Хусто Л. Гонсалес История христианства Том II. От эпохи Реформации до нашего времени icon

Хусто Л. Гонсалес История христианства Том II. От эпохи Реформации до нашего времени


Смотрите также:
Хусто л. Гонсалес...
Актуальность исследования. Мартин Лютер выдающийся деятель эпохи позднего средневековья...
Кафедра современных проблем философии История зарубежной философии Учебно-методический комплекс...
Хусто Л. Гонсалес...
«Талка»
Дипломная работа...
Особенности христианского...
Особенности христианского...
История рукописей и изданий библии...
Механико-математический факультет...
Лекция III "Тема нашего времени"...
Методическое представление введение Методический паспорт учебного проекта Работа над проектом...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
вернуться в начало
скачать

Дальнейшее развитие лютеранства


^ Христианский правитель может и должен защищать своих подданных, от любых сил, стремящихся принудить их к отречению от Слова Божьего и к идолопоклонству.

Магдебургское исповедание (1550)


^ Шмалькальденская война


По условиям Нюрнбергского мирного договора, подписанного в 1532 году, протестанты могли открыто исповедовать свою веру на принадлежавших им территориях, но не имели права проповедовать протестантское учение за их пределами. Вероятно, Карл V тем самым надеялся приостановить распространение лютеранской ереси, чтобы затем, когда у него появятся для этого возможности, уничтожить ее. Но такая политика была обречена на провал, и, несмотря на Нюрнбергское соглашение, протестантские идеи продолжали распространяться.

Политическая обстановка в Германии была крайне сложной и неустойчивой. Хотя Карл и был императором, но он не мог в полной мере проводить свою политику, так как слишком многие полагали, что она не отвечает их интересам. Не говоря уже о религиозных разногласиях, многие противились росту могущества династии Габсбургов, которую в то время возглавлял Карл. Среди них были и католики, опасавшиеся, что Карл под предлогом борьбы с лютеранством расширит свои владения, и потому не желавшие принимать участие в антипротестантском крестовом походе, который хотел организовать Карл. Кроме того, одним из самых влиятельных князей, оказывавших сопротивление Габсбургам, стал Филипп Гессенский, возглавлявший Шмалькальденскую лигу. По всем этим причинам император не сумел приостановить распространение протестантизма на землях, в которых по условиям Нюрнбергского мира его пропаганда была запрещена.

В 1534 году Филипп Гессенский отвоевал Вюртембергское герцогство у захвативших его католиков. Удостоверившись сначала в ходе дипломатических переговоров, что другие католические князья не намерены вмешиваться, Филипп напал на герцогство и вернул находившегося в изгнании герцога, объявившего затем о своей приверженности протестантизму. Жители герцогства, которые и ранее проявляли склонность к лютеранству, последовали примеру своего монарха.

Еще одним тяжелым ударом по германскому католичеству стала смерть в 1539 году герцога Георга Саксонского. Саксония состояла из двух частей – герцогства Саксонии и курфюршества Саксонии. Последнее при Фридрихе Мудром стало источником распространения лютеранских идей. Герцогство же Саксонское упорно их отвергало, а герцог Георг был одним из злейших врагов Лютера и его последователей. После смерти Георга сменивший его брат Генрих заявил о себе как о протестанте и пригласил Лютера проповедовать в своей столице Лейпциге, где тот когда-то встретился на диспуте с Экком.

В том же году, когда умер Георг Саксонский, протестантским стал и Бранденбург, и даже ходили слухи, что три церковных курфюрста, имевших право участвовать в выборах императора, архиепископы Трирский, Кельнский и Майнцский, хотят обратиться в протестантскую веру. Это дало бы протестантам неоспоримое большинство в коллегии курфюрстов по избранию будущего императора, состоявшей из четырех князей и трех архиепископов.

Карл, связанный участием в многочисленных военных конфликтах в разных частях мира, считал единственной возможностью создать противовес Шмалькальденской лиге в образовании союза католических князей. Им стала Нюрнбергская лига, основанная в 1539 году. К тому же политическая обстановка часто вынуждала также Карла идти на компромиссы для сближения позиций католиков и протестантов. С этой целью было проведено несколько встреч, которые, однако, не принесли почти никакого результата. Тем временем Шмалькальденская лига завладела землями Генриха Брауншвейгского, самого верного союзника императора на севере Германии, и герцогство стало протестантским. Несколько епископов, являвшихся также феодальными сеньорами и понимавших, что прихожане их епархий склоняются к лютеранству, секуляризовали свои владения, сделались наследственными сеньорами и заявили о своей поддержке протестантов. Разумеется, большую роль тут сыграли личные амбиции. Вместе с тем неоспоримо, что протестантизм пускал корни по всей Германии и что на протяжении свыше десяти лет власть и влияние императора и папы неуклонно уменьшались.

Однако вскоре протестантизм испытал несколько тяжелых ударов. Первым стало двоеженство Филиппа Гессенского. Князь, возглавлявший Шмалькальденскую лигу, был чистосердечным человеком, беззаветно преданным делу протестантизма. Но совесть у него была нечиста, так как в течение многих лет он не имел с женой супружеских отношений и при этом не находил в себе силы вести аскетическую жизнь. Он был не распутником, а человеком, которому не давало покоя половое влечение и которого мучило чувство вины за его недозволенное удовлетворение. Он обратился за советом к ведущим протестантским богословам, и Лютер, Меланхтон и Буцер (реформатор из Страсбурга) пришли к мнению, что Библия не запрещает полигамию и что Филипп может взять вторую жену, не разводясь с первой. Но это надо было сделать тайно, так как многоженство, не будучи преступлением в глазах Бога, выглядит таковым с точки зрения гражданского права. Так Филипп и поступил, но когда тайное стало явным, разразившийся скандал поставил Филиппа и богословов, давших ему такой совет, в крайне трудное положение. Все это обернулось не только резким падением его морального авторитета, но и ослаблением Шмалькальденской лиги, так как многие ее члены не хотели, чтобы Филипп и дальше возглавлял ее.

Вторым ударом стал отказ герцога Морица Саксонского присоединиться к лиге. Он считал себя протестантом, но хотел проводить собственную независимую политику. Когда Карл заявил, что борется не с протестантизмом, а с бунтом лютеранских князей, и обещал относиться к нему с особенным вниманием, Морис поверил императору и выступил против Шмалькальденской лиги.

Третьим ударом стала смерть Лютера в 1546 году. Хотя его авторитет значительно упал после крестьянского восстания и раскрытия двоеженства Филиппа Гессенского, Лютер оставался единственной фигурой, которая могла объединить протестантов под единым знаменем. Его смерть, наступившая вскоре после раскрытия двоеженства Филиппа, обезглавила протестантскую партию как в политическом, так и в духовном отношении.

Но самый тяжелый удар нанес император, получивший наконец свободу действий для вмешательства в германские дела и стремившийся положить конец упорному сопротивлению мятежных протестантских князей в отместку за веете унижения, которые он претерпел от них. Воспользовавшись растерянностью в рядах протестантов, Карл при поддержке герцога Морица вторгся в Германию и взял в плен Филиппа Гессенского и Иоганна Фридриха, сына и преемника Фридриха Мудрого.


Интерим


Несмотря на одержанную военную победу, император понимал, что навязывать свою волю в религиозных вопросах уже поздно, и довольствовался заключением "Аугсбургского интерима", текст которого был составлен объединенной комиссией католических и протестантских богословов. По указу императора все немцы должны были подчиняться этому интериму (временному распоряжению), названному так потому, что он становился законом вплоть до созыва всеобщего собора для решения спорных вопросов. (Тридентский собор начал работу за три года до этого, в 1545 году, но папа и император были не в ладах, поэтому Карл отказывался признать законность этого собора.) Карл надеялся, вслед за своей бабушкой Изабеллой, реформировать церковь в Германии по испанскому образцу, что предполагало преследование злоупотреблений и стяжательства, распространение благочестивых порядков и знаний и запрет богословских отклонений. С помощью интерима он надеялся выиграть время, необходимое ему, чтобы начать реформы.

Но эта попытка законодательного вмешательства в вопросы совести не доставила удовольствия ни католикам, ни протестантам. Интерим встретил всеобщее неодобрение. Некоторые протестантские богословы наотрез отказывались исполнять его. В Виттенберге протестанты во главе с Меланхтоном составили видоизмененный вариант – "Лейпцигский интерим". Но и он оказался неприемлемым для большинства лютеран, обвинивших Меланхтона и его последователей в трусости. В ответ Меланхтон заявил, что надо отличать главное от второстепенного и что они пошли на уступки во второстепенных вопросах, чтобы иметь возможность проповедовать главное.

Как бы там ни было, Карлу не удалось воспользоваться преимуществами, полученными в результате Шмалькальденской войны. Многие германские князья, в том числе католики, протестовали против неподобающего обращения с Филиппом Гессенским и Иоганном Фридрихом Саксонским. Ходили слухи, что Карлу удалось взять в плен Филиппа, лишь запятнав свою честь. Протестантские князья, среди которых до войны царил разброд, объединились, дабы противостоять интериму. Достигнутые Карлом успехи были не по душе папе и французскому королю, предпринявшим дипломатические контрмеры.

Вскоре протестантские князья организовали против Карла V заговор. Мориц Саксонский, недовольный наградой, полученной от императора за предательство протестантов, и опасавшийся усиления могущества Габсбургов, тоже примкнул к заговорщикам, отправившим посольство к французскому королю, чтобы заручиться его поддержкой. Когда началось восстание, армия французского короля Генриха II вторглась во владения Карла за Рейном. Войск, на верность которых император мог рассчитывать, недоставало, и Карлу пришлось бежать. Но даже это оказалось нелегким делом, так как Мориц Саксонский занял несколько стратегических пунктов, и Карл чуть не попал в плен. Вырвавшись из окружения. Карл приказал своим войскам вернуть захваченный французами Мец. Но французы отбили атаку, а протестантские князья продолжали открыто бунтовать. К концу жизни Карл, вероятно, понял, что вся его германская политика закончилась полным провалом.

Германские дела Карл все больше перепоручал своему брату Фердинанду, который в конце концов заключил с мятежными князьями Пассауский мирный договор. Этим соглашением предписывалось освободить Филиппа Гессенского и Иоганна Фридриха Саксонского и провозгласить по всей империи свободу вероисповедания, – правда, с некоторыми ограничениями. Эта свобода не означала для подданных право выбирать веру, подразумевая лишь, что местные правители могут принимать решение за самих себя и за своих подданных и что император не должен пытаться обращать протестантских князей в католичество. Кроме того, предоставленная договором свобода вероисповедания распространялась только на католиков и на протестантов, придерживавшихся Аугсбургского исповедания. Анабаптисты и реформаты в расчет не принимались.

Неудача в Германии стала для Карла одной из причин, побудивших его отказаться от власти и уйти в монастырь. В 1555 году он начал "избавляться" от своих земель, отрекшись в пользу сына Филиппа сначала от Нидерландов, затем от своих итальянских владений и, наконец, от испанского престола. В следующем году он официально сложил с себя полномочия императора и удалился в испанский монастырь, где жил в роскоши и откуда продолжал давать наставления своему сыну Филиппу II Испанскому. Умер он два года спустя, в сентябре 1558 года.

Новый император Фердинанд I отказался от религиозной политики брата и проявлял такую терпимость, что у католиков возникли подозрения, не обратился ли он тайно в протестантскую веру. При правлении его самого и его преемника Максимилиана II протестантские идеи, распространяясь все дальше, дошли даже до Австрии – главного наследственного владения Габсбургов. Напряженность в отношениях с католиками неоднократно выливалась в мелкие политические и военные столкновения. Но в конечном счете в следующем столетии все это привело к начавшейся Тридцатилетней войне, речь о которой пойдет ниже.


^ Скандинавское лютеранство


Пока в Германии происходили все эти события, учение Лютера проникло и в соседнюю Скандинавию. Но если в Германии Реформация и вызванные ею столкновения способствовали разделению страны и укреплению положения аристократии в противовес монархии, в Скандинавии наблюдались прямо противоположные последствия. Там монархи приняли реформаторские идеи и считали их победу своей собственной заслугой.

Теоретически Дания, Норвегия и Швеция составляли единое королевство. Но фактически король правил только в Дании, где располагались его коронные земли. В Норвегии же его власть была весьма ограниченной, а в Швеции, где в качестве регентов правило могущественное семейство Стуре, он вообще не обладал никакой властью. Даже в Дании его возможности сводились к влиянию аристократии и церковных иерархов, упорно отстаивавших старые привилегии и сопротивлявшихся любому посягательству на них со стороны короля. Королевская власть была выборной, поэтому при каждых очередных выборах мирские и церковные магнаты вырывали у претендентов новые уступки. Народ под гнетом светских и церковных сеньоров был вынужден платить все более высокие налоги и подчиняться законам, направленным на защиту интересов властей.

Когда в Германии началась Реформация, скандинавский престол занимал Кристиан II, женатый на сестре Карла V Изабелле. Поскольку шведы отказывались предоставить ему реальную власть в стране, он обратился к своему шурину и другим князьям и с большим иностранным войском вторгся в Швецию, а затем в Стокгольме организовал собственную коронацию. Несмотря на данную им клятву сохранить жизнь своим противникам в Швеции, на следующий день после коронации он устроил "стокгольмскую кровавую баню", в которой погибли ведущие представители церкви и аристократии.

"Кровавая баня" вызвала большое негодование не только в Швеции, но также в Норвегии и даже в Дании – феодальные сеньоры на территориях Кристиана опасались, что, расправившись со шведской аристократией, король примется за них. Христиан утверждал, что хотел освободить народ Швеции от произвола аристократии. Но вероломные методы расправы с врагами и мощное противодействие церкви привели к тому, что вскоре он утерял остатки популярности.

Тогда для достижения своих целей Кристиан попытался использовать Реформацию. Незадолго до этих событий в Дании появились первые лютеранские проповедники, и народ как будто бы внимательно прислушивался к ним. Но эта политика провалилась, еще усугубив враждебность прелатов к королю, а большинство протестантов предпочли держаться на расстоянии от организатора стокгольмской резни. В конце концов вспыхнуло восстание, и Кристиан был вынужден бежать. Он вернулся восемь лет спустя при поддержке нескольких католических правителей из других частей Европы. Высадившись в Норвегии, он объявил себя поборником католичества. Но дядя и преемник Кристиана Фредерик I разгромил его и бросил в тюрьму, где он оставался все последние двадцать семь лет своей жизни.

Фредерик I был протестантом, и к тому времени многие среди народа и знати придерживались таких же убеждений. Но при избрании новый король обещал, что не будет бороться с католичеством или использовать свою власть в интересах протестантизма. Он понимал, что лучше быть реальным королем небольшого королевства, чем номинальным правителем большого, и отказался от притязаний на шведскую корону, а Норвегии разрешил избрать собственного короля. Норвежцы избрали его самого, поэтому Фредерик мог в определенной мере поддерживать прежнее единство Скандинавии, не прибегая к силе, как его племянник. Кроме того, получив возможность сосредоточиться на датских и норвежских делах, он принял меры для усиления в этих королевствах власти короны. В религиозных вопросах он соблюдал клятву, данную при избрании. Протестантизм между тем, в условиях предоставленной ему свободы, быстро набирал силу. В 1527 году он стал официально признанным вероисповеданием, а ко времени смерти Фредерика в 1533 году большинство его подданных были протестантами.

Тогда была предпринята попытка с помощью иностранного вторжения посадить на престол католического короля. Но войска претендента потерпели поражение, и новым королем стал Кристиан III, убежденный лютеранин, присутствовавший на Вормсском рейхстаге и восхищавшийся учением Лютера и его мужеством. Он быстро принял меры по упрочению протестантизма и ограничению власти епископов. Для помощи в проведении реформ Лютер, к которому он обратился, выделил проповедников. В конце концов вся датская церковь подписалась под Аугсбургским исповеданием.

Тем временем события в Швеции развивались в том же направлении. Когда Кристиан II пытался подчинить своей власти эту страну, среди захваченных им пленных был молодой швед по имени Густав Эрикссон, более известный как Густав Ваза. Молодой человек совершил побег и, находясь за границей, готовил выступление против Кристиана. Узнав о стокгольмской резне, в которой погибли несколько его родственников, он тайно вернулся на родину. Работая поденщиком и живя среди простых людей, он убедился, что народу ненавистно датское присутствие. Затем с группой последователей из простолюдинов он взялся за оружие и поднял национально-освободительное восстание. После многочисленных побед и боевых подвигов его имя стало легендой. В 1521 году повстанцы провозгласили его регентом королевства, а два года спустя – королем. Спустя несколько месяцев он с триумфом вошел в Стокгольм, где его приветствовали радостными возгласами.

Но королевский титул не давал особой власти, так как знать и прелаты не хотели отказываться от старых привилегий. Новый король начал проводить тонкую политику, надеясь расколоть своих противников. Сначала наиболее суровые меры он принимал в отношении епископов. Он всегда четко разграничивал организаторов бунта и их последователей. Захватив и приговорив к смертной казни двух мятежных епископов, король простил всех их последователей – он заявил, что их просто ввели в заблуждение. Тем самым он вбивал клин между духовенством и знатью, а также между ними и народом. В тот год, когда произошел мятеж епископов, он созвал сословное собрание риксдаг, состоявшее не только из прелатов и дворян, но также из представителей буржуазии и даже крестьянства. Когда духовенство и знать объединились и отвергли предложенную королем программу реформ, он просто отрекся от власти, заявив, что Швеция еще не созрела для того, чтобы иметь настоящего короля. Три дня спустя перед угрозой хаоса риксдаг согласился вернуть короля и ограничить власть прелатов.

Результатом этого решения риксдага и победы Густава Вазы стала утеря высшим духовенством политической власти. С этого момента лютеранское влияние неизменно росло, а протестантские верования дополнялись роялистскими настроениями. Густав Ваза не отличался глубокими религиозными убеждениями. Но ко времени его смерти в 1560 году Швеция стала протестантской страной с лютеранской церковной иерархией, а монархия превратилась из выборной в наследственную.


^ Реформация в Нидерландах


У каждого из нас две руки, и если нас к этому вынудит голод, одну из них мы съедим, чтобы иметь силы сражаться другой.

^ Протестант, защищавший Лейден во время осады


В Нидерландах, как и в других частях Европы, приверженцы протестантизма появились очень рано. В 1523 году в Антверпене на костре сожгли двух первых протестантских мучеников. Доподлинно известно, что с этого времени протестантские идеи проникали во все уголки страны. Но политическая обстановка была такой, что распространение протестантизма вскоре оказалось неразрывно связанным с длительной и тяжелой борьбой за независимость.


^ Политическая обстановка


Земли в устье Рейна, известные под общим названием "Семнадцать провинций", включали в себя территории современных Нидерландов, Бельгии и Люксембурга. Эти земли находились во владении Габсбургов, и Карл V унаследовал их от своего отца, эрцгерцога Австрийского Филиппа Справедливого. Именно там Карл родился и вырос, поэтому местные жители его любили, и при его правлении Семнадцать провинций становились все более сплоченными.

Но отчасти это политическое единство было мнимым. Карл V поощрял создание и развитие общих государственных учреждений, тем не менее при его власти каждая территория сохраняла многие старые привилегии и особые формы управления. Не было и культурного единства – между франкоязычным югом и голландскоязычным севером располагалась область, где преобладающим языком был фламандский. В плане религии все было еще запутаннее, так как епископальное деление не совпадало с политическим, и в составе епископств были даже земли, центры которых располагались за пределами Семнадцати провинций.

Передав в 1555 году, на церемонии в Брюсселе, Семнадцать провинций под управление своему сыну Филиппу II, Карл V надеялся, что тот будет продолжать его политику. Филипп так и намеревался поступить. Но дело, начатое отцом, продолжить было не так-то просто. В Семнадцати провинциях Карла воспринимали как фламандца, и на фламандском языке он говорил лучше, чем на каком-либо другом. Филипп же вырос в Испании и как по языку, так и по мировоззрению был испанцем. Получив от отца в 1556 году испанскую корону, он стал Филиппом II, и было ясно, что для него это самое важное из всех владений. Нидерланды были поставлены на службу Испании и ее интересов. Это в свою очередь породило чувство обиды в правящей верхушке Семнадцати провинций, которые упорно сопротивлялись попыткам Филиппа завершить объединение этих земель и сделать их наследственным владением испанской короны.


^ Протестантская проповедь


Еще до начала протестантской Реформации в Нидерландах существовало сильное реформаторское движение. Именно там появились братства общинной жизни и родился величайший из реформаторов-гуманистов Эразм Роттердамский. Одним из главных постулатов братьев общинной жизни была необходимость читать Писание не только на латыни, но и на родном языке народа. Поэтому протестантская Реформация нашла в Нидерландах благодатную почву.

Пришедшие туда лютеранские проповедники обратили множество людей. Затем больших успехов добились анабаптисты, особенно те, кто следовал учению Мельхиора Гофмана. Показательно, что лидерами "Нового Иерусалима" в Мюнстере были уроженцы Нидерландов. Пока Мюнстер держался, к осажденным пытались присоединиться многие из соотечественников, но императорские войска перехватывали и убивали их. Затем анабаптисты предприняли несколько неудачных попыток захватить города в самих Семнадцати провинциях. Наконец, в Нидерланды хлынули кальвинистские проповедники из Женевы, Франции и Южной Германии. В конечном счете наибольших успехов добились именно эти проповедники, и кальвинизм стал преобладающей формой протестантизма на этих территориях.

Карл V принимал суровые меры, чтобы пресечь здесь распространение протестантизма. Он издал несколько эдиктов, направленных против протестантов и в первую очередь против анабаптистов. Частота появления этих эдиктов – они буквально следовали один за другим – свидетельствует, что они не достигали поставленной цели: воспрепятствовать распространению протестантизма и обращению в него. За веру погибли десятки тысяч людей. Учителей сжигали на кострах, их последователям отрубали головы, многих женщин живьем закапывали в землю. Но несмотря на такие жестокие наказания, протестантизм продолжал пускать корни. Есть свидетельства, что к концу правления Карла его религиозная политика встречала все большее сопротивление. Но Карл пользовался популярностью, к тому же большинство населения все еще было убеждено, что протестанты – еретики и вполне заслуживают наказания.

К Филиппу, которого в Нидерландах никогда не любили, стали относиться еще с большей неприязнью из-за его безрассудства, упрямства и лицемерия как политика. Решив вернуться в Испанию и оставить в провинциях в качестве наместника свою сводную сестру Маргариту Пармскую, он, дабы укрепить свою власть в Нидерландах, разместил там испанские войска, которые должны были содержаться за счет местных средств. Вскоре между испанскими солдатами и коренными жителями, не видевшими необходимости в присутствии иностранных войск, начались трения и конфликты. Коль скоро не было войны, их присутствие означало, что Филипп сомневается в лояльности своих подданных.

Одновременно были назначены новые епископы, получившие инквизиторские полномочия. Церковь в Семнадцати провинциях, несомненно, нуждалась в реорганизации, но Филипп избрал неудачное время и поступил неразумно, объясняя свои действия необходимостью искоренить ересь. Между тем жители Нидерландов знали, что в Испании инквизиция превратилась в орудие королевской политики, и опасались, что и у них в стране король намеревается сделать то же самое.

Но еще хуже было то, что Филипп и наместница пренебрежительно относились к самым лояльным из своих подданных. Правда, Вильгельм Оранский, близкий друг Карла V, и граф Эгмонт, выдающийся военачальник, были введены в Государственный совет. Но все важные решения принимались без них регентшей и ее иностранными советниками. Самым ненавистным среди этих советников был кардинал Гранвелла, которого жители Нидерландов винили во всех выпавших на их долю несправедливостях и унижениях. Они неоднократно возмущались действиями Гранвелла, и из-за протестов король отозвал его. Но вскоре стало ясно, что низложенный кардинал всего лишь подчинялся указаниям своего повелителя и что вся эта оскорбительная для страны политика проводится с ведома самого короля.

В поисках справедливости руководители Семнадцати провинций отправили в Испанию графа Эгмонта. Филипп принял его с почестями и обещал радикальные перемены. Обрадованный полученными заверениями, Эгмонт вернулся на родину. Но, вскрыв перед Советом переданное ему Филиппом запечатанное письмо, он испытал жестокое разочарование – оно явно противоречило обещаниям, которые ему дал король. В то же самое время Филипп отправил указания Маргарите проводить в жизнь решения Тридентского собора в отношении протестантизма, карая смертной казнью тех, кто будет этому противиться.

Распоряжения короля вызвали большое волнение. У должностных лиц и судей в Семнадцати провинциях не поднималась рука истребить такое количество своих сограждан, которых королевский указ приговаривал к смертной казни. В ответ на указания Филиппа несколько сот представителей дворянства и буржуазии обратились к наместнице с петицией отказаться от такой политики. Маргарита заколебалась, но в этот момент вмешался один из придворных, посоветовав ей не обращать внимания на "этих нищих".


Гезы


На патриотов эти слова произвели сильное впечатление. Раз угнетатели называют их нищими (гезами9), они и сами будут называть себя так же. Кожаная сума нищего стала знаменем восстания, охватившего все население страны, а не только дворянство и буржуазию. Знамена мятежников развевались повсюду, и власти не знали, как подавить сопротивление.

Еще до начала боевых действий движение приняло религиозную окраску. На митингах, на которые часто собирались под охраной вооруженных "нищих", раздавались призывы защищать протестантизм и оказывать сопротивление властям. Опасаясь более серьезных беспорядков, войска не разгоняли эти собрания. Были также группы иконоборцев, которые врывались в церкви, опрокидывали алтари и уничтожали иконы и другие символы старой религии. Во время этих бесчинств никто не вмешивался – одни в душе радовались, а другие поражались, что небо не карает тех, кто совершает подобное кощунство.

Наконец Государственный совет был вынужден обратиться к Вильгельму Оранскому, советами которого он часто пренебрегал. Проявив такую же верность, с какой он служил Карлу, и рискуя жизнью, Вильгельм вмешался в ход событий. Благодаря призывам и уговорам его самого и других людей, оказавших ему поддержку, волна насилия спала, а иконоборцы прекратили погромы церквей. Но произошло это только после того, как Совет приостановил деятельность инквизиции и ввел ограниченную свободу вероисповедания. Со своей стороны, гезы обещали воздерживаться от каких-либо акций, если правительство не будет восстанавливать инквизицию или прибегать к другим формам угнетения.

Но такого короля, как Филипп, не могло поколебать сопротивление подданных. С грубой откровенностью он заявил, что не желает быть "господином еретиков". Старый принцип "нельзя доверять неверному" вполне отражал суть происходящего. Дав обещание придерживаться достигнутых в Провинциях соглашений и простить мятежников, он одновременно занялся подготовкой армии, чтобы силой навязать Нидерландам свою волю и свою веру. Вильгельм Оранский, знавший о двуличности короля, посоветовал своим друзьям, в частности графам Эгмонту и Горну, объединиться и организовать вооруженное сопротивление. Но они поверили обещаниям короля, и Вильгельм удалился в свои владения в Германии.

Буря не заставила себя ждать. В начале 1567 года герцог Альба вторгся в страну с испанскими и итальянскими войсками. Король наделил его такими полномочиями, что он, по сути дела, стал истинным правителем, тогда как у регентши осталась лишь номинальная власть. Ему вменялось в задачу потопить в крови восстание и ересь. Одной из первых его мер стало учреждение Совета по делам о мятежах, который народ вскоре окрестил "Кровавой палатой". Суд Альбы не был связан никакими правовыми положениями, ибо, как он сам объяснял Филиппу, легальные методы позволяют признавать виновными лишь тех, чьи преступления доказаны, теперь же "государственные преступления" требуют принятия более решительных мер. Протестанты осуждались за ересь, а католики за недостаточную решимость в противоборстве с ересью. Уже одно только сомнение в правомочности Совета по расследованию беспорядков считалось государственной изменой, равно как и неприятие реорганизации церкви или заявления о том, что у Провинций есть права и привилегии, отменить которые король не может. Казненных по этим обвинениям было так много, что авторы того времени писали о витавшем в воздухе запахе смерти и о сотнях повешенных на деревьях вдоль дорог. Графы Эгмонт и Горн, проявив наивную доверчивость, с осознанием выполненного долга остались на своих землях, но были арестованы и предстали перед судом. Поскольку сам Вильгельм Оранский был недосягаем, Альба арестовал его пятнадцатилетнего сына Филиппа Вильгельма и отправил его в Испанию. На это Вильгельм ответил тем, что всемерно способствовал снаряжению армии для вторжения в Нидерланды. Но Альба, после нескольких одержанных побед, приказал казнить Эгмонта и Горна.

Казалось, Альба все подчинил своему контролю, но повстанцы получили помощь с неожиданной стороны. Вильгельм Оранский предоставил каперские свидетельства морякам в надежде, что они смогут нарушить торговое сообщение Альбы с Испанией. Эти "морские гезы", поначалу попросту пираты, со временем превратились в более организованное сообщество, и военно-морской флот Филиппа уже не мог с ними справиться. Одно время им оказывала покровительство английская королева Елизавета, разрешая продавать захваченную добычу в английских портах. Затем Испания вынудила Елизавету изменить политику. Но морские гезы уже набрали достаточную силу, и от них так просто было не избавиться. В результате блестяще проведенной операции они захватили город Бриль, добились еще ряда значительных успехов, после чего о них стали слагать легенды, – они и вдохновляли патриотов, сражавшихся на суше. Несколько городов встали на сторону Вильгельма Оранского, когда тот опять вторгся в Нидерланды, на этот раз при поддержке французов. Но французы вели себя неискренне, и известие о резне в Варфоломеевскую ночь (речь о которой пойдет в следующей главе) побудило Вильгельма на подходе к Брюсселю оставить надежды на сотрудничество протестантов с французской короной. Не имея собственных средств и не рассчитывая еще на чью-либо помощь, Вильгельм был вынужден распустить войска, состоявшие в основном из наемников.

Месть Альбы была ужасной. Его войска, захватывая город за городом, каждый раз нарушали условия капитуляции. Пленных убивали просто из мести, а несколько городов, оказавших сопротивление, были преданы огню. Наряду с повстанцами без разбора убивали женщин, детей и стариков. Вскоре в руках Альбы оказались все опорные пункты повстанцев.

И только на море повстанцы еще сохраняли силу. Гезы одерживали над испанцами победу за победой и даже взяли в плен адмирала. У Альбы возникли сложности со снаряжением и провиантом, и в его войсках росло недовольство. Устав от долгой борьбы и не получая из Испании необходимой технической и военной поддержки, Альба попросил перевести его в другое место.

Новый испанский наместник Луис де Рекесенс разумно решил воспользоваться религиозными разногласиями среди повстанцев. Он поставил целью заключить сепаратный мир с католиками южных провинций, вбив тем самым клин между ними и протестантами, проживавшими в основном на севере. До тех пор религиозный вопрос был всего лишь одной из многих составляющих того, что по сути представляло собой национально-освободительное восстание против иноземного угнетения. Лидер восстания Вильгельм Оранский был либеральным католиком, по крайней мере – до вынужденного отъезда в Германию, и лишь в 1573 году объявил себя кальвинистом. Но политика Рекесенса по нейтрализации южных католических провинций выдвинула религиозный фактор на первый план.

Положение протестантов было отчаянным. Рассчитывать они могли только на морских гезов, так как на суше их войска постоянно терпели сокрушительные поражения. Переломным событием стала осада Лейдена, важного торгового центра, заявившего о приверженности протестантизму и окруженного испанскими войсками. Отряд, отправленный Вильгельмом Оранским для снятия осады, был разгромлен испанцами, и в этом бою погибли два брата Вильгельма. Казалось, что пришел конец, но Вильгельм, которого враги называли "Молчаливым" или "Хитрецом", предложил разрушить дамбы и затопить окружавшие Лейден поля. Принять такое решение значило свести на нет результаты многолетних трудов и потерять значительную часть пахотных земель. Но жители пошли на это. Осажденные же, несмотря на неимоверные трудности из-за нехватки продовольствия, продержались четыре месяца, – за это время море подошло к Лейдену. Воспользовавшись этим, подошли морские гезы, провозгласившие, что они скорее станут турками, чем папистами. Не получая поддержки с моря, испанцы были вынуждены снять осаду.

В это время умер Рекесенс. Его войска, лишившись военачальника и не получая платы, взбунтовались и принялись грабить южные города, менее защищенные по сравнению с северными. Это привело к воссоединению Семнадцати провинций, подписавших в 1576 году так называемое "Гентское умиротворение". В этом союзном договоре южных и северных провинций со всей очевидностью провозглашалось, что решающее значение имеет национальная независимость, а не религиозные разногласия. Это соглашение поддержал Вильгельм Оранский, который всегда заявлял, что религиозный догматизм и сектантская нетерпимость представляют собой одно из главных препятствий на пути к единству и независимости Нидерландов.

Следующим испанским наместником стал дон Хуан Австрийский, внебрачный сын Карла V и, следовательно, сводный брат Филиппа II. Он был одним из наиболее почитаемых героев христианского мира за подвиги, совершенные в морском сражении с турками при Лепанто, тем не менее ему не разрешали войти в Брюссель, пока он открыто не заявит о согласии с условиями "Гентского умиротворения". Но Филипп II не хотел отказываться от борьбы. В Нидерланды была послана еще одна армия, и южные провинции опять уклонились от участия в сопротивлении. Тогда северные провинции наперекор совету Вильгельма Оранского образовали собственный союз для защиты своей свободы и веры.

Борьба продолжалась несколько лет. Завладев южными провинциями, испанцы никак не могли покорить северные. В 1580 году Филипп II выпустил прокламацию с обещанием награды в 25 000 крон и возведения в дворянское сословие любого, кто убьет Вильгельма Молчаливого. В ответ на это Вильгельм и его сторонники заявили, что они не подчиняются никакой королевской власти. Но три года спустя, после нескольких неудачных попыток, одному из претендентов на награду удалось все же убить Вильгельма. (Филипп в очередной раз не сдержал слова, сначала вообще отказавшись выплатить награду, а затем выплатив ее частично.) Филипп надеялся, что смерть Вильгельма положит конец восстанию. Но сын Вильгельма Мориц, которому тогда было всего девятнадцать лет, проявил себя еще более одаренным военачальником, чем отец, и возглавил войска повстанцев, одержавшие под его руководством несколько замечательных побед.

В 1607 году, почти через десять лет после смерти Филиппа II, Испания пришла к выводу, что потери в этой войне не стоят затраченных на нее усилий, и подписала перемирие. К этому времени большинство населения в северных провинциях стало кальвинистским и сочетало кальвинистскую веру с националистическими убеждениями, тогда как южные провинции оставались католическими. В конечном счете религиозные, экономические и культурные различия привели к образованию трех стран – протестантских Нидерландов и католических Бельгии и Люксембурга.


^ Протестантизм во Франции


К Тебе взываем, Господи: допустишь ли Ты такие преступления, попирающие честь Твою?

Этьен Де Мезонфлер


К началу XVI века ни одна другая западноевропейская страна не достигла такого уровня национально-государственного единства и централизации власти, как Франция. Тем не менее на всем протяжении этого столетия мало найдется стран, где нация была бы до такой степени расколота. К этому привели непрекращавшиеся конфликты между протестантами и католиками, вылившиеся во Франции в долгую междоусобную войну.


^ Непостоянство королевской политики


В начале Реформации во Франции правил Франциск I, последний выдающийся король династии Валуа. Его религиозная политика всегда была двойственной и непостоянной. С одной стороны, он не хотел, чтобы протестантизм проникал на его территории, способствуя расколу, а с другой – поощрял его распространение в Германии, где для его соперника Карла V это оборачивалось болезненной проблемой. Таким образом, хотя Франциск никогда не оказывал поддержки французским протестантам, его отношение к ним менялось в зависимости от требований политической целесообразности. Когда с целью ослабления позиций Карла V он стремился установить более тесные связи с немецкими протестантами, ему приходилось предоставлять определенную свободу тем, кто в его собственной стране исповедовал ту же веру. В иные же времена французские протестанты подвергались гонениям, как это было и в прочих католических странах. Несмотря на такие колебания, протестантизм приобрел во Франции множество приверженцев, особенно среди образованных людей и дворян. Такое чередование периодов затишья и суровых гонений вынудило многих французских протестантов, среди прочих – Жана Кальвина, эмигрировать из страны. Из расположенных неподалеку городов, таких как Женева и Страсбург, эмигранты наблюдали за событиями, происходившими на родине, и вмешивались в них, когда предоставлялась возможность.

Тем временем в расположенном по соседству (между Францией и Испанией) Наваррском королевстве сестра Франциска Маргарита Ангулемская, вышедшая замуж за короля Генриха Наваррского, поощряла распространение реформаторского движения. Она была образованной женщиной и, когда еще жила во Франции, поддерживала французских реформаторов-гуманистов. Теперь же она предоставила церковь при своем дворе французским протестантам, бежавшим с территорий ее брата. Из Наварры и из городов, расположенных неподалеку от французской границы, таких как Страсбург и Женева, во Францию тайными путями постоянно переправлялись протестантские книги. Но несмотря на все это, до 1555 года никаких сведений о существовании протестантских церквей нет.

Франциск I умер в 1547 году, и его сменил сын Генрих II, продолживший политику отца, хотя с протестантизмом он боролся тверже и с большей жестокостью. Но несмотря на преследования, именно при Генрихе была создана первая протестантская церковь по образцу, установленному находившимся в изгнании Кальвином. Четыре года спустя, когда собрался первый национальный синод, церкви существовали уже по всей стране. Это собрание, тайно организованное близ Парижа, приняло "Исповедание веры" и "Дисциплинарный устав" новой церкви.

Вскоре после этого Генрих II умер от раны, полученной во время рыцарского турнира. Он оставил четырех сыновей, трое из которых будут поочередно занимать престол – Франциск II, Карл IX и Генрих III, – и трех дочерей, в том числе Маргариту Валуа. Матерью их была Екатерина Медичи, честолюбивая женщина, стремившаяся через своих детей управлять страной.

Но исполнению планов Екатерины препятствовали предводители рода Гизов. Это семейство из Лотарингии заняло видное положение при Франциске I. Позднее военачальник Франсуа де Гиз и его брат Карл, кардинал Лотарингии, были основными советниками Генриха П. Теперь же эти два брата фактически правили страной от имени молодого Франциска II, не интересовавшегося государственными делами. Но полученная ими власть вызывала недовольство у представителей более древних родов, в особенности у "принцев крови", то есть ближайших родственников короля.

В число этих принцев крови входили Антуан де Бурбон и его брат Луи де Конде. Первый был женат на Жанне д'Альбре, дочери Маргариты Наваррской, следовавшей религиозным убеждениям матери и ставшей кальвинисткой. Ее муж Антуан и деверь Луи приняли ее религиозные взгляды, и таким образом протестантские идеи проникли в сферу высшей аристократии королевства. Поскольку Гизы были убежденными католиками и стремились искоренить протестантизм, их борьба с Бурбонами вскоре приняла религиозную окраску. Затем был раскрыт амбуазский заговор, имевший целью устранить Гизов из окружения короля. Нельзя сказать, что заговорщики руководствовались исключительно религиозными мотивами, но большинство из них были "гугенотами" – этим словом неясного происхождения называли французских протестантов. Среди участников заговора, брошенных Гизами в тюрьму, был Луи де Конде. Это вызвало большие волнения среди знати, как протестантской, так и католической, опасавшейся, что суд над принцем крови и его осуждение станут тяжелым ударом по ее древним привилегиям.

В этот момент Франциск II неожиданно умер. Екатерина Медичи быстро вмешалась в события и приняла титул регентши своего десятилетнего сына Карла IX. Гизы неоднократно расстраивали ее планы и унижали ее, поэтому она фазу же освободила Конде и присоединилась к гугенотам в их борьбе за ограничение влияния лотарингского семейства, как называли Ги-зов. К этому времени гугенотов во Франции было уже много, о чем свидетельствовало количество протестантских церквей, приближавшееся к двум тысячам. Поэтому Екатерина, будучи католичкой, из политических соображений поддерживала протестантов. Тех из них, кто томился в заключении, освобождали, мягко увещевая отказаться от ереси. Затем она устроила в Пу-асси встречу протестантских и католических богословов для достижения соглашения между ними. Как и следовало ожидать, из этого ничего не вышло. Тогда в 1562 году регентша издала Сен-Жерменский эдикт, предоставлявший гугенотам свободу вероисповедания, но запрещавший им владеть местами для богослужений, проводить синоды без предварительного разрешения, собирать денежные средства, содержать вооруженные силы и так далее. Таким образом, гугеноты получили всего лишь право собираться на службы, если они происходят вне городов, в дневное время и без оружия. Тем самым Екатерина надеялась завоевать расположение протестантов, одновременно ограничив их возможное политическое или военное влияние. Она хотела, чтобы гугеноты стали опасны для лотарингского семейства, не угрожая при этом единству страны или королевской власти.

Гизы отказались подчиниться эдикту в надежде подорвать тем самым власть Екатерины. Спустя два с небольшим месяца после провозглашения эдикта братья Гизы с отрядом из двухсот вооруженных дворян окружили конюшню в деревушке Васси, где гугеноты собрались на службу, и перебили всех, кого могли.

Убийства в Васси привели к первой из долгой серии религиозных войн, прокатившихся по Франции. После нескольких мелких столкновений обе стороны собрали войска и выступили на поле боя – католики под командованием герцога де Гиза, а протестанты – адмирала Гаспара де Колиньи. В большинстве битв победу одержали католики, но их командующий был убит дворянином-протестантом, и ровно через год после убийств в Васси стороны согласились на перемирие, предоставлявшее гугенотам определенную свободу. Но мир продолжался недолго – в период между 1567 и 1570 годами вспыхнули еще две религиозные войны.


^ Варфоломеевская ночь


После продолжительных войн заключенный в 1570 году договор давал надежду на установление долгого мира. Екатерина Медичи проявляла готовность пойти на уступки протестантам, чтобы заручиться их поддержкой в своей борьбе с Гизами за власть. В 1571 году Колиньи появился при дворе и произвел на молодого короля такое благоприятное впечатление, что тот величал его своим "отцом". Постепенно вызревал замысел брака между дочерью Екатерины Маргаритой Валуа и сыном Антуана протестантским принцем Генрихом Бурбоном. Для гугенотов, которые после долгих лет противостояния получили возможность свободно появляться при дворе, все как будто бы складывалось хорошо.

Но за этой благостной видимостью скрывались совсем иные помыслы. Генрих, новый герцог Гиз, был убежден, что его отца убили по приказу Колиньи, и жаждал мести. Екатерина все больше опасалась возросшего влияния протестантского адмирала, который завоевал доверие и восхищение короля. Возник заговор с целью убрать адмирала, который был одним из самых честных людей в те бурные времена.

На венчание Генриха Бурбона, к тому времени ставшего королем Наварры, и сестры французского короля Маргариты Валуа в Париж съехались наиболее видные гугеноты. Церемония состоялась 18 августа в атмосфере всеобщей радости и примирения. Дружеский прием и очевидные проявления доброй воли короля усыпили бдительность протестантов. Когда Колиньи возвращался из Лувра в особняк, где он остановился, кто-то выстрелил в него из окна, принадлежавшего Гизам. Он потерял палец на правой руке и был ранен в левую. Но покушение на его жизнь не удалось.

Возмущенные таким коварством, гугеноты, верившие в гостеприимство короля, потребовали расследования. Карл IX отнесся к расследованию серьезно, и появились сведения, что стреляли из аркебузы, принадлежащей герцогу Гизу, и что покушавшийся скрылся на лошади из конюшни Екатерины. Подозревали даже, что в заговоре участвовал брат короля Генрих Анжуйский, ставший впоследствии Генрихом III. Разгневанный король запретил Гизам появляться при дворе, а следствие продолжилось.

Заговорщики тем временем перешли к решительным действиям. Екатерина убедила Карла, что гугеноты организовали широкий заговор с целью свержения его с престола и что во главе заговора стоит Колиньи. Король, всегда отличавшийся мягкотелостью, все принял за чистую монету: дорога к избиению протестантов была открыта.

В ночь на 24 августа 1572 года (день св. Варфоломея) герцог де Гиз с согласия Карла IX и Екатерины Медичи собрал своих людей и парижскую милицию и подробно им разъяснил, в какие дома врываться и кто должен стать их жертвами. Убийство Колиньи, который еще не оправился от ранения, он взял на себя. Адмирала застали врасплох в его спальне и искромсали кинжалами. Еще живым, его выбросили из окна поджидавшему внизу герцогу, который приказал добить его. Затем его тело изуродовали, а то, что от него осталось, повесили на виселице в Монфоконе.

Та же участь ждала чуть ли не две тысячи гугенотов. Рассказывают, что даже в Лувре, королевском дворце, по лестницам текла кровь. Двух протестантских принцев крови Луи де Конде и Генриха Бурбона (короля Наварры, ставшего также зятем Карла) приволокли к французскому королю, где они отреклись от своей веры, тем самым сохранив себе жизнь.

Резня в Париже стала сигналом к избиению гугенотов в провинциях. Герцог де Гиз распорядился, чтобы бойня охватила всю Францию. Несколько не поступившихся совестью судей отказались исполнять приказ, заявив, что они не палачи и не убийцы. Но большинство подчинились, и число жертв достигло десятков тысяч.

Известие об этом распространилось по всей Европе. Как уже отмечалось, Вильгельм Оранский, приближавшийся к Брюсселю с армией, которую он собрал благодаря поддержке французов (и позднее женившийся на одной из дочерей Колиньи), счел своим долгом распустить войска и прекратить кампанию. В Англии Елизавета надела траур. Императора Максимилиана II это известие повергло в ужас, хотя он и был убежденным католиком. В Риме и Мадриде реакция была иной. Папа Григорий XIII, заявив, что сожалеет о пролитии крови, вместе с тем распорядился отслужить @Те Deum" в ознаменование Варфоломеевской ночи и совершать эту службу каждый год в память о таком славном событии. Согласно испанским источникам, Филипп II, узнав о резне, впервые прилюдно улыбнулся и тоже приказал спеть "Те Deum" и совершить другие службы.


"Война трех Генрихов"


Несмотря на многочисленные потери, протестантизм не умер. Лишившись в результате резни военачальников, гугеноты укрепились в Ла-Рошели и Монтобане, ранее переданных им по мирному договору, и заявили, что готовы сражаться не только с Гизами, но и с королем, которого называли теперь предателем и убийцей. Им оказывали поддержку многие католики, уставшие от междоусобных войн и кровопролития и убежденные в необходимости проводить политику терпимости. Что касается Карла IX, было ясно, что он не способен управлять страной, которая вплоть до его смерти в 1574 году балансировала на грани хаоса.

Корона перешла к его брату Генриху Анжуйскому, ставшему Генрихом III, одному из вдохновителей резни. Ранее Екатерина Медичи добилась его избрания королем Польши. Но, узнав о смерти брата, он примчался в Париж и предъявил претензии на французский престол, не удосужившись отречься от польского. Как и его мать, Генрих исповедовал лишь те принципы, которые были необходимы для захвата и удержания власти. Поэтому, сочтя выгодным для себя мир с протестантскими повстанцами, он предоставил им свободу вероисповедания повсюду, за исключением Парижа.

Наиболее воинственно настроенные католики во главе с герцогом де Гизом отреагировали на это весьма решительно. Заручившись поддержкой Испании, они объявили гугенотам войну. В конце концов к ним примкнул и Генрих III. Так началась еще одна религиозная война – восьмая в казавшейся бесконечной череде войн, истощавших страну и ничего не решавших, так как гугеноты были слишком слабы, чтобы разгромить католиков, а у тех в свою очередь недоставало сил для искоренения протестантизма.

Но тут события приняли неожиданный оборот. Младший сын Генриха II и Екатерины Медичи умер, не оставив наследника. Поскольку у короля не было прямого наследника, престол по закону принадлежал Генриху де Бурбону, королю Наварры. Этому правителю, которого после Варфоломеевской ночи держали в плену в Париже, в 1576 году удалось бежать. Затем он в четвертый (и не в последний) раз сменил религию, объявив себя протестантом. Распутный образ жизни Генриха (и его жены) был не по нраву гугенотам, тем не менее он стал вождем протестантского движения. Таким образом, в силу сложившихся обстоятельств законным наследником престола оказался протестант.

Допустить такое католики не могли. Еще до того, как король умер и престол освободился, они пытались найти иное решение и выдвинули в качестве законного наследника престола Генриха де Гиза. В Лотарингии якобы нашли документ, удостоверявший, что Гизы ведут свой род от Карла Великого и поэтому обладают большими правами на престол, чем Бурбоны и даже Валуа, к династии которых принадлежал последний король Генрих III.

Так сформировались три политические группировки с тремя Генрихами во главе. Законный король Генрих III был среди них наименее достойным. Притязания претендента от католиков Генриха де Гиза основывались на явно фальшивом документе. Лидер же протестантов Генрих де Бурбон претендовал не на сам престол, а только на право его наследовать.

Война велась вяло, пока Генрих де Гиз не захватил Париж и не провозгласил себя королем. В ответ Генрих III прибег к тем же методам, которые ранее Генрих де Гиз использовал против протестантов, – за два дня до Рождества 1588 года герцога убили по приказу короля Генриха де Гиза.

Но католическая оппозиция не смирилась. Мало кто доверял королю, который слишком часто прибегает к политическим убийствам. Католики нашли новых лидеров и продолжили борьбу. Вскоре положение короля стало отчаянным, и у него не оставалось другого выхода, как только бежать из Парижа и искать защиты в лагере своего соперника Генриха де Бурбона, который хотя бы признавал его законным королем.

Генрих де Бурбон принял короля с должным почтением и предоставил ему убежище, но не разрешил вмешиваться в проводившуюся им политику. Однако такая неопределенность продолжалась недолго – в протестантский лагерь проник фанатично настроенный доминиканский монах, убежденный, что король – тиран, и убивший короля, не видя в данных обстоятельствах иного выхода.

Со смертью Генриха III война не закончилась. Законный наследник престола Генрих де Бурбон принял имя Генриха IV. Но французские католики не хотели иметь протестантского короля. Филипп II искал возможности самому завладеть Францией. Папа заявил, что претензии Генриха Бурбона на престол безосновательны. Ввиду всего этого война продолжалась еще четыре года. В конце концов Генрих пришел к выводу, что ему не удержать престол, если он не станет католиком, и в очередной раз сменил религию. Вполне вероятно, что он никогда не произносил приписывающихся ему слов: "Париж стоит мессы", но в них выражено все то, что он чувствовал. Через год после пятого обращения новый король вступил в Париж – так закончились продолжавшиеся не одно десятилетие религиозные войны.

Став католиком, Генрих IV не забыл своих старых товарищей по оружию. Наоборот, он так заботился о них и так им покровительствовал, что особо твердолобые католики продолжали считать его еретиком. Наконец, 13 апреля 1598 года он издал Нантский эдикт, предоставлявший гугенотам свободу вероисповедания везде, где у них были церкви, за исключением Парижа. Он также гарантировал им безопасность, отдав им все укрепленные города, которыми они располагали в 1597 году.

Несмотря на непостоянство религиозных убеждений и распутный образ жизни, Генрих IV был мудрым правителем. При нем страна процветала, и он очень быстро завоевал уважение своих прежних врагов. Но религиозная нетерпимость и религиозные предрассудки не исчезли, и Генрих пал их жертвой в 1610 году, когда его жизни положил конец католик-фанатик, убежденный, что король – протестантский еретик и что его смерть угодна Богу.


^ Католическая реформация


На кресте Господь Неба и земли, И мир зарождается В разгар войны.

Св. Тереза


В протестантизме нашли выражение не все из разнообразных и весьма мощных реформаторских течений, развивавшихся в Европе. Задолго до протеста Лютера многие призывали к реформированию церкви и всячески этому способствовали. Это в первую очередь относится к Испании, где при королеве Изабелле и кардинале Франсиско Хименесе де Сиснеросе католическая реформация уже шла полным ходом, когда Лютер был еще мальчиком.


^ Реформация испанского католичества


Когда Изабелла в 1474 году взошла на кастильский престол, церковь в ее стране отчаянно нуждалась в реформах. Как и повсюду в Европе, многие прелаты были также крупными феодальными сеньорами, интересовавшимися больше войнами и интригами, чем духовным состоянием верующих. Большинство простых священнослужителей плохо знали свое дело – многие из них не были способны ни на что другое, кроме как отслужить мессу. Во всех европейских странах монашество пришло в упадок, и некоторые крупные обители и монастыри превратились в привилегированные пристанища для внебрачных детей королевской семьи и знати.

Изабелла была полна решимости реформировать церковь, и с этой целью прежде всего испросила у папы право самой назначать служителей на высокие церковные должности. Ее муж Фердинанд, король соседнего Арагона, добился того же для своих территорий. Но мотивы у них были совершенно разными. Изабелла искала возможности провести церковную реформу, тогда как в глазах Фердинанда право назначать прелатов было важным политическим инструментом для укрепления короны. Поэтому Изабелла всеми силами старалась подбирать на вакантные должности наилучших кандидатов, тогда как Фердинанд назначил архиепископом Сарагоссы, столицы королевства, своего внебрачного сына, которому было тогда всего шесть лет от роду.

Ее муж Фердинанд никак не помогал Изабелле осуществлять реформы, но зато она нашла поддержку у своего духовника Франсиско Хименеса де Сиснероса. Он был францисканцем строгих правил и провел десять лет в тюрьме за отказ участвовать в грязной политике того времени. В тюрьме он изучил древнееврейский и халдейский языки, так как его интересовали ученые труды гуманистов. Наконец, по рекомендации реформаторски настроенного епископа Толедо (назначенного Изабеллой), он стал духовником королевы. Когда архиепископ умер, Изабелла предприняла необходимые шаги для назначения на эту самую важную в королевстве церковную должность Хименеса. Хименес отказался, и королева добилась от папы Александра VI (которого никак нельзя назвать реформатором) папской буллы с повелением несговорчивому монаху принять предложение.

Королева и архиепископ занялись реформированием монастырей. Они посещали самые крупные монашеские обители и те из них, которые особенно славились своей распущенностью, призывая всех вернуться к соблюдению монашеских обетов, порицая тех, кто не возрастал в благочестии, а порой сурово наказывая сопротивляющихся. В Рим пошли письма с протестами. Но папа, хотя он и не был реформатором, как политик понимал, что с королевой надо поддерживать дружеские отношения. В результате положение Изабеллы еще больше упрочилось, и даже самые коррумпированные среди прелатов королевства были вынуждены принять участие в реформе церкви.

Важную роль в реформаторской программе Изабеллы играли эрудиция Хименеса и особенно его глубокий интерес к Писанию. Изабелла была убеждена, что и церковь, и испанское королевство в целом нуждаются в образованных руководителях, и поэтому поощряла распространение просвещения. Она сама была человеком ученым и окружила себя множеством образованных мужчин и женщин. При поддержке Фердинанда она развивала книгопечатание, и вскоре типографии появились во всех крупных городах их королевств. В осуществлении всех этих проектов активное участие принимал Хименес. Но самыми значительными его начинаниями были основание университета в Алкале и публикация "Камплутской полиглоты". Выпускниками Алкальского университета, расположенного в нескольких милях от Мадрида, вскоре стали многие выдающиеся представители испанской религиозной и литературной жизни, в том числе Сервантес и Лойола. "Камплутская полиглота" (от латинского названия города Алкалы – Камплут) представляла собой большое издание Библии на нескольких языках, подготовленное лучшими из местных ученых: трое обращенных из иудаизма готовили древнееврейский текст, критянин и два испанца отвечали за греческий текст, лучшие латинисты Испании работали над текстом Вульгаты. Текст, располагавшийся в параллельных колонках, вышел в шести томах (четыре первых – Ветхий Завет, пятый – Новый Завет и шестой – развернутое исследование древнееврейской, халдейской и греческой грамматик). Работа была закончена в 1517 году, но опубликовали это издание только в 1520 году. Рассказывают, как радовался Хименес "этому изданию Библии, раскрывающему в столь трудные времена священные источники нашей религии, из которых изольется богословие куда более чистое, нежели то, которое исходит из менее прямых источников". Заяви он так открыто о превосходстве Писания над преданием несколько лет спустя, его бы обвинили в "лютеранской ереси".



^ Университет в Алкале, основанный кардиналом Франсиско Хименесом де Киснеросом, скоро стал центром Реформации.

Однако интерес Хименеса и Изабеллы к научным изысканиям отнюдь не побуждал их к большей терпимости. Исследования поощрялись, если они способствовали оздоровлению обычаев и исправлению нравственных норм. Но любые отклонения в вероучительных вопросах строго наказывались. Инквизиция, находившаяся официально в руках папы и использовавшаяся в основном как инструмент папской политики, была передана папой в ведение Фердинанда и Изабеллы. Главой инквизиции в Кастилии был назначен доминиканский монах Томас Торквемада, известный своей бескомпромиссностью, ярый сторонник ортодоксии, и его имя получило широкую известность благодаря рвению, с которым он преследовал тех, кого считал еретиками. Ими были в основном принудительно обращенные евреи, которых теперь обвиняли в "иудействовании".

Во время правления Изабеллы при твердой поддержке Хименеса давление на иудеев и на "иудействующих" христиан усиливалось. Наконец, в 1492 году был издан указ, согласно которому все евреи должны были либо принять крещение, либо покинуть территории, принадлежавшие Изабелле и Фердинанду. Большинство из них креститься отказались, хотя это означало изгнание и потерю большей части имущества. Точные цифры неизвестны, но, по всей видимости, в изгнание было отправлено около 200 000 испанцев иудейской веры, что для многих из них обернулось смертью, захватом в плен пиратами и другими бедствиями.

Незадолго до обнародования королевского указа, направленного против евреев, кастильские войска захватили Гранаду. Это был последний оплот мавров на полуострове, и по условиям капитуляции мусульманам предоставлялась свобода исповедовать свою религию. Но вскоре Хименес и его представители попытались насильственно обращать мавров, и у тех не осталось другого выхода, кроме как поднять восстание. Оно было потоплено в крови. Но сопротивление продолжалось, и в конце концов был принят указ, предоставлявший маврам выбор между крещением и высылкой. Когда стало ясно, что ожидается массовый исход, был издан новый указ, запрещавший маврам покидать страну и обязывавший их креститься. Мавров обращали насильственно, а инквизиция сбилась с ног, выслеживая тех, кто не отказывался от своих мусульманских обычаев. Хименес, назначенный великим инквизитором, принял выполнение этой задачи близко к сердцу. В 1516 году после смерти Фердинанда и Изабеллы он стал также регентом и пытался использовать свою власть для принуждения "обращенных" мавров отказаться от их традиционной одежды и исконных привычек. Но в этом он потерпел неудачу, и в королевстве опять вспыхнуло восстание и пролилась кровь.

Таким образом, ученый, возглавивший работу по изданию "Камплутской полиглоты", покровитель книгопечатания и образования, реформатор церковной жизни был также великим инквизитором, который не допускал отклонений в вероучительных вопросах. В этом отношении он был типичным представителем католической реформации, стремившейся очистить церковь, насаждая простоту, благочестие и образование, но в то же время выступавшей за строгое следование традиционным догматам. Святые и мудрецы католической реформации, подобные Изабелле, были чистыми, преданными, но нетерпимыми людьми.


^ Полемика с протестантами


Католическая реформация началась раньше, но с появлением протестантизма она приняла иной характер. Речь шла уже не только о вызванной внутренними причинами необходимости провести церковную реформу, но и о попытке дать ответ тем, кто настаивал на реформировании самого учения. В частности, в тех областях, где протестантизм представлял собой реальную угрозу, католические реформаторы пытались, с одной стороны, изменить сложившиеся обычаи, а с другой – отстаивать традиционное учение.



Эта гравюра XVI века показывает, какие ожесточенные споры велись между католиками и протестантами. Папа римский сидит на троне у самых врат ада, а бесы поддерживают его.

Одни из этих католиков были по-настоящему учеными людьми, а другие просто боялись, что гуманистическая программа несет в себе такую же угрозу, как и протестантизм. Экк, тот самый богослов, который участвовал в диспуте с Лютером и Карлштадтом в Лейпциге, был добросовестным пастырем и богословом, опубликовавшим в 1537 году свой собственный перевод Библии на немецком. С другой стороны, Иаков Латомус, ректор Лувенско-го университета, критиковал как протестантов, так и гуманистов, утверждая, что для понимания Писания достаточно прочитать его на латыни в свете предания церкви и что изучение греческого и древнееврейского языков не имеет никакого смысла. Но в конце концов стало ясно, что для опровержения протестантских учений необходимы глубокие исследования, и в результате появилось множество богословов и ученых, направивших все свои усилия на опровержение выдвигавшихся протестантами аргументов. Наиболее видными среди них были Роберто Беллармино и Цезарь Бароний.

Беллармино стал основным систематизатором католических богословских аргументов, выдвигавшихся против протестантов. В течение двенадцати лет, начиная с 1576 года, он заведовал в Риме вновь созданной кафедрой обличительного богословия и к концу этого срока приступил к публикации своего главного сочинения "Рассуждение о распрях в христианской вере", которое закончил в 1593 году. Оно стало классическим источником аргументации в спорах с протестантами. Более того, большинство аргументов, выдвигаемых и сегодня, уже содержались в книге Беллармино. Беллармино участвовал также в суде над Галилеем, где тот был признан еретиком за утверждение, что земля вращается вокруг солнца.

Цезарь Бароний был видным католическим историком. Группа ученых Магдебургского университета начала публикацию обстоятельной истории церкви, в который стремилась доказать, что римское католичество отошло от изначального христианства. В этой незаконченной работе каждому веку посвящалось по одной книге, поэтому она получила известность под названием "Магдебургских центурий". В ответ Бароний написал "Церковные анналы". Эти труды ознаменовали зарождение церковной истории как современной дисциплины.


^ Новые ордены


К началу Реформации подлинное монашество пришло в упадок, тем не менее в монастырях многие продолжали серьезно относиться к своим обетам и сожалели о плачевном состоянии монашества. В XVI веке эти умонастроения вылились в реформирование старых орденов по образцу, который пропагандировали Изабелла и Хименес, и в создание новых. Одни из таких новых орденов стремились возродить строгое соблюдение монашеских обетов, а другие ставили целью приспособиться к новым условиям XVI века. Наиболее заметным новым орденом первого типа стал основанный св. Терезой орден босоногих кармелиток. Иезуиты во главе с Игнатием Лойолой были самым крупным из орденов, предлагавших новые решения в новых условиях.

Большую часть молодых лет Тереза провела в Авила, древнем городе с крепостными стенами, расположенном на Кастильском плато. Ее отец был обращенным евреем, перебравшимся с семьей в Авила из-за преследований инквизиции в родном Толедо. Терезу с раннего возраста влекла монашеская жизнь, хотя позднее она говорила, что одновременно эта жизнь внушала ей опасения. В кармелитский монастырь "Воплощение" рядом с Авила она вступила против воли отца. Благодаря своему остроумию и обаянию она завоевала там такую популярность, что для аристократии города стало модным приходить к ней, чтобы обменяться шутками. Но она испытывала неудовлетворенность от такой слишком легкой монашеской жизни и старалась как можно больше времени проводить за чтением религиозных книг.

Она была очень удручена, когда инквизиция опубликовала список запрещенных книг, в который вошло большинство ее любимых сочинений. Но в посланном ей видении Иисус сказал: "Не бойся – Я буду для тебя как открытая книга". С этого времени она все чаще получала видения. Это повлекло за собой продолжительную внутреннюю борьбу, так как она не могла определить, подлинные ли это видения или, по ее словам, "бесовские". От духовников, которых она часто меняла, помощи было мало. Один из них даже посоветовал ей изгонять видения непристойным знаком, но она не могла решиться на это. В конце концов с помощью опытных монахов она пришла к выводу, что видения были подлинными.

Затем, опять же в видении, она получила призыв покинуть монастырь и основать поблизости другой, с более строгими правилами монашеской жизни. Преодолев сопротивление епископа, других монахинь и городской аристократии, она сумела основать небольшой монастырь. Но этого было недостаточно, так как видения призывали ее создавать подобные обители по всей Испании. Враги обвиняли ее в праздном и бессмысленном хождении по стране. Но она завоевала уважение епископов и королевской семьи, и в конечном счете основанный ею орден распространился по всей Испании и ее владениям. Ее монахини ходили в сандалиях, а не в туфлях, поэтому их стали называть босоногими кармелитками.

Ее усилия поддержал св. Хуан де ла Крус, человек такого низкого роста, что, как рассказывают, впервые увидев его, св. Тереза не удержалась от колкости: "Господи, я просила у Тебя монаха, а Ты прислал мне половину". Благодаря его трудам начатая Терезой реформа привела к созданию мужского ответвления босоногих кармелитов. Таким образом, Тереза стала единственной женщиной в истории церкви, основавшей монашеский орден как для женщин, так и для мужчин.

Несмотря на большую загруженность административными делами, связанными с управлением основанных ею монастырей, Тереза много времени проводила в мистическом созерцании, после чего у нее часто возникали видения или она впадала в состояние религиозного исступления. Ее многочисленные сочинения на эту тему стали классикой мистического благочестия, и в 1970 году папа Павел VI включил ее имя в официальный список "учителей церкви". Вместе с ней этой чести удостоилась еще всего лишь одна женщина – св. Екатерина Сиенская.

Реформа Терезы была направлена на преобразование монашеской жизни, предполагавшее более строгое соблюдение старого устава кармелитов. Реформа же св. Игнатия Лойолы, начатая на несколько лет раньше, имела целью предложить решение внешних проблем, которые ставила перед церковью новая эпоха. Игнатий был выходцем из древней аристократической семьи и надеялся сделать военную карьеру. Эти мечты развеялись, когда во время осады Памплоны в Наварре он получил ранение, после которого остался на всю жизнь хромым. Будучи еще прикованным к постели и испытывая мучительную боль и горькое разочарование, он начал читать религиозные книги. В результате он получил видение, о котором позднее рассказал, говоря о себе в третьем лице:

Однажды ночью, лежа без сна, он ясно увидел образ Божьей Матери со святым младенцем Иисусом, и это видение дало ему удивительное утешение на долгое время и такое отвращение к прежней жизни, особенно к вожделениям плоти, что, казалось, все нарисованные в его душе образы исчезли10.

Затем он отправился в уединенное место в Монсеррате, где, совершив обряд, напоминавший ритуалы древних рыцарских орденов, посвятил себя служению Божьей Матери, Деве Марии, и покаялся во всех грехах. Затем он удалился в Манрезу, где намеревался жить отшельником. Но этого было недостаточно для успокоения его души, мучимой, как и у Лютера до него, глубоким чувством своей греховности. Его рассказ об этих днях удивительно напоминает мысли Лютера:

На этом этапе ему пришлось вести тяжелую борьбу с одолевавшими его сомнениями, ибо хотя в Монсеррате он покаялся искренне и в письменном виде… ему все же казалось, что он еще не во всем покаялся. Это очень печалило его, так как даже если бы он во всех этих вещах покаялся, это все равно не принесло бы ему умиротворения.

Затем… исповедник предложил ему покаяться только в том из прошлого, в чем он абсолютно уверен. Но поскольку ему и так все было совершенно ясно, это предложение не принесло ему никакой пользы…

Такие мысли часто сопровождались сильным искушением выброситься из окна, находившегося рядом с его молитвенным местом. Но, сознавая, что самоубийство – грех, он восклицал: Господи, я не сделаю ничего, что оскорбило бы Тебя11.

Такие терзания основатель ордена иезуитов испытывал до тех пор, пока не познал Божью благодать. Он не рассказал, как это произошло, но написал, что "с того дня он освободился от всяких сомнений, убедившись, что Господь по Своей милости желает сделать его свободным"12.

На этом аналогия между духовными поисками Лютера и Лойолы заканчивается – немецкий монах проложил путь, который в конечном счете приведет к открытому разрыву с католической церковью, а испанец занял противоположную позицию. С этого времени свою жизнь он посвятил уже не поискам собственного спасения, а служению церкви и ее миссии. Он отправился в Святую землю, которая веками таинственным образом привлекала европейцев, пытавшихся стать миссионерами для турок. Н о францисканцы, которые там уже работали, опасались, что из-за присутствия этого непримиримого испанца могут возникнуть осложнения, и вынудили его покинуть страну. Затем он решил, что для большей пользы его служения ему надо изучить богословие. Будучи уже зрелым человеком, он вместе с молодыми студентами учился в университетах Барселоны, Алкалы, Саламанки и Парижа. Затем вокруг него образовалась небольшая группа последователей, которых привлекали его страстная вера и его воодушевление. Наконец, в 1534 году он вместе со своей небольшой группой вернулся в Монсеррат, где все они дали торжественную клятву жить в бедности, целомудрии и послушании папе.

Изначальной целью нового ордена была работа с туркам и в Святой земле. Но к тому времени, когда папа Павел III в 1540 году официально утвердил орден Общества Иисуса, более известного как орден иезуитов, угроза со стороны протестантизма так возросла, что он стал одним из основных инструментов борьбы католиков с протестантами. Иезуиты, однако, не отказывались от своей изначальной миссионерской цели, и вскоре сотни их представителей начали работать на Дальнем Востоке и в Новом Свете. Общество Иисуса было мощным орудием в руках реформировавшегося папства в его борьбе с протестантизмом. Структура общества, построенная по военному образцу, позволяла быстро и действенно усмирять несогласных и не упускать благоприятные возможности. Многие иезуиты были учеными, внесшими вклад в полемику с протестантами.


^ Папская реформация


Когда Лютер прибил свои тезисы на дверях виттенбергской церкви, папский престол принадлежал Льву X, больше интересовавшемуся украшением города Рима и защитой интересов семейства Медичи, чем религиозными вопросами. Поэтому даже верные католики не очень надеялись, что столь необходимая реформация будет исходить из Рима. Одни из них, желая навести порядок в церкви, уповали на мирских правителей, а другие пытались возродить концилиаризм идеи и призывали созвать собор, чтобы обсудить вопросы, поставленные Лютером и его последователями, и положить конец коррупции и злоупотреблениям в церкви.

Краткий понтификат Адриана VI внушил определенные надежды на проведение реформ. Он был человеком возвышенных идеалов, действительно стремившимся реформировать церковь. Но интриги в курии расстраивали большинство его планов, от которых и вовсе отказались после его неожиданной смерти. Следующий папа Климент VII был двоюродным братом Льва X и проводил такую же политику, как и его родственник. Ему удалось осуществить свои планы по украшению Рима, но в целом его понтификат был крайне неудачным для римской церкви – именно в это время Англия объявила о независимости от папского престола, а войска Карла V захватили и разграбили Рим. Сменивший Климента Павел III был неоднозначной фигурой. Он как будто бы больше доверял астрологии, чем богословским учениям, и его понтификат, как и предшествующие, был запятнан непотизмом – своего сына он сделал герцогом Пармы и Пьяченцы, а своих внуков-подростков – кардиналами. Он хотел также превратить Рим в самый богатый центр искусства эпохи Возрождения и с этой целью продолжал политику эксплуатации, которую папство использовало для сбора средств во всех странах Европы. Но он был также сторонником реформ. Именно он официально признал иезуитов и начал использовать их в полемике и борьбе с протестантами. В 1536 году он назначил комиссию из кардиналов и епископов, которая должна была представить ему доклад о целях и средствах реформ. Этот доклад каким-то образом попал в руки противников папства и предоставил протестантам богатые возможности для проведения кампании против "папизма". Сам Павел, осознав, что значительную часть дохода он получает за счет деяний, которые его собственная комиссия признала бесчестными, решил оставить все как есть. Тем не менее он созвал собор, чего требовали многие. Собор начал работу в Тренто в 1545 году. Следующий папа, Юлий III, обладал всеми пороками своего предшественника и очень немногими его достоинствами. Непотизм вновь встал на повестку дня, а римский двор превратился в центр игр и развлечений по подобию других европейских дворов. Затем папой стал Марцелл II, человек твердых реформаторских убеждений. Но его понтификату положила конец внезапная смерть.

Наконец, в 1555 году папой был избран кардинал Джованни Пьетро Карафа, принявший имя Павла IV. Он входил в состав комиссии, назначенной Павлом III, и как только стал папой, принялся искоренять пороки, вскрытые комиссией. Он был человеком строгих и непреклонных взглядов, и проведение реформ старался сочетать со строгим единообразием во всех делах. Под его началом инквизиция все больше склонялась к политике устрашения – так, в составленный по его указанию "Индекс запрещенных книг" были включены некоторые лучшие произведения католической литературы. Но несмотря на это, Павел IV заслуживает уважения за то, что он "очистил" римскую курию и поставил папство во главе католической реформации. Разными путями и в разной степени его политику продолжили некоторые из его преемников.


^ Тридентский собор


Читатель помнит, что Лютер и ряд других реформаторов неоднократно призывали провести вселенский собор. Но на раннем этапе Реформации папы всячески этому противились, так как боялись возрождения соборного движения, представители которого требовали признать превосходство авторитета соборов над папским. Поэтому лишь при Павле III, когда разногласия между протестантами и католиками приняли необратимый характер, в Риме серьезно отнеслись к возможности созыва вселенского собора. После долгих и трудных переговоров было решено, что собор начнет работу в Тренто (лат. Tridentum – Тридент) в декабре 1545 года. Карл V настаивал на проведении собора на его территории, и именно по этой причине выбор пал на Тренто, имперский город в Северной Италии. Но в работе собора все равно участвовало не так уж много прелатов – 31 человек на первой сессии и 213 – на последней.

Прежде соборы обычно занимались рассмотрением небольшого числа спорных вопросов или какого-то конкретного учения, считавшегося еретическим. Но на этот раз темы, выдвинутые для обсуждения протестантами, были столь важными, а церковь в такой степени нуждалась в реформировании, что собор не ограничился простым осуждением протестантизма и счел своим долгом не только обсудить все те пункты богословской системы, которые протестантская Реформация ставила под сомнение, но и принять ряд постановлений, направленных на реформирование церкви. Кроме того, для достижения ортодоксального единообразия вероучения собор принял меры, регулирующие жизнь и служение церкви.

У Тридентского собора, считающегося католической церковью девятнадцатым вселенским собором, была сложная история. Карл V настоял на его проведении на своей территории. Когда позднее отношения между папой Павлом III и императором обострились, папа перенес собор в папские государства. Но император приказал своим епископам оставаться в Тренто, и в результате в 1547 году работа собора была приостановлена. Он вновь собрался в 1551 году, но в следующем году опять наступил перерыв. В 1555 году папой стал Павел IV. Он стремился продолжить реформаторскую работу, начатую собором, но, опасаясь чрезмерного влияния на нем испанцев, не стал вновь открывать его. Наконец, в 1562 году при понтификате следующего папы Пия IV собор был созван в последний раз и в 1563 году завершил свою работу. Таким образом, хотя теоретически собор продолжался с 1545 по 1563 год, большую часть этого времени он не работал.

Тридентский собор принял слишком много декретов, чтобы их можно было перечислить здесь. Что касается реформаторских мер, то он предписал епископам оставаться в своих епархиях, осудил плюрализм (занятие одновременно нескольких церковных должностей), определил и сформулировал обязанности священнослужителей, упорядочил такие вопросы, как использование реликвий и индульгенций, и предписал создать семинарии для подготовки к служению (до этого времени общепринятых правил или требований для рукоположения не было). Он также рекомендовал изучение трудов Фомы Аквинского, положив их в основу богословской системы католической церкви. С другой стороны, он принял ряд постановлений, направленных против протестантизма. В этом плане он провозгласил, что в вероучительных вопросах надо полагаться на Вульгату, латинский перевод Библии, что предание столь же авторитетно, как и Писание, что таинств семь, что месса представляет собой подлинную жертву, которая может приноситься за умерших, что причащение под обоими видами, то есть с предложением прихожанам хлеба и вина, необязательно, что оправдание основывается на добрых делах благодаря соединению верующего с благодатью, и так далее.

Несмотря на свою сложную историю, небольшое число участвовавших в его работе прелатов и сопротивление многих монархов, препятствовавших распространению на своих землях принятых им решений, Тридентский собор заложил фундамент современного католичества. Теперь оно уже не было той средневековой церковью, против которой выступил Лютер, ибо несло на себе печать борьбы с протестантизмом. В последующие четыре столетия это противостояние достигло такой степени, что католическая церковь даже отказывалась признать, что многие положения протестантской Реформации, отвергнутые Тридентским собором, уходят корнями в христианское предание. И лишь гораздо позднее, в XX веке, католическая церковь смогла выработать собственную программу реформирования, которая не была в своей основе реакцией на протестантизм.


^ Бурная эпоха


Господь наш – крепость и оплот, Чья мощь неколебима. От смерти, бурь и всех невзгод Он нас хранит незримо.

Мартин Лютер


Шестнадцатый век был одним из самых бурных периодов за всю историю христианства. За несколько десятилетий рухнуло величественное здание средневекового христианства. Попытавшись, в меру своих сил, предотвратить полный разгром, Тридентский собор задал тон современному католичеству, тем временем из руин вырастало сразу несколько протестантских конфессий. Старый идеал единой церкви с папой во главе, который никогда не признавали на Востоке, утратил теперь притягательную силу и на Западе. С этого времени христианство разделилось на разные конфессии, отражавшие его культурную и богословскую неоднородность.

В начале XVI века, несмотря на широкое распространение коррупции и на многочисленные призывы к реформированию, христиане в целом единодушно считали, что церковь по своей сути – единое тело и что это единство должно быть отражено в ее структуре и иерархии. Все основные деятели протестантской Реформации вначале разделяли такое представление о церкви, и лишь очень немногие доходили до такой крайности, что отвергали его. Большинство видных протестантов полагали, что церковь должна быть единой по самой своей природе и что, хотя необходимо временно нарушить это единство, дабы остаться верным Слову Божьему, сама эта верность требует сделать все возможное для восстановления нарушенного единства.

В начале XVI века, как и раньше, в период средневековья, считалось также само собой разумеющимся, что существование и выживание государства требуют религиозного согласия среди его граждан. Такие идеи, отвергавшиеся христианами, когда они составляли меньшинство в Римской империи, получили широкое распространение спустя несколько десятилетий после обращения Константина. Все жители христианского государства должны быть христианами и верными детьми церкви. Единственными возможными исключениями были евреи и в некоторых районах Испании – мусульмане. Но такие исключения считались отклонениями от нормы и не ограждали последователей этих религий от лишения гражданских прав и преследований.

Представление о национальном единстве, связанное с необходимостью религиозного единообразия, лежало в основе многочисленных религиозных войн XVI и XVII веков. Но в конечном счете, в одних местах раньше, а в других позже, приходили к выводу, что для обеспечения национальной безопасности не требуется религиозного согласия, или что оно желательно, но цена его слишком высока. Это произошло, например, во Франции, где Нантский эдикт признал неудачной прежнюю политику насильственного объединения подданных короля в единое религиозное сообщество. В Нидерландах по иным политическим мотивам такие деятели, как Вильгельм Молчаливый, тоже отрицали необходимость религиозного единообразия. Так начался долгий процесс, имевший очень серьезные последствия, – одно европейское государство за другим постепенно переходили к политике религиозной терпимости. Это в свою очередь привело к более современной идее светского государства – то есть государства без религии в качестве связующего начала, – которая сурово осуждалась одними церквами и приветствовалась другими. К этим событиях мы вернемся ниже.

В XVI веке рухнула также мечта о политическом единстве под эгидой империи. Последним императором, который в какой-то мере мог строить такие иллюзии, был Карл V. После него так называемые императоры были не более чем немецкими королями, но даже в Германии они обладали весьма ограниченной властью.

Наконец, поколебались надежды на реформирование, связанные с проведением собора. На протяжении нескольких десятилетий протестантские реформаторы надеялись, что вселенский собор признает их правоту и наведет порядок в папском хозяйстве. Но произошло прямо противоположное. Папству удалось провести собственную реформу без помощи собора, и ко времени созыва Тридентского собора стало ясно, что он станет не подлинно международным и вселенским собранием, а инструментом в руках папства.

Преданные христиане, как протестанты, так и католики, которым довелось жить в XVI веке, были свидетелями того, как ниспровергались многие истины, ранее считавшиеся несомненными. Географические открытия и завоевания в Новом Свете, Африке и Азии ставили вопросы, на которые невозможно было дать ответ по старым меркам. Средневековые устои – папство, империя, предание – больше не выглядели прочными. Выяснилось, если верить Галилею, что даже землю нельзя считать надежной точкой опоры. Часто возникали социальные и политические потрясения. Старая феодальная система уступала место зарождавшемуся капитализму.

Таким было время, в котором жили Лютер, Эразм, Кальвин, Нокс, Лой-ола, Менно Симоне и другие великие реформаторы. Но в условиях, когда происходившее вокруг могло казаться непредсказуемым хаосом, эти реформаторы оставались твердыми в своей вере, полагаясь на силу Божьего Слова. Это Слово, сотворившее мир из ничего, несомненно, могло произвести реформацию церкви, и протестантское движение было лишь ее прелюдией. Лютер и Кальвин, например, всегда подчеркивали огромную силу Слова – она настолько велика, что пока католики продолжают читать его, даже если папа и его советники отказываются к нему прислушаться, в католическом исповедании все равно остаются "отголоски истинной церкви". И великие реформаторы ожидали дня, когда старая церковь снова прислушается к Слову и начнет проводить реформы, к которым они призывали.






оставить комментарий
страница6/21
Дата03.09.2012
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх