А. В. Кузьмин (Москва) Из истории можайских землевладельцев в XIV начале XV в icon

А. В. Кузьмин (Москва) Из истории можайских землевладельцев в XIV начале XV в


1 чел. помогло.
Смотрите также:
"Задонщина" принадлежит к группе повестей, возникших в связи с Куликовской битвой...
Михаил Николаевич Тихомиров Древняя Москва. XII xv вв...
Гуситское движение в Чехии...
Уравнения и алгоритмы...
Особенности развития экономики в начале ново...
Англия. Столетняя война...
А. В. Кузьмин
Хозяйственный комплекс князей Абамелек-Лазаревых во второй половине XIX начале XX вв...
Учебно-методический комплекс (специальность «Юриспруденция») Москва 2004...
Учебно-методический комплекс (специальность «Юриспруденция») Москва 2004...
Учебно-методический комплекс (специальность «Юриспруденция») Москва 2004...
Т. В. Кущ Екатеринбург и зучение поздневизантийской интеллектуальности: историографич еский...



Загрузка...
скачать
А. В. Кузьмин (Москва)



Из истории можайских землевладельцев в XIV – начале XV в.

(Вельяминовы, Валуевы, Новосильцовы)


Первоначальный состав землевладельцев Можайского уезда по-разному реконструируется и оценивается в современной историографии. Во многом данная ситуация сложилась потому, что круг актовых источников для изучения данной проблемы весьма мал и сохранился выборочно. Поэтому, как правило, для исследования привлекаются более информативные писцовые материалы по Можайскому уезду за XVI – начало XVII в.1 Однако сведения данного вида документов прошлого в полной мере не может заменить нам практически полностью утраченные к настоящему времени данные частных актов по Можайску за XIV-XV вв. К сожалению, в числе последних оказались и два списка духовной грамоты князя Андрея Дмитриевича, упоминавшиеся среди рукописей архива Посольского архива еще в 1626 г.2

Установить первичный состав нетитулованных вотчинников в Можайском уделе, в момент его постепенного вхождения и формирования в составе Московского великого княжения в XIV в., удается лишь с помощью ретроспективного анализа источников. Число последних можно расширить за счет привлечения к изучению заданной ранее темы описей архива Посольского приказа. Здесь можно обнаружить ряд упоминаний о малоизвестных в настоящее время грамотах второй половины XIV в., которые требуют тщательного источниковедческого анализа.

В описи 1626 г. известно всего три таких документа за указанный выше период времени. Они находились между тетрадкой, где был «список з докончальные грамоты Великого Новагорода с великим князем Васильем Дмитреевичем» и купчей грамотой великой княгине Марии Ярославны, «что купила она у Настасьи Федоровы жены на Коломне село Мячково»3. В отличие от соседних документов, тексты или выдержки этих трех актов или даже их поздние списки, увы, не сохранились. Тем не менее, благодаря описи архива Посольского приказа 1626 г., до нас дошли хотя бы имена владельцев данных документов прошлого.

Первый документ – это «грамота правая, что судил князь великий Василий Дмитреевич Ивана Федоровича с Ываном с Хоробровым, а которой Иван Федорович словет и в котором году грамота писана, тово в грамоте не написано». Рамки составления документа определяются временем княжения Василия I – 1389-1425 гг. Впрочем, последние можно уточнить. Среди «примыслов», отмеченных в духовной грамоте 1389 г. Дмитрия Ивановича Донского, фигурирует владение, принадлежавшее ранее одному из упоминаемых в правой грамоте лиц. Великой княгине Евдокие Дмитриевне ( 1407) выделялся вдовий удел вместе «съ Ывановым селом с Хороброва»4. Это село находилось в Васильцеве сто к востоку от Москвы5. Итак, выясняется, что Иван Хоробров – московский землевладелец, который жил во второй половине XIV в. и служил не только Василию I, но и его отцу. Интересно также отметить, что, помимо московского, по данным XVI в. еще одно «село Хороброво с деревнями» находилось в Угличском уезде6. Кроме того, земли одноименного села Хороброво (а по данным 1626-1627 гг. – уже пустоши) в 105 четв. располагались на р. Шибенке в Роменском стане Можайского уезда.7 Последний факт косвенно может свидетельствовать о связях Ивана Хороброва с Можайском.

По мнению А. А. Зимина, в правой грамоте упоминались представители двух боярских родов – Всеволожей и Кошкиных: «Иван Федорович Кошкин подписал все три дошедшие до нас духовные этого великого князя. Это – «казначей» и виднейший боярин конца XIV – начала XV в. Иван Хоробров – возможно, Иван Дмитриевич Всеволожский. Кошкины были решительными врагами этого их основного соперника при великокняжеском дворе»8.

При проверке этого вывода можно заметить, что источникам отчество Ивана Хороброва неизвестно. Между тем, они отмечают, что у него был сын Андрей, который погиб 5 декабря 1437 г. в бою под Белевым против ордынцев хана Улуг-Мухаммада. Для поминания А. И. Хоробров был записан в синодик Московского Кремлевского Успенского собора9. Позднее отсюда его имя попало в летописи10. Однако древнейшая роспись Всеволожей конца XV в., находящаяся в Синодальном списке Тип. ред. и в Рум. ред. родословных книг 40-х гг. XVI в. не знает у И. Д. Всеволожа ни подобного прозвища, ни сына по имени Андрей. Источники упоминают только Ивана (у него осталось 4 дочери. – А. К.) и Семена Ивановичей11. Семен имел двух детей – Ивана Бздиху и бездетного Андрея Кутиху. У И. С. Бздихи Всеволожа известен бездетный сын Семен, живший в начале XVI в. «И от Дмитрея Олександровича род не пошел», – констатировал позднее родословец12.

Если принять вывод А. А. Зимина, то получается, что сам И. Д. Всеволож и его потомки должны были называться Хоробровыми. Однако источники Всеволожей так не именуют. Между тем, в 1524 г. упоминаются московские землевладельцы Сима, Иван и Михаил Даниловичи Хоробровы. Они – лица, которые абсолютно не вписываются в родословную Всеволожей13. Кроме того, Иван Всеволож, в отличие от И. Ф. Кошкина, впервые упоминается как боярин довольно поздно – лишь в 1415 г.14 В духовных грамотах Василия I его имя всегда стоит выше представителей рода Кошкиных15. Однако порядок упоминания лиц в рассматриваемой нами правой грамоте совершенно иной. Таким образом, приведенные выше аргументы свидетельствуют против отождествления А. А. Зимина, смешавшего в данном случае представителей двух совершенно разных боярских семей.

Сложнее определить, из какого рода происходил судившийся с И. Хоробровым Иван Федорович. В 70-80-е гг. XIV века у великого князя Дмитрия Ивановича было два боярина, носивших такое имя и отчество. Это – единственный сын Ф. В. Воронца Вельяминова, а также один из сыновей князя Федора Константиновича Красного Фоминского ( 1387) – Иван Собака. Между 25 марта – 16 мая 1389 г. оба они были в Москве и сидели у духовной грамоты своего сюзерена16.

Боярство и казначейство И. Ф. Кошкина в конце XIV в. вызывает ряд возражений. Казначеи XIV – середины XV в. не занимали высокого положения при дворе великого князя. Об этом свидетельствуют документы конца XIV в., которые упоминают казначеев только после бояр и без указания отчества17. В середине XV в. известен случай, когда казначеем Василия II стал крещеный татарин Евстафий Аракчеев. При этом он исполнял еще и роль дьяка18. В конце 50-х гг. XV в., но до 1462 г. «великий князь Василей Васильевич всеа Русии пожаловал есми боярина своего и великие княгини и казначея Михаила Олексеевича Черта Стромилова», дал ему «Звенигород в пут(ь)»19. Михаил Черт был сыном попавшего в 1454 г. в опалу великокняжеского введенного дьяка Алексея Стромилова, который помог бежать в Литву боярину можайского князя Ивана Андреевича ( после 1471) – Никите Константиновичу Добрынскому. За этот поступок А. Стромилов вместе с сыном Михаилом, «съ вотчинною и со всем его животом», как подчеркивает генеалогический извет, был отдан навечно в службу митрополитам всея Руси20. Правда, из приведенного выше примера видно, что М. А. Стромилов сумел вернуться в великокняжеский двор и даже стать введенным боярином. Однако это был всего лишь эпизод в его карьере. Дети, внуки, правнуки и ряд родственников М. А. Стромилова конце XV-XVI в. в служебной иерархии так и не поднялись в выше звания митрополичьих детей боярских21. Поэтому вряд ли, что такой родовитый человек, каким был И. Ф. Кошкин, мог возглавлять боярскую думу, исполняя в 1408 г. такую невысокую должность как казначей. В управлении государством возвышение его роли приходится лишь на вторую половину XV в., но и в данное время казначеи никогда не занимали первых мест в думе. Источник, на который опирался А. А. Зимин, известен лишь в списке конца XV – начала XVI в. Его аутентичность вызывает большие сомнения22. Вследствие этого приходится признать, что документы второй половины XIV – начала XV в. не дают веских оснований, чтобы ставить знак равенства между социальным положением и политическим влиянием казначея в начале и конце XV в.23

Вызывает большое сомнение и сам факт боярства И. Ф. Кошкина в конце XIV в., прежде всего, потому, что его отец Ф. А. Кошка Кобылин, как предполагается, умер лишь около 1407 г.24 Следовательно, если даже и учесть, что в последние годы жизни он отошел от службы, то получение боярства детьми Федора Кошки не могло произойти ранее начала XV в. В 1406/07 г. брат И. Ф. Кошкина, Федор Голтяй, выдал дочь Марию ( после 1456) замуж за четвертого сына князя Владимира Андреевича Храброго ( 1410) – Ярослава-Афанасия ( 1426), для которого этот брак стал вторым25. Данное событие косвенно указывает, что к этому времени И. Ф. и Ф. Ф. Кошкины должны были стать боярами. Кроме того, вряд ли случайно, что в 1408 г. в этом чине впервые упоминается и их младший брат Александр Федорович Беззубец26. Поэтому из-за определенной разницы во времени есть серьезные основания сомневаться, что в правой грамоте конца XIV в. упоминался именно И. Ф. Кошкин, а не кто-то другой. Однако остается открытым вопрос, к какому же тогда роду относился упоминаемый в документе Иван Федорович?

Для ответа на этот вопрос стоит обратить внимание на два следующих за этим делом в описи 1626 г. документа. Первый из них – это грамота Василия I «дядине ево Марье на слободку на Чагощу»; второй акт – «грамота Василья тысецкого, что купил у Семена Васильевича да у Юрья Борисовича Чагощу вотчину всю»27. Оба этих акта последней трети XIV в. ранее принадлежали тысяцким Вельяминовым28. Поскольку все грамоты, составлены примерно в одно время, то не исключено, что ранее они могли находиться среди документов этого рода и касаться его землевладения в одном из регионов Московского великого княжества.

В связи с указанной выше гипотезой отметим, что известная по актам слободка Чагоща располагалась в Можайской земле. Как отмечается в духовной Ивана III, составленной около 1503-1504 гг., великий князь завещал своему сыну Василию ( 1533) «город Можаескъ с волостьми, и с путми, и з селы, и со всеми пошлинами, и з Чагощъю, и с Турьевым, и с Ореховною, и с Могилном, и с Миченками, и съ Шатешью, и з Сулидовым, и з Дмитровцом по обе стороны Угры»29. По мнению М. К. Любавского, земли волости Чагоща размещались «между верховьем Москвы и Гжатью»30.

Итак, выясняется, что тысяцкий В. В. Вельяминов, его сын Микула и невестка Мария были можайскими вотчинниками. Раз так, следовательно, и другие представители рода Вельяминовых могли здесь иметь свои владения.

Подтверждение данному предположению находим среди названий местных населенных пунктов. Так, деревня Воронцово расположена всего в 2 км от р. Москвы к северо-востоку от Можайска. Древность ее основания подтверждают материалы археологических раскопок. В Воронцове зафиксировано древнерусское «селище XIV-XVII вв., площадь распространения которого – 33,6 тыс. кв. м»31. Учитывая время возникновения данного поселения, следует предполагать, что его владельцами в XIV в. были Федор Воронец или его сын Иван. Поэтому представляется более вероятным, что в правой грамоте, наряду с И. Хоробровым, вероятнее всего, упоминался боярин И. Ф. Воронцов, чем его тезка из другой московской фамилии. Данное наблюдение можно подтвердить дополнительно. Иван Федорович, представитель семьи Фоминских, выходец из младшей ветви дома князей Смоленской земли, в отличие от потомков князя Александра Федоровича Нетши, не имел вотчин на территории можайских волостей32. Поэтому сомнительно предполагать, чтобы Иван Хоробров в конце XIV в. мог судиться именно с ним.

В пользу того, что суд имел место между И. Хоробровым и И. Ф. Воронцовым, а не между И. Хоробровым и И. Ф. Фоминским говорит еще один косвенный факт. В Васильцеве сто, помимо села И. Хороброва, в его западной, наиболее освоенной части (между селом Подкопаево и Спасо-Андрониковым монастырем), на правом берегу вблизи р. Яуза располагалось еще одно село Воронцово (в ряде случаев – Воронцово поле). Найденная при археологических исследованиях селища древнерусского времени красноглиняная керамика была отнесена А. А. Юшко к XIV-XV вв.33

Таким образом, есть весьма веские основания предполагать, что в правой грамоте конца XIV в. упоминались представители старомосковских боярских родов Воронцовых и Хоробровых, а не Всеволожей и Кошкиных, как ошибочно считал А. А. Зимин.

Обращает внимание происхождение и характер генеалогических связей вотчинников, продавших свои владения В. В. Вельяминову. Чагоща ранее принадлежала двум родственникам – Семену Васильевичу и Юрию Борисовичу. Покупатель был внуком московского тысяцкого Протасия, который выехал на службу в Москву в 30-е гг. XIV в.34 Данная сделка могла произойти до смерти В. В. Вельяминова, т. е. до 17 сентября 1373 г.35 Это, хотя и приблизительная, но все-таки самая ранняя дата составления первого частного акта, заключенного между можайскими вотчинниками. Время его составления совпадает с началом широкого распространения частных актов в таких регионах Руси как Новгород Великий и Псков36.

Описание документа сохранило лишь имена землевладельцев. Как правило, подобные сделки заключались между родственниками или ближайшими соседями. И действительно, из духовной великого князя Дмитрия Ивановича можно узнать, что в 1375 г. он конфисковал село «Ивановъское Васильевича въ Гремичах», тянувшее со второй половины XIV в. к Можайску. Оно входило в состав отъезжих (т. е. изначально – не местных, а включенных) волостей вдовых княгинь из правящей в Москве династии37. Земли, тянувшие к Гремичам, располагались в междуречье Нары и Протвы38. По наблюдениям С. Б. Веселовского, «здесь километрах в семи-восьми от Вереи находятся ныне селения Протасьево, Васильево и Тимофеево, лежащие смежно, близко одно к другому»39. Бывший владелец одного из этих сел был казнен в 1379 г.

И. В. Вельяминова после его возвращения из Орды, «оболстивше его и преухитривъше, изымаша его въ Серпухове и приведоша его на Москву»40. Надежды на примирение с великим князем Дмитрием сына последнего московского тысяцкого не сбылись: «В се же лето месяца августа 30 во вторникъ до обеда потятъ бысть мечемъ на Кучкове поли Иванъ Васильевъ, сынъ тысяцкого на Москве повелениемъ великого князя Дмитрея»41. «И бе множество народа стояще, – замечает Никоновская летопись, единственный источник, сохранивший полный рассказ о трагической судьбе И. В. Вельяминова, – и мнози прослезиша о нем и опечалишася о благородстве его и о величествии его…»42. Объяснение столь суровому решению великокняжеской власти, вероятно, следует искать в результатах сыска. Ведь еще ранее после битвы на р. Воже 11 августа 1378 г. в обозе у ордынского мурзы Бегича москвичи «имаша же тогда на воине тои некоторого попа от Орды пришедша Иванова Васильевича и обретоша у него злых и лютых зелеи мешок (выделено мной. – А. К.) и истязавше его много и послаша его в заточение на Лаче озеро, иде же бе Данило Заточеникъ»43. В связи с этим Никоновская летопись замечает, что «бе бо тогда Иванъ Васильевичь тысяцкий во Орде Мамаеве, и много нечто нестроениа бысть»44. Таким образом, как и в случае с боярином Семеном Тонглиевичем ( 1283), великокняжеской власти через несколько лет удалось все же жестко отреагировать на очередную попытку в конце 70-х гг. XIV в. ряда видных нетитулованных слуг посеять крамолу между русскими князьями и зазвать ордынцев в очередной масштабный поход на Русь.

Основная часть родословцев первой половины XVI в. в трактовке событий 1379 г. весьма кратки и тенденциозны. В Синодальном списке (30-е гг. XVI в.) Типографской летописи (далее – Тип. ред.) говорится, что «у Василья у Васильевичя былъ большой сынъ Иванъ, и того зарезали на Кучкове поле, а детей оу него не осталось»45. Здесь первоначальная информация текста была частично сокращена и искажена. Подтверждение этому находим в Летописной редакции родословных книг 40-х гг. XVI в. (далее – Лет. ред.), где, правда, для удобства местнических счетов Иван и Микула поменялись местами. Тем не менее, роспись знает потомков И. В. Вельяминова: «А у Ивана у Васильевича сын Федор. А у Федора сын Микула Рогушка. А Микулы дети Рогушкины: Петр да Кречат. Петровы дети: Дмитрей, да Иван Бобр, да Григорей Трубица, да Василей Пирон»46.

Правильное чтение есть лишь в Румянцевской редакции родословных книг 40-х гг. XVI в. (далее – Рум. ред.). Источник прямо говорит о печальной судьбе И. В. Вельяминова: «Велел его казнити князь великий в опале, а ссекли ему головы на Кучкове поле». Роспись этой редакции, как и Лет. ред., также перечисляет потомков боярина Ивана ( 1379), причем вновь не были записаны «Кречатовы дети». Однако эта роспись имеет чтение, которого не ведают более ранние Тип. и Рум. ред.: «А от Ивана дети его опалы для в своем роду и в счете не стояли»47. Данные родословные источники, по-видимому, не знали или не хотели из-за местнических счетов вспоминать о службе потомков И. В. Вельяминова в Тверском великом княжестве. По-видимому, уникальные сведения об этом, очевидно, сохранило «Слово похвальное» инока Фомы. Здесь говорится, что в 1446 г. при штурме Василием II Темным города Углича великий князь Борис Александрович ( 1461) из Твери «посла к нему своего сына боярского и с нимъ пушечника с пушками, именем Микулу Кречетникова (выделено мной. – А. К.). Но таковъ беяше той мастеръ, но яко и среди немець не обрести такова»48. Не исключено, что упоминаемый в данном источнике Микула Кречетников и внук И. В. Вельяминова, Микула Федорович Рогушка, это одно и тоже лицо.

Располагавшаяся по соседству с селом в Гремичах, Чагоща отошла в 1373 г. второму сыну тысяцкого Василия – Микуле. Отец женил его на дочери нижегородско-суздальского князя Дмитрия Константиновича ( 1383). При этом Микула «поясъ лучшой взялъ с нею», так как Мария была старше Евдокии, жены Дмитрия Донского. Брак Марии с Микулой состоялся также в 1367 г. Этот московский боярин погиб 8 сентября 1380 г. на Куликовом поле. Единственная дочь Микулы и Марии вышла замуж за потомка смоленских князей – Ивана Дмитриевича Всеволожа49. 16 мая 1389 г. князь Василий Дмитриевич Московский и Мария Дмитриевна Вельяминова крестили младшего сына великого князя Дмитрия Ивановича – Константина50. О времени ее смерти косвенно свидетельствует «память» боярина П. К. Добрынского. В ней отмечается, что «княжь Юрьева Патрекеевичя княгини Анна сидела выше Настасьи Васильевы Михайловича тысяцкого, а подъ Настасию сидела Анна Ивановна Морозова, а подъ Анною сидела Марья Микулина Васильевичя, а подъ Марьею Огрофена Иванова Х[р]омого, а подъ Огрефеною Марья Полуехтова, а подъ Марьею Ульяна Собакина»51. Брак дочери великого князя Василия I Дмитриевича – Анны-Марии и князя Юрия, сына Патрикия Наримантовича Литовского состоялся в 1418 г.52 Следовательно, Мария Дмитриевна умерла позже 1418 г. По мнению А. А. Зимина, ее смерть привела к тому, что Чагоща отошла в великокняжескую казну53. Однако к последнему выводу следует отнестись осторожно, ибо источники не подтверждают принадлежность Чагощи к великокняжескому домену вплоть до 1503-1504 гг.54 Кроме того, нельзя забывать, что у Марии Дмитриевны от брака с Микулой Васильевичем осталась дочь, жена московского боярина Ивана Дмитриевича Всеволожа. Согласно статьям Русской Правде о «задни́цo» она имела право претендовать на имущество матери и отца.

У третьего сына В. В. Вельяминова – Полуехта, который «убился с церкви», была «дочь его княгини Офросинья княжь Петрова Дмитреевич[я], а сына у нихъ не было»55. Свадьба Петра и Евфросинии состоялась 16 января 1406/07 г.56 После смерти князя его вдова в 1427-1466 гг. распоряжалась рядом земель князя Петра в Дмитровском уделе57. О связях с Можайском княгини Евфросинии и ее отца – боярина П. В. Вельяминова ничего неизвестно.

Приведенные ранее данные о старшей линии боярского рода Вельяминовых, владельцев земель в Можайском уделе в XIV – первой трети XV в. можно свести в следующую генеалогическую схему:

^

Протасий (Вельямин)


п. у. 1340




Даниил Взял Меч Василий

? у. 1348

б/д

Василий Федор Воронец Тимофей Юрий Грунка

13. 09. 1373 у. 1350-е п. у. 1389 † 08. 09. 1380 (?)




Иван Микула ~ Мария Полуехт ~ Мария Воронцовы Семен Вельяминовы

30. 08. 1379 † 08. 09. 1380 п. у. 1418 у. 1407 п.у. 1418 † нач. XV в.

б/д

Федор NN ~ И.Д. Всеволож Смоленский Евфросиния ~ Петр Дмитриевич Дмитровский

? ? п. у. 1434 после 1385 – 1466 29. 07. 1385 – 1427

Микула Рогушка Всеволожи

у. 1446 (?) XV – начала XVI в.


Итак, род Вельяминовых, хотя и имел, начиная с XIV в., вотчины в Можайске, тем не менее, его представители так и не появились на службе при дворе местных удельных князей в XV в. Потомки старшей ветви Вельяминовых, родоначальник которой стал противником великого князя Дмитрия Ивановича, свои земли в Можайске утратили. После казни в 1379 г. И. В. Вельяминова его дети и внуки остались на службе в Твери. Представители средней ветви рода Вельяминовых, наоборот, продолжили свою службу в Москве. По иронии судьбы младшего внука боярина И. Ф. Воронцова, Тимофея Никитича, в 1454 г. «застрелили з города Можайска бездетна»58.

Первый из продавших свою часть Чагощи боярин Семен Васильевич также происходил из древнего рода вотчинников. Его дед Окатий (Акатий) еще до середины 30-х гг. XIV в. уступил свою слободку на р. Москве под Звенигородом Ивану Калите59. Данное сообщение источника опровергает версию поздней родословной легенды, будто Окатий носил прозвище Вол и происходил из Литвы, откуда выехал на службу к великим князьям владимирским в 1240 г.60 Судя по сохранившимся названиям населенных пунктов, он был крупным землевладельцем на территории Московского великого княжества61. Отец Семена, Василий, был четвертым из бояр, подписавших около 1348 г. докончальную грамоту сыновей Калиты62. Сам С. В. Окатьев – важная фигура при дворе Дмитрия Донского. В духовной, составленной между 25 марта – 16 мая 1389 г., среди бояр-послухов он стоит на четвертом месте. Выше его находились лишь муж сестры великого князя – князь Д. М. Боброк Волынский ( до 1411), а также такие влиятельные бояре как Тимофей Васильевич Вельяминов ( после 1389) и Иван Родионович Квашня ( 1390). Двое последних лиц ранее подписывали первую духовную своего сюзерена, составленную еще в середине 70-х гг. XIV в.63 С. В. Окатьев первое время сохранял свое положение и при дворе Василия I. Так, он присутствовал на мене земель между великим князем и митрополитом Киприаном. Это событие состоялось не ранее 6 марта 1390 г., но и не позже 13 февраля 1392 г., когда скончался один из участников сделки – великокняжеский боярин Д. Ф. Бяконтов64. Троицкая летопись сохранила уникальное известие, что весной 1397 г. «преставися Семенъ Васильевичь»65. Умершего боярина, несомненно, следует отождествлять только с С. В. Окатьевым.

В отличие от мужа, место жены С. В. Окатьева, Арины, среди боярынь великой княгини было гораздо скромнее. Она сидела ниже «Марьи Микулины жены Васильевичя тысяцкого, Огрофены Ивановы жены Андреевичя Хромого» и «Марьи Остеевы», но выше «Ульяны Ивановы жены Собакина, Васильевы матери»66. По-видимому, у нее сложились доверительные отношения с Софьей Витовтовной ( 1453). Летом 1451 г. эта великая княгиня завещала своему внуку Юрию «дворъ свои московьскии внутри города Орининьскии Семеновы жены Васильевича»67. Отсутствие наследников у Семена и Арины говорит о том, что их брак, по-видимому, был бездетным.

Видным служилым человеком при дворе великого князя Дмитрия Ивановича был также родной брат С. В. Окатьева – боярин Тимофей Волуй. Как и другой московский и можайский землевладелец – М. В. Вельяминов, 8 сентября 1380 г. он погиб в битве с войсками Мамая68. Близость детей боярина Василия Окатьевича к великокняжеской семье и митрополиту Киприану подчеркивает запись о роде Валуевых в синодике Московского Кремлевского Успенского собора. Источник отмечал «вечную память» следующим лицам: «Иоанну Родионовичу, Тимофею Васильевичу, и брату его Семену Васильевичу, и сыну его Феодору, и Данилу, и Симеону, Андрею (выделено мной. – А. К.), и Борису Даниловичу, Давиду Васильевичу, Данилу Феофановичу, Ивану Михайловичу»69.

Дети Тимофея Волуя упоминаются в источниках в конце XIV в. После гибели отца они стали великокняжескими боярами, что свидетельствует о большом доверии великого князя Дмитрия Ивановича к представителям этого рода и уважении к памяти покойного. Федор, первый из сыновей Тимофея, осенью 1382 г. «убьенъ бысть отъ своего раба лукаваго»70. Его брат Даниил и И. А. Всеволож в 1392 г. ездили в Новгород Великий «просити черьнаго бору и княжщины, и о крестнои грамоте, что покончали Новгородци къ митрополиту на Москве не зватися». Московские послы предлагали: «И вы тоую грамоту отошлите, а целование митрофолитъ с васъ снимаеть». Однако новгородцы не согласились, из-за чего «оучинися розмирье с Низовци»71.

Младший брат Федора и Даниила, Семен Тимофеевич, также известен источникам. Он упоминается в качестве послуха в меновой и жалованной тарханной и несудимой грамоте, выданной великим князем Дмитрием чернецу Савве на монастырь во имя Спаса Преображения у Медвежьих озер в верховьях р. Пехорки. Данный источник следует датировать периодом между концом сентября 1380 – концом сентября 1382 г. или 8 октября – декабрем 1382 г. Последняя дата выглядит более предпочтительнее72. Этот промежуток разрывает поездка бояр С. Т. Валуева и М. И. Морозова в Тверь за митрополитом, отъехавшим сюда, спасаясь набега ордынцев хана Тохтамыша на Великое княжество Владимирское и Московское. Правда, неизвестно, когда именно бояре выехали из Москвы. Летописец отмечает лишь то, что Тверь вместе с Киприаном они покинули 3 октября 1382 г., а в Москве оказались 7-го числа73. И. А. Голубцов, С. М. Каштанов и А. В. Антонов, не учитывая специфики получения боярского чина в Москве XIV века, полагают, что в данном случае в акте на Спасскую обитель упоминается С. Т. Вельяминов74. К этой же точке зрения в последнее время склоняется и С. З. Чернов75. Однако с таким тождеством лиц совершенно нельзя согласиться.

В XIV в. неизвестны случаи, когда при живом отце боярине его сын получал бы в Москве аналогичный думный чин. Кроме того, против данного предположения свидетельствует еще один факт. Как сам же отмечает С. З. Чернов, «к югу от Пехорской волости в пределах Почернева стана большую площадь (10-20 тыс. кв. м) имело с. Акатово»76. В отличие от С. Б. Веселовского и поддержавшего его точку зрения А. А. Юшко77, С. З. Чернов не решается отождествлять его название «с Акатием, родоначальником бояр Валуевых». Тем не менее, он признает, что наличие в селе Акатово на р. Пехорке селища древнерусской эпохи, относящегося к XIV-XVII вв., «не противоречит такой связи»78. На наш взгляд, вряд ли есть веские основания отказываться от предположения С. Б. Веселовского о владении данным селом ближайших потомков боярина Окатия. Именно участие С. Т. Валуева в качестве послуха в меновой и жалованной тарханной и несудимой грамоте 1382 г. на Спасский монастырь у Медвежьих озер как раз подтверждает прямую связь Окатьевичей с данным московским станом.

В конце первой четверти XV в. Анна, вдова боярина Семена Тимофеевича, вместе со своими сыновьями Константином и Ильей, завещала в Переяславский Успенский Горицкий монастырь, расположенное к югу в 5 км от него, село Чашницы Никитского стана. По мнению А. В. Антонова, предложившего приблизительную датировку данного вклада – 1383-1423 гг., в упоминающемся боярине следует видеть С.  Т. Вельяминова79. Однако с таким тождеством лиц вновь решительно нельзя согласиться: во-первых, в XIV в. еще исключалась возможность одновременного присутствия в великокняжеской думе в чине боярина отца и сына; во-вторых, – достоверно неизвестно был ли С. Т. Вельяминов боярином, если не у великого князя Дмитрия Донского, то хотя бы у Василия I; и, в третьих, − источники не знают у С. Т. Вельяминова родных братьев с именами Константин и Илья. Кроме того, А. В. Антоновым без внимания был совершенно оставлен круг их родственников, упоминаемых во вкладной записи и внесенных сюда для поминания.

Синодик Успенского Горицкого монастыря содержит следующую запись: «Село Чашничи дала Анна Семенова жена Тимофеевича да с своими детми с Костянтином да с Ыльею: Тимофея, Анну, Симеона, Костянтина, Илью, Иоанна, Матфея, Симеона, Агрепену, Иустинию»80. Обращает внимание, что основная часть указанных выше лиц не была в начале XV в. вкладчиками обители. Очевидно, что они были внесены для поминания позже, уже после внесения в протограф синодика имен боярина Семена Тимофеевича, его жены Анны и детей – Константина и Ильи. Сразу обращает на себя внимание пара мужских имен – Иван и Матвей. Известно, что в конце XV в. среди Валуевых (а не Вельяминовых!) действовал такой видный служилый человек как Матвей Иванович81. 13 января 1495 г. он упоминается в списке детей боярских, отправленных в Литву для проводов великой княжны Елены Ивановны82. Спустя три года ему поручили описывать Шелонскую пятину в Новгородской земле83. Благодаря записи в синодике, можно установить, что он являлся правнуком московского боярина С. Т. Валуева, жена которого Анна, очевидно, происходила из числа переяславских вотчинников. Перечень упоминаемых лиц, к сожалению, пока не дает твердых оснований считать М. И. Валуева внуком Константина или Ильи Семеновичей, хотя, очевидно, что напрашивается первый вариант, поскольку в первой половине XV в. источники знают ряд лиц, упоминаемых как Иван Константинович. Но это неглавное. Важен сам факт, что одна из ветвей старомосковской боярской фамилии Валуевых в XV в. происходила от С. Т. Валуева.

Об Андрее, младшем из детей Тимофея Волуя, известно мало. Включение для поминания в Успенский синодик свидетельствует о его видном положении в Москве, возможно – боярстве. Свою службу А. Т. Валуев, очевидно, начал позже, чем его старшие братья. Возможно, она совпала с тем периодом, когда Андрей Дмитриевич ( 1432) стал полновластным правителем Можайско-Белозерского удела. После возвращения князя из Великого Новгорода в 1399 г. большинство местных вотчинников получили возможность служить у него. Такие знатные семьи, как Валуевы, могли сделать самостоятельный выбор. Ведь они имели земли не только под Можайском, где им принадлежало село Валуево, но и под Москвой, Звенигородом и Рузой84.

Сведений источников о Валуевых за первую половину XV в. сохранилось немного. В основном, это – записи представителей фамилии в помянниках. Краткость их информации сильно затрудняет выяснение степени родства между упоминающимися в источниках лицами. Так, в Щукинском списке синодика Успенского собора записан род «Валуев Федора: Тимофея, Феодосия, Василия». По мнению С. Б. Веселовского, Василий – это дед Тимофея. Однако это не так. Дело заключается даже не столько в том, что Василий – отец, а не дед Тимофея Валуя, но и в другом. Не совсем ясно, кем ему приходился Федор. С. Б. Веселовский полагал, что здесь упоминается Ф. Т. Валуев85. По его мнению, именно его жена дала Троице-Сергиеву монастырю «в мор великой Петровское село и з деревнями, и с пустошми, и с лесом, и с пожнями», находившиеся в волости Воря на одноименной реке в Московском уезде86. Причин, объясняющих, что могло помешать Акулине выполнить свой христианский долг в предшествующие 40 лет, С. Б. Веселовский не называет. Предлагаемая исследователем дата вклада весьма неустойчива – около 1423 г.87, 1414 или 1426-1427 гг.88 К сожалению, в работе М. С. Черкасовой, специально посвященной землевладению этой обители, столь ранний вклад в Троицкую обитель не был рассмотрен89. Уточнить его дату помогают летописи. Если в 1425 г. они говорят просто о море в Москве, то в 1426 г. прямо называют его великим90. Вклад делался ради спасения души и поминания в синодике Троице-Сергиева монастыря, который называет «Феодора – Валуев» и «Акилину», что «дала Петровское». Источник, подобно синодику Успенского собора, не называет отчества Ф. Валуева91. Важность этой, казалось бы, незначительной детали, можно понять, если обратиться к тексту Уваровского списка «памяти» боярина Ф. И. Сабура Зернова. Здесь отмечается, что «Федор Сабур сидел выше Никиты Воронцова, и Степана Минина, и Семена Травы, и Василья Собакина, и Лыковых, и Ивана Крюка, и Бориса Галицкого, и Романа Ивановича, и Федора Валуева (выделено мной. – А. К.), и Федора Вельяминовича». Судя по упоминаемым лицам, источник называет состав великокняжеских бояр, который сложился в 10-е гг. XV в., т. е. до вхождения в состав московской думы князя Юрия Патрикеевича Литовского ( после 1457)92. В 1418 г. он женился на дочери великого князя Василия I – Анне-Марии93. Кроме того, дополнительно можно отметить, что названный «памятью Федора Сабура» великокняжеским боярином Борис Васильевич Галицкий ( после 1440) успел перейти до 1425 г. на службу к правителю Звенигорода и Галича Мерьского – князю Юрию Дмитриевичу ( 1434)94. Таким образом, не остается сомнений, что в начале XV в. среди бояр великих князей владимирских и московских был еще один Федор Валуев.

Данный вывод позволяет по-новому подойти к отождествлению лиц, упоминаемых в акте 1426 г., Щукинском списке Успенского и Троицком синодиках. Источники при упоминании Федора Валуева опускают один важный факт, который, как правило, ими все же отмечался. Синодики не указывают, что Федор был убиенный. Кроме того, в Щукинском списке у Ф. Валуева среди родственников фигурирует Феодосий, тем временем, как в списке опубликованном Н. И. Новиковым, – этого человека нет. Следовательно, в первом случае источник называет не сына Тимофея Валуева, а его родственника. Поскольку в Щукинском списке Успенского синодика до Василия последовательно были указаны Тимофей и Феодосий, то, как один из вариантов, можно предположить, что в данном случае упоминаемый Федор Валуев – это сын Феодосия, внук московского боярина Василия Окатьевича95. Вероятно, бездетная смерть этого Федора в мор 1425-1426 гг. и привела к тому, что его жена Акулина сделала столь щедрый вклад в монастырь.

О других представителях рода Валуевых в первой половине XV в. источники упорно молчат. Поскольку земли этой фамилии находились на территории удельных княжеств, то не исключено, что внуки Т. В. Волуя Окатьева могли оказаться на службе у князей Юрия и Андрея Дмитриевичей и их детей. Косвенно этот вывод подтверждают следующие факты. Во-первых, в Галичском уезде целая волость стала называться Валуевской96. Во-вторых, в XVI в. хорошо заметна связь Валуевых со старицким двором, где группировались многие московские фамилии, замешанные в XV в. службой в уделах и известных интригах в период феодальной войны (такие, например, как Волынские, Овцыны из рода Лыковых, Сатины – из рода Шонуровых, Колычевы – из рода Кобылиных)97. Вероятно, в первой половине XV в. бояре Валуевы были не столь оппозиционны внутренней политике великих князей, как некоторые представители рода Даниловых (Нетшиных) и Добрынских98. Валуевы сохранили свои дворы в Москве99, родовые земли на территории бывших уделов, в том числе и в Можайске100, но доступ в великокняжескую думу Валуевым был окончательно закрыт101.

Вторым продавцом Чагощи, отмеченным описью Посольского приказа 1626 г. после С. В. Окатьевым, был Юрий Борисович. Его упоминание с – вич говорит о том, что он также был важным землевладельцем, возможно, боярином. В Москве в круг нетитулованной знати первой половины – середины XIV в. входил только один человек, который носил имя Борис. НIЛ сохранила несколько ранних известий о деятельности боярина Бориса Семеновича.

Осенью 1340 г. после возвращения великого князя Семена Ивановича из ставки хана Узбека Борис приехал в Торжок, где вместе с московскими наместниками князем Михаилом Давыдовичем ( после 1362) и Иваном Рыбкиным стал собирать черный бор. Действия москвичей вызвали неудовольство местной правящей элиты. Она запросила помощи у Новгорода. Его представители тайно «с полкы пришли в Торжок, где «изимаша наместьниковъ», «борцовъ», а также «жены их и дети, и сковаша я (выделено мной. – А. К.)». Однако развить успех им не удалось. Население города раскололось на два лагеря. При подходе к Торжку объединенной рати из Северо-Восточной Руси («Низовьскои земли») «черные люди» освободили москвичей. Новгородцы и новоторжские бояре были вынуждены отсюда бежать. Чуть позднее, после переговоров, послы Новгорода «доконцаша миръ по старымъ грамотамъ» с великим князем Семеном Гордым и «даша боръ по волости», а затем «присла князь наместьникъ в Новъгород»102. По именам источники называют их в 1342 г., это были Федор и Борис. Однако позднее – вплоть до 1350 г. местный летописец отмечает деятельность лишь последнего103. Важно отметить, что в этот год «ходиша новгородци воевать на Немечкую землю с Борисовым сыномъ с наместьницимъ (выделено мной. – А. К.)». Его имени источник, к сожалению, не называет. Тем не менее, известно, что 21 марта новгородцы захватили «посад» шведского города Выборг, а на следующий день разбили «Немець», вышедших против них из крепости. Разорив округу, они вернулись домой104. Руководить такой крупной операцией, пусть и формально, должен был уже вполне взрослый человек. Не исключено, что им как раз и оказался тот самый Юрий Борисович, который в правление великого князя Дмитрия Ивановича продал свою часть Чагощи тысяцкому В. В. Вельяминову105.

После этой сделки Юрий Борисович в дошедших до настоящего времени источниках не упоминается. Не знают его в качестве одного из родоначальников какой-либо фамилии и известные росписи родов московской знати XVI-XVII вв. Тем не менее, обращает внимание его относительно редкое для представителей нетитулованной знати второй половины XIV в. имя Юрий. Среди семей великокняжеских бояр, владевших землями в Можайском княжестве, по данным письменных источников известен лишь один случай, когда предок жил в середине – второй половине XIV в. и носил имя Юрий. Это – Юрий Шалай, у которого был сын Яков Новосилец и пять внуков – Василий, Иван, Семен, Антоний и Григорий. О древности и знатности Новосильцовых наглядно свидетельствует включение его росписи в состав Рум. ред. родословных книг 40-х гг. XVI в., а позднее – Государев родословец 1555 г., ряд его частных редакций и Бархатную книгу 1686 г.106

Первым в источниках из приведенных выше лиц упоминается Яков Юрьевич Новосилец – родоначальник Новосильцовых. Известно, что в 1374 г. князь Владимир Андреевич «заложи градъ Серпоховъ», «приказавъ наместничьство дръжати града Якову Юрьевичю, нарицаемому Новосильцю, околничемоу своему»107. Позднее, как отмечают росписи Новосильцовых, находящиеся в составе частных редакций Государева родословца, «Яковъ былъ бояринъ у великого князя Василья Дмитреевича»108. Княжение последнего относится к 1389-1425 гг. Данная информация косвенно подтверждается с точки зрения хронологии и служебного положения его детей.

Сыновья Якова Новосильца служили в боярах у великих князей Василия II ( 1462) и Дмитрия Юрьевича Шемяки ( 1453). Так, например, И. Я. Новосильцов известен как боярин галицкого князя. Он упоминается в одном из посланий митрополита Ионы к новгородскому архиепископу Евфимию109. Точно датировать данный документ позволяет так называемая Летопись Авраамки. Она сообщает, что Дмитрий Юрьевич до своего въезда в Великий Новгород (2 апреля 1449 г.) «от себе послал Ивана Яковлича, чтоби княгыню приняли и сына Ивана в честь»110. После смерти Шемяки И. Я. Новосильцов, очевидно, не последовал за его семьей в земли ВКЛ, а предпочел вернуться в Москву. Этот этап его карьеры практически неизвестен. Однако можно не сомневаться, что он успел оказать весьма значительные услуги великому князю. Уступчивость и политический компромисс И. Я. Новосильцова, по-видимому, как и в случае в А. Стромиловым, мог быть вызван страхом потерять родовые земли. Очевидно, уже после переезда ко двору Василия II, возможно, за посреднические услуги, он передал сельцо Халдеевское «въ Серпухове на Каменке» Симонову монастырю. Около 1463 г. обитель продала его дмитровскому князю Юрию Васильевичу ( 1472)111. Родословцы утверждают, что «Иванъ былъ боярин у великого князя Василья Васильевича»112. Достоверность этого известия косвенно подтверждает видная служебная карьера его старшего сына Василия Китая, который в течение 60-70-е гг. XV в. становится одним из самых видных бояр при дворе Ивана III113.

Уточнение периода деятельности представителей старшей ветви рода помогает приблизительно установить время жизни Якова Новосильца. Л. И. Ивина (правда, без приведения каких-либо аргументов) полагает, что он «стал наместником не ранее 30-40 лет от роду»114. Однако с таким выводом вряд ли можно согласиться. Дело в том, что Новосильцовы, кроме земель в Можайске, Дмитрове, Боровске, Серпухове и Ржеве, имели еще владения в Волоке Ламском115. Ими в 1390-1404 гг. управлял князь Владимир Андреевич. По мнению С. З. Чернова, именно в эту пору на территории позднейшего Хованского стана Волоколамского уезда могли появиться вотчины Новосильцовых. Позднее ими владели Хилиновы – потомки Федора Антоньевича Хилина, правнука Юрия Шалая116. Сам Ф. А. Хилин Новосильцов еще был жив около 1468-1472 гг.117 Между тем, его дед Яков Юрьевич в духовной своего сюзерена Владимира Андреевича, составленной между 1404-1406 гг., не упоминается. К этому времени, вероятно, он мог либо уже умереть или отсутствовать по каким-либо причинам на месте. Возможен еще один вариант. Из-за нежелания терять свои выслуженные вотчины в Дмитровском и Волоцком уездах Яков Юрьевич мог перейти из удела на службу к Василию I.

К середине XVI в. род Новосильцевых сильно размножился. В Тысячной книге 1550 г. и Дворовой тетради начала 50-х гг. XVI в. они записаны в разных уездах страны. Среди них лишь потомки Г. Я. Новосильцова по-прежнему продолжали служить из Можайска118. Возможно, в этом факте предположительно следует видеть косвенное отражение раздела земель в начале XV в. между сыновьями Якова Юрьевича Новосильца.

Не исключено, что родоначальник Новосильцовых на рубеже XIV-XV вв. или даже в самом начале XV в. еще был жив. В 1374 г. он был еще молодым человеком, лишь начинавшим свою службу. Его окольничество – следствие высокого происхождения и положения среди старейших боярских родов великих князей. Всему этому, безусловно, Новосильцовы обязаны своим предкам, которыми, по-видимому, могли быть можайские землевладельцы, бояре Борис Семенович и его сын Юрий.

Указание в грамоте на Юрия Борисовича, наряду с Семеном Васильевичем, как на совладельца Чагощи наводит на мысль, что предки Валуевых и Новосильцовых, возможно, могли быть родственниками, разделившими к середине XIV в. данную вотчину на половины. Поскольку первым в акте среди продавцов Чагощи назван московский боярин Семен Васильевич, то есть основания всего для двух возможных предположений: 1) ближайшие предки Валуевых могли происходить из старшей ветви некогда единого с предками Новосильцовых рода, либо 2) семья московского боярина Василия Окатьевича находилась в родстве с Юрием Шалаем или его отцом – московским боярином Борисом Семеновичем – по женской линии.

Приведенные выше сведения о представителях рода Валуевых и Новосильцовых за XIV – начало XV в. можно свести в следующую генеалогическую схему:

^

NN

нач. XIV в.

Окатий Семен


у. 1330-е (?) п. у. 1350


Василий Борис

у. ок. 1348 п. у. 1350







Тимофей Волуй Семен ~ Арина Феодосий Юрий

8. 08. 1380 † 1397 † нач. XV в. † 2-я пол. XIV в. у. до 1373

б/д (?)




Федор Даниил Семен ~ Арина Андрей Федор ~ Акулина Яков Новосилец

1382 у. 1392 п. у. 1382 † нач. XV в. ? † 1425/26 п. у. 1426 † нач. XV в.

б/д (?) б/д (?)




^ Константин Илья

нач. XV в. † нач. XV в.


Исследование происхождения и родственных связей Валуевых и Новосильцовых показывает, что их предки входили в число старинных вотчинников Можайской земли. Уже во второй половине XIV в. (по крайней мере, до 1373 г.) в этом кругу намечаются разделы и продажи части родовых владений. Интересно отметить, что в числе покупателей выступает семья известного московского тысяцкого В. В. Вельяминова, стремившегося расширить свои владения к западу от Москвы. Очевидно, эти действия в ряде случаев затрагивали интересы и получали противодействие со стороны других московских вотчинников. В случае с Хоробровыми Вельяминовым даже пришлось заручиться правой грамотой с суда великого князя Дмитрия Ивановича. Если предполагаемое родство Валуевых и Новосильцовых верно, то оказывается, что неизвестный пока по имени их общий предок жил в эпоху присоединения Можайска к Москве в 1303 г. К сожалению, более предметно по данному вопросу пока сказать нечего.

Конечно, если бы сохранились полные тексты грамот, которые еще были доступны составителям описи архива Посольского приказа 1626 г., то ряд вопросов, затрагиваемых в данном исследовании лишь предположительно, мог бы получить более широкое освещение. Тем не менее, рассмотренные выше сведения итак дают достаточный материал для размышлений о ходе процесса феодализации землевладения в Можайской земле. Несомненно, здесь, как и в близких, с ней Московской, Переяславской, Волоцкой и Тверской землях119, уже в XIV в. формируются заметные боярские вотчины, преимущественно расположенные вдоль границ своего зарождающегося уезда. Они принадлежали лицам, входившим в ближайшее окружение местных сюзеренов. Происхождение и корни этой нетитулованной знати были связаны с данной территорией не позднее, чем с рубежа XIII-XIV вв. Все это косвенно свидетельствует в пользу начала экономического подъема сельской округи Северо-Восточной Руси, оправившейся после страшных лет ордынских погромов и не менее опасных инфекционных заболеваний.


^ Приложение № 1.

Родословная Новосильцовых по Саровскому I списку

Разрядной редакции родословных книг

Глава 48.

РОД НОВОСИЛЬЦОВЫХ.

Приехал из Немец х королю Ольгерду муж честен именем Шель с вотчиною своею Ерма Ливонского и в Литве крестился. А во крещении имя ему Георгии.

^ И из Литвы приехал к великому князю Дмитрею Ивановичю в лето 6883 (1374).

А у Юрья Шеля дети: Яков Новосилец, да Петр; да Яков был боярин у великого князя Василья Дмитреевича.

^ А у Якова дети: большои Иван, а был боярин у великого князя Василья Васильевича.

А другои – Григореи, да Онтонеи, да Дмитреи, да Григореи.

А у Яковлева у Ивана дети: Василеи Китаи, а был наместник на половине Великого Новагорода, да Михаило Черт, да Иван.

^ А у Василья у Китая сын Дмитреи.

А у Дмитрея сынов не было, одна была дочь за князем Федором Скопиным. //

А у другово сына Иванова, у Михаила у Черта, дети: Иван да Семен.

А у Ивана сын Ондреи Нечаи, бездетен.

А у Семена сын Михаило.

А у Михаила сын Федор.

А у третьего сына Иванова, у Ивана, дети: Иван Кур да Федор Кологривои, бездетен.

А у Ивана у Кура дети: Иван да Юрьи, бездетен.

А у Ивана сын Василеи.

А у Василья сын Василеи же.

А у другово сына у Яковлева, у Григорья, дети: Иван Балымат да Федор.

А у Ивана Балымата дети: Федор да Лев, оба бездетны, да Олексеи, да Иван, бездетен.

А у Олексея дети: Степан, да Яков, // да Иван.

А у Степана сын Иван Копыря, убит на Москве в Крымского царя приход, бездетен.

А у Якова Олексеева сына дети: Иван Темка, да Ратман, убит на Молодех, да Ермолаи Меншик, убит под Соколом.

^ А у Федора у Григорьева сына дети: Петр, да Степан, да Григореи, да Захарья.

А у Петра дети: Иван, да Елизареи, да Петр.

А у Ивана дети: Игнатеи, да Семен, да Петр.

А у Степана дети: Василеи да Угрим, бездетен.

А у Василья дети: Угрим да Григореи.

А у Григорья дети у Федорова сына – сын Михаило, убит на Москве.

А у Михаила дети: Иван, да Огафон Кахотен да Федор, а оба убиты на // Москве.

А у Захарья дети: Михаило, да Данило, да Жегули, бездетен, да Василеи, да Лука.

А у третьево сына Яковлева, у Онтонья, дети: Василеи Хилин да Григореи Лунь.

А у Василья у Хилина дети: Борис, да Иван, да Федор.

А у Бориса дети: Михаило, да Степан, да Иван, да Федор.

[А] у Григорья у Луня дети: Семен Чюдин да Иван Шелаи.

А у Семена у Чюдина дети: Александр, Парфенеи, бездетен, а убит на Солдеге, да Дементеи, да Домашнеи, да Иван Меншик.

А у Олександра дети: Федор, да Онтонеи, да Степан, оба бездетны, убиты под Казанью.

А у Ивана у Шеля дети: Федор, да // Онтонеи, да Степан, бездетны, убиты под Казанью.

А у Федора сын Ондреи, бездетен.

А у четвертого сына Яковлева, у Дмитрея, дети: Иван да Денисеи, оба бездетны.

А у Федора сын Иван, убит в Полотцку.

А у пятого сына Яковлева, у Григорья, сын Зиновеи Станище.

А у Зиновия у Станища дети: Иван да Гаврило, а оба убиты под Ростиславлем, бездетны.

А у Ивана сын Салтан, бездетен.

(См.: РГАДА. Ф. 357. Оп. 1. № 16 [Список 20-х гг. XVII в.]. Л. 151-153.)


Приложение № 2 (б).

Родословная роспись Новосильцовых по списку 1665 г.

кн. А. И. Лобанова-Ростовского редакции родословных книг в 81 главу


Глава 69.

Род Новосильцовых, а пошли они от Облагини,

Клементьевых роду.

Юрье Шалаи. А у Юрья сын Яков. А у Якова дети: Василеи, да Иван, да Семен, да Онтонеи, да Григореи.

А у Василья сын Василеи же. А у Василья Васильева сына – сын Коур. А у Коура дети: Юрье да Иван.

А у другова сына Яковлева, у Ивана, дети: Василеи Китаи да Михаило Черт. А у Василья у Китая сын Дмитреи, бездетен. А у Михаила у Черта дети: Иван да Семен. А у Ивана сын Нечаи, бездетен. А у Семена сын Михаило.

^ А у Семена, у третьева сына Яковлева, у Шалаева дети: Фома да Олексеи. А у Фомы сын Иван. А у Олексея дети: Василеи, да Богдан, да Стонищо, да Ондреи, да Федор.

А у четвертого сына Иаковлева, у Онтония, дети: Федор Лихин да Григореи Лунь. А у Федора у Лихина дети: Василеи, да Борис, да Иван. А у Григорья у Луня дети: Шалаи да Чюдин.

А у пятова сына Яковлева, у Григорья, дети: Иван, да Федор Дютка, да Семен. А у Ивана у Григорьева сына дети: Федор Балымат, да Лев, да Олексеи. А у Федора Дютки дети: Петр, да Степан, да Григореи, да Захар.

(См.: ^ РГАДА. Ф. 181. № 173/278. Л. 369.)

1 См., например: Бенцианов М. М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в конце XV – середине XVI в. [Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук]. Екатеринбург, 2000. С. 207-240.

2 Опись Посольского приказа 1626 г. М., 1977. Ч. 1. С. 41. Л. 17, С. 56. Л.  44 об.

3 Там же. С. 37. Л. 10-11.

4 ДДГ. М.; Л., 1950. № 12. С. 35.

5 Любавский М. К. Образование основной государственной территории великорусской народности. Л., 1929. С. 36.

6 ДДГ. № 104. С. 441. Л. 35 об.; Веселовский С. Б. Последние уделы в северо-восточной Руси // ИЗ. 1947. Т. 22. С. 102.

7 Холмогоровы В. и Г. Исторические материалы о церквах и селах XVI-XVII ст. М., 1901. Вып. 10: Можайская десятина (Московского уезда). С. 228.

8 Государственный архив России XVI ст.: Опыт реконструкции. М., 1978. Ч. 2. С. 274 (далееЗимин А. А. Государственный архив России).

9 ДРВ. Изд. 2-е. М., 1788. Ч. 6. С. 456; См. также: Конев С. В. Синодикология. Ч. 2: Ростовский соборный синодик // ИГ. 1995. Вып. 6. С. 103. Л. 55 об.-56.

10 Ср.: ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 190. Л. 392; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 260. Л. 363 об. и др.

11 Там же. Т. 24. М., 2000. С. 230-231. Л. 329 об.; РИИР. М., 1977. Вып. 2. С. 139. Л. 107-107 об.; Родословная книга по трем спискам // ВОИДР. М., 1851. Кн. 10: Материалы. С. 164, 252 и др.

12 РИИР. Вып. 2. С. 139-140. Л. 107-107 об.

13 Веселовский С. Б. Ономастикон. М., 1974. С. 342.

14 АСЭИ. М., 1952. Т. 1. № 30. С. 41 [Подлинник].

15 ДДГ. № 21. С. 59, № 22. С. 62 [Подлинники]. Подробнее о происхождении рода Всеволожей Заболоцких см.: Кузьмин А. В. Фамилии, потерявшие княжеский титул в XIV – первой трети XV в. (Ч. 1: Всеволож Заболоцкие, Волынские, Липятины) // Герменевтика древнерусской литературы. М., 2004. Вып. 11. С. 701-783.

16 Там же. № 12. С. 37 [Подлинник].

17 «А меняли бояре Иван Федоровичь, Семен Тимофеевичь, Кузьма казначей (выделено мной. – А. К.)» (АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № 340. С. 338 [Список XVII в.]). При этом стоит указать, что по отношению к Кузьме вряд ли применимо расширение «боярин», на котором настаивают некоторые исследователи (Чернов С. З. Домен московских князей в городских станах 1271-1505 гг. // Культура средневековой Москвы: исторические ландшафты: В 3 т. М., 2005. Т. 2. С. 85). Именно отсутствие в акте отчества казначея прямо свидетельствует о невхождении Кузьмы в данную группу лиц.

18 Там же. Т. 1. № 266. С. 193 [Подлинник].

19 Лихачев Н. П. Дипломатика. М., 2001. С. 24.

20 Лихачев Н. П. «Государевъ родословецъ» и род Адашевых. СПб., 1897. С. 63-64. Примеч. 3.

21 АФЗХ. М., 1951. Ч. 1 (по указ.); Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1947. Т. 1. Ч. 2. С. 191, 222, 224, 348-353, 361, 374, 423, 425 и др.

22 Несмотря на ряд недочетов, отмеченных А. А. Горским в аргументации А. П. Григорьева, точка зрения последнего о позднем происхождении «ярлыка» (точнее – письма) ордынского эмира Едигея и наличии в нем интерполяций представляется наиболее убедительной (Григорьев А. П. «Ярлык Едигея»: Анализ текста и реконструкция содержания // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Л., 1988. Вып. 11. С. 55-93; Ср.: Горский А. А. Москва и Орда. М., 2000. С. 130-133).

23 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 149.

24 Там же. С.147; Подробнее о боярине Федоре Кошке см.: Барсуков А. [П.] Род Шереметевых. СПб., 1881. Кн. 1. С. 19-27; Трутовский В. К. Федор Кошка // Сборник статей, посвященных Л. М. Савелову. С. 290-299.

25 РИИР. Вып. 2. С. 46-47. Л.608 об.; ПСРЛ. Т. 30. М., 1965. С. 132. Л. 219; Т. 8. М., 2001. С. 81; Т. 25. С. 237. Л. 331 об., С. 278. Л. 389 и др. О первом браке князя Ярослава Владимировича см.: Там же. Т. 15. М., 2000. С. 486.

26 ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. М., 2000. Стб. 483.

27 Опись архива Посольского приказа 1626 г. Ч. 1. С. 37. Л. 10 об.

28 Черепнин Л. В. Русские феодальные архивы XIV-XVI вв. М.; Л., 1948. Ч. 1. С. 27. Примеч. 77; Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 215; Зимин А. А. Государственный архив России. Ч. 2. С. 274; Кузьмин А. В. Грамоты Воронцовых-Вельяминовых в государственном архиве России в начале XVII в. // Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания. М., 2002. С. 277-279.

29 ДДГ. № 89. С. 355 [Список начала XVI в.]; См. также духовную царя Ивана Грозного 1572 г. (Там же. № 104. С. 436 [Список начала XIX в.]).

30 Любавский М. К. Указ. соч. С. 46.

31 Подробнее см. в кн.: Юшко А. А. Феодальное землевладение Московской земли XIV в. М., 2003. С. 94-97.

32 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 359-369.

33 Чернов С. З. Домен московских князей в городских станах 1271-1505 гг. С. 264. Рис. 73, С. 479-480. В исследовании С. Б. Веселовского этот факт не отмечен (ср.: Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 220, 222).

34 Кузьмин А. В. Жития XIII-XIV вв. как исторический источник по генеалогии у аристократии Северо-Восточной Руси // Мир житий. М., 2002. С. 103.

35 Зимин А. А. Указ. соч. С. 275.

36 Каштанов С. М. Из истории русского средневекового источника (Акты X-XVI вв.). М., 1996. С. 90.

37 ДДГ. № 7. С. 23, № 11. С. 34 [Подлинники]. Во второй грамоте прямо упоминается старший сын тысяцкого – Иван, отъехавший в 1375 г. на службу в Тверь.

38 Любавский М. К. Указ. соч. С. 56; Кучкин В. А. Княгиня Анна – тетка Симеона Гордого // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.). М., 1993.. С. 9.

39 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 221; См. также: Юшко А. А. Указ. соч. С. 85.

40 ПСРЛ. Т. 11. М., 2000. С. 45.

41 Там же. Т. 25. С. 200. Л. 275; См. также: Там же. Т. 23. СПб., 1910. С. 124. Л. 213 об.; Т. 24. С. 143. Л. 201 об.; Т. 28. М.; Л., 1963. С. 81. Л. 194 об., С. 244. Л. 237 и др.

42 Там же. Т. 11. С. 45. Интересно отметить, что в конце рассказа о «поимании» и казни Ивана Васильевича стоит слово «Аминь». Это косвенно свидетельствует о том, что текст о И. В. Вельяминове в виде отдельного рассказа, возможно, мог быть вставлен в великокняжеский свод из какого-то отдельного по своему происхождению источника.

43 Там же. Т. 25. С. 200. Л. 275; См. также: Там же. Т. 23. С. 124. Л.213 об.; Т. 28. С. 81. Л. 194 об., С. 244. Л. 237 и др.

44 Там же. Т. 11. С. 48

45 Там же. Т. 24. С. 232. Л. 332 об.

46 РИИР. Вып. 2. С. 65-66. Л. 621.

47 Там же. С. 135. Л. 100 об.-101. Позднее эта информация отразилась в Патр. ред. и ред. в 81 главу родословных книг (Ср.: Родословная книга по трем спискам. С. 90; РГАДА. Ф. 181. № 173/278. Л. 261).

48 Инока Фомы «Слово похвальное» // БЛДР. СПб., 1999. Т. 7. С. 120.

49 ПСРЛ. Т. 24. С. 232. Л. 332 об.-333; Т. 25. С. 250348 об.-349; РГАДА. Ф. 181. № 20/25. Л. 850.

50 ПСРЛ. Т. 8. М., 2000. С. 52.

51 Там же. Т. 24. С. 232. Л. 334-334 об.; См. также: РИИР. Вып. 2. С. 63. Л. 619; РГАДА. Ф. 181. № 20/25. Л. 850 об.; Милюков П. Н. Древнейшая разрядная книга официальной редакции (по 1565 г.). М., 1901. С.10.

52 Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 1993. Т. 5. С. 328.

53 Зимин А. А. Указ. соч. С. 275.

54 Ср.: ДДГ. № 89. С. 355 [Список начала XVI в.]; Опись Царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г. М., 1960.

55 ПСРЛ. Т. 24. С. 232. Л. 332 об.; См. также: РИИР. Вып. 2. С. 65. Л. 621, С. 135-136. Л. 101-101 об. и др.

56 ПСРЛ. Т. 18. С. 153. Л. 313 об.

57 Баранов К. В., Маштафаров А. В., Назаров В. Д., Рыков Ю. Д. Комментарии // АРГ: АММС. М., 1998. № 28. С. 440-443 [Комментарий В. Д. Назарова].

58 РИИР. Вып. 2. С. 136. Л. 101 об.

59 ДДГ. № 1 (а-б). С. 7, 9 [Подлинник].

60 Савелов Л. М. Родословные записи. М., 1908. Вып. 2. С. 11; Андреевский С. С. Валуевы. Орел, 1913. С. 3 и др.

61 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 230-233.

62 ДДГ. № 2. С. 13 [Подлинник].

63 Там же. № 10. С. 36-37 [Список конца XV в.].

64 Приселков М. Д. Троицкая летопись: Реконструкция текста. М.; Л., 1950. С. 441; О датировке см.: Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 273-274; он же. Дмитрий Донской и Сергий Радонежский в канун Куликовской битвы // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990. С. 107.

65 Приселков М. Д. Троицкая летопись. С. 447.

66 ПСРЛ. Т. 24. С. 232. Л. 333; РИИР. Вып. 2. С. 63. Л. 619; РГАДА. Ф. 181. № 20/25. Л. 850 об. и др.

67 ДДГ. № 57. С. 177 [Подлинник].

68 ПСРЛ. Т. 25. С. 204. Л. 282.

69 ДРВ. Ч. 6. С. 451, 452.

70 ПСРЛ. Т. 18. С. 134. Л. 262 об.; Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 234.

71 ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. М., 2000. С. 372-373. Л. 245 об.; См. также: Т. 25. С. 220. Л. 306 об. и др.

72 АСЭИ. Т. 2. № 340. С. 338 [Список XVII в.].

73 ПСРЛ. Т. 18. С. 133. Л. 262-262 об. С. З. Чернов, не учитывая сентябрьский стиль летописей, ошибочно датирует данную поездку бояр 1383, а не 1382 г. (Чернов С. З. Домен московских князей в городских станах 1271-1505 гг. С. 77, 85.).

74 АСЭИ. Т. 2. № 340. С. 339 [Комментарий]; Каштанов С. М. Очерки русской дипломатики. М., 1970. С. 344 [Комментарий к акту № 2]).

75 Чернов С. З. Домен московских князей в городских станах 1271-1505 гг. С. 77, 85.

76 Там же. С. 183.

77 Юшко А. А. Указ. соч. С. 158-160.

78 Чернов С. З. Домен московских князей в городских станах 1271-1505 гг. С. 183. Примеч. 109.

79 Антонов А. В. Вкладчики Успенского Горицкого Переяславского монастыря XV-XVI вв. // РД. М., 2003. Вып. 9. С. 5-6.

80 Там же. С. 20. Л. 9.

81 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 236.

82 Сб. РИО. СПб., 1892. Т. 35. № 31. С. 163-164.

83 Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888. С. 313. Примеч. 2; ПКНЗ. М., 1999. Т. 1. 143. Л. 11, С. 144. Л. 2 и др.

84 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 230-243; См. также: Юшко А. А. Указ. соч. С. 156-160.

85 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 235.

86 АСЭИ. Т. 1. № 282. С. 202 [Список сер. XVI в.], 613; Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 235.

87 Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Т. 1. Ч. 1. С. 192.

88 АСЭИ. Т. 1. С. 613.

89 Черкасова М. С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в XV-XVI вв. М., 1996.

90 ПСРЛ. Т. 8. С. 93 и др.

91 ОР РГБ. Ф. 304/I. № 817. Л. 14 об.

92 Цит. по кн.: Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 25.

93 Карамзин Н. М. Указ. соч. Т. 5. С. 328. Примеч. 254; ДРВ. Ч. 6. С. 452; РИИР. Вып. 2. С. 63. Л. 619 и др.

94 ПСРЛ. Т. 25. С. 246-247. Л. 344 об.; Т. 27. С. 101. Л. 296 об.-297; Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 419.

95 Менее вероятна возможность того, что Феодосий – христианское имя убитого в 1382 г. Федора Тимофеевича, так как для такой трактовки поминальная запись в синодике не дает никаких оснований.

96 Ивина Л. И. Внутреннее освоение земель России в XVI в. Л., 1985. С. 134.

97 Зимин А. А. Удельные князья и их дворы во второй половине XV и первой половине XVI в. // История и генеалогия. М., 1977. С. 161-184.

98 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 302-314, 451-454, 469, 508, 511-512; Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в. М., 1988. С. 220, 251-252, 255.

99 Тихомиров М. Н. Россия в XVI ст. М., 1962. С. 82.

100 ТКДТ. М.; Л., 1950. С. 65. Л. 128 об., С. 125. Л. 95, С. 173. Л. 129 об., С. 181. Л. 135 об., С. 183. Л. 137, С. 186. Л. 139, С. 194. Л. 145; Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Т. 1. Ч. 1. С. 191-192; Киселев И. А. Генеалогический состав боровского дворянства во второй половине 16-17 вв. // Генеалогия. Источники. Проблемы. Методы исследования. М., 1989. С. 52-53; Кистерев С. Н. Частный случай родового выкупа в середине XVI в. // РД. Вып. 3. М., 1998. С. 71-79 и др.

101 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 233-236; Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России. С. 157.

102 ПСРЛ.Т. 3. М., 2000. С. 352-353. Л. 208 об.-209; См.: Там же. Т. 6. Вып. 1. М., 2000. Стб. 413-414. Л. 355-356 и др. «Черный бор» собирался с части Новгородских земель, в том числе и Торжка, с 1333 г. с периодичностью в 7-8 лет (Подробнее об этом в ст.: Янин В. Л. «Черный бор» в Новгороде XIV-XV вв. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. М., 1983. С. 98-107. О поборах в Новгороде в пользу Орды см. также в ст.: Хорошкевич А. Л. Монголы и Новгород в 50-е гг. XIII в. (по данным берестяных грамот № 215 и 218) // История и культура древнерусского города. М., 1989. С. 69-73).

103 ПСРЛ. Т. 3. С. 356. Л. 211 об., С. 360. Л. 214 об.

104 Там же. С. 361-362. Л. 215 об.

105 Подробнее о деятельности московских наместников в Новгороде в 1340-1350-м г. см.: Кузьмин А. В. Московский посол и наместник в Новгороде в середине XIV века (историко-генеалогические заметки) // ПННЗ. Новгород, 1998. С. 51-57.

106 РИИР. Вып. 2. С. 174. Л. 169; БК. М., 1787. Ч. 2. Глава 39. С. 254; РГАДА. Ф. 181. № 173/278. Л. 369 (Подробнее см.: Приложение № 1-2).

107 ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 106-107. Л. 313; См. также: Там же. Т. 18. С. 114. Л. 21 об.-213 и др.

108 Цит. по кн.: Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI в. С. 392.

109 АИ. СПб., 1841. Т. 1. № 53. С. 102 [Публикация с датой – 1452-1453 гг.].

110 ПСРЛ. Т. 16. М., 2000. Стб. 192; Одним из первых на это важное сообщение источника при датировке послания митрополита Ионы обратил внимание В. Л. Янин (Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения: Средневековый Новгород. М., 1977. С. 195-196; Ср.: Зимин А. А. Витязь на распутье. М., 1991. С. 152).

111 АСЭИ. Т. 2. № 377. С. 374-375 [Список конца XV – начала XVI в.] (Ср.: ДДГ. № 68. С. 223 [Список 2-й пол. XV в.]). Л. И. Ивина неуверенно датирует этот вклад то 40-ми, то 40-50-ми гг. XV в. (Ивина Л. И. Крупная вотчина Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI вв. Л., 1979. С. 60-61, 96).

112 Цит. по кн.: Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI в. С. 392. Примеч. 3; РГАДА. Ф. 357. Оп. 1. № 16. Глава 48. Л. 151.

113 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии. С. 253, 276. Прим. 12; Морозов Б. Н. Новосильцовы // ЛИРО. Вып. 1 (45). М., 1993. С. 33-34.

114 Ивина Л. И. Крупная вотчина Северо-Восточной Руси. С. 61. Примеч. 118.

115 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии. С. 253-254.

116 С. З. Чернов ошибается, когда считает, что Хилины – потомки Андрея Яковлевича (Чернов С. З. Волок Ламский в XIV – первой половине XVI в. М., 1998. С. 294-295; Ср.: РИИР. Вып. 2. С. 175. Л. 169 об.; БК. Ч. 2. С. 256).

117 АСЭИ. Т. 1. № 380. С. 277 [Список сер. XVI в.].

118 ТКДТ. М.; Л., 1950. С. 183. Л. 137, С. 186. Л. 139.

119 Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1947. Т. 1. Ч. 1-2; он же. Исследование по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969; Алексеев Ю. Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XIV-XVI вв.: Переяславский уезд. М.; Л., 1966; Чернов С. З. Волок Ламский в XIV – первой половине XVI в. М., 1998; он же. Домен московских князей в городских станах 1271-1505 гг. // Культура средневековой Москвы: исторические ландшафты: В 3 т. М., 2005. Т. 2; Юшко А. А. Феодальное землевладение Московской земли XIV в. М., 2003; Кузьмин А. В. Из истории боярства Твери конца XIII-XV вв. (Нащокины, Нагие, Собакины, Кореевы, Ельчины) // Первые открытые исторические чтения «Молодая наука». М., 2003. С. 18-27; он же. Из истории боярства Твери конца XIII-XV вв.: (Род Коробовых, Кондыревых, Измайловых, Спячевых и Бабкиных) // Вторые открытые исторические чтения «Молодая наука». М., 2005. С. 22-32; он же. Формирование, генеалогия и персональный состав боярства Тверского великого княжества в XIII-XV вв. Ч. 1 // Проблемы источниковедения. М., 2006 Вып. 1 (11) (в печати).




Скачать 407.67 Kb.
оставить комментарий
Дата25.05.2012
Размер407.67 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

средне
  1
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх