Желтая подводная лодка и желтый \"Запорожец\" icon

Желтая подводная лодка и желтый "Запорожец"


Смотрите также:
Февраль
«Ядерно-энергетические транспортные установки»...
Игорь Анатольевич Муромов...
«Запорожец»
Как была найдена Английская подводная лодка «l -55», затопленная в Копорской губе в 1919 году...
Подводная лодка щ-211 второй раз с начала войны отправлялась в боевой поход. Офицеры...
Литература для дополнительного чтения по истории Средневековья. Запорожец Н. И. Хлодвиг...
Материал из Википедии свободной энциклопедии...
Автореферат диссертации на соискание ученой...
Сказка о трёх «НЕ»...
"Личное дело" промямлил Тень Красный, Синий, Жёлтый, Зелёный и Чёрный лидер. Слушай мою команду!...
С ружьем на глубину спортивная подводная стрельба...



Загрузка...
скачать
Желтая подводная лодка
и желтый "Запорожец"


В 1950—1960-е годы в городе Ленинграде уже была одна сплоченная команда — круг молодых поэтов, которому покровительствовала Анна Ахматова. Ее неформальным лидером был Иосиф Бродский. 4 июн 1972 года Бродский эмигрировал. 16 июня будущему лидеру самой известной питерской экономической команды, а в скором времени и поклоннику поэзии Бродского Анатолию Чубайсу исполнилось 17 лет. Мальчик обладал инженерными талантами, умел обращаться с техникой, а споры отца со старшим братом на политические темы хотя и формировали юношу, но одновременно отвратили от чисто гуманитарных дисциплин. Впрочем, Анатолий Чубайс говорит, что у него были мысли о том, не поступить ли на философский факультет.

В результате он поступал в Ленинградский инженерно-экономический институт имени Пальмиро Тольятти (ЛИЭИ) на машиностроительный факультет. Альтернативные варианты, возможно, были привлекательнее, но для Чубайса казались более скучными: чистая университетская политэкономи экономфака ЛГУ или финансово-бухгалтерский уклон ленинградского "финэка" его не привлекали. Зато интересовали инженерные специальности, управление предприятием, производство, "матюги", подчиненные и проча заводская романтика, обладающая, прямо скажем, весьма специфическим обаянием.

На первый взгляд, учеба в институте не наложила серьезного отпечатка на формирование будущей школы ленинградских либеральных экономистов. Считалось, что экономику в инженерно-экономическом вообще преподавали хуже, чем в Ленинградском финансово-экономическом институте имени Н.Вознесенского, откуда вышла основная часть самых ярких представителей команды Чубайса. Экономфак Ленинградского университета одновременно заканчивали Андрей Илларионов и Алексей Кудрин. Но будущий экономический советник президента вошел в круг Чубайса несколько позже, потому что был на пять-шесть лет моложе коллег-экономистов, а будущий министр финансов и вице-премьер Кудрин присоединился к команде только в конце 80-х, потому что заканчивал аспирантуру в Москве. Самый же образованный, по свидетельству близкого коллеги Чубайса Серге Васильева, экономист из круга либералов, нынешний председатель Банка России Сергей Игнатьев, и вовсе учился в Москве, на экономическом факультете МГУ (хотя затем преподавал в ленинградских вузах, в том числе и в финансово-экономическом институте).

Тем не менее, надо понимать, что в институте преподавали сначала технологические дисциплины, а уже затем экономические. Студенты работали на станках, а это Чубайсу страшно нравилось, как нравилось заниматься тем, что он потом назвал "классической прикладной научной работой". В недавней лекции в своем родном "Инжэконе" выпускник 1977 года вспоминал: "Вот вы удивитесь, а я с ходу вспомню название (первой научной работы. — А.К.): "Технологи магнито-абразивного полирования деталей из немагнитных сталей". Это была моя стартова научная работа, по-настоящему научная. Я очень хорошо помню, как в первый день этой научной работы мы пришли на кафедру на первом этаже и нам поручили отнести в подвал такие гигантские детали станков — там такая станина была тяжеленная — в качестве начала научной работы, и мы ее долго относили вдвоем с товарищем в подвал. Те из вас, кто бывал в подвале здесь, знают, что подвал очень низкий, во весь рост встать невозможно, и к тому же там еще трубы идут под потолком. И я об одну из этих труб, перенос станину, ударился головой... Уж не знаю, как это отразилось в дальнейшем на моей деятельности, но я хорошо помню, что когда я наконец пришел в себя, то мой такой злобный и ироничный друг, задумчиво глядя на меня, процитировал классическое выражение Карла Маркса, сказав, что в науке нет широкой столбовой дороги, и лишь тот достигнет ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее каменистым тропам. С тех пор я и невзлюбил Карла Маркса и до сих пор не люблю".

"Это и в самом деле была самая настояща научная работа, за которую даже деньги платили — 37 рублей
50 копеек, полставки лаборанта, — вспоминает Чубайс. — На специальном станке полировалась деталь. На входе в 10—20 точках мы меняли 5—7 параметров, на выходе получали объем снятого веса, который был критерием эффективности технологического процесса. Это была замечательная научная практика, со всеми элементами прикладной работы — с факторным анализом, экспериментальной обкаткой набора факторов, оценкой результатов. Поскольку технология создавалась своими руками, и на станках мы работали сами, все это оказывалось содержательным, захватывающим занятием, в отличие от многого, что делалось потом".

Чубайс считает, что в институте он "чудовищно бездарно провел время". При этом учился легко, но в основном в сессию, когда подготовка шла по 14 часов в сутки и по определенной, придуманной им самим, методике, которая не предполагала последующего списывания на экзамене и использования шпаргалок. "Всерьез раздражала меня только преподавательница бухучета, — рассказывает Анатолий Борисович. — Она все знала и ничего не понимала. На вопрос "Почему?" она всегда отвечала: "Поймете потом". Это был единственный экзамен, который я сдал на пятерку, из принципа целиком списав ответ. Особых проблем с учебой не было, и я легко получил красный диплом".

Впрочем, близкий друг Анатолия Чубайса Владимир Корабельников, с которым они познакомились еще на подготовительных курсах института, куда 17-летний абитуриент явился с офицерской планшеткой на плече и сразу сильно заторопился домой, чтобы записать с телевизора концерт "Песняров", не считает, что будущий реформатор впустую провел годы в "Инжэконе". И даже утверждает, что его взгляды сформировались именно здесь: "После третьего курса Толя потерял интерес к технологическим дисциплинам, которые его уже не впечатляли так, как раньше, и начал заниматься экономикой". И вот что важно: из всех экономических вузов города в инженерно-экономическом институте была наименее мракобесная обстановка — только по причине его инженерно-заводского профиля.

НЕ БУДУЧИ КОМСОМОЛЬСКИМ АКТИВИСТОМ, Чубайс рано вступил в кандидаты в члены партии — еще на 5-м курсе, а затем, в 1977-м, сразу после получени высшего образования, и в партию. Закончив вуз по идеологически совершенно нейтральной специальности "экономика и организаци машиностроительного производства", он продолжил карьеру в том же институте, готовил диссертацию, жил нормальной аспирантской жизнью, быть может, только отличаясь от сверстников большим научным рвением и добросовестностью. Что, в свою очередь, выливалось в ежедневное посещение ленинградской Публичной библиотеки, которую он покидал только после звонка, возвещавшего закрытие, в 21:45, и отправлялся домой пешком. ("Иногда вместо того, чтобы готовить диссертацию, я читал поэтов Серебряного века, причем меня интересовала не столько поэтическа и философская стороны их творчества, сколько мировоззренческо-политическая", — вспоминает Чубайс.) Но в этом самом чтении, иными словами — желании разобраться в происходящем, и была заложена мина замедленного действия дл советской власти. Простой советский преподаватель организации машиностроительного производства превращался в экономиста-рыночника, который, по свидетельству Владимира Корабельникова, в одном из ночных разговоров, еще до всяких научных семинаров, сказал: "Надо ломать систему — через экономику". "У нас на идеологической почве споры чуть ли не до драки доходили — я был настроен гораздо более умеренно", — вспоминает Корабельников.

"Я проделал традиционный идеологический путь для коммуниста, который стремится понять, что происходит со страной на самом деле, через еврокоммунизм к рыночному социализму", — констатирует Чубайс. И в Москве, и в Питере будущие реформаторы жадно учились и страстно изучали чужой, как правило, восточноевропейский опыт реформирования экономики. Знание югославского и венгерского опыта, активный обмен информацией между питерскими и московскими молодыми экономистами сформировали в результате не только самую дееспособную, но и самую образованную команду российских ученых-экономистов.

"БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ" С ДАЛЕКО ИДУЩИМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ произошел осенью 1979 года, когда Чубайс познакомился на "картошке" с такими же, как он, научными сотрудниками — математиком Юрием Ярмагаевым из финансово-экономического института и экономистом Григорием Глазковым из ЛИЭИ. Осенние картофельные упражнения в совхозе "Бор" были лучшим способом приобрести новых друзей и обсуждать запретные сюжеты без соучастия компетентных органов. (Коллеги занимались разгрузкой/погрузкой картофеля, и надо заметить, что даже там Чубайс все равно был старшим.)

7 октября, в жуткую погоду, в день новой советской Конституции, принятой двумя годами раньше, три молодых человека отвлеклись от сельскохозяйственных практических занятий на экономические теоретические. Ярмагаев отличалс радикально антикоммунистическими взглядами, отказывался принимать на веру постулаты советской политэкономии и, будучи выпускником матмеха ЛГУ, требовал не "гуманитарных", а логически-математических доказательств правоты единственно верного учения. Глазков, выпускник экономфака ЛГУ, был человеком, который все вокруг пытался анализировать и подвергать сомнению, и потому как минимум скептически относился к экономическим начинаниям советской власти. К тому же в то время он переживал профессиональный кризис, несколько разочаровавшись в благополучно развивавшейся карьере советского ученого-экономиста, и даже подумывал о смене профессии. Самый младший в этой компании, 24-летний Чубайс, работавший в научно-исследовательском секторе ЛИЭИ, среди них оказался наиболее ортодоксальным советским экономистом, хотя и весьма пытливым, жадно докапывавшимся до самой сути проблем.

Спор шел о постановлении ЦК и Совмина Союза №695 под названием "Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы". Постановление не столько развивало, сколько корректировало некоторые из начинаний захлебнувшейся косыгинской реформы 1965 года и прописывало весьма осторожные меры, предоставляющие предприятиям чуть большую самостоятельность. "Центральная идея и определенное нововведение, пожалуй, состояли в том, чтобы завязать экономические стимулы не вообще на выполнение плана по валовым показателям, а на "конечные результаты". Можно сказать, что под "конечными результатами" понималось удовлетворение спроса", — писал Евгений Ясин в книге "Российская экономика".

Григорий Глазков рассказывал мне, что постановление, принимавшееся в эпоху брежневского режима, который тогда казалс незыблемым и вечным, стало вершиной советской экономической мысли, потолком ее развития, слабой, мало что значащей попыткой выйти из застоя. Ничего другого эта самая "мысль" родить не могла. Коллеги убеждали Чубайса, что механизмы постановления работать не будут. "Докажи!" — запальчиво спорил будущий главный реформатор страны. Рациональных доказательств у Глазкова и Ярмагаева не было, хотя Григорий Юрьевич чувствовал, что Чубайс и сам понимал правоту новых друзей. Единственный аргумент, который мог привести Глазков, носил скорее метафорический характер: "Пружины в нем нет". И это было чистой правдой, потому что в логике плановых показателей, доводимых до предприятий по производству, труду и социальному развитию, материально-техническому снабжению, никакая реформа невозможна в принципе. Дл реальных преобразований нужна была совершенно иная система координат.

Поиски доказательств привели к созданию маленького кружка экономистов. Аргументы были найдены: коллеги написали совместную статью, которая в 1982-м году была издана в бледно-сером межвузовском сборнике научных трудов, который назывался зубодробительно скучно — "Совершенствование управлени научно-техническим прогрессом в производстве". И хотя сейчас самим авторам материал "Вопросы расширения хозяйственной самостоятельности предприятий в условиях научно-технического прогресса" кажетс наивным, в нем эзоповым языком доказывались крайне важные и по тем временам крамольные выводы.

Никакие плановые показатели, считали авторы статьи, не помогут оценить платежеспособный спрос. Критерии способен выработать только рынок, единственный инструмент оценки — прибыль. В статье Ярмагаева, Глазкова и Чубайса утверждалось, что "необходимым условием действительного улучшения работы предприятий в условиях НТП и, в частности, увеличения объемов выпуска до уровня реальных возможностей является повышение гибкости и снижение степени директивности централизованного планирования". Основным критерием "оценки конечного результата деятельности предприятия", по мнению авторов, может служить "лишь один показатель" — прибыль.

Базовая идея, как утверждает Чубайс, принадлежала Глазкову, который пять раз сорвал срок сдачи своего фрагмента, зато прописал самые важные мысли. Ярмагаев же, по свидетельству Анатолия Борисовича, уже тогда понимал вещи, которые не были доступны в начале 1980-х даже дл наиболее продвинутых экономистов, а именно — роль денег как инструмента финансовой стабилизации: для того, чтобы уничтожить дефицит продуктов, нужно создать дефицит денег. ("Другим важным элементом хозяйственного механизма... выступает система ценообразования, совершенствование которой должно осуществляться в направлении повышения гибкости и обоснованности цен".) Этот банальный дл западной economics постулат оказывался абсолютно прорывным для молодых ученых, которые по объективным причинам не были знакомы с иностранными работами.

Удивительным образом статья, в которой утверждалось, что директивное управление оказывает "антистимулирующий эффект", а "применение нормативных методов планировани "сверху" не может с достаточной точностью отразить даже чисто технологические возможности предприятия", увидела свет на совершенно легальной основе, пройдя все традиционные стадии проверок содержания на идеологическую вшивость. Именно тогда обнаружился особый талант Чубайса прикрывать абсолютно запретные заняти легальными "крышами" (подробнее см. главу "Команда"). (В этом смысле характерно совершенно советское название его диссертации, которую он защитил в 1983 году: "Исследование и разработка методов планирования совершенствования управления в отраслевых научно-технических организациях". Вот в этом диком нагромождении — "планировании совершенствовани управления", в духе постановлений ЦК и Совмина, — и было лучшее прикрытие реальной работы.)

Поскольку коллегам трудно было встречаться в ситуации, когда все жили в ужасных условиях, усугубленных особенностями именно ленинградского, по преимуществу коммунального, быта, ассистент кафедры ЛИЭИ начал добиватьс возможности проведения официальных семинаров (подробности опять-таки в главе "Команда"). А ведь если бы реальное содержание интеллектуальных упражнений стало известно хотя бы кому-то из научного или идеологического начальства, на его карьере можно было ставить жирный крест. Между тем уже в то время у Чубайса родился сын, и он отвечал не только за себя, но и за благополучие и безопасность семьи. "Если Толя решил, что это для него важно, он действует безоглядно, исключительно в соответствии со своими убеждениями, — говорит Глазков. — Мы с ним спорили, даже ссорились и расходились, как это было в 1994 году, когда я настаивал на том, чтобы он в знак протеста против войны в Чечне ушел из правительства. Но мне неизвестны случаи, когда бы он из трусости или даже житейской осмотрительности отказывался от собственных идей и целей". При этом надо понимать, что интересами семьи Чубайс не был готов жертвовать.

С ТОГО САМОГО СУДЬБОНОСНОГО 1979 ГОДА Анатолий Чубайс с женой Людмилой и двумя совсем маленькими детьми жил в 14-метровой комнате с почти четырехметровыми потолками на четвертом этаже огромного старого, бывшего доходного, дома на улице Салтыкова-Щедрина, ныне Кирочная, 32/34. Удивительной красоты зеленого цвета дом, расположенный в самом центре Питера рядом с Таврическим садом, лишь внешне поражает воображение. Безразмерной коммуналке, населенной весьма разнообразным, в том числе и сильно алкоголизированным контингентом, Людмилой Чубайс была дана жестка характеристика: "Детей здесь растить нельзя". Тем не менее, в результате неудачных попыток обменять комнату на однокомнатную квартиру, молодая семья именно здесь и растила детей. Старший, Алексей, родился в 1980 году, дочь Оля — в 1983-м. Семья стояла в очереди на квартиру с 80-го года, но так и не дождалась своего звездного часа. Отсюда Людмила Ивановна и дети уехали только в 1994 году, когда Чубайс уже был вице-премьером и четыре года состоял в браке с Марией Давыдовной Вишневской.

Комната, полученная в результате разъезда с родителями, была не лучшим местом не только дл научных занятий, общения с коллегами и гостями, но и просто для жизни. И то, и другое, и третье происходило здесь весьма интенсивно, однако при естественных ограничениях: а именно, с учетом общего бюджета молодых родителей — 95 рублей плюс 95 — и страстных занятий отца семейства наукой, чему в доме был подчинен весь режим.

В силу своей погруженности в научные и преподавательские занятия Анатолий Борисович не слишком много внимания уделял детям ("Отец в нем проснулся только тогда, когда дочке исполнился год", — говорит Людмила Чубайс), зато был весьма "рукастым" молодым человеком, поэтому небольшое жизненное пространство — даже не "полторы комнаты", как у Бродского, а всего одна, — оказалось более или менее рационально организовано. (На это свойство Чубайса обращают внимание все его друзья: одни отмечают его способность в те годы до бесконечности чинить старый желтый "Запорожец", на котором он ухитрялся еще и путешествовать — главным образом по деревням русского Севера, другие вспоминают, как он в походе залатал дыру в байдарке, а старая боева подруга и фактический "ученый секретарь" кружка молодых экономистов Ирина Евсеева до сих пор хранит дома "мемориальную" тумбочку, в незапамятные годы за считанные минуты собранную Анатолием Борисовичем. Даже в нынешнем загородном доме Чубайса оборудована мастерска с тисками и верстаком: семья живет ожиданием того, что большая карьера когда-нибудь закончится и Анатолий Борисович получит возможность жить нормальной жизнью.)

Все эти годы Чубайсы были центром своей разнообразной и многолюдной компании. И даже ныне непримиримый оппонент Анатолия Чубайса Андрей Илларионов, на дух не перенося главу РАО "ЕЭС", до сих пор, как говорят, вспоминает пирожки, приготовленные Людмилой Чубайс, недавно усовершенствовавшей свою кулинарную практику и открывшей в Питере весьма изысканный ресторан русской кухни "Мечта Молоховец".

ЧУБАЙС БЫЛ ВПОЛНЕ ТИПИЧНЫМ ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ СОВЕТСКОЙ ТЕХНИЧЕСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, с присущими ей увлечениями и пристрастиями. Байдарочные и туристические походы, "Битлз", "Машина времени", Высоцкий, Окуджава, "деревенская" проза. Но и к своим увлечениям Чубайс относился, быть может, слишком серьезно, о чем свидетельствует весьма характерная история.

Одним из кумиров молодого ученого-экономиста был писатель Виктор Астафьев. 11 апреля 1982 года в "Комсомольской правде" появилась знаменитая статья в популярном советском жанре коллективного письма деятелей культуры под названием "Рагу из синей птицы". Материал появился после гастролей "Машины времени" в Красноярске и громил ансамбль за все, за что в те годы можно было громить любое идеологически чуждое начинание. Письмо подписали шесть видных красноярцев, включая, например, директора местной филармонии и главного режиссера Красноярского театра оперы и балета. Среди подписантов первым номером, по алфавиту, шел Виктор Астафьев.

Вот характерные фрагменты из статьи в "Комсомолке": "Пением выступление "МВ" ("Машины времени". — А.К.) назвать нельзя"; "Пересаженное на нашу почву чужеземное дерево не плодоносит. Недаром специалисты с огорчением замечают здесь отголоски, а то и прямые заимствования из практики отгремевших зарубежных рок-групп"; "Мы говорим об ансамбле, в котором вполне обеспеченные артисты скидывают с себя перед концертом дубленки и фирменные джинсы, натягивают затрапезные обноски (кеды, трико, пляжные кепочки, веревочки вместо галстуков) и начинают брюзжать и ныть по поводу ими же придуманной жизни"; "Мы говорим о позиции ансамбля, каждый вечер делающего тысячам зрителей опасные инъекции весьма сомнительных идей"; "От безвкусной литературщины до цинизма один шаг"; "В заключение хочетс сказать еще об одной детали, явственно проявившейся в "МВ". Прежде всего это инфантильное, "под детство" звучание голоса, в любой момент использующее микстовые, фальцетные оттенки. В сочетании с усами, а то и бородами артистов эта манера пения полностью перечеркивает мужское начало и в исполнении, и в художнической позиции. Услышать нормальный мужской голос в подобного рода ансамблях стало проблемой. Мужчины! Пойте по-мужски!" Интересно, что легковесность творчества "Машины времени" прямо противопоставлялась "страстным манифестам" Владимира Высоцкого, очевидно, ради того, чтобы статья не выглядела филиппикой ретроградов.

Понятно, что Астафьев к тексту не имел никакого отношения, статья готовилась специальными людьми и вообще вряд ли в самом Красноярске. Писателя попросили — и он поставил свою подпись. Чубайс, как читатель и почитатель, был в шоке. Можно было не любить "Машину времени", но подписывать художественно-публицистический донос его кумир не мог и не должен был. И 26-летний сотрудник инженерно-экономического института пишет письмо Астафьеву. А Виктор Петрович ему отвечает, признавая серьезные изъяны в своей позиции!

У Астафьева потом, спустя четыре года, будет характерная переписка об антисемитизме с историком Натаном Эйдельманом, которая ходила в самиздатовских списках. "Писем что-то нет совсем, — напишет Андрей Вознесенский. — Только Гете—Эккерман и Астафьев—Эйдельман". Чуть позже Астафьев подпишет письмо против перестроечного "Огонька". Возможно, всякий раз писатель действовал сообразно своей совести, а может быть, стремился соответствовать политической конъюнктуре. Но уж точно был честен перед собой как раз тогда, когда ответил на письмо своего простого, но заинтересованного почитателя, молодого инженера-экономиста из Ленинграда.

СЕРОЕ КАМЕННОЕ УГЛОВОЕ ЗДАНИЕ инженерно-экономического института на улице Марата, 27, если и было чем-то примечательно, так это удачным расположением. Отсюда можно быстро дойти пешком до любой значимой в Ленинграде точки, начиная от Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина и заканчивая киноафишей на углу Марата и Невского проспекта. В Питере не было, как в Москве, эстетско-пижонских мест вроде кинотеатра "Иллюзион", куда на западную киноклассику ломилась продвинутая публика, занимая очередь за билетами с ночи и вступая в таинственные отношения со спекулянтами, вертевшимися у торца высотки на Котельнической набережной. Питерской молодежи приходилось довольствоваться малым. "Толя затаскивал мен на разные фильмы, — вспоминает Владимир Корабельников, — и главным аргументом у него при этом была фраза: "Ты что, это же антисоветское кино!" Под этим девизом мы посмотрели "Свой среди чужих...", "Это сладкое слово “свобода”", "Хронику пикирующего бомбардировщика", "Служили два товарища".

Питерский инженер-экономист в своем городе не имел доступа не только к эстетскому и не столько запретному, сколько дефицитному кино, но и к диссидентской и/или полузапретной дефицитной литературе. Диссидентствующий брат Игорь домой сомнительную литературу не приносил, и уж тем более она не ходила в машинописных копиях в инженерно-экономическом институте, который сам по себе был далек и от официальной идеологии, и от андерграундной контркультуры. Поэтому Чубайс читал военную (Григорий Бакланов, Василь Быков), "деревенскую" (Валентин Распутин, Василий Белов, Федор Абрамов, Виктор Астафьев) и "городскую" (Юрий Трифонов, особо ценились "Дом на набережной" и "Старик") прозу. То есть произведения тех авторов, которые писали правду и тем самым выделялись в общем однородном потоке литературы социалистического реализма. "Правда" здесь ключевое слово для Чубайса. А уже потом, во второй половине 80-х, проглатывалась ставшая доступной на перестроечной вол-
не вся обязательная для интеллигентного советского человека проза и публицистика.

Чубайс неслучайно с пылом вступился за "Машину времени" перед своим кумиром в литературе. Он был страстным поклонником ансамбля ("Толя просто силком заставлял мен их слушать", — вспоминает Владимир Корабельников) и еще большим почитателем бардовской песни. "Как молодой член партии выбил себе в райкоме абонемент в клуб самодеятельной песни "Восток" в ДК пищевиков, — рассказывает Чубайс. — У знакомого инструктора райкома была большая фонотека, и много чего у него переписал. Помню, была жутко заезженная пленка с записью Галича, слуша которую, вообще трудно было что-либо разобрать. Но я прослушал ее раз сто, пока не разобрал каждое слово. А через магнитофонные записи уже пришел интерес к серьезной поэзии — Самойлову, Окуджаве, Табидзе".

Еще одна страсть, сформировавшаяся в те же годы, — театр. Чубайс был поклонником театра Ленсовета, Комиссаржевской, увлекся творчеством Льва Додина, в Москве пытался прорываться на спектакли Театра на Таганке без билета. В 90-е годы увлечение театром вылилось в тесное общение с Иосифом Райхельгаузом, режиссером Театра-студии современной пьесы. Даже дом Чубайс построил в театральном дачном кооперативе, где у него в соседях Райхельгауз и Альберт Филозов.

В вице-премьерские годы хронического недосыпа увлечение театром способствовало здоровому сну. По свидетельству пресс-секретаря Чубайса Андре Трапезникова, однажды, провожая задержавшегос на работе шефа на второе отделение спектакля, советник посетовал на то, что Анатолий Борисович, не увидев первого отделения, едва ли сможет восстановить сюжетную линию. "А, все равно буду там спать", — отмахнулся Чубайс.

Еще одна составляюща интеллигентско-молодежных увлечений конца 70-х — начала 80-х — байдарки, костры, котелки. Достаточно сказать, что первым приобретением молодой четы Чубайсов был гидрокостюм дл подводного плавания, прошедший испытани сначала в коммунальной ванной, а затем уже во время одной из поездок за город. Чубайс активно вовлекал своих институтских друзей в походы разнообразной степени сложности. Корабельников вспоминает весьма экзотические путешествия в Западную Украину и Крым. Везде молодые люди натыкались на пограничников: так было на границе с Румынией, где Чубайс и его друзья заблудились, и в Форосе, где они ловили крабов. Западноукраинская история была, правда, еще и опасной: 20-летних парней спасла способность играть на гитаре и петь, чем в полной мере насладились пограничники, а также полулипова справка, которую где-то достал Чубайс, якобы дающая право на посещение закрытой зоны.

"Заводилой всегда был Толя. Однажды мы на троих купили, скинувшись, байдарку за 160 рублей. Зачем она была нужна, я не очень понимал, зато это хорошо понимал Чубайс", — вспоминает Владимир Корабельников. Путешествие по реке Вьюн закончилось благополучно, и уже планировалось продолжение приключений на карельской реке Охта — третьей категории сложности. Юношей спас звонок Корабельникова родителям. Узнав о планах студентов, отец Володи приехал на машине за ребятами, погрузил их в свой "Москвич" и увез обратно в Ленинград.

Тем не менее через несколько лет Чубайс все-таки побывал на Охте. Однако уже в несколько более зрелые годы оставил "большой спорт" — отказался от слишком опасных походов, требовавших радикальной профессионализации. Этому решению предшествовал поход на реку Умба на Кольском полуострове.

На одном из первых порогов, состоявших из трех ступеней, байдарка Чубайса и его приятел перевернулась. Молодые люди едва ли смогли бы выжить, попади они уже без потерянной байдарки на вторую ступень порога. Спасли каски, жилеты и желание выжить: в конце первой ступени их вынесло в небольшую лагуну. "Хорошо помню ощущение зеленой травы и синего неба, — иронизирует Анатолий Борисович. — И нашу байдарку. Было такое впечатление, что ее пропустили через огромную мясорубку".

История чудесного спасения, рассказанная по возвращении коллегам по экономическому кружку, не слишком вдохновила Юрия Ярмагаева, который желчно посоветовал использовать другие способы расставания с жизнью — например, антисоветскую деятельность. Так, с его точки зрения, можно было хотя бы принести пользу стране. С этого момента с байдарочными походами было покончено.

Параллельно Чубайс увлекся еще одним экстремальным и еще более скоростным видом спорта — горными лыжами. Поездка на Домбай с самостоятельно обрезанными горными лыжами советского образца произвела на нашего геро неизгладимое впечатление. Оттуда он даже привез нечто вроде поэмы, из которой Корабельников запомнил только начало: "Мчусь. Скорость страшная". Сочинение любительских стишков — в жанрах посвящений, эпиграмм и обмена репликами — тоже было распространенным студенческим развлечением, особенно на лекциях. Этот навык Чубайс использовал однажды, с ходу ответив Иосифу Райхельгаузу на стихотворное послание, переданное в самолете, что совершенно потрясло свиту первого вице-премьера.

Страсть же к скорости тоже осталась: Чубайс любит быстро водить машину. "Как он въезжает по субботам, когда сам садится за руль, в ворота РАО "ЕЭС" — это целый аттракцион. Я его называю дорожным бандитом", — говорит бывший министр экономики и нынешний зампред РАО "ЕЭС" Яков Уринсон.

ПОСЛЕ НЕУДАЧНОГО ПОХОДА НА РЕКУ ОХТА, прерванного благоразумным вмешательством отца Володи Корабельникова, четвертый курс бросили на подмогу третьекурсникам, не справлявшимся с небывалым урожаем картошки. Чубайс и здесь был неформальным лидером. Кроме того, он выделялс яркой внешностью: высокий худой юноша с длинными соломенными вьющимися волосами производил впечатление на девушек. Тогда вообще, несмотря на неодобрение преподавательского состава, молодые люди предпочитали носить длинные волосы — на дворе все-таки стоял 1975 год. И на вопрос одной из преподавательниц, почему у Чубайса такие длинные волосы, тот ответил идеологически безупречным вопросом же: "А Че Гевара?"

В автобусе, отвозившем студентов третьего и четвертого курсов с картошки обратно в Ленинград, Толя познакомился с девушкой, котора только-только перевелась из иркутского вуза в ленинградский инженерно-экономический. Спуст три года студенческие прогулки по Литейному, через мост к Финляндскому вокзалу, в садике, протянувшемся вдоль Невы рядом со Смольным, логически завершились законным браком, разменом квартиры родителей, рождением детей.

Фактически в то же самое время начался самый важный для Чубайса период с точки зрени формирования экономической идеологии. Молодой ассистент института имени Тольятти перешел на режим работы 12 часов в сутки, 60 часов в неделю, который потом трансформировался в режим 70—80 часов в неделю с захватом выходных дней. Неудивительно, что, когда Людмила Чубайс собралась рожать, будущий отец, едва оторвавшись от работы, спросил: "А ты можешь немного потерпеть, мне надо закончить?" Лишь спуст часа полтора супруги отправились пешком в родильный дом — знаменитую питерскую "Снегиревку", расположенную недалеко от дома...

Дети Анатолия Чубайса твердо помнят, что папа все время был на работе. "В отличие от всех нас, ученых и преподавателей, лишь эпизодически появлявшихся на рабочих местах, Толя буквально жил на работе, — вспоминает Сергей Игнатьев. — Когда я заходил к нему на кафедру, он всегда был весь в делах, звонках, переговорах, что мен совершенно потрясало. Он был страшно деловой, ухитрялся все успевать, что абсолютно не было свойственно нашей среде". Дочь Анатоли Борисовича Ольга почему-то вспоминает в основном наиболее яркие эпизоды, связанные с инженерными увлечениями отца, — запуск катамарана в пруду Таврического сада или пуск ракеты в дворике яслей на Фурштадтской. Сын Алексей твердо помнит, как по субботам папа с раннего утра врубал "Битлз" и над его головой сотрясалась колонка, а мама шла готовить традиционные дл утра выходного дня блинчики.

Теперь дочери, в отличие от сына, к которому предъявляются завышенные требования, отец, немного упустивший детей сначала из-за работы, а затем и по причине развода и создания новой семьи, уделяет много внимания и, по словам Людмилы Чубайс, "прощает все". "Мы не слишком часто общаемся в последнее время, но знаю, что он чересчур требователен к сыну, — говорит Ирина Евсеева. — Толя хочет, чтобы он стал Чубайсом в квадрате. Но это же в принципе невозможно!" Алексей и в самом деле несколько напряженно рассказывал мне о том, как папа ругал его "за отметки", а теперь и вовсе заставил изучить свою лекцию о "либеральной империи", прочитанную в питерском "инжэконе".

Сын — весьма динамичный 23-летний молодой человек, типичный представитель поколени успешных финансовых менеджеров, много работающих, пребывающих большую часть светового дня в белой рубашке и галстуке и увлекающихс экстремальными видами спорта. (Правда, он утверждает, что и горные лыжи, и путешествия на машинах по пустыне — это прямое влияние, а в последнее время и участие Анатолия Чубайса.) Алексей — вынужденно самостоятельный юноша, которого отец в 16 лет отправил учиться в Англию в школу не с самыми мягкими порядками, — превратился из питерского мальчика во взрослого москвича, который все реже бывает в родном городе.

Дети были уже школьниками, когда их отец стал знаменит, и все эти годы вынуждены были нести бремя фамилии. Сейчас на знаменитую фамилию нервно реагируют уже не учителя, а гаишники. В период банковских войн к Алексею подсылали журналистов бульварных изданий. Ольга же в связи с фамилией почувствовала внимание к себе только тогда, когда поступила в питерский "финэк", — на дочь Чубайса, понятное дело, показывали пальцем. Однако гораздо более серьезным образом родство с реформатором сказалось на его зяте, к которому после женитьбы на Оле изменилось отношение друзей и приятелей: "зять Чубайса" — это звучит гордо, но несколько высокопарно и даже чуть неправдоподобно, примерно, как "внук Ленина", поэтому молодые люди несколько дистанцировались от своего товарища.

Свадьба Ольги запомнилась посетителям ЗАГСа: сразу несколько пар забыли о цели своего пребывания в церемониальном заведении и разглядывали живого Чубайса. Анатолию Борисовичу не привыкать к роли знаменитости из телевизора. Владимир Корабельников вспоминал, как в 1994 году они прогуливались по Москве (от чисто питерской привычки ходить везде и всегда пешком, что я замечаю даже за своими друзьями из северной столицы, избавиться трудно) и две девушки, несколько оторопев от этого зрелища, попросили у вице-премьера автограф. "Пожалуйста, — сказал Чубайс, — только вам все равно не поверят".

Дети — это, по определению самого Анатоли Борисовича, "тяжелая тема". Они всегда оставались в силовом поле отца, но сам он с заметным сожалением называет его "виртуальным". Правда, хроническое отсутствие вечно занятого папы помогло детям пережить развод, который они не то чтобы не заметили, но приняли как должное. Только с середины 90-х Чубайс начал выкраивать время дл детей, брать их с собой в отпуск. К тому же началась эпоха отцовского беспокойства по поводу образования сына и дочери, чему свидетелем оказалась уже Мария Вишневская: "У него есть и чувство вины, и отсутствие опыта в общении с детьми, и неровное отношение, из-за чего он может их и незаслуженно ругать, и незаслуженно хвалить".

Тем не менее влияние отца даже на выбор профессии детьми очевидно: сын закончил факультет менеджмента Высшей школы экономики, поработал в московском Chase Manhattan, затем самостоятельно, без звонков отца, нашел себе работу в одном из московских депозитариев. "Недавно он подарил мне годовой отчет, который сам написал, — с гордостью сообщает Анатолий Борисович и тут же мрачнеет. — Две тысячи долларов получает ребенок. Такие у них там теперь огромные зарплаты". Недавно Алексей сходил в байдарочный поход на ту самую реку Охта — по чубайсовским местам... Правда, за карьерой отца он не очень внимательно следит, философски замечая, что "папа все равно выкарабкается". "Я что-то читал про то, что он стал третьим в списке СПС", — отчасти констатирует, отчасти задает мне вопрос Алексей. Что тут можно сказать: здоровые реакции здорового молодого человека на политику.

Ольга учится в финансово-экономическом институте. Возможно, как раз тогда, когда эта книга увидит свет, Анатолий Чубайс станет дедушкой. Девочку назовут Варварой.

Будущим внукам крупно повезло. Анатолий Борисович явно хочет наверстать упущенное. Упущенные время и эмоции. "Вся надежда на внуков и пенсию", — говорит он.

Впрочем, насчет пенсии он, кажется, немного погорячился.

В 1988 ГОДУ В СЕМЬЕ ЧУБАЙСОВ ПРОИЗОШЛО ВАЖНОЕ СОБЫТИЕ — у супруги Анатолия Борисовича на работе в Леноблпотребсоюзе внезапно подошла очередь на автомобиль: "Ни у меня, ни у Толи не было ни прав, ни денег. "Запорожец" никто не брал, вероятно, из-за того, что это была совсем непрестижная марка. Я звонила Толе в Венгрию, где он был на стажировке, и, подумав, приняли решение покупать машину, хотя нам и пришлось занять деньги".

Желтый "Запорожец" стал легендарным предметом, сопровождавшим последний период работы Чубайса в Ленинграде. Анатолий Борисович и Людмила Ивановна по очереди его активно эксплуатировали, а хозяин сильно продвинулся в деле техобслуживания автомобилей этой незамысловатой марки. Свой путь этот автомобиль закончил в 1992 году, когда Людмила Чубайс попала в Питере в автомобильную аварию. В то время министр Чубайс ездил на "Жигулях" пятой модели, пригнанных из Финляндии весной 1991 года.

"Жигули" для представителей поколени Чубайса были более чем серьезной маркой. Когда Леонид Гозман уезжал в командировку в Америку и попросил Чубайса "посторожить" такой же "Жигуль" на стоянке у вице-премьерской госдачи в Архангельском, Анатолий Борисович отказался: "Понимаешь, люди скажут — вот, Чубайс стыд потерял, у него аж две машины!" Андрей Трапезников вспоминает дивную сцену, как джип вице-премьерской охраны тянул на тросе чубайсовские "Жигули", которые не заводились...

Бывшая супруга в то же самое время в Питере купила новую машину... синий "Запорожец", который стоил 500 долларов. Если это и дол "всероссийского аллергена" от "распродажи Родины", то сколько же тогда стоила эта Родина?..

ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ИЗ ВЕНГРИИ в рабочей биографии Чубайса начинался новый — практический — этап. Что совпало с изменениями в личной жизни.

"Он всегда был ценителем женщин, — говорит Ирина Евсеева, — умел быть любезным, знакомиться, ухаживать". "Возможно, он и неравнодушен к женщинам, но в нем есть устойчивый природный консерватизм и верность, — рассказывает Мари Вишневская. — Он сам выработал для себ нравственный кодекс, который никогда не нарушает, и не может позволить измену. Если влюбится по-настоящему — уйдет".

Именно это и случилось в 1989 году. Очевидно, Чубайс принадлежит к тому типу мужчин, которые тяготятся в таких ситуациях ложью, двойной жизнью и прочей непременной атрибутикой феномена "второй семьи". Обычно такие романы длятся годами, мучаются все персонажи любовного треугольника, уход осложняется тем, что в семье дети. Решительный характер Чубайса проявился и в этой очень интимной ситуации: он принял для себ решение и исполнил его.

Со старшим научным сотрудником Марией Вишневской они работали в одном институте, но долгое время не были даже знакомы. "Я слышала об их семинарах, но тогда этот круг был мне неинтересен. Мы существовали на расстоянии". События развивались стремительно, и осенью 1990 года Анатолий Чубайс и Мария Вишневская уже поженились. Тогда же началось сумасшедшее врем работы в Ленгорисполкоме. Спустя всего год Чубайс стал министром и переехал в Москву.

"Это было самое темное время нашей жизни, — вспоминает Мария Давыдовна. — Мы жили в бывшей партийной гостинице "Октябрьская—2" в Плотниковом переулке, где совершенно невозможно было наладить быт. Он работал практически без отдыха, а тут еще такое резкое изменение стил жизни. Я только сейчас понимаю, что на него обрушилось в то время".

Относительно спокойная эпоха, когда еще оставалось время на увлечение "Желтой подводной лодкой" и починку желтого "Запорожца", заканчивалась. Наступал период реализации идей, которые были сформулированы в 1980-е годы. С тех пор время — и как просто часы сна, и как историческое время, которое знает счет и на века, и на секунды, — стало самой дефицитной ценностью.




Скачать 245.06 Kb.
оставить комментарий
Дата29.09.2011
Размер245.06 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх