2-е издание, исправленное icon

2-е издание, исправленное


Смотрите также:
Правила написания и оформления дипломных работ издание 3-е...
Головин Е. Сентиментальное бешенство рок-н-ролла. (Второе издание, исправленное и дополненное)...
Психология лидера издание третье, исправленное и дополненное ннбф "Онтопсихология" Москва...
-
Малая рериховская библиотека...
Издание второе, исправленное и дополненное Екатеринбург Издательство амб 2010...
Научное издание В. И. Байденко болонский процесс: проблемы, опыт, решения издание 2-е...
Научное издание В. И. Байденко болонский процесс: проблемы, опыт, решения издание 2-е...
Возникновение науки об управлении...
-
-
С. П. Щавел ё в Издание второе, исправленное и дополненное...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
скачать

Франсин Риверс

АЛАЯ НИТЬ

2-е издание, исправленное




Ответственный редактор М. Хван

Редактор Л. Архипова

Перевод Н. Свидерской, И. Бабаян

Художник С. Журий

Корректор Е. Артемьева

Компьютерная верстка Е. Антоновой

Подписано в печать 10.11.2008. Формат 60 х 88 Чи. Бумага офсетная. Гарнитура NewtonC. Печать офсетная. Усл. печ. л. 25. Тираж 3000 экз. Заказ № 701




^ ООО «ЛКС»

197198, Россия, Санкт-Петербург, а/я 123

E-mail: manager-sale@shandal.ru

www.shandal.ru

Отпечатано с диапозитивов

в ГУП «Типография „Наука"»

199034, Санкт-Петербург, 9 линия, 12



ББК 86.37 Р49



^ Перевод с английского

The Scarlet Thread

by Francine Rivers

Published by Tyndale House Publishers, Inc. Wheaton, Illinois, USA.


Printed in Russian by «Shandal» publishing

P. O. Box 614, St.-Petersburg, 197198, Russia.

With permission of Browne & Miller Literary Associates, LLC

Chicago, USA.










Риверс Ф.

P49 Алая нить / Пер. Шандал, 2008.- 400 с. ISBN 5-94861-108-2

с англ. — 2-е изд., испр.— СПб.

Книги Франсин Риверс, известной американской писательницы, пользуются заслуженной популярностью как в христианских, так и в светских кругах и успели полюбиться многим российским читате­лям. В романе «Алая нить» Франсин Риверс касается актуальных во все времена тем — любви, ненависти, предательства, духовных иска­ний — и убеждает читателя в том, что жизнь каждого человека мо­жет обрести смысл, наполниться гармонией, любовью и миром, если он услышит и откликнется на зов Бога, Который обращается ко всем без исключения.

ББК 86.37

ISBN 0-8423-3568-4 (англ.) ISBN 5-94861-108-2 (рус.)

© Francine Rivers, I996

© Издательство «Шандал», 2007

^ Сью Хан, Фрэн Кеин и Донзелле Шлагер. моим попутчицам посвящается

БЛАГОДАРНОСТЬ

Этот роман не был бы написан без помощи трех очень дорогих мне людей: Сью Хан, Фрэн Кейн и Донзеллы Шла­гер, авантюристок по натуре, которые помогли мне осущест­вить мою мечту: пройти по Орегонской тропе*. С благослове­ния наших мужей мы отправились в путешествие и проехали от Севастополя (штат Калифорния) до Индепенденса (штат Миссури). Оттуда мы проследовали до знаменитых порогов на реке Колумбия (штат Орегон). Вместе мы проехали более 5 тысяч миль. Мы любовались красотами и необъятными просторами нашей страны, останавливались у каждой исто­рической достопримечательности (и каждой стоянки для отды­ха), посетили все музеи, которые смогли найти (в маленьких и больших городах), и собрали столько информации, что всей нашей жизни не хватит, чтобы с ней ознакомиться.

Спасибо, девчонки, это был один из лучших периодов моей жизни.

Когда мы сможем проехать по маршруту Льюиса и Кларка?

Также хочу поблагодарить Райана Макдональда, который поделился со мной своими знаниями в области компьютер­ных игр и организации выставок-показов новых достижений.

* Орегонская тропа — дорога, сыгравшая важную роль в освое­нии свободных земель на западе США. В 1803 г. началось освоение Тихоокеанского побережья, куда переселенцы шли по тропам: Оре­гонской, Калифорнийской и Санта-Фе. Орегонская тропа (около 3,2 тыс. км) начиналась в г. Индепенденс на р. Миссури и вела вверх по течению рек Миссури и Платт через Скалистые горы и по р. Колумбия на Тихоокеанский северо-запад в форт Ванкувер. Впер­вые по части ее маршрута прошла экспедиция Льюиса и Кларка (1805 г.). — Здесь и далее все подстрочные примечания принадлежат редактору русского издания



1

Сьерра Клэнтон Мадрид никак не могла унять дрожь. Желудок свело. Голова раскалывалась от сильной пульсирующей боли. С то­го момента как Алекс поведал ей новость, видимо, резко подско­чило давление.

Такой головной боли у нее не было со времен школьного бала, который по традиции устраивался для старшеклассников. В тот день Алекс заехал за ней на видавшем виды «шевроле» букваль­но за три минуты до появления ее отца на подъездной аллее. Еще ни разу на ее памяти отец не приезжал домой так рано. Ей сле­довало догадаться, что это произойдет именно в тот день. Она до сих пор не может забыть выражение его лица, когда он увидел Алекса, длинноволосого красавца латиноамериканских кровей во взятом напрокат смокинге, стоящего на широком крыльце их се­мейного викторианского особняка на Мэтсен-стрит. И как назло, именно в эту минуту Алекс потянулся к ней с тем, чтобы прико­лоть орхидею к ее затейливому наряду. Когда Сьерра услышала, как хлопнула дверца машины отца, она едва не лишилась чувств от страха.

Именно тогда началась головная боль, которая только усили­лась от вопроса, застывшего в глазах Алекса.

— В чем дело? — спросил он.

Что она могла ответить ему? Да, она говорила отцу об Алексе, просто она сказала не все.

Отец и Алекс стали пререкаться, но, к счастью, вмешалась ма­ма и успокоила отца.

10


В конце концов Алекс проводил ее к машине, которую взял на вечер у своих родителей, и помог сесть. В это время отец Сьерры стоял на ступеньках крыльца, испепеляя Алекса взглядом. А тот даже не смотрел на нее, пока заводил машину и выводил «шев­роле» с обочины на дорогу. Они уже проехали половину пути в Санта-Розу, прежде чем он заговорил:

  • Ты что, не сказала ему, кто повезет тебя на бал, да?

  • Нет, сказала.

  • Ну конечно, просто забыла упомянуть кое-какие важные подробности, так, chiquita*?

Он никогда не называл ее так прежде, что, по всей видимости, не предвещало ничего хорошего для предстоящего вечера. Больше он не проронил ни единого слова на протяжении всего пути к до­рогому ресторану в Санта-Розе. Она заказала что-то дешевое, что еще больше распалило его ярость.

— Ты думаешь, я не в состоянии оплатить что-то более сущест­
венное, чем обычный салат?

С пылающим лицом Сьерра заказала такой же, как у него, уве­систый кусок ростбифа, но он не стал выглядеть счастливей.

Дальше все пошло еще хуже. К десяти Алекс вообще перестал разговаривать. Для нее же все закончилось в туалетной комнате ресторана «Вилла де Шантеклер», где она распрощалась с прекрас­ным обедом, которым он ее угостил.

Она была до безумия влюблена в Алехандро Луиса Мадрида. И слово «безумие» здесь ключевое. Отец предупреждал ее. Ей сле­довало послушаться.

А теперь она выплакала все глаза, пока ехала по шоссе Олд-Редвуд, которое соединяло Виндзор с Хилдсбургом. Сьерра была в смятении, она предпочла бы остаться в теперь уже «романтичном прошлом», нежели пребывать в пугающем неопределенностью на­стоящем и будущем.

Таким вот бедствием оказался тот школьный бал. В то вре­мя как большинство ее одноклассников разъехались на вечерин­ки и кутили до рассвета, Алекс отвез ее домой задолго до полуно­чи. У парадного входа в дом горел чересчур яркий свет. Вероят­но, пока она отсутствовала, отец сменил лампочку в 60 ватт на

* Малышка (исп.).

11


другую, мощностью в 250. Даже в доме в ту ночь горели все све­тильники.

Словом, света было предостаточно, чтобы увидеть, как Алекс кипел от злости. Но выражение его лица таило в себе нечто более глубокое, чем просто злость. Она буквально чувствовала его стра­дание, скрытое за холодной отстраненностью. Сьерра тогда поду­мала, что он сейчас просто уйдет. К несчастью, он не намеревался уходить прежде, чем выскажется.

— Было ошибкой вообще связываться с тобой, я знал.

Его слова острой болью отозвались в сердце девушки. А он про­должал говорить:

— Я не герой шекспировской трагедии, Сьерра. Я не Ромео.
И не для того я пригласил тебя, чтобы позабавиться.

Сказав это, он отвернулся и пошел прочь, он был уже у самой лестницы, когда она наконец смогла проговорить сквозь душив­шие ее слезы:

— Я люблю тебя, Алекс.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Что ты сказала?

В его глубоких темных глазах еще пылала злость — и основания на это у него, конечно, были. Она ведь не задумывалась о том, че­го стоили ему все ее недомолвки. Она заботилась только о том, как избежать стычек с отцом.

Алекс стоял и ждал.

  • Я... Я сказала, что люблю тебя.

  • Скажи это по-испански, — потребовал он таким тоном, ка­ким обычно отчитывал ее.

Она сглотнула, лихорадочно гадая, не раздумывает ли он, как больнее унизить ее, перед тем как навсегда исчезнуть из ее жизни.

— Те amo, Alejandro Luis Madrid. Corazon y alma*.

Потом она разрыдалась, прерывисто, тяжело всхлипывая. Он обнял ее и на испанском языке обрушил поток своих чувств. Ко­нечно, нельзя сказать, что она поняла все слова, но по глазам и по его прикосновениям она почувствовала, что любима.

На протяжении многих лет он еще не раз, в моменты сильных эмоциональных потрясений будет вдруг переходить на свой родной

* Я люблю тебя, Алехандро Луис Мадрид. Всем сердцем и душой (исп.).

12


язык. Он говорил по-испански в их первую брачную ночь, и еще, когда она сказала ему, что беременна. Он плакал и что-то шептал на своем языке в те светлые утренние часы, когда Клэнтон про­бивал себе дорогу в этот мир, и потом, когда родилась Кароли­на. И, глотая слезы, говорил по-испански в ту ночь, когда умер ее отец.

Но этой ночью на крыльце они оба забыли о ярком освещении. Они вообще забыли обо всем на свете, пока не распахнулась вход­ная дверь и отец не велел ему уйти.

Ей запретили встречаться с ним. В то время ее отцу было от­кровенно безразлично, что Алекс был четвертым по успеваемо­сти на курсе из двухсот человек. Важным для него было только то, что Луис Мадрид, отец Алекса, был «одним из этих латиносов», которые работали на виноградниках в округе Сонома. Ее отца также вовсе не заботило, что Алекс работал по сорок часов в неде­лю на местной газовой станции, чтобы скопить денег на учебу в колледже.

— Желаю ему удачи, — сказал отец, и было совершенно ясно,
что как раз удачи он желает Алексу в последнюю очередь.

Сьерра приводила доводы, улещивала его, хныкала и умоляла. Обратилась за помощью к матери, которая на удивление поспеш­но отказалась принять ее сторону. В отчаянии она пригрозила, что сбежит из дому или покончит жизнь самоубийством. Этим она привлекла к себе внимание.

  • Стоит тебе хоть раз позвонить этому латиносу, и я звоню в полицию! — кричал отец. — Тебе пятнадцать. Ему восемнадцать. Я сделаю так, что его посадят!

  • Если ты это сделаешь, я скажу в полиции, что ты жестоко обращаешься со мной!

Отец тогда позвонил тетке в Мерсед и договорился отослать к ней племянницу на несколько недель, чтобы остудить пыл Сьерры.

Алекс ждал ее. Но когда она вернулась, он оказался еще несго­ворчивей, чем ее упрямый родитель. В запасе у него имелась па­рочка лаконичных испанских словечек, с помощью которых он четко выразил свое отношение к идее Сьерры встречаться тайно. Алекс как истинный боец предпочитал действовать открыто. И она никак не предполагала, что он дерзнет самостоятельно решить про­блему. Однажды он просто появился у ее дома, через пять минут

13


после прихода отца с работы. Позже она узнала от соседки, что около часа Алекс поджидал его на улице. Мать из сочувствия к их затруднениям пригласила Алекса пройти в холл, пока не придет отец и не выставит его вон.

Крепко стиснув руль своей «хонды-аккорд», Сьерра вспомина­ла, что она почувствовала в тот день, когда увидела Алекса в холле между отцом и матерью. Она была совершенно уверена, что отец убьет его или, по меньшей мере, изобьет до полусмерти.

— Что он здесь делает?

Даже сейчас она слышала гнев в голосе отца, когда тот швыр­нул свой кейс на пол. Сьерра была абсолютно убеждена в том, что отец лишь освободил руки, чтобы вцепиться в горло Алекса.

Молодой человек отошел от матери Сьерры и повернулся ли­цом к отцу.

  • Я пришел просить разрешения встречаться с вашей дочерью.

  • Разрешения! Так же, как вы испросили разрешения повезти ее на школьный бал?

  • Я думал, Сьерра решила этот вопрос. Я ошибся.

  • Именно! Вы очень ошиблись! А теперь уходите отсюда!

  • Брайан, дай молодому человеку шанс ис...

  • Не вмешивайся, Марианна!

Здесь Алекс проявил твердость своего характера.

— Все, что я прошу, — это выслушать меня.

Он даже не заметил, что Сьерра стояла наверху лестницы.

Я не желаю ничего слушать.
Выглядели они как два ощетинившихся пса.

  • Папочка, пожалуйста... — сказала Сьерра, спускаясь по лест­нице. — Мы любим друг друга.

  • Они, видите ли, любят друг друга! Сомневаюсь, что он тебя любит.

  • Ты не понимаешь! — сдавленным голосом воскликнула она.

  • Я многое понимаю! Марш к себе в комнату!

  • Без Алекса я никуда не пойду, — заявила она в ответ, спус­тившись в холл и заняв место рядом со своим любимым. И в этот самый миг она вдруг отчетливо поняла, что стоит отцу лишь дви­нуться в сторону ее Алекса, и она сделает все, что в ее силах, чтобы остановить его. Никогда еще она не испытывала такой яростной решимости!

14


Алекс схватил ее за руку и решительно подтолкнул — Сьерра оказалась за его спиной.

— Это мужской разговор. Не вмешивайся.

И пока он говорил, он ни разу не отвел взгляда от отца.

  • Убирайтесь из моего дома.

  • Все, что мне нужно, это несколько минут разговора с вами, мистер Клэнтон. Если после этого вы мне укажете на дверь, я от­ступлю.

  • Прямо в Мексику?

  • Брайан!

Как только отец произнес эти слова, лицо его приобрело све­кольно-красный оттенок. Алекс же под влиянием своих собствен­ных предубеждений не намеревался легко уступать.

— Я родился в Хилдсбурге, мистер Клэнтон. Как, собственно,
и вы. Мой отец официально прошел тест на получение гражданства
десять лет назад. Он сдал экзамены на отлично. На все пятьдесят
звездочек. В своей жизни он ни разу не обращался к государству за
помощью и не взял ни одного доллара из социальных пособий. Он
усердно трудится на своей работе и, возможно, усерднее, чем вы в
вашем роскошном офисе в центре города занимаетесь вопросами
недвижимости. Мы живем не в викторианском особняке, — ска­
зал он, быстрым выразительным взглядом окинув помещение, —
но и не в лачуге.

Его небольшая пламенная речь не изменила ситуацию к лучшему.

  • Вы закончили? — спросил отец, легкое смущение которого уже выгорело в испепеляющей ярости.

  • Вам, вероятно, приятно будет услышать, что мои отец и мать с таким же неодобрением относятся к моему выбору, как и вы.

От глубокого изумления у Сьерры открылся рот.

  • Не одобряют Сьерру? — возмутился оскорбленный отец. — Почему?

  • Почему, как вы думаете, мистер Клэнтон? Она белая, и она протестантка.

  • Может быть, вам следует прислушаться.

  • Я прислушиваюсь к их мнению. Я глубоко уважаю своих ро­дителей, но у меня есть и свое мнение. Я так понимаю: фанатик есть фанатик, вне зависимости от цвета кожи.

Долгая напряженная тишина повисла в холле.

15


— Итак, — с непреклонной решимостью продолжил Алекс, —
будем говорить или мне уйти?

Полный решимости отказать, отец быстро взглянул на Сьерру, потом на Алекса.

— Будем говорить, — и он кивнул головой в сторону комна­
ты. — Сомневаюсь только, что вам понравится то, что я собира­
юсь сказать.

Следующие два часа они провели в небольшом кабинете, окна которого выходили на сторону фасада, а в это время на кухне в обществе матери Сьерра то горько плакала, то злилась, придумы­вая, что именно она сделает, если отец запретит ей встречаться с Алексом. Мать в этот день говорила немного.

Когда отец вошел в кухню, то первым делом сказал, что Алекс ушел. Но далее, прежде чем она успела выпалить все свои обиды и обвинения, он сообщил, что она может видеться с ним вновь, если согласится неукоснительно следовать правилам, совместно уста­новленным обоими мужчинами. Один разговор вечером по теле­фону, не больше трех минут и только после того, как она закончит делать уроки. Никаких свиданий с понедельника по четверг. В пят­ницу ей предписывалось быть дома к одиннадцати вечера. В суб­боту к десяти. Да, именно к десяти. Ей необходимо как следует выспаться перед тем, как ранним утром пойти в церковь на бого­служение. Если ее оценки станут ниже хотя бы на полбалла, Алекс навсегда исчезнет из ее жизни. Если пропустит воскресную служ­бу — те же последствия.

  • И Алекс согласился?

  • Да, он согласился.

Ей, конечно, не понравилось ни одно из перечисленных усло­вий, но она была так влюблена, что готова была согласиться с чем угодно, и отец знал это.

— Этот парень когда-нибудь разобьет твое сердце, Сьерра.
Теперь, спустя четырнадцать лет, именно это он и совершил.
Вытирая неустанно набегавшие слезы, Сьерра проехала мост

над рекой Рашн и повернула направо.

Она понимала, что отец надеялся на постепенное охлаждение в их отношениях, которое непременно настало бы спустя какое-то время. Не знал он тогда Алекса, как не увидел и той решимости и безудержной напористости, которые были так свойственны натуре



этого молодого человека. Алекс с отличием окончил среднюю шко­лу и поступил в местный, с двухлетним сроком обучения, колледж в Санта-Розе. Сьерра хотела бросить школу и выйти за него за­муж, чтобы работать и помогать ему оплачивать колледж, ведь это так романтично. Но идея была зарублена на корню. Алекс катего­рично заявил, что собирается получить образование только свои­ми силами, и, естественно, он не хочет иметь в женах безграмот­ную дурочку. Он за полтора года справился с программой коллед­жа в Санта-Розе и поступил в Калифорнийский университет в Беркли, где выбрал бизнес-курс с углубленным изучением компь­ютерных технологий. Она же, в свою очередь, окончила школу и пошла на курсы секретарей, считая дни до получения Алексом диплома.

Как только Алекс вернулся в Хилдсбург, он нашел работу в ком­пании «Хьюлетт-Паккард» в Санта-Розе, купил подержанную ма­шину и снял небольшой одноэтажный домик в Виндзоре.

Когда они не смогли прийти к общему с родителями соглаше­нию по поводу проведения свадебной церемонии, то сбежали в Ри­но, что, честно говоря, никому не принесло особой радости.

Они были женаты десять лет. Десять чудесных лет. Все это вре­мя она думала, что Алекс так же безмерно счастлив, как и она. Ее ни разу не посетило сомнение, и она никогда не задумывалась, что происходило в глубине его души. Почему она не понимала? Почему Алекс прямо и сразу же не сказал ей о своей неудовлетворенности?

Сьерра припарковала свою «хонду» на подъездной дорожке вик­торианского особняка на Мэтсен-стрит, моля Бога, чтобы мать оказалась дома. Мама всегда умела находить нужные в разговоре с отцом доводы и урезонивать его. Возможна, она и Сьерре поможет найти подходящие слова и уговорить Алекса отказаться от своих планов на их будущее.

Сьерра открыла входную дверь, вошла в холл.

— Мама? •

Она закрыла за собой дверь и прошла по коридору на кухню. Чуть было не позвала отца, но вовремя одернула себя.

Острой болью в сердце отозвалось воспоминание о том позд­нем, в три часа ночи, звонке, раздавшемся в их с Алексом доме два года тому назад. Никогда — ни до того, ни после — ей не приходи­лось слышать такой голос матери.

17

— У твоего отца инфаркт, дорогая. «Скорая» уже здесь.

Они встретились у главной городской больницы Хилдсбурга, было уже поздно.

— Он жаловался на несварение этим утром, — потерянно ска­
зала мама. — И плечо у него болело.

Сейчас Сьерра задержалась перед дверью в кабинет отца и за­глянула туда, в безумной надежде увидеть его сидящим у своего рабочего стола и читающим в газете раздел, посвященный недви­жимости. Она все еще скучала по отцу. Странно, но Алексу тоже его недоставало. После рождения Клэнтона и Каролины они с от­цом сблизились: удивительно, но внуки сумели разрушить стену между ними. До рождения детей Сьерра и Алекс редко виделись с родителями. Отец Сьерры всегда находил какую-нибудь убеди­тельную причину, чтобы не принять приглашение на обед. Роди­тели Алекса поступали таким же образом.

Но все изменилось с того момента, как у нее начались схватки. Все как один приехали в больницу Кайзера в ночь, когда Сьерра рожала. Алекс поцеловал ее и предложил, смеясь, назвать их сына Миротворцем. Они остановились на имени Клэнтон Луис Мадрид, объединив имена обеих семей. Когда через год родилась Каролина Мария, Клэнтоны и семья Мадрид уже хорошо знали друг друга. Теперь у них был хороший повод для частых встреч. И, к своему удивлению, родители молодых людей обнаружили, что у них очень много общего, больше, чем они представляли.

— Мама?

Сьерра позвала вновь, не найдя никого на кухне. Она выгляну­ла в окно, выходившее в сад, мать часто можно было застать за ра­ботой на заднем дворе. Там ее тоже не оказалось. «Бьюик-ригал» стоял на подъездной дорожке, так что, решила Сьерра, мама вряд ли уехала на одно из своих многочисленных благотворительных мероприятий или в церковь.

Сьерра вернулась назад по коридору к лестнице.

— Мама?

Может, мама решила вздремнуть? Сьерра заглянула в большую родительскую спальню. Яркий шерстяной плед был аккуратно сло­жен на кровати.

  • Мама?

  • Я на чердаке, дорогая. Поднимайся сюда.

18


В полном недоумении Сьерра прошла по коридору и стала под­ниматься по узкой лестнице.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Сьерра, как только пере­ступила порог забитого вещами чердака. Небольшие мансардные окна были открыты. Легкий, нагретый солнцем ветерок освежал пыльное помещение. Частички пыли выплясывали в солнечных лучах. Пахло замшелой древностью и заброшенностью.

Чердак всегда пленял, зачаровывал Сьерру, и, как только она огляделась, все ее невзгоды мгновенно улетучились. Садовые сту­лья были сложены в дальнем углу. Прямо у двери стоял большой молочный бидон, из которого торчали старые зонтики, две тро­сточки и одна массивная изогнутая трость для прогулок. Плетеные корзинки разнообразных форм и размеров лежали на полке. Ко­робки с таинственным содержимым свалены грудой.

Сколько раз им с братом приходилось прибирать свои комна­ты, сортировать, складывать в ящики, да и просто распихивать потерявшие свою функциональную значимость вещи по разным углам чердака? Когда бабушка и дедушка умерли, коробки из при­надлежавшего им дома тоже поселились в этой сумрачной тиши-[ не. Повсюду валялись старые книги, чемоданы, коробки из-под посуды и столового серебра. Вешалка для шляп лежала в дальнем углу на обветшалом ковре, сплетенном руками прабабушки Сьер-ры. Чемодан со старыми платьями, в которые маленькую Сьерру наряжали в детстве, тоже все еще был здесь. Как и массивное овальное зеркало, которое отражало все этапы ее взросления.

Рядом, в вагоне красного игрушечного поезда брата, стояла дю­жина картин в рамах. Картины были сложены вместе и прислонены к стене. Некоторые написаны маслом, над ними работал дедушка, когда вышел на пенсию. Другие представляли собой семейные портреты нескольких поколений. Банки с краской, оставшиеся по­сле ремонта дома, сложены на полке, на случай если понадобится что-нибудь подкрасить. Одна книжная полка забита коробками из-под обуви, содержащими налоговые декларации и деловые отчеты за двадцать лет. На каждую коробку приклеены подписанные ак­куратным почерком отца ярлыки. Старенькая, с облупившейся краской лошадка-качалка одиноко стояла в дальнем углу.

Мать сдвинула кое-какую мебель так, что древняя кушетка де­душки Эджворта, с ножками в виде львиных лап, расположилась

19


в центре чердака. Напротив — старое потертое кресло отца. Две скамеечки для ног с безобразными, заостряющимися книзу нож­ками, служили полками для вещей, которые мама вытащила из по­трепанных чемоданов, лежавших перед ней открытыми. Голова Марианны Клэнтон была обвязана полотенцем.

  • Я подумала, что следует покопаться в этих вещах и что-то решить.

  • Решить что? — рассеянно спросила Сьерра.

  • Что выбросить, а что оставить.

  • Почему именно сейчас?

  • Мне нужно было начать уже несколько лет назад, — ответила мать с грустной улыбкой, — я просто все время откладывала.

Она оглядела захламленную комнату:

— Здесь так всего много. Частички чьих-то жизней.

Сьерра погладила старую табуретку, которая стояла в неболь­шой кухоньке еще до реконструкции. Она вспомнила, как пришла домой из детского садика, вскарабкалась на нее и наблюдала за ма­мой, которая пекла печенье.

— Недавно звонил Алекс и сказал мне, что принял приглаше­ние работать в Лос-Анджелесе.

Мать посмотрела на дочь снизу вверх. В ее глазах появилось страдание.

  • Думаю, этого следовало ожидать.

  • Следовало ожидать? Почему?

  • У Алекса всегда были огромные амбиции.

  • У него хорошая работа. Он получил заметное повышение в прошлом году, и он зарабатывает неплохие деньги. Ему дали ме­дицинскую страховку и отличную программу по пенсионному стра­хованию. У нас чудесный новый дом. Нам нравятся наши соседи. Клэнтон и Каролина довольны школой. Живем рядом с родителя­ми. Я даже не знала, что Алекс ищет другую работу, пока он не позвонил мне сегодня, — ее голос дрогнул. — Мама, он был так взволнован. Слышала бы ты его. Он сказал, что эта новая компа­ния сделала ему фантастическое предложение, и он принял его, даже не посоветовавшись со мной.

  • Что это за компания?

  • Компьютеры... Игры... Штуки, в которые Алекс обожает играть, когда дома. Он встретил этих парней прошлой весной в

20


Лас-Вегасе на конференции по вопросам сбыта. Он даже никогда не рассказывал мне о них. Хотя он утверждает, что рассказывал, но я не помню. В последнее время Алекс обдумывал свою идею, касающуюся ролевых игр в Интернете. Игроки могут связываться друг с другом по сети, создавать армии и сценарии сражений. Он сказал, что это как раз то, что нужно его новым работодателям. И его даже не беспокоит то, что они в этом бизнесе всего три года и что они начинали работать в гараже.

  • Также начинала и компьютерная компания «Эппл».

  • Здесь другое дело. Эти парни еще не успели доказать, что их бизнес будет успешным. Я не понимаю, как Алекс может отказать­ся от десяти лет на руководящей должности в «Хьюлетт-Паккард», когда вокруг такая безработица! Я не хочу ехать в Лос-Анджелес, мама. Все, что я люблю, находится здесь.

  • Ты любишь Алекса, дорогая.

  • Я бы с удовольствием пристрелила его! С каких это пор он стал принимать такие важные решения, не посоветовавшись со мной?

  • А ты бы стала его слушать?

Сьерра просто не могла поверить, что мать задала такой вопрос.

— Разумеется, я бы его выслушала! Почему он не подумал, что
это имеет ко мне прямое отношение? — она смахнула гневные
слезы со щек. — Ты знаешь, что он мне сказал, мама? Он ска­
зал, что уже позвонил в риелторскую компанию и что к вечеру при­
дет женщина, которая занесет наш дом в список. Представляешь?
Я только что посадила нарциссы вдоль всей ограды на заднем
дворе. И если он настоит на своем, я даже не увижу, как они рас­
цветут!

Мать долго молчала. Она сложила руки на коленях и ждала, по­ка Сьерра занималась поисками носового платка в сумочке. Сьерра высморкалась.

  • Это несправедливо. Алекс никогда не принимал во внима­ние мои чувства, мама. Он просто все решил и сказал мне, что это обсуждению не подлежит. Вот так. Хочу я этого или нет, мы пере­езжаем в Лос-Анджелес. Его совершенно не заботят мои чувства, он думает только о том, чего ему хочется.

  • Я уверена, Алекс не принимал необдуманного решения. Он всегда рассматривал проблему со всех сторон.

21



— Но с моей стороны — никогда. — Страшно расстроенная,
Сьерра ходила по комнате, рассеянно взяв плюшевого медвежон­
ка, которого в детстве часто обнимал брат. Она прижала его к гру­
ди. — Алекс вырос здесь, как и я, мама. Я не понимаю, как он
может отказаться от всего и при этом радоваться.

  • Возможно, к нему не так хорошо относились, как к тебе, Сьерра. Сьерра обернулась и изумленно посмотрела на мать.

  • Его родители никогда не были жестоки с ним.




  • Я не имею в виду Луиса или Марию, они замечательные ро­дители. Я говорю о тех многочисленных людях, которые с презре­нием относились к его латиноамериканским корням.

  • В таком случае, нужно кое-что добавить к тому, что ждет его в Лос-Анджелесе. Смог. Пробки. Массовые беспорядки. Землетря­сения.

Марианна улыбнулась.

  • Диснейленд. Кинозвезды. Пляжи, — перечислила она, и ста­ло совершенно очевидно, что мама смотрела на все более позитив­но. Папа всегда называл ее неисправимой оптимисткой, особенно когда был страшно раздражен и у него не было настроения заме­чать что-либо хорошее в ситуации. То же сейчас чувствовала и Сьерра.

  • Все, кого мы любим, здесь, мама. Семья, друзья.

  • Вы ведь не переезжаете в штат Мэн. Всего день пути на ма­шине из Лос-Анджелеса до Хилдсбурга. К тому же, не забывай — сейчас эра телефонов.

  • Ты говоришь так, будто для тебя наш отъезд не имеет ника­кого значения. — Сьерра прикусила губу и отвернулась. — Мне ка­залось, ты поймешь.

  • Если б я могла выбирать, разумеется, я бы предпочла, чтобы ты находилась рядом со мной. И я действительно все понимаю. Твои дедушка и бабушка были очень расстроены, когда я уехала из Фресно в Сан-Франциско. — Она улыбнулась. — Всего десять ча­сов на машине, хотя тебе бы показалось, что я перебралась на об­ратную сторону Луны.

Сьерра грустно улыбнулась:

— Мне трудно представить тебя подругой какого-нибудь бит­
ника, живущего в Сан-Франциско, мама.

Марианна рассмеялась:

22


Не труднее, чем мне представить тебя молодой женщиной с
замечательным мужем и двумя очаровательными детьми.

Сьерра высморкалась еще раз.

  • Замечательный муж, — пробормотала она, — он просто об­разчик обыкновенного мужского шовинизма. Алекс, возможно, еше не потрудился сообщить новость своим родителям.

  • Луис поймет его. Так же, как и твой отец понял бы. Думаю, Алекс задержался здесь на десять лет только из-за тебя. Пора тебе позволить ему полностью реализовать свои способности и талант, ему это необходимо.

Об этом Сьерре хотелось бы услышать в последнюю очередь. Она не ответила, только задумчиво касалась рукой книг на старой полке. Она знала, что слова мамы справедливы, но это вовсе не означало, что она хотела их услышать. Алекс получал и другие предложения, но от всех отказался после обсуждения с ней. Она считала, что эти решения они принимали вместе, но теперь засомневалась. Он был таким взволнованным и счастливым, когда говорил об этой работе...

Сьерра взяла с полки книжку о Винни Пухе и сдула пыль с обложки. Поглаживая ее, она вспоминала, как сидела на коленях мамы, когда та читала ей сказку. Сколько раз она слушала ее? Обложка была вся потрепана от частого пользования книгой. Толь­ко подумав об отъезде и о том, что она не сможет часто видеть ма­му и говорить с ней, Сьерра почувствовала себя очень несчастной, и глаза ее наполнились слезами.

— Алекс послал уведомление этим утром. — Она поставила
книжку обратно на полку. — И это первое, что он сделал после
звонка из Лос-Анджелеса. Только тогда он позвонил мне и сооб­
щил «великую» новость.

Она закрыла лицо руками и расплакалась.

Когда мать обняла ее, Сьерра почувствовала облегчение.

— Все будет замечательно, дорогая, вот увидишь. — Мать успо­
каивающе гладила ее по спине, как ребенка. — Все имеет обыкно­
вение меняться к лучшему. У Господа есть Свои замыслы в отно­
шении тебя и Алекса, они направлены на созидание, а не на раз­
рушение. Доверься Ему.

Господь Бог! Почему в любом разговоре мама упоминает Бога? И что это за замысел такой — разъединять людей? Она высвободи­лась из объятий матери.

23



  • Все наши друзья здесь. Ты здесь. Я не хочу уезжать. В этом нет никакого смысла. Что Алекс сможет найти в Лос-Анджелесе, чего он уже не обрел здесь?

  • Вероятно, ему необходимо доказать что-то себе.

  • Он уже все доказал. Он преуспел абсолютно во всем, что делал.

  • Возможно, этого недостаточно для него.

  • Ему не нужно ничего доказывать мне, — вспылила Сьерра, и у нее перехватило дыхание, голос осекся.

  • Иногда мужчинам необходимо что-то доказывать себе, Сьер­ра. — Марианна взяла дочь за руку. — Садись, дорогая. — Мать усадила ее на старинную выцветшую кушетку. Поглаживая дочь по руке, она грустно улыбалась. — Я помню, как Алекс рассказы­вал твоему отцу о тех разочарованиях, которые он пережил на работе.

  • Именно отец советовал Алексу прочно обосноваться на одном месте.

  • Твой отец беспокоился, что Алекс сделает то же, что и он когда-то.

Сьерра снова высморкалась и посмотрела на мать.

  • Что ты имеешь в виду?

  • Отец менял работу, пожалуй, раз шесть, пока не обосновался в агентстве по недвижимости.

  • Правда? Я не помню этого.

  • Ты была слишком маленькой, чтобы заметить это. — Мари­анна задумчиво улыбнулась. — Твой отец хотел стать преподавате­лем биологии.

  • Папа? Преподавателем? — Сьерра не могла представить это­го. Он бы не справился с такой работой. Первый же ученик, кото­рый бы дерзнул пострелять бумажными шариками, оказался бы в мусорном баке школьного двора вниз головой.

Марианна рассмеялась:

— Да, папа. Он провел пять лет в колледже, готовясь именно к
преподаванию в школе, и уже через год практики понял, что нена­
видит это. Сказал, что у всех девчонок ветер в голове, а мыслями
мальчишек управляет исключительно тестостерон.

Сьерра удивленно улыбнулась:

— Даже не могу себе представить.

24


  • Тогда папа пошел работать в лабораторию. Возненавидел и это. Заявил, что смотреть в микроскоп целый день — смертная ску­ка. Потом он пошел работать в магазин мужской одежды.

  • Папа? — снова переспросила ошеломленная Сьерра.

  • Да, папа. Вы с Майком учились в школе, когда он уволил­ся. После этого посещал курсы офицеров полиции. Я также кате­горически воспротивилась этому, как ты сейчас переезду в Лос-Анджелес. — Она опять похлопала Сьерру по руке. — Но все было к лучшему. Я беспокоилась за него, изводилась бессонными ноча­ми. Я была уверена, что с ним что-то случится. Те годы были са­мыми плохими в моей жизни. И наш брак страдал от этого. Но однажды на меня снизошло величайшее благословение. Я стала христианкой. В это время твой отец работал в дорожном патруле в ночную смену.

  • Я всего этого не знала, мама.

  • А с чего бы? Редко какая мать рассказывает своим детям о подобных вещах. Тебе было четыре, а Майку семь. Вы не были сча­стливы. Ты чувствовала напряжение между нами и ничего не по­нимала. Ты нечасто видела своего отца, когда он был дома, потому что днем он спал. Я постоянно следила за тем, чтобы вы не шуме­ли, всегда были заняты играми и задачками, подолгу гуляла с ва­ми. Ночная работа и стресс вредили здоровью папы, но думаю, что, в конечном итоге, именно разлука с тобой и Майком вынудила его уволиться. И прежде чем он сделал это, он прошел курсы перепод­готовки, чтобы получить лицензию для торговли недвижимостью. Он попробовал, и ему понравилась эта работа. Он начал свое дело именно в то время, когда торговля недвижимостью была очень вы­годным бизнесом, словно Господь подсказал ему. В течение двух лет после получения лицензии твой отец стал одним из ведущих риелторов в округе Сонома. У него было столько работы, что он перестал заниматься жильем и стал специализироваться на ком­мерческой собственности.

Она сжала руку Сьерры.

— Вот что я тебе хочу сказать, дорогая. Шестнадцать лет потре­
бовалось твоему отцу, чтобы сделать карьеру на том поприще, ко­
торое было ему по душе. — Она улыбнулась. — Алекс знал, чего
хочет, когда поступил в колледж. Проблема в том, что у него нико­
гда не было возможности заняться разработкой компьютерных игр

25


профессионально. Ты можешь сделать ему величайший подарок — позволить свободно расправить крылья.

И опять Сьерре совсем не это хотелось услышать.

  • Ты говоришь так, будто я тяжелой гирей повисла у него на шее. — Она поднялась и снова стала вышагивать по комнате. — Мне бы хотелось, чтобы со мной считались. Неужели это так труд­но понять? Алекс даже не обсуждал это предложение со мной, он сначала его принял, а затем просто поставил меня перед фактом, это несправедливо.

  • А кто сказал, что жизнь справедлива? — отозвалась Мариан­на, скрестив руки на груди.

Сьерра будто оправдывалась и от этого злилась еще больше.

— Папа никуда не вынуждал тебя переезжать.

  • Нет, но я бы с восторгом отнеслась к такому предложению. Сьерра резко обернулась и уставилась на нее.

  • Я думала, ты любишь Хилдсбург.




  • Теперь — да. Когда я была моложе, все, о чем я мечтала — это уехать подальше отсюда. Я думала о том, как чудесно жить в таком большом городе, как Сан-Франциско, где жизнь кипела и бурлила. Ты знаешь, я выросла в Центральной долине на бабуш­киной ферме, и поверь мне, дорогая, жизнь там была наискучней­шей. Мне хотелось ходить в театры и посещать концерты. Мне хо­телось погрузиться в атмосферу музеев и искусства. Мне хотелось гулять по парку близ «Золотых ворот». И, несмотря на предупреж­дения и мольбы моих родителей, я осуществила все эти желания.

  • И встретила папу.

  • Да, он защитил меня от хулиганов в Пен-Хендле.

Сьерра вспомнила свадебную фотографию на каминной полке. Тогда волосы отца были длинными, его «смокинг» состоял из по­ношенных джинсов и тяжелых ботинок. Мама была одета в чер­ный свитер с высоким воротом и в брюки «капри»; а в ее длинные, до пояса, темно-рыжие волосы были вплетены цветы. Каждый раз, когда Сьерра смотрела на эту фотографию, у нее возникали проти­воречивые чувства, ведь она совсем не так представляла родите­лей. Когда-то они были молодыми и непокорными.

Марианна улыбалась, поглощенная воспоминаниями.

— Если бы все было по-моему, то мы обосновались бы в Сан-
Франциско.

26

  • Прежде ты никогда не говорила об этом.

  • Когда у меня появились дети, то кардинально изменились представления о самом необходимом в жизни. Скоро и в твоей жизни тоже наступит момент, когда старые взгляды уступят место новым. Жизнь не стоит на месте, Сьерра. А все благодаря Господу! Она в постоянном движении. Иногда мы оказываемся в бурном потоке, и нас неумолимо несет туда, куда, собственно, мы никогда не стремились. И только потом мы понимаем, что на протяжении всего пути нас вело Божье провидение.

  • Не Бог принял решение переехать в Лос-Анджелес. А Алекс. Но тогда, полагаю, он считает себя Богом.

Сьерра была возмущена, она старалась не поддаваться чувству жалости к себе и вины. Эмоции кипели: горькая обида на Алекса за то, что он принял решение, не посоветовавшись с ней; гнету­щий страх того, что даже если она будет с ним спорить, то в любом случае окажется в проигрыше; паническая боязнь оставить столь комфортную и привычную жизнь.

  • Что мне делать, мама?

  • Тебе решать, дорогая, — нежно, со слезами сочувствия, ска­зала мать.

  • Мне нужен твой совет.

  • Вторая главнейшая заповедь гласит, что мы должны любить других, как мы любим самое себя, Сьерра. Забудь о себе и подумай о том, что нужно Алексу. Люби его, и все.

  • Если я так поступлю, он сядет мне на голову. В следующий раз он найдет работу в Нью-Йорке!

Не успев закончить фразу, Сьерра поняла, что несправедлива. Алекс подарил ей двух прекрасных детей, чудесный дом в Виндзо­ре с тремя спальнями и спокойную счастливую жизнь. И жизнь эта была настолько размеренной, что в действительности она даже не подозревала о бушевавших в нем страстях. Осознав это, Сьерра испугалась. Она вдруг ощутила, что не настолько хорошо знает му­жа, как думала.

Сьерра не видела выхода. Ей вдруг захотелось забрать детей из школы и вернуться сюда, в дом на Мэтсен-стрит, и предоставить Алексу самому разбираться с женщиной из агентства по недвижи­мости. Он не сможет продать дом, если Сьерра не подпишет до­говор. Но Сьерра знала и то, что Алекс будет вне себя от ярости,

27


если она так поступит. Несколько раз она ненамеренно задевала его, и он страшно злился, делался холодно безразличным и замол­кал. В его семье было не принято кричать. Ей даже не хотелось думать о том, как он отреагирует, если на сей раз она намеренно обидит и разозлит его.

— Может, лучше отвлечься немного, на пару часиков, а позже
подумать об этом на свежую голову? — предложила Марианна.

С болью в сердце Сьерра снова села на кушетку. Она посмотре­ла на открытый чемодан и груды коробок.

— Почему ты делаешь все это сейчас, мама?
Что-то неуловимое промелькнуло в глазах матери.

— Прекрасное занятие для зимней поры, не находишь? — Ма­
рианна огляделась. — Здесь такой беспорядок. Мы с отцом хотели
разобраться с этим еще несколько лет назад, но тогда... — она по­
грустнела, — время имеет свойство ускользать. — Она обвела ком­
нату взглядом — скопление нелепых предметов, потерявших свою
значимость и смысл. — Я не хочу взваливать весь этот хаос на ва­
ши с Майком плечи.

Мама поднялась, обошла чердак, легко тронула старое кресло-качалку, полку, детскую коляску.

  • Я хочу разобрать и сложить ваши с Майком вещи в тот се­верный угол. Решайте сами, что стоит сохранить, а что выбросить. А фамильные вещи наших с отцом семей я заново упакую. Боль­шую часть деловых бумаг твоего отца можно сжечь. Нет никакой необходимости хранить их. По поводу картин дедушки... некото­рые из них уже портятся.

  • А некоторые из них просто ужасны, — улыбаясь, заметила Сьерра.

  • Точно, — со смехом согласилась мать. — Живопись очень занимала дедушку. — Она остановилась у окна, задумчиво по­смотрела на лужайку перед домом. — Здесь полно семейных бумаг, и у меня впереди целая зима, чтобы привести их в по­рядок для вас с Майком. — Мать повернулась и улыбнулась до­чери. — Да, это трудная задачка, но думаю, это будет весело и интересно.

Мать снова села на кушетку с цветочным узором.

— Этот сундучок принадлежал Мэри Кэтрин Макмюррей —
одной из твоих прародительниц. Она ехала сюда через прерии, это

28


было в 1847 году. Когда ты вошла, я как раз просматривала ее днев­ник, — сказала мама, вытащив из сундука небольшую тетрадь в кожаном переплете, и провела по ней рукой. — Только-только на­чала. Очевидно, поначалу это была тетрадь для записей, а затем стала дневником.

Она положила дневник на кушетку. Сьерра взяла тетрадь, от­крыла и стала разбирать детские каракули на первой странице:


Мама говорит, что жызнь в глуши, еще не причина, чтобы быть неграмотной. Ее папа был абразованым человеком и ни хотел, чтобы в ево семье были дураки.

— Сундучок был частью имущества дедушки Клэнтона, — за­
метила мама. — Годами я не разбирала эти вещи. — Она вытащила
небольшую, украшенную тонкой резьбой деревянную шкатулку. —
О, я помню ее, — воскликнула она, улыбаясь.

Внутри был вышитый шелковый платок. Марианна осторожно развернула его и показала Сьерре старинную золотую цепочку и крестик, украшенный аметистами.

  • Какая прелесть, — воскликнула Сьерра и, залюбовавшись, взяла крестик в руки.

  • Бери, если хочешь.

  • С радостью, — поспешно откликнулась Сьерра, щелкнула маленьким изящным замочком и надела цепочку с крестиком.

Мама достала ферротипию* в овальной рамке. Молодожены в свадебных нарядах, лица которых выражали скорее торжествен­ную серьезность, нежели безмерное счастье. Жених, одетый в чер­ный костюм и накрахмаленную рубашку, был красив, его темные волосы зачесаны назад, полностью открывая точеные черты лица и светлые внимательные глаза. Голубые, подумала Сьерра. Долж­но быть, голубые, раз они такие светлые на фотографии. Невес­та юная и очень хорошенькая. На ней роскошное, в кружевах,

* Ферротипия — один из способов получения фотографического изобра­жения на жестяных пластинках, покрытых асфальтом и коллодием; разрабо­тан в XIX в., использовался до середины 50-х гг. XX в.

29


свадебное платье викторианской эпохи. Она сидела, в то время как жених стоял, уверенно положив руку на ее плечо.

Сьерра достала другую коробку. Внутри, завернутая в тонкую бумагу, находилась небольшая плетеная и затейливо украшенная индейская корзинка. Верхняя ее часть по внешнему краю была от­делана бусами и перепелиными перьями.

  • Я думаю, это подарочная корзинка, мама. Она стоит боль­ших денег. Почти такая же выставлена в индейском музее в форте Саттера.

  • В коробке есть что-нибудь, что может сказать о ее происхож­дении?

Сьерра вынула из коробки все, что в ней было, и покачала го­ловой.

  • Ничего.

  • Посмотри на эту старинную Библию, — рассеянно сказала Марианна. Когда она открыла книгу, несколько листов выскольз­нуло и упало на пол. Она подняла листы и положила на кушетку рядом с собой. Сьерра подняла один пожелтевший от времени лис­ток и прочитала текст, написанный изящным почерком:

^ Дорогая Мэри Кэтрин,

я надеюсь, что ты изменила свое отношение к Богу. Он очень любит тебя, и Он хранит тебя. Я не знаю, с какими трудностями и потерями вам предстоит столкнуться на пу­ти в Орегон, или что случится, когда вы достигнете цели. В чем я действительно уверена, так это в том, что Бог никог­да не покинет и не отвергнет тебя.

^ С тобой моя любовь, я молюсь за тебя утром и вечером. Бетси и Кловис, а также дамы из швейного общества за­веряют тебя в своей любви. Да благословит Господь ваш но­вый дом.

Тетя Марта

Марианна перелистала черную, в потрескавшемся кожаном пе­реплете Библию, затем взяла ту ее часть, что лежала отдельно.

— Посмотри, какие потрепанные страницы, — она улыбну­
лась. — Мэри Кэтрин любила читать Евангелие.

30


Мать взяла из рук Сьерры записку и прочла. Затем поместила ее между страницами книги, аккуратно положила Библию рядом с дневником Мэри Кэтрин Макмюррей.

Сьерра вытащила древнюю, полуразвалившуюся шляпную ко­робку. На крышке она обнаружила сделанную красивым каллигра­фическим почерком надпись, которая гласила: «Сохранить для Джошуа Макмюррея». В коробке она нашла деревянные фигурки животных, каждая из которых была заботливо обернута в лоскутки цветастого ситца или клетчатой льняной ткани. Сьерра развернула по порядку всех зверей — свирепого волка; величавого бизона; свернувшуюся в клубок гремучую змею; луговую собачку, стоящую на задних лапах; потешного кролика; прекрасную лань; двух гор­ных козлов, сцепившихся рогами в жестокой битве; и медведя гризли, стоящего на задних лапах и готового к нападению.

На дне коробки лежал большой бумажный сверток, перевязан­ный веревкой.

— Я не помню этого свертка, — сказала мама и сдвинула верев­
ку, чтобы можно было заглянуть под обертку. — О, — изумленно
воскликнула она, — я думаю, это лоскутное одеяло.

Она развернула его, протянула один конец Сьерре, затем встала и расправила одеяло так, чтобы его можно было полностью рас­смотреть.

I Одеяло действительно оказалось лоскутным, да еще и с картин­ками. Оно состояло из квадратиков, сшитых из сотен различных кусочков ткани. Каждый квадратик представлял собой картинку и был окаймлен коричневой тканью, как рамкой. Все квадратики бы­ли сшиты друг с другом алой нитью, и каждый прошит своим стеж­ком: простым, крестиком, зигзагообразным, похожим на листья папоротника, оливковые веточки или звездочки, «елочкой», откры­тым критским, отделочным, тамбурным, колосковым, португаль­ской канвой.

  • Какая прелесть, — воскликнула Сьерра, которой страшно за­хотелось забрать одеяло себе.

  • Если бы я знала, что оно здесь, я бы давно почистила и пове­сила его на стену в гостиной, — сказала мама.

Сьерра принялась разглядывать квадратики один за другим. На одном из них была картинка с изображением усадьбы, мужчи­ны, женщины и троих детей. Два мальчика и девочка стояли на

31

открытом месте между хижиной и коровником. Второй квадратик состоял из ярких язычков пламени. На третьем был изображен младенец в яслях, девушка, наблюдающая за ним, а вокруг них сгу­щалась темнота.

Внизу зазвонил телефон. Секундой позже зазвенел переносной аппарат. Мама передала Сьерре свой край одеяла и подошла к те­лефону, который лежал на коробке.

— Да, она здесь, Алекс.

Сердце Сьерры дрогнуло. Руки снова затряслись, она сложила одеяло и прислушалась к тому, что говорила мать.

— Да, она сказала мне. Да, но этого следовало ожидать, Алекс, —
в тоне матери не было ни капельки осуждения или разочарования.
Некоторое время она молча слушала. — Я знаю это, Алекс, — ска­
зала Марианна очень мягко, слегка севшим от переполнявших ее
эмоций голосом, — и я всегда была благодарна. Тебе не надо ниче­
го объяснять. — Снова помолчала. — Так скоро, — упавшим голо­
сом сказала мама. — Как твои родители отнеслись к этому? Ну,
думаю, для них это тоже будет потрясением. — Улыбка едва тро­
нула ее губы. — Конечно, Алекс. Ты знаешь, я буду. Дай мне знать
после разговора с ними, и я позвоню.

Марианна прикрыла рукой трубку:

— Алекс хочет поговорить с тобой.

Сьерра хотела было сказать, что не желает говорить с ним, но поняла, что это поставило бы маму в неловкое положение. Она убрала одеяло обратно в коробку и подошла, чтобы взять трубку.

— Я сварю кофе, — сказала Марианна с мягкой улыбкой.
Сьерра проводила ее взглядом, прекрасно понимая, что мама

предоставляет ей возможность наедине поговорить с Алексом. Са­мые разные эмоции нахлынули на нее — от облегчения до отчая­ния. Мама не сказала ни одного неодобрительного слова по пово­ду решения Алекса. Почему?

  • Да? — сказала Сьерра в трубку еле слышно. Голос был глу­хим. Ей хотелось накричать на него, но она едва дышала от боли в груди. В горле пересохло.

  • Я беспокоился о тебе.

  • Да? — С чего бы ему беспокоиться о Сьерре? Не потому ли, что он разрывает ее жизнь на части? Обида снова захлестнула ее, и глаза наполнились горячими слезами.

32



  • Ты немногословна.

  • Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что я счастлива? Он вздохнул:

— Полагаю, ожидать такого было бы слишком, учитывая, что
мне представляется величайшая возможность сделать блестящую
карьеру.

Она почувствовала легкий оттенок разочарования и гнева в его голосе. Какое он имеет право злиться на нее после того, как принял такое жизненно важное решение и даже не намекнул ей об этом?

  • Я уверена, дети будут в ужасе, когда услышат, что их отры­вают от друзей и семьи.

  • Мы — их семья.

  • А мама? А твои родители?

  • Мы ведь переезжаем не в Нью-Йорк, Сьерра!

— Полагаю, ты припас этот сюрприз до следующего года.
Воцарилось молчание. Ее сердце бешено заколотилось. Она

почти физически ощущала нарастающую в нем ярость.

«Остановись сейчас, — предостерег ее внутренний голос. — Остановись, пока ты не зашла слишком далеко...»

Но она не пожелала внять ему.

  • Тебе нужно было хотя бы намекнуть, что происходит, Алекс, — произнесла Сьерра, лихорадочно сжимая трубку.

  • Я сделал больше, чем намекнул. Я рассказал тебе об этой компании несколько недель назад. Вот уже четыре года я рас­сказываю тебе о том, что хочу делать. Проблема в том, что ты не слушаешь.

  • Я слушаю.

  • И никогда не слышишь.

  • И слышу тоже!

  • Тогда послушай это. Все десять лет мы жили по-твоему. Мо­жет, просто для разнообразия ты могла бы позволить мне что-то сделать по-своему?

Щелчок.

— Алекс?
Тишина. Сьерра вздрогнула от неожиданности. Она уставилась

на трубку, словно та обернулась ядовитой змеей. Алекс никогда прежде не бросал трубку при разговоре с ней.

2 Зак. 701

33


Сьерра спустилась вниз, сейчас она ощущала себя еще хуже, чем до приезда. Манящий аромат ее любимого свежесмолотого кофе наполнял кухню. Любимыми были и печенья. Мама поставила де­сертную тарелку с печеньем в солнечную нишу. Марианна явно хо­тела поднять настроение дочери. Но у нее не было ни малейшего шанса. Сьерра швырнула трубку на красивую, вышитую цветами скатерть, покрывавшую маленький столик, и плюхнулась в крес­ло.

— Алекс бросил трубку. — Мать налила ей кофе. — Он прежде
никогда так не делал, — продолжала Сьерра. Когда она взглянула
на маму, голос ее осекся. Алекс принял решение, которое, он знал,
разрушит ее жизнь, и бросил трубку! — Он сказал, что я его не
слушаю.

Марианна поставила кофейник на подставку в виде подсолнуха и села напротив.

— Иногда мы слышим лишь то, что хотим слышать.

Она взяла со стола кофейную чашку и задумчиво сделала глоток.

  • Ты выглядишь уставшей, мама.

  • Я не очень хорошо спала прошлой ночью. Все время думала о твоем отце. — Ее губ коснулась легкая улыбка, выражение лица смягчилось. — Иногда я представляю, как он сидит в кресле перед телевизором и смотрит программу новостей. В доме скрипнуло, и я проснулась — мне показалось, что я услышала шаги твоего отца. — Марианна печально улыбнулась, она не отрывала взгляда от своей чашки. — Мне его не хватает.

  • Мне тоже его не хватает — возможно, он смог бы отговорить Алекса от переезда в Лос-Анджелес.

Марианна подняла голову и посмотрела на дочь с улыбкой.

  • С твоим отцом тоже было нелегко, Сьерра, но он был дос­тойным человеком.

  • Если Алекс настоит на своем, я поеду, но не стану улыбаться и притворяться счастливой.

  • Может, и не надо, но будет лучше, если ты внутренне при­мешь его решение. Обида и гнев разъедают любовь так же быстро, как ржавчина разъедает садовый металлический стул, там, на зад­нем дворе. Одна из величайших трагедий жизни — видеть гибель отношений из-за проблемы, которую можно было бы решить, обсу­див ее в одном разумном, взрослом разговоре.

34

Слова матери больно ранили Сьерру.

  • Один разговор не в состоянии изменить натуру Алекса.

  • В таком случае, все зависит от того, чего ты сама на самом деле хочешь.

Сьерра заглянула полными слез глазами в ясные карие глаза матери.

— Что ты имеешь в виду?

Марианна потянулась к дочери и взяла ее за руку.

— Все просто, Сьерра. Тебе во что бы то ни стало нужно до­
биться своего? Или тебе нужен Алекс?




2

Подошло время забирать детей из школы, Сьерра попрощалась с матерью и поехала за ними в Виндзор. Дети забрались в машину и сразу же принялись рьяно соревноваться друг с другом за право владеть вниманием мамы. Сьерру всегда умиляли их забавные про­делки. Но сегодня эта бьющая фонтаном энергия юности и тяга к соперничеству раздражали. Она ехала по Брукс-Роуд домой, и до ее поглощенного неспокойными мыслями сознания долетали лишь обрывки сумбурных рассказов детей о событиях дня. Сьерре очень хотелось остаться наконец одной, прийти в себя.

Сердце Сьерры тревожно забилось, когда возле дома она увиде­ла «хонду» Алекса. Он никогда не приезжал домой раньше полови­ны шестого.

— Папа дома! — воскликнула Каролина. Она выскочила из ма­
шины, забыв свой ранец на переднем сиденье.

Сьерра нажала на кнопку подъемного механизма гаражной две­ри и смотрела, как она медленно поднимается. Она въехала в гараж, переключила скорости, нажала на тормоза и выключила зажигание. В каждом ее движении ощущалось полное владение ситуацией и выверенная точность.

  • Клэнтон, прихвати с собой, пожалуйста, вещи Каролины.

  • Пускай сама вернется и заберет.

  • Тебя ведь не слишком затруднит помочь сестре...

  • Я не ее личная прислуга! К тому же, она совсем недавно зая­вила мне, что девчонки лучше мальчишек. Так пусть маленькая мисс Совершенство сама и несет свой ранец!

36



  • Не спорь со мной. Я не в том настроении сегодня.
    Клэнтон попытался было протестовать, но одного взгляда на

мать оказалось достаточно, чтобы он прекратил спорить. Сьерра взяла свои вещи и пошла следом за сыном на кухню. Послыша­лось счастливое щебетанье Каролины и смех Алекса. Острая боль пронзила ее сердце, хотя была ли то боль или ярость, она, пожа­луй, не знала наверняка. Возможно, и то, и другое. Как Алекс мо­жет смеяться в такую минуту? Неужели ему совершенно безраз­лично, что чувствует его жена?

  • Почему ты так рано пришел сегодня, папа? — отчетливо до­
    несся восторженный голос Клэнтона, тут же послышался глухой
    стук двух ранцев, сваленных на пол в гостиной. Алекс ответил
    слишком тихо, чтобы из кухни можно было расслышать его слова,
    и Сьерра плотно стиснула зубы. Когда она открыла кухонный
    шкафчик и достала с полки банку кофе, до ее слуха донеслись при­
    глушенные голоса. Говорил ли он в эту минуту детям, что решил в
    корне поменять их образ жизни и место жительства, увезти прочь
    от родных и друзей? Как они отреагировали на это? Она знала, ей
    следовало находиться рядом, помочь им понять... но как она мог­
    ла, если ей самой не мешало бы во всем разобраться? Рука ее слег­
    ка подрагивала, пока она брала ложечкой молотый кофе.

  • Как только она краем глаза уловила появление Алекса на кух­не, в горле у нее моментально пересохло от напряжения. Она не смотрела на него. Просто не могла, если хотела сохранить хоть ка­кую-то видимость самообладания. Она налила воду в кофеварку и затем принялась за сверток с курицей, которую оставила на столе размораживаться.

  • Прости, я бросил трубку во время разговора, — тихо произ­
    нес Алекс своим глубоким низким голосом.

  • Глаза жгло. Она сдернула пластиковую обертку с курицы и от­крыла кран.

  • Ты сказал им?
    -Да.

  • Сьерра взяла один из куриных окорочков и принялась тщатель­нейшим образом промывать его.

  • Ну и?

  • Каролина уже бежит к дому Карен. Клэнтон же на велосипе­
    де поехал к Дейвиду.

37

  • Я никогда не позволяю им куда-либо выходить, пока они не сделают уроки.

  • Но сегодня, я думаю, можно сделать исключение, соглас­на? — Голос Алекса звучал степенно и уверенно. И это особен­но раздражало. — Я велел им быть дома к пяти. — Он присло­нился к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Подумал, что неплохо отправить детей на прогулку, пока мы будем обсуж­дать дела.

  • Обсуждать? — выдавила она натянуто. — Поздновато для «обсуждения», не считаешь? У меня создалось такое впечатление, что ты уже все решил.

  • Прекрасно, — сухо сказал Алекс. — Как скажешь. Обсуждать не будем.

Оглянувшись, она увидела, как он направился обратно в гос­тиную. Сердце сильно заколотилось, желудок снова свело. Вот уже второй раз за сегодняшний день он несправедливо упрекал ее! Она шлепнула последний кусок промытой курицы на раз­делочную доску, вымыла руки и закрыла кран. Подхватила ви­севшее на дверце духовки полотенце, торопливо вытерла руки, швырнула на стол и пошла за Алексом. Все внутри нее кипело от гнева.

  • Как скажешь, — повторила она, подражая интонации му­жа. — Не ты ли позвонил и сообщил, что мы переезжаем? «Да, кстати, Сьерра, вечером придет агент из риелторской конторы, ему необходимо занести твой дом в список!»

  • Наш дом, — поправил он, прищурив темные глаза.

  • Да, и я так считала, пока ты не оглушил меня новостью!

  • Я принял обдуманное решение.

  • Ты только-только получил повышение и надбавку к зарпла­те. В то время как у большинства людей поджилки трясутся от мысли об увольнении, у тебя гарантированное рабочее место, ме­дицинская страховка, пенсионные накопления. У нас чудесный дом. Наши дети счастливы...

  • У большинства людей никогда не будет подобной перспекти­вы, Сьерра.

  • Какой перспективы? Работать в новой компании, которая че­рез год может лопнуть как мыльный пузырь?

  • Не думаю, что такое может случиться.

38



  • Но знать с полной уверенностью ты не можешь.

  • Нет, полной уверенности нет, — процедил он, теперь уже свирепея. — Я не гадалка. Но чутье подсказывает мне, в каком на­правлении будет развиваться компания, и поэтому мне очень хо­чется «вскочить в тот же поезд».

  • Чутье? И ты еще можешь обвинять меня в том, что я всегда основываюсь на эмоциях?

  • Тут другое, — проскрежетал он.

  • Да? Ты видишь разницу? Ты так много труда вложил, чтобы обеспечить себе уверенность в завтрашнем дне...

  • Уверенность — это еще не все.

Она пропустила мимо ушей его последнее замечание.

  • И теперь, в силу какой-то прихоти, ты все это пускаешь на ветер.

  • Я ничего не пускаю на ветер. Ты еще не понимаешь, да? Все, что я до сих пор делал, являлось для меня лишь подготовкой к та­кому вот благоприятному случаю. И я не собираюсь тратить всю оставшуюся жизнь на реализацию чьих-то идей, когда у меня есть свои собственные!

  • Почему ты не можешь заняться реализацией своих идей здесь, в свободное время?

  • Для этого у меня нет необходимого оборудования.

  • А что если это не сработает, Алекс?

  • Я справлюсь с проблемой, если таковая возникнет.

Дрожа всем телом, Сьерра рухнула на диван и, чтобы не запла­кать, до боли сжала пальцы.

  • Я не хочу переезжать.

  • Думаешь, я не знаю этого? — грустно проговорил Алекс, чув­ства Сьерры были ему понятны. — Ты была бы просто счастлива, если б мы провели здесь всю оставшуюся жизнь.

Она заглянула в его глаза:

  • Что плохого в нашей теперешней жизни?

  • Мне хочется чего-то большего, чем перспектива тридцать лет выплачивать ипотечный долг за заурядный типовой дом.

Типовой? Заурядный? Неужели он так представляет себе их дом? Будто говорит о картонной коробке. Сьерра подумала о том времени, когда она своими руками красила стены, клеила обои, украшала задний дворик и палисадник так, чтобы он был похож на


настоящий английский сад. Больно. Невыразимо больно. Она за­крыла лицо руками и зарыдала.

Алекс едва слышно выругался и сел на диван рядом с женой.

— Моя маленькая «домоправительница», — сказал он нежным
голосом, осторожно касаясь ее волос.

Сьерра резко отстранилась и попыталась подняться. Он схва­тил ее за руку и притянул обратно на диван.

— Ты никуда не уйдешь.

Она заплакала еще горше, и он крепко сжал ее в своих объятиях, снова пробормотав какое-то крепкое словцо.

  • Я знаю, ты напугана, Сьерра. Всю свою жизнь ты прожила в Хилдсбурге. Что ты еще знаешь? Думаешь, этот дом и город — центр мироздания?

  • Большинство людей в Лос-Анджелесе, окажись они в нашем уютном доме, вероятно, решили бы, что уже отдали Богу душу и вознеслись на небеса.

  • Скорее всего, они все равно сюда не переехали бы. Мне сле­довало взять тебя с собой в Беркли. Тогда, возможно, ты была бы в состоянии представить, как живет большой город, как он заман­чиво бурлит, разгоряченный идеями. Вот что я чувствую в общест­ве этих ребят. Энергию жизни.

Она не понимала, о чем он толкует ей, но почувствовала волну возбуждения, пробежавшую по его телу.

— Я окончил университет с отличием, Сьерра, и что я делаю с
моими знаниями? — Он грустно усмехнулся. — Ничего.

Она высвободилась из его объятий.

  • Как ты можешь так говорить? Ты проработал всего десять лет, и ты уже сумел достичь того, на что многим людям не хватает и целой жизни.

  • А то, — цинично подхватил Алекс. — Три спальни да две ван­ные в доме, как две капли воды похожем на десятки других в квар­тале. Двое детей. Две машины. Чего нам недостает, чтобы полно­стью вписаться в американский портрет семьи среднего класса, так это собаки и кошки. Грандиозно! Какое достижение!

Глаза его загорелись неистовством.

У Сьерры же внутри все похолодело от столь неожиданного для нее описания их жизни.

Алекс пытливо всматривался в ее лицо.

40



  • Не смотри так на меня, Сьерра, — смягчившись, сказал он и теплыми ладонями обхватил ее лицо. — Я не упрекаю тебя, и тем более не выражаю недовольство твоими усилиями по преобразо­ванию этого жилища в дом. Я нисколько не желал обидеть тебя, принимая это решение. Я люблю тебя. — Он поцеловал ее. — Ты знаешь, я люблю тебя. Вплоть до сегодняшнего дня я делал все, чтобы ты была счастлива.

  • Я счастлива, Алекс.

  • Я знаю, — пугающе уверенно согласился он и развел рука­ми. — Беда в том, что о себе я этого сказать не могу.

Произнесенные тихим бесстрастным голосом слова прозвучали для нее как раскат грома. Сьерру охватили страх и замешательст­во. Он сообщал о своем недовольстве ею, Сьеррой, о том, что ему чего-то не хватает.

— Мне нужно больше, Сьерра. Я еще не насытился. Я хочу ис­
следовать новые горизонты в компьютерных технологиях. Мне
нужно сделать что-то значимое. — Он криво усмехнулся. — И мо­
жет, даже разбогатеть по ходу дела, претворяя свои идеи в жизнь.

Почти целый час Алекс увлеченно посвящал ее в детали своей новой работы, а она слушала его и молчала. Ни разу в жизни ей не доводилось видеть своего мужа таким поглощенным, таким одер­жимым некой идеей. Подавленная, Сьерра сказала, что ей нужно готовить обед.

— Я полечу в Лос-Анджелес в субботу, — продолжал Алекс, при­
слонившись к дверному косяку и наблюдая за ней. — Стив Сил-
верман звонил риелтору, который ведает арендой в Северном Гол­
ливуде, и договорился о моей встрече с ним. Стив прекрасно осве­
домлен обо всех домах в этом районе.

«Какой молодец!» — раздраженно подумала Сьерра. Руки ее предательски дрожали, когда она чистила картофель.

  • Как скоро мы переезжаем?

  • Я поеду в начале месяца.

  • Три недели? — Она буквально ощутила, как кровь отхлынула от ее лица. — Но за три недели невозможно продать дом, — произ­несла она, запинаясь и лихорадочно подыскивая любую, подходя­щую для задержки осуществления его планов, причину.

  • По всей видимости, так оно и есть, но это не страшно. Один из моих коллег не прочь взять наш дом в аренду.

41


Сьерра заморгала:

  • Взять в аренду?

  • Жена у него скоро родит, и они как раз подыскивали место попросторнее. — В гостиной зазвонил телефон. — Они снимают сейчас трехкомнатную квартиру, и, оказывается, мы платим за наш дом меньше, чем приходится платить им, — бросил он через плечо по пути к телефону.

Голос Алекса отчетливо доносился из соседней комнаты.

— Мы только что говорили об этом. Нет, но я и не ожидал от
нее. Не беспокойся.

Долгая пауза.

Сьерра посмотрела в окно на кухне, и взгляд ее остановился на розовых кустах, которые она недавно посадила вдоль ограды на заднем дворе. Никогда она не увидит их первого цветения.

— Я прилетаю в Бербанк в десять пятнадцать. Нет, но спасибо
за предложение, Стив. Думаю взять машину напрокат. Хочу не­
много поездить, почувствовать атмосферу города. — Он засмеял­
ся. — Я прекрасно ориентируюсь.

Слезы потекли по щекам Сьерры, как только она управилась с обедом. Раньше ей всегда нравилось готовить. Но теперь один только вид пищи вызывал у нее тошноту.

Алекс все еще говорил по телефону. Обсуждал сроки. Голос его звучал довольно сухо, сдержанно, по-деловому.

Он шел намеченным путем. Все, что сказала она, не возымело на него никакого действия.

«О, Господи, — неистово, со всей страстью взмолилась она. — Если Ты действительно есть, не позволяй Алексу сделать это со мной. Положи непреодолимые препятствия на его пути. Открой ему глаза на то, чем он обладает здесь. Сделай так, чтобы он был доволен. Не дай продать дом. Измени ход его мыслей. Я не хочу уезжать! Боже! Я хочу остаться именно здесь, где я есть. О, Госпо­ди, пожалуйста, не допусти этого!»

Она в сердцах швырнула пучок салата на стол, вырезала сердце­вину. Затем бросила в раковину, промыла и стала отделять листья.

С каждым движением она обреченно шептала: «О Боже, о Бо­же, о Боже, о Боже». Плечи ее подрагивали, она тихо всхлипывала и прислушивалась к тому, как Алекс разрушал своими планами ее жизнь.






3

Обессиленная и совершенно опустошенная, Сьерра припарко­вала свою «хонду» позади громадного грузовика, взятого Алексом напрокат для перевозки вещей, при этом его машина ехала на бук­сире. Клэнтон вышел из кабины со стороны пассажирского сиде­нья и посмотрел на большой белый жилой комплекс. Сьерра про­следила за его взглядом.

Да, здание, безусловно, больше всего походило на крепость.

Она опустила стекло в машине, ей совсем не хотелось выходить под холодный проливной январский дождь. С двух пересекающихся автомагистралей, находящихся неподалеку, доносился рев машин.

  • Это здесь?

  • Внутри гораздо лучше. Пойдем. Я покажу тебе все.

Она перегнулась через сиденье и поцелуем разбудила Каролину.

— Мы приехали, солнышко.

Каролина обвела взглядом здание многоквартирного жилого комплекса.

— Какое уродство, — заключила она хмуро.
Сьерра не могла не согласиться.

Клэнтон уже проходил через массивные железные ворота во двор комплекса.

— Вот это да! Здесь бассейн! Можно мне поплавать, папа?

— Конечно, если сумеем отыскать твои плавки, — смеясь, ска­
зал Алекс.

Как только Сьерра выбралась из машины и открыла дверцу зад­него сиденья, где находилась Каролина, она сразу же отчетливо

44

ощутила смог, несмотря на непрерывный поток льющегося ей на голову дождя. Она взяла сонную дочь за руку и пошла следом за Алексом. Внутренний дворик оказался каким-то неуютным, пус­тым, нагоняющим тоску. Серый цемент под ногами, белая штука­турка стен вокруг и черный блеск железных ворот. Трехэтажные блоки прижимались друг к другу, как ячейки складских ящиков. Чистая геометрия. Ультрамодерн. Холод. Ни намека на индиви­дуальность.

Никаких признаков жизни не было видно, пока, наконец, Сьер­ра не заметила в окне первого этажа смотревшую на нее женщину. Сьерра вымученно улыбнулась. Женщина резко отступила в глубь комнаты, и легкие прозрачные занавески мгновенно заняли свое обычное место.

«Добро пожаловать домой», — горько подумала Сьерра и по­следовала за Алексом.

— Мы на втором этаже, в квартире «Д», — сообщил он.

Клэнтон, желая поскорее увидеть свой новый дом, первым взле­тел по лестнице.

Внутри квартира выглядела такой же белой, как и фасад зда­ния. Только, пожалуй, светло-бежевый ковер слегка нарушал боль­ничную блеклость. Гостиная оказалась довольно просторной, чего не скажешь о тесной спартанской кухне: в ней едва помещались стол и четыре стула. Сьерра прошла в прихожую. По левую сторо­ну — комната для детей — Клэнтон и Каролина будут ее делить. Сюда как раз можно втиснуть две кровати и один комод для ве­щей. Всему остальному место явно в кладовой. Губы Сьерры плот­но сжались. Детям, по всей видимости, дом успел понравиться, они снова дрались.

Заглянула в ванную комнату. Взору предстала стерильная бе­лизна стен, кафельной плитки и унитаза. Далее в небольшой при­хожей — дверь в их с Алексом спальню. Скорее всего, основная часть мебели разместится здесь, хотя гардероб Алекса тоже при­дется поставить в кладовую. Сьерра заметила свое отражение в зеркале на двери кладовой: лицо было очень недовольным. Отвер­нувшись, она подошла к широкому окну, чтобы отдернуть зана­вески, и обнаружила за окном вид на дворик и бассейн. Прямо как в гостинице.

Подавленная, Сьерра вернулась в гостиную.


45

Алекс повесил трубку телефона, который до их прибытия был любезно установлен благодаря хлопотам Стива Силвермана, ново­го начальника Алекса. Стив предложил Алексу позвонить ему сра­зу по прибытии, чтобы они с Мэттом помогли им разместиться.

— Они подъедут сюда минут через десять, — бросил он, улыба­
ясь. То ли действительно не замечая, то ли игнорируя ее настрое­
ние, Алекс обнял жену за плечи и поцеловал, прежде чем выйти.





оставить комментарий
страница1/12
Дата26.07.2012
Размер5.15 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх