“Вера и наука icon

“Вера и наука


Смотрите также:
«День народного единства»...
1. Наука: разум или вера?...
О. Феодор Павлович Бехчанов...
Новогодний праздник. Рождество статьи, сценарии и названия...
Тема семинара
Начиная с эпохи Просвещения в современном западном обществе все большее распространение получает...
Конспект занятия на тему «Радость послушания»...
Вера Константин Петрович Победоносцев...
Бюллетень №3
«Лицей №1 Брянского района»...
-
Курс IV уровень курса Бакалавр Тип курса По выбору Семестр(ы)...





Отдел образования Краснопольского райисполкома


ГУО “Козельский учебно-педагогический комплекс

детский сад – средняя школа”


Реферат

Тема: “Вера и наука –

два взаимодополняющих

пути познания мира”


Кононова Юлия

Сергеевна,

ученица 9 класса


Руководитель:

Юдичева Татьяна

Васильевна


Козелье

2012


ОГЛАВЛЕНИЕ


Введение………………………………………………………………... 2

Вера и наука………………………………………………………….... 4

Заключение……………………………………………………………. 12

Библиография……………………………………………………….... 23


Введение

Существует широко распространенное мнение, что вера и наука противоречат друг другу. Многие люди заявляют, что можно быть либо образованным человеком, который серьёзно относится к результатам научных исследований, либо веровать в Бога, быть христианином, но нельзя относиться к обеим категориям людей одновременно.

Подобное понимание встречается не только среди атеистов, но и среди верующих. Действительно, многие образованные люди отвергают веру, считая ее ненаучной, и поэтому избегают всякого контакта с ней. С другой стороны, некоторые христиане боятся, что если они сами или их дети, посещая школу или даже университет, столкнуться с научными открытиями, то это окажет губительное воздействие на их веру. Поэтому они выступают против подобного образования. Некоторые даже думают, что наука исходит от сатаны, и поэтому каждый христианин должен отвергнуть науку.

Возникает вопрос: действительно ли существует такое противоречие? Перед тем, как ответить на этот вопрос, мы должны определить, что такое научное мышление. Многие люди рассматривают сферу науки как объединенную систему. Они представляют себе научное мышление и его результаты, образно говоря, как большую книгу, в которой все главы написаны согласно методике. Человеку нужно только подольше исследовать эту книгу, и тогда где-то там он найдет объективный, научный, универсальный, ценный, хорошо сформулированный ответ на любой вопрос, который только можно задать; и если не сегодня, то когда-нибудь в будущем, продолжая исследования, рано или поздно человеческий разум достигнет успеха в решении любой проблемы.

Известный немецкий философ и физик Карл Фридрих фон Вайцзекер, брат бывшего президента ФРГ, проанализировал этот “разумный” подход и пришел к выводу, что таким образом представлена форма “религиозной” веры в науку, которую он назвал “сайентизм” (от английского “science” - “наука”). С точки зрения современной теории науки, нужно отвергнуть любой подобный сайентизм. Более того, такая позиция игнорирует культурную историю последних 350 лет, от времен Декарта и Ньютона, до нашего времени.

Действительно, вместо наличия одной объединенной системы науки, которая означает систематический поиск истины, теперь у нас сложилась такая ситуация, когда знание разделилось на множество отдельных дисциплин и дело не только в грандиозном объеме научной информации, который постоянно увеличивается с возрастающей скоростью, что и привело к потере бывшего единства. Основная причина кроется в том факте, что все отдельные отрасли науки сформировали столько различий в своей структуре, что сегодня уже невозможно снова все их объединить.


^ Вера и наука

Современному христианину нередко приходится сталкиваться с проблемой, которая уже многие столетия занимает человеческий ум, но именно в наше время выглядит особенно актуальной. Это проблема соотношения религиозной веры и науки. Существует ходячее мнение о непримиримом противоречии между ними, о взаимном их отрицании. К сожалению, его иногда разделяют и верующие люди, в том числе и такие, которых можно назвать или принято считать образованными. Это мнение исходит из того, что религия и наука - это два способа объяснения одной и той же реальности, то есть сущности происхождения мира, жизни, человека, законов человеческой психики и т. п. Два этих объяснения резко между собой расходятся, и поэтому, признавая одно, нельзя признавать другое. Так религиозное представление о мироздании, где Земля находится в центре, где “Бог” и “Царство Небесное” находится как бы наверху, а “ад” внизу, никак не согласуется с современной научной картиной мира. Между мирозданием с физической точки зрения и мирозданием с точки зрения религиозной лежит как будто непроходимая пропасть. Нельзя отрицать и того, что наши предки, жившие в далекие времена и руководствовавшиеся научными представлениями своей эпохи, невольно содействовали углублению этой пропасти. И потому современному человеку, открывшему в своем сердце свет веры Христовой, ничего другого и не остается как, закрыв глаза, перепрыгнуть с одного края пропасти на другой, то есть “броситься” в религию, пожертвовав разумом.

Отметим, что такая установка исходит из неосознанной предпосылки, что наука на самом деле сильнее религиозной веры; что религия уже, так сказать, потерпела поражение на всех фронтах, и ей ничего не остается, кроме как спрятаться в ее последнее убежище - в “потемки души”, где ее когда-нибудь найдет и “разоблачит” наука. Такая установка навязывает нам совершенно неоправданный, ложный выбор: “или-или”. Или верность научным данным, интеллектуальная добросовестность, независимое исследование - или слепая приверженность устаревшим догмам. И коль скоро мы принимаем подобный выбор, мы тем самым как бы уже встаем в ряды пораженцев.

Есть очень простая возможность избежать этого выбора и решить проблему соотношения религии и науки. Известно, что многие из величайших ученых прошлого и многие из крупнейших ученых наших дней были или остаются верующими. Можно привести, скажем, пронзительные слова одного из основоположников астрономии нового времени, немецкого ученого Иоганна Кеплера (1571--1630), который в познании звездного мира черпал, прежде всего, неиссякаемую радость богопознания: “О, как счастлив тот, кому дано через науку возвышаться до небес. Там видит он превыше всего творчество Божие!.. Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты удостоил меня этой величайшей радости: изучать творение Твое... О, как велик наш Бог! Да воспевает непрестанно душа моя славу Его!” Эти слова многое говорят нам о душе И. Кеплера, но едва ли сумеют они поколебать того, кто в ответ на них тотчас вспомнит знаменитое изречение другого выдающегося французского астронома Пьера Симона Лапласа (1749--1827), который на вопрос французского императора Наполеона Бонапарта (1769--1821) о месте Бога во Вселенной заявил: “Сир, я не нуждался в этой гипотезе!”

Более того, независимо от того, что думал Лаплас, мы можем даже отчасти согласиться с его словами. О каком физическом месте, о какой физической реальности может идти речь, когда мы говорим о Боге? Сам этот вопрос звучит уже кощунственно. Ибо та реальность, которая открывается взору астронома, физика, математика, биолога и т. д., и та реальность, которая открывается взору верующего, совершенно различные реальности, а противоречие возможно только там, где два противоположных утверждения высказываются об одном и том же предмете. Ибо наука изучает мир, религия же познает Бога. Иными словами: наука берет мир как замкнутую в себе систему явлений и изучает соотношение между этими явлениями, оставаясь при этом вне отношения мира как целого (и всякой его части) к его высшему основанию, к его первопричине, к абсолютному началу, из которого он произошел и на котором покоится. Религиозная вера обращает свой взор именно на отношение мира, и прежде всего человека, к этой абсолютной первооснове бытия - к Богу, и из такого познания черпает то осмысление бытия, которое остается вне поля зрения науки. Наука как бы изучает середину, промежуточный слой или отрезок бытия в его внутренней структуре; религия же познает эту же середину в ее отношении к началу и концу, к целому бытия и к его первооснове.

Для примера возьмем религиозное учение о происхождении человека и сопоставим его с научным учением. Если понимать их как два разных ответа на один и тот же, одинаково сформулированный вопрос, две разные теории одной и той же сферы явлений,- то между ними, конечно, безвыходное противоречие. На самом деле это не так; оба учения говорят не об одном и том же, но о разном; наука об “относительном происхождении” человека, то есть о его биологической преемственности от иных, низших организмов, религия же - об абсолютном происхождении человека, о его творении Богом. Религия утверждает, что человек - существо высшее и особое, оно отлично от всего животного мира и представляет образ и подобие Божие. И вместе с тем она говорит о том, что нынешний человек - существо падшее, греховное, что, бесконечно возвышаясь над животным миром, он, под воздействием злых сил, может как бы опуститься ниже его. Можно сказать, что религия раскрывает нам не столько историческую, сколько метафизическую реальность происхождения человека. Научные взгляды могут и будут меняться и развиваться, и то, что сегодня нам кажется неопровержимым и доказанным, через сто лет может вызывать снисходительную улыбку над сегодняшней нашей наивностью. Но никогда не может измениться та сущность человека, которая открывается нам в свете Благой Вести, и правоту которой мы ведаем сердцем, знаем не отвлеченно, но по собственному внутреннему опыту. На протяжении всей истории, во все эпохи при всем огромном различии между ними и между их научным и культурным потенциалом, человек всегда оставался человеком, то есть существом сотворенным, призванным Богом и богоподобным и вместе с тем греховным, мятущимся, ищущим смысла жизни и нуждающимся в спасении. Могут ли какие-нибудь новонайденные и выкопанные кости неандертальца “опровергнуть” существование ветхого Адама, когда его сотворенность и его “ветхость” все мы носим в самих себе вместе с воспоминанием о рае, о близости Божией?

Точно так же, если религия говорит о “земном” и “небесном” мире, то она имеет в виду нечто совершенно иное, чем астрономическое учение о положении нашей планеты во Вселенной. На то “Небо”, о котором возвещает нам Благая Весть, не залетают никакие искусственные спутники и космонавты. Будем всегда помнить: Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Ин. 4, 24). Мы, православные, не связаны так называемым “протестантским фундаментализмом”, требующим буквального понимания каждого слова Библии. Откровение, то есть раскрытие правды о Боге и правды о человеке, не есть научное описание картины мира. Конечно, эта картина, когда мы всматриваемся в нее верующим взглядом, может привести нас и к истине Откровения. Ибо невидимое Его, - говорит апостол Павел, - вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим. 1, 20). Но для того, чтобы видеть “невидимое”, как видели его Николай Коперник (1473-1543), Иоганн Кеплер, Исаак Ньютон (1643-1727), Луи Пастер (1822-1895), Н. И. Пирогов (1810-1881) и множество других ученых, нужно, чтобы сначала взор наш стал верующим, то есть ищущим Бога и любящим Его. Ну, а для того, чтобы стать верующим или просто быть верующим, нужно, прежде всего, сердцем своим, то есть средоточием всех своих духовных сил, выбрать именно “невидимое” и держаться его, нужно искать самое важное для себя, самое сокровенное для себя именно в Боге, а не в чем-либо ином, пусть это иное будет называться даже “бескорыстным научным познанием”. Для каждого человека - ученого или не ученого - есть всегда что-то самое важное: успех, похвала современников или память потомков, гордость своими достижениями, упоение интеллектуальной работой или же благоговейное восхищение славой Творца.

Одним из основных “противоречий” между религиозным и научным взглядом на мир издавна принято считать “проблему чудес”. Проблема эта относится скорее к прошлому веку, хотя и до сих пор многие полагают, что вера в чудеса несовместима с утверждениями науки о строгой закономерности всех явлений природы. Конечно, возможна религиозность или мистическая настроенность и без веры в чудеса, но такого рода “усеченная” религия неприемлема для православия. Православие каждый день живет всегда обновляющимся чудом - Евхаристией. Православие каждый день уповает на чудо - в этом суть его молитвенной жизни. То, о чем мы ежедневно молим Бога - обновление внутреннего строя нашей души - уже, в сущности, чудо, коль скоро оно противоречит законам, регулирующим наши психические и физиологические процессы. Между тем это чудо совершается, и совершается нередко так, что мы и чудом его не считаем. Более того, мы веруем, что находимся под постоянным и неусыпным водительством Бога, веруем в то, что если Бог захочет, Он может изменить естественный ход событий: избавить нас от опасности, отвести неминуемую беду. Мы веруем в то, что воля Божия в любую минуту может проявить себя открыто, вмешаться в заведенный порядок вещей и сотворить чудо. Мы, в данном случае, ни от кого не таясь, говорим именно о вере. Наука же, каков бы ни был предмет ее исследований, говорит только о естественных, закономерных, доступных наблюдению или осмыслению вещах. Она говорит о том, что может быть изучено и освоено нашими руками, приборами или усилиями мысли. И если чудо или сама возможность чудес не попадают в поле ее зрения, то это свидетельствует, прежде всего, о границах положенного ей видения. Если же она утверждает, что чудес не бывает и быть не может, то она тотчас выходит за свои границы и заявляет о себе не как о науке, но как о мировоззрении, как о вере.

Познавая природу (или шире: нечто существующее в природном мире или мире, созданном человеком), наука вовсе не утверждает, что природа действительно есть абсолютно замкнутая система, что вне ее нет никаких сил, которые могли бы в нее вторгаться. Она только ограничивается познанием внутренних взаимоотношений в природе, а инородных явлений не рассматривает. Что касается веры, то она есть дело совершенно свободного и духовного выбора; ученый, как и всякий другой человек, волен избрать для себя квазинаучную, рационалистическую веру в то, что “в мире чудес не бывает”, или же иную, подлинную, нетаящуюся, религиозную веру, говорящую нам о том, что весь мир есть чудо, вышедшее из рук Божиих.

Как можно в таком случае называть эту исповедующую себя веру слепой, когда только она и является по-настоящему зрячей, только она-то и умеет по-настоящему видеть мир в гармонии невидимого и видимого, природного и сверхприродного. Здесь, по сути, имеет место смешение разных понятий. Когда человек говорит: “я не верю утверждениям религии, потому что они противоречат истинам науки”, то он, собственно, хочет сказать: “я не верю утверждениям религии, потому что я верю только в науку, то есть верю в то, что кроме научных истин никаких других нет, ибо нет никакой области бытия за пределами той действительности, которую познает наука”. Вера в единодержавие и универсальность научного знания, основанная на вере в реальность одного только эмпирического, чувственного бытия, незаметно смешивается с верой в выводы научного знания и принимается за нее, тогда как по существу она не имеет с последней ничего общего. Отсюда рождается мнение, что наука противоречит религии, тогда как в действительности ей противоречит особая, не отдающая себе отчет вера в науку или, проще говоря, идолопоклонство перед наукой, в котором, разумеется, нет никакой научности.

На самом же деле науку и религиозную веру объединяет доверие к Высшему Разуму, к разумности всего сотворенного и сущего, к сокрытой гармонии миропорядка, открывающегося человеческому познанию и данному как бы во владение человеку. Науку и веру объединяет доверие к самому понятию истины, отличающейся от лжи, к тому, что за открытой и доступной нашему восприятию истиной лежит другая, еще более глубокая. Наука и вера сходятся в том, что признают глубинность, таинственность, непостижимую до конца беспредельность бытия. Часто думают, что наука все объясняет и раскрывает, все сводит к рациональным началам, а религия, наоборот, все окутывает покровом тайны и апеллирует к авторитету. Такой взгляд, по сути, устарел, его разделяют, как правило, люди, несведущие в науке. Наука всегда стоит на пороге тайны и относится к ней по-своему трепетно и даже религиозно. Это относится не только к современной науке, которая, можно сказать, живет среди раскрывшихся ей или притягивающих ее тайн, к науке, давно отказавшейся от плотских рационалистических объяснений всего непонятного, но и ко всякой науке, которой движет тяга к подлинному познанию. Ибо познание начинается с удивления или изумления, по слову Аристотеля (384--322 до Р. X.), которое не есть просто удивление перед непонятным или стремление к удовлетворению нашей любознательности. Удивление -- это первичное метафизическое отношение к бытию, которое воспринимает сущее в целом и несет в себе какую-то догадку о его сотворенности. Познание ученого начинается с осознания своего неведения, с интуиции сокрытой от него глубины бытия, которая очень близка к тому, что называют интуицией религиозной. Так, И. Ньютон, сумевший соединить и развить в себе обе эти интуиции, сказал однажды: “Не знаю, чем меня признают потомки, но себе самому я представляюсь маленьким мальчиком, который на берегу безграничного океана собирает отдельные ракушки, выброшенные на песок, в то время как сам океан и его глубины остаются для меня непостижимы”.

Всегда можно сказать, что после И. Ньютона наука прошла громадное расстояние и разгадала множество тайн. То, что было раньше непостижимым, теперь доступно познанию, освоено мыслью. И это верно. В ответ на такое возражение не следует прятаться за другие, еще не разгаданные тайны, утверждая, что океан непостижимого все еще не исчерпан и никогда не будет исчерпан. Высший разум, управляющий Вселенной, не следует прятать в “мировые загадки”, которые нам все еще недоступны, его нужно уметь видеть в том, что нами разгадано и открыто. Изумление и благоговение, которые лежат у истока человеческого познания, должны стоять и в конце его. И здесь религиозная вера и научное познание могут взаимно обогатить друг друга. Если вера указывает нам на Бога невидимого, то познание может сделать его отчасти видимым, видимым как Высший Разум - через рассматривание творений и благоговение перед ними.

Конечно, Высший Разум, Абсолют, Первопричина - это не личный Бог христианской веры. Но все это может стать Его отражением, Его иконой, начертанной научным познанием. Пока выражение “Высший Разум” не сделалось идолом, заслоняющим собой Бога Живого, оно может нести в себе какую-то правду о Нем. И эта правда способна увести нас от абстракций (а философия или наука, пока они остаются в собственных своих границах, способны говорить нам лишь об отвлеченном “Боге”) к подлинному Богу-Творцу, к Создателю и Искупителю. Всякий раз, когда научное познание открывает для нас какую-то истину, оно вольно или невольно раскрывает и какую-то новую грань того удивительного целого, которое заключает в себе и непостижимую разумность и “благость”, свидетельствующую о Создателе этого целого. Поэтому всякая научная истина в принципе способна служить и истине Откровения.




Заключение

Мы увидели, что научное мышление и христианская вера полностью совместимы, если только обе стороны являются предельно честными и находятся в своих собственных сферах. Конечно же, это не означает, что все современные ученные автоматически придут к личной вере в Иисуса Христа, хотя мы и знаем много примеров тому. Ведь решение о вере в Него, в конечном итоге, зависит от воли человека, особенно после того, как мы увидели несостоятельность всех предыдущих интеллектуальных контраргументов. Дело в том, что вера интересуется не теорией, а реальностью, которая придает смысл всей нашей жизни. Человек только тогда согласится сделать такой шаг, когда он почувствует и признает, что в его жизни все еще присутствует пустота, что у него еще нет ощущения полноты и ясной цели.

Если мы посвящаем себя Иисусу Христу, это всегда включает в себя риск при первом шаге. Но если мы обращаемся к Нему с намерением найти Его, если мы, возможно, в первый раз по-настоящему, искренне молимся, то за этим шагом последует опыт, и мы получим уверенность, которая была неизвестной нам раньше. Живой Бог, который превосходит все научное мышление, к которому у нас, возможно, было только отдаленное стремление, теперь подходит к нам очень близко и изменяет нашу сущность изнутри. Он дает нам новое сознание. Тогда мы получаем уверенность в той всеобъемлющей истине, которая простирается далеко за пределы фактической правды любой научной дисциплины, ограниченной в самой себе своим предметом и методологией. Но так как Бог является источником и того, и другого, то они никогда не будут противоречить друг другу.







Христианство и наука



     Природа и вера суть две сестры родные, и никогда не могут прийти в распрю между собою. Создатель дал роду человеческому две книги: в одной показал свое величество, в другой свою волю. Первая книга – видимый сей мир. В этой книге сложения видимого мира физики, математики, астрономы и прочие изъяснители Божественных в натуру влиянных действий суть то же, что в книге Священного Писания пророки, апостолы и церковные учители. Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет Божественную волю вымерять циркулем. Также не здраво рассудителен и учитель богословия, если он думает, что по псалтыри можно научиться астрономии или химии»[7].

М.В. Ломоносов

      Христианство и наука, вера и разум – понятия для некоторых кажутся несовместимыми. Но, а на самом деле можно ли совмещать их? Противостоят ли они друг другу? Наука принесла человеку огромную пользу, ответила на многие вопросы. Сегодня благодаря науке мы знаем ни мало о законах, действующих в природе и в человеческом обществе, мы пользуемся достижениями науки, которые во многом облегчают условия существования. Удалось облегчить труд человека, побороть множество ранее неизлечимых болезней и многое другое. Но есть и отрицательная сторона. Наука так и не смогла дать людям ответ о смысле жизни (разумеется, тем людям, которые только в науке его искали), в то же время достижения техники порой только создают новые проблемы: разрушение среды обитания, все возрастающий темп жизни, порождающий душевные и физические стрессы. Достижения науки дают возможность господства над всей природой не исключая и человека. И проблема эта коренится как раз в том, что науку и религию ставят как противоположные, считая последнюю ненужной и отжившей свое, и тем самым часто попирают нравственные ценности. Между наукой и религией ищут конфликт, которого на самом деле нет, и тем самым отходят от Бога, погружая все больше и больше этот мир в пучину греха…
     Человек, живя в этом материальном мире, нуждается в определенных знаниях о нем, для того чтобы существовать, т.е. иметь теплое жилье, одежду, пищу, - для удовлетворения даже самых минимальных человеческих потребностей человеку необходимы определенные знания. Земное знание освятил даже Сам Господь Спаситель, ставши плотником. Этим Господь показал необходимость для человека труда, необходимость знаний. Само христианство настолько высоко ценит разум, что может быть названо «религией разума». Сын Божий в Евангелии именуется «Логосом» (Ин. 1,1), что означает и «слово» и «разум». «Ничего неразумного нет и не может быть в христианстве, хотя его истины превосходят наш разум: они сверхразумны, но не неразумны» [3] . Даже в вопросах веры христианство призывает быть осмотрительными: разум должен помогать отличать истину от заблуждений. Так апостол Иоанн пишет: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1Ин. 4, 1).
     Отцы и учители Церкви не чуждались науки, но использовали все то, что в ней было родственно христианскому духу, христианской истине. Они прибегали и к помощи диалектики, философии (некоторые отцы даже называли ее «служанкой» христианству), истории, естествознанию и другим наукам. Святитель Григорий Богослов порицал тех, кто проявлял неуважение к внешней учености, кто желал бы видеть всех подобными себе невеждами. Святитель Григорий Палама писал: «Мы никому не мешаем знакомиться со светской образованностью, если он этого желает, разве только он воспринял монашескую жизнь. Но мы никому не советуем придаваться ей до конца и совершенно запрещаем ожидать от нее какой бы то ни было точности в познании божественного учения о Боге… У светских философов есть и кое-что полезное, также как и в смеси меда и цикуты; однако можно сильно опасаться, что те, кто хочет выделить из смеси мед, выпьют нечаянно и остаток смертоносный» [2]. Как видно святитель не отрицает значение науки, хотя и видит в ней относительную пользу и возможность неправильного использования. Митрополит Московский Филарет говорил: «Вера Христова не во вражде с истинным знанием, потому что не в союзе с невежеством» [2].
     Более того, можно сказать, что именно христианство дало возможность человечеству развивать науку. И хотя современная наука уходит своими корнями в античность, или даже в более отдаленные времена, и начала научного знания возникли еще в древнем мире (в V веке до Р.Х. в Древней Греции из мифологического мышления возникают первые научные представления, физические и математические теории, появляются сообщества и школы, ведущие научную деятельность) однако тогдашняя наука не получила дальнейшего развития. Но почему? «Для античного сознания природа – это проявление божества, она одушевлена и населена богами, демонами и духами. Изучать ее, ставить эксперименты и строить ее модели для человека древнего мира казалось невозможным и даже опасным. Для формирования науки необходимы были коренные изменения в мировоззрении, которые и принесло христианство» [6].
     Именно христианскому богословию удалось преодолеть языческие предрассудки, демифологизировать природу и тем самым способствовать возникновению и развитию науки. Мир и человек стали доступными для познания научными методами. Христианское учение о творении открыло дорогу эксперименту и построению математических моделей различных явлений, позволило людям вторгаться в тайны мироздания и изучать этот мир.
     Вера в единого Бога-Творца привела к осознанию единства мира, к пониманию того, что законы мироздания едины и познаваемы для человека, сотворенного по образу и подобию Божьему. Рациональное познание мира стало возможно только тогда, когда человек обрел уверенность, что сотворенный Богом мир имеет разумное устройство, что он не хаотичен и подчиняется определенным законам.
     Но развитие по таким предпосылкам наука получила не сразу, а лишь в XVI-XVII столетиях, в эпоху Возрождения и Постренессанса, когда великие достижения античной мысли стали достоянием европейской интеллектуальной элиты и получили мощный стимул для развития уже на христианском фундаменте.
     И мы видим чего достигла наука к ХХI веку: ее результаты столь впечатляющи и влияние настолько сильное, что она (наука) стала определяющим фактором бытия человеческой цивилизации. Но как уже писалось выше, наука породила и серьезные опасения: экологические и другие кризисы вызывают сомнения в правильности пути, по которому идет научное развитие. И с христианской точки зрения все эти последствия возникли потому, что путь науки «заключается в априорной установке, что это развитие не должно быть ограничено какими-либо моральными, философскими или религиозными требованиями» [11]. И именно это часто стает злоупотреблением, т.к. часто достижения науки оказываются во власти человеческих страстей, в желании человека только своего счастья, во власти гордости, жажды к наслаждениям, тщеславии. И потому перед миром стает необходимость возращение связи научного знания и религиозных нравственных ценностей, иначе человечество может уничтожить само себя.
     Но нам пытаются показать невозможность такой связи. Да, действительно, наука и богословие изучают разные сферы, да и цели имеют разные. «Религия своим "объектом" познания имеет мир трансцендентный, духовный, Самого Бога. Наука же (естествознание в целом), по определению, занимается изучением лишь этого, посюстороннего мира» [10]. Поэтому религия, с ее богословием, и наука не могут противостоять друг другу, противостояние между ними просто недопустимо. Известный Русский ученый Михаил Васильевич Ломоносов по этому поводу сказал, что наука и религия «в распрю прийти не могут… разве кто из некоторого тщеславия и показания своего мудрования на них вражду не восклепнет» [11].
     Христианское богословие исповедует двусоставность человеческой природы и, ставя основной задачей своей спасение души человека, все же видит необходимость в изучении науки. Так как только при гармоническом развитии духовной и физической природ человека возможна и нормальная его жизнь. В тоже время христианское богословие даже видит в науке один из способов познания Бога, хотя и несовершенный. Так апостол Павел писал: «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них (язычников), потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1, 19 – 20) . А еще Псалмопевец Давид сказал: «Небеса поведают славу Божию, о делах рук Его вещает твердь» (Пс. 18,2) .
     Когда на Земле родился Богомладенец Иисус Христос, первыми из людей, кто пришел поклониться Сыну Божию, были волхвы-звездочеты. Как свидетельствует Евангелие, они “видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему” (Матф. 2:2) . Библейские пророчества предсказывали, что перед рождением Христа-Спасителя на небосводе должна была появиться необычная звезда. Ветхозаветный мир жил ожиданием этой звезды. Первыми увидели ее волхвы и решили поспешить поклониться Христу Богу. Звезда привела волхвов в Вифлеем. Это глубоко символично для дальнейшей человеческой истории. В течение последующих столетий многие выдающиеся астрономы через изучение звездного мира приходили и приходят к Богу. И не только астрономы, но и множество ученых других сфер, занимаясь наукой, в то же время оставались глубоковерующими людьми и даже открывали новые законы природы, видели в них Высший Разум, который мог установить только Бог.
     Можно привести в пример пронзительные слова одного из основоположников астрономии нового времени, немецкого ученого Иоганна Кеплера (1571—1630), который в познании звездного мира черпал, прежде всего, неиссякаемую радость богопознания: «О, как счастлив тот, кому дано через науку возвышаться до небес. Там видит он превыше всего творчество Божие!.. Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты удостоил меня этой величайшей радости: изучать творение Твое... О, как велик наш Бог! Да воспевает непрестанно душа моя славу Его!» [9].
     Можно приводить еще сколько угодно высказываний ученых, в которых они свидетельствуют о том, что научные знания о Вселенной укрепляют веру в Бога-Творца и Вседержителя. Достаточно отметить, что сам факт наличия огромного числа крупнейших ученых, прежних и современных, верующих в Бога и во Христа, является очевидным доказательством того, что наука, по меньшей мере, не опровергает бытия Божия. Достаточно привести лишь некоторые имена всемирно известных верующих ученых: каноник Н.Коперник, совершивший переворот в астрономии; И.Б.Паскаль - физик, математик, религиозный мыслитель, основоположник классической гидростатики; И.Ньютон - физик, математик, астроном; М.Ломоносов - ученый-энциклопедист; Л.Гальвани - физиолог, один из основоположников учения об электрическом токе; А.Ампер - один из основоположников электродинамики; А.Вольта - также один из основателей учения об электричестве; Г.Мендель - августинский монах, основоположник генетики; Ж.Дюма - основоположник органической химии; С.Ковалевская - математик; Л.Пастер - основоположник современной микробиологии и иммунологии; А.Попов - изобретатель радио; Д.Менделеев - создатель периодической системы химических элементов. И еще многие и многие ученые.
     Эти люди не только некогда ни сорили науку и религию, с ее богословием, но напротив, всегда были свидетелями существования в мире высшей силы – Бога. Более того множество ученых даже осознавали свою слабость перед мудростью Творца. Еще Сократ сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю». Чем дальше ученые проникают в законы этого мира, тем больше они понимают (разумеется, если эти люди не тщеславные), насколько мало они еще знают, насколько велика мудрость Творца создавшего этот мир.
     Так, к примеру, Ньютон замечал: «Не знаю, чем меня признают потомки, но себе самому я представляюсь маленьким мальчиком, который на берегу безграничного океана собирает отдельные ракушки, выброшенные на песок, в то время как сам океан и его глубины остаются для меня непостижимы» [9]. Д-р Екатерина Чэмберлейн, профессор физики писала: «Мы все еще на берегу океана, то, что мы знаем, это только мельчайшие частички. А в остальном мы зависим от веры» [5]. А английского ученого Флеминга, открывший пенициллин, после многих похвальных слов в его честь, сказал: «Вы говорите, что я что-то изобрел; на самом деле я только увидел,– увидел то, что создано Господом Богом для человека. Честь и слава принадлежат не мне, а Богу... » [5].
     Богословие и наука, казалось бы, лежат в различных измерениях, но в жизни людей и общества они неизбежно пересекаются и взаимодействуют. На самом же деле науку и богословие объединяет доверие к Высшему Разуму, к разумности всего сотворенного и сущего, к сокрытой гармонии миропорядка, открывающегося человеческому познанию и данному как бы во владение человеку. Науку и веру объединяет доверие к самому понятию истины, отличающейся от лжи, к тому, что за открытой и доступной нашему восприятию истиной лежит другая, еще более глубокая. Наука и вера сходятся в том, что признают глубинность, таинственность, непостижимую до конца беспредельность бытия.
     Имея разные сферы познания, все же между наукой и богословием возможен диалог, возможны некие точки соприкосновения. Можно сопоставлять некоторые научные данные с религиозными, но в таком случае иногда существует опасность приспособления данных богословия к данным какой-то научной гипотезы. Опасность заключается в том, что научные данные часто бывают недостоверными и меняются. Часто те гипотезы, которые два-три века тому назад считались истиной, уже сейчас опровергнуты и не соответствуют действительности. Так недавно господствовавшая теория эволюции не находит своего подтверждения, хотя совсем еще недавно была господствующей в научном мире. В этом еще одно существенное различие науки и богословия: если наука, завтра может сказать о ложности какой-то из своих теорий, то богословие этого сделать не может. Христос один раз пришел на землю и возвестил всю истину, которая необходима человеку для спасения, не изменить что-то, не внести что-то новое в христианство невозможно, иначе будет разрушена сама суть Христовой Церкви. Апостол Павел так говорит: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1, 8).
     Можно сказать, что одной из наибольших сил, пытающихся поссорить науку и религию, показать невежество религиозного богословия и единственность истинности науки был атеизм. Люди, критиковавшие религиозное богословие и сомневающиеся в истинности божественной реальности, были уже в древности. Но особенно обострила религиозную критику эпоха Просвещения. В ХIХ и ХХ веках атеизм пытался наиболее утвердится в общественной и личной жизни человека. Причинами его возникновения были разные предпосылки. Прежде всего – это крушение господствовавшей в эпоху античности и средневековья картины мироздания. Затем появление эволюционной гипотезы Дарвина. Фрейд открыл глубины человеческого подсознания и таким образом поставил под сомнение вопрос о свободе и ответственности человека. Многие ученые надеялись объяснить мир, не прибегая к «гипотезе Бога». Религия стала казаться преодоленной ступенью наивного сознания. Человеку стало казаться, что он повзрослел настолько, что теперь в состоянии самостоятельно познать и переделать весь мир.
     «Этот «повзрослевший» человек полагал, что может успешно объяснить и веру в Бога. Одни утверждали, что вера — иллюзорное исполнение человеческих желаний и стремлений (Фейербах, Фрейд); другие — что вера — протест против мира зла и насилия, утешение и опиум народа (Маркс); третьи в вере усматривали проявление жизневраждебных сил (Ницше)» [4]. Понятно, что такое осмысление мира делает Бога не просто не нужным, но в Нем видится помеха для «свободы» человека, стеснение её. Потому что такая свобода служит только к удовлетворению своих эгоистических желаний и потребностей. К удовлетворению своего «Я», что и приводит к тому печальному состоянию нашей планеты, которое мы и имеем в настоящее время. Но как уже выше упоминалось, большинство ученых в гармоничности устройства этого мира видят десницу Божью, или хотя бы Высший Разум. А в христианстве еще псалмопевец Давид восклицал: «Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога"» (Пс. 13, 2)...
     Не только гармоничность всего созданного, не только совершенность законов этого мира, не только его красота, свидетельствуют о бытии Бога, но опыт многих людей еще и еще раз открывает нам действительность помышления о всем мире и о каждом из нас Невидимого и Непостижимого Живого Бога.
     Итак, можно с уверенностью сказать, что богословие никогда не может по своей сущности и по своим целям противоречить науке и находиться с ней в противоречии. Истинное богословское знание является источником прогресса для всех наук. Как союз Бога с человеком, религия не может иметь никакого специального отношения к науке, «но, с другой стороны, как наше самосознание, как источник всей духовной жизни, религия не может не входить во все проявления духовной жизни человека, хотя не может стеснять их развитие и затемнять их. Религия – это животворная струя, которая входит, оживляет, гармонирует и возвышает все проявления духовной природы человека» [4]. Подлинная ученость скромна потому, что она принадлежит не мертвой материи и не лукавой диалектике, а живой душе человека, этому чудному миру, созданному Великим Творцом.


БИБЛИОГРАФИЯ

1. Алипий (Кастальский-Бороздин), архим. Догматическое богословие. – М., 1999.

2. Библия. – М.,1991.
3. Зеньковский В., прот. Апологетика. - «Грааль», 2002.
4. Иануарий (Ивлиев), архим. Тайна и откровение // Катехизис. - К., 1991.
5. Иоанн (Шаховской), архиеп. Смирение высокой науки // О вере и науке.- www.wco.ru/biblio/zip/vera1
6. Иоанн (Экономцев), игум. ПРАВОСЛАВИЕ И НАУКА НА ПОРОГЕ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ. - Москва 2000. www.wco.ru./biblio/zip/ekonom1
7. Ломоносов М.В. Явление Венеры на Фуснце, наблюденное в Санкт-Петербургской Императорской Академии наук мая 26 дня 1761 года. – СПб.,1761 // ЖМП. - 1990, - № 6.
8. Михаил (Грибановский). Лекции по введению в круг богословских наук.- К., 2003.
9. Настольная книга священнослужителя. - Почаев, 2003. - Т.8.
10. Осипов А.И. Путь разума в поисках истины. - М., 2002.
11. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. - М., 2000. - С. 68.








Скачать 242.4 Kb.
оставить комментарий
Дата30.08.2012
Размер242.4 Kb.
ТипРеферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх