Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г. Нижний Новгород: изд-во ннгу, 2003 icon

Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г. Нижний Новгород: изд-во ннгу, 2003


Смотрите также:
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 14-15 ноября 2008 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции с международным участием...
Ю. В. Сочнев характеристика общих принципов...
Ю. В. Сочнев характеристика общих принципов...
Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции...
Сборник статей к 70-летию со дня рождения Г. Л. Соболева...
Под научной редакцией профессора Н. А. Корнетова Издательство Томского университета Томск-2003...
Учебный курс Нижний Новгород 2003 удк 69. 003. 121: 519. 6 Ббк 65. 9 (2) 32 5...
Учебное пособие Нижний Новгород 2003 удк 69. 003. 121: 519. 6 Ббк 65. 9 (2) 32 5...
Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара...



Загрузка...
страницы: 1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25
вернуться в начало
скачать
^

О.В. Куварзина (Нижний Новгород)

Языковая игра в творчестве Александра Башлачева


Языковая игра является способом обогащения и обновления языка. Суть ее в деавтоматизации языкового знака и осознанной установке на творчество [Гридина 1996,12]. В качестве функций языковой игры называют эстетическую, эвристическую, релаксационную, эвфемистическую и т.д.

Разнообразны и причины обращения к ней. Установка на языковую игру рассматриваемого поэта обусловлена его ориентацией на смеховую народную культуру, в частности – на культуру скоморохов. Языковая игра скоморохов служила «обнажению» слова (Д.С. Лихачев), что было не-обходимо для создания антимира, мира наоборот, принципиально про-тивопоставленного миру реальному.

Нередко в качестве объекта языковой игры у А. Башлачева выступают названия реалий Москвы и Петербурга, реалий, увиденных не с рождения и являющихся компонентами поздней языковой картины мира. Известно, что формирование его языковой личности пришлось на провинцию, а творческая деятельность была связана с двумя этими городами. В данном случае игра словом являет собой материализованный «взгляд провинциала». Так, обыгрываемые культурные реалии Москвы можно назвать «туристскими»: в большинстве своем представлен Московский Кремль, идейный центр любой экскурсоводческой программы.

В поэтических произведениях А. Башлачева очень личностно пред-ставлена такая культурная реалия, как царь-колокол. В какой-то мере эта культурная аномалия способствовала появлению в творчестве поэта-исполнителя колокольчиков и их аккомпанемента. Безусловно, полу­ченные впечатления не могли не оказать влияние на языковое сознание поэта. В языке А. Башлачева слово «колокол» всегда обозначает функционально неполноценную реалию, поэтому оно реэтимологизи­рует­ся:

Колокола сбиты, расколоты.

(«Время колокольчиков»)

Направление мотивировки слов «колокола» и «расколоты» амбивалентно. Паронимия функционирует здесь как средство семантического сближения слов.

Используется также прием парономастической подмены (царь-Пушкин вместо царь-пушка):

За окнами салют. Царь-Пушкин в новой раме.

(«Петербургская свадьба»)

В данном случае парономастическая подмена актуализирует метафорические ассоциации: для А. Башлачева свойственно восприятие поэзии как вооруженной борьбы (Ср.: «На фронтах Мировой Поэзии призван годным и рядовым»). При сохранении ассоциативно-метафорической связи с царь-пушкой игровая трансформа царь-Пушкин участвует в создании образного смысла, базирующегося на значении слова «царь»: исключительный среди подобных.

Кроме этого, используются языковые средства ввода прецедентных текстов:

Однозвучно звенит колокольчик Спасской башни Кремля.

В тесной кузнице дня Лохи-блохи подковали Левшу.

(«Зимняя сказка»)

При восприятии цитаты из известного романса актуализируется, так или иначе, весь прецедентный текст. Таким образом, происходит довольно неожиданное сближение сакрального (Спасская башня и связанное с ней понятие времени) и профанного (колокольчик под дугой, символи-зирующий ямщицкую тоску) планов. Эффект «наоборотности», «обна-жения» усиливает последующая строка, в которой «имена» персонажей из произведения Н.С. Лескова введены в намеренно ошибочном порядке. Все это способствует установлению игрового парадокса: бытовая реалия бе-рет на себя функцию культурной реалии.

При обыгрывании петербургских реалии в качестве объекта языковой игры выступают топонимы:

Мой друг, иные здесь. От них мы недалече.

Ретивые скопцы. ^ Немая тетива.

Калечные дворцы простерли к небу плечи.

Из раны бьет Нева. Пустые рукава.

(«Петербургская свадьба»)

Содержание данного фрагмента составляет «метаязыковое размышление» (Вяч. Вс. Иванов). Паронимическими аттракантами топонима «Не­ва» являются слова «раны», «рукава» и словосочетание «немая тетива». Функциональная нагруженность перечисленных сближений связана с «поэтико-этимологическим» аспектом паронимии [Григорьев 1979,97].

Следующая разновидность топонимической игры – использование «фоносемантических» подмен [Гридина 1996,97]:

Мой друг, сними штаны и голым ^ Летним садом

Прими свою вину под розгами дождя.

(«Петербургская свадьба»)

Созданы условия контекстуального сопоставления фоносемантов, в качестве которых выступают топоним «Летний сад» и эксплицитно не названный апеллятив. Игровой парадокс заключается в обнаружении се-мантической близости неэквивалентных по значению, но сходных по звучанию лексем («сад» – «зад»). Основанием для сопоставления служит такая «примета» Летнего сада, как скульптурные изображения обнажен-ных человеческих тел.

Частным случаем топонимической игры становится аллитерация:

ИскаЛи ветер Невского да в ЕЛисейском поЛе

И привыкаЛи звать ФоНтаНкой ЕНисей…


Мой БеДный друГ, из ГлуБины Твоей Души

СТучиТ КопыТом серДце ПеТерБурГа.

(«Петербургская свадьба»)

Звуковые повторы «летящих» сонорных и взрывных, имитирующих стук копыт, звуков участвуют в создании звукового образа Петербурга, города, который представлен как открытое, незамкнутое пространство.

Языковая игра, объектом которой являются названия реалий Мо-сквы и Петербурга, материализует своеобразное видение мира двух сто-личных культур поэтом, сформировавшимся в иной культурной среде.
^

Список литературы


Башлачев А. Посошок. – Л., 1990.

Григорьев В.П. Поэтика слова. – М., 1979.

Гридина Т.А. Языковая игра: стереотип и творчество. – Екатеринбург, 1996.

Словарь паронимов русского языка/ Под ред. Н.П. Колесникова. – Тбилиси, 1971.
^

И.М. Карельская (Нижний Новгород)

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ПУНКТУАЦИИ И ПУНКТУАЦИОННАЯ ГРАМОТНОСТЬ АБИТУРИЕНТОВ


Чрезвычайно свободное и небрежное отношение к языку, которое свойственно нашим средствам массовой информации, обсуждается постоянно и языковедами, и неязыковедами. Наблюдается эта свобода и небрежность и в употреблении знаков пунктуации, так называемая «демократизация» языка проникла и в правила правописания.

В наибольшей степени свобода в использовании знаков препинания проявила себя в художественных и публицистических текстах, особенно – в газетных. Если в художественных текстах это явление отмечалось давно (авторская пунктуация), то на газетных страницах «свобода от правил» пунктуации проявилась особенно в последние десятилетия, в период перестройки всей нашей жизни. Это и понятно: прежде, до перестройки, все, что попадало на страницы газет, подвергалось цензуре, квалифицированные редакторы и корректоры тщательно вычитывали текст. Теперь же ситуация совсем иная: газета пишет что хочет и как хочет, к тому же существует много маленьких газеток, совсем уж не озабоченных грамотностью. Между тем сохранить нормы литературного языка, в том числе и нормы правописания, в условиях, когда эти нормы подвергаются расшатыванию, – важнейшая задача языковедов. Это, по существу, задача сохранения единства национального языка.

По наблюдениям Н.С. Валгиной, за последние десятилетия в употреблении знаков препинания заметно усилилось смысловое и интонационное (экспрессивное) начало. И это вызвано стремлением автора, пишущего газетную или журнальную статью, сделать текст как можно более выразительным, донести до читателя любыми средствами, в том числе и с помощью знаков, авторскую интонацию, иногда подтекст, чтобы достигнуть максимальной степени воздействия на читателя. По этой же причине в письменную речь проникает много разговорных конструкций, синтаксических фразеологизмов, в которых иногда непросто расставить нужные знаки.

В этом стремлении к свободе в употреблении знаков пунктуации газета подчас переходит границы разумного. Случается, что расставленные знаки уже не помогают точно понять содержание, а, наоборот, «затемняют» синтаксическое строение предложения и – вместе с ним – смысл. Например: «Последовали заявления, что Брюнери – психически ненормален – он решил прикончить Ширака после периода депрессии и плохого настроения: поэтому положил оружие в футляр для гитары и пошел на парад» (газета «Аргументы и факты»). В этом предложении первое тире можно считать интонационным (экспрессивным): оно логически подчеркивает сказуемое «ненормален». Второе тире поставлено в соответствии с правилами (в бессоюзном сложном предложении, где вторая предикативная часть содержит результат, следствие, вывод из содержания первой части). Но при такой расстановке знаков оказывается неоправданно выделенным для зрительного восприятия словосочетание «психически ненормален», и это мешает читающему сразу понять синтаксическое строение предложения и, следовательно, смысловые отношения первых двух предикативных частей. Двоеточие же поставлено вопреки всем правилам. Или: «Некоторые местные явления [на Валааме – И.К.] явно выходят за рамки стандартной «тарелочной» мифологии: такие, как баррантида [подземный гул – И.К.] и кипение вод» (газ. «Аргументы и факты»). Двоеточие в этом предложении также не может быть объяснено никакими правилами пунктуации. Еще пример («Аргументы и факты» №14 за апрель 2003 г., статья О. Шаблинской «Станислав Говорухин о «хлёбове», взятках и хамелеонах»): в двух совершенно одинаковых конструкциях – сложноподчиненных предложениях с союзом «потому что» – поставлены в одном случае двоеточие, в другом – тире: 1) «Меня даже милиционер никакой на улице не остановит: потому что он зритель и мне благодарен»; 2) «Вы задумывались, почему в Комитете по культуре всего 10 депутатов? А в комитете по бюджету – 50. И туда не прорваться – потому что там делят деньги». И если тире можно принять как интонационное и экспрессивное (указывает паузу и логическое подчеркивание содержания придаточного предложения), то двоеточие оправдать нельзя ничем.

Языковеды уже отмечали, что чаще всего неправильно употребляются сейчас тире и двоеточие, причем тире во многих случаях ставится вместо двоеточия. Анализируя многочисленные случаи таких замен, Н.С.Валгина (еще два десятилетия назад!) писала: «Но ясно одно – сдержать наступательное движение тире уже нельзя» [Валгина 1983,53]. И в этом предложении также поставлено вместо двоеточия тире!

Безусловно, к этой «пунктуационной свободе» языковедам следует выработать определенное отношение. И Н.С. Валгина предложила ввести понятие «ситуативной нормы» в употреблении знаков препинания [Вал­гина, Светлышева 1994,227]. Это понятие позволит разграничить «до­пус­тимые» отступления от правил (если их можно оправдать какими-то экспрессивными задачами) и совершенно немотивированные нарушения правил пунктуации, а иногда даже позволит разнообразить знаки в предложении. Поясняя свою мысль, Н.С. Валгина пишет, что разнобой в употреблении тире (и по правилам, и вместо двоеточия) свидетельствует о наметившейся тенденции и, следовательно, о возможности выбора знака – более традиционного, строгого, «академического» (двоеточия) или нового, более вольного, энергичного и экспрессивного (тире) – [Валгина 1983,53]. Думается, что это понятие «ситуативной нормы» в пунктуации действительно может быть полезным, если его не использовать в ущерб синтаксической правильности и синтаксическому принципу расстановки знаков как основному. Быть может, разумно было бы пойти навстречу новым тенденциям и в бессоюзном сложном предложении оставить за двоеточием лишь смысловые отношения «изъяснительные» и «разъяснительные» (когда во второй части разъясняется причина или обоснование того, о чем говорится в первой части), при «пояснительных» же отношениях (если можно мысленно ввести союзы «а именно», «то есть») разрешить правилом постановку тире. Правила рекомендуют тут ставить двоеточие, хотя пояснительные отношения в простом предложении обозначаются – в соответствии с правилами же – знаком тире (перед уточняющим приложением, перед рядом однородных членов, поясняющих обобщающее слово). Совершенно ясно, что участившееся употребление тире вместо двоеточия при «пояснительных» отношениях в бессоюзном сложном – это результат «распространения» тире «пояснительного» из сферы простого предложения в сферу сложного. Однако в проекте «Свода правил русского правописания» такого предложения не сделано [Букчина, Еськова, Иванова и др. 2000,340-347]. В остальных же случаях следует, по-видимому, стремиться сохранить действующие правила пунктуации: они, по справедливому утверждению Н.С. Валгиной, представляют собой стройную и гибкую систему и способны четко обозначить синтаксические части в конструкции и точно выразить смысловые отношения между ними. И в основании всей системы правил должны, конечно, оставаться правила для «синтаксических» знаков. «Ситуативная норма» для знаков препинания, несомненно, дает большую свободу пишущему в использовании пунктуационных знаков и позволяет варьировать их в зависимости от характера текста, от намерений пишущего, от особенностей авторского стиля. Но она может и снижать точность выражения (и, значит, восприятия, понимания) содержательной стороны текста. Замена одного знака другим для грамотного читателя – это сигнал об уже иных смысловых отношениях, отмечаемых этим знаком. Например, в бессоюзном сложном предложении «На двери висел замок (?) хозяина не было дома» могут быть поставлены разные знаки – двоеточие, тире, запятая. Первый знак должен обозначить смысловые отношения «причины», второй – отношения «результата», «следствия», «вывода», третий – отношения «перечисления». И если редактору (корректору) будет не столь уж важно, какой знак предпочесть, то читателю останется только догадываться, какое значение имел в виду сам автор. Безразлично это будет лишь безграмотному читателю. И тем не менее газеты даже самого высокого уровня допускают появление на своих страницах знаков, которые не соответствуют никаким правилам.

Отдельный вопрос – о том, как эти новые тенденции отразятся на пунктуационной грамотности школьников. Анализ конспектов ответов абитуриентов на экзамене по русскому языку показывает, что сейчас абитуриенты, делая синтаксический разбор предложения и объясняя расставленные ими знаки препинания, стали гораздо чаще обращать внимание на смысловые отношения между частями синтаксических конструкций, чем это было раньше. Это, несомненно, положительно и свидетельствует о том, что школьные учителя стали больше работать над содержательной стороной предложения. Довольно часто абитуриенты поставленный знак и объясняют прежде всего смысловыми отношениями, а уже после этого, во вторую очередь, – синтаксическим строением фразы. Например, объясняя постановку тире между подлежащим и сказуемым (оба главных члена выражены именами существительными в именительном падеже), абитуриент пишет, что тире ставится потому, что «здесь выражены пояснительные отношения», и добавляет: «Кроме того, здесь подлежащее и сказуемое». Другой абитуриент обособленные согласованные определения выделяет скобками и объясняет, что скобки нужны потому, что «дается дополнительная информация», о структурной же стороне предложения не говорит ничего. В третьем конспекте постановка точки с запятой в бессоюзном сложном предложении объяснена тем, что «закончена одна мысль, а следующее предложение ее распространяет», а «вторая точка с запятой ставится потому, что закончена вторая мысль». Таким образом, школьники часто не могут точно определить смысловые отношения синтаксических частей предложения (тем более, что эти отношения могут быть неоднозначными) и в то же время забывают о синтаксических основаниях знаков или не могут опереться на свое знание синтаксиса языка.

Известно, что, хотя бессоюзные сложные предложения хорошо передают авторскую интонацию и делают текст сочинения более выразительным, школьники избегают пользоваться ими. Уверенно используют эти конструкции практически только отличники, очень хорошо владеющие речью, остальные же предпочитают сложноподчиненные и сложносочиненные предложения. И происходит это именно потому, что ученики с трудом и зачастую неверно определяют смысловые отношения простых частей и оттого выбирают неверный знак. Именно боязнь сделать лишнюю ошибку и заставляет их избегать бессоюзных сложных предложений. Если судить по ответам абитуриентов филологического факультета, то выясняется такая картина: школьники со средним уровнем подготовки (оценки – 3 – 4) в бессоюзных сложных предложениях быстрее и легче других определяют «причинные» смысловые отношения, менее точно – «временные», «условные» и еще менее – «изъяснительные». Самыми неопределенными для них оказываются «пояснительные» отношения, которые они могут увидеть в самых разных частях и сложного, и простого предложения. Таким же неопределенным стал теперь для них и термин «дополнительная информация». Редко пользуются они для выяснения смысловых отношений приемом мысленного введения союза соответствующей семантики, чаще и правильнее других вводят «причинные» союзы «так как» и «потому что», редко и неверно – «пояснительные» союзы «а именно» и «то есть» – потому, видимо, что и союзы знают плохо. Эти факты говорят о том, что без хорошего знания синтаксиса абитуриент не может и правильно определить смысловые отношения синтаксических частей предложения. И потому изучение синтаксических конструкций и элементов их строения, вместе с теми значениями, которые могут быть выражены с помощью этих конструкций, остается все-таки главным условием достижения пунктуационной грамотности школьников.

А.В. Текучев, один из наших известнейших методистов, считал, что и ученик должен иметь право на авторские знаки [Текучев 1976,63]. С этим, наверное, надо согласиться, однако сейчас по-прежнему остро стоит вопрос о знании того пунктуационного минимума, который необходим для грамотного человека.
^

Список литературы


Бучкина Б.З., Еськова Н.А, Иванова О.Е. и др. Свод правил русского правописания. Орфография. Пунктуация (проект). – М., 2000.

Валгина Н.С. Трудные вопросы пунктуации. – М., 1983.

Валгина Н.С., Светлышева В.Н. Орфография. Пунктуация. Справочник. – М., 1994.

Текучев А.В. Об орфографическом и пунктуационном минимуме для средней школы. – М., 1976.

СОДЕРЖАНИЕ

Раздел I. Русская провинция: социокультурный аспект 4

В.А. Фортунатова (Нижний Новгород) 4

^ ПРОВИНЦИЯ КАК ТОРЖЕСТВО ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ 4

М.В. Михайлова (Москва) 13

ПУБЛИКАЦИИ МИРЭ В ГАЗЕТЕ «НИЖЕГОРОДСКИЙ ЛИСТОК» 13

Ю.А. Исаева (Нижний Новгород) 17

Современная культурная ситуация и проблема свободы 17

^ А.Н. Фортунатов (Нижний Новгород) 20

Коммунитарные традиции в русском провинциальном сознании как основа для сопротивления информационным манипулятивным технологиям 20

^ Е.В. Гневковская (Нижний Новгород) 23

«Я ХОТЕЛ БЫ, ЧТОБЫ ХУДОЖНИКОВ БЫЛО ПОМЕнЬШЕ, ДА СОРТОМ ПОЛУЧШЕ» (ПИСЬМА М.В. НЕСТЕРОВА К А.П. МЕЛЬНИКОВУ) 23

М.Ю. Гапеенкова (Нижний Новгород) 27

Тема россии в поэзии Георгия Иванова 27

Т.Ф. Разумовская (Нижний Новгород) 31

^ ФЕНОМЕН РУССКОЙ ДУХОВНОСТИ В ОЦЕНКЕ АНГЛОЯЗЫЧНЫХ АВТОРОВ 31

Н.А. Богородицкая, А.Ю. Выборнов (Нижний Новгород) 37

Торговые обычаи в пословицах и поговорках рус­ского народа 37

Раздел II. Топос провинции в русской литературе XVI-XX веков 43

^ Е.С. Курзина (Нижний Новгород) 43

Суздальский агиографический цикл в нижегородских рукописных собраниях 43

А.Г. Кулыгина (Нижний Новгород) 50

^ СВОЕОБРАЗИЕ ПОРТРЕТОВ ГЕРОЕВ «ПОВЕСТЕЙ БЕЛКИНА» А.С. ПУШКИНА 50

И.С. Юхнова (Нижний Новгород) 54

Образ монастыря в творчестве М.Ю. Лермонтова 54

^ Н.Г. Григорьева (Нижний Новгород) 57

Александрова слобода как столица опричнины. Образ Слободы в романе А.К. Толстого «Князь Серебряный» 57

^ М.Г. Уртминцева (Нижний Новгород) 62

Русская провинция в зеркале семейного портрета в интерьере («Губернские очерки» М.Е. Салтыкова-Щедрина и провинциальная живопись 40-50-х годов Х1Х века) 62

М.С. Воробьёва (Нижний Новгород) 67

Мир провинции в романах Гончарова 67

М.З. Тугушева (Балашов) 69

^ ОБЛИК ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ГОРОДА В ТВОРЧЕСТВЕ М. ВОРОНОВА 69

М.В. Курганова (Нижний Новгород) 71

Провинциальный мир в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» (тема православия) 71

Е.В. Гневковская (Нижний Новгород) 75

^ ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ГОСПОД ЛУПОВИЦКИХ (К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА РОМАНА МЕЛЬНИКОВА-ПЕЧЕРСКОГО «НА ГОРАХ») 75

А.Н. Денежко (Нижний Новгород) 79

^ ОТ ФАКТА К ОБРАЗУ (ПРИНЦИПЫ СОЗДАНИЯ СЮЖЕТНОЙ СИТУАЦИИ В «ПАВЛОВСКИХ ОЧЕРКАХ» В.Г. КОРОЛЕНКО) 79

Д.В. Боснак (Нижний Новгород) 84

МИР ПРОВИНЦИИ КАК КЛЮЧЕВОЙ ЭЛЕМЕНТ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА В РОМАНЕ Ф. СОЛОГУБА «МЕЛКИЙ БЕС» 84

^ А.В. Курочкина-Лезина (Нижний Новгород) 87

Путь к Оптиной (Тема духовного поиска в религиозной лирике Надежды Павлович) 87

Раздел III. Языковой образ русской провинции 92

С.Г. Павлов (Нижний Новгород) 92

^ РОССИЯ КАК «ДУХОВНАЯ ПРОВИНЦИЯ» (ЛИНГВОФИЛОСОФСКАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ ПОНЯТИЯ) 92

М.А. Грачёв (Нижний Новгород) 96

АРГО ШУЛЕРОВ 96

Э.Н. Акимова (Саранск) 99

Эволюция семантического наполнения категории обусловленности 99

С.В. Чернова (Киров) 100

^ СУБЪЕКТ И ЕГО ЗАВИСИМОСТЬ ОТ СЕМАНТИКИ ПРЕДИКАТА 100

Л.В. Калинина (Киров) 104

Проблемы и перспективы изучения лексико-грамматических разрядов существительных 104

Е.В. Маринова (Нижний Новгород) 108

^ ИНОЯЗЫЧНОЕ СЛОВО В КОНТЕКСТЕ ГОРОДСКОЙ ЖИЗНИ 108

И.Ю. Первухина (Дзержинск) 116

Особенности словотворчества в средствах массовой информации (на материале региональной печати последних лет) 116

Л.В. Рацибурская (Нижний Новгород) 119

^ НОВООБРАЗОВАНИЯ КАК СРЕДСТВО ЭКСПРЕССИВИЗАЦИИ ТЕКСТОВ НИЖЕГОРОДСКИХ СМИ 119

Д.В. Гугунава (Нижний Новгород) 122

Экспрессия и окказиональность в современной нижегородской кинокритике 122

^ О.В. Куварзина (Нижний Новгород) 123

Языковая игра в творчестве Александра Башлачева 123

И.М. Карельская (Нижний Новгород) 126

^ СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ПУНКТУАЦИИ И ПУНКТУАЦИОННАЯ ГРАМОТНОСТЬ АБИТУРИЕНТОВ 126

135



Жизнь провинции

как феномен русской духовности


^ Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г. Нижний Новгород: изд-во ННГУ, 2003.


Отв. редактор

Редактор

Компьютерный набор


Подписано в печать …………… Формат 60х84 1/16.

Печать оперативная. Усл. печ. л. 8,5.

Тираж 200 экз. Заказ

Нижегородский государственный университет имени Н.И. Лобачевского

603950, Нижний Новгород, ГСП-20, пр. Гагарина, 23.


Типография «Вектор-ТиС», Плр 060400 от 05.07.99.

г. Нижний Новгород, ул. Б.Панина, д. 3а, оф. 306, 337.

тел.: (8312) 35-69-61, 35-57-40, 35-17-37.





оставить комментарий
страница25/25
Дата29.09.2011
Размер1,9 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх