Курс лекций по дисциплине история экономических учений москва 2008 icon

Курс лекций по дисциплине история экономических учений москва 2008


5 чел. помогло.
Смотрите также:
Краткий курс лекций по курс “история экономических учений” Составила: ст преподаватель...
Краткий курс лекций по курсу “История экономических учений” Составил: ст преподаватель...
Программа по дисциплине «история экономических учений» Москва-2004...
Программа по дисциплине «история экономических учений» Москва-2006...
Краткий курс Москва 2002 Войтов А. Г. История экономических учений. Краткий курс, переработанный...
Краткий курс Москва 2002 Войтов А. Г. История экономических учений. Краткий курс, переработанный...
Курс лекций по дисциплине история экономики москва 2008...
Курс лекций по дисциплине история экономики москва 2008...
История экономических учений...
История экономики и экономических учений курс лекций для студентов специальности 080502...
Программа учебной дисциплины «История экономических учений» для специальности 050501...
Программа обучения студентов (Syllabus) по дисциплине «История экономических учений» для...



Загрузка...
страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24
вернуться в начало
скачать
^

ЛЕКЦИЯ № 12



Зарождение маржинализма. Особенности

первого этапа «маржинальной революции»


ПЛАН ЛЕКЦИИ:


  1. Что такое «маржинальная революция». Предшественники маржинализма.

  2. Особенности этапов «маржинальной революции»

  3. Экономическое учение К. Менгера. Австрийская школа

  4. Маржинальные концепции У. Джевонса и Л. Вальраса


1. Что такое «маржинальная революция».

Предшественники маржинализма.


В течение последних 30 лет XIX в. классическую политическую экономию сменила маржинальная экономическая теория. В значитель­ной степени эта смена стала следствием огромного прогресса в на­уке, особенно в ее естественных и гуманитарных отраслях, и эконо­мике, которая все более обретала признаки монополистического типа хозяйствования.

^ Основная идея маржинализма исследование предельных эконо­мических величин как взаимосвязанных явлений экономической системы в масштабе фирмы, отрасли (микроэкономика), а также в масштабе всего народного хозяйства (макроэкономика). В данном контексте современный маржинализм включает в себя ныне и неоклассичес­кую и кейнсианскую экономические концепции, а «экономика впер­вые стала наукой, которая изучает взаимосвязь между данными целя­ми и данными ограниченными средствами, имеющими альтернативные возможности использования». При этом следует иметь в виду, что альтернативная возможность предполагает использование ресурсов и затрату времени только для достижения какой-либо одной цели.

Исходя из этой идеи, лежащей в основe маржинализма, Л. Роббинс утверждает следующее: «Если мы что-то вы­бираем, мы вынуждены отказываться от других вещей, от которых в иных обстоятельствах мы бы не отказались. Редкость средств, предназ­наченных для удовлетворения целей разной значимости, – это почти универсальное свойство среды, в которой совершается человеческая де­ятельность... И услуги повара, и услуги балетного танцовщика ограни­чены относительно спроса на них и могут употребляться различным об­разом... Экономическая наука – это наука, изучающая человеческое поведение с точки зрения соотношения между целями и ограниченными средствами, которые могут иметь различное употребление».

Поясняя суть произошедшей «революции», отметим, что маpжинализм (от слова «marginаlе», которое в англо-французском пе­реводе означает предел) базируется действительно на принципи­ально новых методах экономического анализа, позволяющих оп­ределять предельные величины для характеристики происходя­щих изменений в явлениях. В этом одно из его важных отличий от классической политической экономии, авторы которой довольство­вались, как правило, лишь характеристикой сущности экономиче­ского явления (категории), выраженной в средней либо суммарной величине. Так, например, по клас­сической концепции в основе определения цены лежит затратный принцип, увязывающий ее величину с затратами труда (по другой трактовке – с издержками производства). По концепции маржиналистов формирование цены (через теорию предельной полезности) увязывается с потреблением продукта, т. е. с учетом того, насколько из­менится потребность в оцениваемом продукте при добавлении единицы этого продукта (блага). Как пишет Л. Мизес, «отличительная черта современной тео­рии предельной полезности состоит в том, что она обращает особое внимание на несовершенство реального человека. Эта теория... име­ет дело с решениями, которые принимают все участники общест­венной жизни, взаимодействующие друг с другом на основе разде­ления труда».

Еще одно «революционное» отличие методологии маржинализма состоит в том, что, если «классики» подразделяли экономи­ческие явления тенденциозно, считая, в частности, сферу произ­водства первичной по отношению к сфере обращения, а стои­мость – исходной категорией всего экономического анализа, то маржиналистами экономика рассматривается как система взаимо­зависимых хозяйствующих субъектов, распоряжающихся хозяйствен­ными благами, т. е. материальными, финансовыми и трудовыми ресур­сами. Поэтому именно благодаря маржинальной теории проблемы равновесия и устойчивого состояния экономики стали предметом ана­лиза результатов взаимодействия с окружающей средой как пред­приятий и фирм, так и народного хозяйства в целом.

Далее, в сравнении с классической маржинальная теория широ­ко применяет математические методы, в том числе дифференциаль­ные уравнения (исчисления). Причем математика для маржиналистов необходима не только для анализа предельных экономических по­казателей, но и для обоснования принятия оптимальных решений при выборе наилучшего варианта из возможного числа состояний и гипотез. В частности, о последних, т. е. о гипотезах, М. Фридмен пи­сал, что их содержательность через фактические данные может «объ­яснить» и даже «показать, является ли она «правильной» или «оши­бочной», или, лучше сказать, будет ли она «принята» как обосно­ванная или «отвергнута»... ибо «единственным конкретным тестом, позволяющим судить об обоснованности гипотезы, может быть сравнение ее предсказаний с реальностью». Об этой же специфике маржинальной теории М. Блауг ут­верждает следующее: «Математический аппарат, применявшийся экономистами того времени, не шел дальше дифференциального ис­числения. Экономические функции неизменно предполагались дифференцируемыми и непрерывными. Однако основополагающий принцип максимизации в равной степени приложим и к разрыв­ным функциям... Но разрывность представляет лишь формальную, а не содержательную сложность в анализе. В этом смысле предель­ный анализ как таковой переходит на второй план, а то, что выдвига­ется на первый план, – это принцип, что экономическое поведе­ние есть максимизирующее поведение при наличии ограничений».

«Революционные» подвижки обусловил маржинализм и в обла­сти количественной теории денег. Ведь классики в противовес при­митивному инфляционизму своих предшественников, меркантили­стов, еще со времен Д. Юма, т. е. более 100 лет, «доказывали» степень ненейтральности денег, хотя бы в краткосрочном периоде. И возражая Д. Юму (особенно Д. Рикардо и Дж. С. Милль), они не допускали возможность позитивного воздействия ползучей инфляции на про­изводство и занятость. По их интерпретации количественной тео­рии денег, речь идет о «простой и ясной теореме пропорциональнос­ти». Так вот, «маржинальная революция» дала «новые доказа­тельства» для постепенного отхода от ортодоксальной версии количе­ственной теории денег Рикардо–Милля. В результате «пришло время» неформального признания главных функций денег, как-то: средство обращения; мера стоимости или единицы счета; средство сбережения, накопления или средства сохранения стоимости. Но главное – от­пала необходимость поиска среди разнообразных функций денег ведущей или основной функции, что всегда чревато преувеличени­ем значения одних функций в ущерб другим, и стало возможным признать: «Деньги – это то, что деньги делают. Все, что выполняет функции денег, и есть деньги».

Первыми авторами указанных «подвижек» явились И. Фишер и А. Пигу. Так, развивая традиции «американской школы маржинализма», ^ И. Фишер (1867-1947) вывел так называемое уравнение об­мена: МV = РТ, где М количество денег; V – скорость их обраще­ния; Р средневзвешенный уровень цен; Т– количество всех то­варов. Судя по этому уравнению, только в том случае, если не свя­зывать стоимость денег со стоимостью денежного материала, а ско­рость их обращения (V) и количество товарной массы (Т) в кратко­срочном периоде принять на постоянном уровне (использование ресурсов за конкретный период принять как полное), был бы воз­можен ортодоксальный вариант количественной теории денег: в результате столкновения товаров и денег изменение цен на товары зависело бы исключительно от количества денег.

В свою очередь А. Пигу (1877 – 1959) внес, по сути, коррективу в методологию исследования денег по Фишеру, предложив учитывать мотивы хозяйствующих субъектов на микроуровне (фирмы, ком­пании, частные лица), обусловливающие их «склонность к ликвид­ности» стремление откладывать часть денег в запас в виде банков­ских вкладов или ценных бумаг и т. п. Отсюда, по Пигу, в той мере, в какой будет иметь место, ликвидность денег, будет происходить и адекватная корректировка цен.

Наконец, «революционным», пожалуй, можно признать то об­стоятельство, что методологический инструментарий маржинализма позволил, в конце концов, снять вопрос о первичности и вторичности экономических категорий, считавшийся столь важным у «классиков». Это произошло, прежде всего, благодаря предпочтению каузальному (причинно-следственному) подходу функционального, ставшего важнейшим средством анализа, превращения экономической тео­рии в точную науку.

Переоценку устоявшихся почти за двухсотлетнюю историю ценностей «классической школы», произошедшую в последней тре­ти XIX столетия, в экономической литературе нередко характери­зуют как некую «маржинальную революцию». Однако необходимо подчеркнуть, что факт начала «маржинальной ре­волюции» едва ли кем был замечен. А о том, что она уже сверши­лась, впервые провозгласил в 1886 г. Л. Вальрас, Он исходил из вы­двинутых им идей анализа предельных экономических величин и имел претензии на первенство в этой «революции». Но поскольку в пределах трех лет, т. е. 1871-1874 гг., работы подобной направ­ленности были опубликованы также У. Джевонсом и К. Менгером, между этими тремя экономистами началась неразрешимая, каза­лось бы, тяжба о научном приоритете. Однако в 1878 г. ее неожи­данно прервал английский профессор Адамсон, который случайно обнаружил в Британском музее книгу тогда никому неизвестного немецкого автора Г. Госсена, изданную гораздо раньше (1854) и содержавшую изложение принципов маржинального анализа.

Между тем выяснилось, что и среди предшественников маржинализма – первооткрывателей категории «предельная полезность», используемой для анализа поведения потребителей, и пионеров математического анализа функциональных зависимостей для вы­явления равновесия в хозяйственной системе было сразу несколь­ко авторов. Ими оказались наряду с Г. Госсеном еще один немец­кий ученый и практик И. Г. фон Тюнен, два французских иссле­дователя – Ж. Дюпюи и О. Курно. Как выразился М. Блауг, «они на­толкнулись на закон убывающей предельной полезности в одно и то же время, но в качестве реакции на совершенно различные ин­теллектуальные воздействия и не обладая преимуществом унасле­дованного свода близких экономических идей».

П. Самуэльсон в своей лекции, прочитанной 11 декабря 1970 г. в Стокгольме на церемонии вручения ему Нобелевской премии по экономике, высоко отозвался о вкладе в современную экономиче­скую науку предшественников маржинализма. Он, в частности, сказал: «Но задолго до Маршалла, в 1838 г., О. Курно в своем клас­сическом труде «Исследования математических принципов в тео­рии богатства» применил аппарат дифференциального исчисления, обеспечивающего максимум прибыли. Вопрос о минимизации за­трат также был поставлен более ста лет тому назад. По крайней мере, им занимался фон Тюнен при рассмотрении понятия пре­дельной производительности».

Герман Генрих Госсен (1810 – 1858) не был профессиональным ученым-экономистом. Закончив юридический факультет Боннского университета, работал на государственной службе в чине ассесора, затем ушел в отставку и занимался страховым делом. В 1850 г. бросил все свои дела для написания книги, которую завершил и издал в 1854 г. под названием «Развитие законов общественной жизни и вытекающих отсюда правил человеческой деятельности». В ней нашли отражение принципы, упоминаемые в современной экономической литературе как первый и второй «законы Госсена». Первый «закон» гласит, что с увеличением наличия данного блага предельная полезность блага уменьшается, а в соответствии со вто­рым «законом» оптимальная структура потребления (спроса) до­стигается при равенстве предельных полезностей всех потребляе­мых благ.

^ В намерения Г. Госсена входило сделать своей работой для экономической науки столь же важное открытие, как это сделал Н. Коперник в области астрономии. Не дождавшись признания итогов выполненного труда и глубоко разочаровавшись, Г. Госсен попытался отозвать не­распроданную часть тиража и сжег все, что смог получить, но, как уже упоминалось, спустя почти четверть века некоторые уцелевшие экземпляры книги стали все же достоянием для последующих по­колений экономистов.

Жюль Дюпюи (1804 – 1866) – инженер, выпускник основанной в 1747 г. в Париже Школы проектирования гражданских объектов, автор ряда научных работ социально-экономической эффективно­сти технических проектов. Одна из главных идей в его публикациях (за период с 1844 по 1861 г.) связана с так называемым денежным измерителем избытка полезности для потребителя «ценовым из­лишком». Последний, на его взгляд, является денежным измерите­лем максимально возможного дохода, возникающего с возмож­ностью потребителя покупать каждую единицу товара при неизмен­ной цене. А это значит, что «открытие» законов предельного ана­лиза может быть сдвинуто с 1854 на 1844 г., т. е. на год издания статьи Ж. Дюпюи «Об измерении полезности общественных работ».

Антуан Огюстен Курно (1801 – 1877) по праву считается как од­ним из предшественников маржинализма, так и родоначальником широкого применения математических методов в экономической теории. Его книга «Исследования математических принципов в те­ории богатства» была издана в 1838 г., т. е. на 16 лет раньше работы Г. Госсена. В 33 года он был профессором на кафедре анализа и ме­ханики в Лионе, в 35 лет – ректором академии в Гренобле, а в 37 – генеральным инспектором университетов Франции (сменив на этом посту знаменитого физика Ампера). О. Курно в своей книге, опира­ясь на анализ функциональных зависимостей, сформулировал по­нятие экономического равновесия, ввел в научный оборот понятия функции спроса, эластичности спроса и др., полагая, что «для полно­го и точного решения частных проблем экономической системы не­избежно, чтобы система рассматривалась как целое». Однако иссле­дование проблемы общего экономического равновесия, по его мне­нию, находится вне возможности математического анализа, что спустя 36 лет гениально опроверг Л. Вальрас, продемонстрировав главные принципы решения этой проблемы.

Иоганн Генрих фон Тюнен (1783 – 1850) – самый ранний предше­ственник маржинализма, поскольку его книга под названием «Изо­лированное государство» была издана в 1826 г., т. е. на 12 лет раньше работы О. Курно. Этот труд, как и труды других предшественников «маржинальной революции», не был своевременно замечен первыми маржиналистами. При жизни И. Г. Тюнена вплоть до второй половины XIX в. его книга воспринималась, прежде всего, как руко­водство по рациональному ведению сельского хозяйства. Он был по­томственным мекленбургским помещиком, сумевшим не просто получить высшее образование, а применить приобретенные знания и математики, и экономической теории для обобщения собствен­ного хозяйственного опыта на базе сделанных на протяжении 10 лет записей калькулирования издержек производства. По существу, им были выведены законы предельного анализа в «экономической систе­ме» с целью, как он отмечал, «достижения максимума в значениях функции со многими переменными».

Варьируя в своих расчетах показатели основных факторов про­изводства и при этом сохраняя постоянными то капитал и землю, то капитал, то труд и землю, а также показав воздействие измене­ния цен факторов производства на оптимальное сочетание исполь­зуемых ресурсов, И. Г. Тюнен фактически доказал, что наибольший чистый доход может быть достигнут, если совокупность предельных издержек на факторы производства будет равна предельной ценности продукта. Его исследования прекрасно продемонстрировали меха­низм формирования уровня ренты в результате конкуренции меж­ду фермерами за приобретение лучшего земельного участка, учитывая удаленность последнего (плодородие земли он принял одинаковым) от рынка сбыта (города). В частности, по Тюнену, мак­симальная земельная рента будет иметь место в первом концентри­ческом кольце, а в последнем кольце, символизирующем границы «изолированного государства», она будет равна нулю. Тем самым, было положено начало новой (неклассовой) теории распределения, ос­нованной на теории предельной производительности, которую позд­нее разработал Дж. Б. Кларк, опираясь на второй том «Изолирован­ного государства», изданного в год кончины его автора – 1850 г.


^ 2. Особенности этапов «маржинальной революции»


В свершении «маржинальной революции» в экономической литера­туре выделяют обычно два этапа.

^ Первый этап охватывает 70-80-е гг. XIX в., когда возникли обоб­щения идей маржинального экономического анализа в трудах австрийца К. Менгера и его учеников, а также упомянутых выше англичанина У. Джевонса и француза Л. Вальраса. На этом этапе среди представителей маржинальной теории большее признание по­лучил К. Менгер, ставший во главе «австрийской школы» маржинализма. Его школа, в которой активно сотрудничали также Ф. Визер, О. Бём-Баверк и другие ученые, выступала против исто­рического и социологического подходов в экономической теории, ратуя, как и «классическая школа», за «чистую экономическую на­уку». При этом ставшая на данном этапе центральной теория пре­дельной полезности товара объявлялась школой главным условием определения его ценности, а сама оценка полезности товара при­знавалась психологической характеристикой с позиции конкретного человека. Поэтому первый этап маржинализма принято называть «субъективным направлением» политической экономии.

Характеризуя этот этап, М. Блауг указывает на ряд недостатков, которых не избежали «все три основателя (К. Менгер, У. Джевонс, Л. Вальрас) теории предельной полезности», в их числе:

  1. полезность товара рассматривается как функция количества этого товара, не зависящая от количеств других потребляемых товаров;

  2. «объяснение» поведения потребителя полезностью сталкивается с двойственной оппозицией (одна из них утверждает, что теория по­лезности исходит из сомнительной и даже неверной психологии, а другая – что психологические аспекты потребительского поведения не имеют отношения к объективному развитию экономического про­цесса, который от индивидуальных ощущений не зависит);

  3. «благосостояние» сводится к сумме количественных, поддающихся измерению полезностей для всех индивидов (домохозяйств) общества, и оптимальным считается такое распределение ресурсов, которое максимизировало бы благосостояние именно в этом смысле, и др.

^ Второй этап «маржинальной революции» приходится на 90-е гг. XIX в. С этого времени маржинализм становится популярным и приоритетным во многих странах. Главное достижение маржиналистов на этом этапе – отказ от субъективизма и психологизма 70-х гг., с тем, чтобы подтвердить, говоря словами Й. Шумпетера, что «целью чистой экономики... всегда оставалось объяснение регу­лярного хода экономической жизни на основе данных условий».

В результате представители «новых» маржинальных экономичес­ких идей стали расцениваться в качестве преемников классической по­литической экономии и называться неоклассиками, а их теория, соот­ветственно, получила название «неоклассической». На втором этапе «маржинальной революции» – этапе формирования неоклассичес­кой политической экономии – наибольший вклад внесли англича­нин А. Маршалл, американец Дж. Б. Кларк и итальянец В. Парето.

Что же касается довода, будто теория предельной полезности является «буржуазным ответом на марксизм», то здесь необходимо указать на два контраргумента, приводимых М. Блаугом. Это, во-первых, достаточно поздний перевод на английский язык первого тома «Капитала» К. Маркса, ибо к этому времени – 1887 г. – пер­вые труды У. Джевонса были уже изданы, а во-вторых, А. Маршалл начал свой главный труд – «Принципы экономикc» в 1867 г. (год немецкого издания первого тома « Капитала»), полностью владея теорией предельной полезности, что, кроме того, подтверждается в написанной им в 1872 г. рецензии на книгу У. Джевонса. То же са­мое относится к К. Менгеру и Л. Вальрасу, задумавших свои труды, не ведая о готовившемся К. Марксом в Англии произведении. Поэ­тому гораздо позже, т. е. после 80-х годов прошлого столетия, в от­вет на распространение на Европейском континенте «революцион­ных» идей учения К. Маркса в трудах тех, кто стали учениками родоначальников и столпов маржинализма, появились «атаки на марксистскую экономическую науку» с применением маржиналистской теории, и это были О. Бём-Баверк, Ф. Визер, В. Парето, П. Уикстид и многие другие. Но поскольку «новая экономическая наука все еще не могла значительно выдвинуться по меньшей мере на протяжении жизни поколения... – пишет М. Блауг, – историче­ская проблема состоит в том, чтобы объяснить не тот момент вре­мени, когда предельная концепция была приложена к полезности, а скорей запоздалую победу экономической теории на основе пре­дельной полезности».

Эволюцию маржинальных идей на двух обозначенных выше этапах «маржинальной революции» можно охарактеризовать сле­дующим образом.

Первое. Вначале маржинализм в своем субъективном течении акцентировал внимание на значении экономического анализа в части проблематики, связанной с потреблением (спросом), а клас­сики, как известно, исходили из приоритета проблем производства (предложения). Но затем неоклассики (второй этап «маржинальной революции») обосновали необходимость одновременного (систем­ного) изучения обеих сфер, не выделяя ни одну из них и не проти­вопоставляя их друг другу.

Второе. Маржиналисты первой волны (субъективное направле­ние экономической мысли), используя, подобно «классикам», при­чинно-следственный анализ, как бы повторили своих предшествен­ников. Речь идет о том, что приверженность каузальному подходу привела и тех и других к версии признания стоимости (ценности) товарных благ в качестве исходной категории экономического ис­следования. Правда, с одной существенной разницей: «классическая школа» первичной в экономике считала сферу производства и ис­точник формирования стоимости издержек производства, а «субъ­ективная школа» первичной считала сферу потребления и обуслов­ленность цен полезностью товаров и услуг.

В свою очередь маржиналисты второй волны, ставшие родона­чальниками неоклассического направления экономической теории, благодаря замене каузального подхода функциональным исключи­ли из «поля зрения» экономической науки существовавшую почти 200 лет дилемму о первичности и вторичности по отношению друг к другу сфер производства и потребления, а соответственно и споры о том, что лежит в основе стоимости (цены). Неоклассики, образно говоря, «объединили» сферу производства и сферу потребления в объ­ект целостного системного анализа, распространив характеристику предельных экономических величин еще и на сферы распределения и об­мена. В результате произошло как бы естественное объединение обеих теорий стоимости (теории издержек «классиков» и теории полез­ности «субъективистов») в одну двухкритериальную теорию, базиру­ющуюся на одновременном соизмерении и предельных издержек, и пре­дельной полезности. Это позволило представителям «новой эконо­мики» – неоклассикам исключить специальный анализ стоимости (ценности) каждого фактора производства, поэтому «то, что авторы классической школы выдвинули специальную теорию распределе­ния (доходов), как раз и является предметом критики со сто­роны современных авторов».

^ И третье. В отличие от первого этапа «маржинальной революции» на втором ее этапе наряду с функциональным методом экономи­ческого анализа всемерно утвердился и метод математического моде­лирования экономических процессов как средство реализации концеп­ции об экономическом равновесии на уровне микроэкономики, т. е. отдельных хозяйствующих субъектов, из-за чего у неоклассиков незаслуженно из предмета экономической науки вплоть до 30-х гг. XX в. выпала проблематика факторов роста экономики и макроиссле­дования. Но при этом маржиналисты последней трети XIX в., а затем и их последователи в первой трети XX в. по-прежнему полага­ли, что экономический рост благодаря «свободной» конкуренции поддерживается автоматически, и продолжали разделять несостоя­тельный в действительной жизни «закон рынков» Ж. Б. Сэя с его главной идеей о саморегулируемости и равновесности экономики.

Однако, признавая математизированную специфичность мар­жинальной экономической науки, не будет лишним напомнить читателю о предостережениях на этот счет, высказанных, некото­рыми широко известными учеными-экономистами современнос­ти. Так, например, В. Леонтьев пишет: «Не будучи с самого нача­ла подчинены строгой дисциплине систематического сбора дан­ных, в отличие от своих коллег, работающих в естественных и исторических науках, экономисты приобрели почти непреодоли­мую склонность к дедуктивному анализу или дедуктивной аргумен­тации. Многие экономисты пришли из «чистой» или прикладной математики. Каждая страница экономических журналов пестрит математическими формулами, которые ведут читателя от более или менее правдоподобных, но абсолютно произвольных предположе­ний к точно сформулированным, но не относящимся к делу тео­ретическим выводам.

Ничто так красноречиво не говорит об антипатии большинства современных экономистов-теоретиков к систематическому изуче­нию, как те методологические средства, которые они используют для того, чтобы избежать или сократить до минимума примене­ние фактической информации».

А, по мнению М. Алле, «нельзя быть хорошим физиком или экономистом по той единственной причине, что обладаешь не­которыми знаниями и навыками в области математики», и по­тому «никогда не будет лишним повторить следующее: для эко­номиста, как и для физика, основная задача – это не использо­вание математики ради нее самой, а ее применение в качестве средства исследования анализа конкретной реальности; задача, следовательно, состоит в том, чтобы никогда не отрывать тео­рию от ее применения». И этот перечень предостережений дос­таточно велик.

Поэтому из большого числа примеров данного свойства укажем только на следующий. Хотя общепризнанно, что «не теория полез­ности, а скорее маржинализм как таковой придал математике выда­ющуюся роль в экономической науке после 1870 г.», по убеждению М. Фридмена» экономическая теория должна представлять из себя нечто большее, чем просто систему тавтологий, если она хочет предсказывать, а не просто описывать последствия действий, – иными словами,, если она не желает быть просто замаскированной математикой».


^ 3. Экономическое учение К. Менгера. Австрийская школа


Карл Менгер (1840-1921) как ученый-экономист с мировым именем и глава «австрийской школы» маржинализма занимает дос­тойное место в ряду лучших представителей экономической науки второй половины XIX в. Несмотря на дворянское происхождение, он придерживался либеральных взглядов на проблему социально-экономического развития общества, которые, очевидно, сложились еще в годы учебы на юридических факультетах университетов в Вене и Праге. В 27 лет защитив в Кракове диссертацию, некоторое время работал в качестве журналиста, затем экономическим обозревате­лем при правительстве Австрии в Вене.

Незначительный на первый взгляд опыт практической деятель­ности на поприще журналистики и государственной службы позво­лил талантливому и одаренному молодому исследователю К. Менгеру подготовить и издать в 1871 г. фундаментальный, как выясни­лось впоследствии, труд под названием «Основания политической экономии». В том же году представление этой книги руководству Венского университета оказалось достаточной рекомендацией, чтобы ее автор был принят сюда на преподавательскую работу в ка­честве приват-доцента по дисциплине «политическая экономия».

Спустя 8 лет в 1879 г. К. Менгер получает более высокое назна­чение – профессорскую кафедру политической экономии, остава­ясь в этой должности вплоть до 1903 г. В окружении своих коллег и единомышленников, которые стали называть себя учениками школы К. Менгера, ему удалось создать серьезную «оппозицию» в борьбе с господствовавшими в экономической науке парадигмами классической политической экономии о безусловном приоритете сферы производства и о затратной природе происхождения стои­мости (ценности) товара.

К числу крупных работ К. Менгера правомерно отнести также «Исследование о методе общественных наук и политической эко­номии в особенности» (1883). Однако именно «Основания» стали для него книгой всей жизни; над ее совершенствованием он работал большую часть своей творческой биографии, в том числе в связи с этим, уступив в 1903 г. руководство кафедрой своему ученику Ф. Визеру. По этой причине второе издание «Оснований» вышло в свет только спустя два года после смерти автора, т. е. в 1923 г.

Курьезным, очевидно, можно назвать и то обстоятельство, что, К. Менгер, опиравшийся в своих разработках в основном на литературные источники немецких авторов (главным образом труды представителей так называемой исторической школы Германии), совершенно не был знаком с произведениями немецких предшественников маржинализма И. Г. Тюнена и Г. Госсена. Более того, оп­ределенные достоинства менгеровского анализа на уровне индивида и микроуровне, несомненно имеющие место в «Основаниях», не нашли должного признания не только при жизни, но и почти треть века после кончины К. Менгера. Во всяком случае, на английскийязык, считающийся в экономической науке международным, зна­менитые «Основания» были переведены лишь через 80 лет после их написания.

^ Особенности методологии

«Основания» К. Менгера, вдохновившие его последователей в Венском университете на дальнейшие научные изыскания в соот­ветствии с «новыми» методологическими принципами «учителя», способствовали в конечном счете тому, что на всем протяжении первого этапа «маржинальной революции» из трех общеизвестных родо­начальников маржинальной экономической теории наибольшее признание имел именно он – основоположник «австрийской школы». Связано это с тем, что в отличие от методологии У. Джевонса и Л. Вальраса менгеровская методология исследования сохра­нила отдельные ключевые позиции методологии «классиков». Это, во-первых, отсутствие в экономическом анализе средств математики и геометрических иллюстраций. Во-вторых, использование принципа исходной (базовой) категории, которой считается стоимость (цен­ность) с той только разницей, что последняя, по Менгеру, должна определяться хотя и по каузальному принципу, но не в связи с изме­рением издержек производства (или затрат труда), а в связи с субъек­тивной характеристикой предельной полезностью. И, в-третьих, вновь в отличие от «классиков» К. Менгер считает первичной не сферу производства, а сферу обращения, т. е. потребление, спрос.

^ Главным элементом в методологическом инструментарии К. Менгера является микроэкономический анализ или индивидуализм, поз­воливший, с одной стороны, противопоставить учению «классиков» об экономических отношениях между классами общества анализ экономических отношений и показателей на уровне отдельного хозяй­ствующего субъекта (по терминологии К. Менгера – «хозяйство Ро­бинзона»), но, с другой, – увлечься предвзятым положением о том, что якобы выявить и решить экономические проблемы возможно, рассматривая их только на уровне индивида, на микроуровнe с учетом феномена собственности и обусловленного относительной ред­костью благ человеческого эгоизма.

Методологические проблемы пронизывают, если так можно выразиться, почти всю содержательную часть «Оснований», хотя исключительно на них К. Менгер сосредоточивается только в первых двух главах книги. А далее, начиная с третьей и до последней, вось­мой, главы работы, он переходит непосредственно к теоретическим положениям политической экономии, в том числе к таким, как «цен­ность», «обмен», «товар», «деньги» и другие. Причем во втором разде­ле третьей главы К. Менгер настраивает читателя на терпеливое и вдумчивое осмысление его достаточно объемного сочинения, заявив так: «Но по примеру Адама Смита я отваживаюсь все-таки быть не­сколько скучным, если от этого выиграет ясность изложения».

^ Концепция экономических благ и их комплементарности

Продолжая разговор о «новых» методологических и теоретичес­ких построениях К. Менгера в «Основаниях», следует отметить, что они «вводятся» им почти в стиле ведущих представителей класси­ческой политической экономии. В частности, он говорит о том, что, «как во всех других науках, так и в нашей» необходимо «объекты нашего научного наблюдения» исследовать через «...их причинную связь и законы, которыми они управляются». Однако внешняя схо­жесть менгеровской терминологии с «классической», склонность к рассмотрению «причинной связи и законов» направили научные поиски К.Менгера по совершенно непроторенному пути, что видно из проблематики уже самой первой главы «Оснований», где речь идет о делении экономических благ на порядки и обосновывается принцип комплементарности (дополняемости) производительных благ.

Что же означают менгеровские «блага первого порядка» и «блага отдаленных порядков»? В чем содержание превращения «блага высшего порядка» в «блага низшего порядка»? Вполне исчерпы­вающий ответ на эти вопросы очевиден из следующего высказы­вания самого автора «Оснований»: «Если мы располагаем компле­ментарными благами какого-либо высшего порядка, то сперва эти блага должны быть преобразованы в блага ближайшего низшего и так далее, пока мы не получим блага первого порядка, которые мож­но уже непосредственно применить к удовлетворению наших по­требностей. Промежутки времени, лежащие между отдельными фа­зами этого процесса... все же вполне исчезнуть не могут». Итак, по Менгеру, непосредственное удовлетворе­ние потребностей человека обеспечивает распоряжение благом пер­вого порядка, а обладание благами второго, третьего и более отда­ленных порядков требует, чтобы их «опосредованным образом» мож­но было бы «применить к удовлетворению наших потребностей». При этом ценно замечание ученого о том, что «мы ни в коем случае не в состоянии употребить единичное благо высшего порядка на удов­летворение наших потребностей, если в то же время не располага­ем остальными (комплементарными) благами высшего порядка», поскольку, не имея, например, «в своем распоряжении... для про­изводства хлеба... блага второго порядка (без топлива и воды)... хлеб не может быть изготовлен даже при наличии... всех остальных необходимых для этого благ».

Существенно и то отличие, которое К. Менгер отмечает по пово­ду обладания субъектом благами высшего и низшего порядков. В этой связи автор «Оснований» аргументирует положение о том, что блага высшего порядка становятся употребимыми в соответствии с «зако­нами причинности» и «лишь по истечении промежутка времени», подвергаясь «изменению», превращаются в блага первого порядка, т. е. в состояние, которое можно назвать удовлетворением человечес­ких потребностей. Блага высшего порядка, продолжает К. Менгер, выступают в качестве «средств для производства», и отсюда «вытекает закон, по которому действительная надобность в отдельных благах высшего порядка по отношению к определенным промежуткам времени обусловлена наличием в нашем распоряжении комплементарных количеств соответственных благ высшего порядка».

Наконец, с точки зрения методологии небезынтересно мнение К. Менгера о том, что является «критерием экономического характера благ». Этим критерием, пишет он, не может быть «затраченный на благо труд», так как «его нужно искать исключительно в отношении между надобностью в благах и количеством благ, доступным распоря­жению». В развитие этой позиции ученый уточняет, что если предоставленные природой в распоряжение чело­века блага превышают потребность в них, то они тогда могли бы сохранить «для потребителей экономический характер, когда тот, кто обладает властью, устраняет остальных хозяйствующих субъек­тов от свободного распоряжения ими».

^ Теория стоимости («вменения»)

В третьей главе «Оснований», разрабатывая теорию стоимости (ценности), определяемую предельной полезностью, К. Менгер как бы заново открыл «законы Госсена». Он убежден, что ценность эконо­мических благ выявляется человеком в процессе удовлетворения потребностей, т. е. тогда, когда он сознает зависимость от их нали­чия в своем распоряжении; соответственно не имеют для человека никакой ценности, в том числе потребительной, только неэконо­мические блага. Кроме того, поясняет, что «ценность не есть нечто присущее благам, не свойство их, но, наоборот, лишь то значение, которое мы, прежде всего, придаем удовлетворению наших потреб­ностей...». Чтобы подтвердить такого рода суждение, К. Менгер приводит пример оазиса, где вода из источника, покрывающая все потребности людей в ней, не имеет ценности и, наоборот – вода приобретает для жителей оазиса ценность, когда внезапно поступ­ление воды из источника сократится настолько, что распоряжение определенным количеством воды станет необходимым условием для удовлетворения конкретной потребности жителя оазиса.

В итоге возникает менгеровская субъективистская трактовка цен­ноcти ставшая впоследствии общей исходной позицией «австрий­ской школы», а именно: «Ценность это суждение, которое хозяй­ствующие люди имеют о значении находящихся в их распоряжении благ для поддержания их жизни и их благосостояния, и поэтому вне их созна­ния не существует». Но какова мера ценности, если она не сущест­вует вне сознания? Ответ К. Менгера лаконичен: «Ценность субъек­тивна не только по своему существу, но и по своей мере».

Таким образом, автор «Оснований» посягнул на святая святых классической политической экономии – трудовую теорию стоимо­сти (ценности). По его мнению, «затраты труда и его количества или других благ на производство того блага, о ценности которого идет речь, не находятся в необходимой и непосредственной связи с вели­чиной ценности». Причем и здесь К. Менгер использует «доказа­тельство», обращаясь к примеру о ценности бриллианта и давая ком­ментарий, суть которого такова: величина ценности этого минерала не зависит оттого, нашли ли его «случайно» или он «добыт из месторождений путем затраты тысячи рабочих дней», так как опреде­ляющим моментом «при обсуждении его ценности» считается то ко­личество «услуг», которого можно лишиться, не будь его в нашем распоряжении. Но наряду с этим «несостоятельно и то мнение, – заключает ученый, – что количество труда или прочих предметов производства, необходимое для воспроизводства благ, является мо­ментом, определяющим меру ценности благ».

Между тем предложенная К. Менгером и поддержанная его уче­никами теория стоимости (ценности) так же, как и аналогичная тео­рия «классиков» представляет собой тупиковый вариант определения истинной цены товаров (благ). Ведь фактически по данной теории «австрийской школы», получившей название «теории вменения», пред­полагается, что доля стоимости (ценности) блага «первого порядка» вменяется благам «последующих порядков», использованным при его из­готовлении. В основе этой версии лежит тезис автора «Оснований», в соответствии с которым «при всех условиях ценность благ высшего порядка определяется предполагаемой ценностью благ низшего по­рядка, на производство которых они предназначаются или предпо­ложительно предназначаются людьми»34. Другими словами, менгеровская «предполагаемая ценность продукта» является «принципом» определения величины ценности «благ высшего порядка».

^ Блага высшего порядка рассматриваются К. Менгером в качест­ве неизбежной предпосылки производства благ. Причем к их числу он предлагает относить не только совокупность сырых материалов, труд, используемые участки земли, машины, инструменты и пр., но и «пользование капиталом и деятельность предпринимателя». Далее следует серьезное замечание ученого о том, что «не строго только определенные количества отдельных благ высшего порядка вступа­ют в соединение в процессе производства друг с другом, как это бывает при химических реакциях... Наоборот, самый элементарный опыт учит нас, – заключает он, – что блага высшего порядка могут произвести определенное количество какого-нибудь блага низшего порядка, находясь в самых разнообразных количественных от­ношениях друг к другу...». Следовательно, распоряжение благами низшего порядка, требующими комплементарных количеств благ высшего порядка, в реальной действительности не сопряжено с жесткой регламентацией.

^ Концепция оплаты труда и обмена

К. Менгер считает ошибочным ставить в вину «социальному строю» возникающую якобы «возможность... отнимать у рабочих часть продукта труда». Он пишет, что труд представляет собой толь­ко один элемент производственного процесса, который «является не в большей степени экономическим благом, чем элементы про­изводства». Поэтому, по его мнению, владельцы капитала и земли живут не за счет рабочих, а «за счет пользования землей и капита­лом, которое для индивида и общества имеет ценность так же точ­но, как и труд».

Автор «Оснований» подвергает серьезной критике и теорию за­работной платы «классиков», по которой цена простого труда тяго­теет к минимуму, но она при этом должна «прокормить» рабочего и его семью, «иначе, – отмечает К. Менгер, – представление его (рабочего) в распоряжение общества не будет продолжитель­ным...». По мнению лидера «австрийской школы», такой подход неправомерен, поскольку идея о заработной плате как источнике «для поддержания жизни» будет всегда приводить к увеличению числа работников и снижению цены труда до прежнего (минимального) уровня. Поэтому во избежание регулирования цены простого труда по принципу минимума средств существования им рекомендуется сведение более высокой цены остальных видов труда на затрату капи­тала, на ренту с таланта и т. д.

Проблематике обмена К. Менгер посвятил четвертую главу «Ос­нований», возвращаясь затем к ней и в последующих главах. ^ Сущ­ность этой категории сведена в книге ученого преимущественно к индивидуальному акту партнеров, результат которого якобы обоюдо­выгоден, но не эквивалентен. По его словам, всякий экономический обмен благ для обменивающихся индивидов означает присоедине­ние к их имуществу нового имущественного объекта, и поэтому об­мен можно сравнить в хозяйственном смысле с продуктивностью про­мышленной и сельскохозяйственной деятельности. Вместе с тем об­мен, по Менгеру, – это не только выгода, но и экономическая жертва, вызванная меновой операцией, отнимающей «часть экономической пользы, которую можно извлечь из существующего менового отноше­ния», что нередко делает невозможной реализацию там, где она была бы еще мыслима.

Высоко оценивая место и роль обмена в экономической жизни, глава «австрийской школы» осудил негативное отношение к заня­тым в этой сфере людям со стороны представителей классической политической экономии, особенно американца Г. Ч. Кэри. «Если Кэри изображает людей торговли хозяйственными паразитами, – пишет К. Менгер, – потому что они берут себе некоторую часть выгоды, являющейся результатом реализации находящегося нали­цо случая экономического обмена, то это основано на его ложных представлениях о продуктивности обмена». Все, кто способствует обмену, т. е. экономическим меновым операциям, продолжает автор «Оснований», являются такими же производителями, как земледельцы и фабриканты, ибо цель всякого хозяйства состоит не в физическом увеличении количества благ, а в возможно более полном удовлетворе­нии человеческих потребностей.

В попытке предостеречь от представления о том, что величина цен на товары «есть существенный момент обмена» и что количества благ в акте обмена являются «эквивалентами», К. Менгер утверж­дает: «...исследователи в области явлений цены напрягали свои уси­лия для решения проблемы сведения предполагаемого равенства между двумя количествами благ к его причинам, и одни искали эти причины в затрате одинакового количества труда на данные блага, другие – в равных издержках производства, возникал даже спор о том, отдаются ли блага в обмен одно на другое, потому что они – эквивалентны, или блага потому эквивалентны, что в акте мены отдаются одно за другое, тогда как в действительности нигде не бывает равенства в ценности двух количеств благ (равенства в объек­тивном смысле)».

Прежде чем перейти к освещению научного вклада в «австрий­скую школу» продолжателей учения К. Менгера – О. Бём-Баверка и Ф. Визера, представляется уместным привести небесспорное, хотя и нелицеприятное для главы этой «школы» высказывание М. Блауга, в котором говорится: «...можно найти значительно больше основа­ний, чтобы увязать Джевонса и Вальраса скорее с Госсеном, нежели с Менгером, и единственный довод в пользу стандартной версии состоит в том, что к имени Менгера непрерывно взывали его ученикиВизер и Бём-Баверк, каждый из которых был полон решимости убе­дить своих коллег в том, что экономическая теория австрийской школы есть фрукт особого сорта».

Ойген фон Бём-Баверк (1851 – 1914). Принадлежность к дворян­скому роду, дружба с детства с Ф. Визером и совместная с ним учеба в университетах Германии и на юридическом факультете Венского университета, а затем увлечение и пристрастие к экономическим воззрениям К. Менгера (правда, его лекции слушать им не дове­лось) – вот некоторые начальные штрихи к биографическому пор­трету О. Бём-Баверка.

Однако в отличие от К. Менгера и Ф. Визера период сугубо пре­подавательской деятельности у О. Бём-Баверка был не столь про­должительным, хотя и чрезвычайно продуктивным. Он занял всего одно десятилетие (с 1880 по 1889 г.), когда, работая приват-доцентом политической экономии в Венском (1880) и профессором в Инсбрукском (1881-1889) университетах, О. Бём-Баверк подготовил диссертацию на тему «Права и отношения с точки зрения учения о народохозяйственных благах» (1881), издал с интервалом в пять лет первую (1884) и вторую (1889) части книги под названиями соот­ветственно «Капитал и прибыль» и «Позитивная теория капитала», а в промежутке между публикацией ее частей – еще одну работу «Основы теории ценности хозяйственных благ» (1886). И только одна из его крупных работ «К завершению марксистской системы» вышла в свет спустя год после прекращения преподавательской работы, т. е. в 1890 г. С 1905 г. он профессор Венского университета.

Значительный период жизни О. Бём-Баверка был охвачен служ­бой в ряде высших государственных инстанций Австрии: он трижды удостаивается поста министра финансов; назначается председате­лем Верховного апелляционного суда и президентом Академии наук; получает статус пожизненного члена верхней палаты парламента.

Имя этого ученого, практика и государственного деятеля широ­ко известно мировой экономической науке прежде всего тем, что он в составе знаменитой триады «австрийской школы» продолжил во многом небезуспешный «поиск» решения проблемы ценообразова­ния на факторы производства «без математики», сконцентрировав внимание на одной из основополагающих идей своего учителя – факторе времени превращения благ отдаленного порядка в благо пер­вого порядка. В сферу исследования в отличие от К. Менгера он вклю­чил не только категории индивидуального обмена, но и категории целостного рынка, в том числе такие звенья, как производство и распределение. При этом нельзя, конечно, отрицать, что даже в сво­ей нашумевшей «теории ожидания» О. Бём-Баверк целиком опира­ется на характерные для «австрийской школы» принципы субъек­тивизма, выдвинув в рамках этой теории положение о происхождении процента на капитал как о процессе ожидания, т. е. когда «будущее благо» превратится в «настоящее благо».

^ Теория стоимости

В упомянутых «Основах» О. Бём-Баверком поставлена одна главная задача – обосновать «закон величины ценности вещи», и для ее решения обозначена нематематическая «простейшая формула» в следующей трактовке автора: «Ценность вещи измеряется величиной предельной пользы этой вещи». В соответствии с обозначенной «простейшей формулой» возможно, по мнению ученого, полагать, что величина ценности материального блага определяется важностью конкретной (или частичной) потребности, за­нимающей последнее место в ряду потребностей, удовлетворяемых имеющимся запасом материальных благ данного рода. Поэтому осно­вой ценности, заключает О. Бём-Баверк, служит не наибольшая или средняя, а наименьшая польза, позволяющая в конкретных хозяйст­венных условиях употреблять эту вещь рациональным образом, и «мы принимаем за мерило ценности наименьшую пользу, ради по­лучения которой представляется еще выгодным с хозяйственной точки зрения употреблять данную вещь».

Затем следует пример, ставший в буквальном смысле слова хрес­томатийным. В нем речь идет об одиноком поселенце, избушка кото­рого изолирована от остального мира первобытным лесом, и о том, как этот поселенец рассчитывает употребить запас собранного со своего поля хлеба в количестве пяти мешков. Расчет поселенца таков: первый мешок ему необходим, «чтобы не умереть с голода до следу­ющей жатвы»; второй – чтобы «улучшить свое питание настолько, чтобы сохранить свое здоровье и силы»; третий – чтобы «к хлебной пище прибавить несколько мясной пищи... он предназначается для откармливания птицы»; четвертый – «должен пойти... на приготов­ление хлебной водки»; пятый – чтобы «употребить его на корм для нескольких штук попугаев, болтовню которых ему нравится слу­шать».

Резюме О. Бём-Баверка по этому примеру почти такое же, как у его учителя К. Менгера, – чем больше в наличии однородных мате­риальных благ, тем меньше «при прочих равных условиях» ценность отдельной их единицы, и наоборот. Но важно при этом уточнение автора «Основ» о том, что обладание пятью мешками не означает возможность удовлетворить сумму равнозначных потребностей, поскольку «удовольствие держать попугаев + употребление хлебной водки + употребление мясной пищи + сохранение здоровья + под­держание жизни – сумма, которая не в пять раз, а бесконечно боль­ше удовольствия держать попугаев». Кроме того, здесь, вероятно, уместна еще одна обобщающая фраза ученого: «Простой человек применял учение о предельной пользе на практике гораздо раньше, чем формулировала это учение политическая экономия».

Подобно К. Менгеру, О. Бём-Баверк характеризует цену товара как следствие субъективных оценок материальных благ участника­ми обмена, т. е. он убежден, что и ценность и цены возникают по­средством субъективных оценок готовых продуктов их потребите­лями. Причем спрос на эти продукты обусловлен, на его взгляд, также субъективными оценками этих продуктов. Одновременно, подчеркивая бескомпромиссность своей позиции, автор «Основ» заявляет: «Дуалистическое объяснение явлений ценности и цены двумя различными принципами «пользы» и «издержек производства «представляется и ненужным и неудовлетворительным».

^ Теория ожидания

Центральная идея «теории ожидания» – возникновение прибыли (процента) на капитал – была вкратце изложена О. Бём-Баверком еще в «Основах». Там, в частности, говорится, что в связи с продолжительностью времени, в течение которого производительные средства, т. е. материальные блага более отдаленного порядка, превращаются в ее продукт, возникает разница в ценности этих средств и продукта и что «величина этой разницы в ценностях бывает то больше, то меньше, смотря по продолжительности периода времени...». Отсюда ученым делается главный вывод: «Эта-то разница и представляет со­бой ту складку, в которой скрывается прибыль на капитал».

Однако целостная «Теория ожидания» О. Бём-Баверка, разра­ботанная в книге «Позитивная теория капитала», несмотря на свою субъективную основу, содержит немало «острых» положений. Под их влиянием, как выразился Дж. Хикс в своей книге «Стоимость и капитал» (М.: Прогресс, 1988), всякий, «кто занимается изучением капитала, рано или поздно становится жертвой теории Бём-Баверка», но затем «большинство исследователей, в конце концов, от­казываются от этой теории, даже если им нечем ее заменить». Эта теория привлекает читателя формальной идеей отказа происхожде­ния процента на капитал благодаря производительности последне­го. По версии ее автора, рабочие в отличие от капиталистов недо­оценивают свое будущее, не стремясь к ожиданию плодов своего труда. Капиталисты, напротив, предпочитают «окольные», а не «пря­мые методы» производства, требующие сравнительно большего времени, в течение которого прирост совокупного продукта от воз­действия «первичных» факторов производства уменьшается. Поэто­му, по Бём-Баверку, чем больше «капитализирована» экономика, т. е. чем выше степень «окольности», тем ниже норма прироста продукции и соответственно норма процента, так как ее определение рассмат­ривается им как результат обмена труда на предметы потребления.

Итак, О. Бём-Баверк, отрицая «теорию вознаграждения» Н. Сениора, подобно К. Марксу, как бы признает возникновение «при­бавочной ценности» в процессе переноса капиталом (как произве­денного средства производства) своей ценности на продукт, но в от­личие от него обращается к другой, хотя также мнимой причине «са­мовозрастания стоимости», а именно ко времени, в течение кото­рого оборачивается капитал. Более того, в отличие от К. Маркса О. Бём-Баверк утверждает, что процент на капитал являет собой об­щеэкономическую категорию, которая возникает не только при ка­питализме, но там и тогда, где и когда имеет место обмен товарами текущего и будущего потребления.

Таким образом, по Бём-Баверку, в отличие от К. Маркса не неоп­ределенность денежной «стоимости рабочей силы» создает «приба­вочную стоимость» с участием при этом капитала, а, наоборот, спе­цифический ресурс «капитал», который участвует в процессе про­изводства во времени, не поддается точному денежному измерению, и поэтому в зависимости от размера капитала и продолжительнос­ти производственного процесса складывается больший или меньший процент на капитал как заслуга тому, кто позволяет себе подобное «ожидание».

Чтобы доказать свою «версию», О. Бём-Баверк рассматривает ситуацию выпуска продукции при фиксированных параметрах коли­чества труда и оборотного капитала (имея в виду питание, одежду и другие предметы потребления для рабочих) и при средней продол­жительности «периода производства» (так как реальная структура производственных фондов неодинакова). Но при этом очевидны не толь­ко статический подход исследования, но и ошибочное допущение неот­вратимости удлинения среднего периода производства в результате пер­манентного внедрения достижений научно-технического прогресса со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.

Тем не менее, О. Бём-Баверк верен субъективизму, заявляя о су­ществовании трех независимых «причин» или «оснований», кото­рые склоняют людей выразить готовность приобрести блага имен­но сегодня, а не завтра, из-за чего, в конечном счете, и создается про­цент на капитал. Первую он связывает с существованием в общест­ве всегда малообеспеченных людей, одни из которых надеются на обогащение, а другие нет, но в целом и те и другие сегодняшние блага предпочитают будущим. Вторая причина распространяется на ту часть общества, которая, на его взгляд, имеет недостаточно воли, воображения и веры, чтобы предпочесть не настоящие блага, а буду­щие. И согласно третьей причине, людям свойственно стремление к «окольному» производству сегодня, чем к «непосредственному» производству в будущем, к надежде получить больше продукта (со­ответственно выгоды) теперь же, тем более что, по его мысли, отдача в дальнейшие периоды производства будет якобы снижаться.

Одно из критических осмыслений теории ожидания О. Бём-Баверка заслуженно связывают с именем Ф. Хайека, доказавшего в отличие от своего соотечественника, что в течение экономического цикла в фазе подъема период производства имеет тенденцию к со­кращению, а в фазе спада – к увеличению. В экономической лите­ратуре подобного рода эффект именуют обычно «эффектом гармош­ки», как предложил его назвать Н. Калдор, хотя сам Ф. Хайек назы­вал его «эффектом Рикардо», указывая на ссылку последнего на об­щий рост денежной платы как на следствие замещения труда ма­шинами.

Фридрих фон Визер (1851-1926). Не менее именитый предста­витель «австрийской школы», один из ближайших сподвижников К. Менгера барон Ф. Визер, получив университетское образование, почти целиком посвятил себя научно-исследовательской и препо­давательской деятельности. Государственная служба заняла в его биографии незначительный промежуток времени, когда в 1917-1918 гг. ему довелось быть министром торговли (коммерции) Австро-Вен­грии. Как и О. Бём-Баверк, он был удостоен чести пожизненного членства в верхней палате парламента.

Ф. Визер пропагандировал, совершенствовал и популяризиро­вал учение «австрийской школы» во всех своих публикациях, включая следующие: «О происхождении и основных законах эко­номической ценности» (1884), «Естественная ценность» (1899) и «Те­ория общественного хозяйства» (1914). К заметным заслугам ученого на поприще экономической науки следует отнести «внедрение» в научный оборот и соответственно в сокровищницу «школы» терминов «законы Госсена», «предельная полезность», «вменение». Примечательно также, что субъективное восприятие ценности, цены, издержек производства и прибыли, приоритетное отношение к микроэкономическому анализу, неприятие математических методов решения экономических проблем и другие теоретико-методологические позиции менгеровского учения Ф. Визер воплощал в жизнь с профес­сорской кафедры на протяжении 42 лет (1884-1926): вначале (1884-1902) в Праге, а затем (1903-1926) на унаследованной им кафедре К. Менгера в Вене.

^ Особенности теоретических позиций

Знакомясь с творческими достижениями Ф. Визера, во избежание повторений общих положений, позиций и суждений с его коллегами – единомышленниками по «австрийской школе», обратимздесь внимание на те из них, которые содержат несовпадающие идеи либо встречаются только у него.

В числе подобных моментов правомерно выделить предлагае­мый Ф. Визером способ определения суммарной полезности. Как мы видели выше, О. Бём-Баверк в примере с пятью мешками хлеба о их суммарной полезности говорит, что она «не в пять раз, а беско­нечно больше удовольствия держать попугаев». Тем самым этот ученый дает понять, что каждый из пяти мешков имеет различную пре­дельную полезность.

Иначе говоря, О. Бём-Баверк характеризует суммарную полезность посредством так называемого аддитивного способа.

По мнению Ф. Визера, этот способ неприемлем. Им предлагается простое умножение предельной полезности блага на количество одно­родных благ, что принято называть мультипликативным способом оп­ределения суммарной полезности. Его аргументация в пользу назван­ного способа такова: «...основной закон исчисления пользы гласит, что все единицы запаса (части, штуки) оцениваются соразмерно предель­ной полезности. Этот закон мы будем называть законом предельной по­лезности, или, еще короче, предельным законом. Из предельного закона вытекает следствие, что каждый делимый запас экономически оцени­вается путем умножения предельной полезности на количество еди­ниц запаса (частей, штук)... Это не новый закон, а только другая фор­мулировка предельного закона...».

Еще одним неординарным моментом в творчестве Ф. Визера является исследование чрезвычайно важной проблематики в рамках его же «теории вменения дохода». Основное внимание в связи с этой проблематикой уделяется им характеристике категорий «частная соб­ственность» и «частная организация хозяйства». Ф. Визер приходит к заключению, что смысл частной собственности определяется логикой хозяйствования. При этом в качестве трех аргументов в пользу тако­го суждения называются: необходимость бережного отношения к расходованию хозяйственных благ с тем, чтобы сохранять свою соб­ственность от других претендентов; важность вопроса о «моем» и «твоем»; правовые гарантии для хозяйственного использования соб­ственности.

Ф. Визер отмечает, что задача вменения всегда сводится лишь к тому, чтобы из множества причин выделить решающие с точки зрения поставленной цели и поэтому практически значимые. В частности, в отношении к производству, поясняет он, применение вменения гарантирует достижение его целей. И далее следует вывод: «Являясь актом распределения дохода по факторам, вменение есть не что иное, как акт исчисления полезности. До сих пор мы исследовали исчис­ление полезности... при упрощенном допущении... в теории вмене­ния мы исследуем законы исчисления полезности для более сложного случая, когда средства производства выполняют свои функции во взаимодействии».

^ Частную собственность Ф. Визер рассматривает в тесной взаимосвязи с проблемой частной организации хозяйства. По его мысли, частный хозяйственный порядок единственная исторически оп­равдавшаяся форма крупного общественного экономического союза, опытом столетий доказавшая более успешное благодаря ей обществен­ное взаимодействие, чем при всеобщем подчинении по приказу.

Признавая правомерность только частной экономики, он полагает, что общество не должно отклонять и право частного владения, в противном случае «очень скоро государство стало бы единственным владельцем всех средств производства, что, однако, ни в коем слу­чае не должно произойти, поскольку оно не в состоянии управлять этими средствами производства так же эффективно, как это дела­ют частные лица». При этом ученый резко критикует противников частной собственности.

В связи с этим нелишне привести два критических высказы­вания Ф. Визера, адресованные, очевидно, не столько К. Марксу и Ф. Энгельсу, сколько ко всем тем, кто не приемлет частную органи­зацию хозяйства. Одно из них звучит так: «Карл Маркс неверно по­нимал смысл хозяйствования не только потому, что он хотел вывести его из одного только труда, но также и потому, что он не видел взаимо­связи, существующей между смыслом хозяйствования и властью капитала в силу происхождения последней».

Второе – это по сути реакция на толкование Ф. Энгельсом поло­жения о «естественном законе», который (закон) покоится «на том, что участники здесь действуют бессознательно» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 85). Он гласит: «И даже враги существующе­го порядка должны знать, что любая власть, которая вырастает в эко­номике, может вырасти только потому, что она помогает экономике реализовать ее логику...».

Что же касается «социалистических лозунгов» о том, чтобы земля и капитал в качестве вспомогательных средств труда переста­ли находиться в частной собственности и принадлежали «рабочим, организованным в общественном масштабе», и чтобы доли дохода, приносимые этими факторами, не доставались «нерабочим в каче­стве личного дохода», то все равно потребуется, утверждает Ф. Визер, чтобы эти доли точно рассчитывались» и в социалистической эко­номике, если эта экономика будет регулироваться планомерно». Он также убежден, что теоретическая защита частной собственности «вряд ли имела бы какие-либо шансы на успех», если бы подтвер­дилось положение о том, что весь доход создается трудом, а «то, что буржуазная экономическая наука все же не уделяла этой проблеме достаточного внимания, объясняется тем, что крупнейшие теоре­тики буржуазной экономической науки, классики склонились к трудовой теории».


^ 4. Маржинальные концепции У. Джевонса и Л. Вальраса


Уильям Стенли Джевонс (1835 – 1882) в Лондонском университе­те изучал химию и математику, но, завершая его, увлекся политиче­ской экономией. В 1863 г. был принят для преподавания политиче­ской экономии в колледж в Манчестере, где спустя несколько лет издал свои главные работы, в их числе «Теория политической эко­номии» (1871) и «Принципы науки» (1874). Последние годы своей непродолжительной жизни (с 1876 по 1880 г.) работал в должности профессора политической экономии в Лондонском университете.

^ Особенности методологических и теоретических позиций

Субъективизм маржинальных идей в трудах У. Джевонса очевиден из следующего. Во-первых, максимальное удовлетворение потребностей при минимуме усилий является, на его взгляд, сугубо экономической зада­чей, не связанной с политическими, моральными и другими факто­рами. При этом приоритетное значение придавалось им проблема­тике полезности, т. е. потребления и спроса, о чем свидетельствует, в частности, его трактовка главной задачи экономической науки. «Дан определенный уровень населения с различными потребностями и производственными возможностями, обладающего определенным количеством земли и других материальных ресурсов; требуется найти способ приложения его труда, который будет максимизировать по­лезность произведенного».

Во-вторых, рассматривая полезность и ценность по функциональ­ной зависимости, У. Джевонс считал, что цена товара функционально зависит от предельной полезности, а последняя в свою очередь зави­сит от товарных цен, обусловленных издержками производства. Это значит, что он не принимал самостоятельного значения издержек и пре­дельной полезности, как это затем «открыли» А. Маршалл и В. Парето.

И, в-третьих, У. Джевонс разделял положение «классиков» о со­вершенной конкуренции, позволяющей продавцам и покупателям иметь доступ друг к другу и обладать полной взаимной информаци­ей. Отсюда он пришел к заключению, что субъекты рынка обеспе­чивают получение человеком такой комбинации товаров, которая в наибольшей степени удовлетворяет его потребности. В этом свидетель­ство постижения им принципов предельного анализа («законов Гос­сена») и основание считать его одним из родоначальников маржинализма.

Меньшая популярность вплоть до конца XIX в. трудов У. Джевонса (равно как и Л. Вальраса) была вызвана главным образом ма­тематической формой самовыражения, которая все еще не воспри­нималась читателями, не желавшими как бы по инерции находить ответы по социальной проблематике в математических уравнениях и прочих средствах математики. Вместе с тем ни тот, ни другой (и, конечно, К. Менгер) не «вторгались» с помощью математических средств маржинализма в сферу производства, в том числе никто из них не строил ни кривых спроса, ни кривых предложения, хотя У. Дже­вонс был к этому, казалось бы, ближе других, учитывая возможность, которую давали ему построения кривых издержек производства.

У. Джевонс оказался в числе тех ученых, которые находились под влиянием утилитаристских идей английского философа Иеремии Бентама, интерес к которым возродился еще в середине прошлого столетия. Он полагал, что его (Бентама) убеждение об исчислении наслаждений и страданий, возможно, приложить к экономическому подходу в осмыслении человеческого поведения. Поэтому представ­ляется, что высказывание У. Джевонса о том, что Д. Рикардо «пере­вел поезд экономической науки на ложный путь», явилось бентамистской реакцией на классовую позицию своего соотечественника. Кро­ме того, его утверждение – «все товары в результате обмена распре­деляются таким образом, чтобы доставить максимум выгоды» – почти созвучно основному постулату И. Бентама: «Природа поставила чело­вечество под управление двух верховных властителей, страдания и удовольствия. Им одним предоставлено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны давать... Они управляют нами во всем, что мы делаем, что мы говорим, что мы думаем».

Леон Вальрас (1834 – 1910) интерес к экономической теории про­явил благодаря отцу, обратившему его внимание на работы О. Курно. В этом также причина отражения в интересовавшей его полити­ческой экономии средств математического «языка» (базовым обра­зованием Л. Вальраса была математика).

В 1870 г. он принял предложение из Швейцарии для работы на вновь открытой в Лозаннском университете кафедре политической экономии. Спустя несколько лет в 1874 г. вышел основной труд Л. Вальраса «Элементы чистой политической экономии», который позволяет и его отнести к числу маржиналистов первойволны.

Вместе с тем Л. Вальрас не ограничился характеристикой пре­дельной полезности (считая ее основой ценности товара), форму­лировкой понятия «функция спроса» и других понятий. Он впер­вые попытался применить математическую модель для выявления проблем существования равновесия экономической системы и при­дания этой системе стабильности. Но в отличие от моделей рыноч­ного равновесия О. Курно, У. Джевонса, А. Маршалла и других мо­дель Л. Вальраса характеризует не частное, а общее экономическое равновесие симметричных рынков. Поэтому Л. Вальрас по праву считается основоположником современного макроэкономического мо­делирования. Кроме того, наличие единомышленников и продолжа­телей его учения превратили имя Л. Вальраса в основоположника «лозаннской школы» маржинализма.

М. Блауг – английский исследователь истории экономической мысли – обратил внимание на то, что «экономическая теория про­должала оставаться преимущественно англоязычной в течение бо­лее 200 лет. Однако «элементы чистой экономической теории» Вальраса, – пишет он, – были впервые переведены на английский язык в 1954 г., что не помешало Вальрасу стать притчей во языцех в английской и американской экономической литературе задолго до этого».

^ Модель макроэкономического равновесия

Разработанная Л. Вальрасом модель общего экономического равно­весия отражает взаимосвязь рынков готовой продукции и рынков факторов производства в условиях рыночного механизма хозяйство­вания с совершенной конкуренцией, приводящей к единственному равновесию множества рынков. Она позволяет понять, что опреде­ление цен на производимые для рынка продукты и цен факторов производства может быть только одновременным, а не поочеред­ным в том или ином порядке, что частичное равновесие на опреде­ленном количестве рынков не гарантирует общего равновесия для всей экономики с данным количеством рынков.

В числе допущенных упрощений в уравнениях модели Л. Валь­раса имели место: заданные функции предельной полезности, что означало заданное первоначальное количество товаров и услуг, ко­торые реализуются на рынке; заданные функции предельной про­изводительности, что означало допущение идентичных издержек, т. е. их постоянную отдачу; изменения цены прямо зависят от вели­чины превышения спроса над предложением и др.

Возможно, с учетом не только этой специфичности вальрасовского моделирования, но и других моде­лей иных авторов небезызвестный М. Фридмен заявил: «Модель служит логическим воплощением полуправды: «Ничто не ново под луной»; правила же ее приложения не могут игнорировать столь же важной полуправды: «История никогда не повторяется». Не лучшим образом оценил «картину системы» Л. Вальраса (как он сам выразился) и Дж. Хикс, сказав следующее: «Очевидно, что многие экономисты (может быть, да­же большинство из тех, кто серьезно занимался изучением работ Вальраса) в конце концов, ощутили некоторую бесплодность его подхода. Действительно, сказали бы они, Вальрас предложил нам картину системы в целом; но это весьма общая картина, и вряд ли она дает что-либо, кроме уверенности в том, что все как-нибудь само собой образуется. Я полагаю, – продолжает он, – что причина этой бесплод­ности Вальрасовой системы кроется большей частью в том, что он не дошел до формирования законов изменения его системы об­щего равновесия. Он мог сформулировать условия, касающиеся цен, установленных с учетом данных ресурсов и данных предпоч­тений; но он не объяснил, что случится, если вкусы или ресурсы изменятся».

Между тем вклад Л. Вальраса в историю экономической мысли неправомерно приуменьшать с высот сегодняшних достижений эко­номической науки. Как говорил некогда Й. Шумпетер, «ни один экономист не может считать свое образование завершенным, пока он не прочтет ее (книгу Л. Вальраса) до конца». Он также утверждал, что «Вальрасу мы обязаны концепцией экономической системы и теоретическим аппаратом, которым впервые в истории нашей экономики эффективно охвачена чистая логика взаимосвя­зей и взаимозависимостей количественных экономических показа­телей». Весьма высокую оценку творчеству Л. Вальраса и его по­следователя В. Парето дал также В. Леонтьев, написав так: «Центральная идея системы взглядов, ныне называемой классической экономической наукой, привлекла внимание двух математиков-инженеров Леона Вальраса и Вильфреда Парето, которые после значительного усовершенствования и уточнения перевели ее на строгий математический язык и назвали "теория общего равновесия". Входя в состав неоклассической тео­рии, теория общего равновесия в настоящее время является стерж­нем экономического образования в США (как для студентов старших курсов, так и для аспирантов)».


Список литературы


  1. Ядгаров Я. С. История экономических учений: Учебник. 4-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2000-2008.

  2. Ядгаров Я. С. История экономических учений: Учебник. 2-е изд. М.: ИНФРА-М, 1997.

  3. Ядгаров Я. С. История экономических учений. М.: Экономика, 1996.

  4. Бём-Баверк Е. Капитал и прибыль. История и критика теорий процента на капитал. СПб., 1909.

  5. Бём-Баверк Е. Основы теории ценности хозяйственных благ //Австрийская школа в политической экономии. М., 1992.

  6. Бём-Баверк Е. Очерки по истории политической экономии (История учений о капитале и проценте на капитал). СПб., 1902.

  7. Бём-Баверк Е. Теория Карла Маркса и ее критика. СПб., 1897.

  8. Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М., 1994.

  9. Блауг М. Методология экономической науки, или Как экономисты объясняют. Пер. с англ. /Науч. ред. и вступ. ст. В.С. Автономова. // Вопросы экономики, 2004.

  10. Визер Ф. Теория общественного хозяйства (фрагменты) //Австрийская школа в политической экономии. М., 1992.

  11. Джевонс У. С. Бумажные деньги. Одесса, 1896.

  12. Джевонс У. С. Краткое руководство политической экономии. СПб., 1897.

  13. Джевонс У. С. Металлические деньги. Одесса, 1896.

  14. Джевонс У.С. Основы науки. Трактат о логике и научном методе. СПб., 1881.

  15. Джевонс У. С. Политическая экономия. СПб., 1905.

  16. Жид Ш., Рист Ш. История экономических учений. М., 1995.



  17. Майбурд Е. Введение в историю экономической мысли. М., 1996.

  18. Менгер К. Исследования о методах социальных наук и политической экономии в особенности. СПб., 1894.

  19. Менгер К. Основания политической экономии. Общая часть //Австрийская школа в политической экономии. М., 1992.

  20. Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков. В 5 т. / Сопред. редкол. Г.Г. Фетисов, А.Г. Худокормов. / Отв. ред. Г.Г. Фетисов. М.: Мысль, 2004.

  21. Негиши Т. История экономической теории. М., 1995.

  22. Покидченко М. Г. Зарождение современной политической экономии. М.: Изд-во Рос. экон. акад., 1992.

  23. Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М., 1968.

  24. Тюнен И. Г. Изолированное государство. М. 1926.

  25. Шумпетер Й.А. История экономического анализа: В 3 т. /Пер. с английского под ред. В.С. Автономова. СПб.: Экономическая школа, 2001.







Скачать 5.31 Mb.
оставить комментарий
страница14/24
Дата29.09.2011
Размер5.31 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24
отлично
  13
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх