Общая теория систем критический обзор icon

Общая теория систем критический обзор


Смотрите также:
Реферат по курсу «Теория организации» на тему «Принципы динамической организации»...
Общая теория систем — обзор проблем и результатов...
Литература по курсу "Общая теория статистики" Общая теория статистики...
А. Н. Бобков общая теория систем и диалектика единого и множественного...
Пояснительная записка. «Общая теория социальных систем, формирование...
Под научными основами управления понимается система научных знаний...
Рабочая программа дисциплины теория и практика управления процессами нефтегазодобычи...
Рабочая программа дисциплины теория и практика управления процессами нефтегазодобычи...
Системный анализ, управление и обработка информации...
Биография Арнольда Эрета...
Рабочая программа дисциплины Теория систем Для подготовки Дипломированных специалистов по...
Учебно-методический комплекс по дисциплине Теория систем Направление подготовки...



Загрузка...
страницы:   1   2   3
скачать




ОБЩАЯ ТЕОРИЯ СИСТЕМ - КРИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР


Л. фон Берталанфи

«Поскольку творческая мысль является самым важ­ным свойством, отличающим человека от обезьяны, она должна оцениваться дороже золота и сохраняться с большой бережливостью» (A. D. Hall, A Methodology for Systems Engineering, Princeton, Nostrand, 1962).

Прошло более 15 лет с того момента, как автор впер­вые представил широкой публике проект общей теории систем (Берталанфи [10; 12; 14]). С тех пор эта концеп­ция широко обсуждалась и была применена ко многим областям науки. Если в одном из первых обзоров по об­щей теории систем (Эглер [30]) говорилось о «заговоре молчания» в связи с идеей этой концепции, то теперь, несмотря на наличие явных ограниченностей, различных подходов и справедливой критики, немногие смогут от­рицать законность и плодотворность междисциплинар­ного системного исследования.

Более того, понятие системы в настоящее время не ограничивается теоретической сферой, а становится цент­ральным в определенных областях прикладной науки. Вначале это понятие выступало преимущественно как абстрактная и дерзкая теоретическая идея. Теперь же системотехника, системное исследование, системный ана­лиз и им подобные категории стали рабочими терминами. Многие промышленные предприятия и государственные агентства имеют соответствующие департаменты, коми­теты или по крайней мере особых специалистов по этим проблемам, а многие университеты предлагают програм­мы и курсы для изучения системных идей.

Таким образом, автора настоящей статьи, одним из первых предсказавшего, что понятие «система» станет поворотным пунктом в современной научной мысли, можно считать реабилитированным. Приведём слова Р. Акофа, специалиста прикладной науки: «В последние два десятилетия мы являемся свидетелями быстрого раз­вития понятия «система», ставшего ключевым в научном исследовании. Конечно, системы изучались в течение многих столетий, но теперь в такое исследование добав­лено нечто новое... Тенденция исследовать системы как нечто целое, а не как конгломерат частей соответствует тенденции современной науки не изолировать исследуе­мые явления в узко ограниченном контексте, а изучать прежде всего взаимодействия и исследовать все больше и больше различных аспектов природы. Под флагом системного исследования (и его многих синонимов) мы уже наблюдали конвергенцию многих весьма специаль­ных современных научных движений... Эта и многие дру­гие подобные формы исследования представляют коллек­тивную исследовательскую деятельность, включающую постоянно расширяющийся спектр научных и техниче­ских дисциплин. Мы участвуем в том, что, вероятно, яв­ляется наиболее широкой из всех до этого сделанных попыток достигнуть синтеза научного знания» [I].

Сказанное, однако, не устраняет, а скорее подразуме­вает, что препятствия и трудности современного развития науки могут быть преодолены не иначе как путем карди­нального изменения существующей научной ориентации. Поэтому представляется своевременным еще раз обсу­дить задачи общей теории систем, рассмотреть ее основы и достижения, ее критику и ее перспективы.

В предисловии к VI тому «General Systems», написан­ном Р. Мейером [50], выдвигаются две проблемы, подле­жащие обсуждению. Прежде всего это вопрос, поднимае­мый многими исследователями, о «специфических поло­жениях, характеризующих метод и значение идеи общей теории систем». Другой центральный вопрос—«организмическая точка зрения». Как один из создателей Обще­ства по исследованию общей теории систем и основате­лей организмической точки зрения в биологии (см. Берталанфи [18]), автор чувствует себя обязанным ответить на этот вызов в той мере, в какой это допускают его ограниченные знания и используемая им исследователь­ская техника.


^ 1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ТЕОРИИ

Мотивы, ведущие к выдвижению идеи общей теории систем, можно суммировать в следующих нескольких по­ложениях.

1. До последнего времени область науки как номотетической деятельности, то есть деятельности, направлен­ной на установление объясняющей и предикативной си­стемы законов, практически отождествлялась с теоре­тической физикой. Лишь несколько попыток создания систем законов в нефизических областях получили общее признание, биолог в этой связи прежде всего вспомнит генетику. Тем не менее в последнее время биологические, бихевиоральные и социальные науки нашли свою собст­венную базу, и поэтому стала актуальной проблема, возможно ли распространение научных концептуальных схем на те области и проблемы, где приложение физики является недостаточным или вообще неосуществимым.

2. В биологических, бихевиоральных и социологиче­ских областях имеются кардинальные проблемы, кото­рые игнорировались в классической науке или, скорее, просто не стали предметом ее рассмотрения. Если мы посмотрим на живой организм, то сможем наблюдать удивительный порядок, организацию, постоянство в не­прерывном изменении, регулирование и явную телеоло­гию. Подобно этому в человеческом поведении, если даже мы будем придерживаться строго бихевиористической точки зрения, мы не сможем не заметить целена­правленности, стремления к определенным целям. Тем не менее такие понятия, как организация, направлен­ность, телеология и т. д., не использовались в классиче­ской системе науки. В так называемом механистическом мировоззрении, опирающемся на классическую физику, они рассматривались фактически как иллюзорные или метафизические. Для биолога, однако, это означало, что как раз специфические проблемы живой природы оказа­лись вне законной области науки.

3. Охарактеризованное положение было тесно связа­но со структурой классической науки. Последняя зани­малась главным образом проблемами с двумя перемен­ными (линейными причинными рядами, одной причиной и одним следствием) или в лучшем случае проблемами с несколькими переменными. Классическим примером этого служит механика. Она дает точное решение про­блемы притяжения двух небесных тел — Солнца и пла­неты и благодаря этому открывает возможность для точного предсказания будущих расположений звезд и даже существования до сих пор не открытых планет. Тем не менее уже проблема трех тел в механике в прин­ципе неразрешима и может анализироваться только ме­тодом приближений. Подобное же положение имеет ме­сто и в более современной области физики — атомной физике [75]. Здесь также проблема двух тел, например протона и электрона, вполне разрешима, но, как только мы касаемся проблемы многих тел, снова возникают трудности. Однонаправленная причинность, отношения между причиной и следствием, двумя или небольшим числом переменных—все эти механизмы действуют в широкой области научного познания. Однако множество проблем, встающих в биологии, в бихевиоральных и со­циальных науках, по существу, являются проблемами со многими переменными и требуют для своего решения новых понятийных средств. Уоррен Уивер, один из осно­вателей теории информации, выразил эту мысль в часто цитируемом положении. Классическая наука, утверждал он, имела дело либо с линейными причинными рядами, то есть с проблемами двух переменных, либо с пробле­мами, относящимися к неорганизованной сложности. По­следние могут быть разрешены статистическими метода­ми и в конечном счете вытекают из второго начала тер­модинамики. В современной же физике и биологии по­всюду возникают проблемы организованной сложности, то есть взаимодействия большого, но не бесконечного числа переменных, и они требуют новых понятийных средств для своего разрешения [71].

4. Сказанное выше не является метафизическим, или философским, утверждением. Мы не воздвигаем барьер между неорганической и живой природой, что, очевидно, было бы неразумно, если иметь в виду различные проме­жуточные формы, такие, как вирусы, нуклеопротеиды и самовоспроизводящиеся элементы вообще, которые опре­деленным образом связывают эти два мира. Точно так же мы не декларируем, что биология в принципе «не­сводима к физике», что было бы неразумно ввиду колоссальных достижений в области физического и хими­ческого объяснения жизненных процессов. Подобным же образом у нас нет намерения установить барьер между биологией и бихевиоральными и социальными науками. И все же это не устраняет того факта, что в указанных областях мы" не имеем подходящих понятийных средств для объяснения и предсказания, подобных тем, какие имеются в физике и в ее различных приложениях.

5. По-видимому, существует настоятельная потреб­ность в распространении средств науки на те области, которые выходят за рамки физики и обладают специфи­ческими чертами биологических, бихевиоральных и социальных явлений. Это означает, что должны быть построены новые понятийные модели. Каждая наука яв­ляется в широком смысле слова моделью, то есть поня­тийной структурой, имеющей целью отразить определенные аспекты реальности. Одной из таких весьма успешно действующих моделей является система физики. Но фи­зика — это только одна модель, имеющая дело с опреде­ленными аспектами реальности. Она не может быть мо­нопольной и не совпадает с самой реальностью, как это предполагали механистическая методология и метафизи­ка. Она явно не охватывает все аспекты мира и предста­вляет, как об этом свидетельствуют специфические про­блемы в биологии и бихевиоральных науках, некоторый ограниченный аспект реальности. Вероятно, возможно "введение других моделей, имеющих дело с явлениями, находящимися вне компетенции физики.

Все эти рассуждения носят весьма абстрактный ха­рактер. Поэтому, по-видимому, следует ввести некоторый личный момент, рассказав, как автор данной работы пришел к проблемам такого рода.

40 лет назад, когда я начал карьеру ученого, биоло­гия была вовлечена в спор между механицизмом и ви­тализмом. Механистическая точка зрения, по существу, заключалась в сведении живых организмов к частям и частичным процессам, организм рассматривался как аг­регат клеток, клетки—как агрегат коллоидов и органи­ческих молекул, поведение—как сумма безусловных и условных рефлексов и т. д. Проблемы организации этих частей для сохранения жизнеспособности организма, проблемы регулирования после нарушений и тому по­добные в то время либо полностью обходились, либо в соответствии с виталистической концепцией, объяснялись только действием таких факторов, как душа или аналогичные ей маленькие домовые, обитающие в клетке или организме, что, очевидно, было не чем иным, как провоз­глашением банкротства науки. В этих условиях я был вынужден стать защитником так называемой организмической точки зрения. Суть этой концепции можно выра­зить в одном предложении следующим образом: орга­низмы суть организованные явления, и мы, биологи, дол­жны проанализировать их в этом аспекте. Я пытался применить эту организмическую программу в различных исследованиях по метаболизму, росту и биофизике орга­низма. Одним из результатов, полученных мною, оказа­лась так называемая теория открытых систем и состоя­ний подвижного равновесия, которая, по существу, яв­ляется расширением обычной физической химии, кине­тики и термодинамики. Оказалось, однако, что я не смог остановиться на однажды избранном пути и был выну­жден прийти к еще большей генерализации, которую я назвал общей теорией систем. Эта идея относится к весь­ма давнему времени—я выдвинул ее впервые в 1937 году на семинаре по философии, проходившем под руковод­ством Чарлза Морриса в Чикагском университете. Но в то время теоретическое знание, как таковое, пользова­лось плохой репутацией в биологии, и я опасался того, что математик Гаусс однажды называл «крикливостью, или Boeotians». Поэтому я спрятал свои наброски в ящик стола, и только после войны впервые появились мои пу­бликации по этой теме.

Затем произошло нечто интересное и удивительное. Оказалось, что в изменившемся интеллектуальном кли­мате стали модными построения моделей и абстрактные обобщения. Более того, значительное число ученых раз­мышляли в том же направлении, что и я. В результате общая теория систем в конечном счете оказалась не изо­лированной концепцией и не личной идиосинкразией автора, как я полагал первое время, а скорее одной из многих в группе параллельно развивающихся теорий.

Разумеется, вышеперечисленные максимы могут быть сформулированы различными способами и в различных терминах. В принципе, однако, они выражают точку зре­ния наиболее передовых мыслителей нашего времени и общую платформу теоретиков системного исследования. Читатель может, например, сопоставить наше понимание общей теории систем с представлением этой теории Рапопортом и Хорватом [61], которые в блестящей форме дали собственное толкование задач теории систем и тем самым хорошо продемонстрировали общее согласие в этом отношении.

В настоящее время имеется ряд новых научных обла­стей, стремящихся к осуществлению вышеуказанных це­лей. Мы кратко перечислим их.

(1) Кибернетика, базирующаяся на принципе обрат­ной связи, или круговых причинных цепях, и вскрываю­щая механизмы целенаправленного и самоконтролируе­мого поведения.

(2) Теория информации, вводящая понятие информа­ции как некоторого количества, измеряемого посредством выражения, изоморфного отрицательной энтропии в фи­зике, и развивающая принципы передачи информации.

(3) Теория игр, анализирующая в рамках особого ма­тематического аппарата рациональную конкуренцию двух или более противодействующих сил с целью достижения максимального выигрыша и минимального проигрыша.

(4) Теория решений, анализирующая аналогично тео­рии игр рациональные выборы внутри человеческих орга­низаций, основываясь на рассмотрении данной ситуации и ее возможных исходов.

(5) Топология, или реляционная математика, вклю­чающая неметрические области, такие, как теория сетей и теория графов.

(6) Факторный анализ, то есть процедуры изоляции— посредством использования математического анализа — факторов в многопеременных явлениях в психологии и других научных областях.

(7) Общая теория систем в узком смысле, пытаю­щаяся вывести из общего определения понятия «систе­ма», как комплекса взаимодействующих компонентов, ряд понятий, характерных для организованных целых, таких, как взаимодействие, сумма, механизация, центра­лизация, конкуренция, финальность и т. д., и применяю­щая их к конкретным явлениям.

Поскольку теория систем в широком смысле является по своему характеру фундаментальной основополагаю­щей наукой, она имеет свой коррелят в прикладной науке, иногда выступающий под общим названием науки о си­стемах, или системной науки (Systems Science). Это научное движение тесно связано с современной автома­тикой. В общем плане следует различить в науке о си­стемах следующие области [2; 37].

Системотехнику (Systems Engineering), то есть науч­ное планирование, проектирование, оценку и конструиро­вание систем человек— машина.

Исследование операций (Operations research), то есть научное управление существующими системами людей, машин, материалов, денег и т. д.

Инженерную психологию (Human Engineering), то есть анализ приспособления систем и прежде всего ма­шинных систем, для достижения максимума эффектив­ности при минимуме денежных и иных затрат.

Очень простой пример, свидетельствующий о необхо­димости изучения систем человек — машина, — это полет на самолете. Всякий, кто пересекал континенты на ре­активном самолете, летящем с огромной скоростью, и кто вынужден был проводить среди толпы в аэропор­ту бесполезные часы в ожидании, может легко понять, что современная техника, используемая в воздушных, путешествиях, превосходна, в то время как «органи­зационная» техника все еще находится на примитивном уровне.

Хотя в только что названных научных дисциплинах имеется много общего, в них, однако, используются раз­личные понятийные средства. В системотехнике, напри­мер, применяются кибернетика и теория информации, а также общая теория систем. В исследовании операций используются методы линейного программирования и теории игр. Инженерная психология, занимающаяся ана­лизом способностей, психологических ограничений и вариабильности человеческих существ, широко использует средства биомеханики, промышленной психологии, ана­лиз человеческих факторов и т. д.

В настоящей статье мы не ставим перед собой цель охарактеризовать прикладную науку о системах; инте­ресующемуся читателю рекомендуем великолепный учеб­ник по системотехнике Холла [37]. Нам лишь важно иметь в виду, что системный подход, как некоторая новая кон­цепция в современной науке, имеет параллель в технике. Системный подход в науке нашего времени стоит в таком же отношении к так называемой механистической точке зрения, в каком системотехника находится к тра­диционной физической технологии.

Все перечисленные теории имеют определенные об­щие черты.

Во-первых, они сходятся в том, что необходимо как-то решать проблемы, характерные для бихевиоральных и биологических наук и не имеющие отношения к обычной физической теории.

Во-вторых, эти теории вводят новые по сравнению с физикой понятия и модели, например обобщенное поня­тие системы, понятие информации, сравнимое по значе­нию с понятием энергии в физике.

В-третьих, эти теории, как указывалось выше, имеют дело преимущественно с проблемами со многими пере­менными.

В-четвертых, вводимые этими теориями модели яв­ляются междисциплинарными по своему характеру, и они далеко выходят за пределы сложившегося разделе­ния науки. Например, если вы внимательно просмотрите ежегодники Общества исследований в области общей теории систем («General Systems»), вы легко обнару­жите следующее немаловажное обстоятельство: сходные и даже тождественные по своей структуре рассуждения применяются к явлениям самых различных видов и уров­ней — от сетей химических реакций в клетке до популя­ций животных, от электротехники до социальных наук. Аналогичным образом основные понятия кибернетики вытекают из определенных специальных областей совре­менной техники, однако, начав с простейшего случая тер­мостата, который на основе обратной связи поддержи­вает определенную температуру, и переходя дальше к сервомеханизмам и автоматике в современной технике, мы обнаруживаем, что подобные же схемы применимы ко многим биологическим явлениям регулирования или поведения. Более того, во многих случаях имеется фор­мальное соответствие, или изоморфизм, общих принци­пов и даже специальных законов. Одно и то же матема­тическое описание может применяться к самым различ­ным явлениям. Из этого, в частности, вытекает, что общая теория систем, помимо всего прочего, облегчает также научные открытия: ряд принципов может быть перенесен из одной области в. другую без необходимости дублирования работы, как это часто происходило в науке прошлого.

В-пятых и, может быть, самое важное—такие по­нятия, как целостность, организация, телеология и на­правленность движения или функционирования, за кото­рыми в механистической науке закрепилось представле­ние как о ненаучных или метафизических, ныне получили полные права гражданства и рассматриваются как чрез­вычайно важные средства научного анализа. В настоя­щее время мы располагаем концептуальными и в неко­торых случаях даже материальными моделями, способ­ными воспроизводить основные свойства жизни и пове­дения.

Следует подчеркнуть, что различные вышеперечислен­ные научные подходы не являются и не должны рассмат­риваться как монопольные. Один из важных аспектов со­временного развития научной мысли состоит в том, что мы более не признаем существования уникальной и все­охватывающей картины мира. Все научные построения являются моделями, представляющими определенные аспекты, или стороны, реальности. Это относится также и к теоретической физике. Будучи далекой от того, чтобы быть метафизическим представлением последней реаль­ности (как это провозглашалось материализмом про­шлого и все еще подразумевается современным позити­визмом), она является не чем иным, как одной из этих моделей, и, как показало развитие науки в последнее время, ни в коем случае не исчерпывающей и не един­ственной. Различные теории систем также являются мо­делями различных аспектов мира. Они не исключают друг друга и часто сочетаются при их использовании. Например, некоторые явления могут быть научно иссле­дованы кибернетикой, другие — с помощью общей тео­рии систем, причем вполне допустимо даже, что одно и то же явление в его различных аспектах может быть опи­сано и тем и иным путем. Кибернетика соединяет мо­дели информации и модель обратной связи, модели нерв­ной системы и теории информации и т. д. Это, конечно, не исключает, а скорее предполагает возможность по­следующих синтезов, в которые войдут и будут объеди­нены различные современные исследования целостности и организации. И действительно, в настоящее время по­степенно строится такая синтетическая концепция, объединяющая, например, термодинамику необратимых процессов и теорию информации.

Различия между перечисленными теориями лежат в их особых модельных представлениях и в используемых математических методах. Поэтому мы переходим к во­просу о том, какими путями может быть осуществлена программа системного исследования.


^ 2. МЕТОДЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ СИСТЕМ

У. Росс Эшби [4] удачно охарактеризовал два воз­можных способа, или общих метода системного исследо­вания: «В этой области в настоящее время ясно разли­чаются два главных направления исследования. Первое, достаточно хорошо разработанное фон Берталанфи и его сотрудниками, принимает мир таким, каким мы его об­наруживаем: исследуются содержащиеся в нем различ­ные системы — зоологические, физиологические и т. п., а затем делаются выводы о наблюдаемых закономерно­стях. Этот метод в основе своей является эмпирическим. При втором методе начинают с другого конца. Вместо того чтобы исследовать сначала одну систему, затем вторую, третью и т. д., следуют противоположному прин­ципу—рассматривают множество «всех мыслимых си­стем» и потом сокращают это множество до более рацио­нальных пределов. Этим методом с недавнего времени стал пользоваться и автор настоящей статьи».

Легко установить, что все исследования систем сле­дуют первому или второму методу или той или иной их комбинации. Каждый их этих подходов имеет как свои преимущества, так и ограниченности.

(1) Первый метод является эмпирико-интуитивным, его преимущество состоит в том, что он тесно связан с реальностью и может быть легко проиллюстрирован и даже верифицирован примерами, взятыми из частных областей науки. Вместе с тем такому исследованию явно недостает математической строгости и дедуктивной си­лы, и с точки зрения математики этот метод может ка­заться наивным и несистематическим. Тем не менее не следует преуменьшать достоинства такого эмпирико-интуитивного исследования.

Автор настоящей статьи сформулировал ряд систем­ных принципов как в контексте биологической теории и без явных ссылок на общую теорию систем [16, стр. 37— 54], так и в специальной общесистемной работе «Очерк общей теории систем» [12]. Во второй работе мы стреми­лись подчеркнуть желательность такой научной области и в сжатой, тезисной форме охарактеризовали ее, проил­люстрировав на простых примерах системный подход.

Впоследствии выяснилось, что этот, по сути дела, интуитивный обзор теории систем оказался удивительно законченным. Предложенные в нем основные понятия и принципы, такие, как целостность, централизация, диф­ференциация, ведущая часть системы, закрытая и откры­тая системы, финальность, эквифинальность, рост во вре­мени, относительный рост, конкуренция, стали использо­ваться для решения самых различных проблем (напри­мер, для общего определения понятия системы [38], для анализа типов роста [45], проблем системотехники [37], социальной деятельности [41]). Во всех этих работах при некотором разнообразии в терминологии, вызванном спецификой рассматриваемых предметов или целью упро­щенного изложения, не было, однако, добавлено ни од­ного принципа такого же значения, хотя это, конечно, и в высшей степени желательно. Еще более поразитель­ным является то, что эти принципы используются также в работах ряда авторов, не имеющих непосредственного отношения к нашей работе и про которых, следователь­но, нельзя сказать, что на них сказалось наше влияние. Чтение работ Ст. Бира [8] и В. И. Кремянского [47], по­священных системным принципам, Д. Брэдли и М. Каль­вина [23] о сетях химических реакций, М. Хейра [36] о ро­сте организаций и т. д., показывает, что они также ис­пользуют «принципы Берталанфи».

(2) По пути построения дедуктивной теории систем пошел У. Росс Эшби [5]. Данное им в [6] неформальное суммарное изложение своих взглядов является удобным материалом для анализа.

Эшби задает вопрос об определении «фундаменталь­ного понятия машины» и отвечает на него, считая «ма­шиной» вообще нечто, что ведет себя «машиноподобно», то есть «внутреннее состояние машины и состояние окру­жающей среды однозначно определяют последующее со­стояние машины» [6, стр. 321 русского издания]. Если переменные являются непрерывными, то это определение соответствует описанию динамической системы с по­мощью системы обыкновенных дифференциальных урав­нений, где независимой переменной является время. Однако такое описание системы с помощью дифферен­циальных уравнений слишком ограниченно для теории, которая должна включать биологические системы и вы­числительные машины, отличительной чертой которых является их прерывность. Поэтому необходимо ввести современное определение «машина со входом». Машина со входом определяется множеством S внутренних со­стояний, множеством I входов и отображением f произ­ведения множеств I х S в S.

В этом случае «организация» определяется путем спе­цификации состояний машины S и ее условий I. Если S— произведение множеств, скажем, S = ПiTi, то каждая часть i определяется своим множеством состояний Ti, а «организация» между этими частями определяется ото­бражением f (см. [6, стр. 322 русского издания]). Поня­тие самоорганизующейся системы, согласно Эшби, мо­жет иметь два значения: (1) система в начале своей ра­боты имеет отделенные друг от друга части, а затем эти части изменяются таким образом, что между ними уста­навливаются некоторые связи (пример: клетки эмбриона сначала почти не воздействуют друг на друга, а затем, с ростом дендритов и образованием синапсов, соеди­няются в нервную систему, в которой поведение каждой части в сильной степени зависит от других частей). Та­ким образом, первым значением понятия «самооргани­зующаяся система» является «изменение от неорганизо­ванной системы к организованной» [6, стр. 327—328 рус­ского издания]. (2) Второе значение этого понятия — «изменение от плохой организации к хорошей» (при­меры: ребенок, организация мозга которого сначала за­ставляет его тянуться к огню, а затем при новой орга­низации избегать его; автопилот и самолет, соединенные сначала положительной обратной связью, усугубляющей ошибки, и затем освобождающиеся от этого). В приве­денных примерах организация сначала является несовер­шенной. Система оказывается «самоорганизующейся», если ее изменение происходит автоматически (например, изменение положительной обратной связи на отрицатель­ную). Однако «никакая машина не может быть самоорганизующейся в этом смысле» ([6, стр. 329 русского издания]; выделено Эшби). Ведь адаптация (например, гомеостата или самопрограммирующейся вычислитель­ной машины) означает, что в исходном пункте мы имеем множество S состояний и что f изменяется в g, так что организация является переменной величиной, например функцией времени a(t), которая сначала принимает зна­чение f, а позднее—значение g. Однако это изменение «не может быть приписано какой-либо причине в мно­жестве S; поэтому такой причиной может быть только некоторый внешний агент, воздействующий на систему S как ее вход» ([6, стр. 330 русского издания]; выделено мною.—Л. Б.). Другими словами, для того чтобы быть «самоорганизующейся», машина S должна быть соеди­нена с другой машиной.

Это краткое описание метода Эшби дает возможность показать ограниченность такого подхода. Мы совер­шенно согласны с тем, что использование дифференци­альных уравнений является не только громоздким, но в принципе и неадекватным способом для решения многих проблем организации. Автор прекрасно осознавал это, подчеркнув в целом ряде своих работ, что система дифференциальных уравнений ни в коем случае не яв­ляется наиболее общим методом описания систем и была выбрана только для целей иллюстрации (см. Берталанфи [11]).

Однако, преодолевая эту ограниченность, Эшби ввел новую. Его «современное определение» системы как «ма­шины со входом», как это было показано ранее, ставит на место общей модели системы специальную кибернети­ческую модель, то есть систему, открытую для информа­ции, но закрытую для передачи энтропии. Это стано­вится очевидным при применении этого определения к «самоорганизующимся системам». Характерно, что их наиболее важный вид не нашел своего места в концеп­ции Эшби, а именно системы, самоорганизующиеся пу­тем прогрессивной дифференциации и развивающиеся из простых состояний к состояниям высокой сложности. Вместе с тем очевидно, что это наиболее ярко выражен­ная форма «самоорганизации», которая хорошо видна в онтогенезе, возможна в филогенезе и определенно имеет место во многих социальных организациях. Причем в этом случае мы сталкиваемся не с вопросом о «хорошей» (то есть полезной, адаптивной) или «плохой» организа­ции, что, как правильно подчеркивает Эшби, зависит от обстоятельств; рост дифференциации и сложности — без­относительно к полезности — является объективным кри­терием и по крайней мере в принципе поддается изме­рению (например, в терминах уменьшения энтропии, информации). Если утверждение Эшби, что «никакая ма­шина не может быть самоорганизующейся», представ­ляется вполне приемлемым, то его мысль, что «изменение» не может быть приписано какой-либо причине в множе­стве S и может происходить лишь в результате действия «некоторого внешнего агента, воздействующего на систе­му как ее вход», приводит, по сути дела, к отрицанию существования самодифференцирующихся систем. При­чина, по которой подобные системы не допускаются в разряд «машин Эшби», достаточно очевидна. Самодиф­ференцирующиеся системы, развивающиеся в направле­нии все более высокой сложности (путем уменьшения энтропии), возможны—по термодинамическим сообра­жениям — только как открытые системы, то есть систе­мы, в которые вещество, содержащее свободную энергию, входит в количестве, большем, чем необходимо для ком­пенсации роста энтропии, обусловленного необратимыми процессами внутри системы («внесение отрицательной энтропии»). При этом мы не можем сказать, что измене­ние является результатом действия «некоторого внешнего агента, воздействующего на систему как ее вход»; диф­ференциация внутри развивающегося эмбриона или ор­ганизма происходит согласно внутренним законам их организации, а соответствующий вход системы (напри­мер, снабжение кислородом, которое можно варьировать количественно, или пища, качественно различающаяся в широких пределах) делает такую дифференциацию воз­можной только энергетически.

Сказанное можно хорошо проиллюстрировать приме­рами, которые приводит сам Эшби. Предположим, что некоторая вычислительная машина, памяти которой за­полнена случайным образом цифрами от 0 до 9, осу­ществляет умножение; и пусть машина работает таким образом, что цифры все время попарно перемножаются и крайняя правая цифра произведения ставится на ме­сто первого сомножителя. Такая машина будет «эво­люционировать» в направлении вытеснения четными числами нечетных (поскольку произведения как четного числа на четное, так и четного числа на нечетное дают четные числа), и в конечном счете, так как среди различ­ных четных чисел вероятность появления нулей наиболь­шая, «выживут» только нули [6, стр. 334 русского изда­ния]. В другом примере Эшби ссылается на десятую тео­рему Шеннона, гласящую, что если коррекционный канал обладает пропускной способностью Н, то количество устраненной неопределенности может быть равно Н, но не может быть большим [6, стр. 337 русского издания]. Оба эти примера иллюстрируют функционирование за­крытых систем: «эволюция» вычислительной машины идет в направлении устранения дифференциации и уста­новления максимальной гомогенности (аналогично дей­ствию второго начала термодинамики в закрытых си­стемах) ; теорема Шеннона также относится к закрытым системам, где негэнтропия отсутствует. По отношению к информационному содержанию («организации») живого организма вносимые в него вещества (пища и т. д.) не­сут не информацию, а «шум». Тем не менее их негэнтро­пия используется для поддержания или даже для увели­чения информационного содержания системы. Такое по­ложение вещей, очевидно, не предусмотрено в десятой теореме Шеннона, что вполне естественно, так как он не исследовал передачу информации в открытых системах, где имеет место трансформация вещества.

Живой организм (как и другие бихевиоральные и социальные системы) не является «машиной» в смысле Эшби, поскольку он развивается в направлении увеличе­ния дифференциации и негомогенности и может коррек­тировать «шум» в более высокой степени, чем это имеет место в коммуникационных каналах в неживых систе­мах. Оба эти свойства живого организма являются ре­зультатом того, что он представляет собой открытую систему.

Таким образом, в соответствии с высказанными сооб­ражениями мы не можем заменить понятие «система» обобщенным понятием «машина», по Эшби. Несмотря на то что последнее понятие является, несомненно, более широким по сравнению с классическим («машина — си­стема с фиксированным порядком частей и процессов»), возражения против «машинной теории» жизни (см. Берталанфи [16, стр. 16—20 и др.]) остаются в силе.

Сделанные замечания не имеют цели дать резкую критику метода Эшби или дедуктивного подхода вообще, они только подчеркивают, что не существует единого пути к общей теории систем. Как и всякая иная область науки, она должна развиваться при взаимодействии эмпирических, интуитивных и дедуктивных методов ис­следования. Если интуитивный подход оставляет желать многого в смысле своей логической точности и полноты, то дедуктивный подход сталкивается с трудностью пра­вильного выбора основных терминов. Это не специфиче­ский недостаток данной теории или тех, кто занимается ею, скорее, это общее явление в истории наук. В качестве примера можно вспомнить долгие дебаты по поводу того, какую величину—силу или энергию—следует рассмат­ривать как константу в физических преобразованиях,

пока наконец вопрос не был решен в пользу тv2

-----

2

Автор настоящей статьи мыслит общую теорию си­стем как рабочую гипотезу; будучи ученым-практиком, он видит главную функцию теоретических моделей в объяснении и предсказании еще не исследованных явле­ний и управлении ими. Другие авторы могут с равным правом подчеркивать важность аксиоматического под­хода и ссылаться на такие примеры, как теория вероят­ностей, неевклидовы геометрии, а из более близкого вре­мени—на теорию информации и теорию игр, которые первоначально развивались как дедуктивные математи­ческие научные области, а позднее были применены в физике или других науках. По этому вопросу не следо­вало бы спорить. В обоих подходах опасность состоит в слишком поспешном рассмотрении теоретической модели как завершенной и окончательной, — опасность, особенно серьезная в такой области, как общая теория систем, ко­торая все еще ищет свои подлинные основы.

^ 3. ГОМЕОСТАЗИС И ОТКРЫТЫЕ СИСТЕМЫ

Среди упомянутых теоретических моделей кибернети­ческая модель гомеостазиса и модель открытой системы, развиваемая в рамках общей теории систем, претендуют на объяснение многих эмпирических явлений. Поскольку отношение этих двух теорий не всегда хорошо осознают, уместно кратко остановиться на этом вопросе.

Простейшая схема обратной связи может быть пред­ставлена в следующем виде (рис. 1). Современные серво­механизмы и автоматы, точно так же как и многие явле­ния в живом организме, основаны «а действии обратных связей, причем в их гораздо более сложных—по сравне­нию с простой моделью (рис. 1)—формах, однако по­следняя является их элементарным прототипом.

В применении к живым организмам схема обратной связи выступает в форме гомеостазиса.

Согласно Кэннону, гомеостазис представляет собой совокупность органических регуляций для поддержания


у
стойчивого состояния организма, причем действие регу­лирующих механизмов может происходить не в одном и том же, но нередко в разных и даже противоположных направлениях — сообразно соответствующим внешним из­менениям, которые подчиняются некоторым физическим законам. Простейшим примером гомеостазиса является гомеотермия. В физической химии по правилу Вант-Гоффа уменьшение температуры ведет к понижению скорости химических реакций. Именно так обстоит дело в обычных физико-химических системах, а также у хо­лоднокровных животных. Однако у теплокровных жи­вотных понижение температуры вызывает противополож­ное действие, а именно увеличение скорости метаболи­ческого процесса, в результате чего поддерживается постоянная температура тела на уровне около 37° С. Это обусловлено действием механизма обратной связи. По­нижение температуры стимулирует термогенические центры в таламусе мозга, которые «включают» тепло-производящие механизмы тела. Подобную же схему обратной связи можно найти в разнообразных формах физиологических регуляций. Регуляция положения и управление действиями при целеустремленной активно­сти животных и человека точно так же осуществляется механизмом обратной связи.

В
отличие от кибернетики, занимающейся анализом механизмов обратной связи, общую теорию систем инте­ресует динамическое взаимодействие внутри систем со многими переменными. Причем для живых организмов наибольшее значение в этой связи имеет исследование

Рис. 2. Модель простой открытой системы. Компо­нент ^ А вводится в систему и превращается в резуль­тате обратимой реакции в В; одновременно с этим путем необратимой реакции происходит катаболизация и полученный продукт С в конечном счете выводится из системы. К.1, К2 — константы ввода и вывода; k1, k2, k3 - константы реакции. Данная модель в общих чертах соответствует, например, протеиновому обмену в живом организме, где А — аминокислоты, В — протеи­ны и С — продукты физиологического выделения.

понятия открытой системы. Для такой системы харак­терно, что в нее постоянно вводится извне вещество. Внутри системы вещество подвергается различным ре­акциям, которые частично дают компоненты более вы­сокой сложности. Именно это мы называем анаболизмом. Одновременно с этим происходит катаболизация веще­ства и конечные продукты катаболизма выводятся из си­стемы. Простая модель открытой системы изображена на рис. 2.

Некоторые черты открытых, в отличие от закрытых, систем состоят в том, что при соответствующих условиях открытая система достигает состояния подвижного рав­новесия, в котором ее структура остается постоянной, но в противоположность обычному равновесию это постоян­ство сохраняется в процессе непрерывного обмена и движения составляющего ее вещества. Подвижное равнове­сие открытых систем характеризуется принципом эквифинальности, то есть в отличие от состояний равновесия в закрытых системах, полностью детерминированных на­чальными условиями, открытая система может достигать не зависящего от времени состояния, которое не зависит от ее исходных условий и определяется исключительно параметрами системы. Более того, в открытых системах проявляются термодинамические закономерности, кото­рые кажутся парадоксальными и противоречат второму началу термодинамики. В соответствии с этим началом общий ход физических событий (в закрытых системах) происходит в направлении увеличения энтропии, элими­нирования различий и достижения состояния максималь­ной неупорядоченности. В то же время в открытых си­стемах, в которых происходит перенос вещества, вполне возможен ввод негэнтропии. Поэтому подобные системы могут сохранять свой высокий уровень и даже разви­ваться в сторону увеличения порядка и сложности, что действительно является одной из наиболее важных осо­бенностей жизненных процессов (см. Берталанфи [14]).

Модель открытой системы имеет широкую сферу при­ложения. В соответствии с ее спецификой она применима преимущественно к явлениям с неструктурным, динами­ческим взаимодействием процессов типа метаболизма, роста, метаболических аспектов возбуждения и т. д. (подробнее см. раздел 5 настоящей статьи).

Говоря в общем плане, живые системы можно опре­делить как иерархически организованные открытые си­стемы, сохраняющие себя или развивающиеся в направ­лении достижения состояния подвижного равновесия. Болезнь в этой связи следует рассматривать как некото­рый процесс, который после определенных нарушений функционирования организма приводит к восстановле­нию нормального состояния, опираясь при этом на эквифинальность биологических систем и используя помощь врача. Если следовать по этому пути, то vis medicatris naturae предков освобождается от ее метафизических свойств, это больше не некая виталистическая сила, а выражение динамики живых систем, поддерживающей и восстанавливающей, насколько это возможно, их состоя­ние подвижного равновесия.

Теория открытых систем способна объяснить основ­ные особенности живых организмов, которые приводили в замешательство физиков, биологов и философов, каза­лись нарушением законов физики и объяснялись только действием виталистических факторов, находящихся вне компетенции науки и научного объяснения.

Таким образом, «обратная связь» и «открытая систе­ма»—это две модели биологических и, возможно, бихевиоральных явлений вообще. Следует уяснить, что термин «гомеостазис» может употребляться двояко. Он используется либо в его первоначальном смысле, пред­ложенном Кэнноном и иллюстрируемом примерами под­держания температуры тела и других физиологических переменных с помощью механизмов обратной связи, ли­бо в другом смысле, который нередко имеют в виду, а именно как синоним для органической регуляции и адап­тации вообще. Конечно, это вопрос семантики. Тем не менее использование терминов в том смысле, который первоначально вкладывался в них их авторами, — муд­рое правило в естественных науках. Поэтому я предла­гаю употреблять слово «гомеостазис» в его более узком, но четко определенном смысле, и это имеет важные по­следствия, поскольку при этом обнаруживаются опреде­ленные ограничения, о которых часто забывают.

Как уже подчеркивалось, регуляции типа гомеостазиса или обратной связи широко представлены в зрелом высокоразвитом организме. Однако, как это ясно видно на рис. 1 или на любом ином рисунке, выражающем ди­намику процесса, обратная связь представляет собой некое машиноподобное устройство, то есть ее действие основано на фиксированном порядке функционирования круговых линейных причинных цепей. Вместе с тем пер­вичные органические регуляции, такие, как регуляции в раннем эмбриональном развитии, в регенерации и т. д., оказываются явлениями иной природы. Кажется очевид­ным, что первичные регуляции в организме обусловлены динамическим взаимодействием внутри единой открытой системы, которая восстанавливает свое подвижное рав­новесие. На них накладываются в результате прогресси­рующей механизации вторичные механизмы регуляции, управляемые фиксированными структурами преимущест­венно типа обратной связи.

Хотя модель гомеостазиса выходит за рамки старых механистических моделей благодаря тому, что учитывает направленность в саморегулирующихся круговых процес­сах, она все еще опирается на машинную теорию орга­низма. Этой модели также свойственна и вторая огра­ниченность механистического взгляда. Существенный элемент механистической точки зрения—утилитарная концепция, тесно связанная с экономическими воззре­ниями XIX и начала XX в. Это хорошо известно, напри­мер, из дарвинизма: борьба за существование и выжи­вание наиболее приспособленных является биологической версией экономической модели свободной конкуренции. Подобный утилитарный, или экономический, взгляд гос­подствует также и в понимании гомеостазиса: организм рассматривается преимущественно как агрегатный ме­ханизм, сохраняющий свое состояние с минимальными издержками. Однако в живом мире, по-видимому, имеется множество неутилитарных структур и функций.

Понятию гомеостазиса свойствен также и третий аспект механистической точки зрения. Организм рас­сматривается как преимущественно реагирующая систе­ма. Внешние стимулы вызывают такие реакции, которые сохраняют состояние системы. Модель обратной связи (рис. 1), по существу, является классической схемой сти­мул — реакция с добавлением петли обратной связи. Однако огромное число фактов свидетельствует о том, что первичное органическое поведение, например первые движения утробного плода, является не рефлекторным ответом на внешние стимулы, а скорее самопроизволь­ным, концентрированным действием всего эмбриона или даже более широких органических структур. Рефлектор­ные реакции, отвечающие на внешние стимулы и следую­щие друг за другом в некоторой структурированной последовательности, накладываются на исходные автоматизмы в качестве онтогенетических и филогенетиче­ских вторичных механизмов регуляции. Далее мы уви­дим, что эти рассуждения приобретают особую важность в теории поведения.

Таким образом, в развитии и в эволюции динамиче­ское взаимодействие (открытая система), по-видимому, предшествует механизации (структурным механизмам главным образом типа обратной связи). В этой связи общая теория систем логически может рассматриваться как более общая теория: она включает системы с обратной связью как особый случай, но это утверж­дение не является истинным vice versa. Нет нужды подчеркивать, что здесь мы изложили скорее программу. будущей систематизации и интеграции общей теории систем, нежели уже построенную к настоящему времени теорию.





оставить комментарий
страница1/3
Дата29.09.2011
Размер0,7 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх