Menshikov memorial readings — 2011 icon

Menshikov memorial readings — 2011


Смотрите также:
Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center...
Www readings ru Международная научная конференция школьников "Колмогоровские чтения"...
Республика Беларусь, г. Минск, ул. К. Маркса, 40-32...
Human rights center "memorial" Россия, Москва, 103051, М. Каретный переулок 12 тел...
Горнолыжные курорты Франции. Куршевель (6)...
Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center...
Программа тура: 1 день Авиаперелет в Дюссельдорф. Групповой трансфер в отель...
Программа тура 1 день Прибытие в Лондон. Трансфер на комфортабельном автобусе в отель...
И принятие решений о предоставлении земельных...
Курс 080115 Теоретическое обучение 01. 09. 2011 г по 30. 12. 2011 г. Каникулы 31. 12...
Образовательная программа маоу «сош г. Зеленоградска» на 2011-2012 учебный год г...
На свою резолюцию 1970 (2011) от 26 февраля 2011 года...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
скачать
MENSHIKOV MEMORIAL READINGS — 2011

Proceedings of the Conference

Beryozovo (Khanty-Mansi Autonomous Okrug Yugra) 12–13 november

Volume 8

St. Petersburg

«Istoricheskaya illustratsiya»

2012

МЕНШИКОВСКИЕ ЧТЕНИЯ — 2011

Материалы чтений

Березово (Ханты-Мансийский автономный округ Югра) 12–13 ноября 2011 г.

Выпуск 8

Санкт-Петербург

«Историческая иллюстрация»

2012

СОДЕРЖАНИЕ

От ответственного редактора

I. НАУЧНЫЕ СТАТЬИ

Д.В. Андреев. Знаковые предметы в фондах Музея геологии, нефти и газа по истории открытия Березовского газового месторождения

М.В. Бабич. Военно-организационная деятельность А.Д. Меншикова в материалах Российского государственного архива древних актов

О.А. Безродная. Березовские реликвии в собрании Омского государственного историко-краеведческого музея

Т.С. Ильина. Женский обрядовый и ритуальный костюмы в Сибири конца XIX начала XX в. (К вопросу о сохранении традиций)

Л.В. Кашлатова. Тылысь поры: история возрождения традиционного праздника хантов в Березовском районе

П.А. Кротов. Когда Санкт-Петербург стал официальной столицей?

М.А. Лапина. Селение Теги в фольклоре и верованиях хантов

Б.Ф. Мазуров. История открытий нефтяных и газовых месторождений на севере Тюменской области в памяти жителей прошлого и нынешнего поколений

О.Р. Николаев. «Каково у нас в Березове-то?»: Локальная повседневность в зеркале бытовой письменности

М.Н. Пальянова, Е.Н. Петрова. Разработка проекта зон охраны объектов культурного наследия, находящихся в границах поселка Березово

Е.А. Пивнева. Аборигенные народы и культуры Березовского края в социально-экономических трансформациях XX–XXI в.

Л.В. Попова. Устные рассказы как жанр мансийского фольклора

Ю.Н. Смирнов. Русская гвардия в конце петровского царствования и ее участие в событиях 1725–1742 г.

Я.Г. Солодкин. К оценке волнений «иноземцев» Березовского уезда в 1607 году: «Шатость» или мятеж?

В.С. Сулимов. Роль А.И. Арнгольдта в открытии Березовского уездного училища

С.Н. Телегина. Изучение доисторической флоры и фауны Березовского края

В.В. Цысь. Березовский уезд во время Западно-Сибирского крестьянского восстания 1921 г.

^ II. РЕЦЕНЗИИ

А.С. Алмазов. Рецензия на книгу Т.Г. Таировой-Яковлевой «Гетманы Украины: Истории о славе, трагедиях и мужестве»

Список сокращений

Сведения об авторах

***

^ ОТ ОТВЕТСТВЕННОГО РЕДАКТОРА

Основой для формирования настоящего сборника научных трудов стали материалы прошедшей 12–13 ноября 2011 года в поселке Березово, районном центре Ханты-Мансийского автономного округа Югры, Российской научной конференции «Меншиковские чтения 2011». Конференция была приурочена к очередной годовщине памяти выдающегося сподвижника Петра Великого, первого губернатора Санкт-Петербургской губернии, прославленного полководца Александра Даниловича Меншикова, скончавшегося в Березове 12 (23) ноября 1729 г. В сборнике помещены статьи и рецензия исследователей из Москвы, Санкт-Петербурга, Тобольска, Тюмени, Омска, Самары, Ханты-Мансийска, Нижневартовска, Нефтеюганска и, конечно, самого Березова. Материалы сборника охватывают самый широкий спектр вопросов. Это и история открытия месторождений газа и нефти в Западной Сибири, изучение останков доисторической флоры и фауны, этнографические исследования русского населения Западной Сибири, народов манси и ханты Березовского края.

История и культура Березова, одного из первых русских городов в Западной Сибири, занимает особое место в проблематике сборника. Авторы посвятили исследования археологическому изучению исторического культурного слоя поселка, трудностям русского проникновения в край на рубеже XVI и XVII столетий, музейным экспонатам из Березова, истории повседневной жизни жителей города, открытию местного уездного училища в XIX в. Вызовет интерес статья о событиях Гражданской войны в Березовском уезде и др.

Ряд материалов сборника посвящен проблематике того времени, когда А.Д. Меншиков вместе с другими сподвижниками Петра Великого и всем народом совершали ускоренную модернизацию страны. Среди этих материалов сюжеты, посвященные документации о военно-организационной деятельности А.Д. Меншикова, о времени формально-юридического объявления Санкт-Петербурга столицей России, о русской гвардии в первой половине XVIII столетия. Следует поблагодарить администрацию Березовского района (глава района С.А. Канев, председатель Комитета по культуре и кино Н.И. Букшан, директор Березовского районного краеведческого музея Л.В. Андриянова), президента Фонда светлейшего князя А.Д. Меншикова С.В. Филиппова, без инициативы и организационной работы которых не состоялась бы конференция и не увидел бы свет настоящий сборник научных трудов.


^ Директор НИЦ «Меншиковский институт»,

член редакционной коллегии издательской программы

«Библиотека Фонда памяти светлейшего князя А.Д. Меншикова»,

доктор исторических наук, профессор,

академик Академии военно-исторических наук П.А. Кротов

* * *

^ Д.В. АНДРЕЕВ

ЗНАКОВЫЕ ПРЕДМЕТЫ В ФОНДАХ МУЗЕЯ ГЕОЛОГИИ, НЕФТИ И ГАЗА ПО ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ БЕРЕЗОВСКОГО ГАЗОВОГО МЕСТОРОЖДЕНИЯ

События по истории открытия березовского газа описаны в многочисленных источниках. Опубликовано немало статей, книг, краеведческих сборников, но исследования продолжаются и в настоящее время. Наиболее полный и документированный труд по опорной Березовской скважине Р-1 был опубликован в 1962 г. в Ленинграде коллективом работников Всесоюзного научно-исследовательского геологоразведочного института (ВНИГРИ) под редакцией Г.К. Боярских, В.Ф. Никонова, В.И. Прокопенко, Л.В. Ровнина, Ф.И. Романова, Т.А. Ястребова. В книге достаточно подробно описан разрез скважины, детально охарактеризованы флора и фауна по керновому материалу, проведены лабораторные исследования, представлены геологическая и гидрогеологические характеристики района, а также газонефтеносность продуктивных слоев1.

В том же году издается книга о Березово-Шаимском нефтегазоносном районе. Ее авторами были В.В. Анисимов, В.Г. Васильев, Л.И. Ровнин, В.И. Старосельский и Ю.Г. Эрвье2.

Материалы по Березовской скважине Р-1, собранные сотрудниками Музея геологии, нефти и газа, дали возможность провести исторический анализ и выпустить несколько статей в газете «Новости Югры» в рамках проекта «Сибирь. История поиска». Результатом всей этой кропотливой работы явилось историко-краеведческое издание «Первый газ в Березово» в 2003 г. На этом работа не завершилась. Материалы по истории Березовской скважины собираются нашими сотрудниками и в настоящее время. Архивные документы, фотографии, дипломы, грамоты, телеграммы и т. д. все это было собрано разрозненными фрагментами.

С каждым новым найденным документом картина тех событий становилась детальней. Государственный архив Ханты-Мансийского автономного округа Югры, Государственный архив Тюменской области, архивный отдел Березовского района, Краеведческий музей Березовского района, Государственный архив Томской области это далеко не полный список тех учреждений, где проводился поиск документов и предметов об открытии березовского газа.

В 2007 г. выходит вторая книга в серии «Западная Сибирь: история поиска. 1940–1975 годы». Проект осуществлялся под руководством Ольги Александровны Соляр. В этом научно-популярном сборнике опубликована глава «Березовские сюрпризы». Все исследования подкреплены архивными документами и фотографиями3.

Использованные документы послужили материалом для написания различных статей. За последнее десятилетие были опубликованы такие издания, как: энциклопедия «Югория» (2000) со статьей Г.П. Нохрина «Березовское газовое месторождение», книга «Березов» И. Шабалиной (2001), «Биография великого подвига» (2003), «Окно в Югру. Атлас путеводитель» (2005), «Черное золото Югры» (2008), статья «Березовский фонтан» в журнале «Газохимия» (2009) и т. д. Большой объем информации представлен в многочисленных электронных ресурсах.

Керны опорной Березовской скважины Р-1, собранные в 1952–1953 г. Петром Федоровичем Ли, сейчас хранятся в нашем музее. Коллекция передана в дар Центральным научно-исследовательским геологоразведочным музеем им. академика Ф.Н. Чернышева (Санкт Петербург) в 2003 г.

Послойное описание разреза скважины сделано целым сообществом узких специалистов: геологов, палеонтологов, петрографов, литологов. Были исследованы керн, шлам, макро и микрофауна, газоконденсат4.

Хранящийся у нас в музее керн прошел несколько этапов музеефикации5. В данный момент продолжается работа над полным описанием каждого образца и его фотофиксацией. В дальнейшем планируется подготовка документов на включение образцов керна в состав Государственного каталога Музейного фонда Российской Федерации. Хранится каждый отдельный образец в собственной коробочке из бескислотного картона без физического соприкосновения с другими предметами. В помещении постоянно соблюдается определенный температурно-влажностный режим.

После 1955 г. в Березовском промышленно-газоносном районе развернуты крупные разведочные буровые и геофизические работы, давшие новый обширный материал6.

П.Ф. Ли — известный ученый, методист в области изучения угленосных отложений и кор выветривания. Он изучал особенности глубинного геологического строения и выявления перспектив нефтегазоносности Западно-Сибирского региона. Он родился 8 декабря 1911 г. в крестьянской семье в г. Уссурийске Приморского края на Дальнем Востоке. В 1933 г. окончил Алапаевский геологоразведочный техникум на Урале по специальности геолог-поисковик. С 1933 г. по 1981 г., до ухода на пенсию, работал в Центральном научно-исследовательском геологоразведочном институте (ЦНИГРИ) Всероссийском геологическом институте им. А.П. Карпинского, за исключением периода Великой Отечественной войны. С начала войны и до февраля 1942 г., до тяжелого ранения, воевал на Ленинградском фронте. После ранения был демобилизован и до 1946 г. трудился начальником карьера на предприятии Ленгосторфа. В довоенное время, будучи сотрудником ЦНИГРИ, П.Ф. Ли занимался изучением литологии угленосных отложений Донбасса, Караганды и западного склона Урала.

Эти работы способствовали разработке и внедрению методики литологического изучения угленосных отложений и выяснению промышленных перспектив отдельных районов. В это время он разработал ряд инструкций по обработке и хранению керна и литологического изучения каменноугольных отложений. После войны Петр Федорович продолжил литологические исследования в Тунгусском бассейне, в результате которых были открыты новые угольные месторождения. В течение 1946–1949 г. им были проведены всесторонние литологические исследования угленосных толщ Кузнецкого бассейна.

По широте охвата материала и оригинальности примененной методики работы П.Ф. Ли являются образцом для литологических исследований угленосных осадков. Совместно с известным геологом-угольщиком В.И. Яворским им были опубликованы работы по методике изучения угольных бассейнов. С 1951 г. он начал свои геологические исследования в Западно-Сибирской низменности в связи с поисками нефтяных и газовых месторождений (был начальником партии, а с 1954 г. начальником Западно-Сибирской экспедиции). Детальные исследования стратиграфии, литологии, тектоники, гидрогеологии по материалам глубоких буровых скважин и маршрутных работ позволили П.Ф. Ли дать положительную оценку перспектив нефтегазоносности районов Западной Сибири, изученных им и возглавляемым им коллективом геологов. Научно обоснованные выводы автора подтвердились открытием в 1953 г. в одном из исследованных им районов (Березово) крупного газового месторождения. В течение 1960–1970 г. он занимался изучением геологического строения Приуралья в целях выявления закономерностей распространения в осадочных образованиях различных полезных ископаемых: бокситов, железа, угля, нефти, газа.

В результате этих работ были выяснены зональность и периодичность размещения руд железа, бокситов и россыпей вдоль западной окраины Западно-Сибирской низменности. Он проводил исследования мезокайнозойских кор выветривания и связанных с ними полезных ископаемых Зауралья, восточного склона Урала и Северного Казахстана. Им были разработаны вопросы стратиграфии, состава и строения, закономерностей распространения и генезиса кор выветривания, особенности их связи с перекрывающими осадочными породами. Он разработал методику крупномасштабной геологической съемки районов развития кор выветривания (Методическое указание. 1973. Вып. 5), подготовил пособие по методике поисков полезных ископаемых, связанных с фанерозойскими корами выветривания (1979. Вып. 7). Он являлся экспертом Всесоюзной комиссии по подсчету запасов угля.

Петр Федорович Ли был награжден медалями «За оборону Ленинграда» (декабрь 1942 г.), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.», «За отвагу» (июнь 1945 г.), «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (июнь 1945 г.), «За трудовую доблесть» (1949 г.), «XX лет победы в Великой Отечественной войне» (июнь 1968 г.), «Отличник разведки недр» (январь 1980 г.).

Керновый материал Березовской скважины изучался в Новосибирске, Ленинграде и Свердловске. Сводный отчет по Березовской опорной скважине составлял сектор опорного бурения ВНИГРИ. Сначала отчет рассмотрели на заседании Ученого совета, после чего направили в Министерство нефтяной промышленности, но это случилось уже в ноябре 1956 г.

Сегодня возникает вопрос, почему скважина не достигла проектной глубины 2900 м и бурение было остановлено на глубине 1344 м? Ответ дает как раз отчет ВНИГРИ за 1953–1956 г., который хранится в Российском государственном архиве экономики (РГАЭ). Оказывается, глубина кристаллического фундамента, до которого бурились опорные скважины, в Березовском районе была сильно завышена проектировщиками. Фактически же она составляла 1344 м, а не 2900 м, поэтому не было необходимости продолжать бурение.

По плану Березовская опорная должна была обойтись государству в 4 млн. 431 тыс. руб. Фактически же затраты составили 5 млн. 778 тыс. руб.

Музей геологии, нефти и газа проводил также поисково-собирательскую работу о главном геологе Березовской скважины Пастуховой Таисии Никифоровне. Наши сотрудники вели переписку с Таисией Никифоровной, получили некоторые её воспоминания об открытии Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции.

^ Из воспоминаний главного геолога Березовской скважины Р-1

«После окончания Свердловского горного института по направлению Министерства геологии я работала в пределах Днепровско-Донецкой впадины начальником геологической партии, а затем старшим геологом в нефтеразведках Белорусской, Полтавской, Путивльской, Сорочинской и др. на территории Белоруссии и Украины в период Великой Отечественной войны.

^ В то время наши войска уже освободили эти земли и двинулись на Берлин. Я была прямым свидетелем последствий.

Города были полностью разрушены, вместо сел торчали только трубы от печей, пахотные земли были утыканы сбитыми самолетами, танками, а пахотные земли покрыты толстым слоем отстрелянных гильз различных диаметров.

^ Нефтяные и газовые месторождения юга страны были разрушены, геологическая документация утеряна.

Разрушенные города, села нужно было восстанавливать, пахотные земли очищать от металла, «катюши», трактора нужно было заправлять. Срочно нужно было топливо. Углеводородов Татарии и Башкирии явно недостаточно. Огромная территория Западной Сибири оставалась белым пятном...

Крайняя необходимость послужила поводом, и в 1947 г. И.В. Сталин издал приказ о начале геологоразведочных работ в Западной Сибири. Огромные толпы геологов и геофизиков ринулись на Западную Сибирь.

Опорные глубокие скважины закладывались по берегам рек, куда можно было завозить тяжелое буровое оборудование. Одновременно запланировано проведение с помощью авиации региональное, а затем и площадные геофизические исследования.

^ Однако пробуренные первые скважины в Тюмени, Колпашево, Заводоуковске и др. оказались водоносными.

По моей просьбе Министерство геологии перевело меня на работу на север, в Березовскую нефтеразведку, в должность старшего геолога.

С интересом вспоминаю, что когда пароход «Жан Жорес» подходил к пос. Березово, стоящие на берегу люди усиленно махали большими ветками, и я наивно подумала, что это меня так дружественно встречают. А как оказалось потом, они отмахивались от полчищ комаров.

К тому времени скважина Р-1 Березовской нефтеразведки была закончена бурением и находилась в испытании. Кураторы проводки скважины, сотрудники ВНИГРИ, ВСЕГЕИ, УФАН СССР, ВСЕГИНГЕО и др., исходя из полученного каротажного материала, первых электродиаграмм, начали собирать чемоданы, считая, что высокое сопротивление на диаграммах каротажа в интервале забоя скважины это влияние гранитного высокоомного фундамента.

Основную бригаду буровиков сразу же заменили, направив основной состав на другие площади. Для завершения работ на скважине Р-1 Березовской назначили и. о. начальника Г.Д. Суркова. Буровым мастером стал Кулиев Худа Вердыфаты-оглы. Мы его просто звали Николай Иванович. Бурильщик остался Мельников В.

После окончания электрокаротажа и промывки скважины произошел выброс; 200 м насосно-компрессорных труб были выброшены и изогнуты в «макаронные формы». Помбур, находящийся в верхней части фонаря буровой в момент подъема инструмента с помощью ватной куртки, к счастью, благополучно съехал на оттяжках вниз.

Скважина, сбрасывая все обмундирование, начала открыто фонтанировать с дебитом более 1 млрд. кубометров в сутки. Фонтанная арматура на скважине отсутствовала ее просто не завезли.

^ Из Москвы, из Министерства геологии, была направлена комиссия с целью изучения вопроса и тушения фонтана во главе с Лютовым.

Сначала с большими трудностями фонтан отвели от устья в сторону и зажгли, чтобы не известный еще газ не загрязнял поселок. И лишь через 9,5 месяцев фонтан затушили, аварийно ликвидировали. Геологоразведочные работы сразу же оживились. Получили газ на соседних Алясовской и Деминской площадях...».

Из письма Т.Н. Пастуховой от 14.09.2008 г. (фонды МГНГ).

После Березова Таисия Никифоровна работала в Новосибирске, на Чукотке, в Томске, принимала участие в подготовке и защите запасов многих месторождений, занималась научной работой7.

В архивах музея хранится копия стихотворения, написанного рукой Таисии Никифоровны об аварии, произошедшей в 1953 г.

^ Березовский фонтан

Стоял сентябрь, и, как обычно,

С реки тянуло холодком,

С деревьев опадали листья,

Шумели дизеля притом.


Сказала мастеру:

«Ты скважину промой,

Раствор смени,

И... инструмент на "ВИРА!"».


Сама пошла домой.

Березово поселок небольшой.

Контора рядом с буровой,

Недалеко квартира.


Осенний день кончался между тем,

И сумерки сгущались быстро.

Согрела ужин. Села. Ем. И вдруг.

Как будто оружейный выстрел.


Подумала. Ну, сейсмикам задам!

Кто разрешил работать ночью?

Стремглав на выход. Ну а там

Бежит помбур. Взволнован очень.


Скорее! Выброс! Ужас! Страх.

Бегу, но близко не подступишь,

На буровой шум, грохот, лязг,

Фонтан такой, что ни затушишь.


Фонтанной арматуры не было тогда

Не ставили. Не завозили.

На всех, что пробурили скважины вода.

И о последствиях забыли.


А он ревет. И как ножом,

Срезает сталь. Ломает трубы.

Слетел тальблок.

И маршевые лестницы потом,

Кругом песок и керна груды.


Фонтан был выше буровой,

А рев за 30 км слышен.

И ханты семьями, толпой,

К реке спасаться вышли.


А между тем мороз крепчал,

Ведь все же Крайний Север.

Пар водяной. Соленый пар

Окутал весь поселок, берег.


Словно стеклянным стал фонарь,

Гирлянды льда повисли.

В противогазах, касках, но борьба,

Как, говорят, без жертв не мыслима.

С трудом приделали отвод.


Врач подбежал к кому-то.

Я у мостков стою. И вот

Промчался мимо Лютов.

Да прямо к жерлу буровой.


Я крикнула: «Куда ты? Стой!».

Но разве там услышишь!

И в этот миг... кусок гирлянды ледяной

Сорвался где-то с вышки.


Лютов упал под грудой льда,

Раскинув руки навзничь,

Светились льдинками глаза,

Распахнутые настежь.


Был ранен геофизик Лев.

Погиб еще один. И редких

По-своему не наградил

Фонтан своей отметкой.


Так в муках с ревом громоглас

Поведал всему миру,

Что в Западной Сибири газ,

Что новую провинцию открыли!


Я, конечно, не поэт!

Ни Ахматова, ни Фет.

Как сумела, описала,

То, сама в чем пребывала.


Т.Н. Пастухова (фонды МГНГ)

***

^ М.В. БАБИЧ

ВОЕННО-ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А.Д. МЕНШИКОВА В МАТЕРИАЛАХ РОCСИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА ДРЕВНИХ АКТОВ

Документальное наследие А.Д. Меншикова по его сущностным параметрам и судьбе во многом схоже с его собственной ролью в свершениях Петровской эпохи и ее уже почти трехсотлетними оценками и переоценками. Опечатанное или, другими словами, принятое на государственное хранение непосредственно при падении «полудержавного властелина» в 1727 г., оно с тех пор не исчезало из поля зрения власти и «общества». Изначально «бумаги» их прежнего владельца подверглись тщательному разбору в сугубо политических целях выявления доказательств (так и не найденных) его «многих вин» перед престолом и актов на его перешедшее в казну имущество.

В середине XVIII в. переучет названного собрания, с 1730-х г. состоявшего под эгидой Коллегии иностранных дел, ради тоже практической задачи возвращения «подлежащих» князю А.Д. Меншикову «писем и крепостей» совпал с разысканиями Академии наук в «делах», самим А.Д. Меншиковым отправленных в Санкт-Петербургский гарнизон задолго до ареста (и в 1727 г. забытых), которые уже были движимы осознанием их значимости для памяти потомков. На исходе царствования Екатерины II статус исторически ценных обрели все «старые не разобранные материалы... в С.-Петербургской крепости», не успевшие истлеть к тому времени, которые несколько лет описывались специальной комиссией и в конце концов вместо распределения «по ведомствам» попали в Архив Кабинета Е.И.В.8.

Архивные стены, обратив документальные свидетельства жизни и деятельности А.Д. Меншикова в «фонды», обеспечили им сравнительно редкую для «бумаг» сподвижников Петра I с более благополучными биографиями сохранность. Однако по-своему бурный процесс архивного строительства XIX–XX веков неизбежно втягивал последние в передел материалов, особенно связанных со знаменитыми событиями и именами прошлого, как внутри разных государственных хранилищ, так и между ними. Это с той же неизбежностью приводило к их бессистемному распылению, а иногда и к невосполнимым утратам. С середины XX в. формирование и эволюция меншиковских коллекций стали предметом специальных исследований, начиная с непревзойденной по глубине работы А.П. Глаголевой9. Эти исследования, а также доступный пользователям архивный аппарат демонстрируют колоссальность объема находящейся в них документации. Она исчисляется почти в 10000 единиц хранения, которые, в свою очередь, включают десятки тысяч листов.

Степень введения этой документации в научный оборот, насколько можно судить по обширной библиографии посвященных А.Д. Меншикову трудов, непропорционально мала и заставляет вспомнить замечания Б.Д. Порозовской, высказанные еще в 1895 г. Она констатировала, что судьба самого блестящего и популярного из российских временщиков в ее наиболее эффектных деталях (низкое происхождение, малообразованность, необычайное возвышение, безграничное честолюбие, злоупотребления и страшное крушение) общеизвестна. Не менее же выдающиеся способности, энергия и распорядительность, доставившие ему положение второго после Петра I человека в стране и прочное место на страницах ее истории, остаются неразработанными, заслоняясь анекдотическими подробностями и превратностями его биографии10.

Неугасающий интерес к «жизни замечательных людей», загадку которых каждое новое поколения склонно объяснять гранями характера, выдвигаемыми на первый план текущей эпохой, от таких подробностей и превратностей отделить невозможно. Поэтому разные авторы, представляя А.Д. Меншикова бездарным ли полуграмотным выскочкой или достойным своего «случая» созидателем империи и покровителем наук и искусств, героем Полтавы или карателем Батурина, неудержимым стяжателем или успешным предпринимателем и т. п., обращались и будут обращаться к его переписке с Петром I, делопроизводству «наряженных» над ним следствий и иным документам, любопытным уже своими названиями.

В частности, именно на «Повседневные записки» (тогда еще не из данные), письма к августейшей чете, «генералитету... и протчим светским и духовным особам» и письма от польского короля Августа II, от братьев Апраксиных, барона П.П.Шафирова опиралась первая научная биография А.Д. Меншикова, в которой, наряду с хрестоматийными публикациями и «Кабинетом Петра I», широко использовался и «личный фонд» избранного персонажа в РГАДА. Принадлежащая перу классика отечественной историографии второй половины XX начала XXI в. Н.И. Павленко эта работа11 ознаменовала качественный перелом от рассуждений о фаворите к изучению государственного деятеля, главным направлением которого стал вклад первого губернатора Санкт-Петербурга в строительство города и его окрестностей. Заметные успехи на данном поприще представителей академической науки, археологов, создателей и хранителей музейных экспозиций, просвещенных краеведов-любителей в лучшем смысле слова12, обусловлены, разумеется, не одним общественном подъемом по поводу 300-летия петровской столицы России. Открываемые факты той или иной причастности А.Д. Меншикова к знаковым архитектурным проектам счастливо вовлекались здесь в орбиту мощной традиции собирания и анализа источников по возведению и эксплуатации дворцовых и административных комплексов, позволив раскрыть, в том числе и те черты его натуры, которые были одухотворены индивидуальным художественным вкусом.

Ассоциативно перекликаясь со знаменитой репликой светлейшего на битву при Калише 1706 г.: «Радостно было смотреть, как с обоих сторон регулярно бились», красота внешнего облика и внутреннего убранства его любимых резиденций, эстетика парадных портретов тем резче оттеняют расплывчатость военной составляющей его жизни и деятельности. В отличие от культуры первой четверти XVIII в., традиция в области изучения истории полководческого искусства и организации вооруженных сил того периода в силу ряда причин не получила широкого развития13. Лучшим представителям исторической науки непросто обосновать взгляд на А.Д. Меншикова как на талантливейшего и надежнейшего помощника Петра I в ведении Северной войны 1700–1721 г. на ее решающем этапе14. Не проще и выявить причинно-следственную связь важнейших свидетельств его участия, кроме знаменательных «баталий и акций», то есть в самом создании и руководстве регулярной армии, которые принято считать бесспорными: формирование кавалерии и внедрение в нее «Артикула краткого для драгун» 1704–1706 г., пребывание во главе Военной коллегии с ее образования в 1717 г., привлечение к обсуждению и «пересмотру» Воинского устава и «штатов» в начале 1720-х г. Эти трудности, помимо недостатка у специалистов навыков работы с полковой отчетностью, весьма отличной от типичной для «коллежско-канцелярского» периода документации, еще усугубляются вышеупомянутым разделением наследия А.Д. Меншикова между разными хранилищами (с присущей каждому спецификой) и самой его масштабностью.

Все сказанное в полной мере относится и к материалам РГАДА, где находится, насколько установлено, не более 10 % «единиц хранения», зарегистрированных за А.Д. Меншиковым как фондообразователем в российских государственных архивах. Так, нереальных в рамках отдельной статьи затрат времени и сил потребовало бы самое беглое ознакомление с актами регулирования состава и снабжения войск на территории Ингерманландии в 1709–1720 г., которые прямо означены в описях в качестве принадлежащих его «канцеляриям»15. При этом «за скобками» соответствующего исследования все равно остался бы и с точки зрения озвученной темы неправомерно остальной комплекс (не менее 16000 единиц), который в 1795–1797 г. был извлечен из Санкт-Петербургской крепости и носит теперь не слишком удачное название «Государственные учреждения и повинности в царствование Петра I»16.

Вместе с тем сплошной просмотр составленных тогда «реестров» его содержания целиком отвечает полузабытому тезису о «С.-Петербургской канцелярии» А.Д. Меншикова организаторе тыла Ингерманландского и Финляндского театров в 1708–1714 г.17. И тем самым заставляет ставить вопрос о всей группе «Ингерманландских канцелярий» как о распорядительнице обеспечения действующей армии первого десятилетия XVIII в. так называемыми предметами военного хозяйства, то есть предшественнице учрежденного в 1711 г. Кригс-комиссариата. Однако очевидные по совокупности обобщающих данных подобные концепции, как не «закрепленные» признанными научными аргументами мозаичные полотна, обречены «распадаться» на кусочки в мнениях ученых, этими данными не владеющих, вплоть до появления методик, аутентичных «бумагам», которые все признаки массовых источников сочетают с ломающей любую систематизацию пестротой сюжетов и форм.

Фрагменты служебного архива А.Д. Меншикова, генерал-фельдмаршала и генерал-губернатора, в других «разрядах» бывшего Государственного архива Министерства иностранных дел в С.-Петербурге не столь многочисленны18, сводясь к переписке с некоторыми военнослужащими и администраторами более или менее высоких рангов. Зато непонятно, откуда и вместе с какими еще документами они волевыми решениями архивистов XIX–XX в. присоединились к унаследованным указанным институтом от Архива Кабинета Е.И.В. материалам личных императорских канцелярий. Из позднейших помет в описи «делам и письмам князя», конфискованным в 1727 г. и заново учтенным Н.Н. Бантыш-Каменским в Московском архиве Министерства иностранных дел под заголовком «оставшихся... за отдачей» к 1773 г., вытекает, что дальнейшие «отдачи» из нынешнего фонда «А.Д. Меншиков» были вызваны именно возникновением Госархива по особой близости к императорскому дому самого привилегированного из дореволюционных хранилищ19.

Однако нельзя исключать и вероятности частичного слияния меншиковских материалов с петровскими в самом Кабинете Е.И.В. уже при переезде светлейшего в апреле 1727 г. во дворец, где определенно оплачивались кое-какие его счета и велись «концепты» его «писем к разным особам»20. Если так, то встает еще более масштабная сравнительно с «Ингерманландским» фондом Госархива проблема анализа соответствующих документов в фонде «Кабинет Петра I и его продолжение»21.

Было бы ошибкой и игнорировать комплексы РГАДА, которые формально к наследию А.Д. Меншикова отношения не имеют Верховного тайного совета и особенно Сената. Его «мнения», вы сказанные в Верховном тайном совете, который всегда уделял армии много внимания, в известной степени передает фундаментальное издание Н.Ф. Дубровина22. Однако степень соотнесения опубликованных и неопубликованных материалов этого властного органа не установлена, а аннотирование тех и других в действующих описях далеко от научных критериев рубежа XX–XXI в. Что же касается Сената, то историку «воинских трудов» князя в дополнение к печатным «докладам и приговорам» 1711–1716 г.23, нельзя обойтись прежде всего без фронтального охвата «журналов и протоколов» 1719–1727 г., которые четче какого-либо другого источника отразили динамику всей государственной жизни24. Существуют также еще и десятки (если не сотни) сенатских «книг», в конце XIX в. охарактеризованных как «дела по Военной коллегии и Кригс-комиссариату, по Провиантскому приказу и Главной провиантской канцелярии, по Адмиралтейской коллегии»25 и другим учреждениям, компетенция которых предполагала контактирование с руководящим персоналом армии и флота.

Перечисленные «разделы» РГАДА в контексте военно-организационной деятельности А.Д. Меншикова, практически не изучавшиеся, предоставляют исследователям поистине безграничное поле приложения сил. Не менее перспективен и давно отмеченный учеными фонд, носящий его имя26. Он заключает в себе, по справедливому утверждению А.П. Глаголевой, преимущественно позднейшую часть так называемой Военно-походной канцелярии князя, которая не была вследствие его собственного распоряжения от февраля 1717 г. «положена» в петербургские казармы27. Значительно уступая последней в показателях архивного учета28, данное собрание имеет то преимущество, что его «реестры» 1773 г. позволяют, вопреки предшествующим переформированиям29 и последующим дополнениям и изъятиям30, реконструировать его структуру на сентябрь 1727 г. Наблюдениями относительно этой структуры и представляется целесообразным продолжить настоящий обзор, поскольку ее знание так или иначе значимо для характеристики личной роли А.Д. Меншикова в складывании и управлении вооруженных сил России.

Военно-походные канцелярии членов высшего командного состава получили законодательное оформление в Воинском уставе 1716 г., который предусматривал наличие «генеральских канцелярий» при чинах от фельдмаршала до бригадира31. Их функции в тексте никак не разъяснялись, по-видимому, потому, что упоминающая их глава лишь фиксировала давний обычай придавать выступающему «в поход» (из постоянной резиденции двора) начальствующему лицу служителей «письменных дел» для ведения переписки, денежных счетов, именных списков подчиненных, протоколов допросов пленных и тому подобной документации, после «похода» сдававшейся в Разрядный приказ32. Там же отложились аналогичные «бумаги» о «походах» первого десятилетия Северной войны33, сама продолжительность которой сообщала временным по своему происхождению «полковым» («разрядным») «шатрам» таких командующих, как граф Б.П. Шереметев, князья В.В. Долгорукий, Н.И. Репнин и тот же А.Д. Меншиков, свойства вполне стабильных учреждений.

Наименование «канцелярий» стихийно закрепилось за ними с начала 1710-х г. в порядке особой моды именно на этот из иноземных бюрократических терминов (от позднелатинского cancellarius письмоводитель) для обозначения возникающих тогда административных органов. Самостоятельного статуса эти новообразования после определенных колебаний так и не приобрели, будучи введены в постоянно изменяющуюся систему подразделений Военной коллегии. Впрочем, не удалась и попытка начала 1720-х г. вернуть их и прежде всего Канцелярию генерал-фельдмаршала А.Д. Меншикова на положение действующих исключительно при «маршировании»34. Официально числясь с 1719 г. при Военной коллегии, его секретари, канцеляристы и копиисты фактически продолжали служить в его доме на Васильевском острове, где «коллежское» делопроизводство смешивалось с «губернским», «гарнизонным» и личным. Точно так же (или почти так же) работали по крайней мере до конца XVIII в. и военно-походные канцелярии других крупных деятелей, фрагменты которых составляют целый ряд фондов Российских государственных архивов Военно-исторического (РГВИА) и Военно-морского флота (РГАВМФ).

Существовала ли в действительности отдельная «экспедиция» по «делам» хозяйства бесчисленных имений, которые в распоряжениях Верховного тайного совета по разбору меншиковских «бумаг» фигурировали как «дела Домовой канцелярии», из описания 1773 г. не видно. Само понятие «Домовой канцелярии» применительно к А.Д. Меншикову, твердо усвоенное историографией, как и понятие «Военно-походной канцелярии», тоже появилось в начале 1710-х г., вследствие институализации управления дворцовыми волостями «на обиход царского величества, государынь цариц и царевен»35. В подражание «домовым» канцеляриям и конторам, вплоть до Екатерины II обеспечивавшим всем необходимым «дворы» членов высочайшей фамилии36, управительства под тем же названием устраивались и в крупных дворянских усадьбах. А.Д. Меншиков же в устройстве своей канцелярии, скорее, ориентировался не на модифицированные «комнаты» родственников Петра I, а на сложившуюся в 1704 г. собственную канцелярию монарха («Кабинет»).

«Собственные Е.И.В. дела» в XVIII в. обнимали вместе с сугубо семейно-бытовыми, «церемониальными» или вытекающими из приема челобитных «производство» по всему спектру проблем, в которые самодержцы имели обыкновение «вступаться». Отсутствует ли в рассматриваемом фонде «производство» по домашнему хозяйству потому, что с 1727 по 1778 г. было разослано новым владельцам37, или потому, что его, как в Кабинете, просто не было, вопрос отдельный. Однако то, что Кабинет с присущими ему приемами ведения «собственных дел» служил образцом для Военно-походной канцелярии А.Д. Меншикова, вполне выясняется из сопоставления ее «реестров» с «реестрами» личной канцелярии Петра I38, которые составлялись в Архиве Кабинета Е.И.В. под руководством князя М.М. Щербатова почти одновременно с трудами Н.Н. Бантыш-Каменского в Московском архиве Министерства иностранных дел39.

Так, не позднее 1715 г. в характеризуемой канцелярии утверждается текущая систематизация большинства документов «по годам», которая в Кабинете изначально применялась к «записным тетрадям» петровских указов и писем40. В 1716 г. она распространилась на «входящие», среди которых с 1718 г. последовательно выделяются донесения Сената, коллегий и нескольких других центральных учреждений.

У А.Д. Меншикова книги (подшивки) «отпускам, указам и письмам» и «указам сенатским... к губернатору...» появляются в 1716 г., дополняясь «челобитными и донесениями разных военных людей о повышении их чинами, о прибавке жалованья и об отпуске их в домы и в отставку». С 1717 г. регулярность приобретает и получение «табелей и репортов» гвардейских, драгунских и пехотных полков, которые в Кабинете непрерывно учитывались с 1710 г.41, и «выписок из фергеров и кригсрехтов» (следствий о преступлениях военнослужащих и вынесенных им приговоров), тематически близких материалам разных лет, проходящим в Архиве Кабинета Е.И.В. как «письма, касающиеся до следственных дел»42. Имеются и собственно «следственные дела» (или их фрагменты), по политическому значению сопоставимые с «кабинетскими», к оформлению которых Канцелярия А.Д. Меншикова имела отношение постольку, поскольку сам он вы ступал в них свидетелем, судьей или обвиняемым, от генерал-фельдмаршала Г. фон Гольца 1710 г. и вице-адмирала К. Крюйса 1713–1714 г. и до генерал-полицмейстера графа А.Э. Девиера 1727 г.

Порядковые номера на просмотренных в ходе настоящей работы донесениях А.Д. Меншикову «военных чинов» за пределами корпуса «входящих книг»43 наводят на мысль, что последние с 1721 г. комплектовали, как и в Кабинете, по алфавиту фамилий внутри каждого года44. Но из-за непоследовательного ли применения данного подхода или по другим причинам при описании содержимого Канцелярии между 1727 и 1773 г. от него отказались (неясно, кто и когда) в пользу «сочинения алфавитов» всей переписки. Она была подразделена (почти наверняка Н.Н. Бантыш-Каменским) на переписку с Петром I и членами его семьи, «владетельными особами», малороссийской старшиной, духовенством, «разными обоего пола с российскими и чужестранными особами», а также на переписку внутрисемейную.

Так как круг вовлеченных в орбиту названного направления деятельности Канцелярии и внесенных в позднейшие «алфавиты» очень внушителен свыше 810 человек (без августейших персон)45, а на происхождение и характер этой вовлеченности «намекают» в основном «имена»46, всякие суждения о переписке А.Д. Меншикова по одним этим «алфавитам» могут быть, мягко говоря, приблизительными. И все же удержаться от них трудно, тем более что номенклатура данной структурной части Канцелярии довольно логично соотносится с номенклатурой ее «делопроизводства». Преобладающее место там и там занимает, как сказали бы сегодня, С.-Петербургский военный округ: сама столица и Кроншлот, Выборг, Дерпт, Кексгольм, Копорье, Нарва, Великий Новгород, Олонецкие Петровские заводы, Псков, Ревель, Шлиссельбург, Ямбург с их крепостями, гаванями, «магазейнами», бечевниками; также, разумеется, с войсками, которые на всей очерченной территории, а зачастую и вне ее размещаются на «зимние квартиры», выступают «в походы», «на караулы» и «на работы», получают рекрут, жалованье, «всякие полковые вещи» и т. д.

В «делах» это «ведомости» и «выписки» по денежным выдачам, подрядам и поставкам на армию и осуществляемым ею непосредственно «сборам», по «комплекту артиллерии» и «морского флота служителей», рытью каналов, корабельному строению, перевозке пушек и якорей, покупке драгунских лошадей, командировкам, отпускам и отставкам служащих, содержанию колодников. В «переписке» принадлежность примерно 40 % адресовавшихся к А.Д. Меншикову офицеров к комендантам перечисленных «мест», «комиссариатским» чинам и должностным лицам «у смотрения» военно-инженерных конструкций почти пятой части всего учтенного за ней листажа (около 6000 листов из общего количества около 30000).

Гражданское управление Санкт-Петербургом и губернией представлено в полном соответствии с профилем Канцелярии существенно скромнее «записными тетрадями» подорожных (с 1717 г.) выезжающим из города и объявленных въезжающими в него, материалами переписей в Ямбурге (пожалованном А.Д. Меншикову в личное владение) 1709, Нарве 1716 и Санкт-Петербурге 1717 г. Есть также документы строительства «перспективной дороги», Александро-Невского монастыря и дворцово-парковых ансамблей 1714 и с 1716 г., оживленных контактов с дерптскими, нарвскими, ревельскими (а иногда и с рижскими) ландратами и магистратами, прибалтийским дворянством, а также единичные, хотя и обширные «производства» о раздаче имений и имущественных спорах.

Разграничение администрации гражданской и военной, конечно, столь же условно, как любое «разделение властей» или сфер общественной и «частной» жизни. Это наглядно показывает ныне отсутствующий, но «бывший» когда-то в Канцелярии список новоприборных даточных солдат, собранных от духовенства от сельской местности от 27 марта 1700 г., который с другими старейшими «дипломами и крепостями», счетами и не утратившей актуальности перепиской с «правителями» Ингерманландии был «подложен» к ее новейшим «бумагам».

Используемое описание не объясняет, был ли разбор образовавшегося там к весне 1716 г. архива спровоцирован обретенным генерал-фельдмаршалом узаконенного Воинским уставом штата Канцелярии или случившимся там тогда же пожаром47. В то же время сам факт разбора сомнений не вызывает, а зафиксированные Н.Н. Бантыш-Каменским свыше 50 «дел» ранее 1716 г., не поддающаяся однозначному учету переписка с Петром I и их общими «товарищами» (включая давно умершего Ф.А. Головина) дают основания предполагать, что А.Д. Меншиков его так или иначе контролировал, руководствуясь, кроме прагматических, и, так сказать, сентиментальными соображениями. Откуда сбережение в заново устроенной Канцелярии именного списка офицеров, произведенных по его «рассмотрению» в чины и ведомости о состоянии конницы до ее поступления в его команду (1705), «дневной записки» Померанского похода (1713) и «Журнала Ревельского похода на галеоте «Принц Александр» (1716)48.

На то же указывает и «реестр» графического собрания Канцелярии, который Коллегия иностранных дел (скопировав его для себя) в 1737 г. препроводила, в удовлетворение претензий Военной коллегии вместе со всем, что осталось от князя, относящегося «до инженерства», в Кабинет министров. Опубликованный С.Р. Долговой, он называет около 300 карт, планов и чертежей, главным образом, военно-стратегических объектов Санкт-Петербургской и прилежащих к ней губерний, а также многочисленных меншиковских домов. Среди них несколько «абрисов» и «плоских карт» завоеванных в 1722–1723 г. «персидских провинций», во второй половине 1720-х г. активно отстаивавшихся силой оружия, единственный «план в Гишпани обретающегося города Барцелона» и почти 70 ландкарт Померании, Польши и «немецких земель», на которых взошла слава его личных побед. При этом изображения Калишской баталии, Фридрихштадта и Штеттина присутствовали в разных вариантах, а из памятных сражениями мест в будущей империи отражение в коллекции нашла едва ли ни одна Полтава и отчасти районы Малороссии, где после Шведской войны стояли подведомственные А.Д. Меншикову полки Украинского корпуса49.

Возвращаясь от виртуального архива Канцелярии светлейшего50 к реальному, невольно отмечаешь детали, совпадающие с растиражированными еще в XVIII в. представлениями о его неуемном честолюбии и стремлении к расширению своих богатств. Ежегодные записи о приобретениях и тяжбах за владельческие права в российских и прибалтийских губерниях, украинских, польских и литовских землях продолжают впечатлять, как и грамота Новгородского митрополита Иова об упоминании «фамилии князя Меншикова на ектениях по всем церквам Копорского уезду» 28 февраля 1709 г.51.

Подробности же «быта и нравов» эпохи, вроде возможности праздновать рождение императрицы (в отсутствии двора в апреле 1724 г.) только на одной «стороне» С.-Петербурга ввиду тронувшегося в середине Невы льда или распадении (в июне того же года) мазанкового дома генерала И.И. Бутурлина на берегу Мьи «от слабости»52, до последнего времени не было принято вводить в описания. А они на листах сколько угодно лаконично означенных «дел» разбросаны повсюду, не исключая ординарнейших распоряжений, донесений и справок. Как и этикетные обращения «в Походную его высококняжей светлости генерала-фельдмаршала и многих орденов кавалера светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова канцелярию» с выражениями, вплоть до генералитета, преданности, «яко премилосерднейшему отцу и государю»53.

«Безгласны» и часто сопровождающие такие донесения «табели и ведомости», которые в какой-то мере восполняют лакуны от исчезновения из фонда некогда самостоятельных подборок подобных им54. Тем не менее они несут бесценную информацию о воинских частях вблизи столицы, не раз сменявших друг друга, о расположении тех или иных полков «на вечные квартиры» в разных губерниях во время Первой ревизии и «посылках» из них в сражающийся в «персидских провинциях» Низовой корпус. Центральное положение в ряду корреспондентов Канцелярии командиров армии и флота55 обещает, таким образом, серьезное расширение источниковой базы для изысканий по военной истории петровского времени. В плане же личного вклада в нее А.Д. Меншикова при ожидаемом приоритете обращений к нему офицеров кавалерии, остававшейся в его верховном командовании и в 1720-е г., обнаруживается и неожиданно скромное число его собственных распоряжений.

Как будто бы все требования о пополнениях, перемещениях, награждениях, взысканиях и заверения в стараниях поступать «по указам» исходят «снизу» и «наверху» встречаются с полнейшим равнодушием, лишь изредка оживляемым выражением удивления по поводу некомплекта в только что «рекрутованных» полках или заботы об одевании «собственного» Ингерманландского полка в мундиры по образцу гвардейских56. Не здесь ли разгадка того, как слабо свойственная национальному мировосприятию ревность к одной лишь личной славе, подобно по А.Н. Толстому нерусской пронзительной высоте Петропавловского собора, создавала вертикаль, ориентируясь на которую, армейское руководство проявляло инициативу и храбрость, так ценимую Петром в своем до конца неразлучном соратнике и друге.

Безусловно, это лишь предположение, верность или ошибочность которого могут доказать только дальнейшие исследования, для каковых материалы военно-организационной деятельности А.Д. Меншикова в РГАДА открывают достаточно широкие горизонты.




***





оставить комментарий
страница1/9
Дата14.05.2012
Размер2,1 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
плохо
  1
не очень плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх