Курс лекций по дисциплине история экономических учений москва 2008 icon

Курс лекций по дисциплине история экономических учений москва 2008


5 чел. помогло.
Смотрите также:
Краткий курс лекций по курс “история экономических учений” Составила: ст преподаватель...
Краткий курс лекций по курсу “История экономических учений” Составил: ст преподаватель...
Программа по дисциплине «история экономических учений» Москва-2004...
Программа по дисциплине «история экономических учений» Москва-2006...
Краткий курс Москва 2002 Войтов А. Г. История экономических учений. Краткий курс, переработанный...
Краткий курс Москва 2002 Войтов А. Г. История экономических учений. Краткий курс, переработанный...
Курс лекций по дисциплине история экономики москва 2008...
Курс лекций по дисциплине история экономики москва 2008...
История экономических учений...
История экономики и экономических учений курс лекций для студентов специальности 080502...
Программа учебной дисциплины «История экономических учений» для специальности 050501...
Программа обучения студентов (Syllabus) по дисциплине «История экономических учений» для...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
вернуться в начало
скачать
^

ЛЕКЦИЯ № 4



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. ОСОБЕННОСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО УЧЕНИЯ

ЕЕ РОДОНАЧАЛЬНИКОВ


ПЛАН ЛЕКЦИИ:


  1. Сущность классической политической экономии и особенности ее предмета и метода

  2. Общие признаки классической политической экономии

  3. Основные этапы развития «классической школы»

  4. Экономическое учение У. Петти

  5. Экономическое учение П. Буагильбера


1. Сущность классической политической экономии

и особенности ее предмета и метода


По мере дальнейшего формирования в развитых странах мира основ рыночных экономических отношений становилось все более очевидным то обстоятельство, что государственное вмешательство в экономическую деятельность не является панацеей в деле преодо­ления преград в приумножении национального богатства и дости­жения согласованности во взаимоотношениях хозяйствующих субъ­ектов как на внутреннем, так и на внешних рынках. Поэтому, как отметил П. Самуэльсон, вытеснение «доиндустриальных условий» системой «свободного частного предпринимательства», способст­вуя разложению меркантилизма, стало одновременно исходным пунктом наступления условий «полного laissez faire».

Последнее словосочетание означает требование полного невме­шательства государства в экономику, деловую жизнь или, говоря по-другому, – экономический либерализм. Причем с конца XVII – на­чала XVIII в. эта идея превратилась в своеобразный девиз рыноч­ной либеральной экономической политики. И именно с этого време­ни зарождается новая теоретическая школа экономической мысли, которую позднее назовут классической политической экономией.

«Классическая школа» повела решительную борьбу с протекци­онистской идеологией меркантилистов, обратившись к самым но­вым методологическим достижениям науки той эпохи и развернув поистине фундаментальные теоретические исследования. Ее представители противопоставили эмпиризму меркантилистской системы профессионализм, который, по словам того же П. Самуэльсона, не позволял впредь «советникам при короле» убеждать своих монар­хов в том, что увеличение богатства страны сопряжено с установле­нием государственного контроля над экономикой, в том числе со сдерживанием импорта и поощрением экспорта и тысячей других «детальных распоряжений».

«Классики» в отличие от меркантилистов, по существу, заново сформулировали и предмет, и метод изучения экономической тео­рии. Так, возросшая степень мануфактуризации экономики (затем и ее индустриализации) обусловила выдвижение на первый план предпринимателей, занятых в промышленном производстве, оттес­нив на второй план капитал, занятый в торговле, денежном обра­щении и ссудных операциях. По этой причине в качестве предмета изучения «классики» предпочитали главным образом сферу произ­водства.

Что же касается метода изучения и экономического анализа, то его новизна в «классической школе» связана, как уже упоминалось, с внедрением новейших методологических приемов, которые обеспечивали достаточно глубокие аналитические результаты, меньшую сте­пень эмпиричности и описательного, т. е. поверхностного, осмыс­ления хозяйственной (деловой) жизни. Об этом свидетельствуют также высказывания Л. Мизеса и М. Блауга – крупнейших авторитетов со­временности в области методологии экономической науки.

Первый из них, в частности, полагает, что «многие эпигоны экономистов-классиков видели задачу экономической науки в изу­чении не действительно происходящих событий, а лишь тех сил, ко­торые некоторым, не вполне понятным образом предопределили воз­никновение реальных явлений». По убеждению второго, – «экономисты-классики подчёркивали, что выводы экономической науки в конечном счёте основываются на постулатах, в равной степени почерпнутых из наблюдаемых «законов производства» и субъективной интроспекции».

Таким образом, можно утверждать, что смена меркантилизма классической политической экономией стала свершением еще од­ной исторической метаморфозы в отношении наименования и назначения экономической науки. Как известно, в бытность древне­греческих философов термин «экономия» или «экономика» воспри­нимался почти в буквальном переводе слов «ойкос» (дом) и «номос» (хозяйство) и имел смысловую нагрузку процессов домоводства, уп­равления семьей или личным хозяйством. В период меркантилистской системы экономическая наука, получившая благодаря А. Монкретьену наименование «Политическая экономия», воспринималась уже как наука о государственном хозяйстве или экономике нацио­нальных государств, управляемых монархами. Наконец, в период «классической школы» политическая экономия обрела черты подлинно научной дисциплины, изучающей проблемы экономики свободной кон­куренции.

Кстати, К. Маркс, с чьим именем связано введение в научный оборот термина «классическая политическая экономия», исходил прежде всего из того, что «классики» в творчестве своих лучших, как он полагал, авторов А. Смита и Д. Рикардо совершенно не допу­скали ни апологетики, ни скольжения по поверхности экономиче­ских явлений. Но, по его мысли, «классическая школа» со свойст­венной ей классовой направленностью «исследовала производствен­ные отношения буржуазного общества». Данное положение, похо­же, не оспаривал и Н. Кондратьев, считавший, что в учении «клас­сиков» речь шла об анализе условий свободной хозяйственной дея­тельности «только капиталистического строя».


^ 2. Общие признаки классической политической экономии


Продолжая общую характеристику почти двухсотлетней истории классической политической экономии, необходимо выделить ее единые признаки, подходы и тенденции и дать им соответствующую оценку. Они могут быть сведены к следующему обобщению.

Во-первых, неприятие протекционизма в экономической по­литике государства и преимущественный анализ проблем сферы производства в отрыве от сферы обращения, выработка и приме­нение прогрессивных методологических приемов исследования, включая причинно-следственный (каузальный), дедуктивный и ин­дуктивный, логическую абстракцию. В частности, ссылка на на­блюдаемые «законы производства» снимала любые сомнения по поводу того, что полученные с помощью логической абстракции и дедукции предсказания следовало бы подвергнуть опытной провер­ке. В результате свойственное классикам противопоставление друг другу сфер производства и обращения стало причиной недооценки закономерной взаимосвязи хозяйствующих субъектов этих сфер, обратного влияния на сферу производства денежных, кредитных и финансовых факторов и других элементов сферы обращения.

Более того, классики при решении практических задач ответы на основные вопросы давали, ставя эти вопросы, как выразился Н. Кондратьев, «оценочно». По этой причине, полагает он, получались «...ответы, которые имеют характер оценочных максим или правил, а именно: строй, опирающийся на свободу хозяйствен­ной деятельности, является наиболее совершенным, свобода торгов­ли наиболее благоприятствует процветанию нации и т. д.». Это об­стоятельство также не способствовало объективности и последо­вательности экономического анализа и теоретического обобще­ния «классической школы» политической экономии.

Во-вторых, опираясь на каузальный анализ, расчеты средних и суммарных величин экономических показателей, классики (в отличие от меркантилистов) пытались выявить механизм форми­рования стоимости товаров и колебания уровня цен на рынке не в связи с «естественной природой» денег и их количеством в стране, а в связи с издержками производства или, по другой трактов­ке, количеством затраченного труда. Несомненно, со времен клас­сической политической экономии в прошлом не было другой экономической проблемы, и на это также указывал Н. Кондратьев, кото­рая бы привлекала «...такое пристальное внимание экономистов, обсуждение которой вызывало бы столько умственного напряжения, логических ухищрений и полемических страстей, как пробле­ма ценности. И вместе с тем, кажется, трудно указать другую про­блему, основные направления в решении которой остались бы столь непримиримыми, как в случае с проблемой ценности».

Однако затратный принцип определения уровня цен «классической школой» не увязывался с другим важным аспектом рыночных эконо­мических отношений – потреблением продукта (услуги) при изменяю­щейся потребности в том или ином благе с добавлением к нему едини­цы этого блага. Поэтому вполне справедливо мнение Н. Кондратьева, который писал: «Предшествующий экскурс убеждает нас в том, что до второй половины XIX века в социальной экономии нет сознательного и отчетливого разделения и различения теоретических суждений ценно­сти или практических. Как правило, авторы убеждены, что те сужде­ния, которые фактически являются суждениями ценности, являются столь же научными и обоснованными, как и те, которые являются суж­дениями теоретическими». Несколько десятилетий спустя (1962) во многом похожее суждение высказал и Людвиг фон Мизес. «Обществен­ное мнение, – пишет он, – до сих пор находится под впечатлением научной попытки представителей классической экономической теории справиться с проблемой ценности. Не будучи в состоянии разрешить очевидный парадокс ценообразования, классики не могли проследить последовательность рыночных сделок вплоть до конечного потребите­ля, но были вынуждены начинать свои построения с действий бизнес­мена, для которого потребительские оценки полезности являются за­данными».

^ В-третьих, категория «стоимость» признавалась авторами «классической школы» единственной исходной категорией экономи­ческого анализа, от которой как на схеме генеалогического древа отпочковываются (вырастают) другие производные по своей сути категории. Анализируя проблему ценности, классики, по мнению Н. Кондратьева, показали, что «...проблема эта включает в себя ряд хотя и связанных, но глубоко различных вопросов. Основными из них являются следующие: 1. Что такое ценность как феномен и каковы ее виды (качественная проблема)? 2. Каковы основания, источники или причины существования ценности? 3. Является ли ценность величиной и если да, то какой именно, и чем величина ее определяется (количественная проблема)? 4. Что служит измерите­лем величины ценности? 5. Какую функцию выполняет категория ценности в системе теоретической экономии?». Кроме того, подобного рода упрощение анализа и систематизации привело клас­сическую школу к тому, что само экономическое исследование как бы имитировало механическое следование законам физики, т. е. поиску сугубо внутренних причин хозяйственного благополу­чия в обществе без учета психологических, моральных, правовых и других факторов социальной среды.

Указанные недостатки, ссылаясь на М. Блауга, отчасти объясня­ются невозможностью проведения в общественных науках всецело контролируемого эксперимента, вследствие чего «экономистам для того, чтобы отбросить какую-либо теорию, нужно гораздо больше фактов, чем, скажем, физикам». Сам М. Блауг, однако, уточняет: «Если бы выводы из теорем экономической теории поддавались од­нозначной проверке, никто бы никогда не услышал о нереалистич­ности предпосылок. Но теоремы экономической теории невозмож­но однозначно проверить, поскольку все предсказания имеют здесь вероятностный характер» (выделено мной).

В-четвертых, исследуя проблематику экономического роста и повышения благосостояния народа, классики не просто исходили (вновь в отличие от меркантилистов) из принципа достижения ак­тивного торгового баланса (положительного сальдо), а пытались обосновать динамизм и равновесность состояния экономики страны. Однако при этом, как известно, они «обходились» без серьез­ного математического анализа, примене­ния методов математического моделирования экономических проблем, позволяю­щих выбрать наилучший (альтернативный) вариант из определенного числа состояний хозяйственной ситуации. Более того, «классическая школа» достижение равновесия в экономике считала автоматически возможным, разделяя «закон рынков» Ж. Б. Сэя.

Наконец, в-пятых, деньги, издавна и традиционно считавшиеся искусственным изобретением людей, в период классической политической экономии были признаны стихийно выделившимся в товарном мире товаром, который нельзя, «отменить» никакими соглашения­ми между людьми. Среди классиков единственным, кто требовал упразднения денег, был П. Буагильбер. В то же время многие авто­ры «классической школы» вплоть до середины XIX в. не придавали должного значения разнообразным функциям денег, выделяя в основ­ном одну функцию средства обращения, т. е. трактуя денежный товар как вещь, как техническое средство, удобное для обмена. Недо­оценка других функций денег была обусловлена упомянутым недопониманием обратного влияния на сферу производства денежно-кредитных факторов.

Авторы одной из популярных книг начала XX в. под названием «История экономических учений» Шарль Жид и Шарль Рист отмеча­ли, что главным образом авторитет А. Смита превратил деньги в «товар, еще менее необходимый, чем всякий другой товар, обреме­нительный товар, которого надо по возможности избегать. Эту тен­денцию дискредитировать деньги, проявленную Смитом в борьбе с меркантилизмом, подхватят потом его последователи и, преувеличив ее, упустят из виду некоторые особенности денежного обращения».

Нечто похожее утверждает Й. Шумпетер, говоря о том, что А. Смит и его последователи «пытаются доказать, что деньги не имеют важного значения, но в то же время сами не в состоянии последовательно придерживаться этого тезиса». И только неко­торое снисхождение этому упущению классиков (прежде всего А. Смиту и Д. Риккардо) делает М. Блауг, полагая, что «...их скептицизм по отношению к денежным панацеям был вполне уместен в условиях экономики, страдавшей от недостатка капитала и хро­нической структурной безработицы». Здесь, думается, не лиш­ним будет привести одно из мудрых назиданий М. Вебера из уже упоминавшейся его работы «Протестантская этика и дух капита­лизма».

«Помни, – говорится в нем, – что деньги по природе своей плодоносны и способны порождать новые деньги. Деньги могут родить деньги, их отпрыски могут породить еще больше и так далее... Тот, кто изводит одну монету в пять шиллингов, убивает (!) все, что она могла бы произвести: целые колонны фунтов».

Если исключить классовые идеологизированные тенден­ции и сосредоточиться на констатации единых для «классической школы» теоретико-методологических позиций, то ее общие призна­ки и отличительные черты от меркантилизма можно представить следующим образом (табл. 5).

Далее следует обратиться к рассмотрению проблемы хроноло­гических границ классической политической экономии. Этот мо­мент является действительно проблемным, потому что уже второе подряд столетие, принимая почти без споров вопрос о периоде за­рождения «классической школы» и первых, как выразился К. Маркс, ее «отцах», ученые-экономисты все еще не пришли к общему выводу о времени завершения и последних авторах данного направления экономической мысли.

Дело в том, что исторически в экономической литературе сло­жились две позиции толкования того, когда исчерпала себя «классическая школа», – ограничительная (марксистская) и расшири­тельная. Последняя в наши дни, по существу, превращается в обще­принятую для большинства интересующихся эволюцией экономи­ческих доктрин.

Коротко суть этих позиций такова. Согласно марксистской ут­верждается, что классическая политическая экономия завершилась в начале XIX в. трудами А. Смита и Д. Рикардо и что затем началась эпоха так называемой «вульгарной политической экономии», родона­чальники которой Ж. Б. Сэй и Т. Мальтус хватаются, по словам К. Маркса, «за внешнюю видимость явлений и в противоположность закону явления». При этом главным аргументом, обосновывающим избранную позицию, автор «Капитала» считает «открытый» им же «закон прибавочной стоимости». Этот «закон», по его мысли, выте­кает из центрального звена учения Смита и Рикардо – трудовой теории стоимости, отказавшись от которой «вульгарный эконо­мист» обречен стать апологетом буржуазии, пытающимся скрыть эксплуататорскую сущность в отношениях присвоения капиталис­тами создаваемой рабочим классом прибавочной стоимости. Вывод К. Маркса однозначен: «классическая школа» убедительно раскры­вала классовые антагонистические противоречия капитализма и под­водила к концепции бесклассового социалистического будущего.


Таблица 5


^ Теоретико-методологические позиции меркантилизма

и классической политической экономии


^ Теоретико- методологи-чеческие ха-

характерис-тики

Меркантилистская система

Классическая

политическая

экономия

Главный принцип эко-номической политики

Протекционизм; политика свободной конкуренции объективно невозможна.

Экономический либерализм или полное «laissez faire».

Предмет экономического анализа

Преимущественное изуче-ние проблем сферы обра-щения в отрыве от сферы производства.

Преимущественное изучение проблем сферы производства в отрыве от сферы обращения.

Метод экономического анализа

Эмпиризм; описание на каузальной основе внеш-него проявления экономи-ческих процессов. Отсут-ствие системного изуче-ния всех сфер экономики.

Каузальный (причинно-следст-венный), дедуктивный, индук-тивный методы анализа, метод логической абстракции. Недо-оценка обратного влияния на сферу производства факторов сферы обращения.

Трактовка происхожде-ния стоимости (ценности) товаров и услуг

В связи с «естественной» природой золотых и серебряных денег и их количеством в стране.

По однофакторной – затратной характеристике с учетом либо издержек производства, либо количества затраченного труда.

Приоритетные принципы экономического анализа

Выявление причинно-следственной взаимосвязи экономических явлений и категорий.

Принцип каузального анализа с последующим построением «генеалогического древа», в основе которого лежит катего-рия «стоимость».

Концепция экономического роста

Посредством приумноже-ния денежного богатства страны благодаря дости-жению активного торгово-го баланса (положитель-ного сальдо во внешней торговле).

Посредством увеличения национального богатства, создаваемого производитель-ным трудом в сфере матери-ального производства.

Принцип до- тижения мак-роэкономиче-ского равнове-сия

Благодаря координирую-щим и регулирующим мерам государства.

Самоуравновешивание совокупного спроса и совокупного предложения благодаря «закону рынков».

Позиции

в области теории денег

Деньги – искусственное изобретение людей;

деньги – фактор роста национального богатства.

Деньги – стихийно выделив-шийся в товарном мире товар;

деньги – техническое орудие, вещь, облегчающая процесс обмена.


В соответствии с расширительной позицией, ставшей для боль­шинства зарубежных источников экономической литературы бес­спорной, версия классификации этапов истории экономической мысли как «классической» и «вульгарной» политической экономии вообще исключена, хотя научные достижения и А. Смита, и Д. Ри­кардо оцениваются столь же высоко, как К. Маркса. Однако к име­нам продолжателей учения Смита – Рикардо и соответственно временным границам «классической школы» прибавляют не толь­ко целую плеяду экономистов всей первой половины XIX в., включая Ж. Б. Сэя, Т. Мальтуса, Н. Сениора, Ф. Бастиа и других, но и вели­чайшего ученого второй половины XIX в. Дж. С. Милля.

Например, один из ведущих экономистов современности про­фессор Гарвардского университета Дж. К. Гэлбрейт утверждает: «Идеи А. Смита подверглись дальнейшему развитию Давидом Рикардо, Томасом Мальтусом и в особенности Джоном Стюартом Миллем и получили название классической системы. В последней четверти XIX в. австрийские, английские и американские эконо­мисты дополнили теорию так называемым маржинальным анали­зом, и это, в конце концов, привело к замене термина «классическая экономическая теория» термином «неоклассическая экономическая теория». Другой известный амери­канский историк экономической мысли Бен Селигмен указывает также на вторую половину прошлого столетия, отмечая, что в 70-е гг. XIX в. «...представители немецкой исторической школы под­няли бунт против казавшейся им жесткой классической доктрины», усомнились «...в том, достаточна ли простая имитация физики для разработки практически полезной общественной науки». Похожее суждение имеет место и у П. Самуэльсона, по мнению которого Д. Рикардо и Дж. С. Милль, являясь «главными представителями классической школы... развили и усовершен­ствовали идеи Смита». Нако­нец, аналогичное убеждение высказывает также М. Блауг: «Мы ис­пользуем это выражение (классическая политическая экономия.) в устоявшемся смысле, имея в виду всех последователей Адама Смита вплоть до Дж. С. Милля и Дж. Э. Кернса». При этом М. Блауг обра­щает внимание на то, что у Дж. М. Кейнса выражение «классичес­кая экономическая наука» обозначает «...широкую плеяду ортодок­сальных экономистов от Смита до Пигу, павших жертвой закона Сэя». К этому следует только добавить, что в отличие от ограни­чительной позиции К. Маркса позиция Дж. М. Кейнса имеет рас­ширительный характер, хотя аргументы последнего также небес­спорны.

Принимая во внимание обозначенные выше общие теоретико-методологические принципы классической политической эконо­мии, можно утверждать, что К. Маркс, как и Дж. С. Милль, явля­ется одним из завершителей «классической школы».


^ 3. Основные этапы развития «классической школы»


В развитии классической политической экономии с определенной условностью можно выделить четыре этапа.

^ Первый этап. Его начальная стадия приходится на конец XVII – начало XVIII в., когда в Англии благодаря творчеству У. Петти и во Франции с появлением трудов П. Буагильбера стали формироваться признаки зарождающегося альтернативного меркантилизму ново­го учения, которое впоследствии назовут классической политичес­кой экономией. Эти авторы резко осуждали сдерживающую свобо­ду предпринимательства протекционистскую систему. В их трудах были сделаны первые попытки затратных трактовок стоимости то­варов и услуг (посредством учета количества затраченного в про­цессе производства рабочего времени и труда). Ими подчеркивалось приоритетное значение либеральных принципов хозяйствования в создании национального (неденежного) богатства в сфере матери­ального производства.

Следующая стадия этого этапа связана с периодом середины и начала второй половины XVIII в., когда с появлением так называе­мого физиократизма – специфического течения в рамках «класси­ческой школы» – меркантилистская система подверглась более глу­бокой и аргументированной критике. Физиократы (особенно Ф. Кенэ и А. Тюрго) значительно продвинули экономическую на­уку, обозначив новое толкование ряда микро- и макроэкономичес­ких категорий, хотя их внимание почти целиком было сосредоточе­но на проблемах сельскохозяйственного производства в ущерб другим сферам экономики и особенно сфере обращения.

Итак, на первом этапе ни один представитель классической по­литической экономии, не будучи профессиональным экономистом, не смог достичь углубленной проработки теоретических проблем эффективного развития как промышленного производства, так и фермерского хозяйства.

^ Второй этап. Временной отрезок этого периода развития «клас­сической школы» целиком и полностью связан с именем и творче­ством великого ученого-экономиста Адама Смита, чье гениальное творение «Богатство народов» (1776) стало особым и наиболее зна­чительным достижением экономической науки всей последней тре­ти XVIII в.

Его «экономический человек» и «невидимая рука» провидения смогли убедить не одно поколение экономистов о естественном порядке и неотвратимости независимо от воли и сознания людей стихийного действия объективных законов. Во многом благодаря ему вплоть до 30-х гг. XX столетия как «классики», так затем и «не­оклассики» верили в неопровержимость положения о «laissez faire» полном невмешательстве правительственных предписаний в сво­бодную конкуренцию.

Классическими по праву считаются и открытые А. Смитом (по материалам анализа булавочной мануфактуры) законы разделения труда и роста его производительности. На его теоретических изыс­каниях в значительной мере основываются также современные кон­цепции о товаре и его свойствах, деньгах, заработной плате, прибы­ли, капитале, производительном труде и другие.

^ Третий этап. Хронологические рамки этого этапа охватывают практически всю первую половину XIX в., в течение которой в развитых странах мира (прежде всего в Англии и Франции) состо­ялся переход от мануфактурного производства к заводам и фабри­кам, т. е. к машинному, или, как говорят, индустриальному, произ­водству, знаменующему свершение промышленного переворота. В этот период наибольший вклад в сокровищницу «классической школы» внесли называвшие себя учениками и последователями А. Смита англичане Д. Рикардо, Т. Мальтус и Н. Сениор, французы Ж. Б. Сэй, Ф. Бастиа и др. И хотя все эти авторы, следуя своему ку­миру, главной в экономической науке считали теорию стоимости и также, как он, придерживались затратной концепции (в соответст­вии с которой происхождение стоимости товаров и услуг видели либо в количестве затраченного труда, либо в издержках производства), тем не менее, каждый из них оставил в истории экономической мыс­ли и становления либеральных рыночных отношений довольно за­метный след.

Например, Ж. Б. Сэй явился автором одной из самых одиозных в «классической школе» концепций, получившей название «закона рынков» или просто «закона Сэя». Этот «закон» более 100 лет разде­ляли вначале «классики», а затем и «неоклассики» потому, что в ос­нову рассматриваемой с его помощью проблематики равновесия между совокупным спросом и совокупным предложением, обеспе­чивающего в условиях колебаний конъюнктуры рынка тот или иной уровень реализации общественного продукта, и Ж.Б.Сэй, и его еди­номышленники вкладывали, по сути, следующее смитовское поло­жение: при гибкой заработной плате и подвижных ценах процентная ставка будет уравновешивать спрос и предложение, сбережения и ин­вестиции при полной занятости.

Другой исследователь, Д. Рикардо, более других своих совре­менников полемизировавший с А. Смитом и при этом полностью разделявший взгляды последнего на природу происхождения дохо­дов «главных классов общества», впервые выявил закономерную в условиях свободной конкуренции тенденцию нормы прибыли к понижению, разработал законченную теорию о формах земельной ренты. Ему также принадлежит заслуга одного из лучших для того времени обоснований закономерности изменения стоимости денег как то­варов в зависимости от их количества в обращении.

В трудах Т. Мальтуса в развитие несовершенной концепции А. Смита о механизме общественного воспроизводства (по Марксу, «Догма Смита») выдвинуто (вопреки господствовавшей тогда точке зрения об участии «классов» в хозяйственной жизни) оригинальное теоретическое положение о «третьих лицах», в соответствии с ко­торым обосновывается обязательное участие в создании и распре­делении совокупного общественного продукта не только «произво­дительных», но и «непроизводительных» слоев общества. Кроме того, этому ученому принадлежит не потерявшая и в наше время свою актуальность идея о влиянии на благосостояние общества чис­ленности и темпов прироста населения – та самая идея, которая была положена им в основу первой в истории экономической мысли теории народонаселения.

^ Четвертый этап. На этом завершающем этапе во второй полови­не XIX в. доминировали труды Дж. С. Милля и К. Маркса, всесто­ронне обобщивших лучшие достижения «классической школы». Как известно, в данный период уже началось формирование нового, более профессивного направления экономической мысли, получив­шего впоследствии название «неоклассической экономической те­ории». Однако популярность теоретических воззрений «классиков» оставалась весьма внушительной. Причиной тому в значительной мере было то, что последние лидеры классической политической экономии, будучи строго привержены положению об эффективно­сти ценообразования в условиях конкуренции и, осуждая классовую тенденциозность и вульгарную апологетику в экономической мыс­ли, все же, говоря словами П.Самуэльсона, симпатизировали рабочему классу и были обращены «к социализму и реформам».


* * *


Далее знакомство с творчеством первых авторов классической поли­тической экономии в лице У. Петти (Англия) и П. Буагильбера (Франция) целесообразно предварить двумя высказываниями из­вестных ученых-экономистов, проливающими свет на основной замысел данного и ряда последующих структурных подразделов на­стоящего учебно-методического пособия.

Одно из них принадлежит Ш. Жиду и Ш. Ристу и суть его сво­дится к следующему: те, кого относят к «классической школе», должны оставаться верными принципам, завещанным первыми учи­телями экономической науки, стараясь наилучшим образом доказать, развить или даже исправить их принципы, но «не изменяя в них того, что составляет их существо».

Другое высказывание, принадлежащее М. Фридмену, указывает экономистам на то, что процесс формирования экономической науки надо обсуждать не в логических, а психологических категориях и не по «трактатам о научном методе», а «по автобиографиям и биографи­ям», стимулируя этот процесс «с помощью афоризмов и примеров».


^ 4. Экономическое учение У. Пети


Уильям Петти (1623-1687) – основоположник классической политической экономии в Англии, изложивший свои экономичес­кие взгляды в произведениях, опубликованных в 60–80-е гг. XVII в. По словам К. Маркса, У. Петти – «отец политической экономии... гениальнейший и оригинальнейший исследователь – экономист».

Он родился в г. Ромси, что на юге Англии, в семье суконщика. В детстве в годы учебы в городской школе изучаемые дисциплины и особенно латынь постигал с заметной легкостью. В 14 лет, не вос­приняв отцовского ремесла, ушел из дома, нанявшись юнгой на корабль. Уже через год волею случая из-за перелома ноги был высажен с корабля на ближайшем берегу, которым оказался север Фран­ции. На чужбине, благодаря знанию латыни, юный У. Петти был принят в Канский колледж, обеспечивавший слушателям полное материальное содержание. В колледже он овладел греческим и фран­цузским языками, математикой, астрономией.

Возвратившись в 1640 г. по окончании колледжа в Лондон, У. Петти не терял надежды продолжить свое образование. Зара­батывая на жизнь черчением морских карт, а затем службой в воен­ном флоте, спустя три года 20-летний У. Петти покинул Англию для изучения медицины за границей. В Амстердаме и Париже прошли первые четыре года учебы, которую необходимо было сочетать с различными побочными заработками. Завершил медицинское об­разование У. Петти все же на родине, проучившись еще три года в Оксфордском университете.

В 1650 г. в 27 лет У. Петти получил степень доктора физики, стал профессором анатомии одного из английских колледжей. Но через год неожиданно для многих принял предложение занять должность врача при главнокомандующем английской армией в Ирландии, и с этого времени жизнь скромного медика кардинально изменилась. Проявив завидную предприимчивость, по подсчетам самого У. Пет­ти, ему удалось «заработать» 9 тыс. ф. ст. за обычный, казалось бы, правительственный подряд по подготовке им лично планов земельных участков для последующих замеров и составления карты покоренной Ирландии. Как выяснилось, У. Петти оформил на свое имя скупку земли на разных концах острова за всех тех офицеров и солдат, кто не мог или не хотел дождаться получения своего земельного надела.

Всего через 10 лет, в 1661 г., 38-летний интеллигент-разночинец был возведен в рыцарское звание, заслужил право именоваться сэ­ром У. Петти. В дальнейшем положение состоятельного и практич­ного землевладельца в сочетании с пытливым умом и острой интуи­цией отразилось на новых занятиях У. Петти, связанных с описанием собственного видения экономической жизни общества и государства. В результате появились такие его произведения, как «Трактат о налогах и сборах» (1662), «Политическая анатомия Ирландии» (1672), «Раз­ное о деньгах» (1682) и другие, в которых красной нитью прослежи­вается мысль о неприятии протекционистских идей меркантилистов.

^ Теория богатства и денег

В отличие от меркантилистов богатство, по мнению У. Петти, образуют не только драгоценные металлы и камни, включая день­ги, но и земли страны, дома, корабли, товары и даже домашняя об­становка. Именно в рассуждениях по данному поводу он высказал весьма популярное и в наши дни убеждение: «Труд есть отец и актив­ный принцип богатства, а земля его мать».

Для увеличения богатства страны У. Петти полагал, что вместо наказания тюремным заключением необходимо ввести денежные штрафы, а «несостоятельных воров» отдавать «в рабство», застав­лять трудиться. Это в противовес меркантилистам означало, что богатство создается, прежде всего, трудом и его результатами, т. е. отрицалась «особая» роль денег в хозяйственной жизни. Поэтому, уточнял У. Петти, если какое-либо государство прибегает к порче монет, то это характеризует его упадок, бесчестное положение государя, измену общественному доверию к деньгам.

В развитие данной мысли У. Петти обращает внимание на бес­смысленность и невозможность запрета вывоза денег. Подобное дея­ние государства равносильно, по его словам, запрету ввоза в страну импортных товаров. В этих и других суждениях У. Петти проявляет себя как сторонник количественной теории денег, демонстрируя по­нимание закономерности о количестве денег, необходимом для об­ращения. Однако в то же время очевидна и его упрощенческая по­зиция по поводу роли денег в экономике. С одной стороны, коли­чественная теория денег действительно показала, что «деньги сами по себе не конституируют богатства», с другой же – У. Петти, а за­тем другие авторы классической политической экономии не поня­ли, что эта теория, говоря словами М. Блауга, «вела к игнорирова­нию взаимосвязи между товарным и денежными рынками, проис­текающей от функции денег как средства сохранения ценности».

Вот почему справедливая во многом критика меркантилизма сопровождается в трудах У. Петти и некоторыми тенденциозными соображениями. Он, например, совершенно предвзято отрицает участие торговли и торгового капитала в создании национального богатства, настаивая даже на сокращении значительной части куп­цов. Последних У. Петти сравнивает с «игроками», занятыми распределением «крови» и «питательных соков» государства, под которыми имел в виду продукцию сельского хозяйства и промыш­ленности.

^ Теория стоимости

Неприятие меркантилистских идей отразилось в творчестве У. Петти не только в связи с характеристикой сущности богатства и путей его приумножения, но и в попытках выявить природу происхождения стоимости товаров, а также причин, влияющих на уро­вень их ценности на рынке. Трактовки, предложенные им в данной связи, впоследствии позволили признать его первым автором тру­довой теории стоимости, ставшей одним из главных признаков клас­сической политической экономии в целом.

В одной из них говорится, что стоимость товара создается тру­дом по добыче серебра и является его «естественной ценой»; стои­мость же товаров, выясненная приравниванием к стоимости серебра, является их «истинной рыночной ценой». Другая гласит: стоимость товара обусловлена участием в ее создании труда и земли. Как видим, у У. Петти в основе цены товара в каждой из трактовок ее сущности лежит затратный, т. е. тупиковый, подход.

^ Теория доходов

Теперь рассмотрим положения, высказанные У. Петти по пово­ду доходов рабочих и собственников денежного капитала и земле­владельцев. Многие из них послужили основой для теоретических изысканий последующими представителями «классической школы». Например, следуя У. Петти, заработная плата характери­зовалась и Д. Рикардо и Т. Мальтусом как цена труда рабочего, пред­ставляющая минимум средств для существования его и его семьи.

У. Петти, в частности, утверждал: «Закон должен был бы обеспечивать рабочему только средства к жизни, потому что если ему позволяют получать вдвое больше, то он работает вдвое меньше, чем мог бы работать и стал бы работать, а это для общества означает потерю такого же ко­личества труда». Однако здесь представляется уместным привести следующее замечание В. Леонтьева: «Ссылка на то, что ни один рабочий не торговался из-за реаль­ной заработной платы – даже если это и так, – совершенно ничего не доказывает, так как, торгуясь за свою заработную плату в денежном вы­ражении, работник может в действительности руководствоваться в сво­их действиях реальной покупательной способностью дохода».

Доходы предпринимателей и землевладельцев охарактеризованы У. Петти посредством унифицированного им по существу понятия «рента». В частности, называя рентой с земли разницу между стои­мостью хлеба и издержками на его производство, он подменял им такое понятие, как прибыль фермера. В другом примере, рассмат­ривая суть происхождения ссудного процента, У. Петти вновь при­бегает к упрощению, заявив, что этот показатель должен быть равен «ренте с такого-то количества земли, которое может быть куплено на те же данные в ссуду деньги при условии полной общественной безопасности».

Еще в одном примере У. Петти ведет речь об одной из форм про­явления земельной ренты, обусловленной местоположением зе­мельных участков и рынка. При этом он заключает, что поблизости населенных мест, для пропитания населения которых нужны боль­шие районы, земли не только приносят более высокую ренту, но и стоят большей суммы годичных рент, чем земли совершенно такого же качества, но находящиеся в более отдаленных местностях. Тем самым У. Петти затронул еще одну проблему, связанную с опреде­лением цены земли. Однако и здесь ученый довольствуется только поверхно­стной характеристикой, утверждая следующее: «Почти всегда одно­временно живут только три члена непрерывного ряда нисходящих потомков (дед, отец и сын.)... Поэтому, – заключает У. Петти, – я принимаю, что сумма годичных рент, составляющая стоимость данного участка земли, равна естественной продолжи­тельности жизни трех таких лиц. У нас в Англии эта продолжи­тельность считается равной двадцати одному году. Поэтому и сто­имость земли равна приблизительно такой же сумме годичных рент».

В то же время подход У. Петти к определению цены земли имеет отдельные достоинства, заложенные в его идее о взаимосвязи ссуд­ного процента и ренты с земли за год. На это указывал еще К. Маркс. В известном смысле похожие суждения мы встречаем и у Й. Шумпетера, который писал: «Ни один капиталист, если он руководствуется сугубо деловыми соображениями, не может оцени­вать земельный участок ни выше и ни ниже той суммы денег, ко­торую может принести ему процент, равный ренте с данного участ­ка. Если бы земля была дороже, ее нельзя было бы продать... Если бы земля стоила дешевле, то между привлеченными избыточным доходом капиталистами возникла бы конкуренция, которая и под­няла бы цену до прежнего уровня. Вместе с тем ни один земельный собственник, если только он не находится в стесненных обстоятель­ствах, не уступит свой участок дешевле той суммы денег, процент которой равняется чистой ренте с него. Но он не сможет получить и больше этой суммы, так как капиталисту, выразившему согласие уплатить такую сумму, сразу же будет предложено множество зе­мельных участков».


^ 5. Экономическое учение П. Буагильбера


Пьер Буагильбер (1646–1714) – родоначальник классической политической экономии во Франции. Как и основатель подобной школы экономической мысли в Англии У. Петти, он не был про­фессиональным ученым-экономистом.

Сын нормандского дворянина, юриста, П. Буагильбер, следуя отцу, получил юридическое образование. В 31 год был удостоен административной должности судьи в Нормандии. Через 12 лет профессиональные успехи позволили ему занять доходную и вли­ятельную должность генерального начальника судебного округа Руана. На посту главного судьи города, в функции которого в то время входило общемуниципальное управление, включая полицей­ское управление, П. Буагильбер оставался в течение 25 лет, т. е. почти до конца жизни, и только за два месяца до смерти передал эту должность старшему сыну.

Пытливый ум, высокое общественное положение вызвали ин­терес П. Буагильбера к экономическим проблемам страны, побу­дили разобраться в причинах низкого уровня жизни в провинциях Франции на рубеже XVII–XVIII вв. Свои первые реформаторские (антимеркантилистские) соображения он опубликовал в возрасте 50 лет, анонимно издав в 1695–1696 гг. книгу с весьма замыслова­тым заглавием «Подробное описание положения Франции, при­чины падения ее благосостояния и простые способы восстановле­ния, или как за один месяц доставить королю все деньги, в кото­рых он нуждается, и обогатить все население».

Первая книга П. Буагильбера осталась почти незамеченной, несмотря на содержащуюся в ней резкую критику экономической политики меркантилизма, проводником которой в тот период был министр финансов при короле Людовике XIV Ж. Б. Кольбер. Пос­ледний, как отмечалось в третьей теме, оказывая государственную протекцию по расширению сети мануфактур (в том числе приви­легированных королевских мануфактур, которые получали прави­тельственные субсидии), узаконил положения, поощрявшие экс­порт французских товаров при ограничении ввоза в страну импор­тных товаров, обложение непомерно высокими налогами сельскохозяйственного производства, что отрицательно сказывалось на уровне как промышленного производства, так и национального хозяйства в целом.

Поиск путей преодоления негативных обстоятельств в эконо­мике остался главной задачей и в последующих произведениях П. Буагильбера, опубликованных в начале XVIII в. В них, как и прежде, он продолжал критику меркантилизма, обосновывал необходимость реформ, более всего, уделяя внимание проблемам раз­вития сельскохозяйственного производства, в котором видел ос­нову экономического роста и богатства государства. Заметим, что аналогичный тенденциозный подход сохранился в экономической мысли Франции вплоть до начала второй половины XVIII столе­тия, когда здесь процветал физиократизм, пропагандировавший решающую роль в социально-экономическом развитии общества фермерского уклада сельскохозяйственного производства.

Свое обновленное реформаторское сочинение под названием «Обвинение Франции» П. Буагильбер издал в двух томах в 1707 г. За резкую критику в адрес правительства книга была запрещена. Но неуемный провинциальный судья трижды переиздавал ее, почти полностью изъяв из содержания выпады против правитель­ства и оставив по существу не столько доказательства, сколько уговоры и заклинания о необходимости проведения экономичес­ких реформ. Тем не менее ни признания, ни поддержки или по­нимания своих идей министрами правительства, на которые он рассчитывал до последних дней жизни, так и не получил.

^ Предмет изучения

П. Буагильбер, подобно У. Петти, противопоставив меркантилистам, собственное видение сущности богатства, пришел к так называемой концепции общественного богатства. Последнее, на его взгляд, проявляет себя не в физической массе денег, а во всем многообразии полезных благ и вещей или, как он выражается, в пользовании «хлебом, вином, мясом, одеждой, всем великолепием сверх необходимого». При этом он подчеркивает, что ни владение землей, ни денежным богатством не обеспечит такого достатка, чтобы не «позволить погибнуть в нищете их владельцу, когда пер­вые вовсе не обрабатываются, а вторые не обмениваются на жиз­ненно необходимые предметы, как пища и одежда, без чего ник­то не может обойтись. Только их надо почитать богатством».

Таким образом, по Буагильберу, не приумножение денег, а, напротив, рост производства «пищи и одежды» представляет со­бой главную задачу экономической науки. Иными словами, он, как и У. Петти, предметом изучения политической экономии считает анализ проблем сферы производства, признавая эту сферу наибо­лее значимой и приоритетной в сравнении со сферой обращения.

^ Метод изучения

Наряду с тенденциозной позицией в рассмотрении сфер произ­водства и потребления (обращения) о методологических особенно­стях творческого наследия П. Буагильбера свидетельствуют также:

  • убежденность в автоматическом равновесии экономики в усло­виях ничем не ограниченной свободной конкуренции;

  • приверженность затратной характеристике стоимости (ценно­сти) товаров и услуг;

  • признание в интересах национальной экономики личного ин­тереса выше общественного;

  • недооценка самостоятельной и значимой роли денег в хозяй­ственной жизни и др.

В частности, еще задолго до появления знаменитой концепции А. Смита об «экономическом человеке» и «невидимой руке» П. Буагильбер предвосхитил одну из ее ключевых идей, заявив, что «все поддерживают день и ночь это богатство исключительно во имя собственных интересов и создают тем самым, хотя это то, о чем они менее всего заботятся, всеобщее благо...».

^ Особенности теоретических положений

Важным достижением П. Буагильбера, как и У. Петти, являет­ся «обоснование» трудовой теории стоимости, к пониманию ко­торой он пришел, анализируя механизм менового отношения между товарами на рынке с учетом количества затраченного тру­да или рабочего времени. Несмотря на известное несовершенство такой концепции (в ее основе лежит затратный принцип), она для своего времени была, несомненно, прогрессивной, поскольку, в отличие от меркантилистской, не исходила из якобы естествен­ной (природной) роли денег в ценообразовании.

Вместе с тем во многом справедливо осуждая меркантилизм, П. Буагильбер намеренно абсолютизировал роль сельского хозяйства в экономическом росте страны, недооценивая роль денег как това­ров, отрицал реальное значение в приумножении имущественно­го богатства промышленности и торговли. Он явился единствен­ным среди всех представителей классической политической эко­номии, кто считал возможным и необходимым упразднение денег, нарушающих, на его взгляд, обмен товаров по «истинной стоимости».

Характерно, что более чем через 100 лет французские эконо­мисты-социологи С. Сисмонди и П. Прудон, отвергшие многие положения классической школы политической экономии, соли­даризировались по ряду идей своих реформаторских программ с П. Буагильбером. Так, С. Сисмонди, также сочувствуя бедным и малоимущим слоям общества, уповал исключительно на прави­тельственные законодательные решения, никак не сообразуя свои утопические прожекты с реалиями и неотвратимостью научно-технического прогресса. А П. Прудон ратовал как за отмену денег, так и за другие реформаторские идеи, содержание которых граничи­ло между утопией и анархией.


Список литературы


  1. Ядгаров Я. С. История экономических учений: Учебник. 4-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2000-2008.

  2. Ядгаров Я. С. История экономических учений: Учебник. 2-е изд. М.: ИНФРА-М, 1997.

  3. Ядгаров Я. С. История экономических учений. М.: Экономика, 1996.

  4. Аникин А. В., Аникин В. А. Уильям Петти. М., 1986.

  5. Аникин А. В. Юность науки. М., 1985.

  6. Антология экономической классики: В 2 т. М., 1991; 1993.

  7. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М., 1994.

  8. Буагильбер П. Рассуждения о природе богатства, денег и налогов. Горький, 1973.

  9. Всемирная история экономической мысли. В 5-т. М., 1987-1995.

  10. Майбурд Е. Введение в историю экономической мысли. М., 1996.

  11. Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков. В 5 т. / Сопред. редкол. Г.Г. Фетисов, А.Г. Худокормов. / Отв. ред. Г.Г. Фетисов. М.: Мысль, 2004. Т.1.

  12. Негиши Т. История экономической теории. М., 1995.

  13. Петти У. Трактат о налогах и сборах // Антология экономической классики. М., 1993. Т. 1.

  14. Петти У. Экономические и статистические работы. М., 1940.

  15. Шумпетер Й.А. История экономического анализа: В 3 т. /Пер. с английского под ред. В.С. Автономова. СПб.: Экономическая школа, 2001.

  16. Шумпетер Й. Теория экономического развития (Исследование предпринимательской прибыли, капитала, кредита, процента и цикла конъюнктуры). М., 1982.







Скачать 5.31 Mb.
оставить комментарий
страница6/24
Дата29.09.2011
Размер5.31 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
отлично
  13
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх