Крылья уносили Катю Луговую к счастью. Впрочем, она уже давно в нем купается. Просто крылья самолета несут ее туда, где будет поставлена твердая, жирная точка icon

Крылья уносили Катю Луговую к счастью. Впрочем, она уже давно в нем купается. Просто крылья самолета несут ее туда, где будет поставлена твердая, жирная точка


Смотрите также:
1. Сад при сумасшедшем доме задачника Крылья с большими удивленными глазами, лазурные крылья...
Крылья Сикорского «Военная литература»...
Крылья границы...
«Великий Гаруда крылья совершенства»...
В. Г. Исаченко Архитектура Петербургского модерна в русской литературе...
Вопросы
Книга издавалась под названиями «Крылья холопа»...
Птиц бывают длинными или короткими, закругленными или острыми. Унекоторых видов они очень узкие...
Вашему вниманию предлагается теоретическая часть курса...
Асефа Баята «Ислам, исламизм и диалоги о культуре в Европе»...
План: Вступительное слово (предисловие) Странности любви в мировой литературе...
Выпуск подготовлен коллективом юных путешественников д/к «Белые крылья» и школы №24...



Загрузка...
страницы: 1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
вернуться в начало
скачать

- Где он, я все же хочу его видеть!

Его вопль остался не услышанным, а его подчиненный торопливо выговаривался:

- Этот спецназовец отказался от подкрепления, говорил с каким-то «батей», и заставил меня передать, что интересующие тебя, шеф, квартиры и люди, живущие в них, под их охраной, и если ты будешь дергаться в том же направлении, тебя ощипают как куренка. Это он приказал мне передать дословно, шеф, прости, но я не могу его ослушаться, он наверняка нас прослушивает.

- Что? - взревел Корзинин и двинулся вон из кабинета,- нас прослушивают?

- Да, откуда бы они знали о наших операциях?

- Или в ваших рядах завелся стукач!

Корзинин умерил свою прыть на выходе из офиса и протолкнул вперед своего телохранителя. Машина стояла прямо у входа. Через распахнутую дверку виден был Броневой. Его безжизненный вид привел в ужас Корзинина.

- Он мертв?- спросил он Горбатого.

- Наверное, надо проверить пульс.

- Так проверь! - взревел взбешенный Корзинин, и его красивое лицо вновь исказила гримаса страха, а цвет из бледного, превратился в такой же мертвецкий, как и у сидящего в салоне Броневого.

Горбатый со страхом взял руку Броневого и радостно вскрикнул:

- Есть пульс! Вчерашняя история! Давайте выволоким его из машины в коридор, может, очухается.

Мужики подхватили грузное тело Броневого и перенесли в коридор, куда также втащили и водителя. Корзинин мрачно смотрел на низвергнутого демона, равного по силе и ловкости которому здесь никого не было. Его серебряная пуля, отразившая за последнее время несколько наскоков вурдалаков-конкурентов, больше не существует!

- Попробуйте дать ему воды,- приказал Корзинин.

Кто-то бросился исполнять приказание. Но пока шла помощь, Броневой открыл глаза, в них сверкнуло безумие. Корзинин содрогнулся. Но Броневой продолжал не моргая смотреть на шефа, потом спросил:

-Что со мной происходит?

- Возвращение с того света,- зло сказал Корзинин. -Потрудись объяснить, как тебя обошли?

- Я наблюдал работу первой пары, как и условились, вдруг водитель приоткрыл стекло на чей-то голос, и я получил болевой шок и вот вижу вас. Где я?

- Ты в офисе, Броневой. Ты, оказывается, дитя против того, с кем мы играем. Он один укатал четверых и выпотрошил вас, как баранов,- Корзинин повернулся и ушел в кабинет.

- И еще,- летел вслед ему голос Горбатого,- этот спецназовец посоветовал тебе, шеф, прочитать «Трех мушкетеров», где очень толково сказано, что такое честь и мужская дружба. Я все тебе сказал, шеф, прощай. Я ухожу от тебя. И посоветую уйти всем остальным, потому что со спецназом тягаться себе дороже. Слыхали? - в истерике орал Горбатый. - Смывайтесь и ложитесь на дно, шеф наступил на очень больной мозоль, который под контролем у спецназа.

- Ты чего орешь?- остановил его Броневой,- с чего ты взял про спецназ?

- Ты не видел его, я и Леха видели. Он с нами, как с кутятами. Его «батя» поинтересовался, не надо ли ему подкрепление? Он ответил, что мы сосунки, и справился один.

- Это он вас на пушку брал.

- Не на пушку. Он был один. Я имел с ним дело, говорю, он с нами разделался, как с мокрыми кутятами и с тобой в том числе, за бронированными стеклами «Мерса».

Броневой залепил Горбатому в рожу. Парень отступил, сплюнул кровавую юшку.

- Тот, между прочим, кровь не пускал, а мог бы. Кулак в зубы, Броня, не лучший аргумент силы. Я ухожу, уходи и ты, если хочешь жить. Помяни мое слово, Корзинин откажется от операции, у него уже из штанов воняет. Я его знаю. У этой девчонки, на которую идет охота, крепкая защита. Это Васильев и Харламов слитое в одно целое. Понял? (Горбатый в прошлом был неплохой хоккеист и знал, что говорил).

- Я тоже ухожу,- услышал Броневой голос Лехи,- я воевать с мирными бабами не намерен. Я устраивался охранять офис. Пошли вы все в задницу. И мы тебя скрутим, Броневой, если ты не дашь дорогу. Пошли Горбатый. С нами пойдут и вчерашние неудачники, вон они стоят злые, как волки, готовые вцепиться тебе в глотку.

Леха решительно шагнул на выход, Броневой отстранился, пропуская Леху и Горбатого. У входа их ждали товарищи.

- Ага,- ухмыльнулся водитель «Жигуленка»,- признаться, я не ожидал такой развязки. Стоит оленя пугнуть, и вряд ли его догонишь. А пугнуть стоит, завтра вся охрана - лапки кверху! Останется только Броневой. Что он за орешек, я понятия не имею, спрошу у Кости, он, наверняка, наслышан.

К концу рабочего дня к двери офиса Корзинина подошел слегка прихрамывающий человек с широкими грузинскими усами и низко надвинутой на глаза огромной кепкой с широким козырьком. На плечах его был темный плащ. Человек вошел в коридор, где в пластмассовой конторке сидел в бронежелете охранник. Усатый зорко глянул вдаль коридора, который заканчивался лестницей, идущей на второй этаж. Коридор был пуст. Человек быстро взмахнул рукой перед окошечком, и охранник, издав гортанный звук, откинулся на спинку кресла. Человек быстро обогнул стену конторки, извлек из кисти правой руки иглу и удалился.

Паника в офисе началась спустя минут десять. Истошным голосом взывала секретарша Корзинина.

- Владимир Прокопьевич, - кричала она в телефонную трубку,- у нас снова «ЧП». Найден без сознания охранник, охраняющий вход. Да, он вроде бы жив. Милицию не вызывали, и не надо? Как же быть? Вы сейчас подъедете с Броней?

Обморок охранника длился около получаса. Его перенесли в приемную, уложили на диван, закрыв наглухо входную дверь.

- Что вы на это скажете?- спросил Корзинин Броневого.

- Все то же, вы столкнулись с очень сильным и опытным противником.

- Что же вы посоветуете?

- Отказаться от операции «Белка» и забыть про нее. Я советую вам все внимание сосредоточить на бизнесе. Как бы он не стал расползаться по щелям, как тараканы.

- Еще не легче. А моя безопасность? Она под угрозой?

- Трудно сказать. Эти люди на мокрое дело не пойдут. Они щадят людей, но дают понять, чтобы вы отступились от затеи с девчонкой и остальными фигурантами. Послушаем, что скажет охранник, когда придет в себя. Они работают с каким-то новым препаратом. Трудно отыскать даже след укола. Горбатый прав: тут работают грозные силы, противостоять которым,..- Броневой покачал головой, приводя в ужас Корзинина.

- Я не решаюсь обо всем рассказывать Ерошину. Все же он наш головной шеф. Но боюсь, рано или поздно до него докатятся искаженные слухи.

- Наверняка у него здесь есть глаза и уши. Лучше уж повиниться. Вот и наш доблестный страж приходит в сознание. Как ты себя чувствуешь, герой?- спросил с издевкой Броневой, как будто сам не был в таком же положении не далее, как в десять утра.

- Я почувствовал болевой шок и вот вижу вас.

- Любопытно, у меня тоже было такое ощущение, боль - и вы. Скажи, кого ты видел перед шоком?

- В коридор вошел человек, грузин или азербайджанец, в огромной фуражке и с широкими усами, я успел только спросить: «Что вам угодно?» и боль.

- Вы заметили, как он действовал?

- Кажется, он взмахнул перед окошком рукой.

- Что он держал в руке?

- Я не заметил.

-Вот и мы не заметили. Все проделано молниеносно и точно, как в голливудском боевике при стрельбе из кольтов. Можете быть свободны.

Напуганный своим недавним обморочным состоянием, охранник занял свое рабочее место, Броневой задумчиво проводил его и тяжело перенес свое внимание шефу.

-Итак, вы советуете отступиться?- нервно спросил Корзинин, зло глядя на застывшего в своей конторке охранника.

-Да, чем скорее, тем лучше, вы же гражданская организация, хотя располагаете огромными средствами. Но вы не можете приказать идти людям на смерть. Заставить рисковать могут только деньги, но деньги, против чести и офицерского товарищества бесполезны. Купленный человек очень ненадежен, он, я бы сказал, опаснее всякого труса, а на труса никогда нельзя положиться.

- Вы тоже служите мне за хорошую зарплату.

- Служу, но я не трус, и честь имею.

- Не сомневаюсь, однако терпите поражение.

- Не мудрено. Мы толком не знаем, что из себя представляет Артем Белянин, и лезем на абордаж вслепую.

- Ну, как же, бывший десантник, ранен в Чечне, уволен по ранению, инвалид.

- Эта характеристика не полная. У него два ордена Мужества. Второй получен за последний бой, когда он был тяжело ранен. Просто такие ордена не раздают.

- Вы думаете, это он всех нас мордует?

- Безусловно, но не один. Он работает в паре, но с кем? И только защищается, последняя акция была маленькой, если хотите, пробной атакой. В атаке человек всегда сильнее. Хотя мои размышления не имеют значения, если вы приняли решение отступиться.

- Да, не будем дразнить Азамата. У меня надвигается столько дел и одно из них, вы знаете, первостепенное. Вот тут надо обеспечить безопасность.

- Это не просто, люди увольняются. Они напуганы.

- Черт побери, у нас нет времени, венчание ровно через неделю. Папаша меня убьет. Оставим Белянина до лучших времен. Для охраны церковной церемонии Ерошин не откажет мне в дюжине крепких парней.

Вечерний город утопал в огнях реклам, уличных фонарей и автомобильных фар. Водителю «Жигуленка» наскучило слушать рассудительную беседу бизнесмена и его главного охранника. Он получил уже достаточно сведений, вынул из уха свою пуговицу, щелкнул невидимой кнопкой, тщательно спрятал в карман, запустил двигатель и влился в уличный поток машин. Он остался весьма доволен событиями дня и его итогом. Если это не игра.

Днем Артем встречался с Костей, и тот отозвался о Броневом весьма лестно. Бывший военный, афганец, каких на службе у новых русских полно. Артема это сообщение огорчило тем, что противник его тоже офицер-отставник, от которого Родина-мать отвернулась, предоставив право зарабатывать на хлеб деньги охраной богатства, созданного мужиками и бабами, но обманом отторгнутое и перешедшее в руки единиц, чванливых и одуревших от свалившегося на них состояния, за которое они запросто пускают конкурентам и неугодным людям кровь, пачкаясь в ней по локоть. Кровь эта не чистая, такая же грязная, как и у человека-пускателя. Но есть в этом потоке и струйки благородной, праведной крови. Проливают ее те ребята, которые по присяге и приказу защищают на Кавказе интересы современных российских набобов. Горько сознавать, что в схватке, прежде всего, достается образованным холопам, вроде меня и Броневого. И уж только потом главным лицам. Что поделаешь, такова схема, изобретенная со времен древнего мира.

Завтра для контроля стоит еще раз послушать вспыхнувшие страсти по поводу вечернего происшествия с охранником, зафиксировать бегство крыс с корабля, который вот-вот потонет и можно быть спокойным. Хотя трус всегда коварен, и удар в спину можно пропустить. Обладая такой аппаратурой, какую он отнял у своих врагов, было бы непростительно. Артем установил ее на чердаке дома, что соседствует с офисом чтобы записывать утренние планерки Корзинина. Человечка бы туда подготовленного, но, увы, платить нечем!

Следующие два дня прошли в спокойствии. Один за другим уволились почти все охранники, Броневой практически остался один, и Артем отправился на отцовскую дачу, где квартирует Катя, чтобы рассказать ей кратко, без подробностей о его маленькой победе над сворой Корзинина и полученной передышке. С нетерпением он и Вера Андреевна ждали вестей из посольства Турции. Время прошло мало. Первое письмо с обнадеживающей реакцией получено, остается только ждать.

Артем дремал в автобусе, когда получил звонок на свой мобильник, который был на вес золота и услышал взволнованный голос Веры Андреевны. Она, сбиваясь, а слышимость была неважная, сообщала, что на счет Кати перечислена громадная сумма денег. Сбербанк уведомляет Катю о такой сделке. Артем, чего греха таить, возликовал, ответил по-маяковскому любимой фразой «бати»: «Слово - полководец человеческой силы». Вера Андреевна прекрасно поняла его намек на письмо, которое сработало. Она рада до беспамятства, но ничего не предпринимая, будет ждать их возвращения.

Весь остальной путь Артем провел в страшном волнении. Кто бы мог ожидать, что их слова устроили настоящую канонаду в посольстве, которую услышали в Стамбуле, и вот результат. Расчет Кати оказался верным, «язык - страшнее пистолета». Правдивое слово будет всегда разить лжецов и ханжей. Артема распирала радость и какой-то безотчетный страх за эту сумму, которую Вера Андреевна побоялась назвать. Он никогда не испытывал груза больших денег, хотя они были и не его, но он к ним имел прямое касательство, а принадлежали они любимому человеку, дающие большие возможности и для жизни, и для завязавшейся борьбы. Он теперь может подыскать надежного помощника для чисто технических дел, не будет отвлекаться на поиски работы и заработка хотя бы в обостренные дни. Это ощущение совсем иное, против того волнения, когда испытываешь прессинг времени работающего против тебя или на тебя при выполнении боевой операции и даже той, что провели с Витей в Стамбуле. Вот бы кого он хотел иметь у себя под рукой. Но Витек на гражданку не собирается, впрочем, как и он о ней никогда не сожалел. Если бы не ранение, не инвалидность...

С автобуса к дому он летел как на крыльях, но Катя еще не вернулась с фермы. Он ждал с нетерпением, порывался встать на лыжи и пойти навстречу. И тут заявилась она, раскрасневшаяся, перепуганная и прекрасная. Его любовь!

И не дала раскрыть рот для выстраданного рассказа, огорошила. Уж, не с рассудком ли у нее что? Под постоянным прессом неизвестности и жаждой мести, «одна в глуши лесов сосновых» и беседой с телятами.

Но, похоже, с ее находкой все реально. Она успокоилась и попросила рассказать то, о чем он жаждал ей поведать. И он, упуская подробности схваток, а только их итоги поведал, умолчав о сообщении Веры Андреевны относительно денег, сам боясь, свалившихся на них удач.

- В таком случае я скоро смогу вернуться в город, да Артюша?- заглядывая ему в глаза, спросила Катя, когда он закончил рассказ.

- Думаю, можешь. Тем более у тебя теперь столько денег.

- У нас, Артюша, у нас. Не забывай, что я перед тобой и Виктором в неоплатном долгу за свободу.

- Если твоя находка не фантазия,..

- Ты меня обижаешь, неужели я похожа на сумасшедшую?- с дрожью в голосе прервала Артема Катя.- Кстати, ты сейчас убедишься, пока ты рассказывал, мы уже пришли. Это где-то здесь. Вот я ломала ветку сосенки, а вот и первая примета, видишь, сухая огромная ветка на сосне. Мы пришли. Буквально пять метров вперед и справа лежит мешок.

Катя быстро отсчитала шаги, тыча палкой в полуметре от лыжни, и угодила во что-то податливое, нагнулась и смахнула с мешка снег. Он лежал как ягненок, серый и смирный, присыпанный снегом.

- Сезам, откройся!- сказала Катя и выхватила обеими руками из ямки тяжелый мешок. Артем присвистнул, опасливо оглянулся по сторонам, приложил палец к губам и, упав на колени, стал лихорадочно снимать зажимы, сунул руку во внутрь и извлек оттуда блок зеленых купюр. Они были достоинством в сто долларов. В первой упаковке их было пятьдесят. Артем все так же лихорадочно сорвал с себя рюкзак, расстелил его, положил на него упаковку, нырнул за второй, за третьей. Четвертую вынимать не стал, а принялся все с той же поспешностью складывать назад упаковки. Защемив мешок зажимами, он сунул его в рюкзак и сказал Кате:

- Ты знаешь, что это такое?

- Я тебя не понимаю.

- Она не понимает, да ведь так можно сойти с ума.

- Ну, я же не сошла, дай Бог, и ты не сойдешь.

- Как же тут не сойдешь, если ты не знаешь того, что знаю я и Вера Андреевна.

- Артюша, не пугай меня, что-то из посольства?

- Да-да-да, черт побери! На твое имя перечислена огромная сумма денег. Это мне сообщила Вера Андреевна, когда я был в дороге.Ты представляешь, какой обвал удачи. Это что-то невероятное. Какая-то шутка лукавого.

- Артюша, мы этот обвал заслужили. Мы ни в чем не прогневили Бога. Мы боролись за свою честь. Если хочешь, мы отстаивали Божьи заповеди. - Да-да, но насколько я знаю, Всевышний не одобряет мести, и никогда не отдавал право человеку на наказание человека. Это право Он оставил за собой.

- Верно, но у нас случай особый, вот Он и благословляет нас и помогает нам. Только так я могу рассматривать наши удачи. Давай уйдем отсюда подальше, неровен час, вернутся на джипе за своей потерей. Нам лучше дать круг по лесу и выйти где-нибудь в другом месте.

- Идем, я наломаю лапника, напихаю его в рюкзак и еще сверху приторочу охапку. Тут любят мужики париться лапником, особенно пихтовым. Он мягкий, дух от него на всю улицу. Никакого подозрения от нашей прогулки. - Верно, но где же спрятать деньги?

- Это вопрос. Нужен железный ящик, чтоб мыши не прогрызли и закопаем его в подполье. Но ящика у нас нет.

- Возьмем ведро эмалированное с крышкой.

- Весь мешок туда не влезет.

-Тогда в бак, что стоит в бане. А туда купим новый.

- Верно, ломаю лапник, маскирую рюкзак.

- Как же мы будем их использовать?

- Подумаем, деньги из Стамбула станут хорошим прикрытием. Все складывается гладко. Это меня настораживает. Не может у человека все двигаться без сучка и задоринки.

- Может! У олигархов разве не все идет гладко? Они уже всю страну разворовали, растащили по дачам, деньги по заграницам. Почему же у нас не может быть гладко?

- Тоже верно.

- Я хотела бы, прежде всего, рассчитаться с Виктором. Ты ему что-нибудь обещал?

- Ни гроша, он же знает, я - не богач. Он пошел со мной ради дружбы. Я точно так же пойду, если позовет.

- Я в тебе не сомневаюсь. Но будет приятно ему получить несколько тысяч долларов.

- Приятно, но может не взять.

- Ты ему напиши, про деньги из Стамбула. Он к этому, как и ты, приложил руку.

- Устроим все дела и вместе с ним махнем отдыхать в Сочи. Правда, у меня мечта попасть в клинику, где кости наращивают, слыхала, на Урале? Вот оттуда и поедем отдыхать.

- Нет вопросов.

Лес кончился, и в низине показалось заснеженное село. На открытом месте подувал легкий ветерок, закручивая снежную карусель. Но вот налетела тучка, и белые строчки перечеркнули пространство между домами и пригорком, где они находились. Пространство это искривленное метелицей, плыло в неизвестность из которого выныривали отдельные дома, как летучий голландец являлся захваченному штормом в открытом океане несчастному экипажу моряков. Но под ногами была твердь и не грозила гибелью. В воображении Кати летучим голландцем мог явиться лишь помятый джип без одного денежного мешка, с седоками, пристально всматривающимися в непоседливых лыжников, шастающих в непогоду по сосновому лесу с вязанкой лапника. Но тучка быстро пронеслась, строчки исчезли, и унесли с собой видения, открывая белое неоглядное полотно.

Молодые люди спустились с косогора в деревню и направились к своей усадьбе со стороны выпасов и огородов. Легко преодолев изгородь из жердей в три ряда, они благополучно очутились в своей усадьбе. Не мешкая, Артем прошел в баню, вытащив одну пачку долларов на расходы и, спрятав ее в нагрудном кармане гимнастерки, упаковал мешок в цинковый бачок с крышкой, привязал ее плотно капроновым фалом, оставил в предбаннике лапник, прошел в дом и через люк погребка осмотрел подполье. Балки из бруса низко нависали над землей, но все же проползти в дальний конец можно. Натянув на себя старую отцовскую робу, в которой тот копался в огороде, и вооружившись штыковой лопатой, пополз по-пластунски, пропихивая перед собой бачок. В глубине подполья остановился, облюбовав место, лежа на животе, попробовал орудовать лопатой. Черешок оказался длинным, упирался в пол. Пришлось просить Катю, чтобы она разыскала на веранде ножовку и укорачивать черешок. Ошибка рассердила его: как сразу не догадался? Расслабился или переволновался?

С коротким черешком дело пошло быстрее, хотя слежавшаяся и сухая земля подавалась туго. Через час, взмокший Артем надежно врыл бачок, присыпал его землей, а образовавшуюся горку раскидал по сторонам, сам клад запорошил гашеной известью. Белой пыхалки тут много: отец сушил воздух в подполье, раскидывая комки негашеной извести. Вбирая в себя влагу, они медленно разлагались. Так что видимость давней неприкасаемости к участку сохранилась.

Артем вылез из подполья, тщательно отряхнулся, вычистил на снегу робу, уничтожил следы чистки, закидав крошки земли и извести свежим снегом, и отправился на зов Кати пить чай. После пробежки на лыжах, работы в подполье жажда одолевала, и он с удовольствием занялся приятным делом. Радостная и загадочная Катя извлекла из холодильника бутылку водки, и молодые люди выпили за успех.

-Было бы правильно протопить баньку,- сказал Артем Кате, у которой в глазах вспыхивали озорные огоньки. Артем ловил ее настроение, и сердце подсказывало, что сегодня произойдет нечто важное.

- Если сударь выглянет в окно, то увидит, как над баней струится дымок.

Артем вскочил, глянул в окно, лицо его просияло и тут же омрачилось. Встревоженная Катя проследила за взглядом Артема и увидела, как по улице бесшумно прокатил черный джип, направляясь к особняку.

- Они вернулись,- глухо сказала Катя.- Не даром ты говорил, что подозрительно относишься к свалившимся на нас удачам.

- Говорил,- согласился Артем,- но появление джипа ничем не угрожает. Тебя никто не видел, единственное, на всякий случай, тебе надо ориентироваться во времени, не называя точно час твоего движения. Если будут заданы вопросы, отвечать на них не многословно и не путаясь.

- Но я точно знаю, когда ушла с фермы.

- Вот и ориентируйся по обстоятельствам.

Праздничное настроение было испорчено, доев бутерброды и допив чай, Катя сообщила, что ей пора на ферму, кормить и поить телят.

- Я пойду с тобой, подброшу в печь дров и насыплю ведро угля. Вернемся, а банька готова.

Молодые люди вышли в сумерках и взяли курс несколько иной, нежели тот, каким утром шла Катя. Лыжня теперь тянулась через холм, а не огибала его, и путь оказался короче.

Катя напоила обратом телят, насыпала в кормушки дробленки, принесла несколько охапок сена и тоже разбросала по кормушкам, затем выполнила самую неприятную для нее работу- уборка навоза. Его оказалось немного, и она быстро освободилась. Перебросилась несколькими словами с соседкой по телячьим станкам средних лет чернявой и грудастой Тамарой. Та сообщила, что сегодня, после обеда починили глубинный насос, и вода теперь будет своя, не надо бегать с ведром к водовозке Гришина.

Катя это приняла к сведению. Появился бригадир, посмотрел порядок в телятнике, спросил о нуждах и ушел, отмахиваясь от словоохотливой Тамары.

- Как там у тебя, Катерина, приехал муж? - кричала Тамара, рассыпая телятам дробленку.

- Приехал, ждет на улице.

- Ну, заскрипит кровать-то, а душа насладится. Ты хоть показала бы мне своего офицерика,- игриво говорила Тамара, гремя ведром.

- Нечего на чужих мужиков заглядывать, своего обихаживай.

- Его обиходишь, как дело к вечеру, так он лыка не вяжет. Быка подложенного в доме держу. Веришь, иной раз такая тоска бабская возьмет, что готова под любого лечь при живом муже. Будь я такая красавица как ты, сроду бы сюда не пошла. В город бы подалась, там бы уж что-нибудь получше нашлось, чем навоз из-под телят таскать, да с мужиком, чуркой пьяной, в одном доме жить. Кабы не ребятишки, вытурила бы проклятого, примака бы приветила. Есть тут один вдовый, непьющий. Правда, в годах, но в силе. Глядишь, и с ним бы пожилось, счастьем бабьим бы умылась.

Кате тошно слушать откровения соседки. Завидует ее красоте, а того не знает, что красота Катю едва не погубила, сделала низкой рабыней из-за чего она не может допустить к себе прекрасного человека. Проблески нежности уже светились в ее глазах за столом, пожалуй, после баньки она бы созрела для сердечного поцелуя, но промелькнувший за окном знакомый джип (каких, кстати, множество носится и по селам, и в городе) растоптал всю иллюзию спускающегося трепетного счастья и вернул к суровой действительности, в которой без борьбы нет жизни. У этой простоватой и открытой женщины мечта дальше хорошего нового корыта пока не распространяется. Но разве у самой Кати на данном этапе она шире: отомстить за поруганную честь и молодость, смыть позор и обрести любовь к человеку. Разве иная мечта у ее соседки по телятнику? Тоже не знает, как избавиться от погрязшего в пьянке мужика, позорящего семью, тоже мечтает обрести нового и пожить, если не в любви, то в спокойствии и «умыться бабьим счастьем». Как немного надо человеку: любовь и согласие, и в тоже время такие дорогие и не всегда доступные.

Имеет ли право удерживать Катя доллары, если люди хватились, явятся к ней с вопросами? Явно же деньги их. Пойти по пути обмана ради мести? Ложь, обман присущи слабым духом, но жестоким людям, у которых ум не способен на высокие дерзания, а только на низкие поступки. И я присоединяю себя к их скопищу? Самой искать потерявших, скажем, через газету за вознаграждение, глупо, потому что неизвестно, как аукнется их раскрытая тайна. Ведь она видела в джипе много мешков, около десятка только поднял водитель. Это десятки миллионов долларов. А сколько осталось в салоне? Нет, носителя такой тайны эти люди вряд ли бы оставили в покое. Остается одно, молчать! Другое дело, если найдут ее, то можно сказать, что шла по дороге увидела мешок, подобрала. Поверят ли, такому объяснению, пощадят ли, когда в стране идет такой беспредел, когда за эти поганые баксы ее продал в рабство вполне нормальный, считающийся порядочным человек? Подставлять шею под гильотину в надежде, что механизм не сработает, не умно. Надо молчать!

Придя к такому выводу, Катя собралась уходить.

- Э, подруга, да ты совсем меня не слушаешь, а я-то расшаркиваюсь перед тобой?

- Почему же, я слушаю. Задумалась. Муж настаивает бросать эту работу, хочет забрать меня в город, да жить нам негде. И заработок у него пока маленький. Ведь он инвалид-офицер, списан по ранению.

- Вот оно что, девонька, а я гадала, чего это такая красотка, да в навоз носом?

- Не надо судить о человеке с наскоку. Вы ведь моего горя совсем не знаете. Я может, уже столько хлебнула, что на всю жизнь сытая.

- Чего же, милая, сидела?

- Не сидела, но вытерпела похлеще, чем тюрьма.

- Тошно-то мне от твоих слов. Чего ж может быть похлеще тюрьмы?

- Не стоит вдаваться в подробности. Мне спешить надо, баньку перед ночкой принять. До завтра.

Катя заперла калитку станка, не глядя на соседку, удалилась. В тамбуре телятника ее поджидал Артем, при свете лампочки видно было, как от него валил пар, словно он отмахал марафонскую дистанцию.

- Ну, набегался, фонарик подсел. В потемках по лесу все глаза выцарапал. Но наследил,- довольный сказал он.- Управилась?

- Можно сказать на тройку. Пошли, пока банька не остыла.

- Ничего страшного, придем, пока суть да дело, я еще несколько полешек подброшу. Ох, попарюсь! Мой полковой «батя» тоже сибиряк, мы с ним как дорвемся до баньки, по пять заходов делали. Еще майор, штабник с нами. А потом пивко! Наслаждение. Мы пивом в каменку поддаем. Запах - чудо,- они шли по проторенной лыжне лыжа в лыжу. Фонарик почти не светил, и Артем спрятал его в карман. Сразу утонули во тьме, но когда глаза привыкли к темноте, лыжня стала угадываться. Вверху висел плотный мрак, а снег лежал сплошной светящейся массой, в которой протоптанная лыжня вырисовывалась темными строчками, и идти по ним было легко.

- Сейчас завернем в лавку, купим пиво, коньяку, ветчины,- сказала Катя,- мы ведь теперь богачи.

- Пока мы имеем дырку от бублика,- усмехнулся Артем,- неужели ты думаешь расплачиваться долларами?

- У тебя нет российских?

- Только на дорогу обратно и тебе на прожитье.

- В таком случае я возьму в долг.

- Ты уже познакомилась с продавцами?

- Обычная процедура, дают тем, кто работает, если даже пьет. А я работаю. На две тысячи могу набрать в долг. Лавкой владеет жена зоотехника, у нее с хозяйством тесный контакт. Подошла зарплата, лавка списочек в контору. Мужики и бабы порой только в ведомости распишутся, и тут же все деньги продавцу. Говорят, прокуратура против такого порядка завозбухала. Куда там, облаяли прокурора и потребовали, коль он представитель власти, обеспечь людям зарплату в два раза выше, тогда никто в долг брать в лавке не будет. Постращал прокурор продавца, да что делать, отступился. В хозяйстве частенько по два месяца тянут с выдачей зарплаты. Лавка спасает.

- Без комментариев. У нас в полку такая же петрушка.

- Артем, меня стали мучить сомнения, - сказала Катя, сожалея, что не может в ночи видеть лицо своего друга. И она высказала то, что только что думала в телятнике и к каким выводам пришла.

- Признаться, оставшись наедине с собой, я тоже размышлял над этим вопросом.

- И каков же вывод?

- А вывод таков, в отличие от тебя, я почему-то не думал, что за тайну этих мешков можно поплатиться жизнью. Эта мысль мне нова и симпатична. Но вот что я решил: будь это деньги трудовые, то их никогда не было бы столько, тогда бы моя совесть заставила вернуть деньги. Но поскольку сумма огромная, и по твоим словам этих мешков в джипе было навалено, как мешков с картошкой, то деньги эти - бандитские, о чем ты заявила в первую же минуту нашей встречи. Эти люди- мошенники или грабители - не имеют морального права на эти деньги по их же закону, закону бандитского капитализма: что упало, то пропало, а кто смел, тот два съел. Только я бы переиначил: кто нагл и жесток, а не смел. Согласна?

- Вполне.

- В таком случае вопрос навсегда исчерпан. Если что, будем защищаться.

- Ты думаешь, они могут выйти на меня?

- Если приехали искать пропажу и там соображающий человек, могут.

- Но как?

- Деревня не очень большая, перетрясут каждого. Начнут с желтого «Москвича».

- Несчастный мужик.

Молодые люди вошли во двор своего дома, и Артем первым делом заглянул в баньку. Топливо прогорало. Он подбросил в топку несколько поленьев, пощупал воду в баке встроенном в печь. Она обжигала.

- Банька готова, можно париться,- сообщил Артем Кате, которая дожидалась его во дворе.

- Прежде давай сходим в лавку, она возле кирпичного особняка. После баньки аппетит разыграется приличный.

- Я на него никогда не обижаюсь. Но известно ли тебе: чтобы выдержать пять парных заходов, надо идти в баню сытым. Не сразу из-за стола, а через часок-полтора.

- Не предлагаешь ли ты сначала перекусить?

-Нет-нет, я не собираюсь делать пять заходов. Ограничусь на двух. Ты любительница пара?

- Не испытывала ни разу в жизни. Так мы идем в лавку?

- Идем. Только я заходить не буду, покурю на улице.

- Хорошо,- Катя подхватила Артема под руку, и они вышли на улицу.

Из кирпичного особняка выворачивал, ослепительно сверкая фарами джип. Они посторонились, пропуская грозную машину.

- Уезжают. Скатертью дорога.

- Почему мы решили, что джип, попавший в аварию, именно из этого особняка?- спросил Катю Артем.

- В самом деле! Может, тот джип шел черт знает откуда.

- Действительно, вот уж у страха глаза велики,- рассмеялся Артем.

- Но этот джип слегка помят.

- Мало ли пятых помятых. Вот что, бери, что там можешь, и тему закрыли.

Катя вошла в лавку, и не успел Артем выкурить сигарету, как она вышла с пакетом, предала его Артему.

- Там пиво, вино и сыр с ветчиной. Пока ты паришься, я поджарю картошку, на закуску у нас есть и огурчики, и помидорчика из твоего погребка, и даже грибочки. Словом, устроим пир.




оставить комментарий
страница9/14
Дата21.10.2012
Размер3,57 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх