Е. В. Владимирская И. С. Грамберг и Горный институт icon

Е. В. Владимирская И. С. Грамберг и Горный институт


Смотрите также:
«Уральский государственный горный университет»...
Курс лекций санкт-петербург 2002 Министерство образования РФ санкт-Петербургский государственный...
Мониторинг технических вузов за 2007 год...
Л. В. Ларченко Территориальная организация населения...
Курсовой проект по дисциплине: Системы управления электроприводов...
Документация об открытом аукционе в электронной форме...
Курсовой проект по дисциплине: Системы управления электроприводов...
“Разработка автоматизированного электропривода грунтового насоса...
Мониторинг технических и технологических университетов за 2008 год...
Курсовой проект по дисциплине: Системы управления электроприводов...
«Уральский государственный горный университет»...
Б. А. Бачурин Горный Институт ран, Пермь, Россия...



Загрузка...
скачать

Е.В.Владимирская

И.С.Грамберг и Горный институт



Во время учебы на геологоразведочном факультете Горного института в 1945-49 годах жизнь свела меня с моими дорогими однокашниками по группе ГСПС-43 и, в том числе, с Игорем Сергеевичем Грамбергом. Зная его свыше пятидесяти лет, я долго думала, о чем же мне лучше рассказать, и решила написать про годы учебы, про Горный институт, с которым Игорь Сергеевич всегда был тесно связан, начиная со студенческих лет. Возможно, обстановка того времени поможет понять в каких условиях складывался его человеческий и профессиональный облик. Ведь Игорь был человеком нашего поколения, в чем-то – особенным, в чем-то – как все. Я не могу поверить и не могу смириться с мыслью о том, что с нами нет нашего запевалы, души нашей группы и моего большого друга, и все яснее становится, что с ним ушла и огромная часть нашей собственной жизни.

Вспоминая студенческие годы, я думаю, что тогда были приобретены не только прекрасные профессиональные знания, позволившие И.С.Грамбергу впоследствии стать высококвалифицированным специалистом, большим ученым и талантливым, обладавшим особой интуицией, организатором науки. В те годы происходило и становление его личности, получили развитие человеческие качества, благодаря которым, множество самых разных людей с добром, теплотой и уважением вспоминают об этом неординарном человеке.

В Горном институте мы учились у замечательных педагогов – настоящей элиты отечественной научной интеллигенции. Каждый из них, будучи ведущим ученым в своей отрасли, признанным мэтром, являлся яркой индивидуальностью, обладал своеобразием души и характера. Было кому подражать и у кого набираться опыта. Мы всю жизнь гордились своими учителями, геологической школой Горного, беззаветно любили и почитали наш вуз. В Горном институте возникла наша студенческая дружба, продолжающаяся почти шестьдесят лет. Здесь окрепло проявившееся еще в Свердловске взаимное влечение Игоря и очаровательной умницы Зиночки Ронкиной, а на пятом курсе они поженились. Здесь на Ученом Совете геологоразведочного факультета Грамберг успешно защитил кандидатскую диссертацию. Связь с институтом никогда не прерывалась, и Игорь Сергеевич до самых последних дней стремился быть в курсе его проблем, откликался на них и стремился помочь.


Занятия в возвратившемся из эвакуации Горном институте возобновились осенью 1944 года. Еще шла война, но уже была снята блокада Ленинграда. Здания института значительно пострадали от бомбежки и артобстрелов. Но кое-какие помещения удалось подготовить к учебному году. Помню, как в первом большом зале минералогического крыла Горного музея, где окна пришлось заклеить чертежной бумагой с еще довоенными студенческими работами, мы замерзшими пальцами записывали замечательные лекции профессора И.И.Шафрановского. Обнаружив в одном из окон и свою работу, я порадовалась, что ей тоже нашлось применение. В нашей учебной группе второго курса геологоразведочного факультета тогда не насчитывалось и двадцати человек. Большинство составляли студенты, вернувшиеся с институтом из эвакуации в Черемхово. Только трое: Клава Петрова, Виталий Устрицкий и я, были из тех, кто окончил первый курс в Ленинграде перед самой войной. За годы войны, казалось, все знания вылетели из головы. Вернувшись на второй курс после трех лет ленинградской блокады, на первой же лекции по математике я с ужасом обнаружила, что помню лишь как обозначается интеграл. Долго я не могла простить преподавателю математики его слов: «Читать вам курс, все равно, что метать бисер…». На английском я с трудом поняла вопрос, когда преподаватель спросил мою фамилию. Было от чего прийти в отчаяние.

Начать занятия стало возможным благодаря Георгию Васильевичу Родионову – бывшему лаборанту кафедры физики. Он был оставлен «на хозяйстве», когда институт эвакуировали. И всю блокаду этот скромнейший человек мужественно сберегал помещения и имущество института. Огромную роль сыграли организаторский талант и энергия нашего тогдашнего директора Дмитрия Сидоровича Емельянова. Впоследствии он, будучи несправедливо обвинен, пострадал во время известного «Ленинградского дела».

Осенью 1945 года, вернувшись в Ленинград после летних полевых работ, я нашла институт, уже значительно заживившим военные раны. Резко увеличилось число студентов, пополнился преподавательский состав. На третьем курсе на нашей геолого-поисково-съемочной специальности (ГСПС-43) собралось около сорока человек. Большинство из них были ленинградцами, в общежтитии жили лишь немногие. Пришли демобилизованные из армии фронтовики, ушедшие на войну после второго курса. Появились ребята, прервавшие учебу из-за войны. Пополнили курс и реэвакуированные студенты других вузов, которые во время войны продолжали учебу на Большой Земле. Среди нас были и недавние школьники, и повзрослевшие до срока молодые люди, прошедшие жестокую школу блокады, фашистской оккупации, прошедшие фронт, в том числе раненые в боях. Разница в возрасте студентов достигала десяти-двенадцати лет. Среди фронтовиков был и Игорь Грамберг, а еще Николай Горлов, Дмитрий Полферов, Георгий Толмачев и Виталий Устрицкий.

Уровень знаний студентов тоже сильно различался. Тем, кто много пропустил, учеба давалась нелегко, но уходили единицы. Остальные сражались с собой и с обстоятельствами. У старших было задето самолюбие, они стремились не уступать молодым. Мы были очень разные, но всех нас объединяла огромная радость, что кончилась война и значит, будем жить. Обуревало желание учиться. Мы, что называется, дорвались до учебы. В институте пропадали целыми днями. Стране в то время крайне не хватало геологических кадров, поэтому еще в студенческие годы многим пришлось самостоятельно работать в геологических партиях. По окончании института нам, молодым специалистам, доверяли решение весьма ответственных заданий. Забегая вперед, скажу, что из 37 выпускников нашей специальности по окончании вуза все увлеченно и самоотверженно работали в геологии, причем преимущественно в Арктике и Сибири. Наш выпуск дал одного академика СССР и России, десять докторов и столько же кандидатов геолого-минералогических наук, да и остальные были нисколько их не хуже. Но вернусь к годам учебы.

Горный институт, как старейшая горная школа страны, имел не общий, стандартный для всей страны, а свой собственный учебный план, который отличался объемом специальных курсов. Также институт обладал правом вводить новые предметы. Были предусмотрены продолжительные производственные практики. А нашему курсу особенно повезло: нам добавили еще один год учебы, так что, считая с третьего курса, мы проучились четыре года, пройдя три полноценные производственные практики. Нам не хватало учебников (иногда и их не было вовсе), а также пособий и специальной литературы. После занятий, которые заканчивались обычно в 18 часов, студенты спешили занять место в читалке и получить там нужные книги. Она работала допоздна, как и кабинеты с коллекциями кафедр палеонтологии, минералогии, минералогии, исторической геологии, петрографии.

Народа на нашу специальность ГСПС собралось много, пришлось сформировать две группы. Среди прибывших была четверка из Свердловского горного института: Игорь Грамберг, Володя Доливо-Добровольский, Зина Ронкина и Галя Иванова (Карцева). С Галей мы были подружками еще со школьных лет, с геологического кружка Дворца пионеров. А с тремя другими я впервые встретилась в 1945 году. Мы оказались в одной учебной группе, стали дружить и продолжаем дружить до сей поры. Деканат назначил старостой Галю Иванову (Карцеву). Она так и продолжает решительно командовать нами. Почти вся наша группа снята на фотографии 1947 года (рис. ). Вскоре стало очевидно, что самые умные в нашей группе – самые молодые: Володя Доливо-Добровольский и Петя Строна. Они всегда помогали товарищам. Остальные учились примерно одинаково, но все хорошо. На старших курсах преподаватели затруднялись кому ставить четверки, так как всем ставить пятерки вроде не принято. Особого пристрастия Игоря к тем или иным предметам я не помню. Правда, после практик в Карелии и Забайкалье он явно стал больше интересоваться изверженными породами.

При нехватке учебников огромную роль играли конспекты лекций, и преподаватели стремились насытить лекции теоретическим материалом. Одновременно с этим они много работали над методикой преподавания, поскольку надо было добиться хорошего усвоения курса, несмотря на разницу в уровне подготовки студентов. Своими конспектами мы очень дорожили и долго их потом сохраняли. К экзаменам часто готовились группами, объединяясь вокруг хорошего конспекта. Своими записями лекций, ни одну из которых она не пропускала и записывала крупным разборчивым почерком, славилась Зина Ронкина. С ней постоянно кооперировались Игорь и Володя. Я же входила в другую четверку, руководимую строгой Галей, у которой тоже были хорошие конспекты.

Нам повезло. Геологические дисциплины мы изучали в большом объеме и у высококвалифицированных специалистов. Считается, и об этом не раз говорил академик Д.В.Наливкин, что преподавание в вузах должно отставать от достижений науки лет на десять, чтобы новое было достаточно проверено, прежде, чем его излагать его студентам. Однако у нас было впечатление, что мы находимся на передовых рубежах, так умело наши преподаватели вписывали новое в свои курсы.

Палеонтологию читал член-корреспондент АН СССР профессор И.И.Горский. Он делал это спокойно, размеренно, с четкими характеристиками, рисунками и пояснениями. Он максимально использовал время лекции, не допуская отступлений и пауз. Лекция начиналась и заканчивалась точно со звонком. Мастерство Ивана Ивановича, отразившееся в наших конспектах, мы вполне оценили при подготовке к экзаменам. Его требовательной, строгой и вместе с тем доброжелательной помощницей была энергичная С.Н.Гусева. Она допоздна сидела с нами, проверяя наши самостоятельные определения. Впоследствии эти знания Игорю очень пригодились во время геологосъемочных и стратиграфических работ, хотя сначала он, пожалуй, не испытывал особой симпатии к этому предмету. Вряд ли он мог предполагать в студенческие годы, что в свое время будет оппонентом докторской диссертации, посвященной трилобитам и стратиграфии среднего кембрия Сибирской платформы и блестяще с этим справится. Спустя многие годы, мы не раз вспоминали занятия и экзамены по палеонтологии, а также забавные истории, связанные с тем или иным предметом и нашими преподавателями. Игорь был блестящим рассказчиком, умевшим донести до слушателя весь комизм той или иной ситуации. Но теперь, вспоминая эти рассказы, я думаю, что это были не просто забавные случаи, одновременно это были и усвоенные уроки жизни.

С минералогией мы начали знакомиться еще на втором курсе. На третьем курсе ее преподавал нам В.Д.Никитин, тогда еще доцент. Он очень старался передать слушателям свою любовь к предмету. Красота минералов – этого чуда природы - завораживала, но чтобы усваивать химические формулы, свойства минералов и парагенезисы, приходилось много заниматься самостоятельно. Тут консультантом обычно выступал Петя Строна. Игорь занимался минералогией очень увлеченно, еще больше этот интерес возрос у него во время летней практики под влиянием Е.И.Нефедова. Любовь к камню сохранилась у Игоря на всю жизнь. Хорошие образцы, наряду с книгами, были для него самыми дорогими и желанными подарками, которые он очень любил демонстрировать, всегда упоминая дарителя.

Историческую геологию проходили у доцента В.И.Бодылевского, который был учеником и последователем академика А.А.Борисяка. Курс, всесторонне рассматривавший историю Земли, отличался строгим логическим построением. Изучение каждого этапа начиналось с знакомства с конкретными стратиграфическими разрезами. Из их анализа вытекали выводы о палеогеографических обстановках, характере тектонических движений, магматической деятельности, полезных ископаемых. Наиболее увлеченно рассказывал Виталий Иванович о мезозое, так как являлся признанным знатоком отложений этого возраста, особенно районов Арктики. В своей дальнейшей работе Игорь Сергеевич был теснейшим образом связан со стратиграфией и палеогеографией этого региона. Думаю, что при этом ему пригодились не только палеонтологические определения В.И.Бодылевского, но и привитые им навыки всестороннего исследования конкретных разрезов и их корреляции.

Огромное влияние на всех нас оказал академик Д.В.Наливкин: и его лекции, и он сам. Красивый, обаятельный доброжелательный человек с лукавой хитринкой в глазах, одинаково уважительно державшийся и с преподавателями, и со студентами, и со служительницами музея, он был обладателем энциклопедических знаний. Читая нам геологию СССР, Дмитрий Васильевич привил нам любовь и уважение к геологической карте. Он непрерывно обращался к ней, сообщал большой объем фактического материала, потом его анализировал и систематизировал, далее на этой базе логично выстраивались выводы о строении и геологической истории региона. Слушая его лекции, следуя за его мыслью, мы видели как мыслит и творит ученый. Дмитрий Васильевич прекрасно чувствовал аудиторию, он умел снять напряжение и усталость слушателей, иллюстрируя ту или иную тему примерами из своей геологической практики. Не сомневаюсь, что Игорь Сергеевич многому у него научился, причем не только в студенческие годы, но и в дальнейшем, когда по роду своей деятельности ему не раз приходилось обращаться к своему учителю за советом и поддержкой (рис. ). Портрет Дмитрия Васильевича всегда находился в его рабочем кабинете. Самое активное участие Грамберг принимал в мероприятиях Горного института, посвященных юбилейным и памятным датам жизни Д.В.Наливкина.

Очень сильной на нашем факультете была кафедра геологии месторождений полезных ископаемых. Вводный обобщающий курс (по нему впоследствии был издан известный учебник) читал зав. кафедрой профессор П.М.Татаринов. Одновременно он был заместителем директора по учебной работе, а во ВСЕГЕИ ведал научными исследованиями. Высокий, всегда серьезный, читая лекцию, он мерил аудиторию шагами. Его курс отличался тщательностью подготовки и ясностью изложения. Мы его побаивались. Экзаменовал он строго, но, по общему мнению, справедливо. Курс рудных месторождений вел будущий академик Армении И.Г.Магакьян. Черноокий красавец был предметом обожания многих девушек, но послаблений не делал никому. Нерудные месторождения читал доцент П.К.Григорьев. В числе других студентов Игорь встречался с ним на полевых работах в Карелии. Помню как на экзамене этот преподаватель картинно сокрушался, что уже поставил двенадцать пятерок, пора ставить четверки, но он находится в затруднении, так как, если поставить четверку Ронкиной, Грамберг за нее обидится и наоборот (очевидно, симпатии этой пары не были для него секретом), поэтому пятерки придется ставить обоим. Лабораторные занятия вели А.С.Голиков и А.Е.Карякин – будущие деканы геологоразведочного факультета. Все курсы кафедры месторождений образовывали строгую систему и регулярно пополнялись новым материалом, что давало нам возможность находиться в курсе научных проблем того времени и разработок наших учителей.

Несколько особняком стоял предмет «Геология месторождений горючих ископаемых». В нем основное внимание уделялось углю и совсем немного – нефти. Читал этот курс один из ведущих ученых-угольщиков страны - член-корреспондент АН СССР Ю.А.Жемчужников. Он обладал импозантной барственной внешностью и свой тщательно разработанный курс излагал прекрасным русским языком.

Лекции и лабораторные занятия по петрографии с нашей группой проводил профессор С.П.Соловьев. Подготовка, которую он давал, позволила многим из нас самим определять шлифы из своих коллекций. Мы много занимались самостоятельно. В дальнейшем петрография стала областью деятельности части наших товарищей.

Особое место занимал курс геотектоники, благодаря читавшему его тогдашнему декану факультета профессору М.М.Тетяеву. Разработанные им положения впоследствии развивались его учеником В.В.Белоусовым. Среди студентов ходили слухи о резкой критике М.М.Тетяевым взглядов Д.В.Наливкина, что подогревало интерес к предмету. Действительно, оба ученых придерживались противоположных оценок роли горизонтальных и вертикальных движений в формировании структур земной коры. Мы имели возможность ознакомиться с их воззрениями непосредственно, что называется «из первых уст». М.М.Тетяев был блестящим лектором и полемистом. Обычно, он прерывал лекцию в середине и просил задавать вопросы. Язвительность его была известна, выступать с вопросами сначала побаивались, а потом расхрабрились. Михаил Михайлович не ставил нас в глупое положение и терпеливо разъяснял непонятное. Арест М.М.Тетяева по ложному обвинению весной 1949 года вызвал у студентов недоумение и огорчение. Это произошло в разгар защиты нами дипломных проектов. К счастью, впоследствии после полной реабилитации он смог вернуться в институт, где его лекции продолжали пользоваться большим успехом.

Столкновение мнений заставляло нас задумываться над аргументами сторон, искать им подтверждения. Прошло много лет, и геотектоника продолжает оставаться ареной самого яростного научного противоборства. И.С.Грамберг неизменно считал, что это только способствует развитию науки, и подчеркивал сильные стороны каждого направления. Сам он немало уделил внимания тектоническим проблемам, начиная от изучения отдельных структур и кончая крупными обобщениями на уровне нефтегазоносных провинций, континентов и океанов. И всегда он стремился к тому, чтобы аргументация была четкой и ясной.

Из негеологических дисциплин большое впечатление оставил курс «Физическая химия». Вспоминая студенческие годы, Игорь Сергеевич из всех лекторов института на первое место неизменно ставил профессора К.Ф. Белоглазова, восхищаясь методикой построения и ясностью изложения этого сложного для усвоения предмета.

К четвертому - пятому курсу, по-настоящему поработав летом в геологических экспедициях, мы, с учетом собственного опыта, стали гораздо серьезнее относиться к специальным предметам. От наших учителей мы получили не только знания. Мы учились манере поведения, общения, отстаиванию своих взглядов, искусству изложения мыслей. Мы усвоили золотые правила наших учителей:

  • геологические выводы должны базироваться на фактическом материале,

  • никогда нельзя останавливаться на достигнутом, надо все время учиться, идти вперед, следуя девизу выпускников Горного института «Усердие к услуге Отечества и к пользе оного любовь».

Вся жизнь и деятельность Игоря Сергеевича Грамберга свидетельствует о том, что он стремился следовать этим заветам.

Занятия требовали много времени, подрабатывать было некогда. В течение учебного года жили на стипендию, поэтому стремились получить повышенную, которую давали отличникам. Подзаработать удавалось только летом, когда мы отправлялись на практику в геологические партии. Стремясь проработать весь сезон, иногда опаздывали к началу занятий. На заработанные деньги обновляли одежку и обувку, так как все изрядно пообносились. Одеты были плохо, но это нас не слишком беспокоило. А вот есть хотелось постоянно. Особенно голодным был 1946 год. После денежной реформы и отмены карточек в 1947 году стало полегче. К шестому курсу мы уже немного приоделись, а девушки даже обзавелись шляпками, как это видно из снимка, сделанного на первомайской демонстрации, и получившего среди нас название «Парад шляп» (рис. ).

Учеба – это только одна сторона студенческой жизни, а были и другие. Большую роль играла комсомольская организация, в которой состояли почти все студенты. Общие дела нас еще больше объединяли. Мы участвовали в восстановлении института, с энтузиазмом разбирали развалины, сажали деревья на 21 линии, убирали улицы, очень весело проводили праздники. Для руководства комсомольской организацией факультета были нужны авторитетные и опытные ребята. Кандидатура Игоря – настоящего неофициального лидера – была на первом месте. Опыта ему было не занимать, он пользовался уважением как фронтовик, был добрым товарищем и славным парнем. Мне поручили его уговорить. Я очень старалась, но ничего не добилась. Игорь успел хватить этого «лиха» еще в Свердловске, очень ловко отговаривался, рекомендуя вместо себя Зину Ронкину и клятвенно обещая ей помогать. Этому можно было верить, так как их взаимная симпатия была очевидна. Зину на собрании поддержали, она возглавила факультетский комсомол и успешно справилась с этим поручением. Наша группа активно и дружно участвовала во всех комсомольских делах.

Очень любили мы праздничные вечера в институте. Вначале – концерт ленинградских артистов и институтской самодеятельности. С нетерпением ожидали выступления вокальной группы, которая в то время очень славилась. После концерта стулья в конференц-зале сдвигались к стенам, и начинались танцы. Зиночка пользовалась большим успехом, но Игорь был на страже, и мало кто удостаивался чести танцевать с ней.

Никто нас не заставлял ходить на праздничные демонстрации. Шли сами и с удовольствием, зная, что будет интересно и весело. Гремели оркестры. Когда колонна останавливалась, тут же начинались танцы. Много пели. У горняков была традиция качать некоторых профессоров. Чаще доставалось профессору Щукину, зав. кафедрой начертательной геометрии. По колонне передавалось: «Пошли, пошли!», тут уже надо было ждать волнующего события. Действительно, несколько рослых парней с горного факультета пробирались к группе преподавателей, шедших во главе колонны. Вскоре в воздухе над головами демонстрантов появлялась фигура с развевающейся бородой. Качали весело, рьяно, но очень бережно. Похоже, профессор Щукин был к этому готов и не сердился. Я знаю, что мои друзья, работавшие потом в НИИГА, нисколько не тяготились участием в демонстрациях, которые являлись для них необходимым атрибутом праздника. И Игорь ходил на них не по обязанности, в том числе, и когда стал директором.

Как и у всех студентов у нас были в ходу бесконечные розыгрыши. Игорь славился дружескими шаржами и шутливыми стихами. Поводов для них было предостаточно. Меня как-то задержал милиционер за неправильный переход улицы. Сразу же на лекции по рукам пошел шарж: страж порядка пытается удержать разгневанную девицу в очках, а под рисунком строчки:

Геолог я и мне подстать

Работа в экспедиции

Но час-другой люблю отдать

Работникам милиции.

Был со мной и другой случай, запечатленный в строках того же автора. Однажды в переполненном трамвае я почувствовала, что у меня, похоже, слетела галоша. Поискав ногами, я ее обнаружила и, хотя и с трудом, но все-таки надела, вышла из трамвая … с чужой галошей, одетой поверх своей. На следующий день получила:

Однажды Лена, покидая

Площадку полную трамвая,

Ужасный услыхала вой.

Идет все также горделиво,

На свой галош надев чужой.

И таких шуток было без счета.

После практик Игорь с приятелями: Петей Строна, Виталием Устрицким и Володей Доливо-Добровольским, гордо стали называть себя «магматистами». А нас, нескольких девчат, проходивших практику в партиях Нефтяного института, язвительно окрестили «керосинщиц злая стая». В дальнейшем мы смогли отыграться. Судьба распорядилась так, что Игорь Сергеевич прочно занял место в первых рядах «керосинщиков» страны. Он изучал перспективы нефтегазоносности верхнего палеозоя и мезозоя Арктики, руководил нефтяным отделом института, а впоследствии занялся проблемами нефтегазоносности континентальных окраин. Справедливости ради, должна сказать, что И.С.Грамберг сохранил большой интерес и к твердым полезным ископаемым, поддерживая это направление в институте, как в отношении Арктического региона, так и в Мировом океане.

Вспоминаются наши вечеринки по поводу и без оного. Совсем немного вина, скромная закуска и море шуток, смеха и, конечно, песен. Вот тут всегда заводилой и главным запевалой был Игорь, обладавший слухом и хорошим голосом. С тех пор уже более полувека наша дружеская компания продолжала собираться, отмечая какие-либо события в жизни друг друга. И первый вопрос: «Может ли быть Игорь?». Если нет, то торжества старались перенести, ведь без него совсем не то, просто нельзя. Он был душой нашего коллектива. Каждый из нас хранит стихи, написанные Игорем к нашим юбилейным датам. Когда мы с искренним воодушевлением пели военные или геологические песни, мы как бы снова проживали свою жизнь, вспоминали своих друзей, давние маршруты… И сколько бы ни прошло лет, все также весело мы орали: «Дернул черт меня податься в Горный институт!», будучи при этом совершенно уверены, что это-то и был самый правильный и счастливый шаг в нашей жизни.

Главное, что согревало и поддерживало нас, как в студенческие годы, так и потом – это внимание, забота и помощь друг другу. Годы войны заставили нас особенно это ценить. Хорошо жить с уверенностью, что у тебя обеспечены тылы, что друзья никогда в беде не оставят. Когда возникали трудности (и это касалось не только друзей) первым вопросом Игоря Сергеевича было: «Чем можно помочь?». На него всегда можно было рассчитывать в беде. И несть числа примерам, когда он серьезно помогал.

Нет с нами нашего Игоря, который так хорошо пел «Я люблю тебя, жизнь», и как девиз, как завещание звучат слова другой любимой им «Песни о тревожной молодости» :

«Жила бы страна родная - и нету других забот».


20 июня 2003 года





Скачать 155,66 Kb.
оставить комментарий
Дата29.09.2011
Размер155,66 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх