Под научной редакцией профессора Н. А. Корнетова Издательство Томского университета Томск-2003 icon

Под научной редакцией профессора Н. А. Корнетова Издательство Томского университета Томск-2003


Смотрите также:
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета Томск 2007...
Редакционно-издательским советом Томского политехнического университета Издательство Томского...
Редакционно-издательским советом Томского политехнического университета Издательство Томского...
Редакционно-издательским советом Томского политехнического университета Издательство Томского...
М. В. Иванова Томск: Издательство Томского политехнического университета, 2008. 177 с...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета томск- 2008...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета томск- 2008...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета Томск 2007...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета Томск 2010...
Биологические науки...
Курс лекций Издательство Томского политехнического университета Томск 2008...
Учебное пособие Под редакцией Г. Б. Корнетова асоу 2010 удк 37(091) ббк 74. 01...



Загрузка...
страницы: 1   ...   43   44   45   46   47   48   49   50   51
вернуться в начало
скачать
^

ДЕПРЕССИЯ

DEPRESSION


Summary: Author describes course of her life, possible reasons of depression, marks changes in perception of world and her during depression, and reflects on how individual has to treat himself1.

Великая актриса Фаина Раневская любила говорить, что завидует бездушным. Конечно, она шутила, но я понимаю, о чем это было сказано. Я не врач, но думаю, что такие чувства, как душевная тоска, недовольство собой, острое чувство одиночества, т. е. то, что мы называем депрессией, бывает только у ранимых, впечатлительных людей. Я никогда не интересовалась ни психологией, ни психиатрией. Я просто хочу понять свои проблемы со здоровьем и изложить их…

“Все мы родом из детства”. У меня рано умер отец, я его почти не помню. Это был человек европейски образованный, открытый, “компанейский”. Однако он был безумно вспыльчив, как вся его родня. Тридцать семь лет своей жизни я прожила с мамой. Мне с ней было интересно, она прекрасно знала литературу, театр, кино, музыку. Но при этом по натуре она была очень властная. Она меня всегда критиковала и за настоящие недостатки, и за мнимые. В результате настоящие проблемы мои никуда не делись, и я обзавелась кучей комплексов. До сих пор это сказывается в моей уже давно взрослой жизни. Жизнь меня как-то не очень балует своими благами: зарплата смехотворная, плохое здоровье, перенесла несколько операций, полное одиночество.

Все это породило пессимизм и уныние, ощущение безнадежности. Жизнь кажется огромной, мрачной пустыней. Меня постоянно точит мысль, что Россия – страна без будущего, хотя безумно люблю Родину. Я все время собой недовольна. Не то сказала, не так пошутила, не то сделала. Нет хитрости, наглости, желания делать подлость, зависти. Интересно, что именно за отсутствие этих качеств меня любят коллеги, а я считаю, что это говорит о моей блаженности, ущербности. Я очень обидчива и неотходчива. Жизнь научила меня держать себя в руках, и я произвожу впечатление беззаботной хохотушки. Наверное, это сила воли? Как итог всего пережитого, лет девять назад начала «накатывать» депрессия.

Я бы выделила 4 основные причины своего заболевания: постоянная, острая тоска по матери, по общению с ней; впечатлительность; отсутствие материального благополучия; одиночество, нет ни одного родственника, – а вот по семье тоски нет, замуж не хотела никогда.

В 1994 г. у меня произошла страшная трагедия, на моих глазах в автомобильной катастрофе погибла моя мать. Мы с ней прожили всю жизнь вместе, никогда не расставаясь. Мне с ней было очень комфортно в духовном смысле, она была интересным собеседником. Самый острый приступ депрессии с упорными мыслями о суициде случился в 1996 г. Предшествовал этому разрыв с гражданским мужем. Я сошлась с ним без всякой любви, чтобы забыться от горя. Но переживания были не по поводу расставания, а была боль за некорректное поведение сестры мужа. Сейчас, спустя столько лет, мне смешно вспоминать мои слезы и обиды. Но тогда было не до смеха. Мне пришлось лечь в клинику и лечиться от депрессии и кошмарных снов. Моя вина в депрессии тоже есть. Я не спортивна, инертна физически. Всем развлечениям на свете я предпочту лежание на диване с книгой. Не люблю компании, “тусовки”, совершенно не переношу спиртного.

Первое время я лечилась не в НИИ психического здоровья или в психиатрической больнице, а у терапевтов. У меня была грустная возможность несколько раз убедиться в нарушении врачебной тайны врачами, а ведь депрессия – не та болезнь, о которой объявляют в полный голос. Интересно, такие люди выдают только чужие тайны или охотно делятся и своими?

Подлечили меня неплохо, острых вспышек уже нет. Но, конечно, проблемы остались. От себя ведь не уйдешь. Летом, весной, как правило, я жизнерадостнее. Зимой тяжелее. Я живу совершенно одна. Это невозможно понять тому, кто не был в такой ситуации. Приходить домой, где никто тебя не ждет, ужасно обидно.

У меня были такие случаи, когда мне внезапно становилось плохо и не было сил доползти до лекарства. И я лежала больная и голодная. После таких случаев жизнерадостнее не станешь.

Опишу свой день. Утро начинается неплохо, я надеюсь на хорошую, ясную погоду, на встречу с любимым человеком, на какие-то приятные события. “На работе день проходит”, я энергична, c удовольствием выполняю любимую работу, иду домой. После работы, как у всех, стирка, глажка, готовка, уборка (я помешана на чистоте). Вечером, после работы, чувствую сильную физическую и эмоциональную усталость. Часам к восьми наваливается страшная тоска. Такое ощущение, что я одна на необитаемом острове. “Каждый из нас приговорен к одиночному заключению в собственной шкуре”. Я начинаю ходить по квартире, читать, без книг я жить не могу. Слушаю музыку, “хватаюсь за диск телефона”. (Поскольку я живу одна, у меня много свободного времени, и есть время для интеллигентского самокопания). Потом тревожный сон, часто просыпаюсь, чувствуя тахикардию. Постоянно снится старая квартира, где я когда-то жила, почти каждую ночь снится покойная мать, часто я блуждаю во сне по городу, не могу найти дорогу к дому.

Четыре года подряд мне снился кошмарный сон, вылечили. Мучает мысль о напрасно прожитой жизни, о своей несостоятельности. Кажется, если бы сейчас вернуть молодость, все было бы иначе, я бы поступала в каких-то ситуациях умнее. Иногда меня охватывает страх перед людьми, что надо общаться, что надо что-то отвечать, и это самое тягостное. Я выключаю телефон и смертельно боюсь, что кто-нибудь ко мне придет. И в это же время я страдаю от одиночества. Я не знаю, как это сочетается, я не врач. Видимо, в подсознании страх услышать плохую новость или чью-то глупость.

Не часто, но бывает состояние бешенства, когда хочется убить первого встречного. Могут вывести из себя и чей-нибудь ненужный совет, и бестактность, и неряшливость. Все должно блестеть и лежать на своем месте. Если этого нет, я страдаю.

Господь бог, «любя», послал женщине “критические” дни. У меня и среди моих знакомых я наблюдала повышенную нервозность, даже агрессивность, потом, в конце месячных, как правило, бывает мигрень. Как в такие дни завидуешь мужчинам!

Мне хочется быть спокойной, уравновешенной, адекватной ситуации. Бывают люди всегда в одинаковом состоянии, злые – так злые, тихие – так тихие. У меня среднего состояния не бывает. Или эйфория (все отлично) или депрессия (все плохо). ”Ничто не изнуряет тела и души людей так, как тоскливые думы”. Но надо сказать, что далеко не на каждую неприятность я реагирую. Если стычка на улице, в транспорте, я не реагирую. Самое тяжелое, когда обижает близкий человек, от которого не ждешь этого. Я верю в карму. Стараюсь не обижать людей, помогать им, чем могу (этому меня и мама учила). Верю, что за все грехи нужно будет платить, поэтому стараюсь никого не обижать. Но карма помогала мне в самые трудные дни, когда уж совсем скручивали тоска и отчаяние. Я понимала, что каждый день к врачу бегать не будешь, что многое зависит и от больного.

У меня удивительная способность накручивать себя. Потеряла что-нибудь, дома какая-нибудь неполадка с техникой, неудачный роман, – мне сразу кажется, что такое может быть только со мной. Мне постоянно кажется, что на меня кто-то обижен, кто-то что-то сказал с подтекстом. Как все женщины, я очень наблюдательна. И я заметила, если у моих коллег случается какая-нибудь ошибка в работе, они помалкивают, никак это не комментируя. И дело здесь не в хитрости, не в скрытности, а просто люди на этом не зацикливаются. Они легко себя прощают. У меня не так. Я буду ходить, жаловаться, мысленно и вслух называть себя дурой. Видимо, в такие минуты в сознании всплывает жесткая критика матери в мой адрес.

Удивительно, как часто видишь, что пустые, ничтожные, злые люди довольны собой до упоения. У них депрессий не бывает. Они едят других, я ем себя. Часто ловлю себя на мысли, что надо быть менее требовательной к людям, терпимее, снисходительней. Иногда получается, чаще всего нет.

Какие бывают немыслимые совпадения! Я много читала о Маяковском. Казалось бы, что между нами общего? Разные эпохи, пол, национальность. И, тем не менее, мы с ним очень похожи. У него тоже не было душевного покоя. Или полное отчаяние или эйфория! Я в свое время очень интересовалась судьбой М.Ф. Андреевой. Женщина потрясающей красоты, актриса МХАТа, жена генерала, мать троих детей, и все это бросает в никуда ради огромной любви к М. Горькому. Андреева очаровывала своей красотой, умом, шармом, но это не избавляло её от неуверенности в себе. Когда Мария Федоровна слышала очередной комплимент или получала в чем-то признание, она писала Горькому, что теперь она ближе к нему, больше его достойна. Писала она это, безусловно, искренне, т.е. какая пониженная самооценка у такой незаурядной женщины!

Я очень люблю читать биографии и автобиографии великих людей. Ни у кого из них не было легкой жизни, но ведь достигли вершин! Наверное, помогали амбиция, тщеславие, словом, то, чего начисто нет у меня.

Поэтому я равнодушна к карьере, хотя ценю похвалу начальства. Я не хочу, чтобы создалось впечатление беззащитной овечки. Этого нет. Несмотря на свою ранимость, я могу быть и жесткой, и настойчивой, и резкой. Я достаточно уверена в себе. Сколько суперзвезд, красавиц, миллионеров, гениальных людей спивались, заканчивали жизнь самоубийством, впадали в депрессии! Видимо, то, что они о себе думали, и то, как к ним относились люди, не совпадало. Однако в жизни, я думаю, все-таки приятнее общаться с критически относящимся к себе человеком, чем с самовлюбленным нарциссом.

Я не провожу параллели между собой и ними. Просто размышляю, как относиться к себе лучше. Жизнь научила меня держать себя в руках в любом состоянии. Мне всегда хочется хорошо выглядеть. Я стараюсь сдерживаться, как бы взбешена я ни была. Это, наверное, нетипично для больных депрессией.

В нашей стране невозможно быть оптимистом. Ведь не знаешь, что ждет завтра. Ничего нельзя спланировать, в любой момент все планы могут рухнуть. Мы ни от чего не защищены. Меня постоянно тревожат мысли, что я не смогу жить на свою зарплату, а подрабатывать нет здоровья. Боюсь беспомощности в старости (если доживу до нее). Как я жалею, что не религиозна! В родительском доме был очень четкий атеистический настрой. С верой в Бога мне было бы легче жить.

Мы все изуродованы советской эпохой. Лозунг “Раньше думай о Родине, а потом о себе” вошел в нас с молоком матери. Оказывается, каждый из нас личность, а не один из безликих строителей коммунизма. Вот уж действительно, бытие определяет сознание.

Очень люблю книги народных целителей. Книги В.Травинки помогают всегда. У ее книг очень теплый, уютный, домашний настрой. Они помогают мне стать добрее, мудрее (надеюсь), лучше относиться к себе. И я стала копаться в себе, перечислять свои положительные, как мне кажется, качества. Ведь любят же за что-то меня коллеги, подруги! Оказалось, что мои минусы, в основном, являются минусами для меня, а не для окружающих. Я стала гордиться тем, что я всю жизнь работаю на одном месте, что я начитана, могу поддержать разговор, обладаю уживчивым, гибким характером, контактна, остроумна (есть такое мнение).

Я читала книги психотерапевта А. Подпорина. Меня заинтересовала одна цитата: ”Быть здоровым – значит принимать и любить себя. Нетрудно любить другого. Настоящая трудность – это любить себя, уважать себя, принимать себя таким, какой вы есть. Безоговорочно, всегда стремиться быть собой”. Конечно, я не врач, мне трудно анализировать свою болезнь, часто бывает такой парадокс, обращаюсь к психиатрам с просьбой помочь, а они мне не верят. Говорят, что я кокетничаю. ”Арлекин, я, видно, неплохой”.

Я уже писала, что произвожу впечатление чрезвычайно жизнерадостной особы. По-моему, здесь еще играет роль моя южная кровь. Но ведь болезнь одна, а больных много, и у каждого свой характер. При чем здесь кокетство? “Больной по-разному относится к болезни или отдельному симптому. Держится выше болезни, борется с ней, не обращает на нее внимания, вытесняет ее. Бежит из болезни, бравируя ею, считает ее позором. Полностью покоряется болезни, становится ее рабом и слугой, боится болезни, любит болезнь. Привыкает к ней, ищет в ней преимущества, трагически переживает. Окрашивает болезнью все свое миросозерцание”. Эту цитату я случайно нашла в книге. Что здесь обо мне? Иногда не обращаю внимания, иногда покоряюсь, иногда окрашиваю миросозерцание. Трагических переживаний не бывает. Наоборот, думаю при этом, лишь бы не хуже было. Конечно, лечат препараты, но ведь и самому нужно что-то делать. Что мне может поднять настроение? Ясная погода, встреча с любимым человеком, умный совет, добрая фраза, книга. Стараюсь вспоминать умные цитаты, афоризмы. Перечитываю книги психотерапевтов. Заинтересовавшую меня фразу переписываю и вешаю на входной двери дома. Читаю, вроде легче. Учусь любить себя. Даже болея, хочется быть красивой, молодой, нравиться людям. Покупать новую одежду, духи, что-нибудь вкусненькое. Хочу иметь преданных друзей, завести счастливый роман. Каждый хочет любить и быть любимым. Источник любви надо искать в себе. Перестать заниматься самокопанием, научиться прощать себя.

Я как-то услышала фразу, которая показалась мне циничной: ”Уж себе-то человек все простит”. Мне подумалось: ”Надо же, как человек себя любит!” А, может, эта фраза не цинична, а гениальна? Не знаю.

Сразу вспоминается мой любимый фильм “Летят журавли”. Героиня Вероника, безусловно, положительный персонаж, весь фильм казнит себя за ошибку. Но ведь она нам и интересна своими душевными муками, покаянием. Как же это понять? Все-таки нужна совесть со страданием, катарсисом или надо быть человеком без комплексов, совести, стыда? Конечно, нужна золотая середина. Это безумно трудно. Я поняла, что не надо быть для всех хорошей, это фальшь. Не надо бояться быть открытой людям (вспоминается Хоботов из “Покровских ворот”, который боялся жизни). Не надо бояться высказывать своих взглядов, спорить. Нужно уметь находить радость в самом малом и незаметном на первый взгляд, надо заботиться о ком-либо, это отвлекает от своих проблем.
^

ПОЗИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ДЕПРЕССИВНОГО

ПЕРЕЖИВАНИЯ

В.Ю. Завьялов

Государственная медицинская академия, Новосибирск

POSITIVE ASPECTS OF DEPRESSIVE EXPERIENCE

V.Yu. Zavyalov

Medical State Academy, Novosibirsk


Summary: Being adherent to principles of curative dialectics (dianalyses) the author believes that some aspects of depression can be used as positive contents for effective psychotherapy. Finding positive content in some serious symptoms of depression such as stopping searching activity, blocking anger and hyperactivity, immobilizing, sticking to shocking reality, focusing on losses, resisting progress can provide evolutionary advantage and help fight depression itself. Positively developing depressed feelings and thinking above mentioned may lead to absolutely new awareness of personal living and getting back to normal behavior.

Со времен А. Бека, который вдохновлял психотерапевтов активно внедряться во внутренний мир депрессивных пациентов и менять лежащую в основе депрессии систему убеждений, идея содержательной психотерапии депрессивных переживаний находит всё больше и больше сторонников. Понимая всю сложность механизмов депрессии и принимая факт клинического разнообразия этого феномена, тем не менее, попытаемся обрисовать круг тем, содержание которых может стать «материалом» для психотерапевтической разработки. Речь пойдёт о позитивной трактовке некоторых аспектов депрессии, очевидных и с точки зрения здравого смысла (в духе Гуссерля), и непредвзятого наблюдения («взгляд марсианина» в духе Э. Берна), и с точки зрения клинического прагматизма и исцеляющей диалектики («дианализ» В.Ю. Завьялова).

^ Прекращение поисков. Самое очевидное позитивное свойство депрессивного переживания, которое, по нашему мнению, схватывают даже дети с 3-4 лет, это остановка поисковой активности, нежелание искать что-то новое взамен на утрату старого, некая остановка активности в пользу обдумывания. Естественно, что на ум сразу приходит знаменитая гравюра А. Дюрера «Меланхолия», где аллегорическая фигура творца (женщина с крыльями) сидит, глубоко задумавшись над тем, следует ли продолжать начатые дела. Роденовский «Мыслитель», надо полагать, являет собой мужской вариант той же меланхолии: остановки творческой активности (может радостно-безумной активности?) и обдумывание ситуации. В психотерапевтической практике содержательная разработка данной идеи подводит пациента к выводу о том, что для полноценной жизни уже всё найдено, что депрессивное переживание прекращает «суету сует», что в будущем ничего хорошего не надо ждать, а в прошлом копаться бессмысленно, остаётся одно – жить настоящим. Тут надо вспомнить технику Гурджиева «Стоп». Своим ученикам Гурджиев предлагал внезапно остановить привычный способ осознания себя и мира, остановить внутренний диалог, остановить любую деятельность. Точное исполнение этой команды приводило к совершенно новому мировосприятию.

^ Контроль гнева и гиперактивности. Человек рождается с врождённой способностью гневаться и громко кричать, когда условия жизни не способствуют комфорту. Это «реакция Зевса», смысл которой заключается в стремлении нормализовать ситуацию, принудить участников процесса делать всё правильно, а нарушителей наказывать. Вильям Глассер, автор «Терапии реальностью», считает, что депрессия замещает гнев ко второму году жизни, когда ребёнок убеждается в меньшей эффективности гнева по сравнению с депрессией. К этому возрасту ребёнка уже наказывают за «реакции Зевса» или перестают отвечать нужным для ребенка образом. В результате социализации ребенок вынужден отказываться от гнева, поскольку это эмоциональное поведение обладает большой деструктивной и разъединяющей функциями. Всякое поведение, в том числе и ДП (депрессивное поведение), является результатом выбора человека. Оно, как считает Глассер, имеет цель (1), оно удовлетворяет какую-либо «базовую потребность» (2), оно организовано (3), оно является тем, что каким-то образом контролируется человеком, хотя он может жаловаться на "потерю контроля"(4).

В ходе психотерапевтических бесед с депрессивными пациентами можно постепенно подойти к обсуждению сознательного выбора сдерживания гнева с помощью «депрессии». Главные аргументы в «пользу» ДП следующие: ДП даёт прибавку времени, в отличие от гнева, моментальной реакции; ДП не допускает «цейтнота», даёт возможность всё делать медленно; ДП даёт возможность как следует обдумать сделанное или несделанное; ДП не ухудшает ситуацию, гнев чаще всего ухудшает; ДП действует на окружающих лучше, чем гнев или неразделяемая радость.

Поставленный в ответственное положение, пациент вынужден делать личный выбор – гневаться или «депрессировать». В дианализе данный принцип называется «дилеммой выбора»: любое количество осознанных и обговоренных альтернатив сводится к двум, одну из которых человек выбирает, а другую отклоняет. Отклоняя гнев, человек выбирает ДП. Обсуждая формы ДП, человек выбирает наиболее приемлемую форму ДП, которая не является на данном этапе клинически выраженным феноменом под названием «депрессия». Это могут быть различные варианты «смирения», «замедления», «успокоения», «торможения активности», «сосредоточенности» и пр. В этих новых формах ДП экстернальный контроль над ситуацией заменяется на интернальный контроль, на самопознание и позитивный самоконтроль.

Иммобилизация (Ничегонеделание и Лень). Инактивность – серьёзный клинический симптом депрессии. В более широком поведенческом контексте речь идёт о различных формах иммобилизации, неподвижности, постоянства, «прилипания» (Л. Зонди). Какой позитивный смысл несёт данный аспект ДП? Иммобилизация или «привязывание» себя к чему-то имеет явно выраженный защитный характер. Вспомним Одиссея, который приказал привязать себя к мачте корабля, чтобы не поддаться зову Сирен. Временный паралич воли может действительно спасти от опасной активности, от собственной слепой воли, «слепой любви» к чему-то. Давно замечено, что во время депрессии люди гораздо меньше потребляют алкогольных напитков, меньше едят, не занимаются любовью и не играют, т.е. не проявляют признаков аддиктивного поведения. ДП – пассивная форма сопротивления греху!

Паралич активности в период сна и сновидения является естественным механизмом предотвращения нежелательной или опасной активности. Что было бы с нами, если бы мы отвечали двигательной активностью («двигательной бурей») на сюжет сновидений? То же, что случается с сомнамбулой или делирантом. Иммобилизация во сне предохраняет от сумасшествия. Данная терапевтическая идея помогает депрессивным пациентам прекратить (или уменьшить) критику в свой адрес за «лень» и ничегонеделание. Конечно, согласиться с тем, что «зимняя спячка» полезна для пережидания «мёртвого сезона» не просто. Однако, мы наблюдали молодых пациенток, которых захватил сюжет «Спящей царевны», как метафора ничегонеделания и адаптивной лени. Новое понимание этого аспекта ДП делало их более терпеливыми к временным симптомам депрессии, помогало сознательно преодолевать трудный период их жизни.

Реализм. Один из ранних признаков депрессии – затухание фантазирования, уменьшение «дневных сновидений» и преобладание реалистичной установки. Реализм ДП – это видение мира таким, каким он есть, без прикрас, без рассуждений о том, как «должно быть по существу или по справедливости». ДП обрывает продуцирование радужных картин «желательного будущего», предотвращает «маниловщину» и «идиотский оптимизм». Экзистенциальные психотерапевты очень любят рассказ о счастливых идиотах, которые каждый день каждого месяца каждого года выходили с песнями на работу по перетаскиванию кирпичей с одного конца поля на другой (вариант «Котлована»). Только у одного «идиота» в один прекрасный момент в голове появилась мысль о бессмысленности этой деятельности. Он был единственным, кто в состоянии глубокой депрессии остановился и перестал заниматься оптимистичным, но бесполезным занятием. Он был единственным, кто осознал «адскую скуку Рая»!

ДП с его утончённым реализмом и логичностью мышления есть весьма подходящее внутреннее состояния для моделирования Ада. «Ад – это другие» – известное выражение Сартра. Другие – это тот жуткий реализм, который разрушает приятные иллюзии собственной неотразимости, бессмертия и всемогущества. Другие – это мелочи и детали. Ад – это детали! Рай – целостная картина Небытия. Эйфория – целостная картина радостного безразличия. Депрессия – детализированная картина грустного различения!

Самый поразительный случай исцеления психогенной депрессии за пару сеансов психотерапии связан с использованием данной идеи (в своеобразной вариации). Пациентка, женщина 40 лет, жаловалась на плохое настроение. Единственное, что она делала через силу, – выводила гулять свою собаку по утрам. Пока собака бегала по двору, женщина стояла и размышляла о своей несчастливой судьбе, о том, как ей плохо и т.д. Терапевтическим заданием было следующее: ходить по утрам за собакой и как бы её глазами изучать мир, т.е. те «детали», которые интересуют собаку. Пациентка выполнила задание и через неделю дала отчет: она увидела и познала такие детали мира, от созерцания которых у неё чудесным образом прошла депрессия. Ей стало стыдно за свой выбор «депрессирования», когда она узнала настоящую «собачью жизнь». Вначале интересующие её собаку детали мира (мусор и фекалии других собак) полностью соответствовали содержанию ДП («мир – дерьмо…»). Однако, по мере вовлечения в «собачий реализм», она всё больше отрывалась от собственных грустных размышлений. Её увлекал энтузиазм собаки-целителя, она с удивлением и интересом находила всё новые и новые детали… «Жизнь, таки дерьмо, но в самом лучшем смысле этого слова».

Консерватизм (сопротивление прогрессу). В дианализе творчеству противопоставляются традиции и традиционализм. Действительно, если соблюдать традиции в какой-либо области, то творчество вовсе не обязательно, более того – оно мешает осваивать традиции, бережно хранить их и передавать потомкам.

Психиатрия и психосоматическая медицина накопили огромный материал «деструктивного творчества». Простая фобия – типичный пример «творческого подхода» к жизни: обыкновенный предмет или ситуация наделяется невероятной силой воздействия на психику человека. Психоз – ещё более наглядный пример деструктивного творчества. Быть нормальным для психотика – это соблюдать поведенческие традиции! Позитивным аспектом ДП является консерватизм, защита от творческих взлётов фантазии, отклонение «творческой отсебятины».

Арт-терапию, а также другие формы самопроявления личности, формы выражения чувств слишком поспешно объявляют «творчеством». Много лет назад нам довелось видеть, как с помощью элементов классического танца (стандартные позиции) психологу удалось вывести женщину из депрессивного состояния. Никакого творчества в этом случае не было. Пациентка разучивала то, что традиционно делали до неё тысячи начинающих балерин. Она присоединялась к танцевальной традиции, а традиция выводила её из круга ДП! Терапия занятостью и другие виды традиционных занятий человека, когда он не занимается творчеством (включая деструктивное творчество), являются адекватной «терапией» ДП, а консерватизм – позитивной тенденцией. Консервация жизни – это терапевтическая идея, которую необходимо облечь в подходящую форму в процессе психотерапевтической помощи.

Сопереживание. «Страдание учит жить правильно» – этот известный афоризм точно подходит к ДП. Никто так не может сочувствовать и сопереживать, как человек, переживший горе и потери, депрессию и выход из неё. Первая Благородная истина Будды – «Жизнь есть страдание». Она по преданию пришла Будде в момент сопереживания страданию других людей. Позитивность ДП в данном контексте – это искусство быть человеком, переживать не только свою боль, но и боль других людей, не только свою скорбь, но и скорбь «мировую».

^ Память об утраченном. Содержанием главного симптома ДП тоски является представление о потере, своеобразный культ потери. Тоска проявляется как некая тягостная пустота, отсутствие предмета привязанности, его утрата, потеря. Депрессивные размышления – это длинная цепь грустных воспоминаний об утраченном, мыслей о невозможности жить без этой потери и т.д. Но в коллективной жизни людей, в культурной традиции это же самое является духовной основой праздника. Духовная цель любого праздника – заполнить пустоту в переживаниях, возникшую из-за отсутствия значимого Другого. Все церковные праздники – это культ утраты связи с Богом. Все светские праздники – культ утраты связи с умершими героями или прошедшими временами «великих зачинов». Вот диалектика возвышенного: радость со слезами на глазах, то есть радость победы и горечь утраты.

Культурная традиция даёт нам огромные возможности оформлять эти переживания утрат таким образом, чтобы человек вписывался в культурно-исторический контекст с помощью своих уникальных персональных ДП, становился участником не только своей личной драмы, но и драмы всего человечества. Коллективное переживание утраты – это не депрессия, это праздник!
^

ПУТЬ К СЕБЕ

А.Е. Кобзов

Томская ЦРБ, пос. Рыбалово

THE WAY TO ONESELF

A.E. Kobzov

Tomsk central regional hospital, Rybalovo


Summary: The author of this article, a doctor, shares his emotional experience of depression. His long way to recovery was accompanied by painful doubts, distraction, loss of believes in his strength, people around him, and meaning of life.

Открыл глаза. Еще темно, хотя летний рассвет – ранний. Ощущение тяжести в теле, в душе. И вообще как будто побили палками. Голова несвежая. Но знаю, что больше уже не уснуть. Впрочем, такое утро – далеко не первое. Наверное, у меня особый ритм. Читал же, что один из великих вставал так же рано и, не теряя времени, приступал к работе и многого достиг. Вот и я, – просыпаюсь так же рано, как он, может быть, год, а может, больше. Это пришло как-то незаметно, и я с этим уже свыкся. Это теперь мое. И выход только один: проснулся – вставай. Однако, чтобы привести себя в порядок, надо размяться, расходиться, но много времени на это терять не хочется, потому что впереди очень много дел. А я, похоже, не поспеваю за ними, и самое важное остается на потом. Это угнетает, тем более, что часто ловлю себя за пустым занятием, которое только съедает время, но не приносит внутреннего удовлетворения. А то, что мило сердцу, все более отдаляется; и мои судорожные попытки – догнать, успеть, все более утомляют меня, вселяют неуверенность в себе, порождают недовольство собой. Все таки стараюсь не сдаваться, а потому на второстепенные занятия отвожу как можно меньше времени.

Так, для того чтобы организм мог работать, он должен зарядиться, преодолев это ощущение хронической усталости. Надеваю спортивную майку, трусы, кроссовки и выбегаю в начинающийся прохладный, еще мглистый и неприветливый день. Один во всем мире. Вскоре пробежка разогревает, приходит ощущение, что не все потеряно. На бегу посматриваю на краски восхода, потому что знаю, что это тоже полезно. И иногда красота действительно поражает, но долго любоваться недосуг. Нет времени, да и наверное, внутреннего желания. И все же становится легче, когда, закончив пробежку, умываюсь и сажусь за рабочий стол, где ждет меня мое главное – наука о медицине. Тихо, ничто и никто не отвлекает, и это важно, потому что последнее время стало очень трудно переключаться с одного дела на другое. Поэтому, когда отвлекают, я невольно начинаю сильно раздражаться, похоже, слишком сильно. Работа идет неплохо, хотя неотвязно тревожит мысль, что мало успею, что объять необъятное невозможно, а выделить нечто главное мне, видимо, не по силам. Что если и здесь не добьюсь успеха, тогда полное поражение в жизни.

Где-то внутри я знаю, что я хороший, но если жизнь окончательно докажет, что я неудачник и никчемный человек, тогда я кругом не прав и, значит, ничего не понимаю в этой жизни. Поэтому так часто с тревогой посматриваю на часы. Время бежит слишком быстро и, конечно, многого не успел. Однако пришла пора собираться на работу. Но с удивлением вижу, что устал, а впереди предстоит длинный день, и страшно представить, сколько много работы и сколько мало осталось сил. Там нужна активность, а лучистой, доброй энергии почти нет, осталась тусклая энергия принуждения. Знаю, что надо. И втихомолку удивляюсь, как мог раньше, далеко не отгуляв свой отпуск, с радостью торопиться на работу. Чувствую, что теперь торопиться бы не стал. Я похож на выжатый лимон. И будь моя воля, закрылся бы от всего, от больных, друзей, родственников и даже книг, отвернулся бы к стене, чтобы никого не видеть, никого не слышать, ничего не ощущать, и лежал бы так неопределенно долго. Но кому интересны мои желания? Меня ждут и от меня ждут. И им не интересны мои переживания. Да я бы и не сознался в них, потому что стыдно, и, главное, где-то в глубине души потаенно – страшно. Ведь я совершенно не понимаю, что происходит со мной. Я же не больной, все при мне. И не знаю, совершенно не представляю, кто мог бы меня понять, объяснить, помочь, поэтому мысли поделиться с кем-то даже и не приходят в голову.

С женой последнее время стараюсь по возможности не пересекаться во избежание ссор. Как-то незаметно разговор обычно накаляется. Меня не понимают в моем доме, и это очень обидно.

Например, она утверждает, что все мои родственники, к которым я отношусь тепло, имеют кучу недостатков, что только она отдала все мне и потому имеет право на меня, мое время, мои чувства. И не понимает, что мне тяжело от общения не только с ней. Что ее отношение к моим родственникам показывает только уровень ее интеллекта. Объяснить это иначе ей, да ведь и себе, если честно, я не умею. Оттого так раздражителен. Поэтому стараюсь уйти незаметно, до того как она встанет.

Но на работе также вынужден частенько сдерживаться, чтобы не сорваться на подчиненных. Я осознаю, что излишне напряжен, но, тем не менее, когда мне пытаются что-то советовать, то кажется, что этим самым пытаются показать мою некомпетентность. И тогда мне заранее уже не интересно то, что они предлагают. И обстановка может неожиданно накалиться. Я стараюсь не обидеть их. Но всегда ли это получается? Видимо, эта моя готовность обидеться, заставляет быть всегда готовым к обороне. А обидеть меня легко и косвенно, к примеру, когда при мне заговорят с восхищением о моем предшественнике, работавшем даже пусть задолго до меня, тогда мне уж кажется, что делают это только для того, чтобы унизить меня. Да, конечно, в глубине души понимаю, что изменился и стал каким-то обидчивым. Но справиться с этим сознательно не могу.

В последнее время кажется, что и сама моя работа, при всей ее внешней красивости, имеет вовсе не много смысла. Сколько бы не лечил людей, они продолжают болеть. И это бесконечный процесс. И значит, все мои хлопоты изначально бесполезны. И нет-нет ловлю себя на мысли, что где-то в шестеренках пропало сцепление, и теперь они крутятся вхолостую и могут так крутиться бесконечно, не приводя в действие какой-то важный механизм. Или, по другому, я не управляю своим возком, как бы нужно, а бегу вслед за телегой, едва поспевая. И вся жизнь моя так. И мне это совсем не нравится. И я не знаю, зачем нужно бежать сзади, и почему не получается править своей жизнью. Почему должен довольствоваться тем, что получается. Почему я не хозяин своей жизни. И об этом я могу думать долго. При этом лицо мое бывает, наверное, слишком грустно, потому что окружающие это как-то замечают. Но их замечания мне кажутся неприятными и легковесными.

А сегодня еще нужно ехать на совещание. Но вместо того, чтобы порадоваться, как раньше, встрече с друзьями – коллегами, ведь мы примерно равны и по положению и по образованию, я теперь озабочен ожиданием неприятностей. Каких? Не знаю. Но уже тревожно. То ли то, что мой начальник, кажется мне теперь всесильным, и я боюсь, что он может унизить меня при всех, сам того не замечая. То ли что мои коллеги могут заметить мою слабость, которую я так старательно скрываю. Но они то не глупее меня и могут что-то уловить, и тогда я буду выглядеть смешным, недостойным, желая показать себя тем, кем давно уж не являюсь. Хотя я стараюсь делать свою работу добросовестно, и больные, кажется, любят меня. И особых проступков вроде нет. Но есть ощущение своей неполноценности. Поэтому я весь наглажен и застегнут на все пуговицы, и галстук в узле не распущен. Я не позволяю вольности в одежде. Мне должно выглядеть только так, как предписывает мое представление об интеллигентном, серьезном, уверенном в себе человеке. И это хоть какая-то броня от неприятностей. Но это не спасает и мало защищает. Все равно тревожно, и руки мои влажны. А еще мне больно. Никому нет дела до меня. И нет желания понять. Хотя способен ли я допустить кого-то в глубины моих мыслей. Однако ведь и сам не рвусь помочь и не стремлюсь понять кого-то из своих коллег, потому что слишком глубоко погружен в себя.

Но более всего меня угнетает серость окружающей жизни. Как будто бы ничего интересного и по настоящему значимого в ней не происходит. Серенькие дни, неотличимо похожие один на другой, пролетают быстро, и даже недели проходят незаметно. Как будто набрала скорость моя тройка. Несется в никуда, а я успеваю только поглядывать на верстовые столбы и считать их. Только что был понедельник, а уж суббота подошла. И не понимаю, почему так быстро, только опять страшновато осознавать, что и вся жизнь может пронестись вот так. Иногда с удивлением вспоминаю о днях детства, когда они были яркими, сочными, длинными. Когда успевал насладиться и прекрасным утром, и ощутить любовь и тепло мамы, и погордиться своим сильным и умным отцом. А затем уйти на целых полдня в школу и окунуться в этот замечательный мир. Когда же приходило время возвратиться домой, то впереди предстояла другая целая жизнь с приготовлением уроков, чтением книг, играми с друзьями. И день длился долго-долго. И каждый день был особенным. Неужели такое возможно только в детстве, да может быть в молодости?

А еще удивляет меня – как мог раньше несколько лет ходить на охоту. Теперь только при мысли о том, что, придя в лес вроде гостем, нужно убивать истинных хозяев леса: пташек, зверьков, а, может быть, умных и глубоко чувствующих зверей в их же доме и при этом, возможно, видеть их печальные глаза. От этого становится очень неприятно и разливается в душе бесконечная жалость. Конечно же, уже давно заброшено ружье, и радостное предвкушение охоты другими мне непонятно.

А когда вижу в кино или нахожу в романе душещипательные сцены, то часто украдкой, отвернувшись, стесняясь, вытираю предательские, «немужские» слезы, чего ранее за собой не замечал. Но и тут я не понимаю себя. Потому что, с другой стороны, ловлю себя на мысли, что как будто стал холоден даже к своим любимым сыновьям. Кажется, что разучился любить. И мне стыдно и страшно. Ведь я знаю, что этого быть не может, но похоже это есть.

И, может быть, поэтому часто задумываюсь о высоком, например, о смысле жизни, но ответа найти не могу. Утешает лишь то, что, наверное, никто этого не знает. И все чаще думается, что его вообще нет. И познание серьезное совершенно невозможно. А ученые, в основном, занимаются лишь тем, чем им позволено заниматься Судьбой, но не более того. И вообще безрадостно, и, наверное, я не понимаю юмор. Во всяком случае всегда переключаю телевизор на другую программу, если по этой начинают «юморить». Потому что их смех и их юмор кажутся ненастоящими, наигранными.

В общем я сильно устаю, особенно к вечеру. А когда ночью звонит телефон и просят прийти к больному, мне едва удается сдержаться от грубой вспышки. Но, преодолевая себя, собираюсь и иду…. А потом долго не могу уснуть. А там подходит четыре утра. И тяжелая жизнь стучится в слегка сереющее после темной ночи окно.

Так было. Но пришло время, и я узнал, что это болезнь моей души. Что выражение «болит душа» имеет и прямой смысл, не переносный. Что есть способы лечения ее, да какие. Не какой-то паллиатив. Я был просто ошарашен тем, как мало знал, как прочно сидел внутри очерченного мною же, по доброй воле, порочного круга. Как искал и, естественно, не находил выхода внутри него. А самое главное, и самое страшное, что мог бы быть там и сейчас.

И спала пелена с глаз. И на людей вокруг я смог посмотреть другими глазами. И оказалось, что точно так же, как не понимал себя, так же не понимал и других. Я увидел вокруг себя людей, абсолютно разных. Относительно благополучных, добрых, не теряющих время на завистливый шепот, но делающих свое дело упорно, трудолюбиво, не надеясь на чудо, про которых можно сказать: «Да, человек – это звучит гордо». И увидел вокруг людей, и тоже очень много, пребывающих пока в этом глухом, безвыходном, с их точки зрения, состоянии. Много масок у этой болезни и подобных ей.

Как же мог я называться доктором и гордиться глубиной своих познаний, если только то и умел, что умеет каждый наш врач. На современном нам уровне лечить язвы, пневмонии, инфаркты и прочее и прочее. Да у кого лечить то, у скотины бессловесной? У роботов?

Вот де новость, ясно, у человека. А чем человек отличается от животного, от робота. Ну, ясно чем, – мозг имеет. Так что ж человек со своим мозгом по отдельности проживают? Вроде нет. Никто такого не замечал. Разве в фантастических повестях, вроде «Головы профессора Доуэля». Так чего ж я, стремясь помочь человеку, вижу в нем только более или менее сложный набор органов? А то, чем гордится ЧЕЛОВЕК, что бережет как зеницу ока – я, как и многие врачи, до сих пор попросту игнорировал, или обходил стороной как абсолютно непознаваемое. И самовольно, по доброй своей воле сам себя ограничивал.

Как я мог понять человека и его болезнь, когда, даже прибыв из такого уважаемого учреждения, как наш кардиоцентр, человек говорил, что ему плохо, болит сердце, и еще что-то, а в диагнозе, которому я по всем человеческим законам должен верить, нет даже намека на объяснение этого состояния? Что оставалось делать? Или легко наклеить ярлычок желчного, плохого человека, или отказать в доверии. Или как мог я понять человека, который лишь по чистой случайности не смог, не сумел добровольно расстаться с жизнью – блажь, дурость…выбор большой, а в общем не ясно? Человек то при полном разуме. Или непонятные ранее, плохие поступки, глупое поведение моих сотрудников. Или мои, за которые сам себя в душе и корил и поносил. А сколько я сам страдал от того, что некоторые из моих пациентов обращались за помощью к целителям и бабкам, лечились по Малахову, а не по Кобзову. А как трудно было понять и принять что Су-Джок – это только синтез восточного мистицизма и европейского прагматизма и в то же время великое достижение, а каким запутанным казался вопрос о СКЕНАР-терапии, о гомеопатии. А сколько времени я пытался изучить действие биодобавок и честно заработать на этом.

Конечно, я рад тому, что спала пелена, и появился смысл жизни. Стала ли моя жизнь легче? Удивительно, – сколько Да, наверное, столько же и Нет. Открылись новые горизонты, а за ними, возможно, будут другие новые перспективы. И идти нелегко, но так интересно и радостно. А дни теперь такие же, как в детстве, – длинные, сочные и яркие. И я уважаю себя.
^

БОЛЕЗНЬ ОБЩАЯ ДЛЯ ВСЕХ –

ИСЦЕЛЕНИЕ ВСЕГДА УНИКАЛЬНО

В.М. Лукин

Новосибирск

DISEASE COMMON FOR ALL – HIALING IS UNIQUE

V.M. Lukin

Novosibirsk


Summary: Author shares his personal feelings that are connected with use of alcohol, depression in the history, describes his unique way to recovery.

Я родился в 1947 г. и рос в семье отца-алкоголика. Сейчас мне 55 лет и я уже десятый год нахожусь в состоянии полной трезвости, которая началась после многих лет мучительных поисков себя и преодоления депрессии. Я очень хочу поделиться собственным опытом преодоления алкогольной зависимости, отягощенной депрессией, поэтому участвую в данной конференции.

Воспоминания детства навсегда запечатлели пьяные скандалы отца и страдания матери, к которой я был очень привязан. Мать учила меня быть человеком моральным и нравственным, быть совестливым. Потом это мне очень помогло в жизни. В детстве и юношестве занимался спортом, мечтал поступить в институт, но в 20 лет произошло резкое ухудшение зрения в связи с атрофией зрительного нерва. Пришлось оставить мечты о профессии, стал работать на заводе слесарем-сантехником, начал выпивать. Зрение ухудшалось, в 21 год стал инвалидом I группы, будущее представлялось мрачным. У меня было постоянное подавленное настроение, началась, как я потом узнал, депрессия. Депрессию пытался заглушить спиртным. Только большие количества алкоголя заглушали плохие мысли. Пить “культурно” не получалось. Не было привычки умеренного потребления алкоголя. Либо пил много, либо не пил вовсе. В возрасте 23 лет попытался изменить свою жизнь. Активно начал лечить глаза. В результате лечения зрение удалось частично восстановить, но способ разрешения своих эмоциональных проблем с помощью алкоголя сохранился на все последующие годы.

Закончив кульпросветучилище, стал работать директором сельского клуба. Веселая работа располагала к усилению пьянства. Я пил все больше и больше. В конце концов, доза возросла до 1,5 бутылок водки, появились запои и тяжелое похмелье. Я всегда переживал это очень тяжело, с нравственными муками и большим чувством вины.

Употребление алкоголя выходило из-под моего контроля с каждым разом все сильнее. Пришлось оставить работу и вернуться в родное село, к матери, надеялся, что ее влияние поможет справиться с пьянством. Какое-то время прислушивался к увещеваниям матери, а затем все пошло по-старому. Женитьба также ничего не изменила, жена попалась пьющая, вместе с ней и продолжали пьянствовать. Семейные отношения не складывались, единственным светлым пятном была дочь, но и она не могла спасти разваливающуюся семью.

Распад семьи совпал с болезнью матери. Чувствуя себя глубоко виноватым перед ней, решил посвятить жизнь уходу за ней. Я ухаживал за ней 5 лет, но в 1991 г. мать умерла. Почувствовал себя совершенно одиноким, потерянным, не находил ни в чем смысла жизни. Каждый день ходил на могилку, рыдал и глушил горе водкой. Пил беспробудно, до полного отключения, социально опустился, стал практически “живым трупом”. Обратился за помощью к психиатрам, но от госпитализации в стационар отказался. 2,5 года пролетели в хмельном угаре, ощущал, что лечу в пропасть. Многократно пытался прекратить пить, но все попытки оканчивались очередным срывом и ощущением безысходности и безнадежности.

На 3-й год после смерти матери меня, опустившегося, пропившего всё имущество, пришла проведать и поздравить с наступающим Новым годом дочь. Я вдруг посмотрел на себя ее глазами и понял, что она для меня единственный человек. С этим взглядом и ощущением себя со стороны стало понятно, кого он по-настоящему любит в этом мире. Осознал, что уже 2 года общаюсь сам с собой, вынашиваю решение бросить пить. Пришло понимание, что годы уходят и второй жизни не будет, вспомнил, как мечтала мать о том, чтобы я бросил пить. Понял, что только сам могу побороть свою страсть к алкоголю, не перекладывая ответственность ни на кого другого. Задача бросить пить захватила целиком, «задумался весь». Однако думать пришлось довольно долго. У меня была жестокая бессонница. Засыпал пьяным, но в середине ночи просыпался и не спал до утра. За годы бессонницы передумал столько, что когда слышал передачи о трезвой и здоровой жизни, то всегда было смешно от глупых рецептов, которыми делились лекторы.

Наконец, я принял решение и наутро, с первого января 1993 г. прекратил пить и курить. Легко удалось себе внушить, что алкоголь – это яд, однако, чтобы не было соблазнов извне, уединился, перестал работать, встречаться с прежними собутыльниками. Целый год прожил в одиночестве, изучая психологическую литературу, познавая себя. Депрессия то проходила, то усиливалась вновь. Часто приходили мысли о том, чтобы попробовать “глушить тоску водкой”. Но я знал, что меня может убить и капля алкоголя. Любая доза спиртного вызовет вновь желание пить, и тогда я пропал.

Прочитал однажды в газете статью профессора З. “Счастливых людей мало”, записался к нему и пришел на прием. В тот момент я был между жизнью и смертью. Жить не хотелось. Я был как комок нервов. Начал сомневаться, правильно ли я сделал, что в один момент бросил пить и курить. Профессор выслушал меня, не перебивая, и сказал, что мой случай “уникален”. Я все это сделал сам, без помощи. Конечно, я знал о специальных противоалкогольных системах лечения, но не верил в их силу. Я бросил пить в один день. Бросил совершенно добровольно, без какого-то нажима со стороны. Встреча с известным психотерапевтом, к которому удалось легко попасть, подтвердила ценность и уникальность моего индивидуального опыта преодоления себя, очень впечатлила и укрепила решение трезвости. Шел третий год моей трезвости. Я устроился на работу по специальности и стал жить обычной жизнью нормального человека. Я пытался помочь многим своим знакомым бросить выпивать. За годы трезвости многие люди умерли от пьянства. Умирали люди гораздо моложе меня. Мне не удавалось убедить их. Может быть, я не знал, как это правильно делать.

Сейчас идет 10-й год трезвости, я ни разу не выпил и не закурил, хотя веду вполне активную жизнь, участвую в мероприятиях, где окружающие употребляют алкоголь. Никакого влечения к спиртному нет, более того, возникает негативное отношение и даже отвращение к пьянству. Нашел новые увлечения и знакомства, очень дружен с дочерью, рад, что теперь она может мною гордиться. Охотно делюсь своим опытом с людьми, пытающимися встать на путь трезвой жизни.
^

МОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ УТРАТЫ

И МОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

Е.В. Костюкова

пос. Калтай, Томская область

MY EXPERIENCE OF LOSS AND MY RECOVERY

E.V. Kostyukova

Kaltay, Tomsk District


Summary: Author tells about her experience of the loss after the death of her husband. Way to a recovery is analyzed, breakthrough towards improvement of the wellness the psychotherapy session has served.


В декабре 2002 г. умер мой муж, и я осталась вдовой с двумя несовершеннолетними детьми. Очень тяжело переживая смерть мужа, винила всех и себя в том числе. Стала очень замкнутой, раздражительной, перестала спать по ночам, пропал аппетит. На могилу к мужу ходила каждый день, детей заставляла делать то же самое. Жить совсем не хотелось, и не было, как мне казалось, в моей будущей жизни никакого смысла. Перестала интересоваться школьными делами детей, была очень агрессивна с ними и даже не задумывалась, что у них тоже могут быть моральные страдания. В таком состоянии я находилась 9 месяцев, все время плакала, не доедала и спала в среднем 3-4 часа в сутки. Истязала свой организм до тех пор, пока у меня не начала затекать левая рука. В области груди было больно дышать, появились одышка и сильная утомляемость. Я стала болеть, сутки могла не вставать. Болело все тело. Мне стало трудно передвигаться и пришлось вызвать «скорую помощь». Врач «скорой помощи» выслушал меня и дал направление в областную клиническую больницу (ОКБ).

С октября я обследовалась в ОКБ, мне назначили снотворное и антидепрессанты. Когда мне сделали электрокардиограмму, то врачи посоветовали принимать отвары трав. Антидепрессанты меня напугали, так как я стала очень заторможенной, а снотворные по-прежнему на меня никак не действовали. Так я еще пролечилась до декабря, однако никакого улучшения не наступало. Однажды в больнице я встала на весы и изумилась, так как похудела за 12 месяцев примерно на 17 кг. Чувствовала себя все хуже и хуже, перестала ощущать землю под ногами, а тело все болело.

В декабре обратилась в клиники НИИ психического здоровья. Со мной побеседовала лечащий врач и назначила с утра все нужные анализы. Убедила меня, что в моем состоянии я должна находиться на лечении под наблюдением. Я сразу почувствовала к моей персоне заботу и внимание со стороны медицинского персонала. В тот же день мне стали делать уколы, назначили новое снотворное, антидепрессанты поменяли, назначили процедуры. Каждый день со мной беседовал лечащий врач, внимательно расспрашивал о моем состоянии, заполнял анкету.

Через несколько дней я почувствовала себя лучше, появился аппетит, я стала тверже ступать на землю. Но сон так и не наладился. Спустя две недели пребывания в отделении я почувствовала желание заниматься спортом, стала посещать тренажерный зал и бассейн. На обходе врачей и доктора К. я сказала, что чувствую себя лучше, но сон длится в сутки лишь 4 часа, беспокойный, я вздрагиваю во сне и кричу, плачу. Доктор после обхода пригласил меня в кабинет и попросил подробней описать мое страдание и определить насколько в процентном отношении оно занимает меня, я сказала, что 90%.

Потом доктор попросил меня поработать с образными представлениями, «внутренними картинками», которые постоянно стояли у меня перед глазами (смерть мужа у меня на руках). Раньше я этого не осознавала. К. при этом говорил спокойно и уверенно, все время говорил “хорошо”, меня это успокаивало и придавало уверенности в правильном поведении. Потом мы представили совершенно обратную по своему содержанию «картинку»: там я чувствовала себя хорошо, испытывала радость и состояние комфорта. Я представила себя на пасеке, лежащей в траве. Потом мы эти картинки пробовали сопоставить вместе, а в дальнейшем картинку с горем, так мы её назвали, удалить на расстоянии все дальше и дальше.

Я точно не помню, какие дальше были действия, потому что происходящее захватило меня полностью, но я словно наяву находилась на пасеке, нос щекотала трава, на которой я лежала, пахло медом, пригревало солнце, и звучала любимая музыка флейты. Состояние души стало спокойным и радостным. Как долго я находилась в таком состоянии, не помню, но после этого я почувствовала мягкость в теле и сильную расслабленность, мне не хотелось возвращаться в реальность.

После общения с доктором К. я ушла в палату и крепко уснула. После этого сеанса я сплю по 10 часов без снотворного (я думала, что уже никогда не смогу нормально отдыхать). Сны стали яркие, красочные, с полетом во сне, как у подростка, все вернулось на свои места, как раньше. Всю жизнь буду благодарна этим удивительно заботливым людям, я поняла, что не всё ещё потеряно, я нужна своим детям здоровой и жизнерадостной, есть еще люди, которым не безразлична моя судьба, мне помогли это понять, мы вместе постарались решить мои проблемы. Теперь я здорова. Я ем, сплю, работаю, и все с удовольствием. Я активна, помогаю людям, у меня тоже такая профессия.

Я хочу верить, что все таки высшей ценностью государства, человечества являются люди, здоровые как физически, так и морально. Одно без другого просто невозможно.
^

ПСИХОДИНАМИКА ДЕПРЕССИИ В ИНТЕРПРЕТАЦИИ ФРЕЙДА

М.М. Решетников

Восточно-европейский институт психоанализа, Санкт-Петербург

PSYCHODYNAMICS OF DEPRESSION IN S. FREUD’S INTERPRETATION

M.M. Reshetnikov

East-European Institute of Psychoanalysis, Saint-Petersburg


Summary: From a position of analytical psychology the psychodynamic mechanisms of depression are submitted. The interpretation bases on classical work by S. Freud “Grief and Melancholia”. In detail considered formation of experiences of imaginary loss and aggressive feelings directed to not come up to individual’s expectations object, which are transformed by unconscious processes into suppression of his «Ego». These mechanisms explain the low inefficiency of rational psychotherapy for depressive patient.

Периодические расстройства настроения, когда уместен вопрос: “Ты чем-то расстроен?” – знакомы каждому. У этих расстройств есть та или иная, и обычно – рациональная, поддающаяся анализу и объяснению, связь с той или иной ситуацией или психической травмой. В такие периоды человек чувствует или даже демонстрирует снижение общей энергичности, заторможенность, погруженность в себя, определенное застревание на психотравмирующей теме с явным ограничением интереса ко всем другим, склонность к уединению или наоборот – обсуждению этой темы с кем-то близким, а иногда и вовсе незнакомым. Конечно, при этом страдают и работоспособность, и самооценка, но мы сохраняем способность действовать и взаимодействовать с другими, понимать себя и других, включая причины своего плохого настроения, а также (в рамках сложившейся культуры) – стараемся не проецировать свое состояние на окружающих (“это не их проблемы”). З. Фрейд обозначает это как обычную “скорбь”. Он писал не только высокохудожественным, но и достаточно сложным для обыденного восприятия языком. Попытаемся немного упростить его изложение, таким образом, чтобы оно могло быть воспринято не только аналитически ориентированными специалистами, но и широкой терапевтической аудиторией.

В случае психологически понятной печали, скорби, как правило, никому не приходит в голову обращаться к врачу или психологу. И в типичной бытовой ситуации через некоторое время мы забываем: и о своем расстройстве, и о ситуации, которая стала ее причиной. И даже в тех случаях, когда мы продолжаем помнить о ней, она уже не вызывает у нас ощущения страдания. Такое поведение не воспринимается в качестве патологического, так как у него всегда есть причина и конкретное объяснение.

В отличие от этого меланхолия (в данном случае – термин “меланхолия” эквивалентен “тяжелой депрессии”) является качественно иным состоянием. Фрейд отмечал, прежде всего, утрату интереса ко всему (внешнему миру), всеобъемлющую заторможенность, неспособность к какой-либо деятельности в сочетании с понижением чувства собственного достоинства, которое выражается в бесконечном потоке упреков и оскорбительных высказываний по поводу собственной личности, в отдельных случаях – перерастающее в бредоподобное чувство вины и ожидание наказания (за свои реальные или фантастические прегрешения, которым, по ощущениям пациента, нет прощенья).

Фрейд называет это “величественным обеднением Я”, и отмечает, что если при скорби “мир становится бедным и пустым”, то при меланхолии таким становится само Я. Пациент считает себя человеком ни на что не способным, даже “отвратительным”, и нередко удивляется тому, что терапевт связался и возится с таким недостойным человеком, как он. При этом страх, что терапевт в своем добром отношении неискренен, воспринимает пациента столь же негативно и думает о нем также точно, как и он сам, создает огромное сопротивление переносу и терапии в целом.

Действительно, очень трудно общаться с такими пациентами, и если Вам не знакомо или непонятно то, как они страдают, вряд ли вы сможете выдержать то всеобъемлющее недоверие, нескрываемые негативизм и пессимизм, которые они будут проецировать на Вас и вашу работу. Дополним это примечание тем, что совершенно бесполезно разубеждать пациента в том, что это не так, ибо пациент бесконечно уверен, что все обстоит именно таким образом, как он представляет в своем восприятии, в своих установках и в своем рассказе.

У терапевта здесь всегда есть опасность совершить “когнитивную ошибку”, но для всей последующей терапии - гораздо важнее – избежать ее: ибо вовсе не “болезненное воображение” является причиной страдания пациента (хотя не только терапевт, но и сам пациент иногда так думает), а следствие тех внутренних (большей частью бессознательных) процессов, которые, по сути, “пожирают” его Я.

Следующая специфика депрессивного пациента - демонстрация недостатков. Большинство из нас имеют множество слабостей, комплексов, непристойных и недостойных мыслей. Но мы прилагаем массу усилий, чтобы скрыть их от окружающих, наделяя одновременно и себя, и этих окружающих достаточно весомым перечнем достоинств. Меланхолик наоборот – не скрывает, а выпячивает свои недостатки (общие для него и для нас всех). Но мы всегда легко замечаем, что между его масштабным (всеобъемлющим) уничижением и его реальной личностью нет соответствия. Однако это знание мало помогает нам в терапии. Главное, что сразу бросается в глаза большинству специалистов, что пациент производит впечатление терзаемого болью, чувством вины и раскаянием человека. Но это не впечатление, а реальность – это так и есть! Хотя и здесь есть специфика, которая не сразу бросается в глаза. В отличие от обычной или обыденной реакции раскаяния, которая, я думаю, также многим знакома, у меланхолика нет стыда перед другими (еще раз напомню – за свои реальные или мнимые прегрешения). Наоборот, он находит особое удовлетворение именно в последовательной, если не сказать жесткой и жестокой самокомпрометации.

В рамках психодинамической концепции такая специфика переживаний позволила сделать вывод, что все эти упреки относятся не совсем к нему, или даже - совсем не к нему. И Фрейд дал ответ на вопрос: почему это происходит? Он связывает эти переживания с уже упомянутой фрагментацией Я. При этом одна часть Я противопоставляет себя другой, критически оценивает ее, принимая ее за некий объект, точнее – утраченный объект. Вторая часть Я практически полностью идентифицируется с этим утраченным объектом. Постепенно эта критическая инстанция смещается в Сверх-Я (моральное, карающее и наказующее), что еще более усиливает тяжесть страдания. Обобщая такие болезненные ситуации, Фрейд объединил их понятием утраты, и связал их с желанием чего-либо, ситуационно или вообще – не достижимого. К этому тезису мы еще вернемся.

В этой же работе “Печаль и меланхолия”(1), Фрейд обращал внимание на ускользавшую ранее от внимания исследователей “утрату способности любить”, и на то, что в отличие от скорби, когда есть реальная утрата кого-то близкого или чего-то дорогого, чего-либо ценного или даже бесценного, меланхолия, то есть депрессия, вовсе не обязательно апеллирует к реальным утратам. Как отметил Фрейд – в большинстве случаев “нельзя точно установить, что именно было потеряно”. И сам пациент этого не знает. То есть, по образному выражению Н.М. Савченковой (2), речь идет не о “лишенности обладания”, а об “обладании лишенностью”.

Ценность этого “обладания” особенно сильно проявляется на заключительных этапах терапии, так как “обладание лишенностью” – это все-таки – “обладание” чем-то, в некотором смысле – последняя возможная форма обладания, связанная с утраченным объектом, а терапевт (пусть и с благими намерениями) выступает в роли того, кто хочет “отобрать” “и это последнее”.

Иногда утрата может быть даже известна пациенту, но здесь также имеется весьма специфическая особенность: он может знать, кого или что он потерял, но он не может сколько-нибудь адекватно описать (и, соответственно, не понимает) – что он утратил? Это последнее что, таким образом, принадлежит бессознательному (в отличие от скорби, когда утрата вполне осознаваема).

Фрейд также говорил о том, что если обычная человеческая скорбь следует принципу реальности, то меланхолия идет путем парадокса. При скорби (в результате потери близкого человека, социального или материального статуса, родины и т.д.) психическое состояние и потеря интереса понятны, при меланхолии – это всегда загадка. При болезненной меланхолии ослабевает или даже утрачивается важнейшая из функций Я – функция понимания реальности, без адекватности которого само существование личности превращается в нечто ирреальное. Нарушается сон, меланхолик как бы входит в бесконечное бодрствующее состояние, но одновременно стирается грань между этим заторможенным бодрствованием и ночными грезами. Меланхолик не то чтобы не может уснуть, а – в некотором смысле - просто “перестает просыпаться”.

Как уже отмечалось, в отличие от обычной скорби, при меланхолии резко снижается самооценка. Потоки самообвинений и бесконечного самоуничижения – наиболее частый вариант вербального материала у таких пациентов. При этом разубеждать пациента, повторим еще раз - бессмысленно, так как одна из составляющих его расстройства, как раз и состоит в убежденности, что все обстоит именно так, как он воспринимает. Я еще раз подчеркну – ему “не кажется”, это не ошибка восприятия, а именно так оно и есть в его психической реальности.

^ Почему это происходит? Фрейд отмечал, что если терпеливо слушать и анализировать самообвинения меланхолика, то очень скоро можно придти к выводу, что он говорит не о себе, и его слова самоуничижения гораздо больше относятся к тем, кого он любил или любит, или должен был бы любить, но не может. И, как правило, за этими словами всегда есть какое-то основание.

Одновременно Фрейд отмечал, что меланхолик начинает видеть общие человеческие недостатки гораздо яснее, без какой-либо культурной цензуры. Но… практически все их относит к себе. Фрейд даже изумлялся этому феномену: “неужели нужно было заболеть, чтобы так ясно (почти психоаналитически) увидеть человеческую природу (без ее культурного обрамления)”? В своей фундаментальной статье он особенно подчеркивал, что причина меланхолии всегда имеет отношение к утрате какого-то объекта – воображаемого или реального, но - в терапии мы прежде всего видим утрату собственного “Я” пациента или раздавленность, расщепленность (диссоциированность) этого “Я” в понимании фрейдовского механизма фрагментации, а не признаков, описывающих диссоциативное расстройство в современных международных классификациях.

Исходя из этих представлений и формулируется одна из возможных (или – точнее – одна из важнейших) гипотез: когда объект утрачен или отношения с ним потерпели крах, но субъект не может оторвать от него свою привязанность (энергию либидо), эта энергия направляется на Я, которое в результате как бы расщепляется, а с другой стороны – трансформируется, отождествляясь с утраченным объектом. Таким образом, утрата объекта превращается в утрату “Я”. В результате, утраты объекта, как бы, не происходит, либидо не смещается с этого объекта на другой, а “отступает в Я”. Таким образом все жизненные потоки как бы замыкаются в отношениях между “Я” и “суррогатным” объектом, или – если быть более точным: между фрагментом “Я”, принадлежащим личности, и фрагментом “Я”, идентифицировавшимся с объектом. Вся энергия концентрируется внутри, “изолируясь” от внешней активности и реальности в целом. Но поскольку этой энергии много – она ищет выхода, и находит его, трансформируюсь в бесконечную душевную боль (боль – в ее исходном звучании, существующая безотносительно к чему-либо, так же как свет, материя и т.д.).

Вторая составляющая гипотезы Фрейда исходила из возникновения мощных агрессивных чувств, направленных на неоправдавший ожиданий объект. Но - так как последний остается объектом привязанности, эти чувств направляются не на объект, а опять же на “Я”, которое (под воздействием этих мощных чувств) расщепляется. И мы снова приходим к тому же выводу: утрата объекта превращается в утрату “Я”. При этом Супер-эго (инстанция совести) учиняет жесточайший и бескомпромиссный “суд” над собственным “Я”, как над этим, не оправдавшим ожидания, объектом.

Фрейд пиcал: “…Концентрацию меланхолика на своем объекте постигла двоякая участь: отчасти она регрессировала к отождествлению, другая ее часть под влиянием амбивалентного конфликта вернулась на близкую к ней ступень садизма… Если любовь к объекту, которая не может прекратиться, тогда как сам объект покинут, нашла спасение в нарциссическом отождествлении, то по отношению к этому эрзац-объекту обнаруживается ненависть - обнаруживается в том, что его бранят, унижают, заставляют страдать и находят в этом страдании садистическое удовлетворение”.

Практически всегда в клинической картине присутствует еще один очень важный феномен: мысль о невозможности утраты становится более значимой и реальной, чем то: произошла ли (и – неважно - как давно) эта утрата или нет, или есть только угроза того, что она произойдет. В данном случае важно лишь то, что существовала и существует сильнейшая фиксация на объекте любви и привязанности, а также то, что эта любовь и привязанность никогда не были удовлетворены (или - пусть даже присутствует только угроза их удовлетворению).

Психодинамический подход исходит из того, что выбор этого объекта (в свое время) осуществлялся на нарциссической основе, а следовательно, такой же может быть и идентификация с этим объектом, то есть – нарциссическая идентификация, но в “извращенном” виде: если объект покинул меня, то это потому, что “я слишком плох, отвратителен или даже омерзителен”. При такой нарциссической идентификации возможен регресс даже к до-объектным отношениям, которые Фрейд образно определял как “дыру в психическом”. Это, вероятно, один из самых сложных компонентов гипотезы Фрейда, поэтому вернемся к данной идее еще раз. Объект бесконечно любим, и столь же нанавистен, он как бы покинут, и одновременно – не может быть покинут, его нет, но он присутствует (в инкорпорированной виде), и эта неотторжимая привязанность находит убежище в нарциссической идентификации. “Эго” пациента становится этим замещающим объектом, но в отличие от амбивалентных чувств к утраченному объекту, в отношении “Я” проявляется преимущественно только ненависть. Потребность в наказании и возмездии – бесконечны. Поэтому именно идентифицировавшееся с утраченным объектом “Я” заставляют страдать, и находят в этом страдании хоть какое-то удовлетворение. Все садистические тенденции обращаются на собственную личность. При этом садистический компонент, как уже отмечалось, перемещается в “Супер-эго” и обращается против “Эго”. Поэтому в терапии апелляция ни к первому, ни ко второму, фактически – бесполезна. Само же страдание носит “конверсионную” природу: “лучше быть неизлечимо больным, лучше полностью отказаться от какой бы то ни было активности, но только бы не проявить свою враждебность к объекту, который по-прежнему бесконечно дорог”. Исходя из этого тезиса, чаще всего мы ищем и легко находим объект в ближайшем (значимом) окружении пациента. Но это знание также не облегчает терапию, а лишь позволяет объяснить некоторые характерные феномены переноса и регресса в процессе ее.

Регресс иногда смещается вплоть до орально-каннибалистической фазы, с бессознательным желанием поглощения (уже не психического, а “физического” инкорпорирования) объекта. И одновременно существует страх этого поглощения, которым, отчасти, может быть объяснен отказ от пищи и другие варианты ограничительного поведения, включая уже упомянутую булимию, скрытый смысл которой можно было бы выразить фразой: “лучше поглощать немыслимое количество пищи, и превратиться в нечто бесформенное – только бы не «поглотить» объект!”

Фрейд делал очень поэтичные сравнения: “тень [утраченного] объекта падает на Я” – и “Я” оказывается, таким образом, всегда в тени, в нем больше нет солнца. При этом утраченный объект как магнит притягивает все мысли и чувства, а так как его больше нет – он притягивает их в никуда. Вся сила привязанности к конкретному объекту трансформируется в болезненную привязанность к утрате, которая уже не имеет ни имени, ни названия.

В процессе терапии активируются то одни, то другие воспоминания, но все они отличаются своеобразной монотонностью, апелляцией к чему-то, что уже существует само по себе, и даже - вне связей с объектом. Это как бы негативный аффект в чистом виде.

Основными составляющими личности и бытия считаются тело, разум и душа. Эти структуры, безусловно, взаимосвязаны, но каждая – обладает определенной автономностью. Когда мы говорим о меланхолии, мы, неизбежно смещаемся в аффективную сферу, сферу души, сферу бессознательного, где сознательное “Я” уже бессильно, где нет рационального, и где существуют только любовь и ненависть в их бессознательной недифференцированности и исходной необъятности. Когда нет души или когда она расколота, разум и тело – полу-одушевлены. И в этой ситуации уже не “Я” управляет аффектами, а они управляют “Я”.

Фрейд отмечал, что меланхолический комплекс “ведет себя как открытая рана”. То есть, он не защищен от внешних “инфекций” и исходно болезнен. Любые осложнения, а то - и просто “прикосновения” (пусть даже вообще никак не связанные с утраченным объектом) лишь усугубляют ситуацию и возможность заживления этой раны. Терапия – это также вариант “прикосновения”, которое должно быть максимально деликатным, и в ряде случаев – требует предварительного обезболивания. Психоанализ не против психофармакологии, он против ее необоснованного, изолированного и бесконтрольного применения.

В конце своей фундаментальной работы, Фрейд подчеркивал, что эта бесконечная борьба амбивалентных чувств постепенно может истощаться, и параллельно ослабевает фиксация либидо на объекте. Второй, обозначенный Фрейдом механизм состоит в том, что процесс в бессознательном, как бы, в режиме некой “саморегуляции”, заканчивается после того, как объект, наконец, теряет ценность и может быть “брошен”. Увы, эти выводы не много добавляют к нашим знаниям, и особенно – в отношении прагматических знаний, позволяющих хоть как-то проецировать их на терапию. Фрейд и сам сознавал это и писал на последней странице своей работы: “У нас нет представления о том, какая из этих двух возможностей обычно или преимущественно кладет конец меланхолии…”, имея в виду в данном случае – вне терапии. Он практически не писал о терапии, так как считал, что ориентация на технику всегда идет в ущерб пониманию психодинамики, которая имеет некоторые общие закономерности, тем не менее - всегда чрезвычайно индивидуально представлена в каждом конкретном случае. Но изложенные психодинамические механизмы многое добавляют к пониманию развития и различий реакций горя, скорби, печали и депрессивного расстройства.

Литература:

  1. Савченкова Н.М. Обладание лишенностью // Вестник психоанализа.– 2002.- № 1.– С. 9-13.

  2. Фрейд З. Печаль и меланхолия // Там же.- 2002.- № 1.- С. 13-30.
^

ПОНИМАНИЮ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ

НАДО УЧИТЬСЯ ВСЕМ: ЧЕРЕЗ ДЕПРЕССИЮ

К РЕКОМЕНДАЦИЯМ

О.П. Хазова

пос. Каргосок, Томская область

AWARENESS OF MENTAL DISORDERS MAST

BY LEARNED BY ALL: THROUGH DEPRESSION

TY RECOMMENDATIONS

O.P. Khazova

^

Kargasok, Tomsk District


Summary: Author discusses her personal experience about depression, problems of illiteracy of the population regarding issues of mental health, ways of the overcoming this problem are proposed.

Отпросившись у руководства и получив согласие, я повезла заболевшего ребенка к врачу на консультацию. В сельской местности это большая проблема: большие расстояния до города, затрата времени. Когда я вернулась, то оказалось, что мне уволили с работы. Это был страшный удар, я пережила шок и не верила, что такое возможно. Всю жизнь я “вкалывала” и всегда относилась к работе очень серьезно. И вдруг такое… холодно и безразлично. Все это было выше моего понимания. Только душевная боль, разрывающая сердце, только одна мысль: “За что!”

Моя профессиональная деятельность всегда оценивалась высоко, и если я и заработала какую-то репутацию, то трудоголика, а здесь увольнение за прогулы – незаконно, подло, противно. Вскоре говорить о своих проблемах, кроме адвоката, стало не с кем – у каждого свои заботы, а из нашего психиатра получился бы замечательный психотерапевт, если бы она не была так занята: на 27 тысяч населения в районе она единственная. Поскольку слезы мои не прекращались, начались головные боли, стали неметь руки, мерзнуть даже в жару ноги, полопались сосуды в глазах, я чувствовала себя страшно одинокой, оставленной всеми, люди начали меня раздражать, меня направили в областной психоневрологический диспансер (ОПНД). Врач ОПНД диагноз подтвердил и направил меня в психиатрическую больницу, в 1-е отделение. Была пятница, я приехала в больницу, но не взяла с собой никаких вещей: я стала страшно рассеянной, ничего не понимала, что происходит, была, как в “тумане”, с того злополучного дня увольнения.

В общем, по каким-то причинам в больницу я не легла. Сейчас даже не могу понять почему. Интересно, что немного успокоилась, сменив обстановку, место, где со мной все это произошло. В этот период смогла даже посетить двух психотерапевтов, которые почти убедили меня в том, что я практически не нуждаюсь в помощи психиатров. Главная мысль их «бесед» сводилась к следующему: они помогают пациенту определить его проблему. Когда человек поймет проблему, он решает ее сам. И практически до тех пор, пока она не может быть решена – независимо каким образом – до тех пор ничего помочь мне не сможет. Получилось, что в моей ситуации помощи ждать неоткуда.

«Успокоившись» таким образом, я отправилась назад в свою деревню. Адвокат подал заявление в суд, а мне стало еще хуже, чем было: чувство непонятной тревоги, полнейшая апатия к жизни – если бы не дети, вряд ли я была бы сейчас здесь; единственное, что еще как то удерживало меня – это ожидание чуда от приезда различных комиссий, действия прокуратуры, которые занимались моим делом. Но, увы, чуда не произошло, никто мне не помог. Я постоянно болела респираторными инфекциями, простудными заболеваниями, хотя практически ни с кем не общалась, никуда из дома не выходила.

Накапливалась страшная усталость, хотя я ничем не занималась. Спать не могла, сон был поверхностный, с частыми пробуждениями. Сухость во рту, продолжалась головная боль, начались боли в области сердца, раздражительность то усиливалась, то уступала место апатии. Во время раздражительности начинался сухой кашель, хотя ни терапевт ничего не обнаруживал, ни на электрокардиограмме ничего отрицательного не было. И я думала, думала, думала только об одном –о своем увольнении, о “прогулах” – это стало навязчивой идеей. Ждала суда, выдержала его, суд был весь на эмоциях, два дня. Меня восстановили в правах, приказы об увольнении, о прогулах признали незаконными, но у меня уже и это не вызывало радости: почти двое суток после суда я проспала, периодически меня будили, полнейшая апатия, безразличие, слезы – хотя проблема, казалось, была решена. После безуспешных попыток вывести меня из этого состояния врач-психиатр, у которого я до сих пор была на больничном листе, посоветовала мне все же поехать в НИИ психического здоровья. Так состоялось мое первое знакомство с клиническим отделением института.

Вообще, у нас бытует среди знакомых, коллег (не всех, но многих) ассоциация слова «психиатр» с шизофренией, алкогольным психозом и т.д. Хорошо то, что, видимо, начитавшись литературы, общаясь с довольно грамотными, образованными людьми, я так не считала, мало того, слышала, что самое хорошее лечение можно получить у нас в области только в этой клинике.

Пробыв здесь три недели, мне уже не хотелось уходить: только здесь я чувствовала себя защищенной, и, многое пережив, многое поняла, вот именно этим я хотела поделиться:

Во-первых, мы часто слышим, да и сами говорим: «все болезни от нервов», но почему-то, когда заболеваем именно депрессией (скажите у кого из вас её не было – пусть в более легкой степени?), а она может сначала проявляться и болями в области сердца и головными болями и т.д. – идем хоть к кому: к терапевту, на ЭКГ, но только не к психиатру. Лечим, на мой взгляд, не причину, а уже следствие: ведь терапевт не спрашивает, что у вас произошло перед этим, возможно, горе или другие какие-то тяжелые переживания жизненных невзгод. Нам лечат головную боль, назначают транквилизаторы, и это делает нас зависимыми от данных препаратов. Мне кажется, что здесь проявляются предрассудки в отношении психических расстройств не только у пациентов, но и стереотип поведения врачей. Мало того, наши люди во время появившейся безработицы, во время хронических невыплат заработной платы за свой труд испытывают и депрессии, и другие психические расстройства. Но в силу сложившихся взглядов на психиатрию, крайней, на мой взгляд, «непродвинутости», что ли, этого вида услуг на нашем рынке – особенно в дальних селах, отсутствия разъяснительной работы среди населения происходит то, что люди не знают, куда им обратиться со своей проблемой – и чаще всего они обращаются туда, куда им подсказывает жизненный опыт: от чувства безысходности – в «бутылку», наркотики, петлю, просто деградируют, ничего не делая.

Ведь можно посмотреть, сколько окружающих страдают алкоголизмом. Потеряв работу, не получая зарплату, люди заболевают, но не зная, что это можно вылечить, с головой окунаются в пьянство. Проезжая по деревням Каргасокского района, где уже не осталось ни одного предприятия, где людям нечем себя занять – ведь человек должен быть социально значимым – видишь очень много пьяных, деградирующих личностей. А ведь им можно помочь! А детские суициды в Каргасокском районе – это вообще нонсенс, значит, что-то толкнуло этих детей в петлю, а это уже вотчина и компетенция психиатров. Спрашиваю у своего сына, ученика 11-го класса, знает ли он что-то о психиатрии, есть ли в школе психолог, обращаются ли к нему ученики – в ответ либо молчание, либо просто отмахивается. Это ведь ненормально, на мой взгляд, необходимо организовать хотя бы какие-то «Телефоны Доверия», предмет что ли ввести в школе или уделить часть часов в каком-то курсе предмета, чтобы дать хотя бы элементарные знания по психологии и психиатрии. Обязательно, на мой взгляд, необходимы психотерапевты хотя бы в райцентрах.

Исходя из собственного опыта, знаю, каким недоверчивыми, ушедшими в себя становятся больные при депрессии. Нервы обострены и оголены до предела; чувства тоже: чувствуешь малейшую фальшь, ложь, неискренность, усталость или занятость собеседника. Благодарна судьбе, что моим лечащим врачом оказался именно доктор Е. Я поверила в то, что он на самом деле «проникся» моей проблемой, что выслушивает меня не просто потому, что ему надо отработать с больной, а искренне. Думаю, что если я и выздоровела, то благодаря этим беседам в основном, лишь процентов на 10 лекарственным препаратам и физиотерапевтическим процедурам. Я пришла к мысли, что иногда, в самом начале заболевания, нам просто необходимо, чтобы нас выслушали, возможно, не один раз, отнеслись со вниманием и пониманием – и болезнь будет побеждена в самом ее начале.

Но и еще я поняла (раньше читала, знала), сейчас поняла, что слушать – это великое искусство, которое не всем дано, а чтобы лечить, необходимо обладать им в полной мере. В отделении, где я лежала, абсолютно все обладали качествами, которыми, к сожалению, обладает не каждый руководитель. Со всех трибун мы только слышим: забота о человеке – самое главное, но, к горькому сожалению, зачастую, только говорим об этом. На мой взгляд, именно руководитель должен обладать и начальными знаниями психолога, психиатра, психотерапевта. Ведь люди – самое ценное на предприятиях, учреждениях, они заслуживают достойного, уважительного отношения к себе. Без этого просто нельзя жить. Хотелось бы, чтобы руководители, от которых зависит нахождение того или иного чиновника на какой то должности, не ставили этот принцип на последнее место. Самоуважение человека нельзя подрывать, это очень больно.


Предисловие ……….……………………………..


5

РАЗДЕЛ I

^ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ







А.В. Амикишиева, М.В. Овсюкова – ВЛИЯНИЕ ДЭАС НА ПОЛОВУЮ МОТИВАЦИЮ САМЦОВ МЫШЕЙ С ТРЕВОЖНО-ДЕПРЕССИВНОЙ СИМПТОМАТИКОЙ …………………………




7




А.Р. Баширова ОБЪЕКТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МЕХАНИЗМЫ САМОРЕГУЛЯЦИИ У ЛИЦ С СУИЦИДАЛЬНЫМИ ПОПЫТКАМИ ………………………………………………………….




8




Т.П. Ветлугина, С.А. Иванова, Н.А. Корнетов СРАВНИТЕЛЬНОЕ ВЛИЯНИЕ СЕЛЕКТИВНЫХ ИНГИБИТОРОВ ОБРАТНОГО ЗАХВАТА СЕРОТОНИНА НА ИММУННУЮ СИСТЕМУ В ДИНАМИКЕ ТЕРАПИИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ …………………………………………………………




11




С.А. Иванова – ИММУННАЯ СИСТЕМА ПРИ АФФЕКТИВНОЙ ПАТОЛОГИИ …………………………………………………



17




Г.В. Идова, Е.Л. Альперина, Л.В. Девойно Особенности формирования иммунной реакции в экспериментальной модели депрЕссивно-подобного состояния ……………………………………………………………



22




Ал.Н. Корнетов, Л.Д. Рахмазова – ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПСИХИАТРИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ИЗУЧЕНИЯ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ …………………….




24




Н.А. КорнетовКЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ В СОВРЕМЕННОЙ ТЕРАПИИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ …………………………………………………………




31




О.А. Лобачева, С.А. Иванова, Т.П. Ветлугина ДОЗОЗАВИСИМЫЕ ЭФФЕКТЫ НЕЙРОМЕДИАТОРОВ И ПСИХОТРОПНЫХ ПРЕПАРАТОВ НА ФАГОЦИТАРНУЮ АКТИВНОСТЬ НЕЙТРОФИЛОВ У БОЛЬНЫХ БОЛЬШОЙ ДЕПРЕССИЕЙ ….



40





^ Т.И. Невидимова – СОВРЕМЕННЫЕ ИММУНОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ ………………………………………………………….



45







^ М.В. Овсюкова, Т.А. Обут, А.В. Амикишиева, Н.Н. Кудрявцева – -ОПИАТНЫЙ МЕХАНИЗМ АНКСИОЛИТИЧЕСКОГО ЭФФЕКТА ДЕГИДРОЭПИАНДРОСТЕРОН-СУЛЬФАТА У ИНТАКТНЫХ МЫШЕЙ И ЖЕРТВ СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ …………………………………………………………………



51







^ Г.М. Румянцева, Б.М. Коган, В.П. Чехонин, Т.М. Левина,

М.Г. Артюхова, Ю.Г. Перевертова – КЛИНИЧЕСКИЕ, НЕЙРОХИМИЧЕСКИЕ И ИММУНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ДЕПРЕССИЙ У УЧАСТНИКОВ ЛИКВИДАЦИИ АВАРИИ НА ЧАЭС …………………………………………………………..



58

К.Г. Языков, Е.И. Черных, А.В. Данилец, С.С. Теровский, А.В. Кашаева психоБиоЛОГИЧЕСКИЕ динамические конструкты при АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВАХ




62











^ РАЗДЕЛ II

КЛИНИЧЕСКИЕ, ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ









И.О. Аксёнова, В.В. Зайцев ОСОБЕННОСТИ ПСИХОТЕРАПИИ ЗАТЯЖНЫХ ДЕПРЕССИВНЫХ ЭПИЗОДОВ В РАМКАХ РАССТРОЙСТВ НАСТРОЕНИЯ ………………………………….




68




Е.С. Байкова – АФФЕКТИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА ПРИ БРОНХИАЛЬНОЙ АСТМЕ ………………………………………..



69




А.С. Бобров, А.Д. Линчук, О.П. Ворсина, И.М. Михалевич, Л.А. Иванова, Р.О. Ярославцев СТРУКТУРА ОСТРОГО ШИЗОАФФЕКТИВНОГО РАССТРОЙСТВА КАК ПРЕДИКТОР ЭФФЕКТИВНОСТИ МОНОТЕРАПИИ КЛОПИКСОЛОМ …….



72




А.С. Бобров, А.Д. Линчук, О.П. Ворсина, И.М. Михалевич, Л.А. Иванова, Р.О. Ярославцев ЭФФЕКТИВНОСТЬ КЛОПИКСОЛА И ФЛЮАНКСОЛА ПРИ ЛЕЧЕНИИ ХРОНИФИЦИРОВАННОГО ШИЗОАФФЕКТИВНОГО РАССТРОЙСТВА …..



73




С.И. Богданов, И.Л. Леонтьев, В.С. Ленская ОЦЕНКА ТРЕВОГИ И ДЕПРЕССИИ У БОЛЬНЫХ НАРКОМАНИЯМИ ……..



74




Е.С. Боробова, Е.И. Цилли, Ю.Г. Снопкова КОМОРБИД-НОСТЬ КОНВЕРСИОННЫХ НАРУШЕНИЙ С АФФЕКТИВНЫМИ И НЕВРОТИЧЕСКИМИ РАССТРОЙСТВАМИ ………..




80

М.Б. Боцмановская, Ю.Н. Боцмановский, О.А. СамаковскаяДИНАМИКА ЧАСТОТЫ ВСТРЕЧАЕМОСТИ ПРОЯВЛЕНИЙ ДЕПРЕССИИ И ТРЕВОГИ У БЕЗРАБОТНЫХ ЗА ПЕРИОД 2000-2002 ГГ. ……………………………………………………….



82


















Ю.Р. Вагин ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АССОЦИАТИВНОГО ТЕСТА ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАТОЛОГИЧЕСКОЙ АВИТАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ ……………………………………………….




84





^ С.Н. Васильева – ДЕПРЕССИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА ПРИ ОНКОЛОГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЯХ ОБЛАСТЕЙ ГОЛОВЫ И ШЕИ ………………………………………………………………



88







^ Ю.С. Володина – ОСОБЕННОСТИ ЭМОЦИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОГО СТАТУСА БОЛЬНЫХ ГЕРОИНОВОЙ НАРКОМАНИЕЙ В ДИНАМИКЕ АБСТИНЕНТНОГО СИНДРОМА .



89







^ М.М. Вялова, П.Н. Москвитин, В.А. Кубасов, А.А. Зданович – ПСИХОТЕРАПИЯ РАССТРОЙСТВ АФФЕКТИВНОГО СПЕКТРА В ПРОГРАММЕ МЕДИЦИНСКОГО ПОСЛЕДИПЛОМНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ «ПСИХОТЕРАПИЯ» ………………………………..



94

^ Н.П. Гарганеева – ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ ПСИХИЧЕСКОЙ ДЕЗАДАПТАЦИИ В РАЗВИТИИ И ТЕЧЕНИИ СОМАТИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ ……………………………



98







^ Н.П. Гарганеева – Эффективность антидепрессантов в позднем постинфарктном периоде у пациента с атерогенной дислипидемией …………………………



105







^ Н.Э. Головаха, А.В. Семке – О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ В ДИАГНОСТИКЕ И ЛЕЧЕНИИ ШИЗОАФФЕКТИВНОГО РАСССТРОЙСТВА ……………………………………………………..



112







^ Л.М. Горбунова – ПЕРВЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРЕВЕНЦИИ СУИЦИДОВ В СЕЛЬСКОЙ ПОПУЛЯЦИИ ……………………….


113







^ Т.Е. Грушковская – ОСОБЕННОСТИ НЕГАТИВНЫХ ФОРМ РЕАГИРОВАНИЯ У ПАЦИЕНТОВ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ПОЛИКЛИНИКИ НА ДИАГНОСТИКУ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ ……………………………………………………


116







^ К.В. Даниленко – Зимняя депрессия: 15-летний опыт исследований в Новосибирске …………………………


118






И.Ю. Дороженок ДЕПРЕССИИ У БОЛЬНЫХ ХРОНИЧЕСКИМИ ДЕРМАТОЗАМИ ………………………………………….



123





А.В. Елисеев – АФФЕКТИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА У ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ, СТАВШИХ ЖЕРТВАМИ НАСИЛИЯ …………


128







^ Д.И. Емельянов – ПАНИЧЕСКИЕ РАССТРОЙСТВА У БОЛЬНЫХ С ОСТЕОХОНДРОЗОМ ШЕЙНОГО ОТДЕЛА ПОЗВОНОЧНИКА …………………………………………………………



133







^ А.В. Ермаков – КЛИНИКО-ЭТОЛОГИЧЕСКИЕ ПАТТЕРНЫ БОЛЬНЫХ РЕКУРРЕНТНЫМИ ДЕПРЕССИВНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ ………………………………………………..



135







^ Т.А. Загромова, Н.А. Корнетов, Э.И. Белобородова, Е.К. Гладилина – КОНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ КОМОРБИДНОСТИ ЯЗВЕННОЙ БОЛЕЗНИ С ДЕПРЕССИВНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ ……………………………………………….


141







^ Д.Ф. Ибрагимов – ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ В ПРЕДИКЦИИИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПСИХОФАРМАКОТЕРАПИИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ ……………………………..



146







^ Н.А. Ильина, Д.В. Иконников – РЕАКЦИИ «КАПИТУЛЯЦИИ» ПРИ РАССТРОЙСТВАХ ЛИЧНОСТИ С ЧЕРТАМИ ЗАВИСИМОГО ПОВЕДЕНИЯ ………………………………………………



148







^ О.Ю. Казьмина, Е.С. Крылова, И.В. Олейчик – КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЮНОШЕСКИХ ДЕПРЕССИЙ С СИМПТОМОКОМПЛЕКСОМ «МЕТАФИЗИЧЕСКОЙ ИНТОКСИКАЦИИ» ……………………………………………….


150







^ Е.В. Караваева – Актуализация семейных конфликтов раннего возраста у лиц с депрессивными расстройствами в период краткосрочной психотерапии ……………………………………………………………


157







^ Е.В. Караваева – ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ЛИЦАМ С ПРИЗНАКАМИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ В УСЛОВИЯХ САНАТОРИЯ ……………………….



161







^ Н.Г. Катаева, А.Ю. Левина – ДЕПРЕССИЯ У БОЛЬНЫХ, ПЕРЕНЕСШИХ ИНСУЛЬТ …………………………………………..


162







^ Ал.Н. Корнетов – ВЗАИМОСВЯЗЬ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ И СУИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ В ПОДРОСТКОВО-ЮНОШЕСКОМ ВОЗРАСТЕ



168







^ Н.А. Корнетов, Е.В. Караваева, Ал.Н. Корнетов – КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА, ПСИХОТЕРПИЯ И ПРОФИЛАКТИКА РАЗВИТИЯ ДЕПРЕССИВНЫХ НАРУШЕНИЙ В УСЛОВИЯХ САНАТОРИЯ ……………………………….


170







^ Н.А. Корнетов, Л.Е. Эфтимович, Л.Н. Дубовская, Н.М. Попова, Г.Г. Симуткин, Ал.Н. Корнетов, Е.Д. Счастный, Л.П. Якутенок, Л.Н. Авдеенок – МЕТОДОЛОГИЯ И РАЗВИТИЕ СУИЦИДОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ: 15-ЛЕТНИЙ ОПЫТ ……………………………………………………



177







^ Е.Г. Корнетова – ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ ДЕПРЕССИИ И ПРОСТОЙ ШИЗОФРЕНИИ В НАЧАЛЬНОЙ СТАДИИ ПСИХИЧЕСКОГО РАССТРОЙСТВА .……………………..



185







^ В.Н. Корниенко – КЛИНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ У БОЛЬНЫХ ИБС, ПЕРЕНЕСШИХ ИНФАРКТ МИОКАРДА, В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ПОЛА ………….



187







^ Ц.П. Короленко, Н.Л. Бочкарева, О.П. Стукалина, А.И. Зинина, В.В. Кудрина, Е.Н. Загоруйко – ОПЫТ ПРИМЕНЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО АНТИДЕПРЕССАНТА У ПАЦИЕНТОВ С ДЕПРЕССИЯМИ РАЗЛИЧНОГО ГЕНЕЗА ………………………


188







^ Ц.П. Короленко, Е.Н. Загоруйко – ДЕПРЕССИВНЫЕ СОСТОЯНИЯ ПРИ НАРУШЕНИЯХ, СВЯЗАННЫХ СО СТРЕССОМ ………………………………………………………..



190







^ Г.Т. Красильников, А.А. Овчинников, К.В. Ли – ВЗАИМОСВЯЗЬ АФФЕКТИВНЫХ НАРУШЕНИЙ И КАЧЕСТВА РЕМИССИИ ПРИ ОПИЙНОЙ АДДИКЦИИ ……………………….



194







^ Е.Н. Кривулин, Е.В. Малинина, Н.Б. Хотяновская, И.В. Куприн, Ф.А. Беликов – КЛИНИЧЕСКИЙ ПОЛИМОРФИЗМ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ У ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫХ ПОДРОСТКОВ ……………………………………………………..


197







^ Н.А. Кулешова, А.В. Семке – АФФЕКТИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА ПРИ «СЕМЕЙНЫХ» ФОРМАХ ШИЗОФРЕНИИ ………..


203







^ И.Е. Куприянова – КРИТЕРИИ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ В ДИАГНОСТИКЕ АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ …………………..


206







^ Т.Л. Курченко – КРИТЕРИИ ПРОГНОЗА СОМАТОФОРМНОЙ ВЕГЕТАТИВНОЙ ДИСФУНКЦИИ ……………………………….


210







^ Е.В. Лебедева, Н.А. Корнетов, И.Д. Манеева, Ю.И. Зяблов – ТЕРАПИЯ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ У ПАЦИЕНТОВ, ПЕРЕНЕСШИХ ИНФАРКТ МИОКАРДА ……………………….



211







^ В.Н. Левченко – ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СУИЦИДАЛЬНЫХ ПОПЫТОК И ЗАВЕРШЁННЫХ СУИЦИДОВ ПО Г. АНГАРСКУ (1992-2001 ГГ.) ……………………………………



216







^ Н.И. Любичева, А.И. Ковылин, Н.Е. Завьялова, О.И. Хвостова – ОБОБЩЕНИЕ ОПЫТА ПРИМЕНЕНИЯ ШКАЛЫ БЕКА ДЛЯ ОЦЕНКИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ЛЕЧЕНИЯ БОЛЬНЫХ ОПИЙНОЙ НАРКОМАНИЕЙ …


217







^ Н.И. Любичева, С.И. Старостенко, М.М. Вялова – ПРИМЕНЕНИЕ «ОПРОСНИКА ПАЦИЕНТА, ПЕРЕСМОТРЕННОГО В СООТВЕТСТВИИ С ICD-10» В ПРАКТИКЕ ГРУППОВОГО ТРАНСОВОГО ДЫХАНИЯ С ЭЛЕМЕНТАМИ ТЕЛЕСНО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ ТЕРАПИИ ………………………………



220







^ Н.В. Люпаева – ПРИМЕНЕНИЕ АНТИДЕПРЕССАНТОВ ПРИ ЛЕЧЕНИИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ С УЧЕТОМ ПЛАЦЕБО-ЭФФЕКТА …………………………………………….



221







^ А.И. Мандель – Аффективно-личностные расстройства у больных с алкогольной и наркотической зависимостЯМИ ……………………………………………..



223







^ Э.И. Мухаметшина, К.К. Яхин – ДЕПРЕССИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА У БОЛЬНЫХ ЖЕЛЧНОКАМЕННОЙ БОЛЕЗНЬЮ


230







^ М.М. Мучник, Е.М. Райзман – ДЕПРЕССИВНАЯ ПОЗИЦИЯ В ПЕРЕНОСЕ …………………………………………………………


235







^ О.В. Петрунько – СОМАТИЗИРОВАННОЕ РАССТРОЙСТВО В СТРУКТУРЕ АФФЕКТИВНОЙ ПАТОЛОГИИ ………………….


239







^ В.М. Подхомутников, Э.Е. Туринге – КОНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ДЕПРЕССИЙ В ОСТРОМ ПЕРИОДЕ ИНФАРКТА МИОКАРДА ………………………………………….



244







^ Л.В. Полева – К ВОПРОСУ О РЕАКЦИИ ГОРЯ …………………

245







^ Б.С. Положий, А.Д. Посвянская – КЛИНИКО-СОЦИАЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СТАЦИОНАРНОГО КОНТИНГЕНТА БОЛЬНЫХ С ДЕПРЕССИВНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ ……..



247







^ Н.М. Попова, С.В. Зинковская – КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИ-ЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ У УЧАЩИХСЯ НПО …………



252







^ Е.В. Потапкина – РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ В РАЗНОПРОФИЛЬНЫХ ОТДЕЛЕНИЯХ СОМАТИЧЕСКОГО СТАЦИОНАРА Г. ТОМСКА ………………



257







^ Б.Ю. Приленский – ДЕПРЕССИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА ПРИ УРОЛОГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЯХ …………………………


261







^ С.А. Рожков, А.Л. Сериков, А.В. Ротов – ИЗБЫТОЧНЫЙ ВЕС И АФФЕКТИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА: КЛИНИЧЕСКИЕ И ПСИХОДИНАМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ………………………….



266







^ А.В. Ротов, А.А. Марков – Аффективные расстройства при пищевой аддикции …………………………………….


271







^ М.Д. Самойленко – К ВОПРОСУ О ВЗАИМОСВЯЗИ РЕКУРРЕНТНОГО ДЕПРЕССИВНОГО РАССТРОЙСТВА И СТРЕССА


273

^ В.А. Семке, И.Е. Куприянова, З.А. Ситдиков, Е.С. Байкова, Н.В. Шинкевич, Е.Н. Яныгин, А.А. Марков – АФФЕКТИВ-НЫЕ РАССТРОЙСТВА В УСЛОВИЯХ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ ВНЕДИСПАНСЕРНОЙ ПСИХОПРОФИЛАКТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ МЕЖВЕДОМСТВЕННОГО ЦЕНТРА ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ ……………………………………………….


277







^ А.П. Сиденкова – РОЛЬ АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ В КЛИНИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ ШИЗОФРЕНИИ, ОСЛОЖНЕННОЙ ОПИЙНОЙ НАРКОМАНИЕЙ …………………………………….



278







^ Г.Г. Симуткин – СЕЗОННЫЙ ПАТТЕРН В ТЕЧЕНИИ АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ ………………………………………..


280







^ Г.Г. Симуткин, О.Д. Головин – ХРОНОБИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ОЦЕНКЕ РИСКА РЕКУРРЕНТНОСТИ В ТЕЧЕНИИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВ ………………………………



286







^ З.А. Ситдиков – ПСИХОПРОФИЛАКТИКА ДИСТИМИЧЕСКОГО ВАРИАНТА ДОНОЗОЛОГИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ У НАУЧНЫХ РАБОТНИКОВ …………………………………….



291







^ З.А. Ситдиков – ТЕРАПИЯ ТРЕВОЖНО-ФОБИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ПСИХОФАРМАКОЛОГИИ, ПСИХОТЕРАПИИ И ИГЛОРЕФЛЕКСОТЕРАПИИ ……….



295







^ И.Э. Смакова – АФФЕКТИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА У ЛИКВИДАТОРОВ ПОЖАРА НА ИРКУТСКОМ КАБЕЛЬНОМ ЗАВОДЕ …………………………………………………………………



296







^ В.В. Собенникова, И.А. Боброва – АФФЕКТИВНЫЕ И СОМАТОФОРМНЫЕ РАССТРОЙСТВА В СТРУКТУРЕ РЕАКЦИИ ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ГОРЯ ……………………………………..



298







^ Е.М. Солодкина – СВЯЗЬ МЕЖДУ СУИЦИДАЛЬНЫМИ ПЕРЕЖИВАНИЯМИ И ПРИЕМОМ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ ………………………………………………………………



302







^ В. Соложенкин, В. Тен – ДЕПРЕССИВНЫЕ РАССТРОЙСТВА В ПРАКТИКЕ СЕМЕЙНОГО ВРАЧА ……………………………


304







^ Ю.А. Сотникова – СПЕЦИФИКА ЗАЩИТНЫХ МЕХАНИЗМОВ У ЛИЦ С ПОГРАНИЧНОЙ ЛИЧНОСТНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ, СОВЕРШАЮЩИХ СУИЦИДАЛЬНЫЕ ПОПЫТКИ



310







^ Н.В. Старкова – ЛАТЕРАЛИЗАЦИЯ ПАТОЛОГИЧЕСКИХ СЕНСАЦИЙ В СТРУКТУРЕ КОМОРБИДНЫХ СОМАТОФОРМНЫХ, ДЕПРЕССИВНЫХ И ТРЕВОЖНЫХ РАССТРОЙСТВ ………………………………………………………….


314







^ И.Я. Стоянова, Н.А. Петухова – СООТНОШЕНИЕ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ШКАЛ ОПРОСНИКА АЛЕКСАНДРОВИЧА У ПАЦИЕНТОВ С СИНДРОМОМ РАЗДРАЖЕННОГО КИШЕЧНИКА С РАЗНОЙ ВЫРАЖЕННОСТЬЮ ДЕПРЕССИВНЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ …………………………………………………………………..



316







^ А.К. Суровцева – ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ПРИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВАХ


317







^ Е.Д. Счастный – СОМАТОТИП КАК ПРЕДИКТОР СКОРОСТИ ОТВЕТА НА ТЕРАПИЮ СИОЗС У ПАЦИЕНТОВ С ДЕПРЕССИВНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ ………………………………..



321

^ Т.С. Сюняков – СДВОЕННЫЕ ПСИХОГЕННО ПРОВОЦИРОВАННЫЕ АФФЕКТИВНЫЕ ФАЗЫ ПРИ РЕАКТИВНОЙ ШИЗОФРЕНИИ ………………………………………………………….



330







^ Е.С. Трященко – АФФЕКТ ТРЕВОГИ И ВЕГЕТАТИВНАЯ ДИСРЕГУЛЯЦИЯ В СТРУКТУРЕ АБСТИНЕНТНОГО СИНДРОМА ПРИ ОПИЙНОЙ НАРКОМАНИИ ……………………….



331







Г.М. Усов – НАПРАВЛЕННОСТЬ ОПАСНЫХ ДЕЙСТВИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ БОЛЬНЫМИ ДЕПРЕССИВНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ …………………………………………………….



335







^ Н.В. Устинова, К.К. Яхин – ОСОБЕННОСТИ КЛИНИКИ И ТЕЧЕНИЯ ДЕПРЕССИЙ У ЖЕНЩИН, ПОДВЕРГАЮЩИХСЯ ВОЗДЕЙСТВИЮ ДЛИТЕЛЬНОЙ ПСИХОТРАВМИРУЮЩЕЙ СИТУАЦИИ …………………………………………………………


337







^ О.И. Хвостова, А.А. Корнилов – ВЗАИМОСВЯЗЬ ДЕПРЕССИВНЫХ НАРУШЕНИЙ У АЛТАЙЦЕВ С СОМАТИЧЕСКИМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ ………………………………………………..



341







^ О.И. Хвостова, А.А. Корнилов – РАСПРОСТРАНЕННОСТЬ ДЕПРЕССИВНЫХ НАРУШЕНИЙ У АЛТАЙЦЕВ ………………


344







^ Ю.Б. Хмелева – КЛИНИКО-ДИНАМИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ДЕПРЕССИИ У ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ, СОВЕРШИВШИХ СУИЦИДАЛЬНУЮ ПОПЫТКУ ……………………………



349







^ Е.И. Цилли, Е.С. Боробова, В.Н. Корниенко – ЭФФЕКТИВНОСТЬ ФЛУВОКСАМИНА ПРИ ТЕРАПИИ АФФЕКТИВНЫХ РАССТРОЙСТВ В СТРУКТУРЕ АЛКОГОЛЬНОГО АБСТИНЕНТНОГО СИНДРОМА .………………………………………..


354

^ Е.В. Шмунк, Н.А.Корнетов – АПРОБАЦИЯ «СТАНДАРТИЗИРОВАННОГО ОПРОСНИКА ДРЕЙФА ПАЦИЕНТОВ С СИМПТОМАМИ ДЕПРЕССИИ В ОБЩЕСОМАТИЧЕСКОЙ СЕТИ»



355






^

РАЗДЕЛ III


ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ







^ Т.В. Воробьева – ИСПОВЕДЬ” БОЛЬНОЙ С 25-ЛЕТНИМ СТАЖЕМ ………………………………………………………………….


359







ДЕПРЕССИЯ ……………………………………………………….

367







^ В.Ю. Завьялов – ПОЗИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ДЕПРЕССИВНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ ……………………………………………….


373

^ А.Е. Кобзов – ПУТЬ К СЕБЕ ………………………………………

378







^ В.М. Лукин – БОЛЕЗНЬ ОБЩАЯ ДЛЯ ВСЕХ – ИСЦЕЛЕНИЕ ВСЕГДА УНИКАЛЬНО ……………………………………………


384







^ Е.В. Костюкова – МОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ УТРАТЫ И МОЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ …………………………………………………….


386







^ М.М. Решетников – ПСИХОДИНАМИКА ДЕПРЕССИИ В ИНТЕРПРЕТАЦИИ ФРЕЙДА………………………………………….


389

О.П. Хазова – ПОНИМАНИЮ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ НАДО УЧИТЬСЯ ВСЕМ: ЧЕРЕЗ ДЕПРЕССИЮ К РЕКОМЕНДАЦИЯМ ………………………………………………



396




1 Автор в силу различных причин пожелала остаться неизвестной, но это обстоятельство нисколько не умаляет достоинств самой статьи. Убедительность переживаний в состоянии депрессии являет собой замечательный пример того, на что нужно обращать внимание как близким, так и врачам (прим. проф. Н.А.Корнетова).




Скачать 5,38 Mb.
оставить комментарий
страница51/51
Дата30.09.2011
Размер5,38 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   43   44   45   46   47   48   49   50   51
хорошо
  1
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх