Стенограмма встречи руководителей кпсс и советского правительства с писателями, художниками, скульпторами и композиторами icon

Стенограмма встречи руководителей кпсс и советского правительства с писателями, художниками, скульпторами и композиторами


Смотрите также:
Встречи руководителей кпсс и советского правительства с деятелями литературы и искусства...
-
1. Вступление фольклоризм Ахматовой: обоснование темы...
Принятие третьей Программы кпсс, Устава кпсс на XXII съезде Октябрь 1964г...
"Ты одна такая – любимая, родная!"...
Конспект урока по литературе в 5 классе (учебник В. Я. Коровиной) Разработала Диденко Л. Д...
Стенограмма встречи студентов и руководства...
Данная работа сделана по заказу Луганского областного совета...
Отчет Центрального Комитета кпсс ХХVI съезду Коммунистической партии Советского Союза и...
Стенограмма брифинга губернатора Ростовской области В. Ю...
Коммунистическая партия Советского Союза и советское правительство постоянно заботятся об...
Д. М. Чечот перечисляет следующие политические гарантии: политический строй советского общества...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать


СТЕНОГРАММА ВСТРЕЧИ РУКОВОДИТЕЛЕЙ КПСС И СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА С ПИСАТЕЛЯМИ, ХУДОЖНИКАМИ, СКУЛЬПТОРАМИ И КОМПОЗИТОРАМИ

19 мая 1957 г.


ШЕПИЛОВ. Товарищи! Сегодня здесь собрались лучшие представители нашей социалистической культуры — писатели, художники, композиторы, верные помощники партии в великом деле коммунистического воспитания народа.

Ленин говорил, что талант — редкость, его надо растить и беречь.

ХРУЩЕВ. И скульпторы тоже.

ШЕПИЛОВ. И наша партия всегда бережно относилась к талантливым людям, внимательно следила за их ростом, помогала преодолевать ошибки и сомнения, давала широчайшую возможность полностью раскрыть все свои творческие богатства.

Адвокаты буржуазного мира, наши злейшие враги из кожи лезут вон, чтобы оторвать советскую творческую интеллигенцию от партии и народа, посеять в ее умах сомнение в красоте и величии нашего дела. Они пытаются перечеркнуть достижения советских писателей, художников, композиторов, скульпторов, оплевать метод социалистического реализма, который дал такие великолепные плоды. Но это вам никогда не удастся, господа буржуазные писаки! Советская творческая интеллигенция сплачивается на высокоидейных позициях, дает решительный отпор всем тем, кто хочет ее поссорить с партией и народом.

Мы, дорогие товарищи, прошли вместе с вами большой и трудный путь. И всегда, на всех этапах развития нашего государства, деятели социалистической культуры были вместе с партией, в одном боевом строю с рабочими колхозниками, с многомиллионными массами трудящихся. Вместе с партией и народом были наши писатели, художники, скульпторы, композиторы в годы предвоенных пятилеток. Вместе с партией и наро­ем вы были и в дни суровых испытаний Отечественной войны и в трудные послевоенные годы.

Вместе с партией, вместе с народом вы идете вперед к новым творческим свершениям. Я уверен, что вы создадите новые яркие и талантливые книги, новые картины, новые музыкальные произведения, достойные того дела, второму все мы служим — дела коммунизма.

Творить для советского народа-богатыря, для сотен миллионов трудя­щихся — это великое счастье для всякого подлинного художника. Но, чтобы хорошо творить для народа, надо знать, чем живет народ, надо знать его великие дела, его радости и горести, его душу, надо знать, что желает народ, что нужно ему. Поистине необозримые просторы для творчества открыва­ются перед писателями, художниками, композиторами, скульпторами — твори, дерзай, выдумывай, пробуй!

Товарищи! Советская социалистическая культура многонациональна. Каждый народ — большой и малый — вносит свой вклад в ее сокровищни­цу. Нам хочется пожелать представителям всех отрядов нашей творческой интеллигенции новых успехов, новых замечательных достижений! Позвольте поднять первый бокал за наших писателей, художников, скульпторов, композиторов, за деятелей театрального искусства, за весь славный коллектив нашей художественной интеллигенции, которая творит во имя народа, во имя торжества великого дела коммунизма! [...]I

ХРУЩЕВ. Дорогие товарищи! Мы очень рады этой встрече, которую мы имеем сегодня. Я говорю — мы, имея в виду членов Президиума ЦК и Сек­ретарей ЦК. Я думаю, что эту точку зрения разделяют многие, а может быть, и все присутствующие здесь. (Аплодисменты.)

Мы давно собирались встретиться. Мы бы хотели встретиться со всеми писателями, художниками, скульпторами, композиторами, деятелями теат­рального искусства, но мы очень сожалеем, что не могли со всеми встретить­ся, а сегодня встретились с представителями этих направлений искусства.

Я не скрою, товарищи (я говорю, что думаю), что нас в последнее время, то есть после XX съезда, многое смущало в деятельности некоторых писате­лей. Я бы меньше всего адресовался к художникам, скульпторам и компози­торам, представителям театрального искусства и все-таки больше я бы адре­совался к группе писателей, но не ко всем писателям, а к отдельным лицам вашего писательского круга.

г Что нас беспокоило? После смерти Сталина мы, товарищи, раскритико­вали его на съезде партии, но мы уважаем его не меньше, а больше тех, которые хотели бы растоптать имя Сталина. То, что Сталин сделал для партии, для народа — это наш Сталин. Мы осуждаем Сталина за то, что он сделал против партии, против народа. Что же он сделал — это вопрос конк­ретного порядка и это не для сегодняшнего нашего собрания. Мой доклад, немножко напряжения на собственные мозги — и каждый может найти, что он принимает и что он отвергает. Все это делалось на виду у народа и поэтому это не требует разъяснения. Сталин не единый, а есть у Сталина две стороны: одну сторону мы поддерживаем, а другую сторону осуждаем, отвергаем.

Казалось бы, что писатели должны были лучше всего нас понять. Получилось наоборот, небольшая часть, но, к сожалению, некоторые, очень уважаемые нами, заняли неправильную позицию. Мы начали борьбу.

Некоторые не любят это слово — борьбу. Было заседание в ЦК., Я не вижу тов. Шагинян. Здесь. Это очень хорошо, я люблю с глазу на глаз, при обществе разговаривать, чем за спиной.

Она говорит: как так вы призываете к борьбе, а мы хотим мира, дружбы. Но, чтобы были мир и дружба, необходима борьба, потому что не может быть беспринципной дружбы, беспринципного мира. Я за войну за наши идеи, за то, за что мы боремся. За это нужно воевать.

Почему мы сейчас сосредоточиваем огонь на участке писательского фронта? Потому что наиболее сильно воздействующие на сознание людей – это ваше творчество, писательское творчество. Поэтому мы вас рассматриваем как своих друзей, как своих единомышленников в борьбе за идеи, ко­торые поставлены нашей партией, за осуществление марксизма-ленинизма за построение коммунистического общества. В одиночку строить рабочий класс не может, он должен эту работу и эту борьбу вести, опираясь на лю­дей, помогающих ему в идеологической борьбе. И самые сильные наши по­мощники — это писатели.

Поэтому я могу сказать: мы вас любим и поэтому мы боремся за вас и против ваших некоторых товарищей, которые не идут в ногу с нами и, сле­довательно, с абсолютным большинством писателей из вашей среды. Пра­вильно ли это? Я считаю, правильно.

Товарищ Шагинян, я не хочу Вас обидеть, если я скажу о Вашем возрас­те, я не знаю, насколько я моложе Вас, но я разрешаю себе некоторую воль­ность в этих выражениях.

Без борьбы ничего нельзя достигнуть. Мы сейчас имеем колоссальные успехи: мы имеем Китай, Польшу, Венгрию, Болгарию, Румынию. Мы име­ем 900 млн. А населения всего, кажется, 3,5 млрд.

^ ГОЛОС. 2,5 млрд.

ХРУЩЕВ. Ну, пожалуйста, я уступаю 1 млрд, значит, соотношение меня­ется в нашу пользу. Но все равно — 2,5 млрд и 900 млн — это соотношение пока не в нашу пользу. Это нас обязывает еще больше сплачивать ряды, требовательнее быть к себе, к своим друзьям и призывать своих друзей сплотить ряды и держать свои нервы собранными, направленными для борьбы за окончательную победу. У кого нервы слабые — в обоз. Что тут плохого, если он может быть еще полезным в обозе. Никакое войско не мо­жет быть без обоза. На передовые позиции самых лучших, самых смелых, которые идут под снарядами, не склоняя головы. Это, товарищи, закон борьбы, ничего не сделаешь.

Вы говорите, что вот ЦК...I Мы были бы не ЦК, мы бы не выполнили своего долга как члены партии, мы бы не оправдали надежд, которые возлагает на нас народ, мы бы были не представители своей партии, своего класса, если бы мы забыли о борьбе, о призывах и об организации.

А что произошло после XX съезда? Мы у себя разбирались. Просто стыдно было за Коммунистическую партию Венгрии. Какая-то кучка, именно не писатели, а кучка писателей Венгрии сделала свое дело и организовала восстание против социалистического строя Венгрии. Кучка студентов и всяких других людей — часть обманутых, а часть хортистских фашистских отбросов — решили совершить переворот.

Мы обсуждали, что нам делать, нам, большевикам-ленинцам, что делать? Стоит наша могучая армия — солдаты, пехота, танкисты, и в то время режут коммунистов в Венгрии, в Будапеште. Что нам делать? Если бы мы не вмешались, а сказали бы, что пусть, кто победит. Прошел бы год, меньше года…II Правильно, и гром подтверждает, что борьба нужна. (Аплодисменты.)

Товарищи, мы, здесь сидящие, много раз обсуждали, много раз взвешивали скрупулезно, а потом сказали: осудит нас история, если мы не введем армию. Жукова вызвали и спросили, сколько нужно. 3 дня — и ничего не будет, все будет в порядке. Но он ошибся, не 3 дня потребовалось, а 1 день. Дай бог, чтобы он и дальше так ошибался.

Теперь о некоторых людях среди писателей Советского Союза. Им понра­вился будапештский опыт. Вы простите, но это просто немыслимое дело. И что, товарищи, печально, что некоторые наши писатели, коммунисты, большевики, вы простите, из песни слов не выкинешь, и не выдержали свое­го большевистского экзамена, сдали московскую организацию. Товарищ Федин, я Вас очень уважаю и я это говорю, веря, что эта болезнь будет преодолена Вами, главным образом, с нашей помощью или нами с Вашей помощью. (Аплодисменты.) Захватили журналы, захватили другие позиции. Как солдат не может воевать без патронов, так партия в идеологическом вопросе не может воевать без печати. Печать — это главное наше идейное оружие, и мы не можем отдать его в руки ненадежные, это должно быть в руках самых верных, самых надежных, которые действительно стреляли бы из этого ору­жия и разили бы насмерть врагов рабочего класса. (Аплодисменты.)

Скажут, опять Хрущев призывает к борьбе. При Сталине была борьба и теперь призывают к борьбе. Но мы Сталина уважаем за то, что он умел не­навидеть врагов рабочего класса, но мы осуждаем за то, что он потерял рав­новесие и открыл огонь по своим. А огонь по врагу нужно усиливать, не ослаблять. (Аплодисменты.)

ГОЛОСА. Правильно. (Аплодисменты.)

ХРУЩЕВ. Писатели, художники, скульпторы, композиторы, работники театрального искусства — это все наша интеллигенция. Народ ее создал, и за ее душу боремся, чтобы она действительно служила нашему народу. Я не скрою, товарищи, что есть среди интеллигенции и больше всего писательской, именно среди категории, о которой я говорил, часть, которая хромает и в результате теряет ногу с партией, а может быть, просто музыка нашей большевистской партии не импонирует ее душевным настроениям и ее устремлениям. Это тоже может быть. Это вопрос не возрастной. Скажут, что эти люди родились после революции. Это болезнь не возрастного характера, это политическая болезнь, которая может поражать любые возраста.

Что же, говорят, сейчас практицизм. Это выступала Шагинян, землячка твоя, Анастас ИвановичIII, как-то плохо ты действуешь и влияешь на свою землячку, или она на тебя влияет. (Смех.)

Эмпиризм, делячество, вот говорят, мало теории. Тов. Шагинян, дорогая моя! Что такое теория и что такое эмпиризм? Надо поглубже самой Вам подумать и хорошенько разобраться в этом вопросе. Что же, при Сталине больше было теории, меньше было эмпиризма? Давайте-ка разберем этот участок. Подумайте хорошенько.

Я, товарищи, открыто говорю, на съезде партии мы сказали: при Сталине, в последние годы его жизни партия была скована. Тот, кто не возвеличивал его имя, тот брался под сомнение. Я не буду называть фамилий. Я знаю, что Максим Рыльский (вы знаете его замечательное патриотическое произведение «Мать») брался под сомнение, потому что в его стихотворении слова «Сталин» не было, но там была Родина-мать — это Украина. Из-за этого он уже брался под сомнение.

У меня такое мнение. Это надо обсудить. Я считаю, что нам нужно издать закон, запрещающий вплетать в произведения имена живущих вождей чтобы не ставить себя и работников в неудобное положение. (Аплодисмен­ты.) Это нужно для того, чтобы не создавать подхалимажа, чтобы люди го­ворили о народе, о партии, о творениях народа. (Аплодисменты.)

Например, была большая работа проведена, много потрачено времени бумаги на изучение вопроса, который был поднят в языковедении(1). Это очень актуальный вопрос? Во-первых, Сталин напутал в этом вопросе сколько хочешь, а во-вторых, разве это был актуальный вопрос. Мы-то зна­ем, как он возник. Был у Сталина за обедом грузин Чикобава, он навязал эту историю. Потом Сталин выступил. Много было, но кто мог другое ска­зать. Ведь, если бы другое кто сказал, это было бы против партии. Мы это осудили, мы это отбросили.

МИКОЯН. Против Марра это было.

ХРУЩЕВ. Частично Сталин и был прав, что он выступил против Марра.

Теперь, товарищи, насчет практической стороны, практицизма, эмпи­ризма, о чем говорила моя дорогая тов. Шагинян.

Дорогая товарищ Шагинян! Сегодня мы с Вами сидим и радуемся и хвалим наш народ и нашу партию, пользуемся трудами практицизма, эм­пиризма. Это люди практики, люди труда создали все то, чем мы пользу­емся и будем пользоваться. Это не нужно забывать. Ленин говорил в своей речи, что если бы нам иметь 100 тыс. тракторов, то и крестьянин сказал бы, что он за коммуну. Ленин, когда разработали план электрификации страны, назвал этот план второй программой нашей партии. Так что, това­рищи, что такое практицизм, что такое практическая деятельность. Это, товарищи, конкретная борьба за осуществление великих идей марксизма-ленинизма.

ГОЛОСА. Правильно.

ХРУЩЕВ. Без этого, товарищи, болтовня, а не борьба за построение ком­мунизма.

Товарищи, я знаю (не буду называть фамилии) людей, которые ходят теоретиках, а эта теоретичность другой раз выражается в бесконечном пользовании цитатами из Маркса и из Ленина. И это называется теоретическая жизнь и деятельность на теоретическом фронте. Товарищи, если бы Mapкс, Энгельс, Ленин смогли бы сейчас подняться, они бы сказали: вы после Сталина цитируете нас, а мы думали, что вы будете после нашей смерти изучать жизнь на основе учения о пролетарской революции, которая сложилась, вы будете продолжать в своей деятельности углубление этого учения, а вы ищете, как поступить в таком-то районе с машинно-тракторной станцией. (Аплодисменты.)

Да, товарищи, можно так ставить вопрос.

Я хотел еще что-то сказать. Я предлагаю: выпьем за нашу партию, за наш народ, за интеллигенцию, за ту интеллигенцию, которая идет с народом и делает для народа. Вот за этих людей, бесстрашных в борьбе за свершение начатого рабочим классом дела, предлагаю тост.

ШЕПИЛОВ. За здоровье и творческие успехи наших композиторов — творцов музыки, которая находится на идейном вооружении нашего народа, которая доставляет нам радость, наслаждение и которая помогает нам в ве­ликом деле социалистического строительства.

ХРУЩЕВ. Скажут, что дважды выступал. Гром хоть не помешал, но он заставил учесть обстановку, которая сложилась.

Я хочу, товарищи, теперь сказать о том, что беспокоит тов. Шагинян. (Смех.) Я не хочу обидеть тов. Шагинян, но и правду скажу — я драчливый человек. Русская поговорка так говорит: хлеб, соль ешь, а правду режь, дружба должна строиться не за счет уступок. Сила в правде, в добрых прав­дивых отношениях между людьми. Говори резко, но не криви душой. Оби­дится человек, но потом разберется. А будешь кривить душой, сначала будет людям приятно, а потом плюнут на тебя. И это правильно. (Аплодисменты.)

Я хотел бы такой вопрос поставить: почему нам, большевикам, приписы­вают сверхъестественную силу даже там, где и духа нашего, большевистско­го, советского нет? Потому что мы хоть физически не присутствуем там, но мы везде идейно присутствуем, где есть борьба трудового народа против ка­питала. Там есть большевики — наследники Ленина. Это честь, это гордость нашего учения.

Спрашивается, почему в Америке, в США, слабее всего воздействие на­шего большевистского слова, почему рабочие Соединенных Штатов голосу­ют за Эйзенхауэра — представителя крупнейшего капитала, почему они не голосуютI за Трумэна или Стивенсона, хотя это два сапога пара, да к тому же если сапог на другую ногу не оденешь, то эти сапоги на обе ноги можно одевать. И вот за них голосует рабочий класс. Почему? Когда они выдвину­ли план Маршалла(2), то они говорили, что надо спасти Европу от больше­визма. У них свое понятие, они говорят, что с нищетой в стране идет боль­шевизм, так они объясняют. Это неправильное объяснение в основном, но в какой-то степени, грубо говоря, это отражает действительное положение вещей. Дайте сейчас американскому рабочему не 102 кг мяса (в среднем Америка производит на душу населения 102 кг), а 30 кг, то они проголосуют не за Эйзенхауэра, не за Стивенсона, а проголосуют за коммунистическую партию. Это верно?

ГОЛОСА. Верно.

ХРУЩЕВ. Нельзя уходить от действительности, нельзя быть фантазерами, идеалистами. Чего сейчас боится американская буржуазия — атомной или водородной бомб? Нет, у них это оружие есть. Они боятся роста нашего промышленного и экономического потенциала. Это сильнее всего действует, потому что это действует на умы всех людей.

Я сам рабочий. Вы извините, чистые теоретики сейчас скажут, что Хрущев занимается упрощенчеством. Рабочие и крестьяне в 1917 г., голосовавшие за Ленина, они понимали философию Ленина? Не понимали. Это, товарищи, замечательно показано в бессмертной картине «Чапаев», когда спрашивают Чапаева, за кого он. Чапаев отвечает, что он за большевиков, но против коммунистов(3). А когда его спросили, за какой он Интернационал, то он вообще не знал, какие есть Интернационалы. Хорошо, ему режиссер помог, и Чапаев спросил: «А Ленин в каком?» — «В III-м». — «Тогда и я за третий».

Народ, товарищи, идет за чем, за кем и чего он хочет? Он хочет лучшей жизни, то есть он хочет, чтобы его жизнь была лучше, чем сегодня. Я готов спорить. Я знаю, что я поднимаю спорный вопрос, что я могу получить упрек в упрощенчестве.

Я знаю один анекдот. Тут находятся мои друзья по Украине, я большую часть жизни там прожил. Один лектор читал крестьянам лекцию о социализме, и когда он закончил лекцию, то председатель спросил, есть ли воп­росы. Все молчали. Председатель говорит, ну что же, докладчик нам все рассказал, неужели нет вопросов. Тогда один поднялся и говорит: «Товарищ председатель, скажи, что такое социализм и на что он сдался?» (Смех.)

Этот анекдот Д.З. Мануильский сочинил, замечательный товарищ.

Это говорит о том, что человек рабочий и интеллигенция хотят конкрет­ного. Я критикую наших коммунистов, которые читают лекции по марксиз­му, я им это говорю. У некоторых лекторов эти тезисы зачитаны до дыр, они уже желтые и почеркиII. (Смех.)

Возьмите наших философов. Товарищи философы, не обижайтесь на ме­ня. Они сейчас, когда говорят о заработной плате, пользуются теми приме­рами, которыми пользовался Карл Маркс. Он не может взять пример из конкретной жизни. Да разве это марксист, разве это ленинец. Это попугай, который затвердил определенные фразы, и он их повторяет, потому что иначе он запутается.

Товарищи, что же нам нужно? Нам нужно поднять жизненный уровень народа. Мы производим в Советском Союзе мяса 32,3 кг на душу населе­ния. Приблизительно такое же количество мяса старая Россия 1913 г. про­изводила. Понимаете, что это значит. Соединенные Штаты Америки в 1956 г, производили 102 кг на душу населения. Советский Союз в 1956 г. произвел масла сливочного 2,8 кг на душу населения, Соединенные Штаты произве­ли 3,8 кг. Здесь разрыв меньше. По молоку он еще меньше.

Если бы мы обеспечили завтра, что Советский Союз на душу населения производит мяса 102 кг, 3,8 кг сливочного масла и 370 кг молока, то вы знаете, что было бы. Это было бы буквально мировое потрясение. (Аплодисменты.)

Умные буржуазные политики и политические деятели говорят, что им страшен потенциал, страшны темпы роста советской промышленности. Мы погибнем, говорят они, не от водородной и атомной бомбы, наш строй мо­гут разрушить силой советского примера на умы трудящихся всех стран. Правильно это? Правильно. (Аплодисменты.) В этом наша сила.

Товарищ Шагинян! Я к Вам адресуюсь, я не люблю обезличенности. Товарищ Шагинян от многих вопросов так далека, как от меня Луна. Вы меня извините, я к Вам адресуюсь в этих вопросах. В вопросах политики, — я не хочу Вас обидеть, — но я не верю в Ваши силы, я думаю, что Вы их плохо знаете. Я к Вам адресуюсь потому, что Вы их подняли.

В этом наша сила, давайте мы посмотрим, что произошло. После смерти Сталина мы еле дышали. Сколько тонн золота мы тащили из своих кладовых и продали на международном рынке. И вы знаете, что мы покупали? Селедку покупали в Норвегии, покупали масло сливочное в Дании, мы поку­пали самые прозаические вещи, мясо покупали. И, конечно, это страшно подействовало на нашу республику, потому что в капиталистических странах, когда страна выходит на рынок и выбрасывает золото, покупая эти товары, то признак хозяйственного кризиса. Тем более Советский Союз с его необъятными пространствами, а покупает мясо. Что же это за коммунизм, что же это за колхозы? Это крах системы, говорили они, это крах марксистско-ленинского учения, это крах колхозного строя, это значит крах нашему делу, крах марксизму-ленинизму. Вот, товарищи, как стоял вопрос. Несколько сот тонн мы продали золота. Могли бы не продавать? Не могли, потому что мы не могли этого делать. Сталин просто делал. Мы не могли сократить количество мяса, масла для продажи, потому что народ не понял бы нас, сказал, вы критикуете Сталина, а при Сталине больше было. Народ арифметику нашу проверяет по магазину. Поэтому мы должны взять золото, купить эти товары и выбросить на рынок. Я знаю крестьян хуже, рабочих знаю лучше, но я знаю, что умный крестьянин определял, насколько умен его сын, когда тот явится хозяином, а старый крестьянин становится в дру­гое положение таким путем. Он смотрел, куда его сын деньги тратит. Если сын покупает семечки, лакированные сапоги, а не покупает коня или плуг, то он говорит, что сын дурак. Что значит семечки и лакированные сапоги? Это значит пролузгать хозяйство, а если вкладывать в коня, в телегу — это значит развивать хозяйство, развивать производительные силы этого хозяй­ства. А мы с вами проплевывали эти богатства, но мы вынуждены это де­лать.

Я, товарищи, не хвастаюсь, но я вам заявляю, что мы изменили это поло­жение. Мы провели большую работу. Когда мы предложили уменьшить нало­ги на корову колхозника, то некоторые говорили: кушать нечего, а вы умень­шаете. Уменьшили налоги на сады. Перед смертью Сталина я ездил в родную деревню, зашел к двоюродной сестре. У нее хороший сад, я говорю ей:

— У тебя замечательные яблони.

— Осенью их срублю, а то дети срывают яблоки, а я налоги плачу.

Я рассказал Сталину, что сады рубят, а он мне потом сказал, что я на­родник, что народнический подход имею, теряю пролетарское классовое чу­тье, в общем эсеровщина.

Ну, и до чего же мы дожили? Микоян мне рассказывал: сын его Серго поехал со студентами убирать картошку в колхозе. Они выкапывают кар­тошку в грязи, под дождем, а колхозники сидят дома и в окошко смотрят, значит, вопрос не в том, что колхоз нуждался в помощи, а что мы довели колхоз до такого стояния, что они не хотели работать. Правильно они делали? Правильно. Мы платили за килограмм картофеля с доставкой на пункт заготовки 3,5 коп. Чтобы эту картошку от колхоза привезти на сдаточный пункт, надо было два раза заплатить за эту картошку. Какой же дурак захочет выращивать картошку. Всегда крестьяне объясняли, что это год дождливый, картошка не уродилась, а этот год был жаркий, она тоже не уродилась. Если бы она уродилась, это было бы разорение для колхоза, потому что они должны были бы тогда деньги собирать и нанимать транспорт, чтобы вывезти эту картошку.

Я это говорю товарищу Шагинян. Это практицизм, а это чистая теория – 3,5 коп., а практицизм то, что мы проводим сегодня.

Мы вынуждены были изменить такое положение, найти соответствующий уровень цен, создать материальную заинтересованность. На голой и никуда не уедешь, извините за грусть, нет материального вещественного вещества марксизма-ленинизма, которому бы я исповедовался, а потом по частицам резал и в суп клал. Нет, для этого надо мясо, картошку, соль, нужны другие продукты, без которых жить человек не может. Вот, товарищи может быть, утрирую, но я сознательно это делаю. Есть у нас еще довольно крепкие мозговые коробки, через которые с большим трудом проникают даже лучи атомной энергии, проникающие даже через железо, но у некоторых они затормаживаются, а это торможение смерти подобно для нашего общества. Вот вам практицизм.

Что же мы сделали? Я вам скажу. Мы призываем вас к борьбе, и мы сами поставили вопрос о борьбе. Товарищ Сталин поставил вопрос о том, что зерновую проблему мы еще решили в 1938 г. Я не буду сейчас называть фа­милию одного ученого товарища, через вас он узнает, что я о нем говорит Он ко мне заехал в Киев и попросился на беседу:

— Товарищ Хрущев, у нас идет спор, по каким продуктам мы скорее придем к социалистическому принципу распределения продуктов.

— Это интересная тема. Ну, а как вы думаете?

— Я думаю, что раньше всего по хлебу, потому что у нас зерновая про­блема решена. Но мне один вопрос непонятен: если мы хлеб будем давать вдоволь в столовой, то я думаю, что все-таки будут воровать хлеб для того, чтобы откармливать поросят, потому что мяса нет. (Смех.)

Смешно это, товарищи! Да, товарищи, смешно, но поверьте мне, я даю вам слово большевика, это именно так было. Я говорю, что когда у человека не отомрет потребность воровать хлеб, чтобы собственного поросенка или цыпленка кормить, то какой же это коммунизм. Тогда он меня поблагода­рил.

Ну, ей-богу, этот человек ходит среди нас, живет и не глупее нас. Такое веяние было, но потом это раскритиковали. Товарищи, сейчас мы сброси­ли налоги на хозяйство, упростили аппарат и в результате сократили на 900 тыс. аппарат. Когда я предложил отказаться от планирования по культу­рам, то на меня смотрели некоторые недоуменно: чего он хочет. А вдруг в колхозе вместо картошки или пшеницы посеют другую культуру, где мы бу­дем их брать. Я говорю, ну, поверьте людям, они сделают так, как нужно, а. кроме того, мы оставляли соответствующие рычаги. И смотрите, мы при­влекли миллионы людей к этому творческому труду.

В вопросах развития животноводства мы работаем над таким вопросом. Мы пока не выступали с этим в свет, сейчас я секрет выдам, хотя я знаю, какие вы секретчики. Мы сейчас работаем над тем (мы получили для этого возможности), чтобы отказаться от налога на корову колхозника по молоку, мясу, отказаться от налога на кур, на шерсть. Мы можем это сделать, а что это значит, тов. Шагинян, если Вы понимаете. Это значит, один миллион людей мы затрагиваем. Приходит наш фининспектор, а он всегда им привычку входить без приглашения в дом, и требует уплаты. Вы понимав что это значит, какое это имеет политическое значение. (Аплодисменты.)

Трудно вообразить, какое это действие произведет внутри нашей страны, а для заграницы это будет гром, что мы переходим на это дело. А я убежден, что когда мы перейдем на это, то мы ничего не потеряем, материально сохраним те же позиции, потому что мы откажемся, крестьянин пойдет на рынок. Мы ему заплатим дороже, но мы не будем содержать миллионный аппарат и это нам компенсирует потерю. (Аплодисменты.) Товарищ Шагинян, это в Вашей философии не укладывается, это чистый практицизм, но где практицизм и что он делает для нашей идеи и где теория, которая насыщена всевозможными цитатами других гениальных людей, а он только повторяет, хорошо аккомпанирует. Грош цена этой теории.

Я не хочу принизить теорию, без теории практика слепа. Это сказано Лениным и Сталиным и это сказано правильно. Но, товарищи, в теории, в развитии нужны не те, которые сидят в кабинетах и изучают, что Маркс сказал, что Энгельс и что Ленин, а то, как скомпоновать все это сказанное. Нет, товарищи, мы люди действия, наша теория — это жизнь, поэтому ее надо творить, ее надо развивать и в жизни надо подтверждать нашу теорию, то есть развивать производительные силы с тем, чтобы выработка на рабо­тающего у нас была выше, чем в капиталистических странах, чтобы обеспе­чить действительно изобилие продуктов и прийти к коммунистическому об­ществу. В этом вопрос.

Что сказано, товарищ Шагинян, в каких теоретических положениях Марк­са, Энгельса и Ленина сказано, как нам поступить в дальнейшем с налогом по молоку, шерсти и т.д., относится это к теоретическим положениям или нет? Кто скажет, что это не относится, тот не понимает, что такое теория.

Сейчас теория сложна, теория, как правило, фиксирует то, что завоевано обществом, то, что вошло в быт и практику, и тогда это обобщается и уже становится теоретическим положением.

Тут сидят товарищи-теоретики, мне очень трудно, потому что они потом поставят все сказанное мною в строку, но я выдержу.

Товарищи, сегодня я уезжаю в Ленинград, послезавтра будет совещание девяти областей и, кажется, там будут участвовать три республики — Эсто­ния, Латвия и Литва(4). Вы знаете, я скажу вам по секрету, до какой наглос­ти дошли мы, большевики. После сессии мы собрали секретарей обкомов, председателей Советов Министров республик, председателей облисполкомов. Мы хотим сейчас конкретно поставить задачу: догнать Соединенные Штаты Америки по производству продуктов животноводства на душу насе­ления. Эту задачу ставит XX съезд, но не сказано, когда, в каком году мы можем это сделать. А мы сейчас уже ставим вопрос: решить эту задачу в этой пятилетке.

Вы можете сказать — сколько Хрущев выпил, если он такие вещи гово­рит: Америка 102 кг, а Советский Союз 32,3 кг. Разница в 3,2 раза. Но вы видите, какие обязательства берут наши крестьяне. Они берут увеличение в 10 раз, в 70 раз.

Я беру село Калиновку. В 1953 г. колхоз этого села, где [я] родился, от­кормил всего 25 свиней. В прошлом году он откормил 650, а в этом году он взял на себя обязательство на 100 гектаров откормить мяса и продать его и сдать государству 78 ц, то есть он увеличил за эти годы производство мяса что-то в 50 раз. А нам надо, товарищи, чтобы догнать Америку, произвести мяса больше, чем в 1956 г. мы производим, в 3,2. Это много и это мало. Если мы бюрократически посчитаем, мы провалимся. Если мы народ призовем и материальные условия создадим, мы это можем решить.

Вчера у меня были представители Украины — секретарь ЦК Бубновский, замечательный товарищ, агроном. На минутку он пришел, а сидели мы с ним час. Он говорит, что они уже посчитали, у них получается так. Украина в 1960 г. может решить эту задачу, но вместо 1 млн т мяса сдали бы 5 млн т молока. Молоко — это сливочное масло, по калорийности это равноценно. Я говорю, что мы против. Видите ли, если вы начнете мясо заменять молоком, то некоторые области начнут заменять мясо камышом. А как нам быть, спрашивает он. Я ему отвечаю, что если вы не будете выполнять, то вы будете среди тех, кто не выполнил этой задачи.

Товарищи, я, может быть, увлекаюсь, меня некоторые называют фантазером, фантазеров я не люблю, но кто живет без фантазии — это человек без мысли, это человек без движения в мыслях. Вы, художники, занимаетесь творческим трудом, а мы тоже кое-что можем творить и свой вклад вкладывать. (Аплодисменты.)

Товарищи, я не знаю, сейчас трудно себе представить, какое это произ­ведет впечатление на капиталистический мир, когда мы решим эту задачу В капиталистическом мире вся идеология зиждется на том, что капиталис­тический мир может развивать свои производительные силы выше, чем со­циалистический строй, и он больше может дать человеку, чем наш строй Но это мы уже опровергли, потому что мы за 30 лет вышли на второе место в мире. Но, товарищи, дайте сейчас нашей марксистско-ленинской теории еще маленький привесок: мяса вдоволь, молока вдоволь, масла вдоволь, одежды, жилья — тогда за эту теорию и дурак проголосует. Извините за гру­бость, когда надо отвлечься от грехов мирских и представить себе идею, то это только единицы могут так мыслить, а нам надо вести за собой массы и для этого надо воздействовать не только словом, не только правильной тео­рией, но и практикой нашей жизни, нашим материальным воздействие на сознание этих людей. Тогда наша теория приобретет другую силу, будет воз­действовать на народ. Вот это мы и сделаем, товарищи.




оставить комментарий
страница1/4
Дата11.07.2012
Размер0,72 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх