Задачи и источники изучения истории первобытного общества icon

Задачи и источники изучения истории первобытного общества


2 чел. помогло.
Смотрите также:
Задачи и источники изучения истории первобытного общества...
Методическое пособие к семинарам по истории первобытного общества (для студентов Iкурса дневного...
Название курса...
1. предмет и методы изучения отечественной истории. Предмет истории. Источники...
Вопросы Для контрольной работы...
1. Закономерности и основные этапы исторического развития...
Программа по всемирной истории введение...
Тема урока Цели и задачи...
Источники для изучения истории русского языка...
Тематический план изучения курса «История России» (ч. 1)...
Рабочая учебная программа дисциплины «История Украины»...
Учебно-методический комплекс по дисциплине история первобытного общества (название)...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7
Лекция 1 Предмет, задачи и источники изучения истории первобытного общества.

Первобытная история - сложнее всего поддающийся точным реконструкциям раздел истории, в котором наряду с несомненно установленным еще очень много неисследованного и спорного.

Предмет первобытной истории и ее место в системе наук. Сторонники теории прогресса в развитии человечества (гегельянцы, эволюционисты, марксисты, неоэволюционисты и др.) выделяют ряд восходящих ступеней развития. Таких ступеней, или исторических типов общества, насчитывают неодинаковое количество. Но как бы различные исследователи ни относились к членению исторического процесса, ни у кого нет сомнений в том, что начальным этапом этого процесса был первобытнообщинный строй (первобытное общество, древнейшее общество, догосударственное общество), охватывающий весь огромный период времени от появления на Земле человека до становления первых классовых обществ и государств, а также обычно сопутствующего им возникновения упорядоченной письменности.

Этот начальный этап существования человечества и есть предмет первобытной истории. В отечественном науковедении первобытная история рассматривается как один из разделов единой исторической науки. Но это ее несколько специфический раздел. В то время как другие исторические дисциплины основываются на изучении прежде всего письменных источников, первобытная история таких источников в своем распоряжении почти не имеет. Ее реконструкции – результат синтеза данных ряда других наук, и в первую очередь этнологии, археологии и палеоантропологии. Однако при этом она остается органическим разделом именно истории, так как основной критерий систематики областей знания - их классификация по предмету изу­чения, а не по познавательным особенностям науки. Поэтому нельзя согласиться с встречающимся в зарубежном науковедении отнесением первобытной истории к области антропологии (общей науки о человеке), что характеру своих естественнонаучных источников противопоставляемой историческому знанию.

Не единообразны взгляды также на наименование первобытной истории. Некоторые ученые считают неудачным принятый в литературе термин «доистория» («предыстория», «праистория»), в принципе отличающий бесписьменную первобытную историю от письменной ис­тории. Однако и термин «первобытная история» («история первобытного общества») часть отечественных исследователей рассматривают как недостаточно точный. При этом указывают, что если первоначальное человечество было действительно первобытным, то позднее, особенно на исходе доклассовой эпохи, оно уже вышло из того состояния. Кроме того, в ряде западных языков слова «перво­бытный» и «примитивный» синонимичны, и это делает нежелательным применение данного термина к народам, не миновавшим рубежа доклассового общества. Но и предлагаемые взамен термины «доклас­совая история», «бесписьменная история» недостаточно удачны, так как содержат лишь негативное определение. Доклассовая, но какая? Бесписьменная, но какая? Применяемое наименование первого из разделов исторической науки остается наиболее распрост­раненным. Пользуясь им, историки исходят из того, что первобытная история на всех своих этапах первична, первоначальна, первобытна по отношению к последующим историческим эпохам и что в русском языке слова «первобытный» и «примитивный» не являются синонимами

^ Значение первобытной истории. Множество явлений человеческой жизни, в том числе и современной жизни, возникло или стало возни­кать в седой древности первобытного общества. Назовем только неко­торые: жилище и одежда, земледелие и скотоводство, общественное разделение труда, брак и семья, нравственность и этикет, полезные знания, искусство и религиозные верования. Чтобы правильно разо­браться в эволюции ряда элементов материальной культуры, социаль­ных норм или идеологических представлений, часто приходится обращаться к их истокам. В этом познавательное значение первобыт­ной истории.

В числе проблем, целиком или частично исследуемыми на материалах первобытной истории, немало таких, в решении которых десятилетиями проходил, а подчас и теперь проходит водораздел между разными мировоззренческими позициями. Как появился на Земле сам человек: в результате закономерной эволюции органической природы или божественным промыслом? Каково происхождение человеческих рас и дает ли оно основания для расистских идей о их неравноценности? Обоснованна ли коллективистическая концепция первобытного обще­ства - этого первого звена в развитии человечества? Как и когда возникли частная собственность, общественное неравенство и госу­дарственное принуждение? Имманентны ли они всякому человеческо­му обществу или исторически обусловлены, а тем самым и преходящи? Извечна ли такая специфичная форма миропонимания, как религия, в частности, религия не в монотеистической форме? Идеологическая масштабность этих вопросов очевидна. Таким образом, первобытная история имеет также и большое мировоззренческое значение.

Еще один аспект первобытно-исторических знаний не лишен непосредственно практического значения. Ведь некоторые народы Азии, Африки, Латинской Америки, Океании еще совсем недавно находи­лись или продолжают находиться на различных ступенях разложения первобытнообщинного строя. Черты и остатки этого строя в их жизни требуют анализа, оценки, учета в государственном, экономическом и культурном строительстве, и наука, в том числе первобытно-истори­ческая, не стоит от этого в стороне.

^ Хронология и периодизация первобытной истории. Первобытнооб­щинный строй был самым длительным по времени -более миллиона лет -этапом истории человечества. Определить его нижнюю грань сколько-нибудь точно нелегко, так как во вновь обнаруживаемых костных остатках наших далеких предков большинство специалистов видит то предчеловека, то человека, и время от времени преобладающее мнение меняется. В настоящее время одни ученые считают, что древнейший человек (а тем самым и первобытное общество) возник 1,5-1 млн. лет назад, другие относят его появление ко времени более 3,5 млн. лет назад. Верхняя грань первобытнообщинного строя колеблется в пределах последних 5 тыс. лет, различаясь на разных конти­нентах. В Азии и Африке первые классовые общества и государства сложились на рубеже 4 и 3 тысячелетий до н. э., в Америке - в 1 тысячелетии н. э., в других областях ойкумены -еще позднее.

Не проще обстоит дело с периодизацией первобытной истории, точнее говоря, ее периодизациями, так как параллельно существуют несколько специальных и общая (историческая) периодизации перво­бытной истории, частично отражающие характер дисциплин, которые участвуют в их разработке.

Из специальных периодизаций наиболее важна археологическая, основанная на различиях в материале и технике изготовления орудий труда. Известное уже древнекитайским и древнеримским философам деление древнейшей истории на три века - каменный, бронзовый (медный) и железный - получило научную разработку в ХIХ- начале ХХ в., когда были в основном типологизированы эпохи и стадии этих веков. Каменный век начинается с древнекаменного (палеолита), в котором сейчас большинство ученых выделяет эпохи раннего (нижнего), среднего и позднего (верхнего) палеолита. Затем следует переходная эпоха среднекаменного века (мезолита), который иногда называют «послепалеолитом» (эпипалеолитом), или «преднеолитом» (протонеолитом), иногда же не выделяют вообще. Заключительная эпоха каменного века - новокаменный век (неолит). В конце его появляются первые орудия из меди, что дает основание говорить об особой стадии энеолита, или халколита. Схемы внутренней периодизации новокаменного, бронзового и железного веков на стадии у разных исследователей сильно отличаются друг от друга. Еще более различаются выделяемые внутри стадий культуры или фазы, называемые по тем областям, где они были впервые обнаружены.

Археологическая периодизация открывает широкие возможности для абсолютной и относительной хронологии первобытной истории. Для абсолютной датировки используются различные методы естест­венных наук: изотопные радиокарбонный и калий-аргоновый (по времени распада радиоактивных элементов), геохронологический (по годичным слоям ленточных глин), дендрохронологический (по годич­ным кольцам деревьев) и др. В своей совокупности они сейчас позво­ляют с большими или меньшими допусками датировать эпохи и стадии каменного века. А начиная с бронзового века появляется также кален­дарная (истинная) датировка на основе памятников древних цивили­заций, соседствовавших с первобытными обществами. Для большей части ойкумены нижний палеолит закончился приблизительно 100 тыс. лет, средний палеолит - 45-30 тыс., верхний палеолит -12-10 тыс., мезолит - не ранее 8 тыс. и неолит - не ранее 5 тыс. лет назад. Бронзовый век длился до начала 1 тысячелетия до н. э., когда начался век железа.

Относительная датировка достигается путем сопоставлении самих культурных слоев или археологических типов друг с другом либо путем их сопоставления с изменениями в природной среде: геологическими ступенями, палеонтологическими (палеозоологическими и палеобота­ническими) эпохами и т. п. Особенно большое значение имеет синх­ронизация археологических эпох с геологическими периодами истории Земли. Времени существования человека приблизительно соответствует четвертичный период. Он делится на две эпохи: предледниковую и ледниковую (плейстоцен) и послеледниковую (голоцен). В плейстоцене значительные пространства Северной Евразии и Северной Америки периодически подвергались оледенению. Обычно насчитывают четыре наступления и отступления ледников и соответственно четыре ледниковые и три межледниковые эпохи. Применительно к Европе для эпох оледенения применяют термины «гюнц» , «миндель» , «рисс» и «вюрм» (по названиям альпийских рек, где были хорошо прослежены ледни­ковые отложения). Гюнц и миндель относятся к нижнему плейстоцену, рисс - к среднему, вюрм - к верхнему плейстоцену. Археологически плейстоцен соответствует палеолиту и в значительной части, а может быть, и полностью - мезолиту. Неолит - уже время голоцена.

Хотя археологическая периодизация всецело основана на техноло­гическом критерии и не дает полного представления о развитии производства в целом, ее создание явилось крупным научным дости­жением. Она позволила судить о развитии орудий труда, а тем самым в известной мере и о развитии общественных отношений. В то же время археологическая периодизация обладает большим недостатком: она не универсальна. Вначале, с развертыванием археологических раскопок за пределами Европы, выяснилась невозможность увязки выделенные на различных континентах и территориях культур и фаз, т. е. региональных периодизаций. Затем это коснулось более крупных стадий и даже веков. Было установлено, что из-за различий в природной среде однотипные по уровню развития общества могут пользоваться или не пользоваться железом, бронзой, а в отдельных случаях и камнем. Археологическая периодизация лишилась общего признания. Отдель­ные археологии за рубежом стали различным образом комбинировать в своих схемах периодизации эпохи геологического развития Земли, этапы биологической эволюции человека и ступени хозяйственного прогресса. Другие археологи, и в том числе отечественные, скептически относясь к таким эклектическим сочетаниям, продолжают совершен­ствовать археологические схемы, однако по большей части ограничивая их теми или иными региональными рамками. В целом археологическая периодизация превратилась из глобальной в совокупность региональ­ных, но и в таком виде она сохраняет немалое значение.

Более ограничена по своим целям палеоантропологическая (пале­антропологическая) периодизация первобытной истории, основанная на критерии биологической эволюции человека. Это выделение эпох существования древнейшего, древнего и ископаемого современного человека, т. е. архантропа, палеоантропа (палеантропа) и неоантропа. Систематика собственно людей, выделяемых как семейство гоми­нид или подсемейство гоминин, их родов и видов, а также их наименований, очень разнится у разных исследователей. Наиболее спорно периодизационное место так называемого человека умелого, в котором одни исследователи видят еще предчеловека, другие – уже человека. Тем не менее палеоантропологическая периодизация в своей наиболее устоявшейся части перекликается с археологической периодизацией первобытности.

Особый аспект периодизации первобытной истории состоит в подразделении ее на различные стадии становления общества. Здесь выделяются основные стадии праобщины, родовой общины и эпохи классообразования.

Эпоха праобщины – время становления самого человека как биологического существа и сложения зачатков социальных отношений. Периодизационные и хронологические границы эпохи остаются спор­ными. Нижняя граница дискуссионна из-за расхождений во взглядах на различие между предчеловеком и настоящим человеком, верхняя - из-за неодинаковой трактовки социальной организации времени сред­него палеолита и палеоантропов. Еще сравнительно недавно почти все отечественные ученые рассматривали это время как время праобщины , не находя в нем признаков общинного строя. Но новые находки показали, что уже тогда возникли искусственные коллективные жили­ща, четкие признаки спайки человеческих коллективов и другие явлен­ия, которые раньше связывались только с наступлением верхнего (позднего) палеолита. Это сделало правомерным вывод, что верхняя граница эпохи праобщины должна быть опущена до времени среднего палеолита и палеоантропов. Правомерным, но необязательным. Ведь биологический облик палеоантропов продолжал меняться следова­тельно, биологическое развитие человека еще не было, пользуясь диалектической терминологией, «снято» социальным. Поэтому вопрос пока остается открытым.

Эпоха первобытной общины открывается возникновением первых упорядоченных форм социальной организации - рода и родовой об­щины. именно здесь получают полное выражение основные черты первобытнообщинного строя - более или менее последовательный коллективизм в производстве и потреблении, общая собственность и уравнительное распределение. Эти черты особенно ярко выражены на стадии раннепервобытной общины и сохраняются, хотя уже не гос­подствуют, на стадии позднепервобытной общины. Нижняя граница эпохи - средний палеолит (время палеоантропов) или верхний палеолит (время неоантропов), верхняя - как правило, неолит.


Если эпоха праобщины - время становления, а эпоха первобытной общины - время зрелости, то эпоха классообразования - время рас­пада первобытнообщинного строя. Эта последняя эпоха повсюду знаменуется прогрессирующим развитием всех отраслей хозяйственной деятельности и ростом избыточного продукта. Общая собственность общины начинает вытесняться обособленной собственностью отдель­ных домохозяйств, уравнительное распределение вытесняется трудо­вым, общинно-родовыe связи рвутся и уступают место общин­но-соседским в их ранней, первобытной форме. Появляются началь­ные формы эксплуатации, вместе с которыми избыточный продукт начинает превращаться в прибавочный, происходит зарождение част­ной собственности, общественных классов и государственности. Ниж­няя граница эпохи в более продвинутых обществах приходится на время позднего неолита, в менее продвинутых - по большей части на время металлов. Верхняя граница - появление классовых обществ и госу­дарств - наиболее продвинутыми обществами перейдена около 5 тыс. лет назад, наиболее отставшими в своем развитии не перейдена и до настоящего времени.

Итак, взгляды на характер основных эпох первобытной истории единообразнее взглядов на их соотношение с археологическими и палеоантропологическими эпохами. Только, если исходить из наиболее устоявшихся точек зрения, эпохи общей (исторической) периодизации могут быть сопоставлены с важнейшими звеньями археологических и палеоантропологических схем. Еще труднее указать абсолютный возраст этих эпох, причем не только из-за расхождений во взглядах на их соотношение с археологическими и палеоантропологическими эпохами. Ведь начиная со времени уже раннепервобытной общины человечество развивалось крайне неравномерно, что привело к сосущество­ванию самых разных по своей стадиальной принадлежности обществ.


Источники История первобыт­ного общества с самого начала складывалась как комплексная научная дисциплина, являвшаяся полноправной частью исторического знания, но в то же время впитывавшая в себя постоянно крупнейшие результаты широкого круга наук, так или иначе связанных с изучением человека и его культуры. Поэтому же и исторические источники, на базе которых история первобытного общества строит свои реконструкции, очень разнообразны и являются компетенцией разных наук как гуманитарного, так и естественноисторического циклов. Повторяем, в исследовании историко-первобытных проблем все они столь тесно пересекаются, что какая-либо группировка их, удовлетворительная с точки зрения теории познания и логики, выглядит пока невозможной. Науки эти следующие: археология, изучающая остатки материальной культуры людей разных эпох и пытающаяся на основании их топографии в пространстве восстановить общественные отношения и духов­ную жизнь внутри тех или иных конкретных обществ; этнология (прежнее русское название -этнография), занимающаяся изучением всех сторон культуры современных отсталых обществ и проецирующая свои наблюдения и выводы на исторический процесс в первобытности; антропология - наука о морфологических и физиологических особен­ностях современных людей и людей прошлых эпох, а также их иско­паемых обезьяноподобных предков, выделившая внутри себя специальный раздел исторической антропологии; четвертичная геоло­гия, восстанавливающая события геологической четвертичной истории нашей планеты, в хронологических рамках которой развивалось человечество, и палеогеография, использующая данные четвертичной гео­логии и ретроспекцию результатов физической географии для реконструкции четвертичных палеоландшафтов и динамики географи­ческой среды; археозоология, опирающаяся на зоологические методы исследования происходящих из археологических раскопок костных остатков и ставящая своей целью получение информации о доместикации животных, составе стад домашних животных в разных челове­ческих коллективах, характере использования домашних животных, характере охоты и использовании диких животных человеком; археоботаника, имеющая своей целью реконструкцию культурной и исполь­зовавшейся человеком дикой флоры; физика и химия, которые дают возможность разрабатывать методы реставрации и консервации ис­пользуемых в культуре материалов и специальные микрометоды ис­следования их физической структуры и химического состава, а также позволяют получать абсолютные даты для отдельных памятников; лингвистика, исследующая современные и древние языки, их родст­венные взаимоотношения и распространение в древности; разные методы исследования и интерпретации письменных источников, с помощью которых в некоторых случаях удается прочитать и истолковать этнонимы и восстановить этническую ситуацию для поздних эпох истории первобытного общества; наконец, информатика - наука о формализованных способах представления и использования информа­ции, с помощью которых, а конкретнее, с помощью машинного моделирования, можно разрабатывать и исследовать модели систем с информационным содержанием. К числу этих моделей относится и первобытное общество, хотя моделирование, к сожалению, пока мало используется при его изучении.

Невозможность свести перечисление этих дисциплин к какой-то метаклассификации в настоящее время можно проиллюстрировать и примерами их взаимных переходов одна в другую. Из этих примеров видна, как теряются четкие границы дисциплин и насколько условно их подразделение, как постепенно перетекает предмет научного познания из одной сферы науки в другую. Значительная часть этнологии занимается описанием и классификацией всех явлений материальной культуры, т. е., по существу, практически представляет собой археологию современных обществ. Разница состоит, пожалуй, лишь в том, что современная материальная культура может быть описана практически н полном виде, тогда как при археологических раскопках в наше распоряжение поступает лишь деформированный условиями захоронения и временем материал. Более или менее адекватно и объективно описываемый этнологией духовный потенциал современных отсталых обществ остается динамически мертвым, пока к его интерпретации не привлечены неполные, но все же во многих случаях достаточно информативные археологические реконструкции, придающие всему хронологическую ретроспективу. Интерпретация палеоантропологического, археозоологического и археоботанического материала вообще невозможна сколько-нибудь удовлетворительным образом без археологии, так как только она дает хронологическую и культурно-истори­ческую основу этой интерпретации. Физические и химические методы, скажем, созданы, конечно, независимо от какой-либо помощи археологов, но на археологических материалах проверяется их разрешающая сила, а само археологическое исследование уже нельзя сейчас представить без абсолютных дат, позволяющих твердо ограничить весь исторический процесс определенными хронологическими рамками. Лингвистика, особенно палеолингвистика, неотрывна от изучения памятников письменности, успехи их интерпретации, в свою очередь, во многом зависят от уровня развития лингвистической теории и лингвистических методов. Сообщаемые в письменных памятниках сведения интерпретируются с помощью археологических и этнологи­ческих данных, которые также корректируются во многих случаях письменными сообщениями. Все большую роль играет информатика, чьи методы реконструкции и обработки данных позволяют решать очень многие проблемы истории первобытного общества. Весь этот достаточно монолитный комплекс разнообразных дисциплин и их методов и обеспечивает многостороннее изучение такого сложного механизма, которым являлось первобытное общество, и его динамики во времени и пространстве.

Археология. Археология вынесена на первый план, ибо именно она снабжает прямыми фактами историю первобытного общества, имею­щими более или менее твердую хронологическую приуроченность, опирающуюся на методы абсолютного датирования или, при их отсутствии, на сравнительно-типологический метод. Хронологически она полностью охватывает временные границы существования первобытного общества. До недавнего времени верхней границей археологического исследования считалась эпоха средневековья, даже эпоха позднего средневековья, но раскопки очень поздних поселений, оставленных аборигенным населением на территории Сибири и особенно Северной Америки, продемонстрировали исключительную информативность археологического исследования и в этом случае. Американские исследователи называют такие исследования этноархеологией или даже этноисторией. Для подобного противопоставления обычному археологическому исследованию нет оснований, так как речь идет о стандартных археологических процедурах, относящихся к бесклассо­вым обществам, но непосредственно примыкающим к современности и этнически известным. Археология, таким образом, непосредственно смыкается с этнологией, хотя и продолжает оставаться археологией первобытного бесклассового общества. Нижняя хронологическая гра­ница теряется в седой древности (далее будет сказано о материальной культуре далеких предков человека эпохи перехода от обезьян к ранним формам людей). Возможно, древнейшей каменной индустрии предше­ствовала эпоха использования дерева, есть данные об использовании в качестве материала для орудий кости, но доказать эти предположения пока не удается. Так или иначе археологический материал появляется с самого начала человеческой истории, иными словами, с самого начала истории первобытного общества.

Все же при всех ограничениях археологический материал бесспорно позволяет осуществить ряд научных процедур и делать достаточно определенные выводы, в чем и состоит его историческое значение. Он дает возможность проследить динамику внешних форм культуры, на основе типологического сравнения и стратиграфического залегания, отделяя ранние формы от поздних и устанавливая хроно­логическую последовательность их изменений. На этой базе создается картина прогресса человеческой культуры на протяжении истории первобытного общества и прослеживается в то же время преемствен­ность развития культуры от ее простейших форм до более сложных. Археологические раскопки при их проведении на должном техниче­ском уровне доставляют богатый палеоантропологический, археозоо­логический и археоботанический материал, дан, в свою очередь, является неоценимым источником сведений о физических особенно­стях древних людей, морфологии и породах доместицированных видов животных, сортах и видах культурных растений. Изучение петрографии горных пород, из которых изготовлялись орудия, приводит к возмож­ности восстановить пути древних миграций и обмена, аналогичная процедура возможна при сравнительном исследовании состава древних металлов. В раскопках встречаются почти повсеместно предметы ис­кусства, и по ним мы судим о художественной культуре тех или иных обществ, с известными ограничениями и об их духовной культуре. Наконец, локальные различия в культуре помогают ставить вопросы о времени и характере этнической дифференциации, хотя их решение требует привлечения данных смежных дисциплин и пока невозможно только с помощью археологического материала. Таким образом, можно сделать вывод, что археологический материал очень информативен и его роль в реконструкции исторических процессов первобытности огромна.

Этнология. Если говорить о методологических и методических основах этнологической науки, то вся их разработка была нацелена на то, чтобы с наибольшей полнотой и тщательностью, наиболее адекватно описать предмет исследования, а именно культуру и быт, социаль­ные институты и общественную структуру того или иного народа. Традиционно при этом наибольшее внимание уделялось отсталым народам, и в этом пункте особенно этнология смыкается с историей первобытного общества, так как культура отсталых народов служит основным материалом для первобытно-исторических реконструкций. Если бы не было этнологических данных, то многие стороны форми­рования общественных отношений и социальной структуры в перво­бытных человеческих коллективах просто не могли бы стать предметом внимания, они известны лишь по этнологическим описаниям, и главная задача состоит в том, чтобы хронологически соотнести их с теми или иными этапами первобытной истории. Однако, как ни полно описывает современная этнологическая наука предмет своего иссле­дования, в ней есть один принципиальный пробел, заключающийся в том, что изучаемые этнологией общества описываются извне; делается это сторонним наблюдателем, действия которого оказывают определенное психологическое воздействие на людей изучаемого коллектива, благоприятное или неблагоприятное, все равно, наконец, сам наблю­датель вызывает ответную реакцию, т.е.. непредсказуемым образом вмешивается в предмет наблюдения. Отдельные случаи многолетней жизни исследователей с выбранными ими для изучения народами, даже включения их в состав племен не меняют картины, так как и в этой ситуации невозможна полная натурализация, исследователь остается англичанином, французом, немцем, русским и не превращается в эскимоса, индейца, австралийца. Это означает, что полнота этнологи­ческого описания всегда относительна, особенно это касается интим­ных сторон жизни общества вроде сакральных действий, тайных союзов, религиозно-психологических представлений, самосознания. Подобная относительность, проецируясь на отмеченную выше немоту археологических материалов, должна отчетливо осознаваться как пре­пятствие на пути к полностью объективному восстановлению инсти­тутов и явлений духовной жизни первобытного общества и ее временной динамики.

Другое ограничение, которое несут в себе сами этнологические материалы, связано с отсутствием у них хронологической ретроспективы. Этнологическое описание по природе своей синхронно, т. е. оно связано с одним определенным хронологическим уровнем, каким является современность. Этнологический материал собирается давно. Уже наука XVIII и тем более XIX в. дала нам примеры хороших и полных этнологических описаний разных народов, но все равно в них много пробелов, так как они составлены по большей части не специалистами-этнологами, а путешественниками. Только в конце XIX - начале ХХ столетия появились строго научные и завидные по полноте и тщательности труды о культуре многих отсталых народов, но и они уязвимы с точки зрения современной этнологической мето­дики. Что касается сообщений греческих и римских авторов о своих соседях, то они могут использоваться лишь как иллюстрация к суще­ствованию того или иного обычая в древности, сами сведения в целом и отрывочны, и неточны. При переводе синхронного среза в диахронный принципиально невозможно получить однозначное решение, и поэтому многие попытки реконструировать, например, динамику си­стем родства, для которой нет археологических аналогов, вызывают до сих пор много споров. В то же время при реконструкции динамического ряда тех явлений культуры, которые фиксируются археологически, этнологические данные последовательно переходят в археологические, и ретроспективная реконструкция приобретает объективный характер. В этом, кстати сказать, и лежит разгадка тесного взаимодействия этнологии и археологии на протяжении их исторического развития - обе науки не могут жить и развиваться одна без другой, взаимно не дополняя и не обогащая друг друга. Этнологический материал, конечно, привлекается в этих разработках, но его разрешающая способность сама стоит под вопросом, он играет скорее вспомогательную, иллюст­ративную роль.

Как и в случае с археологией, осознание ограниченности этноло­гических данных во многих отношениях ни в коей мере не должно приводить к негативному выводу о малом их значении как источника сведений об истории первобытного общества. Совершенно неправиль­но полагать, как делают некоторые специалисты, что история перво­бытного общества целиком есть сфера этнологии, но не менее неоправданно и отрицать ее реконструктивные возможности. Прежде всего этнология дает нам богатый материал для суждения о функциональном назначении отдельных предметов мира вещной материальной культуры - без нее назначение многих из них оставалось бы малопо­нятным. Но еще больше ее роль в реконструкции общественных отношений и духовной культуры первобытности - без огромного запаса этнологических наблюдений и разработок невозможно было бы судить о таких явлениях жизни первобытного общества, как формы брака и семьи, системы родства, формы общины, коллективные формы хозяйственной деятельности, экономические отношения, религиозно­-магические ритуалы, народное творчество. На каркас хронологически организованных археологических фактов этнология накладывает плоть первобытной культуры, давая возможность с помощью своих резуль­татов ощутить ее живое дыхание.

Антропология. Традиционное, хотя и не во всех странах принятое деление антропологии на три раздела -морфоло­гию, т. е. учение об общих закономерностях изменчивости человече­ского организма, антропогенез, или изучение происхождения человека, расоведение, т. е. науку о человеческих расах, - носит структурный характер, иными словами, дифференцирует антропологическую науку по предмету исследования. Наряду с этим возможны и параллельные классификации, т. е. подразделение науки по предмету назначения, например, как это принято многими отечественными специалистами, выделение этнической антропологии, которая занимается изучением антропологических особенностей народов и реконструкцией этногенетических процессов. По предмету назначения исследования выделяется историческая антропология, целью которой является извлечение исторической информации из всех форм антропологического исследования и истолкование этой информации для нужд истории. Именно это направление антропологических штудий наиболее тесно связано с историей первобытного общества и дает для нее максимальное основание.

Антропология есть наука о биологических особенностях человека и его предков, палеоантропология - та часть антропологии, которая изучает скелеты ископаемых людей самых разных эпох и, используя результаты изучения биологии современного человека, производит восстановление их биологических характеристик, именно на палеоантропологию историческая антропология опирается в наибольшей мере, когда она становится историческим источником для изучения перво­бытного общества. Но палеоантропологический материал, как и всякий другой, в том числе и рассмотренный нами археологический и этно­логический, создает свои сложности для интерпретации, не понимая которых, нельзя использовать его в полной степени. Палеоантрополо­гия, как и антропология современного населения, работает с группо­выми характеристиками, т. е. описывает не отдельных людей, а группы, связанные биологическим родством и получившие наименование по­пуляций. Человеческие расы, например, представляют собою группы популяций, каждая из которых очерчивается локально кругом брачных связей, от проницаемости которых зависит гомогенность - однород­ность или, напротив, гетерогенность - разнородность популяций.

Морфологические и физиологические особенности отдельных людей отличаются исключительным разнообразием, которое нивелируется на групповом уровне и сводится к локально-типологическим комплексам, имеющим генетическое значение и дающим возможность перекиды­вать мост от современного населения к древнему, и наоборот.

Что позволяет все же реконструировать историческая антропология в истории первобытного общества? Громадные успехи сделало в по­следние два десятилетия ХХ в, приматоведение, причем для нас очень важно не изучение морфологии обезьян, а понимание их поведения и открытие в нем каких-то черт, которые являются значимыми в объяс­нении поведения ранних предков человека и характерных для него общественных отношений. Два факта представляются крайне важными применительно к истории первобытного общества: первый из них состоит в отмеченном практически у всех форм обезьян отсутствии полового. общения между кровнородственными животными разных поколений - отца с дочерью, сына с матерью. Это наблюдение явля­ется существенным аргументом в пользу представления об иллюзорности существования в ранней истории человечества стадии беспоря­дочных половых сношений. Второе, чем история первобытного обще­ства обогатилась, опираясь на приматологию, -наблюдение, также подтвержденное исследованием поведения разных видов и заключаю­щееся в избегании половых сношений внутри стада и предпочтении их с особями соседних стад. Не есть ли это исток экзогамии, которая состоит в вынесении половых связей за пределы коллектива и типична для многих первобытных групп? Столь прямолинейная аналогия вряд ли оправдана, но приведенный пример показывает границы возможностей, которые содержатся в этологическом изучении приматов.

Многочисленные находки ранних предков человека исследуются в первую очередь морфологически, сопоставляются на основе наиболее характерных вариаций их строения, сходство вариаций позволило построить целый ряд правдоподобных гипотез об их генетическом родстве. Здесь не место обсуждать все эти гипотезы, но каждая из них дает нам возможность внести дополнительные аспекты в понимание культурных и генетических связей локальных групп предков современ­ного человека. Однако морфология дала возможность высветить еще один аспект проникновения в прошлое - получение информации о самых ранних этапах развития ассоциативных связей, элементарных мыслительных структур, наконец, речевой деятельности. Описание и изучение эндокранов - слепков внутренней полости черепной короб­ки- создает базу для оценки динамики макроморфологии мозга в ходе времени, а ее функциональное истолкование снабжает нас информацией о перечисленных выше палеопсихологических явлениях и самом раннем этапе формирования речи.

Морфологические особенности популяций древних людей исклю­чительно информативны для оценки их взаимного родства, потому что они генетически обусловлены и допускают количественную оценку степени сходства и различий. Морфологический прогресс предков человека не тождествен их социологическому развитию, но и не безразличен для него; только с помощью историко-антропологических реконструкций мы можем судить о его общей интенсивности и темпах в разных районах ойкумены. На более поздних стадиях развития первобытного общества, когда усложняется общественная структура и локальная дифференциация первобытных коллективов, когда начина­ется формирование замкнутого самосознания, которое затем переходит в этническое, историко-антропологическая информация незаменима при реконструкции ранних этногенетических процессов. При возмож­ности передачи любых культурных и даже языковых особенностей путем диффузии палеоантропологические данные являются примени­тельно к ситуации первобытного общества, пожалуй, единственным источником сведений о реальных переселениях людей.

Важна также палеодемографическая сторона дела. Человек на всех этапах своей истории представлял собою мощную производительную силу; от количества людей и их половозрастные соотношений, от детской смертности, уровня рождаемости, темпов прироста населения, продолжительности жизни, удельного веса находящихся вне рамок рабочего цикла людей старшего поколения зависели многие производ­ственные процессы. В обществах с развитой письменностью надгроб­ные надписи дают кое-какие сведения в этом отношении, вернее говоря, их анализ позволяет делать палеодемографические выводы. Письменные свидетельства о бесписьменных обществах крайне скуд­ны, если иметь в виду палеодемоrрафическую информацию. Палеоан­тропологический материал и его историко-антропологическое истолкование являются единственным источником в этом отношении, незаменимость которого еще больше подчеркивает его историческую важность. Таким образом, историческая антропология наряду с архе­ологией и этнологией предлагает нам путь в историю первобытного общества: археология и этнология - в историю культуры, историче­ская антропология - в историю самого человека.

^ Четвертичная геология и палеогеография. Здесь мы переходим к географическому фону, на котором разыгрывалась история первобытного общества. Четвертичная геология снабжает историков первобытности сведениями об изменении земной поверхности на протяжении времени, в рамки которого вмещается история человечества, уровне океана на протяжении четвертичного периода и динамике этого уровня, интенсивности береговой тектоники, наконец, о местных особенностях серьезных изменений природной обстановки, которая была достаточно специфична в разных областях ойкумены. Кроме того, геологические наблюдения имеют для истории первобытного общества и узкоприкладное значение - напластование геологических слоев, стратиграфические колонки в пещерах, последовательность горизонтов залегания на открытых стоянках чрезвычайно важны для установления периоди­зации истории первобытного общества и особенно динамики техно­логического процесса в первобытности: по сути дела, вся археологическая периодизация, которая отражает этапы развития технической оснащенности и технических навыков человечества в эпоху первобытности, не могла бы быть создана только на базе технологи­ческого принципа, если бы этот принцип не был поддержан принципом стратиграфическим, а именно геологическими наблюдениями над последовательностью залегания поздних геологических слоев с содер­жащимися в них костными остатками. Особенно эффективны в этом отношении ленточные глины. Каждый из этих слоев соотносится в Европе и Северной Азии с этапами четвертичного оледенения, в субтропических и тропических районах - с периодами интенсивных дождей и осадконакопления. Все это позволяет разнести обнаруживаемые в слоях костные остатки и археологический инвентарь по разным этапам четвертичного оледенения или периодам межледниковья и получить полную картину последовательности развития технологии на протяжении ранней истории первобытного общества.

Не менее важна геологическая информация и для голоцена - современного периода в истории земли, начало которого отстоит от современности примерно на 10 тыс. лет. Интенсивность осадконакопления в голоценовое время была меньше, чем на протяжении четвер­тичного периода, но последовательность слоев и переход от более ранних отложений к более поздним фиксируются достаточно четко и сыграли большую роль в определении относительной стратиграфии культур неолитического времени и эпохи бронзы. Ограниченность геологических наблюдений состоит в том, что геологические напла­стования в разных областях ойкумены различны в связи с разным темпом осадконакопления, зависящего от местных климатических условий, а следовательно, получить строго синхронизированную шкалу для разных территорий не удается до сих пор: отсюда и многочисленные и неутихающие споры об относительной хронологии, занимающие большое место в геологической и археологической литературе. В то же время эта хронология до появления методов абсолютного датирования была единственной шкалой, в соответствии с которой строилась вся периодизация истории первобытного общества и осуществлялось рас­пределение динамических рядов развития явлений материальной и духовной культуры от более ранних форм к более поздним.

Громадным вспомогательным средством для первобытно-исторических исследований, конкретнее, для установления древних миграций и путей расселения человечества являются реконструкция и установ­ление времени бытования мостов суши, когда-то соединявших мате­рики. Невозможно было бы восстановить путь заселения Америки человеком через Берингов пролив и вообще представить себе движение древних человеческих групп в этом районе, если бы четвертичная геология не предоставила нам неопровержимые доказательства существования моста суши на месте пролива, который получил название древней Берингии и еще существовал 12-13 тыс.. лет тому назад. До этого он менял свою ширину и очертания, был частично покрыт ледником, но все равно занимал огромное пространство и служил надежным коридором для движения людей и животных. Аналогичные пространства суши соединяли Большие Зондские острова вплоть до Новой Гвинеи, Австралии и Тасмании, соединяли с материком Яnонские острова и Британские острова. Они существовали в разное время, причина их образования не до конца ясна до сих пор -то ли пони­жение уровня Мирового океана, то ли более высокое положение суши могло дать такой эффект, но роль их в расселении человеческих популяций на окраинах ойкумены была очень велика, и без них немыслимо воссоздать в этих областях конкретные события человече­ской истории в ранние эпохи. Кстати сказать, наличие мостов суши меняло и природную среду жизни человека: перекрытие Берингова пролива, например, препятствовало свободному проходу морских мле­копитающих, сейчас служащих для эскимосов основным источником добычи пищи, но создавало предпосылки для внутриматериковой охоты на копытных.

Тут мы переходим к палеогеографии. Палеогеографические рекон­струкции в основном нацелены на восстановление древних ландшаф­тов, а эта задача требует широкого привлечения биогеографических данных. Поэтому рассмотрение динамики биогеоценозов при изме­нении очертаний береговой линии, если речь идет о приокеанских зонах, или при изменениях климата, если имеются в виду внутрима­териковые области, составляет значительную по объему часть палео­географических исследований. Но помимо этого они важны и в стратиграфическом отношении: изучение четвертичных погребенных почв позволяет получать стратиграфические колонки для разных тер­риторий и тем способствует решению проблемы синхронизации па­мятников, удаленных один от другого на значительное расстояние. Колебания климата, как длительные и направленные, так и кратковре­менные, имели место неоднократно на протяжении четвертичного периода, но и в эпоху голоцена судить о них можно только по палеогеографическим маркерам - составу флоры, преобладанию холодолюбивых или, наоборот, теплолюбивых форм в фауне и т. д. А это создает предпосылки для возможности реконструкции сезонных миг­раций охотников в палеолите или для понимания характера севообо­ротов и сортов возделываемых растений у неолитических земледельцев. Таким образом, и палеогеография во многих отношениях не менее важна в реконструкции отдельных событий первобытной истории, чем четвертичная геология.

Археозоология. Эта область знания называется еще палеозоологией, что неверно, так как палеозоология охватывает изучение всех ископа­емых животных, или палеоостеологией, что неверно по той же причине и слишком узко, так как остеология существует не только сама по себе, но и как путь реконструкции по ней условий жизни животных. Используемый термин удачен и точен в том отношении, что он однозначно определяет предмет исследования - изучение костных остатков животных из раскопок, одинаково, будь то дикие или домаш­ние формы. Костные остатки диких животных в широком смысле слова, включая птиц, рыб и даже беспозвоночных, чрезвычайно важны в реконструкции характера охоты, рыболовства и собирательства, но их изучение имеет и более широкий интерес, выходящий за рамки истории первобытного общества: речь идет о восстановлении древних ареалов многих современных видов, так как их древнее распространение только находками в раскопках и зафиксировано. Что касается домашних форм, то их костные остатки являются единственным прямым источником для разработки проблемы доместикации живо­тных и древнего животноводства. И в том, и в другом случае исследо­ватель имеет дело с остатками, уже служившими в качестве пищи, поэтому они выборочны и фрагментарны, достаточно редко встреча­ются захоронения животных в ритуальных целях, в которых скелет сохраняется более или менее удовлетворительно. Подобная выборочность и фрагментарность костного материала очень затрудняет иссле­дование, так как многие фрагменты с трудом поддаются идентификации. Сама выборочность может иметь искусственное про­исхождение, скажем, предпочтение в пище определенных животных, связанное с пищевой или ритуальной традицией: тогда процентное содержание костей животных того или иного вида или возраста не будет соответствовать их доле в стаде. В общем доставляемый архео­логией археозоологический материал, как и все другие виды истори­ческих источников для реконструкции процессов в первобытном обществе, имеет свои ограничения и недостатки. Постоянное ограни­чение этого материала, связанное с его выборочностью, может быть преодолено только с помощью очень осторожной интерпретации; временные ограничения, обязанные своим происхождением фрагмен­тарной сохранности, преодолеваются в ходе его накопления и усовер­шенствования методики исследования: уже сейчас достигнута большая специализация, и подготовленные исследователи работают отдельно над остатками животных, птиц, рыб, моллюсков и т. д.

Не менее сложна проблема доместикации. Не говоря о поведенче­ской стороне дела, которая может быть более или менее удовлетвори­тельно понята только с помощью экстраполяции современных этологических данных на древность, что делать совсем не просто из-за изменений в поведении современных домашних видов вследствие доместикации, существует чисто морфологическая трудность - почти невозможно уловить начальные стадии доместикации, так как нахо­дившиеся в стадии приручения животные практически еще не отлича­лись, особенно в строении скелета, от диких форм. В настоящее время предложена, правда, методика отделения костей якобы домашних животных от диких, опирающаяся на микроструктуру кости, но ее применение не дало пока удовлетворительных результатов. Гораздо лучше обстоит дело с изучением уже полностью доместицированных форм - признаки одомашнивания выражены уже вполне отчетливо, обычная процедура зоологического исследования, состоящая в изме­рении костей, подсчете групповых характеристик и их сравнении, позволяет охарактеризовать локальные породные различия и выявлять генетическое родство пород в пределах разных районов. Существенно и определение породного состава стада, дающее возможность подойти к оценке уровня экономического развития, характера производствен­ного процесса, даже составу пищи. Археозоология в этом контексте сливается с другими аспектами археологической работы, дополняя ее и значительно расширяя ее реконструктивные возможности.

Археоботаника. В раскопках обнаруживаются семена и пыльца как диких, так и культурных расте­ний, что снабжает нас информацией о введенных в агрикультуру растениях, а также о характере использования диких растений. Но и этот путь чреват подводными рифмами - археоботанические данные имеют тот недостаток, что инородная пыльца может быть занесена в археологический слой не искусственным, а естественным путем и принята в этом случае за органическую характеристику именно данного исследуемого археологией памятника. В этих случаях неизбежна опасность путаницы между эндемическими (местными) и пришлыми фор­мами. Однако, несмотря на это, археоботаника уже снабдила историю первобытного общества важными сведениями о составе культурной флоры многих районов мира с первичным земледелием и много дала для понимания очагов возникновения вторичного земледелия - введения растений в культуру под влиянием импульсов извне, диффузии и миграции культурной флоры и т. д.

Археоботанический материал еще чрезвычайно и интересен, и эффективен в том отношении, что он снабжает археологию, а следо­вательно, и историю первобытного общества мощным средством аб­солютного датирования, так как получаемая с его помощью дата имеет точность до одного года: метод опирается на годичный прирост колец на стволе дерева, рисунок которых каждый видел на поперечном спиле. Толщина этого прироста одинакова у деревьев одного вида в один и гот же год, что позволяет соединять хронологические колонки, разра­ботанные для разных районов, в случае их хотя бы частичного нало­жения друг на друга. В настоящее время с помощью этого метода можно углубиться на несколько тысяч лет от современности, но ограничения в применении этого метода также велики: далеко не всегда древесина сохраняется в культурном слое достаточно удовлетворительно, самый факт ее обнаружения принципиально возможен лишь в районах со значительными лесными массивами, так как эпоха первобытности в практически не знала привозного дерева и оно использовалось лишь в редчайших случаях. Поэтому наиболее эффективные и значимые результаты дендрохронотюгический метод дал в северныx районах северного полушария, в лесной и частично лесостепной зонах.

^ Физика и химия. Казалось бы, далекие от истории первобытного общества науки существенно обогатили ее методическую сторону, значительно расширив ее технические возможности и тем обогатив фактическую базу ее реконструкций. В первую очередь это касается хронологии, в которую точные науки внесли принципиально новый момент, а именно предложили способы установления абсолютной хронологии. Сразу подчеркнем, что ни один из этих способов не дает безукоризненных результатов и очень зависит от чистоты используемых образцов, взятых для датировки, но даже при заметной величине ошибок всех методов абсолютные даты дают гораздо более точное ориентирование в установлении последовательности всех процессов в истории первобытного общества, чем относительная хронология. Раз­работано несколько способов абсолютного датирования, опирающихся на физические и химические процессы, происходящие в остатках органического и неорганического происхождения после их захоронения, но в практической работе достаточно эффективны пока лишь четыре - два опираются на химические процессы и два - на физи­ческие. Из двух первых наиболее известен радиокарбонный, или радиоуглеродный, метод абсолютного датирования, использующий период полураспада изотопа углерода С14, равный, 5730 годам, с ошибкой в 40 лет. Но, к сожале­нию, разрешающая способность метода практически редко выходит за пределы последних 40 тыс. лeт, и поэтому он пригоден для абсолютного датирования событий лишь верхнепалеолитической эпохи. Более опе­рационен в хронологическом отношении калий-аргоновый метод, принципиально такой же, как и радиоуглeродный, но опирающийся на период полураспада калия Ки аргона А40. Период их полураспада очень велик, и поэтомy калий-аргоновый метод дает удовлетворитель­ные результаты применительно ко времени до 2 млн. лет, но только при использовании костной ткани.

Хотя мы и назвали предыдущие два метода химическими, но, строго говоря, они являются одинаково и химическими, и физическими, их вернее было бы назвать физико-химическими, так как явление радио­активности одинаково принадлежит сфере изучения обеих наук. Сле­дующие два метода являются строго физическими - археомагнитный и термолюминесцентный. Оба они могут быть употреблены примени­тельно к очень древнему, даже палеолитическому материалу, но недо­статочно еще разработаны, чтобы избежать ошибок. Первый из этих методов учитывает остаточный магнетизм в неорганической субстан­ции, подвергшейся термическому воздействию, и соотносит его с динамикой перемещения магнитного поля земли, второй тоже приме­ним к неорганическим материалам, но непременно имеющим кристал­лическую структуру: время их кристаллизации, другими словами, образования фиксируется по свечению, а оно отражает степень интен­сивности радиоактивного облучения, полученного данным материалом на протяжении времени его существования. Все сказанное уже проиллюстрировало относительность показаний любого метода, и поэтому для получения более точных результатов исследователи всех стран стремятся к взаимной поверке дат, т. е. к использованию разных методов. Но так или иначе абсолютная хронология первобытно-исторических процессов стала неотъемлемым фактом современной истории первобытного общества, позволив удлинить ее минимум в 3-4 раза по сравнению с представлениями сорокалетней давности, когда был изобретен первый из этих методов - радиоуглеродный.

Вклад физики и химии в познание первобытного прошлого человечества не исчерпывается созданием перечисленных методов абсолютного датирования. Археологическое знание первобытно-исторического процесса не могло бы развиваться, если бы физика и химия не предложили ему действенных способов реставрации, а часто просто почти полного восстановления из плохо сохранившихся фрагментов предметов, находимых при археологических раскопках, будь то кость, дерево, металл, кожа, керамика, ткани или что-то другое. Примером тому служит закрепление кости, дерева и металла с помощью многих тонких физико-химических методов, восстановление подлинной окраски тканей, возвращение предметам, деформированным в культур­ном слое, их подлинной формы. После того как эта необходимая часть работы проделана, в действие вступает разрешающая сила других методов - рентгеновского просвечивания, электронной микроскопии, микрофотографического, флюоресцентного; с их помощью изу­чается микроструктура органических и неорганических субстанций, находимых в процессе раскопок, и определяется наличие в них посторонних естественных примесей и искусственных присадок. Последнее особенно важно при анализе металлов. Все вместе это образует мощный вспомогательный аппарат, нацеленный на гораздо более полное выявление исторического фона, на котором возник тот или иной предмет, тем это возможно с помощью только традиционной типологической методики. Наконец, не последнюю роль играет то обстоятельство, что методы физики и химии оказывают неоценимую помощь в экспозиционной демонстрации результатов изучения первобытности. Это обстоятельство не имеет непосредственного отношения к исследовательскому процессу, но зато значимо в популяризации его результа­тов и доведении их до широкой публики. Крупномасштабное цветное фотографирование, телевидение, гальванопластика и голография - только важнейшие из научно-технических достижений последних де­сятилетий, которые должны быть упомянуты в этой связи. Представить себе без них современную археологическую науку, так же как и современную науку о первобытном обществе, решительно невозможно.

Лингвистика. Нет никаких прямых сведений о языках не только наших далеких предков, но и о языках верхнепалеолитического и неолитического человечества, только с возникновением письменности в эпоху бронзы мы получаем первые прямые, а не косвенные данные о языковой ситуации в разных районах Старого Света. Наблюдения приматологов над вокализацией обезьян, в том числе и высших, спекуляции антропологов по истолкованию морфологических структур мозга и голосового аппарата в плане восстановления генезиса речи слишком неопределенны, чтобы им можно было придавать серьезное значение. Лингвисты подходят к генезису языка и языковых явлений вообще сверху, реконструируя этаж за этажом вглубь истории языковые прасостояния, но их реконструкции только сейчас доходят до мезоли­тического или даже верхнепалеолитического времени и продолжают вызывать на этом уровне активные дискуссии. Таким образом, для ранней поры истории первобытного общества языковая информация практически отсутствует, и мы имеем здесь не более чем правдоподоб­ные гипотезы. Начиная с появления письменности лингвистическая реконструкция исходных состояний отдельных языков и их семей контролируется письменными памятниками и приобретает доказатель­ный характер.

Итак, что предлагает лингвистика истории первобытного общества для времени начиная с эпохи бронзы? Опираясь на знание фонетиче­ских соответствий внутри каждой языковой семьи и внутренних зако­нов развития языка, языковедение проделало колоссальную работу по восстановлению конкретной истории отдельных языков и их генети­ческого ветвления, реконструкции праязыка и праязыковых диалектов для многих языковых семей, наконец, установления внешних связей для каждой языковой семьи с другими семьями. Языковеды довольно четко при установлении таких внешних связей могут дифференциро­вать изначальную общность лексики от проникающей лексики, сви­детельствующей о заимствовании. Исходная прародина той или иной семьи языков определяется не только с помощью собственно лингви­стических, но и с помощью экстралингвистических данных., скорее, даже с помощью последних, но так или иначе и в этой области лингвистических исследований проделана большая работа: проблемы прародины индоевропейских или семитских языков, например, хотя и могут считаться решенными, но для их решения накоплено сейчас огромное число фактов. От рассмотрения вопросов прародины отдель­ных языковых семей закономерен переход к восстановлению их древних ареалов, здесь тоже немало сделано. Не последнюю роль здесь играет топонимика, и во многих археологических трудах дискуссия о языковой принадлежности носителей тех или иных археологических культур занимает большое место. Этнологи, особенно в своих работах по этногенезу, напротив, уделяют наибольшее внимание внешним связям языковых семей и отдельных языков, с которыми они сталкиваются в процессе своих исследований, так как именно эти связи в первую очередь важны в установлении событий этнической истории.

^ IIисьменные источники. Количество письменных источников быстро растет в процессе археологических раскопок, и совершенно очевидно - будет так же быстро расти в дальнейшем. Но нужно подчеркнуть - они на долгие годы останутся второ­ степенным источником информации для истории первобытного обще­ства по сравнению с данными рассмотренных выше дисциплин. Это объясняется характером письменных источников. На первых порах они образованы царскими надписями преимущественно о походах и заво­еваниях и храмовыми, отражающими ведение храмового хозяйства, изредка встречаются юридические документы, обширна частная пере­писка, но она состоит, как правило, из отдельных очень коротких сообщений. Тексты научного содержания, исторические трактаты, географические описания, включающие описания народов, становятся нормой лишь в древней Греции, проходят через римскую, византий­скую и мусульманскую историю. Для востока Азиатского материка место греческих и римских источников занимают китайские хроники. Этим практически ограничивается круг письменных источников, которые могут быть использованы при восстановлении событий перво­бытной истории. Но ограничения идут еще дальше - в географических и историко-этнологических текстах содержится часто богатый запас сведений о культуре соседних с греками, римлянами и китайцами народов, их быте и хозяйстве, однако по полноте и точности он далеко не соответствует требованиям, предъявляемым к ним современной наукой о первобытной истории. Часто эти сведения фантастичны и содержат очевидные недоразумения из-за непoнимания увиденных обычаев или неосведомленности информаторов. Наконец, почти все без исключении древние тексты дошли до нас в неполном виде, содержат неясного происхождения вставки, позднейшие искажения, темные или совсем непонятные места, интерпретация которых не может быть проведена однозначно.

Все же и письменные источники снабжают нас уникальной инфор­мацией, не сводимой к показаниям других данных. Геродот, например, когда пишет о скифах, сообщает о бытующих в их обществе обычаях и легендах. Расшифровке их с помощью сравнительно-этнологических аналогий посвящена большая литература, не все еще понято достаточно однозначно. Но так или иначе, если бы не сведения Геродота, мы бы гораздо меньше знали о скифском обществе, ориентируясь лишь на археологические материалы. Велико значение сообщаемых письменными источниками топонимических и ономастических терминов - их лингвистический анализ часто является решающим аргументом в пользу определенной языковой принадлежности тот или иного наро­да. Иногда, хотя и чрезвычайно редко, тексты содержат фразы или обрывки фраз из языка описываемого народа, чаще всего искаженные вследствие непонимания, но их лингвистический разбор служит той же цели, т. е. установлению языковой принадлежности. Немаловажна и историко-географическая привязка тех или иных событий, которая чаще всего и возможна только на основании письменных источников. А содержащиеся в них этнонимы - наименования народов при их языковой расшифровке не только дают дополнительные основания для суждения о той же языковой принадлежности, но и служат уникальным материалом для создания этнических карт древних эпох, в том числе и эпохи первобытности.

Информатика




оставить комментарий
страница1/7
Дата29.09.2011
Размер2.6 Mb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7
плохо
  1
не очень плохо
  1
средне
  1
хорошо
  1
отлично
  8
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх