Процессы субъективации: социально-философский анализ icon

Процессы субъективации: социально-философский анализ



Смотрите также:
Социально-философский анализ...
Религиозная самоидентификация русской интеллигенции (социально философский анализ)...
Г. Меленки Владимирской области Приёмы субъективации повествования в рассказах А. П...
Образование в условиях трансформации современного социума: социально-философский анализ 09. 00...
Типологизация исторического процесса: социально-философский анализ...
Глобализация и национализм: история и современность. Социально-философский анализ...
Межнациональные отношения и их влияние на обороноспособность современной россии:...
Вторая лекция -27-03-08 Парадоксы социально-гуманитарного познания...
Социально-ценностный статус работника железнодорожного транспорта: социально-философский анализ...
Информационные практики в современном обществе: социально-философский анализ...
«Новочеркасская государственная мелиоративная академия»...
Взаимодетерминация культуры и власти в информационном обществе: социально-философский анализ...



страницы:   1   2   3   4
скачать


На правах рукописи


Смирнов Алексей Евгеньевич


ПРОЦЕССЫ СУБЪЕКТИВАЦИИ:

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ


Специальность 09.00.11 – социальная философия


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук


Иркутск – 2011

Работа выполнена на кафедре философии, психологии и социально-гуманитарных дисциплин Федерального государственного казенного учреждения высшего профессионального образования «Восточно-Сибирский институт МВД России»


^ Научный консультант: доктор философских наук, профессор

Керимов Тапдыг Хафизович


Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Кузнецова Аюна Мэлсовна


доктор философских наук, профессор

^ Мантатова Лариса Вячеславовна


доктор философских наук, профессор

Решетников Владимир Алексеевич


Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Байкальский государственный 

университет экономики и права»


Защита состоится 30 марта 2012 г. ___ в.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.022.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук в Бурятском государственном университете по адресу: 670000, Улан-Удэ, ул. Смолина, д. 24 «а».


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Бурятского государственного университета по адресу: 670000, улан-Удэ, ул. Смолина, д. 24 «а».


Текст автореферата опубликован на сайте Высшей аттестационной комиссии (ВАК) http: // www.vak.ed.ru/ 29 декабря 2011 г.


Автореферат разослан «____» февраля 2012 г.


Ученый секретарь

Диссертационного совета

к. филос. н., доцент О.Ю.Рандалова

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы исследования. Актуальность исследования процессов субъективации диктуется как спецификой социально-исторических процессов, так и потребностями научно-теоретического характера. При исследовании постсовременного общества под вопрос попадают два фундаментальных методологических измерения «субъекта»: 1) гносеологический субъект как основание классической исследовательской стратегии, предполагающей объективацию социального в качестве своей отправной точки и 2) социальный субъект, затрагиваемый процедурами социализации и обладающий идентичностью.

Сегодня автономный, самопрозрачный, самотождественный субъект все в меньшей степени способен выполнять функции гносеологического центра. Принцип экстремального объективизма классических исследовательских стратегий оказывается не достаточным по отношению к социально-исторической практике. Объективность знания больше не связывается с абстракцией полного пространственного охвата исследуемого объекта, а субъект познания не выполняет по отношению к нему меротворческую функцию.

Ускорению социальной практики соответствует непрерывное становление коллективной и персональной субъективности, в связи с чем устойчивые социальные роли и фиксированные правила оказываются скорее исключением, чем правилом. Усилия современной социальной теории направлены на преодоление объективистской парадигмы описания социальных форм. В полной мере осознавая их значимость, мы должны констатировать, что собственные характеристики социального субъекта оказываются при этом производными или имплицитными, а сам субъект рассматривается как точка пересечения или приложения структурных влияний.

Субъект больше не может пониматься только как субъективность, а последняя – как психика и сознание. Преодоление редукционистских представлений о сознании и деятельности субъекта требует переосмысления концепции социального субъекта и его деятельности. Настоятельной необходимостью является рассмотрение субъективации, то есть попытки продумать, что представляет собой деятельность субъекта как становление, обусловленное событийным контекстом.

^ Степень разработанности проблемы. Корпус социально-философских подходов по теме исследования начинает систематически формироваться в середине XIX века - одновременно с появлением тем и практик неклассической философии. Среди тем следует выделить три, имеющих прямое отношение к проблематике субъективации, - это темы субъективности, становления и тела.

Субъективность в классической философии оценивалась по меркам познавательных стандартов. Неклассические авторы (Ф. Ницше и С. Кьеркегор) тематизировали субъективность в качестве сверхценного аспекта человеческого существования. Как следствие, субъективность впервые освободилась от гносеологических оценок, а начиная с конца XIX века - постоянно увязывалась с проблемой интенсификации человеческого существования внутри таких направлений, как философия жизни, экзистенциализм, персонализм, философская антропология, герменевтика. Согласно концепции полисубъектной социальности В. Кемерова, проблема субъективности постепенно превратилась в проблему субъектности индивидов как силы и формы развития социальности.1 Подтверждением этого тезиса служат работы теоретиков постиндустриального общества, трактующих субъективность в качестве главного ресурса постиндустриальной экономики (А. Горц, Т. Сакайя, Д. Белл, М. Кастельс, Т. Стюарт, О. Тоффлер и др)2.

Важным симптомом неклассической мысли явилось стремление мыслителей обосновать идею бытия как становления. Здесь в развитии философии обнаруживаются взаимосвязанные тенденции. Одна находит свое выражение в постдиалектических концепциях становления (А. Бергсон, Э. Гуссерль, М. Мерло-Понти, У. Джеймс, А. Уайтхед, М. Фуко, Ж. Делез и др.), другая – в стремлении своих представителей сочетать различные способы обоснований идеи становления посредством индивидуального экспериментирования в художественной и / или философской практике (С. Кьеркегор, Ф. Ницше, М. Хайдеггер после «поворота», В. Беньямин, Ж. Батай, Т. Адорно, А. Арто, А. Белый, А. Платонов, В. Хлебников, М. Пруст, Ф. Кафка, С. Эйзенштейн, Ж. Деррида и др.).

Проблематизация субъективности с необходимостью включила в себя тему тела, со времен Платона систематически вытесняющуюся классической философией в силу этико-теоретической ориентации. Работы, посвященные телесной воплощенности субъективных структур, оказались предельно важны в перепрочтении и деконструировании оппозиций душа / тело, разум / безумие, сознание / бессознательное, культура / природа. Помимо ряда упомянутых исследователей, пионерами здесь явились З. Фрейд, а также все наиболее заметные представители психоанализа, среди которых следует особо упомянуть Л. Бинсвангера, М. Босса, Р. Лэйнга, Ж. Лакана.

Проблематика производства и становления субъективности постепенно превращается в междисциплинарную область исследования. Неудивительно, что количество работ, имеющих отношение к проблематике субъективации, огромно. Среди зарубежных исследователей, регулярно обращающихся к проблематике субъектности, следует назвать Ж.-Л. Марио, Э. Боуи, М. Франка, Р. Бернетта, У. Гуццони, Д. Жансе, теоретические позиции котрых представлены в сборнике «Деконструктивные субъектности».3 Устойчивый интерес к классическим и современным теориям субъектности за рубежом проявляют также П. Адамс, Э. Балибар, Х. Баба, Ч. Шеппердсон, М. Борч-Якобсен, М. Хардт, Д. Мэйси, Х. Дрейфус, М. Долар.4

Что же касается школ и направлений, внутри которых проблематизируется фигура классического субъекта, следует выделить постструктурализм и философские дискурсы постмодернистского толка (Ж.-Ф. Лиотар, Р. Барт, Ж. Бодрийяр, Ж. Делез, М. Фуко, Ж. Лакан, Ж. Деррида, Ж.-Л. Нанси, Ф. Лаку-Лабарт и др.). Тема революционной субъективности, ее политической и эпистемологической значимости присутствуeт в работах таких представителей постмарксизма, как К. Касториадис,5 С. Жижек,6 Э. Лаклау и Ш. Муфф,7 А. Бадью,8 М. Хардт и А. Негри.9

Значительный вклад в разработку проблем тела, субъектности и сексуальности был сделан представителями таких ее направлений, как «феминизм различия (или деконструктивный феминизм)» и «постфеминизм». В этом смысле особенно следует отметить работы Л. Иригари10, Д. Батлер,11 Дороти Е. Смит12. Аналитическая работа расценивается ими как политическая, поскольку концептуализация женской субъектности неотделима не только от соответствующей микрополитики языка и тела, но и от изменения властных социальных структур. Среди российских исследователей, принадлежащих к этому направлению, следует назвать И.Л Аристархову, Е.Г Трубину, Е. Мещеркину, О.В Шабурову, А. Темкину, Е. Здравомыслову, С. Ушакина.13

Проблематика становления и проблема его выражения его является одной из традиционных тем сектора Постклассических исследований в философии ИФ РАН под руководством профессора В.А. Подороги.

Уральская школа социальной философии во главе с профессором В. Кемеровым уже давно плодотворно работает над проблемами методологии современного обществознания, связанными с преодолением стереотипов, редуцирующих социальность к «вещеподобным» структурам и бинарным схемам диалоговых, социальных, социальных, коммуникативных, понимающих и т.д. взаимодействий. Среди научных работ школы методологической продуктивностью выделяется монография профессора Т. Керимова «Социальная гетерология»,14 предоставляющая концептуальные средства для работы с открытым, децентрированным субъектом и «несамодостаточной» социальностью. Таков основной перечень исследовательских направлений, коррелирующих с проблематикой становящейся субъективности. Начиная со второй половины XX в. в философии можно прослеживаются попытки построения аналитики процессов становления субъекта. Наиболее заметными из них является теория интерпелляции Л. Альтюссера (и примыкающие к ней работы С. Жижека) и концепция «переопределения философии» А.Бадью. Центральное же место в этом ряду по праву принадлежит М. Фуко. Именно в его работах был институциализирован термин «субъективация», а тема историчности процессов субъективации прошла через все его творчество 70-80-х гг. XX века. Таким образом, «критика идеологии» (Альтюссер, Жижек), «политика истины» (Бадью), «микрофизика власти» (Фуко) - во всех перечисленных направлениях речь идет о субъектной трансформации индивида. И в каждом из них субъект в конечном итоге являет собой лишь точку приложения воздействий некоего Внешнего («власть» Фуко, «идеологические аппараты государства» Альтюссера, «реальное» Жижека, «событие» Бадью). Во всех случаях мы не имеем ответа на вопрос: что представляет собой становление субъекта? В каждом из направлений обсуждается характер и природа субъективации вне зависимости от самого становящегося субъекта. Или: субъективация в них мыслится как результат отсутствующего субъекта, а последний по умолчанию рассматривается как агент некоторого социального влияния.

На сегодняшний день в социальной философии реконструированы разнообразные субъектные профили и типы телесности, продемонстрированы типы сборки коллективных и индивидуальных тел, деконструирован ряд субъективных единств (единство Я, единство авторской субъективности, единство формы произведения, единство жанра), многообразно концептуализировано отношение «Я - Другой». Позитивно оценивая обширный корпус социально-философских работ, посвященных исследуемой проблеме, мы отдаем себе отчет в наличии множества проблемных полей и лакун, обусловленных отсутствием теории, которая описывала бы становление субъекта. Данное обстоятельство и предопределило выбор объекта и предмета исследования.

Объектом диссертационного исследования выступает социальный субъект, предметом – процессы становления субъекта - субъективации и их концептуальное определение.

^ Цель диссертационного исследования – социально-философский анализ процессов субъективации в современном обществе. Достижение поставленной цели предполагало решение следующих приоритетных задач:

- раскрыть теоретико-методологический контекст проблемы субъективации;

- определить регулятивный принцип исследования субъективации;

- выявить логико-методологические условия и аналитические средства социально-философского познания становящегося субъекта;

- обосновать переход от субъекта – к иной теоретико-методологической альтернативе;

- найти концептуальные средства для реализации этого перехода;

- исследовать средства и практику субъективации;

- конкретизировать проведенный анализ в методологической программе исследования процессов субъективации.

^ Теоретические и методологические основания исследования. Методологической основой исследования явился комплекс подходов, связанных прежде всего с именами М. Хайдеггера, Ж. Деррида, Ж. Делеза, М. Фуко. Методологическое значение трудов Хайдеггера двояко: во-первых, речь идет о методологических импликациях Dasein-анализа, во-вторых – об открытии онтологического различия и концепции бытия как события (Егеignis). Концептуальный аппарат «Бытия и времени» сделал возможным мышление субъективности в качестве открытости (к бытию), исключающей отношение к себе в форме самотождественности и присутствия для самого себя. Открытие онтологического различия позволило рассматривать субъективацию в качестве объективной неопределенности, а также указало на характер связи между антропологической субъективностью и субъектностью как таковой.

Осмыслению методологических ресурсов философии М. Хайдеггера способствовали труды В. Анца15, В. Бибихина16, С. Голенкова17, Т. Керимова18, Р. Достала19, Г. Кучинского20, Г. Маргвелашвили21, А. Михайлова22, И. Михайлова, В. Молчанова, Ю. Орловой, С. Ставцева23, Ф.А.. Олафсона.

Вклад Ж.Деррида связан с идеей деконструкции и указанием на конститутивную роль «неразрешимостей». Так, деконструкция понятия субъекта позволила увидеть теоретико-методологическую обусловленность исследуемой проблемы, а тезис о «неразрешимости» утвердил идею рассмотрения субъективации как принципиально незавершенной.

У Делеза заимствована идея дифференциального отношения и специфики взаимной соотнесенности пары «актуальное-виртуальное», а также идея бытия как различия.

Наконец, сама идея истории субъективности, метод генеалогии, «микрофизический» анализ, характер соотнесенности комплекса «власть-знание», влияние организации пространства на субъектную конституцию взяты в качестве методологических ориентиров у Фуко.

Разнообразие вышеперечисленных подходов координируется с помощью социально-гетерологического метода (Т. Керимов), продуктивность которого заключается в том, что с его помощью задается новая система координат, внутри которой очевидности типа «сознания», «субъекта», «субстанции», «Я» не занимают исключительного положения. Вместе с тем гетерология не означает замену Я на Другого, сознание на тело и т.д. Смысл метода заключается в предоставляемой им возможности мыслить социальное как инаковое; речь идет о возможности присутствия индивидуального в социальном, «другого» в структуре «я». Субъективация в этой перспективе рассматривается событие разделения совместности с другим.

Теоретической базой диссертации стали работы философов, социологов, культурологов, филологов, историков. Прежде всего это исследования современных ученых, разрабатывающих теории, связанные с проблематикой субъектности: В. Декомба24, Ю. Качанова,25 В. Мазина,26 Д. Мэйси,27 А. Рено,28 Я. Слинина,29 Ф. Хауте,30 Ж.-М. Шеффера,31 К. Шюес,32 С. Хоружего.33 Особого внимания заслуживали авторы, отдающие предпочтение деконструктивистским стратегиям, такие как Ф. Лаку-Лабарт34 и М. Хаара35.

Важным теоретическим массивом явился корпус работ, посвященных открытой, несамодостаточной или «радикальной» социальности, среди авторов которых необходимо вновь назвать В. Кемерова, Т. Керимова, а также А. Азаренко, С. Мансурова. Особо в этом ряду следует выделить Ж.-Л. Нанси и его работы, посвященные высвобождению теоретических ресурсов хайдеггеровского cо-бытия (Mitsein)36.

Группу теоретиков «опыта-предела» составили Ф. Ницше, Ж. Батай, П. Клоссовски, М. Бланшо, М. Фуко. Для раздела, посвященного складкам субъективации, была важна книга Ж. Делеза «Складка. Лейбниц и барокко»,37 содержащая не только философию складки, но также и ее «физику» и даже «математику». Из области системных исследований теоретической продуктивностью отличались также труды Н. Лумана; для нашего исследования особо важной оказалась работа «Общество как социальная система»,38 в частности – тезис об операциях включения / исключения в социуме. Среди русскоязычных работ по проблематике телесности, способствовавших решению задач исследования, мы выделяем «Феноменологию тела»39 В. Подороги и «Сообщество тела» С. Азаренко.40

Культурологический тезаурус диссертации составили труды С. Аверинцева, П. Адо, Ж. Батая, В. Беньямина, М. Бланшо, В. Глазычева, А. Горана, Б. Гройса, А. Зиновьева, В. Йегера, А. Лобка, А.-И. Марру , В. Подороги, М. Рыклина, А. Секацкого, Д. Уиллока, П. Флоренского, З.Фрейда.

^ Научная новизна результатов исследования:

- осуществлен социально-философский и методологический анализ процессов субъективации и разработана дифференциальная концепция субъекта;

- в качестве регулятивного принципа исследования формализована теоретическая практика «опыта-предела» и эксплицированы ее методологические установки;

- сформулировано положение об экс-тимности субъекта и открыт допредикативный уровень социального существования (дис-со-циация), co-изначальный становлению общества и субъекта;

- разработана теоретическая схема субъективации;

- концептуализирована практика субъективации;

- установлен онтологический статус «практик себя»;

- в качестве методологии исследования процессов субъективации предложен диаграмматический подход: реинтерпретировано понятие диаграммы общества, определен главный диаграмматический принцип, выявлена специфика составляющих диаграмму «единиц».

^ Основные положения работы, выносимые на защиту:

1. Опыт-предел есть опыт, конституирующий субъекта и по этой причине принципиально не рефлексируемый последним. Единственным основанием такого опыта является утверждение, утверждающее собственную избыточность в существовании. Социальное существование – уклонение от единства в пользу множественности, внутри которой и разыгрывается то, чего не удержать в первом лице или в первичности «Я», имени или идентичности. Становление социального субъекта – антирепрезентативно. Познание здесь есть не отражение социальной реальности, но существование, ко-интенсивное последней.

2. Субъективация определяется как социальный процесс становления внешнего - внутренним. Его содержание определяется понятием «экстимности». Социальный объект экс-тимен в отношении субъекта и поэтому 1) служит внутренней границей последнего и одновременно 2) его внутренним барьером, препятствующем завершению субъективации. Субъект и объект в том виде, в каком они выявлены в социальной форме, со-вместны как раз-мещенные обоюдной экс-тимностью. Становление социального субъекта - субъективация есть дис-со-циация: открытость становящегося субъекта всякий раз коррелятивна или даже кон-фигуративна открытой, несамодостаточной социальности..

3. Теоретическая схема субъективации определяется структурой складки: складывающее-складываемое-сгиб. С онтологической точки зрения складываемое – сущее, складывающее – бытие; сгиб – место и характер их взаимной соотнесенности. Из экзистенциально-онтологической перспективы соответственно: экзистентное, экзистенциальное и событие их взаимной принадлежности. Экзистентное здесь – фактично, экзистенциальное – структурно. Процесс субъективации объединяет два вида присутствия: присутствие как настоящее - субъективность и присутствие как событие – субъектность. Субъективность – собственность имени, истории и идентичности; субъектность – то, что становится, выводит в присутствие. Процесс субъективации не связывается с присутствием присутствующего, но но с присутствием как событием – или как с никогда не прекращающимся выходом в присутствие.

4. Субъект практики субъективации постоянно изменяется на основании опыта, в который он вовлечен, который он творит и который в такой же мере изменяет его. Становление социального субъекта, не будучи линейным процессом, направленным от одного актуального к другому актуальному, представляется как движение от актуального через динамическое поле виртуальных тенденций к актуализации этого поля в новом актуальном. В отличие от реализации возможного, актуализация виртуального никогда не напоминает то, что подлежало актуализации, это всегда появление случайного - нового, неожиданного, неожиданное, внезапное.

5. «Техника» до-онтологически опережает «сущность». Онтология есть не иначе, как уже содержа в себе «технологию». При этом последняя определяет возможность бытия: но не как причина или основание, а как уже принадлежащая ему. Субъективность всегда (технически) опосредована. Момент техничности формально и содержательно необходим при конституировании любых форм субъективности. Практики (техники) себя не могут быть квалифицированы как имманентные или трансцендентные. Субъективация не заключается в трансценденции бытия, предположительно имманетного идентичности, Я, самости и т.д. Субъективация осуществляется всякий раз как имманентность трансценденции всякого конечного социального существования как такового. Практики себя, следовательно, трансимманентны.

6. Методологическая программа исследования процессов субъективации имплицирована в понятии диаграммы общества. Диаграмма общества – соотношение сил, производящее его базовые коды, определяющие характер динамики, специфику представленных в нем схем восприятия, природу основополагающих ценностей, доминирующие формы обмена и т.д. Использование понятия диаграммы предполагает, что субъективность выступает в качестве функции или события социальных структур и институтов, общественных отношений, практических схем и т.д., но не как нечто первичное. Обнаружение диаграммы и соответствующих ей социальных технологий производства субъективности позволяет на новый уровень объективности в осмыслении социальной реальности.

7. Диаграмма складывается из множества составляющих ее открытых единичностей – социальных сингулярностей. Диаграмма сама – сингулярность. Сингулярности есть не что иное, как специфические единицы становления социального, множественные одновременные «срезы» которых и образуют собой различные события. Диаграмма «отбирает» или включает в область своих значений лишь ко-адаптивные ей элементы, или то, что оказывается в границах допустимости ее специфической конфигурации. Диаграмма тестирует все бесконечное множество флуктуаций социального на предмет их совместимости с тем, что она конструирует как свою реальность.

8. Процессам субъективации соответствует дифференциальная теория социального субъекта. Единство индивида не в идентичности и самотождественности, но в различии и саморазличении. В отличие от гегелевского (негативного) различия различие как дифференциальное отношение есть чистое отношение, отношение как таковое. Различие здесь выходит на трансцендентальный уровень: дифференциальное отношение обусловливает что-либо, что мыслится или воспринимается в качестве тождества. Различие конституирует тождество, становится производящим, генетическим. Взаимоопределяющиеся дифференциальные отношения (два или более) порождают сингулярности. Сингулярные точки - это точки, принципиально важные для существования или состояния множественностей. Сингулярные точки – это точки события, конституирующего или изменяющего природу субъекта. Субъект – определенная констелляция сингулярных точек.

^ Научно-практическая значимость работы обусловлена актуальностью темы и новизной проблематики. Теоретико-методологическое осмысление процессов субъективации очерчивает новое поле исследований в социальной философии. Материалы и выводы диссертации дают новое теоретическое представление о процессах становления субъекта, а также открывают возможность выхода на новую степень объективности в исследовании современного общества. Материал диссертации может быть положен в основу спецкурсов «Понятие субъекта: история и деконструкция», «Прагматика фундаментальной онтологии», «Диаграмматика социальности». Отдельные положения диссертации могут использованы при чтении курса «Философия» в разделах, посвященных различным аспектам социального познания, социально-антропологической проблематики, а также для проблемного изложения курсов «История философии», «Социальная философия», «Философия и методология науки».

^ Апробация работы. Начиная с 2000 года основные положения диссертации докладывались на ежегодных Всероссийских научно-практических конференциях, проводимых Восточно-Сибирским Институтом МВД России, а также на следующих конгрессах, конференциях, круглых столах и семинарах: Всероссийская конференция «Толерантность и полисубъектная социальность» (Екатеринбург, 2001), Межрегиональный философский семинар «Постнеклассическая наука: проблема человека» (Улан-Удэ, 2003), II Всероссийском социологическом конгресс «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы» (Москва, 2003), Круглые столы «Социальная гетерология и проблема толерантности» (Екатеринбург, 2003) и «Толерантность в обществе различий» (Екатеринбург, 2004), Второй Международный гуманитарный конгресс (Иркутск, 2004), конференция Международного центра азиатских исследований (Иркутск, 2004), Международная научно-практическая конференция «Идентичность в культуре и обществе» (Челябинск, 2005), IV Российский философский Конгресс «Философия и будущее цивилизации» (Москва, 2005), Сорокинские чтения МГУ (Москва, 2005), Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные вопросы судебных экспертиз» (Иркутск, 2007), Международный научный конгресс «Человек в мире культуры: исследования, прогнозы» (Казань, 2007), VI Международная научная конференция «Интеллигенция и взаимодействие культур» (Улан-Удэ, 2007), Первой Всероссийская заочная конференция «Религия в Российском пространстве: исторический, политический и социокультурный аспекты» (Иркутск, 2008), Международная научно-практическая конференция «Интеллигенция и власть» (Москва, 2008), III Всероссийский социологический конгресс «Социология и общество: пути взаимодействия» (Москва, 2008), Всероссийской научно-практической конференции «Развитие социальных систем как проблема управления» (Иркутск, 2009), Всероссийской научно-практической конференции, «Новые методы в решении фундаментальных проблем социальной философии: синергийная антропология» (Казань, 2009); Международной научно-практической конференции «Совершенствование боевой и физической подготовки курсантов и слушателей образовательных учреждений силовых ведомств» (Иркутск, 2010); Международная научно-практическая конференции «Социальное: содержание, смысл, поиск в современном культурно-историческом пространстве и дискурсе» (Казань, 2011)

^ Структура и объекм исследования. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и списка использованной литературы, состоящего из 242 позиций. Работа изложена на 320 страницах компьютерной верстки.


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, выявляется социально-философская значимость, фиксируется степень разработанности, формулируются цель и задачи диссертации, ее методологические основы, научная новизна и практическая ценность.

^ В первой главе «Теоретико-методололгическая обусловленность проблемы субъективации» раскрывается теоретико-методологическая обусловленность исследуемой проблемы и обосновывается необходимость социально-философской программы ее разрешения. Раскрытие теоретико-методологической обусловленности проблемы субъективации предполагает движение в следующих трех направлениях: 1) анализ способов функционирования понятия субъекта в различных исторических контекстах с целью выявления его дорефлексивных оснований и парадигматических предпосылок; 2) исследование имеющихся типов аналитики процессов субъективации; 3) определение регулятивного принципа исследования процессов субъективации. Теоретические истоки проблемы субъективации восходят к формированию неклассической философии, поколебавшей многие традиционные философские практики и понятия и нашедшей свое содержательное завершение в общем проекте «преодоления метафизики». Одним из значимых теоретических результатов последнего следует считать крушение фигуры субъекта как высшего единства мысли, схваченное в парадигмальной метафоре «смерти Бога». Судьба субъекта - одна из важных тем, определяющих судьбу современной философии. Она представляется оправданной, если принять во внимание то господствующее положение, которое занимало понятие субъекта в философии Нового времени и, шире, в метафизике вообще. Но все варианты элиминации субъекта в постклассической философии и философских дискурсах постмодернистсткого толка никогда не отменяли возможностей другой субъектной позиции. Сегодня, в эпоху «преодоления метафизики», невозможно вновь поставить вопрос о статусе субъекта, не затронув историю его понятия, а также варианты деконструкции его основополагающих предпосылок. Цель §1. «История и деконструкция понятия субъекта» – дать антиметафизическое рассмотрение этой темы в связи с возможным обновлением видения субъекта. Прямая предшественница понятий субъекта и субстанции – концепция ousia-hypokeimenon Аристотеля. Сущее как сущее есть ousia. «Как» говорит здесь о том, что исследованию должно подвергнуться сущее как оно есть: сущее в его существовании, становящееся сущее. Ousia выражает смысл конкретного существования в качестве только и именно этого. Существовать – значит всегда быть только и именно этим человеком, этим камнем, этой коровой. Сущее – множество индивидуумов и индивидуаций, находящихся в явных или неявных отношениях друг к другу. Индивиды и индивидуации обладают постоянными и превходящими свойствами (акциднциями). Ousia – то, что в каждый момент владеет этими свойствами, ибо лежит в их основании. Ousia, следовательно, может быть определена как конкретное всеобщее, но так, что это всеобщее находится в ней не в качестве arche, но как определенная ступень воплощенности на пути к реализации конечной причины. Телеологический принцип Аристотеля позволяет мыслить сущее одновременно и как становление, т.е. сущее как движение реализации ousia на пути к telos, и как само-тождество, т.к. каждый раз моменту всеобщего строго соответствует его конкретное.

В «Физике» Аристотель определяет ousia как hypokeimenon. Такое отождествление имеет двойной смысл. Оusia – это прежде всего сущее как то, что существует, есть, лежит перед нами. В этом случае все сущие – субстанции. Но ousia - также и то, что лежит в основе, внизу, под- (как под-лежащее) – соответсвенно, ousia есть то, благодаря чему сущее есть. Ousia как актуализированное сущее, субстанция; но также и как сущее в состоянии становления – точнее, природа сущего, сила, лежащая в основе его роста, возникновения. Этот смысл ousia в равной степени относим как к физике, так и к метафизике, хотя в каждом случае понятие функционирует по-разному. «Метафизический» смысл ousia указывает на «суть» вещи, устойчивое ядро, благодаря которому она остается самотождественной при всех ее превращениях. Этот смысл ousia Аристотель называет arche. Наука о сущем в его присутствии – это в то же время наука о первых и высших началах. Этот второй смысл – решающий для Аристотеля.

В соответствии с этим двойным значением слова ousia оно употребляется в философии Нового времени, в которой впервые и получило права гражданства понятие субъекта. Оба значения, которые мы выделили в слове ousia, были доведены до рефлективного осознания, в результате чего продуктивно взаимосвязанные у Аристотеля значения ousia отрываются друг от друга и получают новый бытийный статус. Субстанция сохраняет свое исходное значение сущности, лежащего в основании, субъект отождествляется с совокупностью восприятий, образов и чувств, т.е. с сознанием. Именно в этом значении мы используем понятие «субъективное», тогда как в традиционном значении не субъективное, а субстантивное является субъектом.

Мотив исходной ориентации на субъект в философии Нового времени ясен: субъект как то сущее, которое есть мы сами, является абсолютной достоверностью, данной в непосредственном прямом доступе. Критика понятия субъекта означает, прежде всего, деконструкцию парадигматических предпосылок или оснований, впервые тематизированных и санкционированных Декартом. Репрезентация – вот общее основание субъекта как несущей конструкции философии картезианско-гегелевского типа. Принцип репрезентации опирается на два главных средства: здравый смысл и обыденное сознание. Взаимная корреляция здравого смысла и обыденного сознания образуют модель суждения как узнавания. Внутри этой модели мышление смешивается с познанием, а познание – с формой узнавания.

Кант наследует у Декарта понимание субъекта как res cogitans. По Канту, в акте сознания я действительно существую; однако последнее обстоятельство отнюдь не означает, что я при этом должен мыслить. В каком случае прямой перенос определения («я существую») на неопределенное («я мыслю») будет легитимным? Какова форма определяемого? Ответ Канта таков: форма, в которой неопределенное существование становится определяемым через «Я мыслю», есть форма времени. Важно иметь ввиду следующее: время здесь – отнюдь не познавательная форма, но форма существования. Более того: время есть выражение бытия как такового, в том числе и в качестве субъективности.

Что же касается трансцендентального познания, то оно имеет дело не с сущим, но с понятиями, которые определяют бытие сущего. Постулируя априорность трансцендентальной субъективности, Кант нигде не касается характера и способа ее бытия. Напротив, он стремиться показать, что существование «Я мыслю» нельзя прояснить, и доказывает, почему это так.

Отличие гегелевской диалектики от логики классического типа заключается в следующем: 1.Законы мышления имманентны исследуемому объекту, а не являются, в соответствии с традицией, абсолютными, ни от чего не зависящими правилами. 2.Диалектическая логика предполагает наличие искомого содержания (т.е. философского = научного знания) в акте собственной реализации. Диалектика есть само движение содержания, а не внешняя деятельность субъективного мышления, как предполагала классика.

Сам процесс объяснения теперь динамизируется, становится динамическим и (коль скоро вышеуказанное происходит) совпадает с динамикой самой реальности. С целью фиксации этой имманентной динамики субстанции Гегель вводит понятие субъекта, характеризует ее в дальнейшем как «субъект». В этом понятии субъекта в свернутом виде содержится вся гегелевская мысль. Сущее как таковое, действительность в целом, действительность как целое и есть не что иное, как самодвижущаяся субстанция, точнее – субстанция как субъект. Субъективность рождается там и тогда, где и когда появляется возможность полагать себя с точки зрения самого себя.

Последним великим оплотом Субъекта является феноменология Э.Гуссерля. Важнейшим шагом в деле деконструкции феноменологического «живого настоящего» стали работы Ж.Деррида. В «Голосе и феномене» Деррида обернул репрессивную роль значения и показал, что трансцендентальное сознание принципиально беспомощно вне знака, который обладает по отношению к сознанию опережающим характером. Трансцендентальное сознание, следовательно, нуждается в знаке, чтобы присутствовать в мире. Таким образом «присутствующее» является не первичным и естественным, а опосредованным. Трансцендентальное сознание не может выйти в присутствие, не будучи опосредованным знаком.

Со второй половины XX в. стало ясно, что эволюция философии будет связана с продолжением анализа парадигматических предпосылок классической философии как «метафизически присутствия». Наиболее существенным следствие этой работы является переход от представления бытия в качестве сверхсущего основания к его представлению в качестве становления. Бытие и сущее остаются в качестве понятий, но бытие по отношению к сущему будет рассматриваться в качестве принадлежности. То есть не как начало сущего и его априорное условие возможности, но как то, что принадлежит сущему – не бытие сущего (в родительном падеже, с коннотацией обладания), но бытие (и) сущее. Бытие здесь – операция, посредством которой сущее выходит в присутствие. Новизна этого шага определяется тем, что речь идет о генетических и дифференциальных условиях не возможного, а действительного опыта. Бытие – это событие, и его «начало» - различие, дифференциальное отношение. Различие здесь выходит на трансцендентальный уровень: дифференциальное отношение обусловливает что-либо, что мыслится или воспринимается в качестве тождества.

Взаимозависящие или взаимоопределяющиеся дифференциальные отношения (два или более) порождают сингулярные точки, которые противостоят точкам как таковым или регулярным точкам множества или множеств. Сингулярности, или точки экстремума есть точки, принципиально важные для существования или состояния множественностей. Например, точки кипения или замерзания являются сингулярными. Сингулярные точки – это точки события, конституирующего или изменяющего природу множества. Всякое сущее может рассматриваться как совокупность или сборка сингулярных и регулярных точек. С введением понятия дифференциального отношения традиционное понятие субстанции утрачивает продуктивность. Субстанция заменяется множественностью, а сущность – событием. Место классического вопроса о сущности занимает теперь вопрошание о структурных и генетических условиях существования.

Вышеописанная онтологическая парадигма приводит нас к возможности диффернциально-онтологического переописания социального. Различие здесь есть то, что конституирует социальность как таковую. Соответственно, единство индивида не в его идентичности, а в его различии и саморазличении. «Децентрация субъекта» неизбежно влечет за собой децентрацию объекта или «трансцендентального означаемого». «Децентрация» влечет за собой не уничтожение субъекта, а кон-центрацию, расположение его в многомерной социальной реальности. Децентрированный субъект возвращается в эту реальность как условие конституирования и восстановления динамических форм, выявления существования такого же децентрированного объекта с присущими ему «режимами бытия». Такое отношение конституирует не-субъективируемый (не-феноменологизируемый, не-экзистенциальный и, в целом, не-антропологический) способ бытия сингулярного субъекта. Именно этот мотив «возвращения субъекта» оказывается главным в современной социальной философии.

Логика различия как методологического ориентира исследования не противопоставляет себя логике основания; однако фигура классического субъекта возможна лишь внутри структуры различий. Субъект, следовательно, есть подвижная констелляция различий, становление, субъективация.

В




оставить комментарий
страница1/4
Смирнов Алексей Евгеньевич
Дата30.04.2012
Размер0,77 Mb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх