Курс лекций по дисциплине история экономических учений москва 2008 icon

Курс лекций по дисциплине история экономических учений москва 2008


5 чел. помогло.
Смотрите также:
Краткий курс лекций по курс “история экономических учений” Составила: ст преподаватель...
Краткий курс лекций по курсу “История экономических учений” Составил: ст преподаватель...
Программа по дисциплине «история экономических учений» Москва-2004...
Программа по дисциплине «история экономических учений» Москва-2006...
Краткий курс Москва 2002 Войтов А. Г. История экономических учений. Краткий курс, переработанный...
Краткий курс Москва 2002 Войтов А. Г. История экономических учений. Краткий курс, переработанный...
Курс лекций по дисциплине история экономики москва 2008...
Курс лекций по дисциплине история экономики москва 2008...
История экономических учений...
История экономики и экономических учений курс лекций для студентов специальности 080502...
Программа учебной дисциплины «История экономических учений» для специальности 050501...
Программа обучения студентов (Syllabus) по дисциплине «История экономических учений» для...



Загрузка...
страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24
вернуться в начало
скачать
^

ЛЕКЦИЯ № 7



Классическая политическая экономия

в постмануфактурном периоде


ПЛАН ЛЕКЦИИ:


  1. Экономическое учение Д. Рикардо

  2. Экономическое учение Ж. Б. Сэя

  3. Экономическое учение Т. Мальтуса


С конца XVIII и до середины ХIХ в. в экономике многих стран мира произошли существенные изменения, связанные со становлением индустриального производства, необходимой предпосылкой для которого был промышленный переворот. Это событие, происходив­шее во всех странах в тот или иной период времени, ознаменовало замену ручного труда машинным, переход от мануфактур к заводам и фабрикам, создание рыночной инфраструктуры. Качественные из­менения в экономике обусловили небывало высокие темпы эконо­мического развития и еще более укрепили веру экономистов уже новой постмануфактурной эпохи во всесилие идей экономическо­го либерализма, воспетые их кумиром – Адамом Смитом. Более того, в его стране, Англии, переход к индустриальной системе, со­провождавшийся многочисленными «победами» над меркантилистскими идеями и протекционизмом, а также все большей либерали­зацией экономики, служил как бы доказательством истинности смитианского учения.

Среди приверженцев учения А. Смита в постмануфактурный период, т. е. в первой половине XIX в., в истории экономической мысли в первую очередь упоминают имена Д. Рикардо, Ж. Б. Сэя, Т. Мальтуса, Н. Сениора, Ф. Бастиа и некоторых других экономис­тов. Их творчество несет на себе отпечаток «нового» времени, пока­завшего, что экономической науке следует снова заняться осмыс­лением достигнутого в «Богатстве народов» по многим экономиче­ским категориям и теориям. Обратимся к исследованиям некоторых из них и продолжим тем самым знакомство с классической полити­ческой экономией на третьем этапе ее развития.


1. Экономическое учение Д. Рикардо


^ Давид Рикардо (1772–1823) – одна из ярких личностей класси­ческой политической экономии Англии, последователь и одновре­менно активный оппонент отдельных теоретических положений наследия великого Адама Смита.

Он был родом из испано-голландской еврейской семьи, приехав­шей в Англию. Родился в Лондоне, став третьим из семнадцати детей биржевого маклера. Ему не пришлось никогда учиться в колледже или в университете, так как под влиянием отца с детства начал по­стигать основы коммерции, помогая ему в торговых и биржевых опе­рациях. Зато к 16 годам Д. Рикардо, хотя и не имел систематического образования, мог уже самостоятельно справляться со многими дело­выми поручениями отца на бирже и в конторе.

Женитьба в 21 год без благословения родителей могла обернуться для Д. Рикардо тяжелыми испытаниями бедности. Ведь вступая в брак, он отказался от своей религии и, изгнанный отцом, порвал с семьей, имея всего 800 фунтов. Д. Рикардо оставалось рассчитывать лишь на удачу от полученной им профессии маклера на бирже. Од­нако напротив, спустя 5–6 лет, когда у него было уже трое детей (всего было их восемь), природные способности и талант помогли ему преуспеть в биржевых операциях без опеки отца и добиться дос­таточного финансового благополучия, чтобы позволить себе соче­тать деятельность бизнесмена с изучением некогда непознанных в должной мере математики, естествознания и других наук. Через 12 лет Д. Рикардо бросил занятие биржевого брокера, положив на­чало своим миллионам, которые, по ряду оценок, составляли сум­му в 40 млн. франков. А к 38 годам Д. Рикардо становится крупной финансовой фигурой, владельцем собственного дома в аристокра­тическом квартале Лондона и личной загородной резиденции. В этой связи Л. Мизес, в частности, утверждает: «Конечно, нельзя не признать исторический факт: многие бизнесмены, и, прежде всего, Давид Рикардо, внесли огромный вклад в развитие экономической науки».

Со слов Д. Рикардо, экономическая наука вызвала у него осо­бый интерес после обстоятельного знакомства в 1799 г. с «Богатст­вом народов» А. Смита. С этого времени состоятельный человек Д. Рикардо занятиям по минералогии все более стал предпочитать политическую экономию, ищущую, как он понимал, ответы на воп­росы о причинах материального богатства общества.

По свидетельству многих исследователей, Д. Рикардо связывала многолетняя творческая дружба со многими учеными-экономиста­ми того времени. Но особые, можно сказать, доверительные отношения у него был и только с одним из них – с Джеймсом Миллем. Как пишет П. Самуэльсон, «Рикардо стал бы не более чем памфлетистом и членом парла­мента от какого-нибудь захолустья... Старший Милль (отец Дж. С. Милля. буквально угрозами заставил Рикардо на­писать его «Принципы политической экономии и налогообложе­ния» (1817), и это составило славу Рикардо». Однако все же, думается, не Джеймс Милль, а талант и практический опыт преуспевающего бизнесмена помогли Д. Рикардо «понять» учение А. Смита и экономические взгляды своих современников Т. Мальтуса, Ж. Б. Сэя и других экономистов «классической школы», внести в нее достойный личный вклад. При этом его как ученого, судя по написанным им сочинениям и особенно главному из них – книге «Начала политической экономии и налогообложения» (1817), – отличают искусная полемика и высокие принципы науч­ной этики, достойные уважения и в наше время.

Говоря о биографии Д. Рикардо, следует также отметить, что за четыре года до своей кончины он оставил свое первое, считавшееся главным занятие в сфере бизнеса. Это решение им было принято не столько для того, чтобы, используя свое достаточно приличное ма­териальное и финансовое положение, продолжить дальнейшие на­учные изыскания в области экономической теории, от которой он в принципе не самоустранялся, сколько из желания на государствен­ном уровне воплотить в жизнь собственные экономические идеи. Именно с этой целью в 1819 г. Д. Рикардо, осуществив необходи­мые в то время «денежные издержки», добился своего избрания чле­ном в палату общин английского парламента от одного из избира­тельных округов Ирландии. Не примкнув официально ни к одной парламентской фракции, Д. Рикардо придерживался независимой позиции по всем проблемам. В парламентских речах он решитель­но выступал за отмену хлебных законов, поддерживал требования о либерализации экономики, свободе торговли и печати, недопуще­нии ограничений права собраний и др.

Наконец, еще одной важной вехой в биографии Д. Рикардо явля­ется, по-видимому, 1821 г., в котором он, как свидетельствуют исследователи творческого пути этого ученого, основал первый в Анг­лии клуб политической экономии.

^ Принципы методологии

Исходной позицией в творчестве Д. Рикардо стала свойственная всем авторам классической политической экономии приверженность концепции экономического либерализма, не допускающей никакого государственного вмешательства в экономику и предполагающей сво­бодное предпринимательство, свободную торговлю и прочие «экономические свободы». Эту позицию он последовательно отстаивал в своих научных трудах. Она явилась главной темой изданного им в 1815 г. небольшого памфлета под названием «Опыт о влиянии низ­кой цены хлеба на прибыль с капитала», имевшего большой успех в прогрессивных общественных кругах Англии того времени.

Как известно, принятые английским парламентом «хлебные за­коны» резко ограничивали ввоз в страну иностранного зерна, что способствовало сохранению высоких цен на хлеб и отвечало лишь интересам тогда еще влиятельных землевладельцев. В указанном памфлете Д. Рикардо, доказывая негативное значение хлебных за­конов для подавляющей части населения Англии, выход из сложив­шегося положения видел именно в неограниченной свободной тор­говле зерном, в том числе посредством импорта дешевого хлеба из других стран.

Начиная знакомство с лучшим произведением Д. Рикардо – «Началами политической экономии и налогового обложения» (а оно со времени своего первого издания в 1817 г. переиздавалось еще дважды), – следует обратить внимание на то, что уже в предисло­вии к книге он в свойственной ему лаконичной форме высказал соб­ственное понимание двух, на его взгляд, ключевых проблем эконо­мической теории. Во-первых, солидаризируясь с А. Смитом, он так­же выделяет в обществе три основных класса (владельцы земли; соб­ственники денег и капитала, необходимого для ее обработки; рабочие, трудом которых она обрабатывается) и три вида доходов (рента, прибыль, заработная плата). И, во-вторых, дал свою трак­товку «главной задачи политической экономии», заключающуюся, по его словам, в том, чтобы определить законы, которые управляют распределением доходов.

Позднее (в середине XIX в.) во многом по этой причине лидер классической политической экономии США Г. Ч. Кэри назвал уче­ние Д. Рикардо системой раздора и вражды между классами. Как будет показано ниже, у Д. Рикардо именно классовые отношения лежат в основе процессов распределения доходов в обществе, по­скольку он был убежден, что рост доходов капиталистов (прибыль) обязательно снижает доход рабочих (заработную плату), и наоборот, и видел в этом жесткую закономерную обратную связь.

Аналогично концепции естественного порядка А. Смита для приумножения богатства страны, рассматриваемого как соответст­вующая величина физического объема производства, Д. Рикардо главным условием считает свободную конкуренцию и другие прин­ципы политики экономического либерализма. Это, в частности, видно из его недвусмысленного заявления о том, что только плодо­творная страна, особенно если она разрешает свободный ввоз пищевых продуктов, может накоплять капитал в изобилии без значительного уменьшения нормы прибыли или значительного возрастания земельной ренты.

Поэтому, характеризуя методологическую позицию клас­сиков, Н. Кондратьев указывал: «Однако и он (Д. Рикардо.) считал возможным вместе со Смитом и доктриной естественного права в качестве научной истины утверждать, что при свободной конкуренции интересы индивида и целого не сталкиваются, что ре­жим свободной конкуренции в общем с теми или иными практиче­скими отступлениями является наиболее целесообразным и ближе всего отвечающим интересам нации».

Далее рассмотрим некоторые основные моменты теоретических разработок Д. Рикардо с учетом их новизны, спорных положений и отдельных упущений, очевидных с позиций современной экономи­ческой теории.

^ Теория стоимости

Судя по структуре упомянутых «Начал», теории стоимости, за­нимающей одно из центральных мест в исследованиях А. Смита, Д. Рикардо посвятил самую первую главу своей книги. В ней, поле­мизируя со своим кумиром, он отрицает смитовскую двойственную оценку этой категории, безапелляционно настаивая только на од­ной – однофакторной оценке, сформулированной им следующим образом: «Стоимость товара или количество какого-либо другого товара, на которое он обменивается, зависит от относительного ко­личества труда, которое необходимо для его производства, а не от большего или меньшего вознаграждения, которое уплачивается за этот труд». Тем самым Д. Рикардо впервые продемонстрировал свою приверженность трудовой теории стоимости, ибо в изданном им двумя годами раньше «Опыте» эту проблему он не затрагивал.

Тенденциозность и затратный принцип подобной трактовки сто­имости товаров уже отмечались выше в общей характеристике клас­сической политической экономии. Но при этом весьма существенны и примечательны сделанные Д. Рикардо здесь же оговорки и ком­ментарии, например, о том, что «меновая стоимость» обусловлива­ется наряду с количеством и качеством труда редкостью товара и что об относительных ценах товаров следует говорить только тогда, когда их количество может быть увеличено человеческим трудом и в производстве которых действие конкуренции не подвергается ни­каким ограничениям. Или другой пример: «Но если я говорю, что труд является основой всякой стоимости и что относительное ко­личество его определяет (почти исключительно) относительную стоимость товаров, – пишет Д. Рикардо, – то из этого еще не следует, что я упускаю из виду различия в качестве труда и трудность сравне­ния между часом или днем труда в одной отрасли промышленности с трудом той же продолжительности в другой. Оценка труда различных качеств скоро устанавливается на рынке с достаточной для всех практических целей точностью и в значительной мере за­висит от сравнительного искусства рабочего и напряженности выполняемого им труда».

В то же время в изложении текста книги у Д. Рикардо (впрочем, как и в «Богатстве народов» у А. Смита) в отличие от работ К. Маркса категории «стоимость» и «цена» приводятся фактически как сино­нимы. В частности, говоря о «естественных» и «рыночных ценах», Д. Рикардо писал так: «Но если мы принимаем труд за основу стои­мости товаров... то из этого еще не следует, что мы отрицаем слу­чайные и временные отклонения действительной или рыночной цены товаров от этой их первичной и естественной цены».

Что касается утверждения Д. Рикардо о том, что на уровень цен товаров наряду с затрачиваемым живым трудом влияет и труд ове­ществленный, т. е. «труд, затраченный на орудия, инструменты и зда­ния, способствующие этому труду», то с ним, конечно, нельзя не согласиться. Но небесспорен его тезис о том, что «относительная стоимость товаров» не зависит от изменений уровня заработной платы рабочих. И едва ли обоснованным можно назвать и такой те­зис Д. Рикардо, что повышение стоимости труда (заработной платы) невозможно без соответствующего падения прибыли.

Но здесь, пожалуй, правомерно прибавить замечания М. Блауга, полагающего, что «Рикардо, Милль и Маркс рассуждали о товарах так, будто все они производились с постоян­ными издержками при фиксированных технологических коэффи­циентах. Рикардо допускал изменчивость факторных пропорций в главе о «машинах», но при этом уступка никогда не вливалась в русло основного течения классической теории. Пуще того, общностью пожертвовали ради частного случая сельскохозяйственной продук­ции, где предельные издержки производства отклонялись от сред­них. Классическая экономическая наука, следовательно, была вынуждена оперировать двумя теориями ценности: цена промыш­ленной продукции зависит исключительно от условий предложения, тогда как цена сельскохозяйственной продукции изменяется с мас­штабом производства и потому зависит от характера спроса».

Из положений, высказанных Д. Рикардо в связи с характерис­тикой категории «стоимость», выделим еще два, которые по праву входят в «золотой фонд» классической политической экономии. Суть их состоит в следующем. Первое: деньги как товары при сниже­нии своей стоимости обусловливают необходимость роста заработ­ной платы, что в свою очередь «...неизменно сопровождается повы­шением цены товаров». И второе: деньги как всеобщее средство об­мена между всеми цивилизованными странами «...распределяются между ними в пропорциях, которые изменяются с каждым усовершен­ствованием в торговле и машинах, с каждым увеличением трудности добывания пищи и других предметов жизненной необходимости для растущего населения».

Наконец, автор «Начал» был совершенно прав в своем убежде­нии о прямой зависимости снижения уровня меновой стоимости то­варов от растущего использования в их производстве основного капитала, указывая на то, что «чем большую долю составляет основной капитал, тем больше будет это падение».

Категорию «капитал» Д. Рикардо характеризовал как «часть богатства страны, которая употребляется в производстве и состоит из пищи, одежды, инструментов, сырых материалов, машин и пр., необходимых, чтобы привести в движение труд». Здесь его пози­ция в принципе созвучна с другими представителями классической политической экономии, обращавшимися к теории капитала, но в отличие от них он сумел показать, что из-за неравенства прибыли на вложенный капитал последний «...перемещается из одного занятия в другое». М. Блауг, посвятивший свой самый значительный труд «Экономическая мысль в ретроспективе» именно Д. Рикардо, полагает так Центральная проблема, ставящаяся Рикардо, а именно: как изменения относительных долей в продукте земли, труда и капитала связаны с нормой накопления капитала, остается одним из непреходящих предметов интереса для современных экономистов. В этом смысле рикардиантская экономическая теория всё ещё жива».

^ Теория ренты

Концепция Д. Рикардо о ренте сохраняет свою актуальность и в наше время. Главные ее идеи заключаются в том, что рента всегда платится за пользование землей, поскольку ее количество не беспре­дельно, качество – неодинаково, а с ростом численности населе­ния обработке начинают подвергаться новые участки земли, худ­шие по своему качеству и расположению, затратами труда на которых определяется стоимость сельскохозяйственных продуктов. Как пояснял Д. Рикардо, «не потому хлеб дорог, что платится рента, а рента платится потому, что хлеб дорог», а сама «рента не есть со­ставная часть цены товаров». Убедительны и названные им рентообразующие факторы: неодинаковый природный потенциал участников (плодородие) и разная удаленность этих участков от рынков, где может быть реализована полученная с них товарная продукция.

Очевидно, что для Д. Рикардо, как и для других классиков, земля невоспроизводима и рассматривается как ресурс физический, а неэкономический. Поэтому в его понимании не только земля, но и рента выступают в качестве «свободного дара земли». И поскольку ограниченный фонд земли используется только одним способом (например, как пашня или как пастбище), да еще и с закономерностью убывающей отдачи от нее (земли), Д. Рикардо высказывает предостережение: «Труд природы оплачивается не потому, что она делает много, а потому, что она делает мало. Чем скупее становится она на свои дары, тем большую цену требует она за свою работу».

В этой связи небезынтересно отметить, что во времена Д. Ри­кардо бытовало мнение (его впервые высказывал Джеймс Милль) о том, что ренту как доход следовало бы изымать в виде налога в пользу государства. Но, как заметил М. Блауг, «если бы рентные суммы перешли от землевладельцев к арендаторам, цены на сель­скохозяйственную продукцию и средняя норма прибыли в сельском хозяйстве остались бы точно такими же, так как перевод дохода не отразится на предельных издержках производства зерна». Поэто­му для Д. Рикардо, пишет он, положение о ренте «не выходило за рамки чисто научных проблем», а его «теория дифференциальной ренты... знаменует первое появление маржинального начала в эко­номической теории».

^ Теория заработной платы

Взгляды Д. Рикардо на заработную плату, или, как он писал, «ес­тественную» и «рыночную цену труда», вероятнее всего, сложились под влиянием теоретических воззрений его друга Т. Мальтуса, «пре­дупреждавшего» человечество о катастрофических последствиях, если темпы роста населения будут опережать прирост необходимых средств для существования людей. Во всяком случае, характеризуя «естественную цену труда» как возможность рабочего содержать за свой труд себя и семью, оплачивая расходы на пищу, предметы на­сущной необходимости и удобства, а «рыночную цену труда» как пла­ту, складывающуюся с учетом реального соотношения спроса и пред­ложения на труд, Д. Рикардо сделал весьма сомнительный (почти мальтусовский) прогноз по поводу перспективного уровня заработ­ной платы в обществе в связи с темпами народонаселения. Он пи­сал: «При естественном движении общества заработная плата име­ет тенденцию к падению, поскольку она регулируется предложени­ем и спросом, потому что приток рабочих будет постоянно возрас­тать в одной и той же степени, тогда как спрос на них будет увеличиваться медленнее». В подтверждение своего пессимистического прогноза Д. Рикардо добавлял также, что повышение заработной платы будет всегда не в той мере, «чтобы рабочий имел возможность покупать столь же много предметов комфорта и необходимости, сколько он покупал до повышения цены этих товаров». Правда, исследуя «законы, которые регулируют заработную плату», он делал принципиальную оговорку, что доказываемая им тенденция заработной платы к падению может иметь место только в условиях «частной и свободной рыночной конкуренции» и когда заработная платане будет «контролироваться вмешательством законодательства».

^ Теория прибыли

Неоднозначные суждения высказал Д. Рикардо в связи с фор­мированием, динамикой и перспективой роста прибыли предпри­нимателей. По этому поводу он вновь исходил из сомнительного положения о том, что «прибыль зависит от высокой или низкой за­работной платы, а заработная плата – от цены предметов жизнен­ной необходимости... потому что количество всех других потребных предметов может быть увеличено почти беспредельно». Как и в слу­чае с заработной платой, в условиях свободной конкуренции, по мне­нию Д. Рикардо, «прибыль имеет естественную тенденцию падать, потому что с прогрессом общества и богатства требующееся доба­вочное количество пищи получается при затрате все большего и большего труда». Однако здесь же он вполне правомерно добавил следующее: «К счастью, эта тенденция, это, так сказать, тяготение прибыли приостанавливается через повторные промежутки времени благодаря усовершенствованиям в машинах, применяемых в производстве предметов жизненной необходимости, а также открыти­ям в агрономической науке, которые позволяют нам сберечь часть труда, требовавшегося раньше, и таким образом понизить цену предметов первой необходимости рабочего».

^ Теория денег

Известно, что система монометаллизма, или, как еще говорят, система золотого стандарта, означающего закрепление за золотом монопольной роли денег, установилась в Англии в конце XVIII в., а в 1816 г. была законодательно подкреплена. Поэтому теоретические позиции Д. Рикардо по теории денег базировались на положениях, характерных для формы золотомонетного стандарта, согласно которому оговоренное законом количество золота в отчеканенной для обращения монете подлежало свободному и гарантированному размену на бумажные деньги. При этом, оставаясь приверженным трудовой теории стоимости, автор «Начал» писал, что «ни золото, ни какой-либо другой товар не могут служить всегда совершенной мерой стоимости для всех вещей». Кроме того, Д. Рикардо был сторонником количественной теории денег, увязывая изменение их стоимости как товаров с их (денег) количеством в обращении.

^ Теория воспроизводства

Исследуя закономерности экономического развития общества, в котором господствуют принципы неограниченной свободной кон­куренции предпринимателей и свободы торговли, Д. Рикардо, по­жалуй, не предвидел того, что в условиях экономического либера­лизма (и это подтвердил практический опыт мировой цивилизации) неотвратимы ограничивающие их тенденции и как следствие кри­зисы несоответствия произведенной товарной продукции и услуг пла­тежеспособному спросу на эти товары и услуги, т. е. так называемые кризисы перепроизводства (или, по другой трактовке, кризисы не­допотребления). Подобный кризис впервые произошел в 1825 г. на родине ученого спустя два года после его смерти.

Сказанное свидетельствует о том, что Д. Рикардо признавал «за­кон рынков Сэя» (знакомство с этим «законом» последует ниже), т. е. догму о бескризисном и равновесном состоянии экономики при полной занятости. В частности, как бы в признание «закона Сэя» он пи­сал: «Продукты всегда покупаются за продукты или услуги; деньги служат только мерилом, при помощи которого совершается этот об­мен. Какой-нибудь товар может быть произведен в излишнем ко­личестве, и рынок будет до такой степени переполнен, что не будет даже возмещен капитал, затраченный на этот товар. Но это не мо­жет случиться одновременно со всеми товарами».

Вместе с тем, как справедливо в этой связи утверждает М. Блауг, экономисты-классики – последователи Д. Рикардо «знали о периодиче­ских кризисах... явились свидетелями кризисов 1825, 1836 и 1847 гг., и каждый из них понимал, что экономика свободного предприниматель­ства подвержена периодическим колебаниям деловой активности». Од­нако, заключает ученый, «скорее они развивали мысль, что экономика совершенной конкуренции всегда тяготеет к полной занятости. Депрес­сия не может тянуться бесконечно, поскольку предложение формирует спрос на микро- и макроэкономическом уровнях через автоматическую коррекцию цен и процентной ставки».

В завершение еще о двух обобщениях, сделанных М. Блаугом в связи с творчеством Д. Рикардо. По его мнению, с одной стороны, «Бо­гатство народов» А. Смита «содержит больше существенных обобще­ний, касающихся функционирования экономических систем, чем «На­чала» Рикардо и, может быть, чем любой другой трактат по экономи­ческой теории XVIII или XIX в.». Но с другой, пишет он, «ведущие периодические издания и даже сама Британская энциклопедия попа­ли в руки последователей Рикардо; популярная литература вторила иде­ям Рикардо, и парламент все больше уступал предложениям Рикардо в области экономической политики... труды Рикардо помогли превра­тить свободную торговлю в популярную цель британской политики».


^ 2. Экономическое учение Ж. Б. Сэя


Жан Батист Сэй (1767-1832) – последовательный и значитель­ный продолжатель творческого наследия А. Смита в первой трети XIX в. во Франции, абсолютизировавший идеи своего кумира об экономическом либерализме, стихийном рыночном механизме хозяйствования.

Он родился 5 января 1767 г. в Лионе в семье купца. Получив об­разование, достаточное по тем временам, чтобы продолжить семей­ные предпринимательские традиции, Ж. Б. Сэй решил заняться са­мообразованием, особенно изучением политической экономии. Для познания последней, как выяснилось впоследствии, решающее зна­чение он придал «Богатству народов» А. Смита, идеи которого, на его взгляд, заслуживали популяризации как на благо Франции, так и всего человечества.

Жизненный путь Ж. Б. Сэя как ученого-экономиста, а не пред­принимателя сложился в известной степени под влиянием полити­ческих событий, произошедших во Франции в конце XVIII – начале XIX в. и отчасти под впечатлением от поездки в 1789 г. в Англию, где в отличие от его страны в хозяйстве и политической экономии на пер­вый план выходили уже индустриальные, а не аграрные проблемы.

Итак, по возвращении из Англии в том же 1789 г. Ж. Б. Сэй всту­пил в одно из страховых обществ, став секретарем администратора Клавьера – будущего министра финансов (1792), изучавшего (судя по тому, что он обнаружил у него экземпляр книги А. Смита) знаме­нитое «Богатство народов». Спустя три года в 1792 г. Ж. Б. Сэй, при­мкнув к якобинцам, пошел волонтером в революционную армию. Затем в 1794 г. покинул ее, чтобы попробовать себя в качестве редак­тора парижского журнала и быть на острие социально-политичес­кой жизни своей страны, пробыв в этом качестве до 1799 г. Незави­симость и неординарность позиций молодого Ж. Б. Сэя, критическая оценка экономической деятельности правительства содействовали и его чиновничьей карьере на посту члена Трибуната в комитете финансов, на который он был назначен в 1799 г. Поэтому несомненно, что практический опыт в высшей сфере государственной эко­номической службы и глубокие познания теоретических разрабо­ток в области экономической мысли в сочетании с убежденным вос­приятием смитовской концепции экономического либерализма помогли Ж. Б. Сэю в написании собственных работ об основах тео­рии развития общественного хозяйства.

Одна из первых теоретических заслуг Ж. Б. Сэя на этом попри­ще имеет преимущественно национальное значение. Как известно, во Франции в середине XVIII в. возникли и получили широкую по­пулярность физиократические экономические теории, которые про­должали доминировать в экономической мысли страны, несмотря на появление в 1802 г. французского перевода «Богатства народов» А. Смита. Преодолеть сложившиеся стереотипы физиократизма со­отечественников смог именно Ж. Б. Сэй благодаря одной из своих ранних, но значимых работ под названием «Трактат политической экономии, или Простое изложение способа, которым образуются, распределяются и потребляются богатства» (1803).

Это была книга, лишь на первый взгляд повторявшая и интер­претировавшая идеи А. Смита. После ее издания Ж. Б. Сэй, как и его английские коллеги, продолжал работать над совершенствова­нием своего труда, неоднократно дополняя и переделывая для обновленных изданий, которые при его жизни имели место, пять раз и превратили это сочинение в лучшее из всех остальных.

Перемены, произошедшие во Франции с падением режима На­полеона, реабилитировали имя Ж. Б. Сэя как ученого-экономиста и общественного деятеля. Он с воодушевлением продолжил работу над своими сочинениями по политической экономии, стал выступать с многочисленными лекциями, демонстрируя прекрасное искусство систематизировать и популяризировать основные положения эко­номической теории. Уже в 1816 г. в Атене Ж. Б. Сэй открыл курс лек­ций по политической экономии, а в 1817 г. выпустил в свет свой «Ка­техизис политической экономии». С 1819 г. в Консерватории искусств и ремесел он приступил к чтению лекций по специально введенному для него правительством Реставрации «Курсу индуст­риальной экономии».

В последние годы жизни с 1830 г. Ж. Б. Сэй возглавил специально созданную для него кафедру политической экономии в Коллеж де Франс, став основателем собственной школы экономической мыс­ли, которую впоследствии представляли Фредерик Бастиа, Мишель Шевалье, Шарль Дюнуайе и другие. За несколько лет до своей смер­ти Ж. Б. Сэй издал итоговую в своей жизни работу «Полный курс практической политической экономии» (в 1828–1929 гг.). В ней он попытался отразить, прежде всего, практическую значимость эконо­мической теории, базирующейся на принципах экономического либерализма, невмешательства в экономику извне.

Оценивая творческое наследие Ж. Б. Сэя, следует отметить, что, по словам К. Маркса, он якобы не более чем вульгаризировал смитовское учение и политическую экономию. Но если утопический социализм, а затем и марксизм «извлекли» из учения А. Смита преж­де всего положение об эксплуатации рабочего класса капиталиста­ми и землевладельцами (посредством вычета в свою пользу из пол­ного продукта труда и его стоимости), то «школа Сэя» во Франции, также строившая свое «мышление» на трудах А. Смита, одним из главных извлечений сделала положение о взаимосвязи и взаимообу­словленности труда, капитала и земли как основных факторов обще­ственного производства и создания стоимости общественного про­дукта.

С уважением и симпатией к Ж. Б. Сэю относился и его современник Д. Рикардо, который продолжал с ним интенсивно перепи­сываться вплоть до своей смерти. В своих «Началах политической экономии» Д. Рикардо подчеркивал, что политическую экономию как науку обогатили в числе английских исследователей Дж. Стю­арт, Дж. Милль и А. Смит, а французских – А. Тюрго, С. Сисмонди и Ж. Б. Сэй. При этом Д. Рикардо, тем не менее, смело и открыто высказывал критические замечания в адрес не только здравствовавших своих коллег Т. Мальтуса, Ж. Б. Сэя и других, но и своего кумира А. Смита.

^ Принципы методологии

Необходимо отметить, что Ж. Б. Сэй, как другие классики, кон­струировал политическую экономию по образцу точных наук, таких, например, как физика. В методологическом плане это означает признание законов, категорий и теорий, имеющих универсальное и перво­степенное значение. Но нельзя не сказать также о том, что, по Сэю, назначение политической экономии всего лишь теоретическое и описательное.

Ж. Б. Сэй снискал себе несомненный авторитет смитианца, безо­говорочно приняв принципы свободы рынков, ценообразования, внутренней и внешней торговли (фритредерство), неограниченной свободной конкуренции предпринимателей и недопустимости ни­каких проявлений протекционизма и возведя эти принципы в ранг абсолюта. В случае их принятия он предвещал человечеству объек­тивную невозможность ни перепроизводства, ни недопотребления общественного продукта, т. е. экономических кризисов. Положение Ж. Б. Сэя о реализации общественного продукта позже получило название «закона рынков», или просто «закона Сэя», и разделяли этот «закон» не только столпы классической политической экономии Д. Рикардо, Т. Мальтус и др., но и экономисты многих других школ экономической мысли вплоть до начала XX в. Как образно выразился в данной связи Дж. К. Гэлбрейт, принятие или непринятие человеком «закона Сэя» было до 30-х гг. XX в. основным признаком, по которому экономисты отличались от дураков.

Труды Ж. Б. Сэя достаточно легко воспринимались прогрессив­ной общественностью Франции, Англии, США и ряда других стран потому, что, как заметил один из предшественников маржинализма О. Курно, стиль изложения в сочинениях по политической эконо­мии Ж. Б. Сэя был столь же литературно безупречен, что и у А. Смита. Кроме того, по словам того же О. Курно, и А. Смит, и Ж. Б. Сэй не прибегали для достижения наибольшей точности своих аргументов (в отличие от Д. Рикардо) к арифметическим и алгебраическим ис­числениям «утомительного объема».

^ Теория воспроизводствa

В истории экономических учений имя Ж. Б. Сэя ассоциируется, как правило, с образом ученого, беззаветно верившего в гармонию интересов классов общества в условиях рыночных экономических отношений и проповедовавшего для их утверждения принципы смитовской концепции экономического либерализма, саморегулируе­мости экономики. Критика основных идей Ж.Б.Сэя, в том числе и той, что принято называть «законом Сэя», по которой экономичес­кие кризисы не являются закономерными, несмотря на многочислен­ные в этой связи попытки опровержения социалистами-утописта­ми и марксистами, более чем 100 лет (т. е. до появления экономиче­ского учения Дж. М. Кейнса) оставалась для теории и практики ми­рового хозяйства недостаточно убедительной.

Однако чем же можно объяснить «долгожительство» концепции Ж. Б. Сэя о беспрепятственной и полной реализации общественного продукта и о бескризисном экономическом росте, воплотившейся в так называемом законе рынков? Здесь, пожалуй, можно указать на три обстоятельства, своими корнями уходящих в наследие А. Смита. Во-первых, смитовский «естественный порядок» предполагает гиб­кость цен и гибкость заработной платы, взаимовыгодный при пас­сивной роли денег обмен трудом и результатами своего труда всех субъектов рынка. С учетом этого по «закону Сэя» иной ход вещей совершенно неприемлем. Во-вторых, также «благодаря» А. Смиту «закон Сэя» исключает всякое вмешательство в экономику извне. В нем поддерживается требование о минимизации бюрократическо­го по своей природе государственного аппарата, недопущении про­текционизма. И в-третьих, «закон Сэя» предрекает поступательное развитие рыночных экономических отношений в обществе на базе достижений научно-технического прогресса. А несовершившиеся катаклизмы, которые «обещал» С. Сисмонди в случае падения при­оритетной роли в экономической жизни страны участников уходя­щего в прошлое натурального хозяйства – «третьих лиц» (ремеслен­ников, крестьян, кустарей), также отметали аргументы против этого «закона».

Итак, квинтэссенция «закона Сэя» состоит в том, что при дости­жении и соблюдении обществом всех принципов экономического либерализма производство (предложение) будет порождать адекват­ное потребление (спрос), т. е. производство товаров и услуг в условиях смитовского «естественного порядка» обязательно порождает доходы, на которые эти товары и услуги свободно реализуются. Подобным образом «закон Сэя» воспринимался всеми сторонниками концеп­ции экономического либерализма, полагавшими, что гибкое и сво­бодное ценообразование на рынке будет приводить к почти мгновенной реакции на изменения в конъюнктуре хозяйства, являясь гарантией саморегулируемости экономики. В самом деле, если допустить возможность бартерной эконо­мики, где деньги всего лишь счетные единицы и совокупный спрос на них равен ценности всех подлежащих к обмену на деньги това­ров, то тогда общее перепроизводство дей­ствительно было бы невозможным. Отсюда понятен и вывод М. Блауга: ««Продукты уплачиваются за продукты» во внутренней торговле так же, как и во внешней – вот суть закона рынков Сэя. Столь простая мысль произвела фурор, не со­всем утихший и по сей день».

Вместе с тем примечательно то обстоятельство, что сам Ж. Б. Сэй фразу «предложение создает соответствующий ему спрос» никогда не использовал, а изобретена она была Дж. М. Кейнсом. Последний, очевидно, прибег к ней, чтобы опровергнуть главную мысль Ж. Б. Сэя о том, что только тот или иной товар в отдельности может быть произведен в избытке, но никогда все товары сразу. При этом классиком, по Кейнсу, является любой автор, разделявший «за­кон рынков Сэя».

К. Маркс, считавший себя продолжателем учения не только А. Смита, но и Д. Рикардо, особо резко критиковал последнего и всех тех, кто разделял положение Ж. Б. Сэя о невозможности экономичес­ких кризисов. В своей теории общественного воспроизводства К. Маркс, как известно, доказывал неизбежность периодических (циклических) кризисов перепроизводства. Он, кроме того, считал неприемлемыми трактовки экономических кризисов как кризисов недопотребления, как это следовало из трудов Т. Мальтуса, социа­листов-утопистов, а также С. Сисмонди, П. Прудона и некоторых других экономистов. Между тем в соответ­ствии с современными концептуальными положениями экономиче­ские кризисы обусловлены не только и не столько недостоверно­стью «закона Сэя» (ибо абсолютно чистая, или, как принято говорить, совершенная, конкуренция объективно невозможна), сколько закономерными предпосылками возникновения условий для преобладания несовершенной конкуренции и монополизма. Эти положения лежат в основе современных теорий государствен­ного регулирования экономики, социального контроля общества за ходом ее развития. Они, в сущности, исключают марксист­ские постулаты об антагонизме между классами и саморазрушении капиталистического «эксплуататорского» обществен­ного строя.

^ Теория трех главных факторов производства

Наряду с Д. Рикардо экономические взгляды Ж. Б. Сэя получи­ли определенное одобрение и отражение в трудах Т. Мальтуса. В частности, популярная на значительном протяжении XX в. теория издержек производства Т. Мальтуса практически целиком зиждется на положениях выдвинутой немногим ранее него Ж. Б. Сэем теории трех главных факторов производства: труда, капитала и земли. Это еще раз говорит о полярности «извлечений», сделанных последователями творческого наследия А. Смита. Так, если Д. Рикардо, соци­алисты-утописты, С. Сисмонди, К. Маркс и некоторые другие эко­номисты, следуя «заветам» А. Смита, единственным источником стоимости товара (услуги) считали труд, то другая и также значи­тельная часть экономистов различных школ и течений экономиче­ской мысли приняла в качестве исходной аргументацию Сэя-Мальтуса, в соответствии с которой стоимость товара складывается из издержек собственника-предпринимателя в процессе производства на средства производства (фактор «капитал»), на заработную плату (фактор «труд») и на ренту (фактор «земля»).

В результате последователи Смита – Рикардо стали усматривать происхождение прибыли и ренты как вычет из стоимости труда рабочих, в эксплуатации труда капиталом и антагонизме классов. А последователи Сэя – Мальтуса, также считавшие себя смитианцами, и стоимость товара, и доходы классов общества увидели в сов­местном труде и мирном сотрудничестве представителей этих клас­сов. Но только в конце XIX в. маржиналисты второй волны в лице А. Маршалла и других ученых доказали тупиковую сущность и тео­рии трудовой стоимости, и теории издержек производства, поскольку в их основе лежит затратный принцип.

Однако что касается теории стоимости Ж. Б. Сэя, то к сказанно­му выше следует добавить, что у него на этот счет, как и у его учи­теля А. Смита, имели место несколько определений. Причем и здесь Ж. Б. Сэй не столько повторял своего кумира, сколько импровизи­ровал в поисках новых «открытий». Например, памятуя положение А. Смита, что любой товар имеет два неразрывных свойства – ме­новую стоимость и потребительную стоимость, Ж. Б. Сэй оттенил особое значение взаимосвязи полезности и ценности предметов (то­варов). В этой связи он писал, в частности, что «ценность есть мерило полезности» предмета. Тем самым Ж. Б. Сэй допускал возмож­ность измерения стоимости не только количеством затраченного труда, но и степенью полезности продукта труда. Здесь, конечно, вполне уместно высказывание М. Блауга, в соответствии с которым «концепция ценности, основанная на полезности, вряд ли может считаться удовлетворительной теорией ценообразования без применения понятия убы­вающей полезности для объяснения насыщаемости спроса при данном уровне цены».

Одновременно и гораздо большее значение в создании стоимо­сти товара Ж. Б. Сэй придавал предложенной им же теории трех факторов производства. Труд, земля и капитал, на его взгляд, участ­вуя в процессе производства, оказывают услугу по созданию стои­мости. Триединая формула, вытекающая из теории трех факторов Ж. Б. Сэя, в соответствии с которой фактор «труд» порождает зара­ботную плату как доход рабочих, фактор «капитал» порождает при­быль как доход капиталистов, а фактор «земля» ренту как доход землевладельцев, по сути своей явилась своеобразной интерпретацией взглядов А.Смита. Речь идет о том, что, заимствовав у А. Смита идею о влиянии классовой структуры общества на происхождение и распределение различных видов доходов, Ж. Б. Сэй как бы «уточ­нил», что названные выше факторы («труд», «капитал», «земля») имеют самостоятельное значение в создании доходов рабочих, ка­питалистов и землевладельцев.

Следовательно, у Ж. Б. Сэя отвергается всякая мысль о возмож­ности в условиях ничем не ограниченной свободной конкуренции предпринимателей эксплуатации факторов производства и классов общества. Ж. Б. Сэй и его ученики, таким образом, пытались вывести весьма упрощенное положение о гармонии экономических интере­сов всех слоев общества, строя свои суждения на известной идее А. Смита о том, что личный интерес «экономического человека», направляемый «невидимой рукой», обязательно совпадает c обще­ственным.

Вопрос о пропорциях, если можно так выразиться, в которых созданная главными факторами производства стоимость обществен­ного продукта распределяется на доходы владеющих этими факто­рами классов общества, по мнению Ж. Б. Сэя, самостоятельного значения не имеет. В частности, доходы предпринимателя, по оп­ределению Ж. Б. Сэя, представляют собой «вознаграждение за его промышленные способности, за его таланты, деятельность, дух по­рядка и руководительство». Как и Т. Мальтус, он был убежден, что положение «низших классов» непременно улучшается, и поэтому ради пополнения «высших классов» сам «рабочий класс больше всех других заинтересован в техническом успехе производства». Что же касается «производителей», то и среди них каждый заинтересован в благополучии другого.

Наконец, понятие «вульгарная политическая экономия», которое ввел в научный оборот главным образом К. Маркс, в значительной степени связано с теорией факторов производства Ж. Б. Сэя. Эту тео­рию, равно как и теорию издержек Т. Мальтуса, К. Маркс счел апо­логетической, преднамеренной и вульгарной защитой интересов эксплуататорских слоев капиталистического общества. Считая не все доводы К. Маркса на этот счет бесспорными, думается, один из них в интерпретации Ш. Жида и Ш. Риста совер­шенно правомерен, а именно: «Несомненно, необходимость ясно­сти в изложении иногда понуждала его (Ж. Б. Сэя.) скользить по поверхности важных проблем, вместо того чтобы проникать в глубь их. В его руках политическая экономия часто становится слишком про­стой... Неясность Смита часто плодотворна для ума, а ясность Сэя не дает ему никакого стимула».

Нечто подобное отмечает М. Блауг по поводу так называемого закона Сэя. «В результате критики Кейнса, – пишет он, – закону Сэя стало придаваться значение, несоразмерное с его действитель­ной ролью в классической и неоклассической теории».

^ 3. Экономическое учение Т. Мальтуса


Томас Роберт Мальтус (1766-1834) – видный представитель классической политической экономии Англии. Творчество этого ученого формировалось в основном в первой четверти XIX в., но результаты его научных изысканий ценны и для современной эко­номической теории.

Родился Т. Мальтус в сельской местности вблизи от Лондона в семье помещика. Его отец был человеком образованным, водил зна­комство с философами и экономистами своего времени, в том числе с Д. Юмом и другими.

Как младшему сыну Т. Мальтусу, по обычаю, предназначалась духовная карьера. Закончив колледж Кембриджского университета, он принял духовный сан и получил в сельском приходе место вто­рого священника. Однако молодой Мальтус, всегда тяготевший к науке, с 1793 г. (в 27 лет) стал одновременно преподавать в коллед­же. При этом все свое свободное время он посвящал исследованию захватившей его еще в юношеских беседах и дискуссиях с отцом проблемы взаимосвязи экономических процессов и природных явлений.

Из основных этапов в биографии Т. Мальтуса немаловажно ука­зать также на тот факт, что женился он довольно поздно, в 39 лет, и имел трех сыновей и одну дочь.

В 1798 г. появилась анонимно опубликованная книга под названи­ем «Опыт о законе народонаселения». Ее автором оказался нежена­тый молодой пастор – будущий ученый-экономист Т. Мальтус, на­влекший на себя неисчислимые нападки. Во многом по данной при­чине, а точнее, для улучшения своего произведения он в течение 1799-1802 гг. совершает путешествие по ряду государств Европы. И спустя пять лет, в 1803 г., на этот раз под своим именем в предисло­вии ко второму изданию этой книги (всего при его жизни вышло шесть изданий нарастающим раз за разом тиражом), искренне признавая тяжесть восприятия некоторых удручающих прогнозов, содержащихся в работе, и допуская неизбежность «ошибок в счете и изложении фактов», он писал: «Что же касается моих соображе­ний... то, надеюсь, что в этом отношении я не буду опровергнут опы­том прошлого... Придерживаясь такого мнения, необходимо в то же время признать, что нищета и бедствия низших классов населения представляют непоправимое зло... Но если какие-либо ошибки, помимо моей воли, вкрались в эту работу, они не могут иметь зна­чительного влияния на сущность моих соображений».

Успех, который принесла Т. Мальтусу публикация его первой книги, побудил автора «Опыта» сделать это сочинение более совер­шенным. Поэтому не только второе, но и последующие издания были существенно обновлены и расширены, в том числе историческими экскурсами, критическим анализом трудов других авторов. В итоге в отличие от формы краткого памфлета в первом издании во всех остальных книга представляла собой обширный трактат. Вот в частности, как отозвался о втором издании «Опыта» А. Маршалл: «Во втором издании (1803) Мальтус строит свое иссле­дование на таком большом количестве и на столь тщательном под­боре фактов, что он может претендовать на место в ряду основате­лей историко-экономической науки; он смягчил и устранил многие «острые углы» своей прежней доктрины, хотя и не отказался (как мы предполагали в первых изданиях данного труда) от употребле­ния выражения «в арифметической пропорции». Примечательно, что он стал на менее мрачную точку зрения относительно будущего рода человеческого и выразил надежду на возможность ограниче­ния роста населения на основе соблюдения нравственных принци­пов и на то, что действия «болезней и бедности» – старых сдержи­вающих факторов – можно будет не допускать».

Талант Т. Мальтуса как ученого-исследователя и преподавателя с более чем десятилетним стажем не остался незамеченным. В 1805 г. он принял предложенную ему кафедру профессора современной истории и политической экономии во вновь созданном коллед­же Ост-Индской компании, где исполнял также обязанности свя­щенника.

Продолжая научные изыскания, в 1815 г. Т. Мальтус издал еще одно произведение, первые слова, названия которого повторяют заголовок знаменитого «Богатства народов» А. Смита. Им стала книга «Исследование о природе и возрастании земельной ренты». В данном сочинении Т. Мальтус, исходя из естественной природы ренты, пытался раскрыть механизм ее формирования и роста, обосновать значение этого вида доходов в реализации произведен­ного в обществе совокупного продукта. Однако окончательное суж­дение о ренте и некоторых других проблемах экономики он выс­казал позднее, в 1820 г. В тот год Т. Мальтус выпустил свой глав­ный в творческом отношении труд «Принципы политической эко­номии, рассматриваемые в расчете на их практическое примене­ние», который в теоретико-методологическом плане не имел су­щественных отличий от изданных тремя годами ранее знаменитых «Начал политической экономии» его друга Д. Рикардо.

^ Теория народонаселения

Правильность научного предвидения Т. Мальтуса оказалась очевидной, прежде всего потому, что обоснованная им теория народо­населения, популярности которой благоприятствовало многократ­ное переиздание «Опыта о законе народонаселения», стала неотъ­емлемой частью методической базы, как это признавали они сами, и Чарльза Дарвина, и Давида Рикардо, и многих других ученых с мировым именем.

В чем же состоит новизна и оригинальность теории народона­селения Т. Мальтуса, принесшая ему, говоря словами М. Блауга, со­вершенно невероятный успех, ни с чем не сравнимый в истории эконо­мической мысли? Соображения самого М. Блауга на этот счет сво­дятся к следующему. Т. Мальтус явился создателем теории народо­населения, из которой вытекают определенные аналитические выводы, превратившие ее в неотъемлемую часть наследия классической эконо­мической мысли. Эта теория стала неким стандартом в суждениях классиков об экономической политике, сводя причину бедности к простому соотношению темпа прироста населения с темпом прироста жизненных благ, определяющих прожиточный минимум. По Мальту­су, всякая сознательная попытка усовершенствования человеческо­го общества с помощью социального законодательства будет сме­тена неодолимой людской массой, и поэтому каждому человеку не­обходимо заботиться о себе самому и полностью отвечать за свою не­предусмотрительность. Но все эти доводы автора «Опыта», заключает М. Блауг, явились всего лишь идеологическими ловушками, и поэтому ряд авторов, в том числе «...Джон Стюарт Милль, взглянув на проблему несколько иначе и признав, что контроль над рождаемостью приемлем с моральной точ­ки зрения, смогли использовать мальтузианскую доктрину как знамя программы социальных реформ».

«Опыт» Т. Мальтуса не восприняли главным образом предста­вители марксистской экономической теории. Критикуя это сочи­нение, они традиционно усматривали в нем лишь «глупости» и «апо­логетику» в надежде доказать никчемность его автора как ученого. Особым нападкам подвергалась центральная идея книги о влиянии численности и темпов прироста населения на благосостояние об­щества. И хотя она (идея) в принципе верна и актуальна, следует признать, что расчеты Т. Мальтуса, которые должны были с досто­верностью подтвердить вытекающие из нее прогнозы, оказались, к счастью, нереальными. Ведь он пытался возвести в ранг закона по­ложение о том, что при благоприятных условиях (если будут изжиты ставшие почти естественными и неотвратимыми в силу безудерж­ного роста численности населения войны, болезни и нищета бедных слоев общества) население, увеличиваясь в геометрической прогрес­сии, будет удваиваться каждые 20–25 лет, а производство пищи и других необходимых предметов существования, возрастая всего лишь в арифметической прогрессии, не сможет приумножаться аналогич­ными темпами. И тогда из-за перенаселения бедность может стать жалким уделом всего человечества.

В самом деле, биологическую способность человека к продолже­нию рода Т. Мальтус характеризует его природными инстинктами так же, как и у животных. Причем эта способность, полагает он, не­смотря на постоянно действующие принудительные и предупредитель­ные ограничения, превосходит физическую способность человека на­ращивать продовольственные ресурсы. Столь простые и не требую­щие дополнительных аргументов и фактов идеи стали истинной причиной многочисленных и неоднозначных откликов на теорию Т. Мальтуса.

А. Маршалл, например, указывал, что автор «Опыта» «показывает, что вплоть до того времени, когда он писал свою книгу, ни одна страна... не в состоянии была обеспе­чить себя достаточным объемом средств существования после того, как ее территория оказалась населенной слишком густо... и что рост населения, если он не будет ограничен добровольным воздер­жанием, будет сдерживаться бедностью или губительными причи­нами». По его мнению, Т. Мальтус потому «призывает людей при­бегать к добровольному самоограничению и, сохраняя нравствен­ную чистоту в своем образе жизни, воздерживаться от очень ран­них браков... что он не мог предвидеть бурное развитие парового транспорта на суше и на море, позволяющее англичанам нынешне­го поколения приобретать продукты богатейших земель планеты по сравнительно низким ценам».

М. Блауг же обобщает так: «Если мы соглашаемся с Мальтусом в том, что контроль над рождаемостью – вещь морально предосудительная, на его сторо­не история роста народонаселения в течение последних двух сто­летий: численность населения не тормозилась ничем, кроме «ни­щеты и порока». Если же мы, напротив, находим контроль над рождаемостью морально оправданным, Мальтус опять-таки прав: «нравственное обуздание» в широком смысле слова – это одно из ограничений роста населения сверх ресурсов продовольст­вия. Теорию Мальтуса невозможно опровергнуть, так как она не­применима ни к каким вероятным или действительным демогра­фическим тенденциям: она претендует на то, чтобы описывать реаль­ный мир, но ее описание справедливо по определению ее собствен­ной терминологии».

Однако невозможность увеличивать производство продовольствия Т. Мальтус объяснял не только медленными техническими усовер­шенствованиями в сельском хозяйстве и ограниченностью ресурсов земли, а прежде всего надуманным и популярным в то время «зако­ном убывающего плодородия почвы». Кроме того, использованная им американская статистика в пользу «геометрической прогрессии» роста численности населения более чем сомнительна, ибо не отра­жает разницу между числом иммигрантов в США и числом родив­шихся в этой стране. Но одновременно нельзя, по-видимому, забывать оговорку самого Т. Мальтуса о том, что, познакомившись с его трудом, «всякий читатель должен признать, что, несмотря на воз­можные ошибки, практическая цель, которую преследовал автор этого сочинения, состояла в улучшении участи и увеличении счастья низших классов общества».

Резюмируя все «за» и «против» в связи с «Опытом» Т. Мальтуса, М. Блауг утверждает: «Неверные прогнозы мальтусовской теории народонаселения объясняются тем, что мотивы к ограничению рож­даемости вовсе не были независимы от исхода гонки между величи­ной населения и объемом средств существования». Поэтому он дела­ет вывод о том, что даже в результате столетней дискуссии по пово­ду теории народонаселения этого автора «его теорию можно интер­претировать так, чтобы она соответствовала критерию опровержимости (в этом виде она и была опровергнута)».

^ Теория стоимости и доходов

Обращает на себя внимание то, что критиками творчества Т. Мальтуса, как правило, замалчивается или упоминается вскользь сам факт многолетних дружественных отношений и научных контак­тов между ним и Д. Рикардо. В лучшем случае их дружба и сотрудни­чество преподносятся как нечто случайное, обусловленное идейны­ми спорами и разногласиями «разных» по призванию коллег.

Между тем Т. Мальтус и Д. Рикардо имели немало общих сужде­ний по социально-экономическим и общественным проблемам. Например, Д. Рикардо разделял «железный закон заработной платы» Т. Мальтуса, которой вытекает из его теории народонаселения и в соответствии с которым, зарплата в обществе якобы не может расти, неизменно оставаясь на низком уровне. По этому поводу М. Блауг пишет: «Вполне очевидно, что теория прожиточного минимума заработной платы – это никакая не теория: про­житочный минимум берется как нечто данное, обусловленное тем, как трудовое население относится к продолжению рода, а также, по-видимому, общим уровнем медицинских познаний. Это всего лишь один из примеров классической склонности упрощать анализ, уменьшая число переменных, подлежащих определению. Теория прожиточного минимума заведомо не годится для определения заработной платы в какой-либо конк­ретной ситуации из-за своей безнадежной неоднозначности: мы не можем знать, о каком отрезке времени идет речь».

Почти идентичными по существу были и теории стоимости Т. Мальтуса и Д. Рикардо, имея в виду не только затратный прин­цип, который лежит в их основе, но и сделанные к ним личные ком­ментарии. В частности, в очередном издании своих «Начал» в главе «О стоимости» Д. Рикардо добавил примечание с полной выдерж­кой сравнения трудовой теории и мальтусовской теории издержек в «Принципах политической экономии», на которое ответил: «Г-н Мальтус думает, по-видимому, что согласно моей теории издержки производства какой-либо вещи и стоимость ее тождественны; это так, если он под издержками понимает «издержки производства», включающие прибыль».

К сказанному добавим также, что Т. Мальтус фактически повто­рил Д. Рикардо в освещении теории прибыли. Последнюю оба автора представляли себе в качестве составной части цены. Причем по фор­мулировке Т. Мальтуса для ее выявления из стоимости (цены) товара следует вычесть издержки в процессе производства на труд и капитал.

^ Теория воспроизводства

Личный вклад Т. Мальтуса в разработки классической полити­ческой экономии и концепции рыночных экономических отноше­ний отнюдь не ограничивается выявлением взаимосвязи экономи­ческих процессов и природы или полемикой с Д. Рикардо, помо­гавшей обоим ученым вносить коррективы в свои теоретические и методологические позиции. Важный аспект, в котором Т. Мальтус пошел дальше Д. Рикардо и других экономистов той поры и кото­рый остался в истории экономической мысли, – это его исследова­ние проблем реализации совокупного общественного продукта. Дело в том, что в соответствии с достигнутым к началу XIX в. «классиче­ской школой» уровнем экономической теории (особенно «благодаря» А. Смиту и Д. Рикардо) ключевой проблемой в эконо­мике считалось накопление, обеспечивающее инвестирование дальнейшего роста производства. Возможные трудности в потреб­лении, т. е. реализации производимой товарной массы, во внима­ние не принимались и оценивались как частное преходящее явле­ние. И это несмотря на завершившийся к тому времени в развитых европейских странах промышленный переворот, который сопровож­дался и такими новыми социальными невзгодами, как разорение в конкурентной борьбе мелких собственников-предпринимателей и безработица.

Учитывая определенную тенденциозность суждений своих пред­шественников и современников «по школе» о производительном и непроизводительном характере труда различных «классов» об­щества, Т. Мальтус в «Принципах» выдвинул неожиданное в ту пору положение о недостижимости достаточного спроса и полной реали­зации производимого общественного продукта без посильного и столь же необходимого участия в этом наряду с производительными класса­ми и «непроизводительных классов». Тем самым Т. Мальтус бросил сме­лый вызов тем, кто допускал абсурдную мысль о паразитизме огромных масс людей, относимых к непроизводительным классам из-за их дея­тельности, скажем, в вооруженных силах (армии) или религиозных и административных учреждениях и т. п. По мнению Т. Мальтуса, чиновничество и другие непроизводительные слои общества представ­ляют собой совокупность «третьих лиц», содействующих и созданию, и реализации общественного продукта. В частности, «по Мальтусу, интересы землевладельцев отнюдь не противоречат всегда интере­сам остального общества – напротив, экономическое процветание зависит от процветания класса лендлордов».

Впрочем, в частной переписке Т. Мальтус и Д. Рикардо не обо­шли и проблемы теории реализации. Они были солидарны в отношении того, что касалось возможности облегчить бремя безработицы путем реализации общественных программ, как, например, дорож­ного строительства. Но Т. Мальтус, судя по его высказываниям в «Принципах», был убежден в том, что «одна только покупательная способность работающих классов не в состоянии обеспечить сти­мулы для полного использования капитала» и что капиталисты, «по предположению, обрекли себя на бережливость, чтобы путем ли­шения себя привычных удобств и удовольствий сберегать часть сво­его дохода и накапливать предметы роскоши».

Исходя из этого заблуждения о «самоуничтожающихся сбере­жениях», Т. Мальтус, как и Д. Рикардо, считает, что пределов для расширения производства не существует. А на вопрос о масштабах перепроизводства отвечает: «Вопрос о перепроизводстве состоит ис­ключительно в том, может ли оно быть всеобщим, так же как и за­трагивать отдельные сферы экономики, а не в том, может ли оно быть перманентным, так же как и временным». Следовательно, по Мальтусу в отличие от Рикардо, возможны не только частные, но и общие кризисы. Но при этом оба они единодушны в том, что любые кризисы явления временные, и в этом смысле доводы об их отступ­ничестве от постулатов «закона Сэя» исключаются.

Несмотря на то, что с высот современной экономической тео­рии концепция Т. Мальтуса о возможности полной реализации (а по сути предотвращения кризисов) посредством предъявляемого спроса «третьих лиц» в действительности подобного достичь не поз­воляет, ее значение, тем не менее, велико. Как признал более 100 лет спустя Дж. М. Кейнс, именно Т. Мальтус явился для него тем авто­ром, кто вооружил его антикризисными идеями о факторах «эффек­тивного спроса», роли в потреблении произведенного продукта про­межуточных слоев общества и др.


Список литературы


  1. Ядгаров Я. С. История экономических учений: Учебник. 4-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2000-2008.

  2. Ядгаров Я. С. История экономических учений: Учебник. 2-е изд. М.: ИНФРА-М, 1997.

  3. Ядгаров Я. С. История экономических учений. М.: Экономика, 1996.

  4. Аникин А. В. Юность науки. М., 1985.

  5. Антология экономической классики: В 2 т. М., 1991; 1993.

  6. Афанасьев В. С. Давид Рикардо. М., 1988.

  7. Бастиа Ф. Экономические софизмы. СПб., 1863. Ч. 1-2.

  8. Блаут М. Экономическая мысль в ретроспективе. М., 1994.

  9. Всемирная история экономической мысли. М., 1987-1995.Т.1-5.

  10. Жид Ш., Рист Ш. История экономических учений. М., 1995.

  11. Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег // Антология экономической классики. М., 1993. Т. 2.

  12. Кэри Г. Ч. Политико-экономические письма к президенту Американских Соединенных Штатов. М., 1860.

  13. Кэри Г. Ч. Руководство к социальной науке. СПб., 1866-1869. Вып. 1-2.

  14. Майбурд Е. Введение в историю экономической мысли. М., 1996.

  15. Мальтус Т. Р. Опыт о законе народонаселения // Антология экономической классики. М., 1993. Т. 2.

  16. Мальтус Т. Р. Опыт о законе народонаселения. СПб., 1868. Т. 1-2.

  17. Мак-Куллох Дж.Р. О начале, успехах, особенных предметах и важности политической экономии. М., 1865.

  18. Маркс К. К критике политической экономии //Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13.

  19. Маршалл А. Принципы экономической науки. М., 1983-1984; 1993. Т. 1-3.

  20. Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков. В 5 т. / Сопред. редкол. Г.Г. Фетисов, А.Г. Худокормов. / Отв. ред. Г.Г. Фетисов. М.: Мысль, 2004. Т.1.

  21. Негиши Т. История экономической теории. М., 1995.

  22. Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения //Антология экономической классики. М., 1993. Т. 1.

  23. Рикардо Д. Начала политической экономии и податного налогообложения. М., 1910. Т. 1-2.

  24. Рикардо Д. Принципы политической экономии. Л., 1924.

  25. Рикардо Д. Собрание сочинений. СПб., 1908; М., 1955.

  26. Рикардо Д. Экономические памфлеты. М., 1928.

  27. Сэй Ж. Б. Катехизис политической экономии, или Краткое учение о составлении, распределении и потреблении богатства в обществе. СПб., 1833.

  28. Сэй Ж. Б. Сокращенное учение о государственном хозяйстве, или Дружеские разговоры, в которых объясняется, каким образом богатство производится, делится и потребляется в обществе. СПб., 1816; 1896.



  29. Шумпетер Й.А. История экономического анализа: В 3 т. /Пер. с английского под ред. В.С. Автономова. СПб.: Экономическая школа, 2001.

  30. Шумпетер И. Теория экономического развития (Исследование предпринимательской прибыли, капитала, кредита, процента и цикла конъюнктуры). М., 1982.







Скачать 5.31 Mb.
оставить комментарий
страница9/24
Дата29.09.2011
Размер5.31 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24
отлично
  13
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх