Капитон Строгинцев уникум судьба современника и его Идей повести Москва Издательство инфоцентра мо моип \"Фонд гражданских инициатив\" 2000 г экз.№ icon

Капитон Строгинцев уникум судьба современника и его Идей повести Москва Издательство инфоцентра мо моип "Фонд гражданских инициатив" 2000 г экз.№


Смотрите также:
Капитон Строгинцев уникум судьба современника и его Идей повести Москва Издательство инфоцентра...
Капитон Строгинцев уникум судьба современника и его Идей повести Москва Издательство инфоцентра...
Капитон Строгинцев уникум судьба современника и его Идей повести Москва Издательство инфоцентра...
Выпуск 1 Издательство инфоцентра мо моип "Фонд гражданских инициатив" Москва 2003 г счётчик 1ч...
Монография. М.: Издательство «Уникум-центр», 2006. 207 с...
Жестокий опыт или рождение новой жизни?...
«Фонд поддержки спортивных инициатив»...
Германии (1941 1945 г г.) Вдвух выпусках...
Германии (1941 1945 г г.) Вдвух выпусках...
Учебное пособие содержит краткую характеристику состояний...
Комплекс Эдипа • Самость • регистры психологии • фантазм в терапии •...
Кто? Некоммерческая организация «Фонд поддержки общественных инициатив «Гражданская позиция»...



Загрузка...
страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
вернуться в начало
скачать
^

И один в поле воин



(Армейская Перестройка

"по — Маленковски")104


Начало документально-биографических повестей, имеющих научно-практическую ценность, положено с моей повести "Уникум, мечтавший о Безработице". После знакомства с нею читателю легче понять излагаемую далее цепь событий и связанных с ними идей.


Итак, читатель знает, что мой герой после защиты дипломного проекта вместо НИИ и аспирантуры "загремел" в армию. Сразу после получения диплома были получены и документы на "отпуск", после которого герой обязан был ехать к штабу своей части назначения. В документах значился город Владимир.

От Москвы близко, недалеко от дома, в центре "цивилизации". Почему бы не послужить? Научное остриё полученных знаний за два года службы, конечно же, притупится. Но общее состояние промышленности за эти два года навряд ли тронется с места.

"О ней я подумаю завтра", так бы сказала героиня романа "Унесённые ветром"105. Да ведь и выбора-то не было.


Повезло уже в том, что один и тот же адрес в предписании стоял сразу у шестерых "сосланных из столицы" бывших студентов МАТИ. Надеялись оказаться вместе. Значит, если повезёт и дальше, будет свой коллектив.

На ступеньках штаба в г. Владимире ждали два часа. А в документах, которые им вынесли взамен "московских" направлений, значились "не дом, и не улица"106, а очередной город и новый номер Войсковой Части.

Их ждал г. Киров.

Что ж, тоже недалеко.

Но в Кирове история повторилась. Только в очередном адресе значилась уже ж.д. станция, а не город. Хуже, но не смертельно. Всё-таки, станция в обещанной Европе!


Поезд понёс уже не на Восток, а на Север. От станции Юрья пришлось ехать на автобусе до небольшого гарнизонного городка. Штаб. Гарнизонная гостиница. Снова автобус. Очень далеко. Прямая, как луч между живописных сосновых стен, упирающаяся в горизонт, бетонная полоса дороги. И по бокам за окном – только болота и тайга. Запахло романтикой.

На каком-то километре лесной трассы пассажиров автобуса проверил наряд армейского КПП107. Романтика таёжной жизни стала отчётливей.

В лесу на "конечной остановке" оказался городок.

Целых пять жилых пятиэтажек, школа, клуб, магазин, котельная… Официальный почтовый адрес – посёлок N-ский.

И опять автобус, опять в лес. КПП. Штаб, плац, казармы. Приехали.


"Живой" ракетный полк сразу ошарашил знакомой формулой "забудьте, чему вас учили". Такое только в России, наверное, возможно. Стоило учить и учиться? Зачем? Учились управлять тактическими ракетами, а "втихаря" прислали на "шахтные" стратегические. Большое спасибо за доверие. Но те ракетки будущие офицеры учили пять лет. А эти уже "на боевом посту". Их некогда учить. Ими надо ответственно и квалифицированно управлять.

Примерно так и даже ещё короче в штабе и объяснили. Как на войне. Науки знаете, принципы знаете. Даём по чемодану книг, жить в казарме, через неделю – Гос. Экзамен. Никаких шуток.

Быстро получили летние х\б и сапоги, койки в казармах, каждый в своей будущей роте.

Утром общий подъём. Рота – на службу, а лейтенанты-москвичи – по чемодану книг, и – в учебный класс.

У студентов шутили:

  • Ввели новый предмет, китайский язык. Как быть?

  • А когда сдавать?

  • Через месяц!

  • О, ещё успеем!

Поверит ли читатель, что Семёну изучать новую ракету было труднее других? Он же, вроде, "дважды отличник"? Дело в том, что обычный студент, зная число часов до экзамена, учит "только по билету", только ответы на возможные вопросы. Семён же привык в изучаемом не оставлять "белых пятен", привычно "срывался" с плотного графика и тратил время на уяснение тонкостей. Как будто он ракету уже исследовал на причину несовершившегося пуска или искал, что бы он в ней переделал, сделал не так. Тянуло к профессии конструктора, а здесь надо было всего лишь служить.

Через неделю москвичи сдали экзамены по конструкции и системе управления. Потом пошли технические навыки, навыки работ по нормативам времени. Семёну достался не "горячий цех" "групп боевых дежурств", а "НИИ" — отделение авто-номных испытаний и регламентных работ, ОРР. От этого подразделения ракетных "интеллигентов" (как и от разработчиков "сигары", естественно) зависело качество дежурящей техники.


Кстати вспомнить. Родная Военная Кафедра точно выполнила обещание. Кто не дал согласие на службу сразу, тот несколькими днями позже проскочил в поезде за границу Европы… Кто и где оказался, скоро узнали из переписки от домашних.


Самое, может, приятное после госЭкзамена – новоселье. Отдельная комната в офицерском общежитии. Это целая симфония чувств. Кто приехал "из дома" — своя музыка, а кто из студобщежития – своя. "Общежицким" вживаться в этот быт было проще.

Сосед Семёна – капитан роты охраны с соседней "площадки", обожающий громко, до дребезга динамиков, слушать песни, записанные на медленном режиме диктофона (2 м\мин) на старой известной приставке "Нота".

Меломанам сразу всё понятно.

И тараканы, изобилие "московских" рыжих тараканов. Их (и любых паразитов) воспитанный в чистоплотной семье Семён не выносил.

Пришлось держать первое офицерское пари. Отшпаклевав всю комнату, не оставил надежд рыжим на щели. Побелил потолки и перекрасил мелованные стены "непачкающейся" водоэмульсионкой, покрыл лаком пол. Тараканы не любят скользкого. Периметр двери снаружи обил войлоком, "освежил" карбофосом. Понятно, в его комнату "прусаки" больше не заходили. Все два года.

Иногда неверующие в такое чудо офицеры приходили и часами сидели и ждали. Нет, не ползут. А у других – гроздьями бегают. Пари выиграно. Доброе начало. Рекордное достижение городка. Думаете, его кто-нибудь повторил? Там ведь ремонт привыкли делать руками солдат и за счёт полка. Это были "тонкости" местных бытовых привычек "казённых" людей108.

Похожие привычки "временщиков" были в общежитии студгородка. Если там эта позиция пришедших из нормальных семей воспитывалась казёнными порядками на 5 лет, то здесь – на 25 лет службы. Мебель, ковры, наряды – женщины здесь покупали тоже, стараясь быть непохожими. Но гражданские брюки и пальто мужчин шили из сэкономленных "пайковых отрезов" военного сукна. Во всём – налёт "служивого человека". Сможет ли человек потом жить иначе?


Только освоил Семён должность "инженера борта", пришло новое испытание. Приехал новичок из Военного Училища на эту же должность. Значок ВУ в армии любовно прозвали "Вечный Узник". В "Красной Звезде" об этом не прочтёшь. Свалился Узник, как снег на голову, застенчивый, симпатичный. Извини, подвинься. Ему ведь 25 лет на этой должности сидеть. А тебе не всё ли равно? Два года, и – домой.

И снова – казарма, и полный чемодан по смежному профилю – автономные испытания. Новый Гос. Экзамен, конечно же, опять на "отлично". Четвертый гос. экзамен за год, считая ВК и ГЭК. Три "военноучётные" специальности!

Некоторые проблемы, изложенные ниже, позволят читателю усомниться в отличных оценках за знания, полученные всего за неделю изучения начинки стратегической ракеты. И ты, читатель, скорее прав, как и усомнившийся потом корреспондент. Но вина ли это экзаменуемых? Привычный к добросовестной учёбе недавний студент не догадывался пока о болезнях полка. Не "халтурил", штудируя "матчасть" на всех занятиях и потом. Не так уж и много надо знать "на зубок", чтобы сработать "очеловеченным автоматом" несколько предпусковых или контрольных минут.

Где-то подспудно шевелилось в душе желание – испытать полученное образование, подумать над изготовлением автомата контроля и пуска "сигары". Релейные схемы сравнения результатов срабатываний и отработки цепочек команд – не проблема для отличника. Комплекс старый, заводскую доработку на усовершенствование не разрешат. Но параллельный с основным, контрольный автомат, вне шахты, — почему бы нет? Человек должен будет присутствовать, наблюдая автоматическое прохождение команд. Пока в автомат не поверят.

Потом. Сейчас не время. Будет видно.


"Кадровые" эту идею совсем не поняли. Фантазировать можно, но зачем? Есть уже и автоматические комплексы. А нам служить – на том, что есть. Они лишены движения вперёд. Служба. На всём готовом и только по приказу. Ужасная жизнь. Благо, тебе это — всего на два года. От этой размеренной скованности можно закостенеть.

А им тоже необходимо в чём-то самоутверждаться эти 25 лет уставной размеренности. От "3-го класса" до "мастера". От лейтенанта до полковника. От художественного "мата" до ежедневных шахматных блицтурниров и ночных преферансов.


Капитан Важов, начальник ОРР, этой группы армейских интеллигентов, был "мастером", уважаемым авторитетом. Знак "мастер" на кителе говорил, что он мог спокойно работать за любого офицера и солдата своего подразделения по тревоге, и даже за офицера боевого "расчёта пуска". Как ранее мастер и профорг в токарном цехе, работавшие за любого, так и этот мастер, капитан Важов – стал новым кумиром для Семёна. Лейтенант Маленков с детства обожал универсалов без психологических и профессиональных границ, владевших мастерством "не за оценку".

Важов практически не матерился, прекрасно играл в шахматы, был всегда эмоционально сдержан, всегда готов "без бумажки" объяснить техническую премудрость.

У капитана Важова не было "дедовщины", которая была в разной степени в подразделениях у других офицеров этой же части. Обнаружив на новобранце старое х\б, он нашёл "старослужащего", "дембеля", который присвоил одежду новичка, на плацу одел новичка в его законное новое, а "деда" — в его законное старое. И наказал сержанта и старшину. Больше это в ОРР не повторилось ни разу.

Если коллектив допускал нарушение, которое все видели, - все лишались увольнения. А старшина и непосредственный командир-сержант наказывались в первую очередь и сильнее. Сержант – он и командир, и товарищ. Его товарищеская власть должна и удерживать, и воспитывать.

Идти "в увольнение" особо было некуда. Как стимул, "увольнительная" не очень работала. Кругом части одно удовольствие – дикий "шишкинский" лес, море черники и грибов. Кино и кафе в офицерском жилгородке. В том самом, в пять домов. Ближайшее село – в 50 километрах. Но авторитет образцового и справедливого офицера выше черники и кино. Не мог нормальный солдат подвести уважаемого им офицера своим дурацким поведением. Ведь отношения – обоюдное состояние. Можно оказаться переброшенным в менее благополучное подразделение. То-то.

Его наказаний не боялись, а стыдились. Важов никогда не кричал, даже никогда не повышал голос. Только в ОРР можно было услышать нормально-человеческое "простите, товарищ капитан, не буду больше". Это бы понять и усвоить нынешним, считающими себя офицерами. Как при вороватых родителях трудно вырастить честных детей, так при непорядочном или слабом офицере быстро разлагается казарма.

Мастер Важов был "неперспективным" по возрасту, "вечный капитан", лишённый карьеризма. Настоящий отец солдату.


Когда ещё не было "молодого" "бортовика", которому Семён должен был уступить место, было пусто и место офицера — "автономщика". Была трудность выполнения работы неполным отделением и расчётом за отсутствующих. И Семён попробовал внедрить "работу на мнемонике". На оргстекле сам отгравировал заточенным "под фрезу" остриём оси микроэлектродвигателя всю схему последовательности срабатываний цикла автономных испытаний, команды, ответы, включения и показания. Сделал шероховатые площадки для стираемых записей "под карандаш". Планшет по тревоге мог использовать малоопытный солдат или сержант, выполняя норматив без ошибок. С планшетом можно было и самому с кем-то вдвоём отработать за троих.

Опыт не переняли. Рационализация без приказов и команд в армии не применяется. Кто мог знать, что скоро это новшество поможет ему работать за двоих офицеров, облегчит в части решение проблем и авралов. А пока…


А пока приходит новый командир полка. Быстро меняет капитанские погоны на майорские. "Досрочно" и их меняет на подполковничьи. Полк становится "отличным", получает почётное знамя. Так бывает, когда приходит талант. Аркадий Голиков в 18 лет командовал полком. Можно вспомнить и Чапая… Не будем тренироваться в перечислениях… Ракетный полк посложней будет. Его учить и пестать надо. Не все в нём готовы каждую неделю новый ГосЭкзамен сдавать. Да и не всегда у нас быстро продвигают "за талант".

Вот тут-то и была, брат, заковыка.


Скоро молодому некадровому офицеру доверили вести занятия "по специальности" с рядовым составом. Читать лекции, вести практику. Подымает лейтенант Маленков солдата, а он на вопрос ответить не может. Не знает. Жаль, двойка. Другого подымает. Опять двойка. Но не стыдно солдату. Нахально улыбаясь, он заявляет: "Не ставьте двойку, товарищ лейтенант, у Вас неприятности будут". За одно занятие – четыре двойки. И все двоечники улыбаются.

Что за чертовщина!?

Не зря я упомянул, что казарма разлагается от непорядочности офицера, даже от созерцания непорядочности офицера.

Оказалось, чтобы получить звание отличной части, командир тихо "дал установку" всем офицерам ставить солдатам отличные оценки. Солдаты быстро почувствовали неладное, приказной характер очковтирательства и готовность командиров не проявлять честность. Они перестали учиться. Куда денутся Узники, будут ставить "пять", как приказано.

И офицеры ставили. Кроме, похоже, одного. Кроме Семёна. Получившие "двойки" демонстративно и нагло продемонстрировали "не знаю" и на следующих занятиях. Но лейтенант на "соцсоревнование" плевал, он на эту систему принуждения к подлости был зол с 68 года. Помните, — горсть шайб, а затем – травма. И подлый сговор коллектива большого цеха за призрачную премию…

Здесь цена премии была "очередная звезда", карьера и величина пенсии "на финише". "Узники" были обречены повиноваться. За "создание проблем" командирам своей принципиальностью и честностью могли откомандировать из этого болота в Европе в такой гарнизон, что тебе и семье твой "принцип" осколком стекла в глазу покажется. Все "москвичи", увы, молча вписались в эту лживую схему, хотя им через два года домой и на карьеру, казалось, плевать.

Правда, не все приехавшие в лесной городок москвичи попали в этот полк. Ответ бывших студентов прозвучал иначе. Нам всё равно домой, а они тут сами разберутся. И нечего пузырить свои принципы, быть "достойнее коренных жителей", "безгрешнее попа". Но и к тому же зачем делать проблемы другим?

Мудрецы.


Бунт офицера всколыхнул многих, в солдатских курилках обсуждали последствия. В офицерской комнате казармы Семён получил несколько "внушений". В один из дней он провёл занятие "как все". Поставил четвёрки шалопаям и решил после этого занятия вообще отказаться от ведения занятий. Соучастие в фальсификации было неприемлемо. Но сильнее подействовало другое. Какое торжество было на лицах солдат!

Ага! Сломали упрямца!


Этого Семён не мог себе ни позволить, ни простить. Его честь офицера уже размазана. Но это торжество солдат… Они ж не ведают, что творят109. Это же полк на боевом дежурстве! Их шутовство в классе – на боевой ракете кончится невыполнением программы пуска, а может, - и трагедией. А о чём думают командиры этих шутов, шалунов в погонах?


Следующий "сеанс" Семён провёл по своей схеме. Нормальные ответы получили нормальные оценки, наглецы и неучи получили "двойки". Всем стало очевидно, что офицер демонстрирует "высший пилотаж", но эта фигура – штопор.

Армейская мудрость имеет готовые формулы решения проблем. Одна из них свежа в памяти. "Есть человек, есть и проблемы. Нет человека, нет проблем". Этому учил ещё недавно "отец всех народов".

Семёна не убили на месте, не отправили в ГУЛАГ. Не 37-й год, слава Богу. Отстранили от ведения занятий с личным составом. Служебное несоответствие – плохая запись в "личном деле". Для кадрового офицера это и означало бы конец карьеры. А за что?

Но наш Уникум воспитан матерью на наивной, но правильной формуле. Ты учишься не для родителей и не для учителей, а для себя. Если знаешь, это твоё. Если тебя недооценили нарочно, - плевать на оценку, живи и учись дальше. Твоё – в тебе. Результат опозорит солгавшего учителя. Мария Маленкова была честна, чиста и мудра одновременно. Про таких отзываются с любовью и безыскусно – святая. Наставляла она всегда "метко".

Какое "несоответствие", если все проверки и учения он проходил с оценкой "4"-"5", если рассказать всё мог любому офицеру и солдату? Для него не стоял вопрос, завышали ли ему оценку, как всем, для "переходящего Знамени" в соцсоревновании. Он видел время своего норматива, видел результат своевременно отработанных команд. Видел, где "отлично", а на "хорошо" не обижался. "Хорошо" — это норма. Но надо ещё потренироваться.


Потренироваться для отличного выполнения Долга – понятно. Но для соцсоревнования, в Армии?

Слишком свежи в памяти "уроки соцсоревнования" 68-69 года. Помнишь, читатель? Это на безобидном-то заводе, где за галочку в соцсоревновании и за "десятку" в премию люди предали долг, совесть, обязательства перед здоровьем товарища по цеху. Это ты, читатель, прочёл в "мечтавшем о Безработице".

Здесь, в войсках на этой грязной колоде разыгрывали должности, "звёзды" и благополучные пенсии, забыв о чести, о долге, о безопасности тех, ради которых созданы эти небезобидные и дорогие комплексы. Здесь нормальный голос о Долге и Чести вызывал кривые ухмылки и циничное ржание. Здесь результатом "благих намерений" соцсоревнования был под внешней нормальностью – полный распад, лоск лицемерия, фальсификации.

Соцсоревнование в Армии – безумие. Здесь должен быть только приказ и контроль исполнения. Учёт – пожалуйста. Но полугражданские игры с подтасовками…


В гражданском обществе есть толстые Кодексы с наказаниями за преступления. Армия – часть общества. Наивно думать, что тоненькие книжечки уставов и 10 страниц Уголовного Кодекса, посвящённых "преступлениям против военной службы", регулируют все отношения этого мощного мускульного органа общества. Отношения в армии бывают переплетены сложнее, а ошибки в их оценке и регулировании – опаснее.

Вам приходилось слышать, что у сложных и отточенных комплектов конструкторской документации есть своё, военное, лицо? Как бы ни был хорошо отработан прибор или самолёт, в военное время могут возникнуть замены материала или технологии на более простой или более дешёвый вариант. Если ты к этому не готов, производство остановится, ты проиграешь. Но при таком упрощении и прибор, и самолёт что-то теряют. Надо знать – что? Надо знать, что эта потеря не даст подменить нужное достижение совсем дрянной похожестью, с которой ты всё проиграешь. Настоящий технический шедевр ценен, как ты понимаешь, отношением упрощающихся параметров твоего изделия к неупрощенным параметрам конкурирующей техники. В войну, понятно, объектом сравнения становится технический аналог противника.

Время меняет предметы сравнения. Меняются противники, соперники, меняется их техника. Появляются новые достижения у тебя. Если это понятно, то просится вопрос, — к чему бы это рассуждение тут?

Законы, читатель, гражданского мирного времени и законы военного времени – разные. За один и тот же грех в мирное время – судят, а в военное – могут расстрелять. Армейский Устав сродни Своду Законов военного времени. Он мал, краток, упрощен, и не может иметь сложных казуистик, т.к. должен быть понятен без обиняков любому. Однозначно понятен, как приказ. Должен быть заучен, т.к. ни один солдат не воюет с Уставом в кармане. И при таких условиях он, этот Закон, должен быть исполнен.

Но будет ли общество после войны жить по армейскому Уставу военного времени? Нет! Ни генерал, ни политик, ни умный гражданин такое общество не признает мирным, нормальным. Здоровому, нормальному Обществу нельзя уподобляться завшивленному окопу.

Правда, нас достаточно долго уговаривали жить под лозунгом "лишь бы не было войны". Это лозунг-ширма, не дающий цели позитивного движения вперёд. А наш потенциал был таков, что на нас мог напасть только самоубийца.

Если ^ Армия, часть Общества, живёт по всем законам общества, уважает их и охраняет их, то почему в мирное время в войсках и в военных училищах и офицеры, и солдаты не изучают и не защищают правила жизни (законы) Общества, а чтут (и то не всегда) только Устав и Приказ?


Много лет мой герой подбрасывал этот простой и нормальный вопрос военным. Реакцию можно сравнить, как разговор двух христиан. Они оба за Христа. Но один – католик, другой – православный. 10 заповедей признают оба, а в общую церковь не ходят и враждуют в обществе и в семье.

Услышьте наконец-то нас, люди в погонах!

Позаботьтесь о нормальных правилах для своей армии, невоенные граждане! Ведь на свои деньги вы содержите большой отряд безнаказанных и вооружённых! Это опасно!

Как бы случайно, Законодатель забывает особо сказать, что ^ Армия – это часть Общества. И кроме специфической жизни по Уставу она обязана жить и по Законам Общества в целом. То есть армия обязана жить по всем законам государства с учётом хорошо развитой Особой Части Законодательства, описывающей и отношения Армии и Общества, отношения внутри Армии в мирное и в военное время.

^ Армейский Устав должен быть частью законодательства страны, кратким изложением законов для армии на военное время. Устав – нормативный костяк, но не освобождение от прочих законов страны.


Законодатель упорно забывает особо напомнить, что ^ Армия – это жизненноважная часть Общества, от благополучия которой зависит благополучие всего Общества, поэтому преступления в Армиив "силовых" структурах – в МВД, в прокуратуре) должны судиться особо жёстко, особенно при возникновении последствий – в нарушениях службы и в нарушении нормальных условий жизни Общества.

Законодатель забывает выделить отдельную статью, где бы особо напомнил, что все "гражданские грехи" типа сговор, соучастие, физическое и психическое принуждение к преступлению, преступный приказ, фальсификация учёта и отчётности, хищение, несообщение об известном преступлении, сокрытие преступления и уклонение от его регистрации, непринятие мер к расследованию и пресечению, чинение препятствий расследованию, нарушение прав потерпевших и др. – в Армии (и в МВД, и в прокуратуре, в суде) должно иметь особую и повышенную меру ответственности!

Да, все равны перед законом. Но преступления в "силовых" структурах общества – особо опасны. Преступления вооружённых людей – особо опасны. Преступления юридически грамотных людей – опасны, а облечённых при этом властью – особо опасны!


Идут годы, десятилетия. Но в плановом хозяйстве страны никому не планируют устранение этих дыр в законодательстве. Преступное бездействие!

^ Отсутствие правовых норм стимулирует появление "ненаказуемых преступлений". Нет нормы, нет механизма привлечения к ответственности, нет и суда. Без осуждения нет якобы и "преступника", и доказанных преступлений. Шёлковая отчётность, радужная театрализованность. Но ум и совесть не обманешь. В театральном благополучии становится тревожно, некомфортно жить. Появляется чувство незащищённости, близкой и коварной беды.

Армия при дырявом, противоречивом, неисполняемом законодательстве, как и все "силовые" структуры, становится объектом повышенной опасности и, к тому же, без должного присмотра, без мер воздействия и эффективного "аварийного" управления. Явный подонок, пользуясь Упрощенным Законом, может и в орденах щеголять, и занимать высокие посты, и принуждать к преступлениям других, и криминализовывать армию (милицию, прокуратуру) и преступно использовать её (их), ибо создается многоуровневая сеть "преступных и неприкасаемых" в силовых структурах.


Когда предотвращающие беду меры не принимаются, значит, это кому-то "в верхах" очень выгодно.

Хотите грубый и точный пример? Что может быть конкретнее слов Закона?

Пример 1.

Статья 882 "доперестроечного" УК — "заранее не обещанное укрывательство гос. преступлений, предусмотренных статьями (в т.ч.) 69, 72 УК – наказывается лишением свободы на срок от 1 года до 5 лет и со ссылкой на срок от 2 до 5 лет (или без) или ссылкой на срок до 5 лет".

Правильно, эту статью я уже цитировал в "Мечтающем о Безработице". Но по более "узкому" поводу.

Статьи 883 за "заранее обещанное" укрывательство – нет. Оно косвенно причислялось к соучастию.

Статья 189 УК "за прочие укрывательства" упоминает ещё 27 статей из 312 статей УК (до 5 лет), оставляя остальные укрывательства (упоминаемые в остальных более 260 статьях) – безнаказанными.

Статья 190 УК "за недонесение о прочих преступлениях" упоминает всего 20 из 312 статей УК (до 3 лет), оставляя несообщение об остальных преступлениях (упоминаемые в остальных более 280 статьях!) – тоже безнаказанными. Не видеть это юрист не может.


^ В "доперестроечном" советском праве была полная свобода для многих преступлений. Как я уже упоминал, о "воинских" преступлениях в законах – только несколько страниц. А о "милицейских", "прокурорских", "судейских" — в ГК и в УК вообще не говорится. А ведь преступления там и могут быть, и весьма специфичны, и весьма опасны и для граждан, и для существования законности, и для строя государства. Значит, "дыра" создана умышленно.

Весьма странный "коммунизм" могли бы построить.

Не радуйтесь, строящаяся "демократия" не менее "забавна". Но об этом попозже.


Напомню, Постановление Пленума Верховного Суда (ППВС) № 11 от 31 июля 1962 года предписывало судам укрывательство преступлений, не оговоренных отдельной статьёй, рассматривать как соучастие в самом преступлении, которое должно осуждаться по статье сокрытого преступления, а при использовании должности и служебного положения – оцениваться по совокупности как злоупотребление служебным положением (ст. 170 УК, до 3 лет тюрьмы).

^ В "командных" (особо – в армейских) структурах, где и подача рапорта в обход, "через голову" ближайшего командира считается преступлением, скрыть преступление и принудить к молчанию – легче всего. Законодатель не хочет замечать эту проблему и устранить её. Значит, это кто-то использует.

Соучастие разъяснено и ст. 17 и 237 "доперестроечного" УК. К ним причислены организаторы и пособники. Т.е., читай, для случая создания системы сокрытия преступлений и уклонения от наказаний — законодатели, юристы (в т.ч. дознаватели, следователи, прокуроры), чиновники. А в армии первый "дознаватель" – твой командир.

Для понимания последующего повествования эти познания тебе, читатель, понадобятся.

Разъяснение ППВС110 № 11, действовавшее много лет, но известное только судам (по принадлежности документа – Верховного Суда – к "ведомственным"), по вине МинЮста (обязанного обобщать правоприменение и его опыт) не вошло статьёй в кодексы, в том числе в статьи 17, 88, 881, 882, 170, 189, 237 УК РСФСР. Оно не известно гражданам, не применялось следователями… А тем более в армии. Нарушение разъяснения Верховного Суда – это не прямое нарушение кодекса. Попробуй, найди его, обоснуй и привлеки.

Закон не обязывал "разъяснения" сводить в справочно-ссылочные таблицы к кодексам. Мало ли их, разъяснений, писано. ^ Перекрёстных ссылок в статьях кодекса нет. Справочных таблиц, помогающих пройти по взаимозависимым нормам – в законах тоже нет. Таблиц, помогающих связать военные нормативы (Уставы, приказы) с "гражданскими" законами страны – тоже нет. Закон, непонятный всем и требующий толкований – плохой закон, "используемый, как дышло"111.


Недоведённый до общего понимания и обязательного исполнения Закон – разве закон? А Закон, не выполняемый вооружёнными гражданами, армией? Смешная декларация! Но и – опасное заблуждение для надеящихся опереться на него. МинЮст, Прокуратура, ответственные за надзор и эффективное применение законов, за десятилетия не приведшие декларативные законы в исполняемые, разве не преступны? Не забывай об этом, читатель, постигая эту повесть из армейской жизни.


Как и в гражданском Обществе, в Армии любое стимулирование к достижениям должно быть защищено от злоупотреблений и фальсификаций так, чтобы само злоупотребление стало опасно и невыгодно потенциальному злоумышленнику.

^ Государство с неэффективной и "дырявой" формой управления – это источник преступности, источник опасности для своих граждан, инструмент в руках преступников. Только наличие преступников или дураков (можно оценить и поимённо) "у руля власти" может породить десятилетия беззакония и заинтересованное в "дырявом" законодательстве Государство.

Эти выводы, как ты уже понимаешь, читатель, лейтенант Маленков сделал задолго до призыва в армию. А жизнь разворачивала перед ним невероятную по своей простоте и опасности ситуацию.


Мы жили в насквозь криминальном государстве, в более чем мафиозном, аплодируя спектаклю "построения коммунизма", а потом – "демократии", подрабатывая на жизнь в "массовке" этого спектакля на 1\6 части планеты.


А пока шёл 74-год, 23-й год жизни моего героя. Стратегические ракетные войска. Элита Армии.

Проблема фальсификации оценок солдату с получением Почётного Знамени и звания Отличного полка проявилась не только в участившихся "самоволках" и в мелких неподчинениях офицерам. Это, как говорят, "цветочки". "Ягодки" были в другом. Бросившие добросовестно учиться солдаты перестали и добросовестно служить.

Шутки сбоев исполнения команд при подготовке пуска могли кончиться невыполнением боевой работы.


Ждать пришлось недолго. Случилось несколько авралов, когда пришлось по тревоге менять все кабели боевой пусковой установки. Это стоит больших денег. Но это и невыполнение боевой задачи. Это "НеБГ" ("небоеготовность") при поступлении приказа.

А причина – солдат сапогом забил иглу в кабель. Докажи – кто. Игла в шапке и в пилотке есть у каждого солдата.

Найди, – где забил. Идёт время учебного старта. Обиделся великовозрастный дитятко, видишь ли, на офицера и отмстил. И забавно глупцу, как они все забегали…

Это показалось забавно не одному солдату.

Ещё одна учебная тревога. И опять забита игла в кабель. В другой. Боевые пульты стали выдавать такие пучки несоответствия сигналов, что определить конкретный кабель опять не смогли, пока не сменили все "подозрительные"…

"Обиженных" солдат, конечно определили. Молодые люди тем и прекрасны, что они молоды. Они не злодеи, они не могут глубоко зарыть свои эмоции. Им "сделали внушение" и… оставили в покое.


^ Преступление преступлением не назвали. Скрыли, "замяли для ясности". По-человечески то всё ясно. Но это – армия.

"Вмазаться" в подлость легко, остановиться трудно. Уже мешает страх за последствия… И многим командирам оказалось выгодно не наказать виновного, а скрыть происшествие, сохранить Звание Лучшей части, сохранить свои шансы к служебным повышениям. И солдаты это увидели. И многие, конечно, оценили это по-своему. От "Дивизии" скрыть ЧП временно можно, от "Армии" ещё легче. Далёкая Москва вообще может никогда не узнать о делах в одном отдельно взятом лесу.

Но от своих солдат ничего не скроешь, нет.

Речь уже шла не о шутках с оценками, не о Фиктивном Флаге. ^ Все офицеры, включая штаб и "политсостав", нарушили долг, Устав, поставили на карту Фиктивность полка и Безопасность Страны. Что тут говорить?

В курилках установилась унылая тишина, в службе – апатия.

Писарь штаба ракетной "площадки", и без того вольно живший "по личному графику", "забил кол" в службу и лихо "клал на Устав", смеясь над бессилием офицеров. Надо было "оформлять товарища" в Трибунал. Тогда опять всплывёт вся цепь причин и последствий. А этого "не могло быть". Тут бы полетели "Звёзды" и из штаба Дивизии. Развитие цепочки грубой игры от "невинной подлости" до неминуемой преступности была очевидна даже бывшим школьникам.


Офицеры молчали. Солдаты перестали скрывать презрение к офицерам. Массовая нечестность и трусливость, неспособность поставить Долг выше вшивого Соцсоревнования. Их не скроешь, не задрапируешь. Рот солдату не заткнёшь, нарядом на кухню не напугаешь! Свободен и сыт, что может быть лучше кухни!

Даже "экскурсия" на гауптвахту "в Дивизию" стала желанной, как отпуск! Два года в лесу и терять нечего. Общий настрой казарм попахивал возможностью массового саботажа службы, долга, команд… Пришлось бы весь пуск на учебной тревоге (а то и на боевой!) обеспечить офицерским составом под улюлюканье рядовых… (Тут, кстати, и родилось предложение, отосланное лейтенантом позже, о комплектовании РВСН только кадровыми военными).

И это всё – ради Почётного Красного Знамени и "звёздочек" одному карьеристу…


Глядящий и вперёд, и вспять, вложил в нас

Не для того богоподобный разум,

Чтоб праздно плесневел он112.


И рождается честный офицерский Рапорт. О причинах значительного снижения боеготовности ракетного полка, о возможных последствиях.

Кому и как его подать? По Уставу положено подать своему командиру, капитану Важову. А он должен по цепочке доложить до командира полка. И какое решение должен принять карьерист, чьи интересы подрывали "изнутри" вверенной ему части? Нетрудно предположить меры к лейтенанту (уже имеющему "служебное несоответствие" за поведение при проведении занятий) и к его командиру, допустившему "вольнодумство", "недостатки воспитания и обучения личного состава" и "клевету на командира"…

Нетрудно представить, что вся вина будет перевалена на младших командиров и станет трагедией их семей. Частично заслуженной трагедией. А главный Заказчик этого борделя, улыбаясь, от наказания уйдёт.


Быть или не быть113 — в жизни решать труднее. И оваций явно не будет. Обдумывая эти вопросы, лейтенант Маленков задержал свой рапорт в нагрудном кармане.

А, думаешь, в Дивизии не ведают, что тут творят?114 А если знают и согласны, то что творится в других полках Дивизии? А каким "бумажным драконом" тогда является армия, её РВСН?

Нет, рапорт надо давать в штаб Ракетных Войск или Главкому.

Но ведь они не поедут с проверкой в какой-то полк. Пошлют "шавку". А ей тоже надо служить и "ловить звёзды". Ведь у быстро растущего командира полка "наверху" явно "волосатая лапа"…

И что из этого получится?… Где кончается этот "верх"?


Бытовым чутьём, скорее всего, многие офицеры сами понимали эту пирамиду проблем. Но не брались за её решение, как этот недавний студент. Бытовым опытом понимая обречённость одинокого бунта, одиночного обличения.


В этих раздумьях Семёна застали очередные учения. Они оказались затяжными, многодневными. А это зима. В нескольких километрах от Полярного Круга. 40-43 градуса мороза – норма. На ходу от дыхания на усах в момент нарастают сосульки. Что хочешь, делай. А в "шахте" — мощная вентиляция. Свежий воздух, не душно. Но и "не жарко". Особенно, не в штабной секции пуска, а в "пультовых" контроля и автономных проверок. Бетонный карман 2 на 3 метра. И мощнейший сквозняк, "ветрогон". Кадровым "Узникам" по штату на этот случай положены меховые комбинезоны. Солдатам в шахте – тоже. Остальным – нет. Да и получить всё обмундирование сполна Семён ещё не смог. Даже ватника с меховым воротником нет. "Жердь" 48 рост 4. Привезут, жди. А он "лёгочник" с детства.


В результате, отработав учебные пуски на "4-5", после учений свалился лейтенант с воспалением лёгких. И какое-то время ему стало не до проблем полка.

Через какое-то время его проведали и "утешили". Не один он простыл. Капитана Важова, например, даже в госпиталь увезли. Его квартира была этажом ниже, но не выпрыгнешь из кровати к его жене с вопросом "а чего с ним?".


Время в кровати – раздолье воспоминаний. Какой справедливой и заботливой рисовалась Родина в наставлениях учителей, в газетах, в пропаганде. Сколько раз Родина, которую можешь видеть только в лицах меняющейся череды чиновников, его уже предавала! Сколько раз эти предательства оправдывал "народ", "коллектив"… Против этих "масс" не попрёшь, как не попрёшь против масс кишечника. Если не глист.

Этот "крутой" вывод он придумал сам, в литературе не встречал. Не раз он слышал "в народе" и другую мудрость, "пожиже": "не писай против ветра, - забрызгаешься…".

Поистине, не боящиеся пули вояки "элитных войск" явно боялись забрызгаться…

Вспомнился зимний плац полка. Как говорили офицеры в курилке, от их "хуторка" всего восемь километров до Полярного Круга. Пробежаться бы по Кругу на лыжах… Жаль, так и не пришлось.

Зимний Плац, священное место Полка. И этот же командир с раскрасневшейся рожей, как после баньки или коньяка, в подбитых мехом сапогах шагает перед строем на плацу. Долго и нудно отчитывая одного солдата, пока синеют на морозе другие. Уже открыто в казарме говорили – садист. И к душку любителя Почётных Знамён примешивалось иное…

Скоро тебе снова после отлёжки – на плац. Как же быть с тем рапортом? Кому и как его подать, что будет результатом?


Через какое-то время пришла новость уже без шуток – Важова увезли в Московский госпиталь с осложнением.

Скоро он вернулся. Странно вернулся. Из московского госпиталя, - на неделю, на побывку.

Шею ему "разнесло" почти в ширину плеч. Воспаление щитовидной железы. Он умирал от удушья. От бессилья врачей. Домой отпустили проститься с семьёй.

Виноватых среди врачей, как всегда, не было. Промедлили. Военные народ крепкий. Полежи, само пройдёт! "Кто бы мог подумать", "а что я мог", "а у нас ничего нет"… Вам, может, приходилось это слышать… Безответственность – болезнь заразная.

В мирное время риск и безответственность – не как на войне. Нормально ли? В мирное время, от простой простуды умирал крепкий и бесценный офицер. А для семьи он был единственный и незаменимый…


Беду уже ждали. Отпущенные часы оттикали… Но Беда пришла хуже, чем ждали…


На следующий день после похорон "Мастера" Ракетных Войск, боевого капитана РВСН, командир его родного полка, который по совместительству в лесном городке был и комендантом жилгородка, издал приказ.

Его смысл был ужасен –

семье бывшего офицера, как не являющейся более семьёй офицера за отсутствием офицера, очистить квартиру в гарнизонном доме без предоставления жилья где-либо и мотать на все четыре стороны по своему выбору.

Этот приказ касался вдовы капитана Важова с двумя младенцами на руках. Такой жестокости, такой низости, подлости, бездушия… Да что там, нет слов для автора этого приказа!

И это был командир Отличного Полка, почтивший заслуги лучшего из отличников полка!


Никаких ходатайств к командованию и к "гражданским властям" по обеспечению переезда и устройства семьи погибшего офицера, трудоустройства, социальной заботы от лица армии… Никакого желания подождать ответных решений хотя бы до лета. И надо сказать, никто на место погибшего капитана не топтался на морозе, ожидая жилья. Лида была медсестрой, могли бы предложить место в дивизионном или городском госпитале, ясли, жильё…

Нет! Освободить квартиру и покинуть гарнизон, как не являющейся женой офицера гарнизона!

… Зима… У Лиды Важовой в глазах стоял немой ужас… Куда с двумя грудными детьми? Как жить? Где? На что?

Если получаешь пинок от Армии, которой Володя посвятил жизнь, забравшей его жизнь, то кому ты нужна с детьми и проблемами? К кому взывать из этого леса?


В Дивизии Лиде повторили отказ.

К своему капитану домой Семён не ходил, хоть и жил в одном подъезде. Володя Важов был мудр, но неразговорчив. Общения за день, да об одном и том же каждый день – хватало. Тянуло домой, в свободную и разнообразную жизнь. Туда, что в Армии звали жизнью профсоюзов, "гражданкой".

"В профсоюзе" такая трагичная ситуация казалась нереальной, невозможной, дикой. Всем известны расходы на армию тех времён. На общечеловеческое решение подобных проблем, казалось, денег должно было хватить. И в приказе ничего и не упоминалось о вынужденности, о безденежье. Да и машину с солдатами для перевозки скарба могли дать по любому случаю! Машину многие получали, только – попроси.


Могли. Но тут гнали просто на улицу. Бездушный и жестокий смысл приказа был похож на приговор, на месть.

Вспомнилась классика. "В глушь! В Сибирь! В Саратов!..". "По морозцу, по морозцу!..". Здесь барин-самодур был твоим командиром полка.

И дуэль, если возможна, идёт по другим правилам.


А полк смолчал. Смолчали кадровые офицеры, смолчали друзья Володи, его командиры и его подчинённые. Смолчал гарнизонный городок (состоящий из гвардии нескольких лесных воинских частей) и его жёны. Даже те, кто ставил спектакли в клубе о воинской доблести и чести. Как ужасно в наше время ставить такую ремарку в своей повести – "народ безмолвствует"115.

Нет, они звонили, они тоже ездили в гарнизон, просили. Но письменно требовать, ссориться, писать "выше", добиваться… Нет. Их мужьям тоже нужны звёзды карьеры и побольше пенсия к спокойной старости. И они сами, не ровен час, будут на её месте…


^ Подлостью не всегда называют робость с "простым" обмелением душ, но это – болезнь сильная и тоже заразная. В госпиталях от неё не лечат.

О героях хорошо смотреть в кино, читать в книгах, их можно "сыграть". Но в реальном Театре Жизни это амплуа, чаще всего, вакантно… Даже в самой близкой к героизму части общества, в армии, — героями быть сегодня не спешат. Митинг на площади или бунт Офицерских Жен тогда сочли бы за больший бред, чем Рапорт Главкому.


Бойся равнодушных…116 Бойся равнодушных! Читая о них в книгах, не можешь представить себе, как может быть опасно – жить рядом с ними, жить в их мягком, невраждебном окружении.

О многих из них сохранились и добрые воспоминания. Но эти дни навсегда будут позорной страницей их биографий. И всё, что можно для них сделать, это не назвать пока имён, пока они не раскаются сами, в своей душе, пока не станут чище и смелее, не захотят вылечить от этого других.


Командир полка жил в этом же подъезде дома! Нарушая субординацию, одевшись по полной форме, но, надеясь на "человеческий" разговор, Семён спустился в квартиру командира части.

Командир Матюхин не накричал, не выставил за дверь, но напомнил лейтенанту о его долге по Уставу не вступать в спор с приказом, а исполнять. Да, у него по Уставу – такое право на приказ. Да. Вдова – это не жена офицера, а Вдова. Армия – не Собес! Помощь пусть ищет у гражданских властей. Сама.


Какая буря бушевала в душе Семёна! Какая подлая логика! Где такого взрастили? Кто тянул его настойчиво вверх? И сколько таких там, наверху?

Он же не знает формулы "я с ним в разведку не пойду"! Не стыдится её. Ему плевать. Личный состав – его собственность. Он – хозяин.

Приказы не обсуждать, любить не обязательно.

Где те сказки о чести офицеров, о Долге и Славе сынов Отечества! "Никто не забыт, ничто не забыто"…

Здесь готовы были растоптать и похоронить оставшихся в живых вдову с сыновьями, будущими военными. Какого ж размаха этот спектакль лицемерия и бесчестия, каков размах трагедии обманутых мифами!


Нужен Поступок, а не слова, не эмоции. Кто и как виноват, ясно. Что делать? Классический российский вопрос.

Рапорт "по команде", через ближайшего командира – невозможен. Ты уже видел реакцию на обвинение в фальсификации учёбы и отчётов. Да и ближайший командир уже в могиле.

Будет новый "ближайший". Для него это — "открывшаяся вакансия". И "ссориться" он не будет. Через несколько месяцев армейская газета назовёт его на весь Союз117 временщиком.

Это – потом. Сейчас надо изобрести выход. Рапорт почтой не дойдёт, письма читаются. И, наверняка, особо усердно – в период проблем. Наверняка, угодливый "читатель" задержит и доложит. Может, за это даже получит отпуск.


Отпуск… Кто едет в отпуск?

Помог случай. Офицер городка собирался ехать в отпуск. Никого не зная в сущности, Семён решил ему довериться. Написал два рапорта – министру обороны Гречко и в армейскую газету "Красная Звезда". Сказал "отпускнику" о содержании писем, чтобы человек сознательно помог или сознательно предал. Попросил бросить в почту министра или в ближайшем отделении связи, в Москве, чтобы не вскрыли на сортировках.


Мучительно потянулись дни.

Недели через две всего в его комнату вечером неожиданно вошёл коренастый подполковник, представился. Корреспондент "Красной Звезды".

Началась беседа. Командировка трудная. В руках лейтенанта не могло быть документов. Доказательства надо было добывать. Но на бумагах – всё прекрасно, бумаги проверять и не нужно, бессмысленно.

  • Ты понимаешь последствия, если, описанное тобой, - не докажем? – спросил газетчик.

  • Конечно. Разве, отсылая рапорт, думать пришлось меньше, чем для написания?


Лейтенант не стал рассказывать репортёру, что он передумал по этому поводу сейчас, и в ВУЗе, и ещё в школе. "Местная" проблема нелегка и "без контекстов".

Корреспондент повёл себя смело, как профессио-нальный следователь. В Ленинской Комнате (Красном Уголке) казармы он по одному опросил весь личный состав части, от рядового до офицера.

Результат был потрясающим. Солдаты в подавляющем большинстве рассказали всю правду и были возмущены порядками в полку. Офицеры лгали, изворачивались.

Корреспондент пришёл к Семёну в комнату ещё раз. Показал стопу исписанных блокнотов. Это факты рассказов. ^ Всё, что лейтенант назвал в рапорте, – правда.

Это основной вывод беседы. Это успокаивало чувством выполненного долга, незамазанной чести домыслами о клевете.

Но не давало результата.

Рассказы, записанные корреспондентом – не документ. Собственноручные рапорта ни солдаты, ни тем более офицеры после "очистки совести" писать не собирались. Как и подписывать свои рассказы. Всего два свидетельских протокола нужны для открытия уголовного дела. А их нет.

Боязно.

Парторгам, комсоргам? Командирам? Офицерам?

Не очень, видимо, хотел и репортёр. Он ведь мог вызвать следователя или военного прокурора. Не сделал. А "Дело" рассказами не откроют.


В порочном мире золотой рукой

Неправда отстраняет правосудье,

И часто покупается закон

Ценой греха118


Газетчик это знал, конечно, не только от Шекспира.

От министра обороны ни ответа, ни посланника не было. Какая власть была у армейской газеты, безусловно, тесно связанной с командованием, с политотделами, с ЦК, наконец, — лейтенанту было не ясно.

Но пошли "тревога" за "тревогой". Одно проверочное учение сменялось другим. Лейтенант учился работать за двоих. Страховали офицеры ОРР. На пульте Важова мог работать единственный офицер-автономщик, но его рабочее место было в "каменном кармане" ангара в 50-ти шагах. Все "тревоги", однако, ОРР сдало на "4" и "5".


А в боевых расчётах шёл провал за провалом. Здесь уже не лицемерили в оценках, на чистоту и — как на войне… Солдат последнего полугодия службы проверяющий отсеивал в "погибшие", остальные, заняв их "штатные" места, проваливали учебные "пуски" ракет один за другим.

Доказательство фальсификаций и приписок, а главное, — последствий – свершилось.

А следователь и прокурор в полку не появились.


Странно было смотреть на полк. Солдаты — двоечники как будто были рады свершившемуся разоблачению. Вновь возобновились добросовестные занятия. Офицеры философски обсуждали последствия оценок учений.

Командир полка по-прежнему вышагивал перед ними на плацу. ^ Доказана целая серия должностных преступлений. А все нарушители и преступники – на своих местах, при своих должностях.

Но ведь учения – почти военные действия. В период войны преступления так вяло не оценивают! Или что-то не так? Грозных перемен не чувствовалось.


Судьбу же вдовы обсуждать не приходилось. Изданный приказ и факты налицо. Здесь всё решилось быстрее и человечнее. Скоро была выделена машина с командой солдат, и неоттаявшая ещё от потрясения Лида с детьми уехала в областной Киров. С предоставлением квартиры ещё ничего не было ясно. Но почему-то была уже ясная уверенность: всё будет хорошо.

Когда в городок пришло письмо о выделении Лиде квартиры в Кирове, радовались все. Это был праздник надежды всех жён, чьи мужья уходили на боевое дежурство.


Родина помнит, родина знает…

Странное лицо и странная память иногда бывает у Родины… А ведь должны быть пункты Закона на случай амнезии, беспамятства, контузии нашей любимой Родины.

Через 10 лет мы заговорим о "социализме с человеческим лицом"… Ещё через десять лет вслух, и даже по телевидению мы начнём требовать Фамилию этого лица…

А пока это благие мысли неведомого лейтенанта, в таком теперь далёком 74-м году, среди "шишкинских" лесов, продолжение клятвенной программы школьника 68 года, его игра в жмурки с судьбой в лесу, где до гражданского жилья – 50 километров.


Учения стихли, потянулась "уставная" служба.

Однажды лейтенанта Маленкова вызвали в штаб полка. Как будто сработало дежурившее в дремотном ожидании боевое реле. Все в казарме слегка напряглись.

В кабинете командира полка вместе с офицерами штаба полка было несколько незнакомых старших офицеров. Вопросы задавали они. Ответ на вопрос о мотивах "жалоб" они знали.

  • Вы нарушили Устав. Догадываетесь, когда, в чём? – спросил один из незнакомцев, не представляясь. Вопрос был "на засыпку".

  • Да, — уверенно ответил лейтенант. – Я подал рапорта не по команде.

  • Почему?

Они ждали замешательства, оправданий. Нарушение Устава – не шутка. Это нарушение Присяги.

  • Сознательно. Я видел разложение полка. ^ Командованию полка и дивизии я доверять не мог, – ответил лейтенант.


Такой формулировки явно не ждали. Недоверие к командованию и поведение в этой ситуации Законом и Уставами не предусмотрены. А разве в истории армий таких ситуаций не было? Наступила мёртвая тишина.


  • Спасибо. Можете идти. – Сухо выдавил проверяющий.

Реле отключилось.

Потянулись длинные дни. Без последствий. Как будто и не было этого короткого, но важного разговора. Как будто сказанное было так, между прочим, и ничего не значило.


Одного часа такого кризиса достаточно, чтобы честный офицер, который попал в эту ситуацию впервые, — застрелился. Ведь быть причастным к этому – невозможно. Исполнять присягу в этом преступном сообществе – невозможно. Выйти из круга – невозможно.

Не могу сказать, что у большинства офицеров полка этот кризис – не первый. Не застрелился никто.


К счастью, у лейтенанта Маленкова была уже серия не менее значимых кризисов. Он ждал. Он не был "рыцарем на час"119. Разговор в штабе, как в замедленном кино, сильно запоздал. Но он был. Если эта машина так вяла, но крутится, то что-то ещё будет.


Начался период будней без капитана Важова. Его пульт, "стойка", стоял рядом с пультом Семёна. Шириной рук не охватить каждый. Шкалы, лампочки, тумблеры, кнопки. И для работы на двух пультах уже опробовали и вовсю использовали планшет из оргстекла с мнемонической схемой, который Семён смастерил для своей начальной учёбы. Планшет хранился в его личном "тревожном чемоданчике", в "секретной части". Сержант в шлемофоне стоял с Семёном рядом, за Важовской стойкой, и они бодро отрабатывали за двоих офицеров.

Уезжая домой, Семён отгравировал на пластине-выручалочке "на память от офицера-двухгодичника Маленкова С. К.". Подарок решили оприходовать в секретной части, и тут же получили выговор командира. Того самого. За неуставную запись, "двухгодичника".

"Спасибо" за пользу и за самоотверженную службу не последовало. Естественно. А уж извинений за поведение лейтенант от подполковника и не ждал!


Что-то более безобидное было написано в характеристике, ушедшей к представлению на "старлея". Погоны старших лейтенантов были даны всем уезжавшим домой москвичам. Может, потому и не были они восприняты, как награда.


Тогда ещё модно было говорить "так поступил бы каждый". Но, как и в проблемах 68-69 года, "каждый" так не поступал, и не собирался. Зачем? На это мог пойти уж очень необычный человек, "белая ворона"…

Лозунги для Белых Ворон страна повторяла, но по ним не жила.

"Вся жизнь – театр" — сказал классик. Но зачем же такой вот жизнью оскорблять Театр?

А этот вульгарный театришка залицемеренной жизни должен стать погорелым…

Семён не был слеп, он ведь давно видел свой путь и титул Белой Вороны. В нём не было ничего позорного. ^ Позорным казалось только необходимость жить "как все". В душе ведь эти "все" не рады этой жизни. Им нужен был иной пример, факел Данко120… Они могли пойти за ним, но могли и растерзать…


Верил? Надеялся? Хотел что-то доказать? В лесу? В тайге – медведь хозяин…

Многие военные-охотники имели "вкладыши" — обточенные обрезки "нарезных стволов", вставляемые в охотничье ружьё. Их выстрел не громче щелчка сломанной ветки. С "бабаханьем" по лесу "настоящий военный охотник" не ходил. Оружие в войсках ведь списывали не только в "перестройку". Были и мастера списаний. Были заказчики "наверху", "внизу" пользовались тоже…

Потревоженная "кадровая" совесть офицеров скоро утихнет, и эти вопросы в полку скоро забудут. В привычное русло войдет высиживание звёзд и ожидание пенсий.


Судьба командиров и полка долго была не ясна. Как и не очевидны были потрясения и разоблачения прошедших учений. ^ Приказов, привлечений к Трибуналу не последовало.

Это был дурной признак. Но и признак продолжения прежних правил.

Служба и дежурства затянули всё ежедневностью. Только офицеры ОРР на всякий случай не оставляли Семёна одного. И сопровождали компанией его на службу и со службы в городок. Безоружны, но вместе. День за днём, до увольнения, который отметили шумным застольем.

Особой симпатией Семёна окружили двигателист-двухгодичник Саша Зайцев и его жена Анюта из Обнинска. Вместе и на охоту и по ягоды.

Жаль. Жаль расставаться. Это был Человек! Это был Поступок! Таких людей в этих лесах не видали. Видимо, и не будет. Идола из него не делали. И ты не делай, читатель. Просто молодой хороший парень, наивный и прямолинейный в своём бесстрашии…

Попробуй, и поступи ты так же.

"^ В жизни всегда есть место подвигам"…


"Хороший Человек" тоже был рад, что пострадавшие от убогой армейской действительности и от его демарша сослуживцы его прекрасно поняли, не осудили, не обиделись, поддержали, даже берегли…


"Красная звезда" отозвалась на эти события в полку статьей 11 октября 75 года "Снисходительность к добру не ведёт". "^ Да, всё, о чём он (Маленков) сообщал в письме, имело место. Есть и новые факты нарушения дисциплины". "Суточный наряд службу несёт не особенно чётко. Дежурный по подразделению не знает, кто из солдат и где находится".

А рядом — "80 % отличников… Сильно обесценено звание отличника…".

80 %! Будь хоть 100 %, но настоящих отличников, — "обесценить" этим нельзя! Это – элита! А вот фиктивные…

О причинах "пятёрочной гладкописи", о роли командира полка, штаба полка, штаба дивизии – ни слова. Как и опасался Семён, всё было свалено на младших офицеров. И пишется фактически о солдатах и офицерах одного маленького подразделения, ОРР! Как будто это проблемы только одного этого подразделения, а не полка и его командования. Как будто это не было виной командования дивизии, на глазах которого получивший передовые места ракетный полк был фактически небоеготовым! Как будто честная фраза "всё, о чём он (Маленков) сообщал в письме, имело место" — касается не описанных выше проблем, а касается только нескольких строптивых солдат и нескольких нерадивых офицеров ОРР. И из этой грубой полуправды делалась "мораль" для всей страны.

Здесь, в лесу, репортёр казался смелым и честным. А там, в столице, из которой все с надеждой ждали его Слова, он оказался "как все".


Ох, не любил Семён это "как все"! Это в газетах "все" — это героические коммунисты и комсомольцы. В жизни эти "все", эти "массы" вместе с "авангардом" дурно себя вели, и дела их часто дурно пахли. Ох, как плохо оказаться "унесённым массами"!


Не только этим согрешил репортёр. И Семёну он "вмазал": "Он (Маленков) и сам не избежал этого искушения, тоже ставил солдатам и сержантам незаслуженные оценки… уж не потому ли, что и ему завышали оценки?".

О принуждении к завышению оценок, о бунте лейтенанта Маленкова – ни слова… А ведь знал всё. Как на духу ему рассказал всё не только лейтенант. Лучшие и простодушные признания солдат были в его блокнотах. Разве оценки лейтенанту при инспекции не опровергали эту скользкую мыслишку?.. Разве хоть одна проверка учебной "боевой тревогой" доказала, что лейтенанту "завышали оценки"? Нет!

Мазнул, и простая кастрированная полуправда стала уже "с подлецой"…

Описанного здесь — там не было. Молодой лейтенант и его смелый Поступок оброс "компенсирующими" недостатками, его поступок событийного звучания уже не имел. Никакого геройства, никаких трагедий. Ябедник, пославший рапорт "не по Уставу". Жалобщик, который отчества своих солдат и их домашние дела не знает, т.е. "не в полном объёме усвоил свои функциональные обязанности". Красивый вывод как бы подсказывался для характеристики, в приказ.

Репортёр слукавил. Лейтенант-инженер не был командиром расчёта или подразделения, прямой функции работы с личным составом не имел. Этому в армии есть особая "отметина" — "золотые" звездочки командного состава и "серебряные" – у инженерного. Хотя все офицеры – воспитатели.

Грех незнания семейных проблем солдат – большой. Но если это дело профессиональных командиров, то для двухгодичника это – соринка в глазу. А о "Бревне", о трагедии семьи Важовых, о потере боеготовности полка – вообще репортёр не обронил ни слова. "Слона и не заметил"121.

А то и так спросим:

А переживаниями самого лейтенанта Маленкова опытные педагоги-командиры интересовались?

А кого-нибудь эта сложная судьба и его масштабные проблемы интересовали? А сам наставник-журналист, столь мудро журящий технаря-двухгодичника, почему о судьбе и проблемах лейтенанта ничего не распросил? Ведь по письму видно было – силён, неординарен. Так хоть в этом образцом другим его поставь!

Нет…

^ Требования предъявлять-то надо сначала к кадровым и старшим по званию. С головы ведь рыба тухнет.

"Новый временный командир"… Вспомнил. Затем ещё один, чередой через должностной "трамплин" — "недавно принявший подразделение капитан"… Вроде бы только их упущения, и только в этом подразделении. Вроде, даже недавно пришедший офицер (офицер!) имеет право на эти "невинные" упущения в службе. И фамилии солдат – только из ОРР. О полке в целом – молчок.

Характер и решительность приезжавшего журналиста-подполковника (таких Звёзд в лесу-то по пальцам перечесть!) в статеечке уже не чувствовались. Её писал как бы совсем другой человек.

Тут он был по-настоящему героичен. Кабы не он – лейтенант сгорел бы, как спичка.

А там, в Москве – он подполковничья мелочь под газетным редактором, рисовальщик на героико-политическом фоне.


Забвенье скотское, иль жалкий навык

Раздумывать чрезмерно об исходе, -

Мысль, где на долю мудрости всегда,

Три доли трусости,122


  • классику в "Красной Звезде" читали, видимо, реже, чем документы ЦК КПСС и ГПУ МО123. А таких вот очерков, как этот – и не печатали.

Ну не хотела редакция признаться, что в СССР – столь гнилой ракетный полк в гнилой дивизии! Нельзя сказать, что есть такая часть, целый полк. Дыра "ракетного щита Родины". Могут подумать, что – все такие.

"Любимый город может спать спокойно"124… и видеть сны…

Что думать, если сам видел. Газету после этого уже в руки не возьмёшь. Брезгливость для "нужды" и то ищет листок поприличнее…

Можно было бы обратиться в газету с требованием вместо полуправды сказать стране всю правду, потребовать опровержение неточностей… Но эта битва куда более мелкая, а заставить сказать правду газету, если не хочет её сказать Верховное Командование – не реально. Ведь должны были быть открыты и переданы в Трибунал уголовные дела…

"Совравший раз, ну кто ж тебе поверит?". Козьма Прутков. Тоже Классика.


"В Багдаде все спокойно"…


Хотя бы Геркулес весь мир разнёс,

А кот мяучит, и гуляет пёс.125


Армия, где факты и трезвые мысли, честные поступки, обязанность и исполнение долга — подменяют грезами, миражами, враньём, соцсоревнованием с подтасовками, такая армия – доиграется…


Как вести политзанятия для этих солдат, которые душу выложили газетчику, надеясь на честную и мощную правду "Звезды"? Они увидели те же "слюни", что и у своих офицеров, принуждённых к припискам. И ни одна статья, ни одно политзанятие их уже не убедит, не вдохновит. Нет силы офицерского примера, не пойдут за ним солдаты! И не только в разведку.

Этот урок солдат тоже унесёт домой. Такие уроки складываются, и формируется уродливое общество. Предмет острословия для юмористов "перестроечной оттепели". Страна Дураков. А надо бы обратиться взглядами и острым умом на Пирамиду Подлецов.

Да не хихикать об этом. Оперировать! Как раковую опухоль! Срочно!

Да нет, не коммунистов, как сейчас модно "политизировать". Идеи о социальной справедливости и их преступные и лживые актёры должны быть отделены, как мухи от котлет! Речь о подлецах, о преступниках на всех уровнях командования. Их партийная принадлежность и национальность имеет не первостепенное значение. Закон либо есть, либо его нет. А преступник, если есть, то его место – на нарах!

Это большая и безотлагательная тема о будущем для Перечня Проблем, для их решения. Пусть читатель вспомнит и эти эпизоды, когда будет натыкаться на идеи Перечня. Ведь повесть не развлекательная. Поучительная. Прикладная.


Но солдат отслужит, уедет домой. Сначала плохо вспомнит об армии, потом никак, забудет. Его место заменят в полку новички, не знающие о болезни этой местности.

Эта временная и текучая среда похожа на студенческую. У солдат и командиров (как у студентов и профессоров) свои временно совпадающие судьбы и различные планы на будущее. Различные в дальних планах – плохие союзники.

А вот кадровым офицерам, которые воспрянули было, поверили, что правда может прийти не только с рапортом лейтенанта Маленкова, - им тоже дан ещё один грубый урок. Даже из Москвы защиты и правды – не жди. Даже после таких проверок и разоблачений Устав, и Закон, и Долг, и Честь – не возвращены на должное место.

В полку ведь был и Суд Чести. Какого качества – не трудно представить.

Не знаю, есть ли люди и место, где рапорты лейтенанта, временно разгромившие мифы "отличного" полка, временно вылечившие его и давшие полку надежду, оценили бы, как подвиг?

Есть ли люди и место, где разоблачённые им действия командиров оценили бы не "упущениями дисциплины", а преступлением…

Где и кто сделают недопустимым впредь очковтирательство и трусливую выслужливость офицера, пресекут любое мелкое воинское преступление, не доводя до предательства и аморальности в войсках? А хочется увидеть эти, настоящие оценки и решения. Хочется увидеть здоровую Армию. Хочется увидеть офицеров, получивших за честность и принципиальность повышение по службе, а не ссылку в худший гарнизон, где бы он из сожалений переучивался не быть честным. Хочется увидеть честных и умных – в почёте, а прислужливых – не достигающими высоких чинов. Хочется увидеть командиров, "замявших" тот случай в ракетной дивизии – разжалованными и выброшенными из армии на "соцстраховскую" пенсию.

А в сегодняшних генералов и маршалов что-то до сих пор не верится.


Какая реакция Закона должна быть на заявленное недоверие командованию? Почему парламенты и правительства не дают тут демократичных норм? Армия не должна "нести долг" перед преступниками.

Там, где преступники "наверху", они боятся армии, свободной от обязанности исполнения преступного приказа. ^ Наличие преступников и преступных приказов легко определите по отсутствию в кодексах этих стран понятия "преступный приказ", права военного на недоверие командованию, права и обязанности военного использовать и соблюдать все законы страны.

Вам слово, офицеры!

Вы, нынешние, ну-тка!126

Чтобы Общество стало здоровым, должны ему правильно назвать диагноз. Чтобы лечить, доктора должны быть и грамотны, и честны. И иметь лекарства.

Так необходима мобилизация честных. И должны быть у них особые полномочия. И особый спрос. И немедленное отстранение от полномочий при первом же подозрении на нечистоплотность, до окончания публичного разбирательства.

Увы, без такой элиты, без таких специалистов и инспекторов я современное общество и его оздоровление не вижу. Эту "микстуру", может, когда-нибудь назовут "лекарством Маленкова". Она нужна, видимо, всем странам, претендующим на принадлежность к правовым, к демократическим.

Для меня, читатель, мой герой не идол, а нормальный парень, с нормальными поступками в ненормальном окружении теряющего своё достоинство общества. Обществу нужно побольше таких, — Дон Кихотов, Белых Ворон, Чацких…


Было и другое в эти два года. На фоне этих Событий, как бы между прочим, родилась коллекция цветных слайдов. Как в кризисные дни работы над дипломом, так и в кризисные дни этой службы Семён брал фотоаппарат и шёл на этюды. В душе была тревога, а в Москве получали плёнку в проявку, и видели волшебный лес, цветы, улитку на грибе… Мирная жизнь, лесной курорт, и – ни слова о бушевавших страстях.

"С целым миром спорить я готов,

Я готов поклясться головою,

В том, что есть глаза у всех цветов,

И они глядят на нас с тобою…"127

эту популярную песню он любил. Он эти глаза видел.


Показ вернувшихся из московской проявки слайдов становился событием. В лесном городке фотоаппарат вообще считался "не к месту". И "от греха" "снимать" не учились. Спокойнее. А тут – цветы, живописные лужи и болота, "шишкинские" пейзажи и знакомые лица – во всю стену. Во всю мощь проектора – знойное лето посреди суровой зимы…

Но был человек, обмануть которого пейзажными слайдами и письмами "ни о чём" – было невозможно. Это мама. Её сердце улавливало все колебания его эмоций. Читала она его спокойные письма, а сердце рвалось – не ладно у него, он что-то скрывает!

И пошли мамины письма: "Сынок, разреши к тебе приехать…" Легко сказать, разреши. Разрешения давали другие. А тут такие дела… Но на приезд матери летом 75-го года разрешение было дано.

Он с трудом вырвал "окно", чтобы встретить маму у поезда. Дорогой показывал красоту леса, соблазнял походами по грибы да ягоды…

Не успели приехать – учебная тревога! Сын срывается и исчезает до ночи. А рано утром – грохот посыльного в дверь: – "товарищ лейтенант, тревога!"

Китель, портупея, сапоги – и опять исчез.

И так каждый день. Соседям он поручил сводить маму в лес, показать ягоды и красоту. Да разве маму обманешь!

Что у них там творится? Война? Другие офицеры спокойно гуляют по городку, дети ходят в школу…

Приходя "домой" в городок, Семён чувствовал себя как на киносъёмочной площадке. Люди играют армейскую жизнь, офицеров, но ими не являются. Происшедшее – "эпизоды". А человек, приехавший сюда на два года, переживает.

Мама тоже пыталась узнать правду.

Военная тайна, — отвечают одни.

Служба такая, — говорят другие.

Никто не признался матери. Смотрела мама на его улыбающееся фото и качала головой. Многое тут не так… А ночью сидела у его кровати, пыталась наглядеться…


Разрешённый срок истёк, и она уехала вся в тревоге. Каково ей было ждать, читая опять его бодрые письма? Да, видела я этот санаторий, не забуду!

Ещё год не могла она достать из него правду, обидна ей была недосказанность сына.


На фоне "служебных страстей" в клубе лесного городка подготовлен и прошёл спектакль о декабристах, где играли офицеры и их жены. О доблести, о чести, о Родине. Семён играл Пестеля.


Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы128.


Прекрасный призыв тех времён любили наши учителя, комсомол, газеты, да и многие из нас. Как они контрастировали с корявой "правдой жизни", с реалиями полка! Жизнь на сцене приобщала к миру людей благородных порывов… Они бы тоже были в этом полку "белой вороной", не прижились, не выжили…

^ Кто здесь скажет, что их сердца для чести живы? Почему эти сердца бьются полушёпотом?

Ни декабристов, ни Дон Кихотов не хватило бы для дуэлей с каждым из этих тихонь. А может, превосходя их во всём, они бы слюнтяев-тихонь перебили б…


Были концерты на 23 февраля, на 9 Мая и другие концерты, тоже — сами себе. Опять правильные слова, как будто из другой жизни.

Были походы на охоту и трофеи. И даже концерты на охоте. Частично они остались на слайдах. Рябчики. Грибы и черника – лопатами.

Кстати, с черникой Семён и приехавшие с ним москвичи познакомились необычно. Новичков позвали в гости. Поставили на стол эмалированный таз, в котором обычно хозяйки стирают бельё, и половник в нём. Никогда привычные к блюдечкам и чайным ложечкам москвичи не подумали бы, что им предложили полакомиться… дозами половника. Не прилипнуть бы к стулу… Когда они потом гордо возвращались из леса с литровыми банками черники, старожилы смеялись. Здесь чернику собирали вёдрами, гребли деревянными лопатами, пропиленными, как гигантский гребень.


Чудный, нетронутый лес обвораживал душу заядлого фотографа. На одной такой фотоохоте Семён забрёл в центр красивой ровной поляны. Но странно, когда идёшь к краю поляны, возникает перед тобой косогор. А назад – полого. Идёшь назад. И опять у достигнутого края поляны – косогор. А назад – опять полого. Поляна была старой цветущей мембраной болота. Прогибалась она воронкой там, где ты стоишь подкованными сапогами. Очень мощная и старая мембрана. А то бы и пузырей не осталось от фотохудожника.

Но "рождённый сгореть – не утонет". Так познавались коварные тайны этих лесов.

В другой раз Семён заблудился и остановился перед красивой паутиной. Счастливо остановился. Серебристая паутина была на серой тонкой сетке, которой был окружён полк. Такая сетка хорошо видна только с коварным инеем. Она и задумана быть невидимой. На сетке было напряжение 1000 вольт. Это была охраняемая граница ракетной части. Перед ней должна была встретиться предупреждающая колючая проволока, за ней – зона минирования. Видать, давно их не приводили в порядок, счастливо их прошёл, как туда, так и обратно, не наткнувшись на эти заграждения.

"Рождённый сгореть – не утонет". Значит, ещё не время сгореть. Тебя ждут ещё большие дела.

Должна была вдогонку примчаться рота охраны. Да вот пошёл бы нормальный человек за ним по болотной мембране? А он ещё и второй раз – по натоптанной им "поляне". А если не знаешь другой дороги, лучше возвращайся по своим следам. А то, если роте продиктуют приказ, почище, чем Важовым… "За нарушение границы и режима охраны боевой ракетной части", например… Тут и топкая ряска на болоте надёжной лыжнёй покажется. Ну, пейзаж твою …


Однажды зимой, уйдя на охоту, он ещё раз нечаянно пришёл к этой сетке. На лыжах. Сетка искрилась инеем на солнце… Ещё раз повезло. Ещё одно предупреждение судьбы.

Судьба то испытывала, то предупреждала. Кто-то незримый как бы подбрасывал задания, смотрел на ответ, подкидывал новое задание. Каждый раз "покруче". Как на вступительной переэкзаменовке в МАТИ. С другими ничего такого не случалось. А ему постоянно надо было отвечать на новый билет… Кто-то этим незримым оком считает Бога, кто-то – судьбу или экстрасенсорные способности, кто ни кому и ни во что не верит. Только на долю Семёна "выпало явно больше нормы" событий в жизни… Что кому отмерено…

Но к пейзажным походам в болота Семён стал осторожнее.


Среди напряжённых событий службы как-то мимолетно офицеры отметили, что лейтенант взял отпуск на недельку, съездил в Москву, и вернулся… женатым. Этот нестандартный парень был кому-то, оказывается, очень нужен. Его нетерпеливо ждали домой.


Целый бум в школе лесного жилгородка вызвал авиакружок. Организовал его лейтенант Маленков.

Сам привёз материалы и инструменты из Москвы, свои чертежи и свои облётанные любимые моторы. Что-то получил по почте. Кстати, многие материалы кружку шли из Москвы и от молодой жены лейтенанта Маленкова. Ей заочно адресовались восторги кружковцев, их родителей, директора школы.

Первые полёты кордового самолёта устроили на асфальтированной площади у ракетных ангаров. Мальчишки "свои", лейтенанта часовые тоже узнали. Больше-то и негде найти ровный асфальтовый "пятак" в этом лесу. Ох, нарушили опять Уставы…

На полуметрового жужжащего шмеля смотрели с удивлением. Важно было ребятишкам другое. ОН полетел!

Из этого живописного леса с его задавленными жителями душа рвалась лететь. Летать! Быстрей домой, к самолётам, к конструкторской работе!

76-й год. 25 лет ему.


Урок полкового кризиса дал ещё один всплеск. У одного из подопечных Семёна, из школьного авиакружка, обнаружили туберкулёз. К вечеру городок накрывал туман выше елей. Сходил туман после восхода солнца не спеша. Болота…

Бедный отец, здоровый капитан, рад бы служить, но взмолился о переводе ради спасения здоровья семьи. Незаменимых людей нет, как говорил "отец народов"… Но современные "отцы" офицеру дали отказ, ткнув его носом в буквы о долге. Не война, но Родине нужны жертвы?

Просто её подменили "мирные садисты".

Капитан положил на стол партбилет и погоны, собрал чемоданы и увёз семью во спасение. Толкнуть хорошего офицера (а он таким был) к этому могли только командиры-не'люди. Офицер видел, ради кого он должен пожертвовать красавцем сыном, горем жены, сожалениями прожитой жизни… Он выбрал Поступок. Не знаю, гонялся ли за ним Трибунал, но нормальной и заслуженной пенсии, скорее всего, он уже не увидел.

Эх, Родина… Что в твоём Сердце, в столице творится… Откуда гримасы твои…


Семён отказался от предложения остаться "в кадрах", продолжить службу в полку, в дивизии, в армии вообще. Хотя многим родным, ничего пережитого здесь не знавшим, хотелось его видеть офицером. Ему форма была к лицу. Но эта среда для него потеряла свою привлекательность. Она не была по-человечески надёжной.

Сверлила мысль. Отец бы поступил не так.

Прямолинейный и честный кулачный боец, для которого и зажатый в кулак пятак был непростительным в честном кулачном бою поступком, коммунист опалённого Великой Отечественной войной поколения, он не понял бы ни рапорта Семёна Главкому, ни безнадёжного ожидания суда над предателями. Да. Все эти события, включая молчаливую трусость целого полка офицеров, он бы поставил в одну цепочку предательств, предательств Родины, за которую, не раздумывая, отдали жизнь миллионы из его поколения, за которую тогда на месте платили предателям.

Один из первых ракетчиков страны, так же как и его сын, носивший перекрещенные пушечки в петлицах, Кузьма Маленков видел разложение рядов партийцев задолго до "застоя", резал правду им на партсобраниях, скрипел от бессилия вставными зубами. Офицеров полка он оценил бы шкурниками, а их поступки – предательством. В войну перед предательством и трусостью не раздумывали, рапорта и "объяснительные записки" не писали. Любой день "боевой тревоги" он бы использовал для решения вопроса способом из условий боя. Он гордо поднятым взглядом принял бы сообщение о гибели сына, застрелившего предателей из своего ПМ. Но живого и невредимого и с этим рассказом на устах, — домой бы не принял.

Как Тарас Бульба…

Будь жив отец, неизвестно, куда бы ехал сейчас сын, но не домой. Он мог сказать: - Я сделал всё, что мог.

Но даже у могилы отца за это трудное и одновременно очень малое "всё" — стоять будет стыдно.


Через двадцать лет, слушая сообщения по телевидению о случаях самоубийства или убийства товарищей в армии, Семён не верит им, как не верили в полку статье "Красной Звезды" в 75-м. Очень похожие должны быть истории, если бы часть авторов рассказали бы всем правду.

Не дали правде дороги тогда, не нужна она правителям и теперь.

Если импичмент президенту США Америка требует за ложную клятву "в делах юбочных" — она права. "Солгавший раз, ну кто ж тебе поверит"!

Но если страна годами с немым удивлением смотрит на многосерийные образцы лжи циркулирующих по кругу высших чиновников России, — этот позор не смыть и импичментом.

Ну, нет чести и честности признаться! Но нет доброй воли, - записать в Законе "так завещал Семён Маленков:

  • к должности высших руководителей страны и её отраслей, руководителей организаций и войсковых подразделений допускаются только лица, не допустившие нарушений закона и прав граждан. С предъявлением обвинения в умышленном правонарушении чиновник отстраняется от должности до суда или до снятия обвинения".

И часть проблем с круговертью преступников в Пирамиде Власти была бы снята.

Почему не требует этого референдумом народ? Почему не требуют этого претенденты на кресло Президента, и не ставится на голосование в Думе? Выгодно пустыми обещаниями сменить нынешних и возглавить пирамиду Подлецов?


Забегая далеко вперёд, дорогой читатель, скажу, что Маленков С.К. с 90 по 98 год направил мэрии, правительству, парламенту и Президенту сотни своих предложений по всем разделам нормативных Актов. Часть ты услышал. Остальные впереди, на фоне этой не простой биографии Человека и его Времени.

Доведи их до честных людей. Поддержи.


Служба кончилась. Поезд уносил его домой. Вот уже большинство пассажиров в погонах сменилось на большинство лиц гражданских… В окне, как на экране хроники, отматывались ленты воспоминаний прожитых пока 25-ти его лет…


И года не прошло, как в московской квартире раздался звонок. Семёна звали на встречу. К вокзалу. Проездом ехали бывшие однополчане к местам новых назначений. Они были уверены, что порадуют его новостью. Полк расформирован! Командир полка Матюхин из ВЧ 14089 "списан" в "гражданскую оборону". Бесценный подарок Обороне…

Рапорт лейтенанта Маленкова и его "Командованию полка и дивизии я не доверяю", с результатами череды проверочных "тревог" — были решающими, сработали.

И будь в стране хотя бы полк таких лейтенантов, или хоть по одному в каждом полку, настоящая реформа в армии, может быть, прошла бы задолго до "реформ" 90-х годов.

Однополчане "уносили ноги" из зачумлённой зоны. Хотели ли они ещё раз прикоснуться глазами к Источнику, который спас их однажды от большой беды?…

Хотелось им пожелать не попасть ещё раз в очаг трусливой бесчестности, не пережить большого предательства от мелкой сговорчивой трусости.

Но ещё больше хотелось, чтобы они не принесли эту заразу с собой в нормальные пока части…


Разруха в стране начинается с разрухи в наших головах. Сколько "учителей" хлынуло на просторы бывшего СССР! Но, как говаривал Семёну один из преподавателей МАТИ, "я не учу, я показываю знания, их круг, их источник, учу искать, выбирать, оценивать… Вы учитесь находить, выбирать. Вы учитесь, жизнь требует новых знаний… Вы учитесь всю жизнь. Чему и как – выбираете сами".

Воистину.

Писем от однополчан Семёну уже не пришло ни разу. Что сушит ваши чернила, однополчане? Как сложились ваши судьбы?


Уже при подготовке этого материала к печати старший лейтенант запаса отсылает запрос Министру Обороны. Из ответа следовало, что полк не расформировывали, "откомандированные" офицеры были не точны. Скорее "разогнали" не полк, а часть причастных к истории младших офицеров, и, может быть, не самых виновных. Похоже, политработники, старший комсостав и служба ГБ вообще не понесли ответственности. Это ещё предстоит выяснить.

Повторили "финт" газеты "Красная Звезда". Полупризнание, полурешение, полунаказания, выборочная преступная безнаказанность, ненаказуемая непорядочность…

Будь Главкомом Семён, он бы этих офицеров комсостава и замполитов непременно бы разжаловал в рядовые с изъятием всех наград и отдал бы под суд. А они, поди, теперь ещё "выросли" и ещё награждены…


А посмотришь на них, нынешних, в 99-м… Без денег, без техники, без горючего, без доктрины и противника, без чести и совести, без инициативы. Вспомнишь тех… Выживают…

Офицеры! Это не армия! И это вы сделали её такой сами, с вашего молчаливого стадного согласия…

^ Вы в ответе за то, что Вам поручили, и за то, во что Вы порученное Вам превратили!


… Как-то по телевизору промелькнул сюжет: подорвавшегося на мине в Чечне военнослужащего маршал зачислил пожизненно в ряды Вооружённых сил. Не навечно и посмертно, а живого и пожизненно. Это добрая новость в человеческом отношении Армии к своим героям (или жертвам). "Кому он, кроме нас, теперь нужен?", - как бы оправдывался за своё решение маршал. Законов таких, таких кадровых правил – нет. И повезло так, образцово, на всю страну – одному.

А сколько таких у тебя, маршал? Почему ты о них забыл? Как озабочена Родина судьбой своих воинов? Ведь её забота и справедливость должны быть гарантированы каждому, а не для сюжета в кино.

Дорогой ты мой маршал! Армия в ответе не только за то, что ей поручили, не только за тех, "кого приручили" к ней. Но и за тех, кого она искалечила. Включая судьбы вдов, матерей и отцов, и сирот.

Если бы маршалы и премьеры приняли это правило в законодательство страны, в её бюджетные обязательства социальных гарантий! Если бы эти правила приняли в "развитых", в "демократичных" странах, приняли Резолюцией в ООН! Желающих бряцать армейскими мускулами поубавилось бы…

Если бы маршал зачислил пожизненно в строй не только подорвавшихся на мине, но и таких, подорванных своей страной, как Семён Маленков… В них Армия нуждается больше, чем они в Армии.


* * *


На этом повесть можно было бы и закончить. Достойный сюжет, достойный герой, неплохие предложения. Но, в основном, всё о прошлом.

А жизнь продолжается. И все проблемы того времени тянутся оттуда, принимая иногда и более уродливые формы.

Пятнадцать лет страну потрясают так называемые реформы. Законодательство наполовину изменено, а наполовину разрушено. Но в той и в другой половине не защищено от противоречий и не исполняется. А государство лицемерно именуется "правовым". Нет таблицы несоответствий правовых норм, как и нет графика их устранения.

Не введены нормы повышенной ответственности юристов-чиновников и госчиновников за умышленное совершение преступлений.

Не введены "нормы невыгодности" совершения преступлений. Например, за сокрытие преступления должностным лицом его ответственность должна быть равной и выше ответственности преступника. А разговоры о борьбе с преступностью, президентские указы – не смешны ли они своей беспомощностью, театральностью?

Живёт ли армия новой России по всем законам страны? Нет. Стали ли армейские Уставы вариантом законодательства кризисного (военного) времени? Нет. Исключены ли юридически описанные выше ситуации? Нет.

И это – реформа? Вот результаты 15-летнего реформирования без обнародования проектов реформ! Мошенничество с узурпированием власти!

Зачем лишили отдалённые гарнизоны права иметь своё подсобное хозяйство? При плохом финансировании и негарантированном обеспечении боеготовности войск все акты, ослабляющие усилия самих войск по обеспечению боеготовности – вредительство, предательство.

И такие люди долго и безнаказанно – у руля государства? Что это за страна?

  • Россия – это мы… — ежедневно и анонимно напоминает радио. ОНИ приватизировали Радио и Телевидение, бывшее общим, без моего согласия лишили меня его, навязывают своё.

Чтобы вычислить и как-то назвать имена этих анонимов, надо бы применить классические методы.

Всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые129.

По плодам их узнаете их130.


Дел неблаговидных руководители от малых до великих наворотили множество. Но новые руководители, ругая прежних, не ведут расследований, не привлекают их к суду. Болтовнёй "динамят" народ, привычно "выпуская пар в свисток". Так ведут себя только сообщники или преемники преступников. Какое же Дело можно рассмотреть в небольшой книге?

Я выбрал самые короткие и красноречивые. И широко опубликованные. Это новые законы. Старые ты, читатель, немного прочёл. Возьмём точные аналоги старых. Для простоты сравнения.


Статья 316 действующего Уголовного Кодекса (УК): "Заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений –

наказывается штрафом… от 200 до 500 минимальных размеров оплаты труда или … дохода осуждённого за период от 2 до 5 месяцев,

либо арестом на срок от 3-х до 6 месяцев,

либо лишением свободы на срок до 2-х лет".


Обратите внимание: За укрывательство особо тяжких. (!) Не ищите рядом с этой статьёй других – нетяжких… Их не включили. "Дыра". Подготовленная и охраняемая.

А какие они ещё бывают?

Статья 15 УК (принят в июне 1996 г.):

"В зависимости от характера и степени общественной опасности деяния, предусмотренные настоящим Кодексом, подразделяются на:

  • преступления небольшой тяжести,

  • преступления средней тяжести,

  • тяжкие преступления,

  • и особо тяжкие преступления". Вот их сколько!

…"Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок выше 10-ти лет или более строгое наказание".


Ты ещё не трясёшься от смеха, читатель? УК России очень тонок, но в нём много строк, которые смешно смотрятся рядом. Сколько учёных юристов его писали и проверяли! Сколько диссертаций обеспечило дрянное российское законодательство!


Ст. ^ 316 начинается с наказания только за укрывательство особо тяжких преступлений, игнорируя все менее тяжкие, а наказание предусматривает от штрафа в размере "двухмесячного дохода осуждённого" до двух лет тюрьмы, тогда как ст. 15 предписывает наказание за сами "особо тяжкие" не менее 10 лет. Всё, что "не тянет" на 10 лет тюрьмы – скрывай безнаказанно! Понятие "более строгое" вообще ни в одной сравнительной таблице не найдёшь.

Очевидно, что скрывающий особо тяжкое преступление как бы "отмывает" его всего лишь лёгким штрафом! Неплохо! Где ещё так лелеют преступников?!

А скрывающий скрывающего? Он рискует ещё меньшим наказанием. Ещё лучше! Логика очевидна. Наращивая цепочку укрывающих до бесконечной, до "круговой поруки" — особо опасное преступление теряется, а "крайний" имеет статус "общественно безопасного", невинного шалуна.

^ Здесь – первый источник правового "беспредела" в стране, источник самоуверенных и наглых улыбок с телеэкрана.

  • Что, лохи, не знаете, что мы не подсудны?


Это юридическая логика "правового" "демократического" государства? Оно не может с такой логикой УК не стать криминальным, не может не быть мафиозным.

Создатели этой "теплицы для криминала" – особо опасные преступники!

И заметьте – ст. ^ 316 отнесена к главе 31 УК "Преступления против правосудия". В начале этой главы, в ст. 294 "воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования" говорится о "вмешательстве в какой бы то ни было форме в деятельность суда и… в деятельность прокурора". А собственно "предварительное расследование", внесённое в заголовок начинается с регистрации (нерегистрации, сокрытия) преступления, с проведения (непроведения) дознания, со сбора доказательств и улик (или противодействия этому), проведения следствия (или волокитам и заведению дел в тупики, потерям документов и свидетелей и т.п. …)…

И об этом во всех главах УК – ни слова!

Здесь – второй источник правового "беспредела" в стране.

Через эту дыру, через укрывательства преступлений на этих стадиях, от суда не уйдёт только дурак. Здесь милиция "зарабатывает" свои взятки.

А бедный президент ищет и не находит коррупцию и организованную преступность! Ах, какие высокие профессионалы у него в советниках и в его команде!

А в главе 32 УК "Преступления против порядка управления", идущей сразу за такой забавной ст. 316 – нет ни слова о преступлениях самих госчиновников против порядка управления, о преступлениях милиции, прокуратур, судей, об особой опасности их преступлений (в форме сокрытия преступлений) для государства и граждан.

Насколько это опасно – я подробно показал неоднократно ранее.

Имеющий уши – да услышит!


Нет наказаний за сокрытия преступлений и в главе 29 УК "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства".

  • Не нагоняйте страху, - говорят нам, - нет в преступлениях чиновников, министров, юристов никакой опасности… Говорят же они вам ежедневно по радио "Россия – это Мы…", "наш дом – Россия…". Не боятся они у себя дома своих преступлений, не пугайте. И из закона поэтому это всё выбросили. Не нужно. Будьте попроще, и народ к вам потянется… Гнилой народец так и тянется к ним во власть.

А нормальным-то гражданам такие порядки терпеть зачем?

Преступления главы 29 совсем не перекликаются с главой 33 "Преступления против военной службы". Её правильнее было бы назвать просто и шире "Воинские преступления" (то есть включить сюда все виды преступлений военных).

В ней нет преступления военных против порядка и управления государством, начиная от местного самоуправления. Нет преступлений военных по всему объёму законов страны. Нет обязанности блюсти все законы и интересы страны и её граждан. Не говорится об Уставах, как части особого законодательства страны. Нет ничего и о сокрытии преступлений в войсках или совершённых военными против граждан…

Не закон – решето! Что мы видели в этой повести? Это сегодня возможно уже в более дикой форме! Вот тебе и военная реформа, и правовая, и судебная!


Ещё одна глава,




оставить комментарий
страница8/12
Дата05.06.2012
Размер3,45 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх