Книга представляет интерес для всех, интересующихся историей гидрологии, знакомит с условиями работы и быта сотрудников научно-исследовательских учреждений ссср, для всех, кому небезраз icon

Книга представляет интерес для всех, интересующихся историей гидрологии, знакомит с условиями работы и быта сотрудников научно-исследовательских учреждений ссср, для всех, кому небезраз


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Книга представляет несомненный интерес для всех...
«Судостроение»...
Настоящее учебное пособие предназначено для студентов...
В государственной думе...
Практическое пособие знакомит читателя с вопросами влияния различных излучений окружающей среды...
Законотворческая деятельность российских либералов...
Т. В. Цымрина Софья Перовская...
С. И. Венецкий Оредких и рассеянных...
Книга предназначена для всех интересующихся историей Франции...
Книга "Мистерии Мухомора" представляет собой научное исследование роли красною мухомора в...
Книга представляет интерес для всех...
Г. И. Козырев Жертва в социальном конфликте...



страницы: 1   2   3   4   5
вернуться в начало
скачать

^ 7. Дела издательские

7.1 Издательская деятельность ГГИ

ГГИ, основанный в 1919 г., начал выпускать печатную продукцию уже на втором году своего существования, несмотря на тогдашние тяжелые условия, отсутствие бумаги и проч. В 1920 году вышли в свет три номера «Бюллетеня Российского Гидрологического Института» за октябрь, ноябрь и декабрь, общим объемом 1,5 печ. листа. В следующем 1921 г. объем изданий РГИ возрос уже до 38 печ. листов [17].




Такое успешное начало в значительной степени было обусловлено тем, что к организации и руководству издательством РГИ был привлечен энергичный, обладавший великолепными деловыми качествами и хорошо знакомый с практической стороной издательского дела, высококвалифицированный юрист Иван Дмитриевич Мордухай-Болтовской.
Про Ивана Дмитриевича в Институте говорили, что он бывший сенатор. Это неверно. Действительно, в Петрограде проживал сенатор, тайный советник (т.е. полный штатский генерал) Мордухай-Болтовской, но его звали Василий Петрович, он был, очевидно, родственником Ивана Дмитриевича, вероятно, его дядей. Про самого Ивана Дмитриевича в
справочнике «Весь Петербург на 1914г.» сказано: «профессор Императорского училища правоведения, юрисконсульт Министерства юстиции, преподаватель Высших коммерческих курсов Побединского, Секретарь кассы взаимопомощи правоведов, Директор Ижорского общества рыболовства и охоты».

Отец Ивана Дмитриевича, Дмитрий Петрович Мордухай-Болтовской, был видным инженером-путейцем. Жил он с четырьмя своими сыновьями постоянно в Петербурге. Лето семья Мордухай-Болтовских проводила в своей усадьбе «Тетьково» в Корчевском уезде Тверской губернии (ныне Кашинский район Калининской области) в 1 км от деревни Верхняя Троица. В этой деревне проживала многодетная крестьянская семья Калининых. Старший сын в этой семье, Михаил Калинин, в детстве бывал в соседнем Тетькове и подружился со своими сверстниками, сыновьями владельца усадьбы.

Хозяева Тетькова хорошо относились к Мише Калинину, давали любознательному мальчику книги из своей библиотеки. В 1889 г., 14 лет от роду, Михаил Калинин окончил земское училище. Год этот был неурожайный и для того, чтобы облегчить положение семьи, Миша Калинин нанялся к Болтовским на работу. Его определили на должность «мальчика для домашних услуг». Осенью он уехал вместе с Болтовскими в Петербург. Обязанности, возложенные на него в Петербурге, были не слишком обременительны, но хлопотливы. Утром он должен был вставать раньше всех, чистить обувь и одежду четырем барчукам, потом
бежать в лавку за молоком и свежими булками, затем будить уходивших в гимназию братьев, кормить их завтраком. После их ухода он отправлялся на прогулку с собачкой барышни и т.д.[18]. Как только выпадал свободный час, мальчик погружался в чтение, благо хозяева не препятствовали ему знакомиться с книгами их довольно обширной домашней библиотеки. Они даже стремились помочь мальчику, видя его огромную тягу к чтению. Митя и Саша, неизменно испытывая приязнь к своему деревенскому другу, советовали ему, с какими произведениями русской классики знакомиться в первую очередь, отвечали на его бесчисленные вопросы вроде, например, таких: «Так есть все-таки Бог?», «А Пугачев – справедливый человек?», «Что значит непознаваемость мира?» и т.д. и т.п. Случалось, что гимназисты становились «учителями» и давали Михаилу уроки истории, географии или арифметики. «Питерская обстановка нельзя сказать, чтобы поставила меня в очень благоприятные условия в смысле обучения» - вспоминал об этом времени много лет спустя Михаил Иванович. «Но все же я был мальчиком в семье, где было много учащихся, которые со своей стороны, старались идти навстречу моему желанию учиться, и даже, насколько помню, некоторые давали мне уроки, во всяком случае, помогали мне в том, в чем они сами разбирались. Затем они снабжали меня необходимыми книгами».

В 1893 г. М.И. Калинин ушел от Мордухай-Болтовских и с трудом устроился на казенный Санкт-Петербургский патронный завод учеником, а в 1896 г. перешел на Путиловский завод. В 1898 году он вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию (РСДРП) [19].

Вскоре началась его широкая революционная деятельность. Дружеское расположение к братьям Мордухай-Болоовским сохранилось у М.И. Калинина на всю жизнь. В 1918 г., когда Михаил Иванович был «городским головою» г. Петрограда (по-нашему председателем Горисполкома) к нему в дверь постучали: «Можно к вам?» «Войдите». Михаил Иванович поднял голову. «Саша?!» На пороге стоял Александр Дмитриевич Мордухай-Болтовской, младший сын Дмитрия Петровича. Калинин обрадовался нежданной встрече. Они сели в кресла друг против друга, задымили папиросами. «Отец умер», - рассказывал Александр, - «а мать жива. Братья тоже живы и благополучны, с Советской властью отношения у них нормальные, никто из них не связал своей жизни с контрреволюцией. А я вот инженер, специалист по городскому хозяйству. Дай, думаю, зайду, возможно, найдется «работенка» по специальности». Работа, конечно, нашлась, и Александр Дмитриевич стал служащим Городской управы. После революции в семье Мордухай-Болтовских висел на почетном месте фотопортрет М.И. Калинина с дарственной надписью [20]. В Гидрологическом институте никогда и намеков не было на то, что И.Д. Мордухай-Болтовской, заведующий издательством, прибегает к помощи Калинина, чтобы добыть бумагу, стальную ленту и другие дефицитные материалы (вскоре И.Д.Мордухай-Болтовской возглавил Производственный отдел ГГИ, в мастерских которого выпускались первые нехитрые приборы, нужные для гидрологов). И.Д.Мордухай-Болтовской был высокого росту, худощав, носил бороду, говорил глуховатым голосом, никогда не смеялся, всегда был серьезен. Беспокоясь о его здоровье, ему часто звонила по телефону в Институт его жена, Лидия Анатольевна. Иван Дмитриевич брал трубку и успокаивал жену слегка раздраженным голосом: «Да, хорошо, хорошо, дорогая, я позвоню тебе, как только освобожусь, сейчас я занят».

После «чистки» 1931 г. Иван Дмитриевич уже не занимал в Институте руководящего положения. В выходных данных брошюры в честь 25-летнего юбилея основателя ГГИ В.Г. Глушкова, изданной в 1932 г.,
указано: «Технический редактор И. Болтовской». Вскоре Иван Дмитриевич умер.

Сын Ивана Дмитриевича, гидролог Александр Иванович Мордухай-Болтовской, занимавшийся исследованием Невских наводнений, был арестован среди других гидрологов в 1936 г. Его жена обратилась за помощью к М.И. Калинину, и участь Александра Ивановича была изменена. Он решил воспользоваться полученной возможностью вернуться в Ленинград из Рыбинска, в котором он находился в ссылке, но это решение окончилось трагически: Александр Иванович приехал в Ленинград со своей семьей 21 июня 1941 года, а на следующий день началась война. Александр Иванович вместе с дочкой погиб в Ленинграде в первую блокадную зиму от голода.

Бюллетень Российского Гидрологического Института, первый печатный орган РГИ, с которого началась издательская деятельность Института в 1920 г., выходил в свет в виде ежемесячных выпусков объемом от 8 до 16 печатных страниц. Бюллетень имел целью освещать текущую деятельность Института. Содержание его составляли: правительственные постановления и распоряжения о деятельности научно-исследовательских учреждений, хроника организационных мероприятий и научных работ Института, сведения о гидрологических и смежных исследованиях других учреждений, библиография по гидрологии. Начиная с 9-го номера (июнь 1921 г.) в «Бюллетене» печатались краткие рефераты научных работ по гидрологии. Всего было выпущено 27 номеров Бюллетеня, последний номер вышел в декабре 1922 г.

С третьего года существования ГГИ, с 1921 г. стали выходить «Известия Российского (с № 16, 1926 года, Государственного) гидрологического института». В этом же Уставе в статье 22 среди «вспомогательных учреждений» Института упомянуто Издательское бюро.

«Известия» выходили до 1935 года и закончились на № 70. В
1926 г. вышел первый том «Записок» ГГИ. Это издание прекратилось в 1936 г. на томе XV. С 1936 по 1941 г. выходили «Труды ГГИ» (всего вышло за это время 11 выпусков), во время войны их сменили «Труды научно-исследовательских учреждений Гидрометслужбы», серия № IV – Гидрология суши (всего 40 выпусков), а с 1947 г. вновь появились
«Труды Государственного гидрологического института», являющиеся в настоящее время единственным научным печатным органом ГГИ. Некоторые выпуски «Трудов» представляют собой крупные научные монографии.

Кроме вышеуказанной периодики, в начале 1920-х годов вышли из печати несколько отдельных изданий и серий РГИ, в том числе в 1921 г. – брошюра А.А. Патрушевой-Брейтерман «Обработка анкет о половодьях». По-видимому, это была первая авторская работа, опубликованная РГИ, она носит характер методических указаний. Объем ее составил 23 страницы. Кроме того, в 1921 г. были изданы Отчет о деятельности РГИ за 1919/20 г., предварительный отчет о работе Олонецкой научной экспедиции в 1920 г. В 1922 году появился очерк А.М. Рундо о Балтийском море и первый выпуск серии «Исследования реки Невы и ее бассейна», содержавший общие вопросы и инструкции.

Объем печатной продукции ГГИ по годам неуклонно возрастал, и если он в 1920 г. составлял, как уже отмечалось, всего лишь 1,5 печ. листа, а в 1921 г. – 38 печ. листов, то к 1940/41 г. он достиг своего довоенного максимума – 850-900 печ. листов в год. Этот максимум был вызван выходом в свет основных изданий по водному кадастру – «Материалов по режиму рек СССР», «Справочников по водным ресурсам СССР» и др.

Здесь уместно вспомнить про одного усердного беспартийного труженика, не пользовавшегося, несмотря на все свои деловые заслуги, особым благоволением В.А. Урываева вследствие своей национальности, Льва Федоровича Маноима. Лев Федорович несколько последних десятилетий, примерно с 1935 по 1975 год, заправлял единолично, без всяких помощников, всем издательским делом ГГИ, занимая при этом должность начальника отдела оформления (и информации) – ему были
подчинены в административном отношении библиотека, архив, машинописное бюро ГГИ. Все утвержденные к печати и надлежащим образом оформленные рукописи изданий ГГИ поступали непосредственно к
Л.Ф. Маноиму. Он читал их все от доски до доски, как редактор и как корректор. В.А. Урываев как-то в шутку сказал, что Маноим является единственным в мире человеком, прочитавшим все без исключения издания ГГИ за последние годы от их первой до последней буквы. После такого чтения Л.Ф. Маноим составлял список вопросов к редактору (автору), вызывал его к себе и «снимал» вопросы. Как у него на все хватало времени, причем работал он всегда совершенно спокойно, без всякой суеты и спешки? Мне что-то помнится, что увольнение Л.Ф. Маноима состоялось в один из периодов исполнения обязанностей директора ГГИ А.И. Чеботаревым, изрядным антисемитом, после какой-то его стычки с Л.Ф. Маноимом. Увольнение (под предлогом достижения пенсионного возраста) было, по-видимому, неожиданным для Л.Ф. Маноима и глубоко его оскорбило. Никаких наград за свою деятельность в ГГИ он не получал. А многие менее заслуженные деятели ГГИ их получали в изобилии. Его фамилия нигде не упоминалась в выпускаемых им изданиях, хотя в выходных данных этих изданий всегда помещали фамилии редакторов, техредов, корректоров и т.д. Не осталось о Л.Ф. Маноиме памяти в печати.

7.2 Гидрометеоиздат

До 1934 г. вся научная продукция ГГИ выходила под маркой «Издание Государственного гидрологического института». В 1929 г. был создан Гидрометеорологический комитет при СНК СССР, в ведение которого были переданы все исследовательские институты и учреждения, занимавшиеся изучением атмосферы, гидросферы и земного магнетизма, в том числе и Гидрологический институт, до этого подчиненный
Наркомпросу. Гидрометеорологический комитет был вскоре реорганизован в Главное управление единой гидрометеорологической службы Союза СССР (ГУГМС), при которой 1 января 1934 года был создан Редакционно-издательский отдел. С этой даты начинается централизованное издание трудов всех научно-исследовательских учреждений Гидрометслужбы, в состав которых впоследствии был включен и Арктический институт. Вскоре Редакционно-издательский отдел ГУГМС был превращен в Научно-техническое гидрометеорологическое издательство, обслуживавшее ГУГМС. Началась новая эра в издательской деятельности Гидрометеорологической службы. Тематика Издательства расширялась. Стали публиковаться не только ежегодники наблюдений на сети станций, ведомственные издания и труды различных институтов ГУГМС, но и отдельные монографии, учебники, атласы, переводная литература, многочисленные научно-популярные книги. Меня, как читателя Гидрометеоиздата, особенно привлекала научно-популярная литература. Тематика ее обширна, разнообразна и интересна для самой широкой публики. Издаются книги и брошюры о климате отдельных мест СССР и различных планет, описания отдельных рек и озер, книги о грозных явлениях природы (наводнения, ураганы и т.п.) о знаменитых полярных экспедициях, плаваниях в одиночку вокруг света, об обитателях моря, о биографиях ученых гидрологов, метеорологов, полярных исследователей, океанографов.

Успехом у читателей неизменно пользуется настольный гидрометеорологический календарь «Человек и стихия», выходящий начиная с 1963 года. Календарь (теперь он называется сборником, т.к. календари разрешается печатать только в централизованном порядке) содержит небольшие статьи о человеке и климате, человеке и погоде, человеке и водах Земли, о различных необычных гидрометеорологических фактах и юбилейных датах. Я сдал в Календарь несколько статеек и в первые два года его существования состоял даже членом его редколлегии, но вскоре был выведен из ее состава за свою полную пассивность.

Некоторые издания Гидрометеоиздата по своему прекрасному художественному оформлению могут служить образцом полиграфического искусства, например, «Живая Антарктика» С.Н. Рыбакова, 1976 г., «Сюрпризы моря» Ж.-И. Кусто и И. Паккало, 1982 г., и др.

Гидрометеоиздат выпускает на русском языке «Бюллетень ВМО» - орган Всемирной метеорологической организации ООН, старейшей международной организации, существующей с 1873 г. Бюллетень выходит ежеквартально на четырех языках, принятых в ООН – английском, русском, французском и испанском. Бюллетень оформляется по высшему международному стандарту и его русское издание по формату, бумаге, цветной обложке, рисункам, рекламным объявлениям, вообще по всему оформлению, является аутентичным английскому, французскому и испанскому изданиям, выходящим за рубежом.

Подъем деятельности Гидрометеоиздата в 1960-1980 гг. был связан с постепенной заменой прежнего руководства издательства. В высшей степени полезное мероприятие провел назначенный главным редактором один из ведущих научных сотрудников ГГИ А. П. Доманицкий, не только хороший гидролог, но и высококультурный человек. Он добился того, что оканчивавшим Ленинградский гидрометеорологический институт метеорологам и гидрологам было разрешено при желании поступать работать в Гидрометеоиздат.

Когда я заключал договор с Гидрометеоиздатом на публикацию «Слова о воде», меня предупредили о том, что научно-популярные книжки разрешено издавать объемом не свыше 10 печ. листов (160 стр.) из-за отсутствия бумаги. Удивительное дело – в СССР, с его
неисчерпаемыми запасами древесины – и не хватает бумаги, а крохотная Финляндия, по всему своему населению не превосходящая Ленинград, экспортирует великолепную бумагу! Но, возможно, причина нехватки бумаги заключается в астрономических тиражах наших изданий. Я пожаловался Савицкому, заведующему редакцией научно-популярной литературы, что объем материала у меня больше, чем на 10 листов. Он посоветовал сдать в издательство все, что у меня есть, а потом сократить все малоудачное. Я и обрадовался – и сдал рукопись объемом не в 10 листов, а в 15. И пришлось урезать текст на одну треть. Я лично сократил текст и выбросил из него все, что не имело прямого отношения к гидрологии – и что казалось мне наиболее интересным. Погибла большая глава о судостроении – об огромных, роскошных гребных «лайнерах» древнего мира, о несчастной судьбе «Грет Истерн», о рекордистах «Голубой ленты» Атлантики, и т.д. Исчезла глава о воде на других планетах, о зарождении жизни на Земле – в воде, о плаваниях вокруг света в одиночку, о морских змеях и других морских чудовищах, о пиратах… «Слово о воде» вышло в свет в 1980 г. – это был как бы подарок Гидрометеоиздата к моему восьмидесятилетию. Книжка посвящена «Светлой памяти моего внука инженера-гидротехника Сергея Николаевича Калецкого». Сережа трагически погиб в 1976 г. Он работал некоторое время в Гидрологическом институте, в Среднеазиатской экспедиции.

При директоре Гидрометеоиздата Ю.В. Власовой к художественному оформлению книг были привлечены способные молодые художники. К примеру, на обложке моей книжки «Слово о воде» изображена какая-то архитектурная конструкция, по которой течет поток воды – причем никак не разберешь, течет ли он сверху вниз или снизу вверх.

В пояснении сказано, что это воспроизведен фрагмент гравюры «Вечное движение» современного голландского художника Эсхера (оформление моей книжки выполнено художником В.В. Бабановым). Мне обложка понравилась – ведь круговорот воды в природе – это и есть «вечное движение» в виде непрерывного испарения с поверхности океана, переноса водяных паров с океана на сушу, их выпадения в виде осадков и стекания осадков по поверхности земли обратно в океан. Была ли у Бабанова мысль сопоставить круговорот воды с вечным движением? Ж


«Вечное движение»
алею, что я не спросил его об этом.


А вот оформление книжки С.К. Черкавского «Гидрология для наблюдателей» (1956), которую я редактировал, до сих пор лежит тяжелым грехом на моей совести. Мне было предложено дать для художника тему обложки. Я, идиот, ничего лучшего не придумал, как посоветовать изобразить на ней измерение расхода воды на реке. И получилась скучная на вид серая книжица с каким-то детским рисунком речки с лодкой и двумя «наблюдателями» в ней. Наверное, эта невыразительная,
бездарная обложка для его любимого детища расстроила
С.К. Черкавского и это особенно для меня обидно, потому, что я отношусь к Сергею Константиновичу с большой симпатией.

Покаюсь кстати еще в одном своем издательском грехе более крупного порядка. Году в 1965 Гидрометеоиздат передал мне на отзыв французскую книгу Рокара «Сигнал водоискателя» (Rocard, le signal de soureier, Paris 1963). В книге, присланной с письмом известного гидрогеолога А.М. Овчинникова, рекомендовавшего перевести эту книгу, содержались физические и математические расчеты магнитного и электрического полей, образуемых подземными водами, которые могли быть использованы «водоискателями», вооруженными волшебным прутом. А я, кретин, дал «отрицательный» отзыв на предложение А.М. Овчинникова. Чем я руководствовался? В основном тем, что я сам собирался написать брошюру о «водоискателях» в резко отрицательном плане, без всякой математики, но с обилием анекдотических сведений. Кроме того, я боялся, что сугубо математическое содержание книги Рокара сделает ее непригодной для научно-популярной серии. Отдельной брошюры я не написал, но объемистую главу о волшебном пруте сочинил и включил в рукопись «Слова о воде». Главу эту пришлось исключить при окончательной компоновке моей книжки А какой интерес у специалистов вызвал бы перевод книги Рокара! У нас теперь в такой моде «водоискательство», оно обсуждается в разных научно-технических обществах… Эх!

7.3Чем я занимался по издательству

Мне пришлось принимать участие в издательских делах ГГИ чуть ли не с первых дней поступления в Институт. Началось все с Первого Гидрологического съезда в 1924 г. Я тогда по указанию секретаря Съезда Н.Ф. Богданова составлял «Бюллетень Съезда» - информационное издание для участников Съезда, содержавшее программу Съезда, перечень докладов и другие справочные сведения. Писал я «Бюллетень» от руки и в таком виде отвозил рукопись прямо в типографию на Коломенскую 43 (она называлась типографией «Авиоиздательства»). Там ее срочно набирали, неплохо разбирая мой не очень красивый почерк, и печатали. А теперь, Бог мой! Принимают в набор только машинопись, в которой не больше одного двух исправлений на страницу! Меня всегда удивляла такая нежная забота о труде наборщиков и равнодушное отношение к работе авторов по оформлению рукописи.

В этой же типографии на Коломенской 43 печатались и «Труды Первого всероссийского гидрологического съезда», вышедшие в свет в 1925 г. объемом 40 печ. листов. Мне пришлось с Богдановым собирать рукописи рефератов докладов, это оказалось довольно сложным делом, т.к. докладчики обычно очень неохотно составляли рефераты. Потом мы «причесывали» эти разношерстные рукописи, готовя их к печати, держали корректуру.

«Труды II Всесоюзного гидрологического съезда», изданные в 1928-1929 г.г., печатались тоже в типографии на Коломенской 43, причем она именовалась уже «Типографией ГГИ». В отчете ГГИ за 1928-
29 г. указано, что «в отчетном году была организована небольшая типо-литография, преобразованная ныне в принадлежащую Институту типографию, работающую исключительно для его нужд. По-видимому, речь идет о типографии на Коломенской.

А вот «Бюллетень» II Съезда (1928) и многие другие последующие издания ГГИ выпускались в «Типо-литографии ГГИ» что на улице 3-го июля дом 3-5. Удивительно, что я ничего об этой типографии не помню, - а ведь она помещалась в том доме по Садовой 3-5, в котором я проживал до 17 лет, до самой Февральской революции. Я хорошо знал каждый уголок этого дома, да и весь наш квартал, и не помню, чтоб в нем была типография. Дом 3 занимало Комендантское управление, в котором мы жили на третьем этаже, в нижнем этаже дома 5 располагался кондитерский магазин шоколадной фабрики Крафт, находившейся рядом, на Итальянской (ул. Ракова). Или при дореволюционном Комендантском управлении находилась типография, о которой я в ту пору мог не знать? Ныне в этом же доме тоже находится Управление военного коменданта города Ленинграда. В выходных данных некоторых изданий ГГИ тридцатых годов упоминается еще о какой-то типографии ГГИ на Набережной 9-го января дом 32 (кстати, я нигде не нашел, как называлась эта набережная раньше). Например, эта типография указана в брошюре А.А. Брейтерман «Методика обзоров режима вод», Л., 1935, в которой на обложке помечено: «Редакционно-издательский отдел ЦУЕГМС, Ленинградское отделение», а на титульном листе – «Издание Государственного гидрологического института».

Позднее печатание изданий ГГИ перешло в сравнительно крупную типографию Гидрометеоиздата, находившуюся в Прачечном переулке 6. До революции эта типография принадлежала акционерному обществу «Издательское дело бывш. Брокгауз и Ефрон» [21].

Типография помещалась недалеко от Мойки, через которую в те времена вел в этом месте узкий пешеходный мостик. Мне пришлось несколько раз побывать в типографии на Прачечном. Однажды осенью случилось невероятное происшествие: курьерша, несшая в типографию рукопись чуть ли не с ограничительным грифом, поскользнулась на мостике, на свежевыпавшем снеге и уронила рукопись в Мойку. Рукопись надо было спасать, во что бы то ни стало. А.П. Доманицкий, бывший в то время главным редактором, немедленно распорядился вызвать водолаза. Каким-то чудом водолаз быстро нашел рукопись в мутной воде и, поднявшись с ней на сушу, потребовал спирту, чтобы согреться после ледяной воды. А.П. Доманицкому пришлось потратиться и на спирт.

А теперь у издательства вообще нет своих типографий, выпускаемая продукция печатается «чёрте-где». В централизованном порядке для ленинградских издательств книги печатаются то в Минске, то в Вологде, то в Костроме. Например, книжка Бисваса «Человек и вода»
(1975 г.) отпечатана для Гидрометеоиздата в Петрозаводске в типографии имени Анохина. Издательство без типографии! Чудно! Впрочем, от этого новшества качество изданий нисколько не ухудшилось.

Разнообразна была моя деятельность на издательском поприще во время работы в ГГИ. Кроме опубликования собственных работ я редактировал чужие. Под моей редакцией вышло несколько выпусков «Трудов ГГИ», главным образом по прогнозам, много переводил и редактировал чужие переводы. Например, редактировал переведенный группой преподавателей Одесского Гидрометеорологического института американский курс «Прикладная гидрология» Линслейя, Колера и Паулюса, объемом 760 страниц. Выполнил редактирование переводов книг: А. Бисваса «Человек и вода», международного руководства «Репрезентативные и экспериментальные бассейны», объемом 428 стр. и др. Мною выполнен перевод с английского книги Девиса и Дэйя «Вода – зеркало науки», в которой, на примере эволюции научных взглядов на воду, как физическое вещество, вкратце излагается история развития молекулярной физики. Книга получила несколько положительных отзывов в печати. Кроме того, я переводил официальное издание ВМО «Руководство по гидрологической практике» (406 стр., совместно с Н.В. Костылевой, московской переводчицей ЦИПа) и ряд статей для «Бюллетеня ВМО». В Гидрометеоиздат я сдал, по его поручениям, много отзывов и рецензий на рукописи и на иностранные книги, главным образом с оценкой пригодности их для опубликования или перевода.

В 1963 г. я заключил договор с Гидрометеоиздатом на перевод с немецкого интересной детской книги Г.Г. Вилле (из ГДР) по гидрологии «Чудесный мир воды». Начал ее переводить. Однако в конце года я получил из издательства письмо, в котором сообщалось, что Гидрометеоиздат вынужден расторгнуть договор со мной, так как книга Вилле
выходит уже вторым изданием в Детгизе. Пикантное в этом эпизоде заключается в том, что в Главиздате существует Отдел сводного тематического планирования и координации, регистрирующий все переводы иностранных книг. В этом Отделе все издательства, заключающие авторские договоры на переводы, обязаны заранее узнавать, не переводится ли уже эта книга другим издательством. Отдел планирования закрепил перевод «Чудесного мира воды» за Гидрометеоиздатом, не ведая того, что выходит уже второе (!) издание этой книги. Вот это «координация»! Вот это планирование, да еще не простое, а какое-то «сводное тематическое»! Вот от такого «тематического планирования» и исчезают временами у нас из продажи то подтяжки, то электрические лампочки или возникает затоваривание галстуками, дверными ручками, детскими велосипедами… Однако этот инцидент, к счастью, не испортил моих добрых отношений с Гидрометеоиздатом – я, верный своему обыкновению опаздывать со сроками выполнения работ, успел перевести из Вилле еще только самую малость.

Единственная опубликованная работа, которой я до некоторой степени вначале гордился, (пока не появились более подробные словари) – это мой «Гидрологический словарь на иностранных языках». Он содержит англо-русский, французско-русский и немецко-русский словари наиболее употребительных гидрологических терминов, а также русско-английско-французско-немецкий словарь. Первое издание словаря вышло в 1959 г., а второе, дополненное, с приложением таблиц
неметрических (национальных) мер длины, площади и объема и их переводов в метрические меры, а также таблицы условных обозначений (символов) гидрологических понятий было опубликовано в 1966 году. Это произошло весьма кстати, так как в 1964 г. началось Международное Гидрологическое Десятилетие (МГД) и мой скромный словарик оказался, чуть ли не единственным справочником подобного рода и, при этом, изданном в СССР (наш приоритет!). А к концу МГД, как один из его результатов, был издан большой международный гидрологический словарь на четырех языках – английском, русском, французском и испанском, с толкованием всех терминов.

Помимо Гидрометеоиздата я имел дело с тремя издательствами: «Молодой Гвардией», «Географгизом» и издательством Большой Советской Энциклопедии.

Издательство «Молодая Гвардия» собралось выпустить в 1952-
53 г.г. сборник «Изучай свой край» для юных краеведов – пионеров и школьников. Не помню, кто рекомендовал издательству привлечь меня к этому делу (кажется, бывший сотрудник морского отдела ГГИ, Пунченок, ставший детским писателем). По издательскому договору я обязан был написать для этого сборника «научно-популярный очерк о гидрологии». Я сдал 3 печ. листа и получил неслыханный для меня гонорар – 900 руб., т.е. по 300 рублей за печатный лист. Это было в два раза больше, чем платили в научно-технических издательствах. В том числе и в Гидрометеоиздате и Географгизе. А «Молодая Гвардия», издательство ЦК ВЛКСМ, было художественным издательством. Разумеется, художественные произведения надо оплачивать дороже, чем научно-популярные очерки, но ведь я-то написал научно-популярное сочинение, хотя и для школьников! А получил «сполна»! Спасибо за это «Молодой Гвардии» - на ее гонорар я купил «Москвича», он стоил в 50-х годах 9000 рублей по старому курсу, т.е. 900 рублей по современным деньгам.

Вскоре, в 1956 г., «Географгиз» предложил мне написать для «Карманного справочника краеведа и натуралиста» разделы «Как вести гидрологические наблюдения», «Метеорологические наблюдения» и «Как предсказывать погоду». Составителем и редактором Справочника состоял известный геолог Сергей Владимирович Обручев, член-корреспондент Академии Наук, исследователь геологии Восточной Сибири. Он был сыном академика Владимира Афанасьевича Обручева, одного из наших самых уважаемых геологов старшего поколения, к которым я отношу таких ученых, как А.П. Карпинский, И.В. Мушкетов, А.Е. Ферсман. Я имел счастье встречаться со всеми ими в рабочей обстановке, за исключением И.В. Мушкетова, умершего в 1902 г. Такой же талантливой геологической четой, как Обручевы, были отец и сын Мушкетовы – отец, Иван Васильевич, крупнейший ученый, и его сын, бывший в 30-х годах Председателем Геологического комитета. Вскоре сын был репрессирован и, поэтому, ни в одном справочнике его имя не упоминается. Среди гидрологов таких знаменитых ученых отцов-сыновей пока нет.

Просматривая свой архив в поисках договора с «Географгизом» я натолкнулся на письмо ко мне С.В. Обручева, прекрасно подтверждающее высказанное мной мнение о постоянных просрочках советских авторов. Обручев пишет мне:

«Многоуважаемый Олег Александрович!

Напоминаю Вам, что 1-го февраля Вы должны были представить рукопись Вашего очерка для «Карманной книги натуралиста». Прошу Вас ускорить окончание Вашей работы, чтобы не задержать сдачи всего сборника.

^ С глубоким уважением,

член-корреспондент АН СССР (С.В.Обручев) 12.11.57 г.

Письмо это отправлено на печатном бланке, в котором надо было только вставить имя и отчество «многоуважаемого» автора и дату представления рукописи. Сколько же было таких грешников, если для их увещевания потребовалось напечатать стандартный бланк!

Большое удовлетворение мне дала многолетняя, в течение всех 1970-х годов, работа для 3-го издания Большой Советской Энциклопедии. Редакция Энциклопедии обратилась в Гидрологический институт с просьбой распределить среди сотрудников Института заказы на составление статей по рекам и озерам СССР и других стран для 3-го издания БСЭ. В предыдущем издании Энциклопедии монополистом по составлению таких статей почему-то оказался сотрудник ГГИ А.П. Муранов. В этот раз «бригадиром» работ по Энциклопедии был назначен И.В. Попов, который вовлек вплотную и меня в это дело. Всего я написал для БСЭ около 100 преимущественно крохотных (в несколько строк) статей по зарубежным рекам и озерам, главным образом Америки, Австралии, а также Италии, Испании и других стран.

Работу мне облегчило мое знание языков. Я ходил в БАН (Библиотека Академии Наук СССР) и пользовался различными географическими справочниками, энциклопедиями и словарями на всех европейских языках в Справочно-библиографическом отделе. В читальном зале этого Отдела все справочники и словари были выставлены для свободного пользования, стояли на открытых полках по странам, подходи и бери. Много приятных часов провел я в этом зале. БАН помещается в огромном, специально построенном для него в 1917-1920 г.г. здании возле Университета, в конце Университетской линии (у «заднего торца» ЛГУ). До переезда сюда, БАН находился в старом здании Академии Наук на Университетской набережной. Проблема переброски двухмиллионного книжного фонда из старого помещения в новое была решена очень находчиво.
В новом помещении на полках в книгохранилищах заранее были размечены места для расстановки всех книг. Затем были наняты студенты, и они на носилках перенесли все книги со старых полок на новые, благо расстояние между старым и новым помещением было небольшое. Работа БАН при этом почти не прерывалась.

Я начал посещать библиотеку Академии наук с 1924 года, когда мне потребовались материалы по снежному покрову для работы в ГГИ. Тогда я сидел, обычно, в полном одиночестве. А теперь, через 60 лет, в этом зале, как правило, днем свободного места не найти. Примерно в конце 1950-х годов я получил в БАН абонемент на пользование 15 книгами на дому. Это была большая привилегия для сотрудника постороннего, неакадемического учреждения (и огромное удобство). Я мог брать какие угодно книги – но почему-то брал только иностранные книги по гидрологии, необходимые для работы. Среди нескольких миллионов книг было трудно выбрать интересную – «глаза разбегались». Большое содействие в сохранении абонемента, когда началась чистка от всех неакадемических читателей, мне оказала заведующая абонементом Тамара Павловна Басенко. Когда вышла моя книжка «Слово о воде», я надписал экземпляр и снес его в БАН, но не застал ее на месте и оставил ей книгу на столе. И это было мое последнее посещение этой библиотеки – больше я в ней не появлялся, мне стало трудно добираться до нее, так как она расположена далеко от всех видов городского транспорта.

Вскоре я заметил, что составление коротеньких статей для Энциклопедии – дело весьма невыгодное, так как сбор материалов для составления малой статьи занимает столько же времени, сколько и для большой – ведь для малой статьи надо все равно добывать весь имеющийся материал и делать из него выжимки. В 1979 г., в связи с окончанием 3-го издания Большой Советской Энциклопедии, коллектив издательства и типографию БСЭ поздравил Л.И. Брежнев, назвавший в своем приветствии завершение издания «замечательным событием в духовной жизни нашей страны».

Кроме статей для Большой Советской Энциклопедии я получил заказ написать 78 статей о реках и озерах Северной Америки для однотомного «Советского энциклопедического словаря», в среднем по 10-15 слов на каждую статью. За эту работу я получил около 80 рублей, причем в два приема. Не густо. А вот мои друзья, И.В. Попов и П.С. Кузин, получили предложение написать две статьи о реке Хуанхэ и о Волге для
15-го издания Британской Энциклопедии. Советский представитель этого издания уверял, что они получат баснословный гонорар в валюте – Британская Энциклопедия, мол, выплачивает самые высокие гонорары в мире. Теперь, впрочем, это уже не британская энциклопедия, а американская, хотя она и сохранила свое прежнее название. На обложке отдельных оттисков статей из 15-го издания Британской Энциклопедии 1974 г. значится: «Напечатано в США. Издатель Елена Бентон». Первое издание Британской Энциклопедии, в трех томах, выпустил в Англии в 1768-
71 г.г. шотландский типограф У. Смелли.

И.В. Попов и П.С. Кузин получили гонорар за свои статьи, разумеется, не в иностранной валюте, а в советской, в рублях, и не по «высшим ставкам в мире», а по ставкам советских издательств. А иностранная валюта и разница в ставках наших и «ихних» пошла в доход государства. Это всегда так делается, например, при найме наших машинисток и переводчиц, работающих по договорам с ЮНЕСКО, ВМО и другими международными организациями. Надо отметить, что И.В. Попов и П.С. Кузин писали свои статьи для Британской энциклопедии, разумеется, не ради высоких ставок. Просматривая английский перевод статьи П.С. Кузина о Волге, я нашел в нем опечатку, не в тексте, а в
приложенной карте Волжского бассейна. На междуречье Вятки и Сухоны стоит надпись «Северные Уралы» (Northern Urals) вместо Северные Увалы (Northern Uvals). Очевидно, американские редакторы решили, что советские картографы не доглядели и ошиблись в одной букве. «Урал» для американцев слово знакомое, а «Увал» - слово неизвестное.

Говорят, что в старину Британская Энциклопедия обещала премию в 1000 фунтов стерлингов тому, кто обнаружит в ней опечатку. Опечаток не находилось – лишь однажды, когда об обещанной премии уже забыли, оказалось, что на титульном листе одного из томов напечатано не «Энциклопедия Британика», а «Энциклопудия Британика» (Encyclopoodia Britannica вместо Encyclopaedia Britannica).

Я пространно говорил о моих научно-популярных публикациях, о статьях для энциклопедических словарей и т.д., но ни звука не сказал о самом главном – о моих научных статьях и работах. Это потому, что я их не любил. Среди них нет у меня «любимых» произведений – может быть, кроме двух толстых книг по географической гидрологии (или гидрологической географии), но они, к сожалению, вышли с грифом. Вероятно, потому я их и люблю, что они касаются не столько бухгалтерской науки гидрологии, сколько романтической географии. Может быть, я в этом чем-то напоминаю чеховского профессора, о котором Антон Павлович писал в одной из своих записных книжек: «Бездарный ученый, тупица, прослужил 24 года, не сделав ничего хорошего. Тайно по ночам он переплетает книги – это его истинное призвание, здесь он артист и испытывает наслаждение» [22]. Я, впрочем, переплетать по ночам книги не пробовал (а жаль, мне всегда очень хотелось научиться переплетному мастерству), но из всего процесса издания научной работы мне больше всего нравилось не само составление текста, не корректура верстки, а подготовка рукописи к печати – корректура машинописи, оформление рисунков, составление списка использованной литературы и т.п., а пуще всего – нумерация страниц в больших рукописях – синим карандашом в правом верхнем углу – и раскладка их по экземплярам! Как приятен этот последний этап перед сдачей рукописи в чужие руки – редактору издательства – и отправки ее в широкий мир на всеобщее обозрение.

7.4 «Теперь так не напишешь»

Я заметил, что у меня к своим собственным опубликованным работам со временем резко меняется отношение, переходя на диаметрально противоположное. Вначале, сразу после их появления в свет, мне всегда кажется, что эти работы настолько слабы, что вызовут общее осуждение. У меня, автора, появляется к ним чуть ли не отвращение, я их почти стыжусь: «вот, издал, и перед всеми обнаружил свою дурость». А потом чем дальше, тем они начинают казаться все лучше и лучше и начинаешь, наконец, думать: «а вот теперь я бы уже не смог написать такой хорошей, содержательной вещи!». Я недавно перечитал свое «Послесловие» (в сущности, дополнение) к переводу истории гидрологии Бисваса (русский перевод озаглавлен «Человек и вода»). Перечел я «Послесловие» потому, что совершенно забыл, что я его вообще написал и опубликовал, забыл его содержание, и случайно натолкнувшись на него, с интересом начал читать. И начал удивляться, как это я умудрился собрать такую уйму интересных сведений по гидрологии 19 века, совершенно не упомянутых в книге Бисваса. Да, издательское дело кажется мне интересным, полезным, нужным. Мне даже нравятся звучные термины, применяемые в полиграфическом производстве: кегль, нонпарель, цицеро, шпация и т.д. Я не люблю технику, но единственное производство, в котором я бы с удовольствием участвовал – это полиграфическое. И я с удовольствием работал бы в издательстве.





Скачать 1,39 Mb.
оставить комментарий
страница4/5
В.С. Вуглинский
Дата29.09.2011
Размер1,39 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх