Бодров А. В. Испанская колониальная империя этапы формирования icon

Бодров А. В. Испанская колониальная империя этапы формирования


Смотрите также:
Французская колониальная империя...
Германская колониальная империя...
Германская колониальная империя...
Испанская империя...
Этапы формирования информационных компетенций учащихся...
Бодров, С. Связной: [киносценарии] / Сергей Бодров; [материалы к биогр подгот. Л. Аркус, К...
Регионы и этапы формирования тюркских письменных языков...
Курсовая работа по курсу «Международная торговля» Понятие и характеристика мировой валютной...
Художник Д. Агапитов Лейнстер М. Л42 Колониальная служба: Повести, рассказы: Пер с англ. / М...
Задачи развития инновационной деятельности 12 раздел этапы...
Задачи 15 раздел этапы...
Литература: Арзаканян М...



Загрузка...
скачать
Бодров А.В.


ИСПАНСКАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ


Этапы формирования

В первый, т.н. «островной», период испанской колонизации (1492-1519 гг.) ее центром стал остров Эспаньола (Гаити). Испанский губернатор Овандо ввёл для всех местных жителей с 15-летнего возраста систему принудительного труда и обложил их тяжёлой податью. За полвека господства испанцев почти всё индейское население Антильских островов вымерло. По приблизительным подсчётам современников, к моменту появления испанцев на Эспаньоле жило около 250 тыс. индейцев, на Ямайке — 300 тыс., в Пуэрто-Рико — 60 тыс., а на всех Вест-Индских островах — около 1 млн. Перед колонизаторами возникла острая проблема рабочей силы. Она была разрешена путём массового ввоза негров-рабов из Африки.

Труд невольников (главным образом, в роли домашних слуг) использовался к середине XVI в. уже достаточно широко и в самой Испании. На 100 тыс. жителей Севильи в 1560-х гг. около 6 тыс. приходилось на долю рабов, преимущественно африканцев. Первый испанский корабль с партией именно таких испаноговорящих темнокожих невольников (ладинос) пришел на Эспаньолу еще в 1505 г., и в годы правления Карла V практика приобрела значительный размах. Работорговлей с Черного континента испанцы напрямую не занимались, предпочитая обращаться к услугам сначала португальцев, а затем голландцев, французов и англичан. Параллельно все больший размах приобрела «охота за людьми» непосредственно в Карибском море. Сначала испанцы пытались пополнять численность населения своих крупнейших на тот момент владений, островов Гаити и Кубы, за счет рейдов на меньшие острова архипелага. Вслед за этим начались рейды на побережье Флориды и Юкатана.

Используя Вест-Индские острова в качестве базы, испанцы устремляются отсюда на материк. Материковая часть Южной Америки была завоевана испанцами фактически в течение 21 года – с 1519 по 1540 гг. В 1519-1521 гг. Эрнандо Кортес с небольшим отрядом испанцев, используя борьбу между племенами, завоёвывает Мексику, разграбив и разрушив столицу ацтеков – Теночтитлан. В 1531-1533 гг. испанцами была уничтожена империя инков. Ими была захвачена огромная территория, на которой в настоящее время разместились три государства – Эквадор, Боливия и Перу. В 30-х годах XVI в. испанцы проникли в Чили и постепенно, преодолевая упорное сопротивление местных индейских племён, захватили большую часть страны.

Завоевание такой огромной территории на протяжении жизни одного поколения чрезвычайно ограниченными силами завоевателей объясняется как централизованным характером индейских империй ацтеков и инков с большим количеством подчиненных племен, так и внутренним состоянием этих империй, переживавших к моменту появления испанцев глубокий кризис. Свою роль, безусловно, сыграли и более высокие «технологии» испанцев: мушкеты, пушки и привезенные в Америку лошади. Важно отметить, однако, что применялось и то, и другое конкистадорами в весьма скромных масштабах и играло скорее роль психологического оружия. Роль невидимого союзника в этих войнах играли и завезенные европейцами на континент микробы, отсутствие иммунитета к которым индейцев приводило к опустошительным эпидемиям. Так, население Центральной Мексики упало с 25 млн. в 1519 г. до 2,65 млн. в 1568 г. и 1,6 млн. в 1620 г., население Перу – с 9 млн. (1532 г.) до 1,3 млн. (1570 г.). Столь катастрофическое по масштабам вымирание индейцев провоцировали европейские эпидемические болезни (оспа, тиф, корь, дифтерия, свинка, грипп – африканцы завезли малярию и желтую лихорадку), нарушение привычного хозяйства, тяжелая эксплуатация, «конец света» в идеологическом и религиозном восприятии индейцев – не только высокая смертность, в т.ч. и массовые суициды, но также и катастрофическое падение рождаемости.

Следует также отметить, что с утратой фактора внезапности испанцам стало все сложней добиваться побед. Показательны в этом отношении т.н. Арауканские войны, в ходе которых конкистадорам так и не удалось подчинить себе южные районы Чили.

На положении испанской колониальной империи самым прямым образом сказывались и события в Европе. В результате войны за Испанское наследство (1701-1714 гг.) Испания была вынуждена предоставить Англии монопольное право (асьенто) на ввоз в свои колониальные владения негров-рабов из Африки. Британское правительство передало это право Компании Южных морей, открывшей по всему побережью Карибского моря сеть соответствующих факторий. В ходе англо-испанской войны 1739 г. британская эскадра захватила Портобельо на Атлантическом побережье Панамского перешейка. В 1740-1742 гг. английский флот атаковал Картахену, побережье Панамы, Венесуэлы и другие испанские владения. В ходе Семилетней войны англичанам удалось захватить Гавану. Ради возвращения своей власти на Кубе Испании на два десятилетия пришлось уступить англичанам Флориду. По Версальскому мирному договору (1783), подписанному после Войны за независимость США, Испания в последний раз расширила свою империю в Америке, возвратив себе Флориду. В дальнейшем колониальная империя Испании, обусловленная слабостью метрополии, переживает постепенный распад. Во второй половине 90-х гг. XVIII в. испанская корона лишилась своих вест-индских колоний Санто-Доминго и Тринидад. Но решающий удар по испанской колониальной империи нанесла в 1810-26 гг. война за независимость в Латинской Америке и утрата Испанией всех ее американских колоний, за исключением Кубы и Пуэрто-Рико.

В XIX в. Испания пыталась несколько поправить свои пошатнувшиеся позиции, приняв участие в колониальном разделе Африки. В 1860 г. ею был осуществлен захват области Ифни в Марокко, в 1885 г. берут начало испанские захваты в Рио-де-Оро (Западная Сахара). Однако в 1890-е гг. на Кубе и на Филиппинах набирает силу освободительная борьба против испанского владычества, которая приводит Испанию в 1898 г. к войне с США и полному разгрому испанской колониальной армии. По условиям Парижского мирного договор Испания уступает США контроль над Кубой, Пуэрто-Рико, Филиппинами и о. Гуам, что фактически означало окончание имперского периода испанской истории. Признанием этого стала продажа в 1899 г. Испанией Германии своих последних колониальных владений в Тихом океане: Каролинских, Марианских островов и островов Палау.

Начало XX в. было ознаменовано франко-испанской экспансией в Марокко. В 1912 г. произошла окончательная демаркация зон испанских и французских захватов в Марокко, за которой последовала затяжная борьба обеих европейских держав с освободительным движением местным рифских племен, увенчавшаяся победой первых лишь в 1926 г. В 1956-59 гг. значительная часть африканских земель Испании обретают независимость и воссоединяются с Марокко.


^ Испанская Америка


Колониальное управление


C самого открытия Нового Света испанская корона стремилась всемерно обезопасить себя от финансовых рисков, связанных с освоением неизведанных территорий. Ею была использована система капитуляций (договоров) – своего рода лицензий. Изначально капитуляции предусматривали лишь открытие в пользу короны новых земель за определенное вознаграждение, затем стали давать право на завоевание и управление определенными областями Америки. Конкистадоры самостоятельно снаряжали свои экспедиции и лишь в случае военного успеха могли претендовать на титул, земельную собственность и другие королевские милости.

Часть добычи – обычно пятую часть («кинту») – конкистадоры уплачивали в казну, еще часть средств жертвовалась католической церкви. Правители вновь завоеванных областей под наименованием аделантадо становились вассалами короны. При каждом аделантадо действовал государственный казначей, следивший за выполнением условий капитуляции. Такая система действовала вплоть до открытия золотых и серебряных месторождений Мексики и Перу. Вплоть до середины XVI в. на территории Испанской Америки королевским эмиссарам приходилось подавлять бунты конкистадоров.

В Испанской Америке верховным собственником земли оставалась испанская корона, а все жители Нового света рассматривались как ее держатели. Добыча золота, серебра, драгоценных камней, ценных пород древесины в колониях, а также торговля с ними были объявлены королевской монополией. Разрешение корны также требовалось и на переселение за океан. С 1519 г. испанское правительство начинает целенаправленно поощрять переселение в свои заморские владения своих подданных. Земледельцам были обещаны большие участки земли, налоговые послабления и всевозможная материальная помощь.

К середине XVI в. в Испанской Америке складывается подлинная система колониальной администрации. Пика своего развития она достигла в XVIII веке в годы правления испанских Бурбонов, после чего ее охватил кризис, завершившийся Освободительными революциями 1810-1826 гг.

После смерти Колумба в 1506 г. дела Нового света были вверены в руки епископа Хуана Родригеса де Фонсеки, члена Совета Кастилии. С 1511 г. при испанском дворе появились первые советники по вопросам управления колонизируемыми землями.

Следующей важной вехой стало создание в 1524 г. самостоятельного от установлений Кастилии и Арагона ^ Совета по делам Индий. Совет занимался заключением капитуляций, снаряжением экспедиций в Америку, назначением чиновников колониальной администрации и осуществлял контроль за их деятельностью. Совет также разрабатывал законы для колоний. На практике управление империей осуществлялось путем издания законов и декретов короля на основе знакомства последнего с консультами – записями дебатов в ходе заседания Совета по делам Индий. С 1561 г. заседания Совета проходили в королевском дворце в Мадриде. Совет по делам Индий не был особенно эффективен в принятии своих решений. Основу его рядов, помимо некоторых высших государственных чиновников и ученых, составляла особая порода юристов-бюрократов незнатного происхождения, очень немногие из которых имели опыт жизни в Америке. Члены Совета заботились в большей мере соблюдением норм и обычаев, защитой прерогативы короля, нежели серьезной модернизацией и развитием вверенных их заботам края. Деятельность Совета приобретала активный характер в том случае, когда во главе становился талантливый администратор, каким, например, был Хуан де Овандо (1571-1575). Ненадежность и медленность сообщений с Америкой часто приводили к тому, что решения запаздывали. Это приучало колониальные власти в Америке действовать самостоятельно.

Первоначально было образовано два вице-королевства – Новая Испания со столицей в Мехико (Мексика и часть Центральной Америки) и Перу со столицей в Лиме (юго-восточная часть Центральной Америки и Южная Америка кроме Карибского побережья). В рамках вице-королевств были выделены несколько самостоятельных административных единиц, управлявшихся генерал-капитанами. Они фактически напрямую подчинялись метрополии. К числу первых генерал-капитанств относились Гватемала (большая часть Центральной Америки за исключением Юкатана, Панамы, Табаско), Санто-Доминго (острова и побережье Карибского моря), а также Новая Гранада (в рамках вице-королевства Перу со столицей в Боготе).

В XVIII в. административное деление претерпело изменения. В испанской Южной Америке было выделено еще два вице-королевства: Новая Гранада (с 1739 г.) и Рио-де-ла-Плата (с 1776 г.). Куба (с 1764 г.), Пуэрто-Рико, Гватемала, Венесуэла (с 1777 г.) и Чили (с 1778 г.) получили статус генерал-капитанств. В их руках находилась военная, гражданская и судебная власть, но сами они полностью зависели от воли монарха и строго контролировались метрополией. Контроль осуществлялся аудиенсиями – административно-судебными коллегиями, под юрисдикцией которых находились определенные территории. Президенты аудиенсий наблюдали за действиями чиновников всех рангов и могли опротестовать в Совете по делам Индий даже решения вице-королей, однако не имели права их отменить. Они же заслушивали финансовые отчеты вице-королей и генерал-капитанов.

Городами и сельскими округами управляли коррехидоры, назначавшиеся вице-королями и генерал-капитанами. Там, где преобладало индейское население, коррехидоры занимались организацией принудительного труда и сбором налогов.

Существовали также: кабильдо (органы городского самоуправления, в состав которых входили рехидоры. Из числа последних выбирались алькальды – меры городов и округов и альгуасилы – начальники городской полиции). Индейские общины возглавлялись касиками – выборными или наследственными старейшинами.

Вице-короли и генерал-капитаны служили от трех до пяти лет, после чего возвращались на родину. Чтобы они не поддались соблазну выйти из повиновения короне, им запрещалось брать с собой семью или жениться по прибытию в Новый Свет, заниматься там торговлей и приобретать собственность. Широкое распространение получила практика продажа должностей, способствовавшая пополнению государственной казны. Это неминуемо порождало в колониях взяточничество, казнокрадство, незаконные поборы с населения и прочие злоупотребления.

Дети, родившиеся в колониях от браков уроженцев Испании образовывали особую категорию населения, называемую креолами. Хотя формально белые и уроженцы метрополий и колоний имели равные права, креолы очень редко допускались к верховным военным, гражданским и церковным должностям. Однако креольская верхушка занимала прочные позиции в органах городского самоуправления – контролировали через них полицию, судопроизводство первой инстанции, цены, тарифы и т.д. Внутренний порядок и внешняя безопасность колоний обеспечивалась креольским ополчением. Из этой же среды постепенно формировалась местная торговая и промышленная буржуазия. В начале XVII века в Испанской Америке возникли первые консуладо – объединения предпринимателей, напоминающие купеческие гильдии средневековой Европы. Теперь креолы получили реальную возможность отстаивать свои права и противодействовать тем решениям колониальной администрации, которые наносили ущерб их экономическим интересам.

Значительную по численности группу населения составляли метисы (потомки европейцев и индианок), мулаты (рожденные негритянками от испанцев) и самбо (индо-африканцы). Метисы и мулаты были свободными людьми, но не могли быть избраны на выборные и общественные должности. Они не облагались подушным налогом и не несли трудовую повинность. Основным занятием было ремесло и мелкая торговля. Были среди них и представители свободных профессий, пастухи (гаучо, льянеро). Разбогатевшие метисы покупали специальный сертификат и переходили в разряд «белых» колонистов, становились землевладельцами-плантаторами.

В отношении индейского населения действовала система энкомьенде. Энкомьендеро из числа европейских переселенцев получали право «попечительства» над индейцами определенной местности. Со временем это право стало наследственным. «Опекаемые» индейцы должны были платить своему энкомендеро подать, четверть которой отчислялась в королевскую казну, и отбывать повинность, напоминавшую барщину. Они считались лично свободными людьми, но фактически прикреплялись к земле. В обязанности опекунов входило приобщение индейцев к христианству. В дальнейшем корона перешла к ограничению прав энкомендеро, что вызывало широкое противодействие последних. В рамках империи выделялись две группы индейцев: «дикие», не имевшие собственной государственности и «королевские», жившие замкнутыми общинами под управлением коррехидоров с помощью касиков.

Завоевание Испанией Америки создало условия для создания подлинно мировой империи, однако и Карл V, и Филипп II по-прежнему сохраняли титул «короля Испании и Индий». Тем не менее, формирование представление об особом положении Испании после установления ею прочных связей с заокеанскими территориями, ее имперскости, было неизбежным. Существовал термин «испанская (корона) монархия», объединявший всю совокупность приобретенных путем династических браков и завоеваний территорий. Сюда же включалась и «империя Индий» - при этом центральное место занимала Кастилия – у нее с самого начала особые узы с Индиями – как владение Кастилии и Леона.

Булла Александра VI «Inter Caetera» (1493 г.) вверило управление вновь открытыми землями не королям Испании, но королям Леона и Кастилии. Впоследствии Индии рассматривались как владения Кастилии и должны были управляться в соответствии с ее законами и установлениями.

Важной вехой в осознании испанской империи как «мировой» стало царствование Карла V. Его девиз «Plus Ultra», призванный изначально олицетворять гуманистическую концепцию безграничности возможностей человека, быстро стал также символом глобальной империи. Пусть «империей» в понимании Карла V и его наследников могла быть только Священная Римская империя, тот факт, что их власть простиралась далеко за пределы самой Испании, безусловно, придавало сознанию испанских правителей имперский характер.


^ Экономика империи


Система экономической эксплуатации испанцами местного населения после того, как эпоха открытых захватов, выкупов и грабежа была окончена, складывалась во многом с учетом социально-экономических реалий самих индейских обществ, уровня их организации. В основе лежал подневольный или рабский труд. В результате высокой смертности среди местного населения колонизаторам приходилось осуществлять активную трудовую миграцию индейцев. Уже во второй четверти XVI в. многие индейцы нынешнего Никарагуа принудительно отправлялись в Панаму и Перу, а обезлюдившие острова Карибского моря повторно заселись за счет переселенцев с побережья Флориды и Гондурасского залива, с Тринидада и Багамских островов. Наиболее известны этой практикой «жемчужные острова» Маргарита и Кубагуа у побережья Венесуэлы. С исчерпанием людских ресурсов на побережье европейцы перешли к широкомасштабному ввозу рабов из Африки.

Испанская корона довольно быстро осознала необходимость прекращения прямого рабского труда индейцев, особенно в центре их колониальной империи – в густонаселенных земледельческих районах Мексики и Перу. Более того, энкомьенда не стала прямым аналогом феодального владения, на что рассчитывали первые конкистадоры. Она рассматривалась как временное владение на договорной основе, когда индейское население «вверялось» материальной и духовной опеке испанцев- землевладельцев и духовенства, получавших право за это взыскивать ограниченные определенными рамками труд и всевозможные доходы. Другими словами, это было право на доход, а не на вассалов. Метрополия последовательно ликвидировала все рудименты вассальных отношений, в ряде районов запрещая энкомьендеро проживать в их индейских владениях и напрямую собирать с населения подати.

Система энкомьендо быстро доказала свою неэффективность, а ее влияние на индейские общины было поистине катастрофичным. Обычно они были в состоянии обеспечить достаток только первого поколения испанских помещиков, более-менее стабильный доход последующих двух, после чего приходили в полный упадок. К концу XVI в. стали нередки случаи, когда владельцы забрасывали или освобождали свои энкомьенды, а уцелевшие индейцы переходили под прямую опеку короны.

К концу XVI в. в центральных районах Испанской Америки доходы от энкомьенды практически полностью слились с трибуто – государственным подушным налогом. Его уплачивали все мужчины в индейских общинах в возрасте от 18 до 50 лет. От уплаты налога освобождались касики и их старшие сыновья. Взимание трибуто сопровождалось многочисленными злоупотреблениями, поскольку коррехидоры стремились собрать больше положенного. За непосредственный сбор подати отвечали касики – не индивидуально, а с общины. Для уплаты трибуто индейцам приходилось выращивать товарные культуры, добывать металлы и заниматься другими промыслами. Доходы шли в общинную кассу – часть шла на уплату налогов, остальное расходовалось по мере необходимости на нужды самой общины.

Фактически с начала XVII в. испанская корона прекратила выплату жалования своим чиновникам в Америке, позволив им взамен получать доходы в обход закона. Источникам дохода для испанских чиновников стали те индейцы, что находились под их юрисдикцией. Выступая фактически представителями и компаньонами торговых компаний, они обеспечивали себя за счет принудительного включения индейцев в товарное производство в интересах испанских купцов, навязывая им товары, денежные кредиты и земледельческие орудия в обмен на продукты сельского хозяйства и труд. Так каждая индейская община должна была предоставить ежегодно определенное число мужчин в возрасте от 15 до 60 лет. Система такого подневольного, но оплачиваемого труда индейцев на рудниках, на строительстве дорог и всевозможных сооружений получила название репартимьенто (в Мексике) или миты (в Перу). Специальными королевскими декретами запрещалось привлекать индейцев к особенно тяжелой работе на плантациях сахарного тростника и индиго, но эти запреты сплошь и рядом нарушались. Многое зависело от прибыльности конкретного производства и доступности альтернативных источников рабочей силы. Так, в частности, добыча ртути в Хуанкавелике, жизненно важной для очистки местного серебра, осуществлялась посредством системы репартимьенто вплоть до конца колониального периода. В Перу трудовая повинность получила наибольшее распространение. Среди митайосов держалась высокая смертность – по некоторым подсчетам в колониальный период на рудниках Испанской Америки погибло более 8 млн. индейцев. Проблема решалась за счет ввоза негров-рабов. В отдельных регионах, например, Мексике, система принудительного труда была упразднена уже в первой половине XVII в. В Перу она сохранилась до самого обретения независимости.

Система репартиемьенто, с одной стороны, снимала с испанской казны какие-либо расходы и заставляла индейцев включаться в товарное производство. Обратной стороной медали, однако, становились массовые злоупотребления, тотальное закабаление местного населения, отвечавшего на подобную политику восстаниями и проблема неуклонного ослабления контроля королевского правительства над местной колониальной администрацией. Испанская Америка управлялась чиновниками, зависевшими не от государственного жалования, а от торговли и торговых компаний. Отчасти это объяснялось тем, что с момента открытия Америки в духе политики меркантилизма испанская корона рассматривала свои колонии прежде всего как источник драгоценных металлов – основной статьи экспорта. Оставаясь собственностью короны, рудники и прииски сдавались в концессию частным лицам, уплачивавшим в казну пятую часть добытого ими серебра и золота. Со временем в колониях появилось и несколько крупных горнодобывающих предприятий, принадлежавших уже не короне, поскольку у той не было необходимых свободных средств для инвестиций, а состоятельным креолам.

Помимо этого из Америки вывозилась сельскохозяйственная продукция. Во второй половине XVI-XVII в. энкомьенды были реформированы и превратились в поместья – асьенды, которые удерживали в своих руках потомки энкомендеро, т.е. бывших владельцев пожалованных земель. В первой половине XVIII в. энкомендарная система была окончательно отменена. В Испании на протяжении XVI-XVII вв. также появились законы, устанавливавшие минимальный размер общинного поля и запрещающие отчуждение земель индейских общин.

В результате массового разорения индейцев увеличивалось число пеонов – батраков с наделами, расплачивавшихся за предоставленную им землю трудом, реже – частью урожая. В асьендах производилось прежде всего зерно и мясо. Но экспорт и того, и другого искусственно сдерживался властями метрополии. В Европу везли прежде всего «колониальные товары» - урожай тех культур, которые не произрастали в Старом Свете (индиго, какао, кофе, тростниковый сахар, ваниль, хлопок). В то же время в колониях не разрешалось разводить оливки, виноград, лен, поскольку этим занимались иберийские помещики, заинтересованные в сохранении высоких цен на свою продукцию.

Еще большие ограничения были установлены для колониальной промышленности. К тяжкому уголовному преступлению приравнивалась добыча и обработка железа – но полностью обеспечить промышленными товарами метрополии колонии не могли, поэтому там неизбежно развивалось кустарное производство – обрахе (крупные ремесленные мастерские или даже мануфактуры). Работниками становились законтрактованные метисы и индейцы, нуждавшиеся в деньгах и превращавшихся в долговых рабов.

Экономические связи между отдельными территориями искусственно ограничивались. До последней трети XVIII в. вице-королевствам практически не разрешалось торговать друг с другом. Самый строжайший запрет был наложен на торговлю колоний с иностранными государствами. Ни один иностранный корабль не мог заходить (даже во время бури) в порты Испанской Америки без согласия Мадрида под страхом пожизненного заключения для его команды.

В колониях Испании существовали многочисленные торговые монополии казны, в частности, на продажу гербовой бумаги, игральных карт, спиртных напитков, табака. Сама Испания удовлетворить спрос колоний не могла – ввозились товары из Англии. Со второй половины XVI в. с торговых сделок по продаже и перепродаже товаров взимался специальный налог – алькабала (от 4 до 6 %). Это привело к расцвету контрабанды. С территории Ла-Платы, где быстро росло поголовье скота, приблизительно 70% кож вывозили контрабандисты.

До 1765 г. морской путь из Испании в Новый Свет начинался в Севилье, затем и в Кадисе – за этим строго следила Торговая палата – ее агенты выдавали разрешения и осматривали суда. С середины XVI в. на протяжении двух столетий существовала система двух флотилий, насчитывавшая от 75 до 100 торговых кораблей. Около ста лет караваны снаряжались ежегодно. Потом, вследствие упадка Испании, все реже. Одна флотилия шла в Веракрус (Мексика) и по пути доставляла товары на острова Вест-Индии. Другая держала курс на панамское побережье – в Портобельо. Принимали груз с/х продукции и драг. металлов, соединялись в Гаване и возвращались в Испанию.

Доходы от колоний – до 50% расходовались на нужды чиновников и военные, остальное почти полностью шло в метрополию. Внутренние потребности населения колоний – медицина, развитие городов, строительство дорог – практически не учитывалось. Образование было в руках католических миссионеров. Для белых колонистов были открыты школы, в XVI-XVII вв. – университеты (Сан-Доминго, Лима, Мехико, Богота, Кордова, Чукисака), в которых преподавалось богословие, а позже и прикладные науки. Появились типографии, газеты. Но коренное население, метисы, мулаты и тем более негры были в массе своей неграмотны.

Значительную роль в экономике Испанской Америки играло плантационное рабство. В XVIII в., однако, восстанавливается демографический рост индейского населения вице-королевств Мексика и Перу. Это снизило остроту проблемы рабочих рук на материке, и – как следствие, количество темнокожих рабов. Число негров-рабов в Мексике сократилось в течение столетия в два раза – с 10 тыс. до 5 тыс. В Перу, где на рудниках их труд применялся особенно широко, к концу XVIII в. их было не более 90 тыс. Ситуация была обратной в менее развитых районах колониальной империи. Открытие новых золотых приисков в Новой Гранаде, разведение все новых плантаций какао в Венесуэле и сахарного тростника на островах Карибского моря подстегнули новую волну работорговли. Особенно быстрыми темпами росло число негров-рабов на Кубе, экономика которой пережила настоящий взрыв в середине XVIII в. До середины столетия экономика острова обслуживала преимущественно потребности флота и его военно-морской базы в Гаване. В 1763 г. часть Кубы вместе с Гаваной была захвачена англичанами. Однако испанскую корону шокировало не только падение своей главной морской базы в Вест-Индии, но и то «экономическое чудо», которое пережила местная экономика в течение нескольких месяцев британского владычества. Британия открыла Кубу иностранной торговле, что моментально подстегнуло местное сельскохозяйственное производство. Рассчитывая надолго обосноваться на острове, англичане ввезли сюда за 5 месяцев почти 11 тыс. негритянских невольников – в пять раз больше, чем это допускалось установленной испанцами годовой квотой. Вернув себе контроль над Кубой после окончания Семилетней войны, испанская корона была вынуждена признать невозможным возвращение прежних порядков и инициировала в своей колониальной империи целый ряд реформ. Для самой Кубы это означало продолжение экономического роста, основанного на плантационном рабстве. К концу XVII столетия на острове уже проживало более 65 тыс. негров-рабов. Это контрастировало с положением в материковых владениях Испании, где неуклонно росла доля свободного цветного населения – на севере Южной Америки (за исключением Венесуэлы) и в Панаме она уже повсеместно превышала 50 %. После начала в 1791 г. революции на Гаити – крупнейшего тогда производителя сахара и кофе, его испанские конкуренты, Куба и Пуэрто-Рико, пережили очередной экономический подъем, вызванным резким ростом цен и спроса на их продукцию. С 1791 г. по 1805 гг. Куба и Пуэрто-Рико (наряду с Бразилией и Ямайкой) удвоили свое производство сахара и продолжали увеличивать свою долю на мировом рынке. Именно эта исключительно выгодная экономическая конъюнктура во многом объясняла то, почему местные политические элиты сохранили свою лояльность метрополии после начала войны за независимость в Латинской Америке. В 1780-е гг. на Кубе ежегодно производилось 18 тыс. тт. сахара. К концу 1820-х гг. кубинский экспорт сравнялся с показателями Ямайки и достиг 70 тыс. тт. После отмены рабства на Ямайке она уже не могла конкурировать с кубинским сахаром, себестоимость производства которого была значительно ниже. К 1870 г. Куба достигла своего максимума в составе Испанской империи, производя свыше 700 тыс. тт. или 41 % всего мирового производства тростникового сахара. Точно также в течение первой половины XIX в. Куба выиграла соревнование с Ямайкой и за производство кофе, который стал для нее экспортной культурой лишь в конце XVIII в.


^ Реформы Карла III (1759-1788 гг.)


Во второй половине XVIII в. и в метрополиях, и в их заокеанских владениях произошли важные изменения – результат реформ Карла III.

Уже в конце XVII в. логика экономического развития Испанской Америки естественным образом привела ее к все менее тесной зависимости от метрополии. Все большая доля средств, получаемых колониями, шло на покрытие их собственных нужд: на местный бюрократический аппарат, оборону и экономику. Экономический подъем целого ряда новых отраслей способствовал формированию местной креольской элиты, интересы которой все больше расходились с интересами метрополии. Оборона вице-королевств полностью обеспечивалась из местной казны, что способствовало строительству верфей, медеплавильных заводов и оружейных мастерских. Особенно далеко в этом процессе продвинулась Мексика, где падение производства горнодобывающей промышленности вело к более интенсивному развитию земледелия и животноводства, а также зачаткам мануфактурного производства. Основой ее экономической самостоятельности стали крупные помещичьи хозяйства – асьенды. При том, что Перу не смогло тогда достичь такого же уровня самообеспечения, в период с середины XVII в. до 1739 г. четыре пятых поступлений в ее казну оставались в колонии, и лишь немногим более 20 % было отправлено в Испанию. Английский историк Дж. Линч весьма убедительно показывает, что лояльность по отношению к метрополии, проявленная ее владениями в Латинской Америке во время войны за испанское наследство, объяснялась, помимо всего прочего, большой фактической свободой. Именно стремление империи после 1765 г. добиться более тесной зависимости своих заокеанских владений и стало катализатором устремлений к независимости.

Толчком к реформам Карла III (1759-1788 гг.) стал временный захват англичанами Кубы в ходе Семилетней войны. Начиная с 1763 г., Испания напрягает все силы, чтобы восстановить пошатнувшееся соотношение сил со своими соперниками в Европе и Америке. Реформы в духе просвещенного абсолютизма привели к попытке вторичного, на сей раз административного «завоевания» Америки. Так, укрепляя административный аппарат, Бурбоны повели наступление на позиции тех привилегированных корпораций, на которых, по сути, зиждилась вся система управления колониальной империи. Самой привилегированной организацией, обладавшей, к тому же, огромными ресурсами, являлась католическая церковь. Церковная десятина, пожертвования верующих и собственные удачные финансовые операции делали ее крупнейшим в Испанской Америке банкиром, подрядчиком и кредитором. В 1767 г. в Испанской Америке ликвидированы все иезуитские редукции и конфискованы в пользу государства принадлежащие ордену огромные богатства, а сами иезуиты изгнаны из Испании и Америки, что стало началом борьбы испанских либеральных правительств за приоритет светской власти. Примечательно, что большинство из около 2500 изгнанных иезуитов были креолами, высылка которых из своей родины стала источником многочисленных возмущений. Другой мерой усиления административного контроля метрополии стало введение в 1780-е гг. по французскому образцу системы интендантств и округов. В Новой Испании было создано 12 интендантств, в Перу и Рио-де-ла-Плате – по 8, в Чили – 2.

Другим направлением новой политики в колониях стала реформа армии. Испания не располагала ни финансовыми, ни людскими ресурсами, чтобы обеспечивать регулярными войсками свои обширные владения, и потому возлагала задачи обороны на местные ополчения, которые с середины XVIII в. были расширены и реорганизованы. Основой этих ополчений стали креолы и метисы. Чтобы стимулировать пополнение этих колониальных формирований, Испания предоставила их участникам привилегированный статус (фуэро милитар), распространяя на креолов права и иммунитеты, которыми прежде пользовались только испанские военные. Передавая защиту своих имперских владений креольской милиции, Испания сама создавала силу, которая в итоге оказалась обращена против метрополии.

Дополнительным источником раздражения стали попытки империи с середины XVIII в. увеличить свои доходы за счет колоний для оплаты разорительных войн в Европе. Возросла подушная подать с индейцев (кроме того, ее распространили на метисов и мулатов), увеличилась алькабала (с 4 до 6 %), произвольно вводились новые поборы, и тысячи ремесленников, торговцев и крестьян оказались на грани разорения. Невиданный размах, особенно в Перу, приобрела система репарто, которая охватила теперь и неиндейское население сельских округов. В колонии хлынули иностранные товары и торговцы с помощью коррехидоров поставляли их в общины, выкачивая огромные средства из общинных касс.

В 1765 г. для торговли с Америкой помимо Севильи и Кадиса были открыты девять испанских портов, во второй половине 70-х гг. их число еще увеличилось. Право сношений с Испанией получили также 24 испано-американских порта – затем вся Испанская Америка получила право торговать с метрополией. Система флотилий была окончательно отменена. С 1789 г. были сняты все ограничения на торговлю рабами, а с 1795 г. испанская корона даровала разрешение на торговлю с иностранными колониями. Наконец, в 1797 г. началась практика выдачи разрешений перевозить товары в свои колонии на судах нейтральных стран, что резко увеличило товарооборот между Испанской Америкой и Европой. Снимались и некоторые ограничения на организацию мануфактур в обрабатывающей промышленности и торговлю между различными территориями – относительная экономическая свобода колонистов. – обогатило испанских торговцев, плюс приток средств в казну.

Правительственные меры привели к громадному росту поступлений в казну метрополии: с 74,5 млн. реалов в 1778 г. до 1213 млн. в 1784 г. Но сами колонии почти не ощутили благотворного эффекта этого роста доходов, поскольку львиная доля прибылей досталась испанским купцам. Декрет 1765 г. позволил кубинцам и другим жителям испанской Вест-Индии торговать с метрополией на тех же условиях, что и испанцы. Но эта уступка не распространялась на материковую часть Испанской Америки, которой было разрешено вести лишь межколониальную, но не трансатлантическую торговлю и судоходство. Кроме того, неразвитость колониальной экономики не позволяла быстро отреагировать на стимулы извне и лишь вела к увеличению дефицита торгового баланса. Покрывался он во многом по-прежнему за счет вывоза драгоценных металлов, составлявших 76 % стоимости всего американского экспорта. Резкий приток на внутреннем рынке иностранных товаров привел к существенному снижению потребительских цен и росту неконкурентноспособности местного производстав, нанеся удар по традиционной цеховой организации и массовому разорению ремесленников.

Еще одним следствием реформ стало резкое увеличение испанской иммиграции с Пиренейского полуострова. В период 1780-90 гг. уровень эмиграции из Испании в Америку превышал уровень 1710-30 гг. в 5 раз. С учетом того, что именно «пиренейцам» по-прежнему доставались ведущие посты в колониальной администрации и экономике, у испаноамериканских элит объяснимо росло гипертрофированное представление о том, что их права продолжают урезаться.

Кроме того, опасаясь безудержной концентрации земли в руках немногих и полного обнищания индейского крестьянства, колониальные власти при разборе земельных споров далеко не всегда принимали сторону местных креольских помещиков и часто защищали права других королевских подданных – индейцев-общинников. Местные чиновники пытались ограничить произвол латифундистов и упорядочить эксплуатацию индейского населения. Креольских помещиков даже заставляли возвращать индейским общинам земли. Захват плантаторами и скотоводами огромных массивов «пустующих» земель, которые они были не в состоянии освоить даже в течение многих десятилетий, лишал к средств к существованию тысячи ранее осевших на них крестьянских семей и резкому росту социальной напряженности. Поэтому важно отметить, что движение народных масс (свободные крестьяне и ремесленники, в том числе креольского происхождения, индейцы-общинники, негры-рабы) в колониях стало протестом не только и не столько против гнета метрополии, сколько выступлением против угнетения со стороны «своих» помещиков, промышленников и торговцев, озабоченных прежде всего собственным экономическим положением.

Несмотря на ощутимый экономический эффект реформ, их слабой стороной стала непоследовательность. Сохранение сложившийся системы эксплуатации населения колоний, запрет на торговлю с другими государствами препятствовали подлинному экономическому росту самой Испанской Америки. Реформы привели к увеличению товарности колониального хозяйства, которому стало тесно в тех границах, которые ему определила метрополия. Теперь экономика колоний уже не могла развиваться без скорейшего освобождения от любых преград для роста торговли, промышленности и сельского хозяйства, включая какие бы ни было ограничения на эксплуатацию рабочей силы латифундистами, горнорудными магнатами и владельцами мануфактур. Иными словами, реформаторы последней трети XVIII в. не только обеспечили приток в казну новых средств, но и вырыли могилу самой колониальной системе Испании.


^ Филиппины и Гуам


После того как испанцы обосновались в Новом Свете, началась их борьба с Португалией за господство на о-вах Юго-Восточной Азии. Экспедиция Магеллана, отправленная через Южную Америку, в 1521 г. достигла островов, названных впоследствии Филиппинами. Однако утвердиться на островах испанцам удалось лишь полвека спустя. Экспедиция баска по национальности Мигеля Лопеса де Легаспи (из Новой Испании в ноябре 1564 г.) была новой по стилю. Де Легаспи имел указание испанского короля Филиппа II осуществлять экспансию сугубо мирными средствами. По пути экспедиция высадилась на Марианских и Маршалловых островах, объявленных испанскими. В апреле 1565 г. после пятимесячного путешествия состоялась высадка на о. Себу. Он стал первой базой испанцев на Филиппинах, обследовавших с него в течение шести лет близлежащие острова. Испанцы умело использовали в своих интересах соперничество враждующих кланов – барангей. Так, в 1570 г. была совершена вылазка на о. Лусон, главный город которого Манила с 1571 г. становится столицей испанской колонии на Филиппинах. Легаспи как руководитель экспедиции получил титул и права аделантадо, его помощники стали энкомендерос. К 1576 г. территория Лусона была поделена на 143 энкомиенды, после чего практика пожалований на острове была прекращена короной.

Из-за большой удаленности от Европы Манила с самого начала снабжалась из Нового Света и рассматривалась как территория, зависимая от Новой Испании. Лишь в 1583 г. Манила получила собственный орган управления – аудиенсию, с 1595 г. также собственный суд.

Испанцам так и не удалось создать на Филиппинах собственной жизнеспособной экономики, и до самого XIX в. они зависели от регулярной финансовой помощи, которую получали серебром из Мексики – т.н. «ситуадо реаль» (королевская субсидия). По сути своей, это была реституция островам тех таможенных пошлин, которые их суда платили ради торговли в Акапулько.

Особенности географического положения Филиппин, большое число больших и малых островов и не вполне благоприятный климат с самого начала становились препятствием для глубокого проникновения завоевателей. Испанская община базировалась главным образом на самом крупном острове Филиппин - Лусоне, в ряде мест также были основаны торговые посты. Никаких попыток завладеть всем архипелагом, в частности, большим южным островом Минданао с мусульманским населением, всерьез не предпринимались. Центральная часть архипелага, Висайские о-ва была охвачена деятельностью испанских миссионеров. При необходимости испанские войска могли совершать вылазки на окружающие территории, но они никогда по-настоящему не держали Филиппины под контролем. Даже на самом Лусоне испанцам никогда не удавалось поставить под свой контроль северо-восточные горные районы.

В связи со всем вышесказанным, влияние испанцев на жизнь филиппинцев было минимальным. Здесь не произошло демографической катастрофы, поскольку местное население уже обладало соответствующим иммунитетом ко многим болезням европейцев. Не подвергалась серьезному изменению и хозяйственная система местного населения, связанная в других частях империи с выращиванием товарных культур (например, сахарного тростника) или добычей драгоценных металлов. Традиционное земледелие филиппинцев, связанное с выращиванием риса сохранилось. Попытки испанцев разводить на островах пшеницу и маис потерпели неудачу.

География островов не способствовала также масштабному развитию скотоводства, мулы и овцы, завезенные европейцами, приспособиться к климату не смогли. Решением проблемы стал ввоз азиатских пород известных испанцам животных, в частности, китайских лошадей. Но тропический климат существенно ограничивал возможности использования сухопутных дорог, и транспортная система колонии оставалась долгое время абсолютно неразвитой.

В годы испанского управления Манила превращается в удобный порт транзитной торговли, но значения колониальной столицы так и не получила. Основой стала торговля предметами роскоши соседнего Китая – шелк, кружева, фарфор, духи. Существенной была роль и продовольствия из Китая. К 1586 г. китайское население Манилы (сангли) достигло 10 тыс. человек, тогда как испанцев и метисов было не более восьмисот. Испанские власти были озабочены притоком китайцев, следствием чего стало решение о создании в городе особого китайского квартала, Париана, за пределами которого подданным Поднебесной селиться было запрещено. Однако это не могло отменить того факта, что фактически все дальнейшее развитие Манилы стало возможным только при участии китайских купцов, ремесленников, земледельцев и прочего рода работников. Тем не менее, в отношениях между общинами города наблюдалась напряженность. В 1603, 1639 и 1662 гг. при содействии филиппинцев испанцы провели несколько кровавых китайских погромов, лишь ненадолго, однако, отпугнувших сангли от переселения на острова.

Число испанцев в Маниле было невелико. В 1637 г. здесь насчитывалось лишь 150 испанских семей. Испанцы пытались использовать местных жителей на тяжелых работах на островах, но, как и в Новом Свете, те оказались к нему совершенно не приспособлены. Это приводит к тому, что в XVI в. на Филиппины при посредничестве арабских и китайских купцов начинается ввоз африканских рабов. Как и в Латинской Америке, однако, быстро росло число освобожденных негров, исполнявших роль солдат, матросов и земледельцев.

Событием исторического масштаба стало впервые подробно задокументированное плавание в 1565 г. испанского корабля по Тихому океану на восток, осуществленное вдоль 40 % с.ш. Это, наконец, позволило испанцам установить регулярное сообщение между Манилой и Акапулько. Испанские галеоны покидали Манильскую бухту в июне и июле, используя попутные муссонные ветра с юго-запада. Путь через Тихий океан занимал пять-шесть месяцев. По прибытии их в Акапулько устраивалась ярмарка, на которой торговали привезенными с Филиппин товарами. В обратный путь корабли брали на борт серебро и пассажиров и отплывали в марте, чтобы поймать северо-восточные ветры на Тихом океане. Основной статьей испанского экспорта в Азию через Манилу являлась серебряная монета из Мексики. Американское серебро пользовалось неизменно высоким спросом у китайских купцов. На пике торговли, в 1597 г. из Акапулько в Манилу было отправлено серебра на 12 млн. песо – цифра, превосходившая общий товарооборот испанской торговли через Атлантику.

Филиппины также традиционно являлись частью японской системы торговли, однако японское серебро быстро превратилось в нежелательного конкурента американскому, и торговые связи между Испанией и Японией оказались непрочными.

Испанские поселенцы на Филиппинах предпочитали вкладывать свои средства в торговые операции. В отличие от Латинской Америки, здесь практически не было крупных земледельческих латифундий. В свою очередь, это обусловило зависимость испанцев на Филиппинах от импорта продовольствия.

Однако налаженный путь через океан не привело к имперской экспансии. Одной из причин этого было отсутствие промежуточного порта при пересечении Тихого океана. так, в частности, испанцы так и не обнаружили Гавайских островов, а Соломоновы (Гуадалканаль и Сан-Кристобаль) о-ва, открытые Альваро де Минданьей в 1567 г., оказались слишком неблагоприятны.


^ Испанская Гвинея


Испанская Гвинея объединяла испанские владения, находившиеся в районе Гвинейского залива. Экваториальная Гвинея была открыта в 1472 году экспедицией Фердинандо-По и, начиная с 1592 г. была колонизирована португальцами. В начале XIX в. остров Фернандо-По захватили англичане, но в 1843 г. испанцам удалось вернуть над ним свой контроль. В 1856 г. им также удалось завоевать территорию Рио-Муни на материковой части залива. Страна стала называться Испанской Гвинеей.

Колония была образована в 1926 году путём объединения в единую структуру колоний Рио-Муни, Биоко и Элобей, Аннобон и Кориско. Испания не была заинтересована в развитии инфраструктуры колонии, но заложила большие плантации какао на острове Биоко, куда были завезены тысячи рабочих из Нигерии. В 1900 г. были определены границы между испанскими и французскими владениями на материке. Испанские колонизаторы жестоко эксплуатировали местное население, выселяли его с наиболее плодородных земель, ввели систему принудительного труда. Испытывая недостаток в рабочей силе, испанские плантаторы вербовали африканских рабочих из других стран Африки (главным образом из Нигерии). С конца 30-х гг. XX в. в колонии усиливается движение в пользу независимости, образуются первые местные политические партии. Стремясь замаскировать колониальный режим, Испания в 1960 г. объявила о превращении Фернандо-По и Рио-Муни в «заморскую провинцию» Испании. С 1964 г. Испанской Гвинее была предоставлена внутренняя автономия, в колонии были созданы собственный правительственный совет и генеральная ассамблея. Тем не менее в 1968 г. Испания была вынуждена пойти на предоставление своей бывшей колонии политической независимости, провозгласившей создание независимой Республики Экваториальная Гвинея.


^ Испанское Марокко


Понятие Испанское Марокко включает в себя регион в северной части Марокко, находившийся в колониальной зависимости от Испании в 1912-1956 гг., а также анклав в Южном Марокко: Сиди-Ифни. Столицей владения являлся город Тетуан.

Вытеснив мусульман с Иберийского полуостров, испания и Португалия переносят Реконкисту и на южный берег Средиземного моря (Варварский берег). Уже в 1497 г. испанцам удается здесь приобрести крепость Мелилью. В 1580 г. Испании была также передана португальцами крепость Сеута. Испанскими становятся многие прибрежные крепости (Оран, Алжир, Танжер). Но сплошную полосу своих владений испанцы сумели здесь создать лишь после 1912 г. При этом города Сеута и Мелилья не были отнесены к Испанскому Марокко поскольку считались неотъемлемой частью собственно Испании. Кроме того, Испании принадлежал также ряд анклавов на Атлантическом побережье Южного Марокко: Сиди-Ифни, сектор Тарфая (Мыс Хуби), Западная Сахара. В целом, в годы испанского правления Испанское Марокко сохранило свой мусульманский характер, хотя испано-арабское двуязычие получило некоторое распространение в городах.

После получения независимости в 1956 г. Марокко стала претендовать на соседние испанские территории. Согласно условиям Фесского договора 1912 г., Испания должна была вернуть свои западноафриканские владения обратно Марокко в случае окончания французского протектората над этой страной. Весной 1957 г. при поддержке марокканских властей в Сиди-Ифни начинаются антииспанские выступления, увенчавшиеся вводом испанских войск и началом открытых боевых действий с Марокко. Война была завершена после подписания испано-марокканского соглашения в апреле 1958 г. Испания уступала Марокко территорию Мыса Хуби, сохранив за собой Сиди-Ифни (до 1969 года) и Западную Сахару (до 1975 года). В 1969 г. под международным давлением Испания передала Сиди-Ифни Марокко.

Сеута и Мелилья по-прежнему управляются Испанией.


^ Испанская Сахара (Западная Сахара)


В конце XIX века в ходе колониального раздела Африки регион Западной Сахары отошёл к Испании, что было подтверждено на Берлинской конференции 1884 г. После этого была известна под названием «Испанская Сахара». В 1900 г. была окончательно установлена граница между Испанией и Францией на полуострове Рас-Нуадибу, который с 1887 г. находился под управлением испанской администрации на Канарских островах. В 1904 году испанская (западная) часть полуострова вошла в состав новой колонии Рио-де-Оро. В соответствии с соглашениями 1904 и 1912 гг. с Францией Испания присоединила к Рио-де-Оро территорию Сегиет-эль-Хамра. В таком виде колония просуществовала до 1920 г., когда полуостров Рас-Нуадибу получил статус отдельной колонии Агуэра. После раздела Марокко, севернее колонии Рио-де-Оро стала располагаться другая испанская колония - Мыс Хуби. В 1924 г. все три испанских владения в Западной Африке: Агуэра, Рио-де-Оро и Мыс Хуби были объединены в единую колонию под названием Испанская Сахара со столицей в форте Кап-Джуби (Вилья-Бенс).

После получения независимости Марокко постоянно заявляло территориальные претензии на Западную Сахару. В 1958 г. Испанская Сахара получила статус испанской провинции. В 1967 году испанские власти создали местный орган управления — Генеральную ассамблею Западной Сахары (Джамаа). В ноябре 1975 г. Марокко организовало так называемый «Зелёный марш», массовую демонстрацию 350 тысяч безоружных людей из всех районов Марокко, вошедших в Западную Сахару, вынудивший Испанию вывела свою администрацию. Территория Западной Сахары была поделена между Марокко и Мавританией. Мавритания позже вывела свои войска из Западной Сахары и отказалась от территориальных притязаний на неё. С 1979 г. Западная Сахара полностью оккупирована Марокко, где сохраняется повстанческое движение в пользу независимости. Часть бывшей Испанской Сахары контролируется официально не признанной т.н. Сахарской Арабской Демократической республикой.




Скачать 328.63 Kb.
оставить комментарий
Дата15.07.2012
Размер328.63 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  1
средне
  1
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх