В. В. Лапаева отмечает, что «правовые явления (правовые факторы) представляют интерес для социологии права (в отличие от традиционной юриспруденции) не сами по себе, а в их связях с неюридическими факторами» icon

В. В. Лапаева отмечает, что «правовые явления (правовые факторы) представляют интерес для социологии права (в отличие от традиционной юриспруденции) не сами по себе, а в их связях с неюридическими факторами»


Смотрите также:
Т. М. Шамба, А. Ю. Непрошин Абхазия Правовые основы государственности и   суверенитета Москва...
История государства и права зарубежных стран правовая (юридическая) наука...
Учебно-методический комплекс «Правовые системы мира» (для отделения высшего профессионального...
Н. С. Таганцев как один из основоположников российского уголовного права...
Темы практических и/или семинарских занятий 1 Раздел. Понятие, предмет...
Программа дисциплины «Банкротство хозяйствующих субъектов: гражданско-правовые и...
Программа дисциплины «Банкротство хозяйствующих субъектов: гражданско-правовые и...
Программа дисциплины «Банкротство хозяйствующих субъектов: гражданско-правовые и...
Программа дисциплины «Банкротство хозяйствующих субъектов: гражданско-правовые и...
Программа дисциплины дпп. Ф. 01. Теория государства и права...
Программа дисциплины дпп. Ф. 01 Теория государства и права...
План правовые основы брака. Права и обязанности родителей. Урок можно начать со стихотворения...



Загрузка...
скачать
К вопросу о концепции соотношения права и закона


Кухарук Т. В.,

кандидат юридических наук, доцент


В современном обществе человек, вступая в различные взаимоотношения, постоянно соприкасается с правом, соотносит с ним свои поступки, возлагает на право надежды по достижению целей. Столь значимая роль права в жизни личности, общества и государства предполагает необходимость знания его сути, соотношения права и законодательства. В юридической науке сложилось множество направлений и подходов в изучении понятия права и связанных с ним правовых явлений, которые нередко выходят за пределы позитивизма. Их влияние на понятийный аппарат общей теории права в условиях методологического плюрализма становится все более ощутимым. Уже сейчас возникла реальная возможность широкого использования потенциала естественно-правовой, социологической, реалистической, психологической, исторической теорий права в разработке его общего понятия. Наряду с имеющей место в отечественной юриспруденции тенденцией расширения понятия права, его содержания, осуществляемого в рамках традиционного легистского направления правовой мысли, наблюдается активное использование социологического подхода, позволяющего рассматривать право в его действии в связи с различными социальными факторами.

В.В. Лапаева отмечает, что «правовые явления (правовые факторы) представляют интерес для социологии права (в отличие от традиционной юриспруденции) не сами по себе, а в их связях с неюридическими факторами»1. Весьма распространенная на современном этапе трактовка права как исторически обусловленной меры (формы) свободы, опирающаяся на изучение его генетических и нравственных аспектов, далека от того, чтобы сводить право к юридическим нормам (закону в широком смысле этого слова).

Последнее положение в науке вызвало немало споров, продолжающихся и по сегодняшний день. С критикой концепции различения права и закона выступили М.И. Байтин, В.Н.Кудрявцев Н.И. Матузов, С.В. Поленина, Ю.А. Тихомиров Ф.Н., Фаткуллин, О.О. Халфина2. Иного мнения по данному вопросу придерживаются Д.А. Керимов, Р.З. Лившиц, В.С. Нерсесянц, Л.С. Явич и некоторые другие авторы3, разграничивающие право и закон.

Безусловно, в рамках обоих типов правопонимания есть нечто общее: во-первых, признание необходимости опираться на социологический подход в исследовании права; во-вторых, изучение вопроса о связи права и нравственности; в-третьих, осознание значимости решения проблемы для юридической практики. Но постановка этих общих, казалось бы, вопросов не приводит к их одинаковому решению. И авторы настойчиво продолжают искать аргументы в пользу или против различения права и закона.

Нам же представляется более приемлемым разграничение права и закона не только исходя из потребности углубления понимания права, но и для решения конкретных практических проблем законотворчества и применения права. В частности, для определения путей устранения из законодательства «неправовых» законов, то есть не имеющих правового содержания либо прямо противоречащих праву, которые, к сожалению, издавались и появляются в настоящее время на всех уровнях государственных институтов.

К их числу относились указы Президента РФ от 14 июня 1994 года № 1229 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» и от 10 июля 1996 г. № 1025 «О неотложных мерах по укреплению правопорядка и усилению борьбы с преступностью в г. Москве и Московской области», отмененных указом лишь 14 июня 1997 года № 593 «О признании утратившими силу некоторых актов Президента Российской Федерации». Согласно этим документам органам милиции и спецслужбам предоставлялось право в исключительных случаях до возбуждения уголовного дела задерживать лиц лишь по подозрению в совершении бандитизма и других тяжких преступлений в составе организованной группы на срок до 30 суток без санкции прокурора4. На практике это привело к росту необоснованных задержаний. Так, в 1995 году из 20399 задержанных только каждый второй был впоследствии арестован, и только каждый третий – осужден. Эта же картина наблюдалась и в 1996 году5.

Неправовым по своему содержанию являлся закон РФ, принятый Государственной Думой 12 марта 1997 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ», которым из УПК РФ исключалось положение о немедленном исполнении постановления судьи об освобождении из-под стражи, вынесенного в результате судебной проверки законности и обоснованности ареста и содержания под стражей, предусмотренное ч. 10 ст. 2202 УПК РФ6. В нарушение ч. 2 Ст.55 Конституции РФ, где сказано: «В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина»7. Данный закон ухудшал правовое положение субъектов и давал возможность не освобождать их в течение трех суток, установленных для принесения частной жалобы или протеста прокурора. Поэтому на него было наложено вето президента РФ, а 13 октября 1997 года при повторном рассмотрении вопроса Совет Федерации отклонил данный закон8.

Наличие подобного рода законодательства – негативное явление в обществе, которое требует устранения, так как наносит значительный вред правовой системе, умаляет престиж государства, ломает человеческие судьбы.

В рамках традиционного нормативного подхода к праву, сводящего право к закону, проблемы «правового» или «неправового» закона, как мы полагаем, не существует вообще, поскольку любой закон независимо от его содержания – это и есть право. Отсюда вопрос о качестве закона и законодательства в целом не увязывается, к сожалению, с его правовым содержанием. Под таким качеством в этом случае понимается свойственная закону потенциальная возможность выраженного в нем правового регулирования достичь желательных изменений в социальной сфере.

Конечно, качество законодательства определяется множеством параметров – содержательными, регулятивными, системными, технико-юридическими и иными характеристиками. Отсутствие учета в содержании закона всех сторон и тенденций регулируемых отношений, неадекватность методов правового регулирования, неправильное использование при оформлении норм права юридических конструкций и терминов значительно снижают качество законодательства. Но, думается, не следует содержательный аспект данной проблемы связывать исключительно с адекватностью отражения политики государства в законе и с ее соответствием потребностям общественного развития.

Качество закона во многом зависит от того, насколько полно, всесторонне и точно он отражает правовое содержание, не вступает ли он в противоречие с данным содержанием. Именно право придает закону качественную определенность как «правового» явления и делает его устойчивым по отношению к иным общественным явлениям. Этого аспекта не учитывают теории, основанные на позитивизме. Как верно заметил Ю.В. Тихонравов, «с эмпирической точки зрения отнесение тех или иных норм к правовым зависит не от характера их содержания, а от следующих факторов:

- форма подачи нормы;

- санкция;

- функция в обществе»9.

Таким образом, устанавливая эмпирические границы права (закона), можно прийти к выводу, что качество закона зависит исключительно от того, в какой форме выражены юридические нормы, правильно ли они сформулированы, обеспечены ли они необходимой санкцией и в состоянии ли они оказывать регулятивное воздействие на общественные отношения. Но практика свидетельствует о том, что даже самый идеальный по своей форме закон, обеспеченный государственным принуждением и достигающий эффекта регулирования, может быть «неправовым».

Именно характеристика причин и следствий появления права в обществе позволяет устанавливать, является ли тот или иной закон правовым по своему содержанию. Н.В. Витрук отмечает, что универсальным объективным критерием права выступает общее благо, одним из выражений которого служит свобода общества, общностей и личности10. А это значит, что закон становится правовым, если он обеспечивает это «общее благо», закрепляет необходимую свободу для общества и отдельных людей. Д.И. Луковская, В.А. Козлов пишут о том, что закон становится правовым феноменом лишь будучи конкретизацией объективно обусловленных свойств права11. Р.З. Лившиц в большей степени видит смысл права в осуществлении потребностей как можно большего числа людей и отмечает, что чем больше людей удовлетворено состоянием закона, тем больше у нас оснований считать его правовым. Отсюда выделяется множество критериев, по которым следует характеризовать закон как «правовой» либо «неправовой»: это учет в нем интересов людей, применимость и реализуемость закона, отношение к нему общественного мнения, уровень общей и правовой культуры, научная оценка закона и т. п.12 Н.В. Сильченко связывает правовой закон с закреплением в нем общественных отношений, имеющих правовую природу13.

Как мы видим, проблема установления «правового» или «неправового» по своему содержанию закона не имеет легкого разрешения на теоретическом уровне. Причина этого находится в самом праве – весьма динамичном, многокачественном и многоформенном явлении, а также в том, что в теории очень часто критерии «правового» связываются не с объективной «правовой» природой закона, а с субъективными оценками людьми действующего законодательства. Так, Р.З. Лившиц указывает, что общего однозначного критерия отличия «правового» закона от «неправового» не существует, поскольку для одних групп людей закон олицетворяет равенство и справедливость, он – правовой, а для других такой закон является и несправедливым, и неправовым14.

Нет необходимости отвергать факт наличия разных оценок людьми законов. И вряд ли такие оценки будут когда-нибудь едиными. В связи с этим возникает вопрос о том, можно ли вообще поднимать проблему «правового» и «неправового» закона и пытаться ее решить? Если же на практике «правовой» закон связан лишь с общей оценкой людьми закона как «правового», то можно ли пути достижения «правового» качества закона ограничивать воздействием на правовое сознание через правовое воспитание, при этом не закрепляя самого правового содержания закона, а если последний – «неправовой», не изменяя его содержания?

Думается, что наличие всевозможных оценок людьми закона – еще не повод для отказа от поиска достаточно надежных критериев его «правового» качества, поскольку любой критерий не есть оценка людьми качества закона, он является признаком, мерилом, на основании которого такая оценка производится. Отсюда, закон является «правовым» или «неправовым» не потому, что он по-разному оценивается людьми. Дело здесь не в разных оценках, а в том, что лежит в их основе, а именно в объективно существующем в системе общественных отношений качестве права быть равным и справедливым мерилом свободы субъектов, обеспечивающим определенный в них порядок.

Оценка закона как правового явления хотя и имеет значение на стадии его формирования и реализации, но она вторична по отношению к самой правовой сути закона. Последний является «правовым» не потому, что он поддерживается большинством членов общества, а вследствие того, что, несмотря на наличие разных нравственных установок людей, он отражает их общие представления о равенстве, свободе и справедливости, формируемые в процессе их общения и взаимодействия. И.Ф. Ильин писал: «Справедливое право есть право, которое верно разрешает столкновение между естественным неравенством и духовным равенством людей, учитывая первое, но отправляясь от последнего»15.

На наш взгляд, правовое содержание закона образуют идеи, действия и отношения, которые обеспечивают реальный порядок социальной жизни и свободу каждого отдельного человека в рамках определенной цивилизации путем согласования воли властвующих с волей подвластных, разграничения и согласования интересов общества, государства и отдельной личности, определения меры свободы автономных субъектов (индивидов), их объединений и государства в целом. Всякое же игнорирование данного содержания в законе либо его извращение влечет за собой появление неправового закона, который хотя и именуется нередко «правом» и выдается за «право», компрометирует в сознании людей саму идею права как справедливого явления в обществе и подрывает веру в нее16.

Вопрос о «правовом» законе не следует смешивать с проблемами его легитимности или легальности. В самом общем плане легитимность означает положительное отношение к закону членов общества, поддержку его как гражданами, так и юридическими лицами17. Легальным же считается тот закон, который принимается в соответствующем юридическом порядке. Следовательно лигитимность и легальность закона еще не образуют его правового качества. Они могут рассматриваться лишь как важное условие для формирования такого качества. Высказывание же Р.З. Лившица о том, что легальным законом следует признать только такой правовой закон, который закрепляет правовую идею (справедливость, свободу и права человека)18, воспринимается, скорее, как пожелание, нежели реальность, поскольку не всякий закон, принятый в установленном порядке, может быть правовым. Другое дело, что закон, устанавливающий сам порядок принятия тех или иных законов в обществе, может предусмотреть возможность достижения согласования воли и интересов общества и государства, тем самым он не только будет правовым по своему содержанию, но и создаст основы для формирования правового законодательства.

«Неправовым» может быть признан закон, который полностью или частично не регулирует тех общественных отношений, которые обладают правовым качеством, которые по характеру имеющейся в них связи субъектов с необходимостью должны были быть урегулированы данной системой юридических норм. Эти законы не охватывают всего права и в силу этого порождают большое количество пробелов, создавая некоторые неудобства на практике. Негативным явлением в законотворчестве следует признать сознательное формирование пробелов на том основании, что они предпочтительнее антиправовой беспробельности. В условиях низкой правовой культуры данные пробелы могут быть использованы для легализации антиправовых отношений. Поэтому даже если законодатель имеет трудности в установлении правовой нормы, но знает о необходимости таковой, он обязан выразить свое отношение к возможным способам регулирования правовых отношений.

«Неправовыми» признаются также законы, обладающие декларативным содержанием. Однако это происходит только в том случае, если характер общественных отношений требовал четкого законодательного закрепления определенных видов поведения, а не установления лишь общей линии поведения, задач и принципов правового регулирования. Не закрепляя механизмов своей реализации, оторванные от жизни, такие законы делают безответственным государство в осуществлении его деятельности и в этом случае служат предпосылкой для всевозможных злоупотреблений властью.

И наконец, к «неправовым» следует отнести те законы, которые прямо закрепляют произвол власти и игнорируют общечеловеческие ценности. Такого рода законы с неизбежностью порождают правовой нигилизм, отрицательное отношение ко всякому закону, создаваемому государственной властью. За произволом власти довольно часто стоят чьи-то «узковедомственные», «узкоклассовые», «ограниченно-национальные» интересы, не имеющие ничего общего с общечеловеческими ценностями. Отражение в законах узкогрупповых интересов названо среди основных причин их отклонения президентом РФ, наряду с нарушением Конституции РФ, отсутствием гарантий их реализации, прямым нарушением бюджета19.

Неправовые законы не только вредны для общества, но и недейственны: во-первых, в силу большого количества имеющихся в них пробелов; во-вторых, в силу отсутствия в них механизма практической реализации; в-третьих, в силу порождаемого ими правового нигилизма.

Рассматривая проблему несовпадения права и закона и наличия на практике «неправовых» законов, нельзя думать, что вскрыть проблему – это значит ее решить. Думается, что пока существует государство, а законы творят люди, имеющие и свои собственные личные, групповые интересы, достичь такого состояния, когда все законы будут «правовыми», невозможно.

Однако это вовсе не означает, что не следует стремиться всегда к тому, чтобы закон и право были едины. Сокращение числа неправовых законов происходит в процессе правотворческой деятельности, когда устраняются имеющие место в законодательстве пробелы, четко определяются пределы деятельности государственных органов и должностных лиц, ответственность субъектов, устанавливаются приоритеты общечеловеческих ценностей.

Что же касается декларативности законов, то следует констатировать, что при всем негативном отношении к ней, в определенные исторические периоды невозможно избежать данного качества закона. Декларативность законов допустима, но лишь при условии, что она не превращается в систему, а система законодательства не становится системой «декларативных» законов. Для того чтобы это условие соблюдалось, необходимо: во-первых, никогда не принимать «декларативных» законов, если есть потребность урегулировать конкретное поведение субъектов; во-вторых, не принимать только «декларативные» законы при урегулировании общественных отношений определенного вида, то есть в этом случае обязательно должны быть приняты нормы, детализирующие и конкретизирующие общие положения, механизмы их реализации; в-третьих, если принят закон, который отличается «декларативностью» до тех пор, пока не будут определены механизмы его реализации, то разрыв во времени между его принятием и установлением данных механизмов должен быть минимальным.

Проблема «декларативных» законов очень давно стоит в практической деятельности органов Российского государства. Несмотря на все попытки ее разрешить путем более тщательной подготовки проектов нормативно-правовых актов, требующих соответствующей экспертизы, активного участия органов исполнительной власти в законотворчестве, преодолеть некоторые негативные тенденции в этом отношении пока не удается. В связи с неустойчивостью политической системы общества, государственно-властные институты вынуждены иногда идти на компромисс с народом и принимать законы, в большей степени руководствуясь политическими соображениями, а не экономическим их обоснованием.

В этом случае, если государство не в состоянии сразу создать надежные правовые, экономические, политические, социальные и идеологические механизмы реализации законов, оно должно задействовать механизмы постепенного ввода таких законов в действие. Но коль скоро закон принят и вступил в юридическую силу, никакие оговорки, в частности, на его экономическую несостоятельность, не могут быть предлогом для игнорирования такого закона в процессе реализации.

Поэтому, как нам представляется, нельзя признать допустимыми правила, подобные тому, которое содержится в ст. 42 Закона Сахалинской области от 21 декабря 2002 года «Об областном бюджете Сахалинской области на 2003 год», где сказано: «Установить, что нормативные правовые акты Сахалинской области, которые влекут дополнительные расходы за счет средств областного бюджета на 2003 год, а также сокращающие его доходную базу, реализуются и применяются только при наличии дополнительных поступлений в областной бюджет и (или) сокращения расходов по конкретным разделам и подразделам областного бюджета, а также после внесения соответствующих изменений в настоящий Закон»20. На первый взгляд, всем очевидно, что если нет средств обеспечения реализации закона, он не применим. Но нормы, подобные тем, которые приведены выше, не решают проблемы устранения «декларативных» законов. Наоборот, они усугубляют положение в обществе, подрывая саму основу существования нормативно-правовых актов как актов непрерывного действия.

Считаем, что в данном случае проще было не вводить в действие сам нормативно-правовой акт до определенного им срока, нежели допускать возможность уклонения от его реализации со стороны субъектов под предлогом отсутствия финансов. В условиях кризиса экономики, слабости налоговой системы последнее положение неизбежно и постоянно. Более того, в приведенном законе не делается никаких оговорок относительно того, какие нормативные акты не должны реализоваться: те, которые вступили в юридическую силу или те, которые могут быть приняты после утвержденного бюджета. Поскольку в рассматриваемом законе речь идет не об отдельных нормах права, а о нормативно-правовых актах в целом, он дает возможность игнорировать на практике даже те правила поведения, которые не требуют дополнительного финансирования. Полагаем, что подобного рода недостаток в законодательстве необходимо устранить.

1Лапаева В.В. Конкретно-социологические исследования в праве. – М., 1987. – С. 23.

2Байтин М.И. О широком понимании права // Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. – Лекция 8. – С. 148–149; Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. – 1994. – № 3. – С. 5–6 / Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. – Саратов, 1972. – С. 15 / Поленина С.В. Законотворчество в Российской Федерации. – М., 1996. – С. 10; Тихомиров Ю.А. Юридическая коллизия: власть и правопорядок // Государство и право. – 1994. – № 1. – С. 5 / Фаткуллин Ф.Н. Проблемы общей теории социалистической правовой надстройки. – Казань, 1980. – С. 126 / Халфина Р.О. Право как средство социального управления. – 2000. – С. 42–45.

3 Керимов Д.А. Некоторые методологические проблемы общей теории социалистического государства и права. – М., 1977. – С. 102; Лившиц Р.З. Современная теория права. Краткий очерк. – М., 1992 / Нерсесянц В.С. О соотношении права и закона в социологических исследованиях // Социологические вопросы правотворчества. – М., 1980. – С. 87 / Он же. Философия права. – М., 1997. – С. 32–33; Явич Л.С. Социализм: право и общественный прогресс. – М., 1990. – С. 15.

4См.: Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. – № 8. – Ст. 804; 1996. – № 29. – Ст. 3480; 1997. – № 25. – Ст. 2898.

5См.: Российская юстиция. – 1997. – № 8. – С. 1.

6См.: Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 12. – Ст. 1393; Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. – М., 1996. – Ст.2202.

7Конституция РФ. – М., 1995. – Ст. 55.

8См.: Атака Государственной Думы на независимость суда // Рос. юстиция. – 1998. – № 1. – С. 3.

9Тихонравов Ю.В. Основы философии права – М., 1997. – С. 61.

10См.: Витрук Н.В. Обсуждение философских проблем политико-правовых исследований // Правоведение. – 1988. – № 3. – С. 114.

11См.: Луковская Д.И., Козлов В.А. Обзоры и рецензии. Рецензия на книгу Ю.А. Денисова, Л.И. Спиридонова «Абстрактное и конкретное в советском правоведении». – М., 1987 // Правоведение. – 1989. – № 2. – С. 100–103.

12 Лившиц Р.З. Теория права. – М., 1994. – С. 72.

13 Сильченко Н.В. Границы деятельности законодателя // Советское государство и право. – 1991. – № 10. – С. 15.

14 Лившиц Р.З. Теория права. – М., 1994. – С. 71.

15Ильин И.Ф. Общее учение о праве и государстве // Соч. в 10 т. – Т. 4. – М., 1994. – С. 80.

16 Ильин И.Ф. О сущности правосознания // Соч. в 10 т. – Т. 4. – С. 156.

17 Лившиц Р.З. О легитимности закона // Теория права: новые идеи / Под ред. М.М. Славина, С.В. Полениной, Н.С. Малинина. – Вып. 4. – М., 1995. – С. 18.

18 Лившиц Р.З. О легитимности закона. – С. 19–20.

19 Российская юстиция. – 1997. – № 7. – С. 1.

20 Губернские ведомости. – 2002. – 28 дек. – С. 4.




Скачать 147,72 Kb.
оставить комментарий
Дата19.10.2012
Размер147,72 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх