Г. А. Чанышева Ответственный за выпуск icon

Г. А. Чанышева Ответственный за выпуск


Смотрите также:
Ю. В. Николаев Ответственный за выпуск...
Ю. В. Николаев Ответственный за выпуск...
Ю. В. Николаев Ответственный за выпуск...
Краткий курс лекций. Спб: РИО Спб филиала рта, 2006. 113 с...
Оппозиция
Геннадий Станиславович Гриневич...
Егор андреевич буджалов...
Гриневич Геннадий Станиславович – Праславянская письменность...
Гриневич Геннадий Станиславович – Праславянская письменность...
Управление образования городского округа Ревда...
В. А. Исследование представлений о творчестве у студентов...
Ответственный за выпуск: Киросова Н. В...



Загрузка...
страницы:   1   2   3
скачать
Управление культуры и архивного дела Тамбовской области


Тамбовская областная универсальная научная библиотека им. А.С. Пушкина


Музыкальные страницы

Тамбовского края


Тамбов, 2006

ББК 85.313(2)

М 89


Составитель:

Г.А. Чанышева


Ответственный за выпуск:

В.М. Иванова

директор Тамбовской области универсальной научной библиотеки им. А.С. Пушкина


Музыкальные страницы Тамбовского края. – Тамбов: ТОУНБ им. А.С. Пушкина, 2006. – 60 с.

Сборник содержит материал о прошлом и настоящем музыкальной жизни Тамбовщины.


Статьи сборника сохраняют авторскую редакцию

СОДЕРЖАНИЕ



  1. Казьмин О.А. Рахманинов – феномен ХХ века………. …3

  2. Белкин А.М. Слово о поэте фортепиано………………...12

  3. Климова Н.В. Александр Изосимов. Лики времени……14

  4. Казьмина Л.Е. Художественный мир времени………….21

  5. Зимина И.Е. Шиллеровская Жанна д’Арк

в концепции П.И. Чайковского…………………………..49

  1. Белкин А.М. Внук камергера Его величества…………...51

О.А. Казьмин

^

Рахманинов – феномен ХХ века



Музыкальная культура даровала миру плеяду блестящих творцов музыки, определивших ее бессмертие: солнечный Моцарт, философ Бах, неистовый борец с судьбой Бетховен, поэт фортепиано Шопен. В русской ветви – больная совесть России Мусоргский, певец любви Чайковский, сказочник Римский-Корсаков, первопроходец цветомузыки Скрябин. Продолжая этот список, несомненно, остановишься на Рахманинове – гениальном композиторе, феноменальном пианисте и выдающемся дирижере. Он стал властителем сердец любителей музыки, ибо исповедовал в искусстве чистоту, искренность, правду, красоту. Рахманинов говорил: В творчестве «меня вдохновляло только желание создать что-то прекрасное и художественное… Прямо и просто выражать то, что у меня на сердце». Широкая слава, пришедшая к Рахманинову, очевидно, породила обывательское мнение о том, что у него была светлая и безоблачная дорога в жизни и искусстве. Это глубокое заблуждение.

Феномен Рахманинова вобрал в себя все глубинные катаклизмы социокультурных ломок рубежа XIX-XX веков, потрясений первой мировой войны и трех русских революций, смешение укладов, разрушение культур отдельных сословий, перемещение и слияние культурных противоположностей. Конечно, все это в первую очередь отразилось на обществе, но это же повлияло и на каждую отдельную личность, особенно человека-творца, такую, в частности, как Рахманинов.

Нельзя забывать и того, что Рахманинов пережил драму отношений между родителями – разорение семейного гнезда, уход из семьи отца. Из-за бездушия профессора Петербургской консерватории В.В. Демянского чуть было на корню не погиб юный талант музыканта. В пансионе Зверева, где все казалось бы складывалось хорошо, непонимание воспитателем стремления ученика к сочинению музыки привело к уходу Сергея из пансиона и полуголодному существованию. Очередные превратности судьбы преследовали его и далее. Болезнь (воспаление мозга после купания в реке), провал первой симфонии, разочарование в творчестве, наконец, октябрьская революция 1917 года, лишившая его материальных накоплений, заставившая эмигрировать и начать все заново.

Невольно возникает вопрос: что же позволило Рахманинову преодолеть все невзгоды, где нашел музыкант физические и нравственные силы противостоять судьбе и взойти на музыкальный Олимп.

По мнению С.В. Рахманинова, он бесконечно благодарен С.Н. Звереву, его школе воспитания и образования. В его пансионе нерасторжимо были соединены творческий и бытовой уклад, подчинение всего воспитанию музыканта-художника. Кроме интенсивных и разнообразных творческих занятий музыкой, ученики Зверева обучались танцам, ходили в театры, в концерт. Они смотрели все спектакли Малого театра, где на сцене царил культ литературной речи, и играли блистательные Ермолова, Ленский, Южин. «Зверята» бывали на выступлениях, всех лучших отечественных и зарубежных артистов, в том числе итальянских певцов Мазини, Томаньо, Батистини. Неизгладимое впечатление на всю жизнь, по воспоминаниям Рахманинова, оставил цикл исторических концертов А. Рубинштейна.

Одновременно шло нравственное воспитание. Это проявлялось в доброжелательном общении педагога с учениками и между воспитанниками. Сергей Николаевич не терпел лжи, лени, зависти, агрессивности, истеричности. Он культивировал труд, его систематичность и продуктивность, что демонстрировал личным примером. Не будучи богатым человеком, Зверев работал с утра до вечера в консерватории и частных домах и на этот бюджет содержал своих воспитанников. Он учил ребят самообслуживанию, содержанию в идеальной чистоте одежды и обуви, учил светским манерам: приему и проводам гостей, поведению в обществе. Для этого в доме Зверева по воскресеньям проводились хлебосольные обеды, на которых бывали Чайковский, Рубинштейн, Танеев, известные художники и адвокаты. Для этого же покупались самые дорогие места в театрах и концертных залах. Зверев требовал от учеников умения высказывать собственные мысли о прослушанном и увиденном. Аргументации типа «понравилось», «не понравилось» подвергались жестокой критике. Так шла кристаллизация музыкального дарования и человеческих качеств Рахманинова. В последующем самообразование стало необходимым жизненным принципом композитора, что , в конечном итоге , вылилось в такую характеристику, данную ему двоюродной сестрой З.А. Прибытковой: «Рахманинов – человек был выдающимся явлением. Все в нем было достойно удивления и любви. У него была большая человеческая душа, которую он раскрывал перед теми, кто умел понять его. Принципиальность его в кардинальных и мелких житейских вопросах была поистине достойна поклонения и подражания.

Он был высоко моральным человеком, с полноценным понятием об этике и честности. Требовательность и строгость его к себе были абсолютны. Кривых путей он не прощал людям и беспощадно вычеркивал таких из круга своих привязанностей. Умен Рахманинов был исключительно и к тому же широко образован».

В области музыкального творчества Рахманинов проявил себя изначально в композиции. Здесь его талант во весь рост поднимается из опер «Алеко», «Франческа да Римини», «Скупой рыцарь», симфоний, фантазий, кантат, фортепианных концертов, этюдов-картин, романсов. Уместно напомнить, что большую часть из этого багажа Рахманинов создал на Тамбовщине. Ивановка распрямила ему крылья певца России. В сельской тиши шла работа над первым концертом для фортепиано и юношеской симфонией ре минор. Они определили такие характерные черты его творчества, как лиризм, эмоциональность, драматизм, широкий размах льющихся мелодий. Здесь наметились качества лирического героя его сочинений – человека, полного душевного благородства, свободолюбивого, отрицающего серость, мечтающего о счастье. Позже под влиянием революционных событий начала XX века, первой мировой войны это трансформировалось в размышления о судьбе Родины, русского народа, личности, человека. Академик Б. Асафьев заметил: «Рахманинов совсем особенно принимал предгрозовые настроения и бурные ритмы русской современности: не разрушение и хаос слышались ему, а предчувствие великих созидательных сил, возникающих из недр народных». Через лирические образы композитор выразил главное состояние русского человека – большую любовь к родному краю, верность Родине. Рахманинов всегда жил Россией, ею поверял свои позднейшие замыслы. Это нашло отражение в созданных в Ивановке втором и третьем концертах для фортепиано, двадцати четырех прелюдиях, восьми этюдах-картинах, двух сонатах. Иные чувства, тогда же обуревавшие музыканта, определили выход из под его пера суровой симфонической поэмы «Остров мертвых», полной света и радости кантаты «Весна», самоуглубленной Литургии, философской вокально-симфонической поэмы «Колокола». Последнее произведение, как размышление о жизни и смерти, вместе со «Всенощной» Рахманинов считал лучшим из созданного им. Напомним, что в Ивановке созданы и сорок два романса, изумительных по чистоте лирического чувства и глубине содержания. Среди них такие шедевры вокальной музыки: «Сирень», «Здесь хорошо», «Я опять одинок», «Проходит все», «Как мне больно». Можно подчеркнуть, что в произведениях, созданных на Тамбовщине, композитор показал себя чутким певцом русской природы, ее пробуждающихся и манящих зовов весны, трепетного и радостного «зеленого шума», свежести летнего утра, покоя осеннего пейзажа и глади вод. Он слышал и передал в музыкальных красках тишину и разнообразие колокольного звона, что стало характерным в его музыке.

Тамбовская Ивановка – не только лаборатория композиторского мастерства Рахманинова, но и его поисков в пианистическом и дирижерском искусстве. Какими только восторженными эпитетами не награждали Рахманинова-пианиста. Они подчеркивали одно – его искусство игры на фортепиано явление уникальное, неповторимое. Рахманинов – это эпоха в истории русского и мирового пианизма. Из отпущенного ему природой, нигде его гений не выразился с такой силой и такой целостностью, как в сфере фортепиано. Современники по праву называли его «волшебником фортепиано». Непокоренным пиком стоит его пианистическое мастерство.

Посетители концертных залов отмечали: когда Сергей Васильевич выходил на эстраду, садился за рояль и касался клавиш, зал замирал. Всем казалось, будто перед ними маг, который звуками музыки трогает заветные струны их сердец, и они, откликаясь, вызывают легкую добрую улыбку или блесточки слезинок – пианист дарил миг блаженства. Сколько было таких мгновений? Трудно сказать. Но известно, что они имели место, когда Рахманинов концертировал в Москве, Петербурге, в городах Центральной России, в Украине, в Белоруссии, Прибалтике, Молдавии, на Кавказе, в Крыму, выступал в странах Европы и Америки.

По интенсивности концертных выступлений Сергей Васильевич вряд ли имеет равных (50-70 концертов в сезон). Концертировал как пианист и дирижер. За всю историю музыкального искусства только два человека, кроме Рахманинова, с таким размахом проявили себя в сочетании виртуозной игры на фортепиано и композиторской деятельности: Ференц Лист и Антон Рубинштейн. Они были кумирами Рахманинова, его духовными наставниками, маяками. Как сказано выше, юный Рахманинов прослушал двухгодичный цикл знаменитых концертов Рубинштейна, в которых с пояснением было исполнено 857 сочинений разных эпох и стилей. В сознании Сергея Рахманинова сохранились слова маэстро: «Если вы считаете меня пианистом, то только потому, что не слышали Листа. В сравнении с ним я всего лишь солдат, в то время как он – фельдмаршал». Понимание Листа пришло к Рахманинову от А.И. Зилоти – ученика великого венгра и учителя Сергея Васильевича в старших классах консерватории. Изучение произведений Листа, его пианистического искусства дало Рахманинову право заявить: «Лист – величайший из когда-либо живших пианистов», а Рубинштейна назвать «пианистическим чудом».

Основу пианистического искусства Рахманинова заложил Зверев, он вывел своего ученика на концертную эстраду. В первый консерваторский год, в ноябре 1885 года Рахманинов выступил в ученическом вечере, показав прелюдию ля минор И. Баха. Успех определил зачисление его на стипендию Н.Г. Рубинштейна. На старшем отделении консерватории новый наставник А. Зилоти продолжал готовить Рахманинова к концертным выступлениям. 24 февраля 1891 года Рахманинов был включен в открытый консерваторский концерт, состоявшийся в зале Благородного собрания. Для этого вечера он подготовил с оркестром первую часть фортепианного концерта А. Рубинштейна. По мнению музыковеда Ю. Келдыша, это выступление можно считать артистическим дебютом Рахманинова-пианиста, поскольку в подобных залах и с большими и сложными образцами фортепианной литературы ему выступать еще не приходилось.

Музыкальное дарование Рахманинова было феноменальным. Поражали не только изумительная пианистическая техника, качество звука, фразировка, но и его музыкальный слух, память. Пианист А. Голь-денвейзер называл их «сказочными» и свидетельствовал, что за три-четыре дня Рахманинов выучивал и артистично исполнял такие трудные и большие по размеру сочинения, как Вариации и фуга Брамса на тему Генделя, Фантазия Скрябина, Концерт Листа. Он помнил и в любой момент мог воспроизвести все, что когда-либо играл. Удивляла и величина его руки, бравшая почти две октавы. После окончания консерватории по классу фортепиано и композиции Сергей Васильевич стал сочетать концертную и композиторскую деятельность. За ним утвердилась слава одного из величайших представителей современного искусства. Вот характерные высказывания критиков того времени. «Игра г. Рахманинова отмечена редкой среди пианистов индивидуальностью» (Н. Куров). «Упругий звук необыкновенной амплитуды. Неиссякаемый запас ритмической жизненности, энергии. Полное, мягкое, бархатное туше. Сила. Громадная затаенная страстность, обуздываемая и сдерживаемая эстетическим чувством меры, грации, красоты. И сверх всего – управляющая всеми перечисленными преимуществами до края всю игру наполняющая глубокая художественная осмысленность» (Г. Конюс). «Решимся же прямо и определенно сказать: так в подлунном мире не играет никто» (Гр. Про-кофьев).

Рахманинов достиг совершенства и в ансамблевой игре. Он составил на эстраде блестящий фортепианный дуэт с А. Зилоти, А. Гольденвейзером, К. Игумновым – мастерами с мировыми именами. Кроме этого, играл скрипичные и виолончельные сонаты с такими знаменитостями, как Изаи, Крейслер, Казальс, Вержбилович, Брандуков. Бесподобный ансамбль складывался у Сергея Васильевича с оркестром. Он выступал с именитыми дирижерами Стоковским, Купером, Орманди, Кусевицким. Исключительное слышание партнера, чуткое умение где-то выйти на передний план с темой, где-то «уступить», стать фоном, дать первенство другим голосам или найти равенство общему звучанию – об этом не просто заботился Рахманинов, но, используя опыт и технику, искал и находил тонкое решение в исполняемом. Это особенно проявлялось, когда великий мастер выполнял функцию концертмейстера, аккомпаниатора. Примечательно высказывание великого певца Ф. Шаляпина: Когда за роялем Сергей Васильевич «приходится говорить: не я пою, а мы поем». То же могли повторить А. Нежданова, Л. Со-бинов, Н. Кошиц, Н. Плевицкая.

Среди широкого круга имен, сочинения которых исполнял Рахманинов, были его боги – Бах, Лист, Шопен. Произведения этих композиторов преобладали в его репертуаре. В первом он видел высочайшего мастера полифонии. Второй сделал новый шаг в развитии фортепианного искусства. Творчество третьего раскрыло утонченное чувство звуковых красок фортепиано. По мнению Рахманинова, сочинения Шопена надо изучать «с таким же терпением, с такой же тщательностью, как и сочинения Баха. …Если вы знаете творчество Шопена, вы практически знаете все, что можно сделать в сфере создания пианистических эффектов высокого художественного мастерства…». Из русских композиторов Рахманинов любил исполнять Чайковского, Скрябина, Метнера. Как отмечала Н.А.Рахманинова, Сергей Васильевич лучше всего исполнял собственные концерты для фортепиано, первый концерт Бетховена и концерт Шумана. Из сольных номеров – сонату «Аппассионату» Бетховена и его Вариации до минор, обе сонаты Шопена, «Карнавал» Шумана, Анданте с вариациями Шуберта-Таузига, «Итальянский концерт» Баха, Сонет 104 Петрарки-Листа.

Рахманинов никогда не играл в концертах одно и то же произведение одинаково, им руководило вдохновение. Он веровал в то, что «всякое настоящее искусство зиждется на вдохновении», а высшим качеством искусства «является его искренность». Это всегда было в его исполнении, оно восхищало слушателей. Однако самооценка Сергея Васильевича выглядела иначе. С его уст постоянно срывалось: «Это все еще не то, не то». Другими словами, «то, что нам казалось высшим достижением, – обобщал композитор Н. Метнер, – для него самого было лишь одной ступенью к нему». И он продолжал совершенствоваться, отдавая роялю ежедневно несколько часов.

Высокая требовательность к качеству исполнения проявлялась и на благотворительных концертах. Большой резонанс получили выступления музыканта в помощь Красной Армии в годы Второй мировой войны. Передавая деньги через посла нашей страны в Нью-Йорке, Сергей Васильевич в сопроводительном письме написал: «От одного из русских посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу. Сергей Рахманинов».

В памяти современников Рахманинов остался пианистом исключительных способностей и высокого долга. «Пианист-виртуоз обязан руководствоваться более значительными побуждениями, чем играть просто из выгоды. У него есть миссия и эта миссия - просвещение публики...». Уже будучи больным, он продолжал выступать, ибо не мыслил своей жизни без эстрады. Характерны наблюдения английского музыковеда Э. Ньюмена, слушавшего Рахманинова в последние годы его артистической деятельности: «Медленно и понуро он вышел на эстраду; печальным взором окинул переполненный зал; поклонился со сдержанным достоинством, повернулся к роялю с видом осужденного на пытку, сел... и полилась такая музыка, что по сравнению с ней все остальные пианисты показались второстепенными. Ни теперь, ни прежде никто никогда не играл так прекрасно».

Н. Метнер отмечал, что Рахманинов, кроме всего «великий русский дирижер. Он, в противоположность большинству, им не сделался, а родился». Впервые Рахманинов стал за дирижерский пульт в 1893 году в Киеве, куда был приглашен для исполнения своей оперы «Алеко». Удачный дебют в дирижерском искусстве не прошел незамеченным. Его приглашают в Одессу, однако смерть Чайковского и работа над Элегическим трио помешали наметившейся поездке. В 1897 году меценат Савва Мамонтов предложил Сергею Васильевичу должность второго дирижера в своей частной опере. Возможно, Рахманинов и отказался бы от этого предложения, если бы в это время не случился роковой провал его первой симфонии. Музыкант дал себе слово больше не сочинять. Господин случай поставил его на подиум и выявил дирижерский феномен Рахманинова.

Дирижированию Рахманинов нигде не учился, если не считать его поездки в Лейпцигскую консерваторию, где наблюдал единожды, как вел урок выдающийся венгерский дирижер Артур Никиш (1906), хотя в беседах с друзьями он делился впечатлениями от поражавшего его искусства дирижирования Направника, Чайковского, Танеева, Сафонова, Никита, Колонна. Можно считать, что названные музыканты были его учителями в дирижировании. Но, несомненно, и другое, стать дирижером ему помогла природная одаренность: безупречный абсолютный слух, дающий возможность идеально слышать всю оркестровую ткань, феноменальная память, исключительный художественный вкус и умение безукоризненно читать ноты с листа. Кроме этого, у Рахманинова было мимически выразительное лицо и пластичные руки - важные компоненты дирижерского аппарата. В театре Мамонтова Рахманинов приобрел необходимую технику и опыт. Начало его работы здесь связано с репетицией оперы «Жизнь за царя» Глинки. Он об этом вспоминал так: «Первый дирижер Эспозито, видевший во мне соперника, заявил, что достаточно одной репетиции... Пока дело касалось одного оркестра все шло вполне благополучно, но как только присоединились певцы, произошла катастрофа, и наступил полный хаос. С ужасом и отчаянием довел я репетицию до конца. Ко всем моим разочарованиям прибавилось и то, что я не способен дирижировать. Оперу пришлось передать Эспозито. Во время исполнения я не отрывал глаз от его палочки и только тогда понял причину своей катастрофы: оказывается, я не подавал знаков ни одному певцу».

Сделав выводы, Рахманинов отлично дебютировал в опере «Самсон и Далила» Сен-Санса в помещении театра «Эрмитаж». Публика многократно вызывала его. Доброжелательной была и критика. Например, рецензент «Московских ведомостей» писал: для Рахманинова «это была первая дирижерская проба – и притом в такой опере, где немало больших ансамблей, где оркестр играет видную самостоятельную роль, где вся конструкция рассчитана на сложный механизм и современные требования Гранд Опера… Рахманинов твердо и решительно взял в руки бразды правления оркестром и не замедлил показать, какие богатые дирижерские способности кроются в нем. Прежде всего – оркестр звучит у него совсем особенно: мягко, не заглушая пение, и в то же время до мелочей тонко, точно это специально симфоническая музыка, а не оперный аккомпанемент. Главная заслуга Рахманинова в том, что он сумел изменить оркестровую звучность Частной оперы до неузнаваемости!». Отмечалась и манера дирижирования: «Горячность и увлечение, вносившие «дух жив» в общий ход исполнения». В мамонтовской опере Рахманинов быстро овладел дирижерской техникой. Через полтора месяца после дебюта в письме к Л.Д. Скалон Сергей Васильевич писал: «Дирижерский Рубикон я перешел, и мне теперь нужно только безусловное внимание и подчинение к себе оркестра. Музыкант добивается желаемого, и в течение сезона, который длился для него пять месяцев, проводит более тридцати спектаклей. Среди них «Русалка», «Майская ночь», «Аскольдова могила», «Рогнеда», «Кармен», «Орфей» и другие. Договор на новый сезон Рахманинов заключать не стал. Его вновь увлекла композиция. Два дела одновременно он совмещать не любил. Была и другая причина – спешка в подготовке опер, породившая творческую неудовлетворенность большого художника.

Второй этап дирижерской деятельности Рахманинова связан с Большим театром. Первое выступление его здесь в «Русалке» третьего сентября 1904 года и последующие полтора года работы – блестящая полоса в истории русского оперного театра. Он начал с реформы: место дирижера перенес от рампы к барьеру оркестровой ямы. Это дало возможность дирижеру видеть оркестр и певцов на сцене и одновременно управлять ими. Он ввел правило личного прохождения партий с солистами, выявляя с ними суть создаваемого образа. Добиваясь дисциплины в оркестре, Рахманинов запретил оркестрантам во время пауз читать книги, выходить курить, «беседовать» за кулисами, отвлекаться от единого творческого процесса, В ходе репетиций формой обращения к оркестрантам стало выражение: «Потрудитесь сыграть…», форма просьбы была исключена, ибо ставились обоснованные и выполнимые задачи, Интересны наблюдения Ю.С. Никольского за репетициями Рахманинова: «Появление его за дирижерским пультом как бы наэлектризовывало всю атмосферу. Оркестр подтягивался, молодел, становился гибким. …Каждый оркестрант становился артистом высокого плана и каждый исполнял свою партию так хорошо, как только мог. Все подчинялось волшебной палочке, находившейся в царственной руке Рахманинова, который скупым и выразительным жестом, казалось, создавал звуки... У меня сложилось убеждение, что когда Рахманинов обращал свои взоры к исполнителям, будь то хор, оркестр, солист или любой ансамбль, то все преображалось, становилось на голову выше, лучше. Словом, подчиняясь ему, все возвышалось. Порученный ему русский репертуар Рахманинов стал исполнять по партитурам оригинала, очистив музыку от укоренившихся своеволий постановщиков. В дирижерском искусстве Рахманинова рецензенты отмечали осмысленность в передаче духа сочинения, уравновешенность оркестровых групп, яркость и тонкость исполнения инструментальных номеров оперы, бережную сдержанность и выразительность нюансировки в аккомпанементе. Он умел находить в партитуре такие детали, которые давали возможность по-новому звучать хорошо знакомым местам, высвечивали красоту музыки. Иногда и целая опера звучала в каком-то особом ключе. По словам современников, именно Рахманинов раскрыл трагедийный смысл оперы «Пиковая дама». Ему одному удавалось проводить «Евгения Онегина, по образному выражению Г. Лароша, в «вечернем свете элегического настроения». Рахманинов раскрыл своим исполнением лучшие качества «Жизни за царя, «Русалки», «Князя Игоря» – шедевров русской оперной классики. О нем стали говорить «дирижер божьей милостью». И января 1906 года в Большом театре состоялась премьера рахманиновских опер «Скупой рыцарь» и «Франческа да Римини» – детищ Ивановки. Рецензент Э. Розенов в «Новостях дня» от 18 января писал: «Первое представление новых опер Рахманинова «Скупой рыцарь» и «Франческа да Римини» на сцене императорской оперы, несмотря на тревожное политическое настроение общества, временно отстранившее вопросы искусства на дальний план, явилось столь интересным событием, что Большой театр оказался переполненным, причем присутствовали все представители московского музыкального мира».

Чтобы достичь всеобщего признания в дирижерском искусстве, Рахманинову пришлось преодолеть первоначальную неприязнь артистов к нему из-за его жестких требований. А это заставило легко ранимого руководителя коллектива надеть на себя маску суровости, непроницаемости и даже, как казалось, высокомерия. Такое впечатление порождали еще и волевая натура музыканта, его не многословие, короткие, четкие замечания на репетициях, строгость. Как оперный дирижер Рахманинов выступил более 130 раз, из них 89 в Большом оперном театре.

В конце 1904 года открылась еще одна страница в музыкальной деятельности Рахманинова: он начал выступать с большими программами в качестве симфонического дирижера. Со временем это станет второй стороной его исполнительской деятельности. Следует, однако, заметить, что как симфонический дирижер Рахманинов впервые выступил в 1895 году. 22 ноября в Москве в концертах Р. Буллериана под управлением Рахманинова состоялась премьера его «Каприччио на цыганские темы». 7-го ноября 1899 года он дирижировал своим «Утесом» в Англии.

Прелюдией к постоянному участию Рахманинова в симфонических вечерах был концерт Зилоти. На нем Александр Ильич исполнил с оркестром под управлением Рахманинова «Пляску смерти» Листа, фантазию «Скиталец» Шуберта-Листа, первый концерт Чайковского. В марте 1905 года Рахманинов провел симфонические концерты «Кружка любителей русской музыки» и Московского филармонического общества. Позже участвовал в других концертах. Знаменательным событием в жизнь музыканта вписалось выступление в мае 1907 года в парижской «Гранд-опера», где он управлял оркестром в одном из четырех исторических концертов русской музыки (другими концертами дирижировали А. Никиш, К. Шевеллар, Н. Римский-Корсаков). В 1909 году Рахманинов стал дирижером Филармонического общества. В апреле провел премьеры своих сочинений - Второй симфонии, симфонической поэмы «Остров мертвых». С огромным успехом исполнил первую симфонию Скрябина, поэму «Тассо» Листа, «Тиля Уленшпигеля» Р. Штрауса. Следуют новые дирижерские работы. В том же 1909 году Рахманинова как пианиста и дирижера, интерпретатора своих сочинений узнала Америка. Он дал 26 концертов, из которых в семи выступил как дирижер. Турне прошло очень успешно. Как рассказывал концертант, публика удивительно холодная, избалованная гастролями первоклассных артистов, ищущая чего-нибудь необыкновенного, заставила его бисировать до семи раз, что по американским нормам очень много.

По возвращению из Нового Света композитор продолжает выполнять обязанности дирижера Московского филармонического общества. Известный музыкальный критик Ю. Энгель писал: «Рахманинов – истинный божьей милостью дирижер, одинаково импонирующий и публике, и оркестру, может быть, единственный русский дирижер, которого мы можем противопоставить таким именам на западе, как Никиш, Колонн или Малер».

Окончательно сформировалась и внешняя сторона дирижирования Рахманинова. По воспоминаниям Р. Глиэра, в ней поражали скупость движений, уверенное спокойствие, графическая точность жестов, замечательно выверенное чувство темпа. Но самое главное – его глубочайшее постижение самого духа музыки, правдивость толкования замыслов композиторов, чьи произведения он брался интерпретировать.

В марте 1910 года музыкант принял участие в платном «капустнике» МХАТа, сбор от которого поступил на создание кассы взаимопомощи нуждающимся и больным товарищам. Его попросили продирижировать танцем «апачей», который исполняли А. Коонен и Р. Болеславский. По этому поводу К.Станиславский написал: «Гений любезно согласился и без репетиции, не зная толком мелодии того, что ему пришлось экспромтом дирижировать, провел номер и, сам не сознавая, дал в нем свое замечательное «чуть», и обычный кафешантанный номер превратился в музыкальное произведение». В ноябре 1912 года этот же театр устроил вечер памяти недавно скончавшегося талантливого дирижера и композитора И.А. Саца. Рахманинов принял в нем живое участие. По его инициативе было предложено композитору Р. Глиэру сделать переложения ряда сочинений Саца для оркестра, а выступление с оркестром Рахманинов взял на себя. Так и произошло. Симфонический оркестр С. Кусевицкого под управлением Рахманинова блестяще исполнил Фанфары и хор «На смерть Гамлета, сюиты «Синяя птица» и «Драма жизни», фантазию «Пляс козлоногих».

Слава Рахманинова как дирижера была велика. В годы эмиграции в Америке музыкант получил приглашение занять пост руководителя Бостонского симфонического оркестра, а позже – оркестра города Цинциннати. Однако он отклонил эти предложения, хотя известны его выступления за границей в годы эмиграции на этом поприще. За рубежом были записаны на пластинки в авторском исполнении три симфонических произведения Рахманинова: оркестровая транскрипция «Вокализа», поэма «Остров мертвых» и третья симфония. Высочайшая одухотворенность и волнующая правдивость авторского исполнения сделали эти записи бесценным художественным сокровищем, доносящим до нас почерк великого русского дирижера – Рахманинова.

Изложенное позволяет сказать, что во всех ипостасях композиторском творчестве, пианистическом и дирижерском искусстве Рахманинов выглядит феноменальным музыкантом, достойным поклонения, как коллег, так и всех почитателей музыки.


^ А. Белкин

Слово о поэте фортепиано


Имя нашего земляка, пианиста Виктора Мержанова широко известно во всем мире: трудно назвать страну, где бы он не побывал с концертами, и повсюду выступления Мержанова вызывали восхищение, удивление, а порой и настоящее потрясение слушателей. Вот как писал, например, о Викторе Карповиче польский музыковед Косюкович: «Его выступление снова открыло глаза (а вернее уши) на мир высочайшей гармонии, душевной красоты и благородной экспрессии. Просто непонятно, как в интерпретациях этого артиста всё изумительно находится на своем месте. Его артистическая выразительная манера становится образцом недосягаемым».

Знаменитый пианист родился в Тамбове, в семье служащего, в августе 1919 года. Здесь прошли его детские и юношеские годы. Мальчик окончил музыкальную школу по классу преподавателя Л.К. Елагиной, затем музыкальное училище по классу А.А. Полторацкого. Уже в юношеские годы Мержанов начал концертные выступления в Тамбове и области. Когда ему было пятнадцать лет, он добился первого успеха, получив Почетную грамоту на Первом областном конкурсе молодых музыкантов-исполнителей Центрально-Черноземной области в Воронеже. Он исполнял сочинения Шопена. С этого времени Шопен становится постоянным кoмпозитором в его репертуаре.

С 1936 по 1941 год Мержанов учился в Московской консерватории у профессора Самуила Фейнберга по классу фортепиано и профессора Александра Гедике по классу органа. Завершил учебу перед началом Великой Отечественной войны, его имя занесено на мраморную доску почета консерватории, рядом с именами Рахманинова, Скрябина, Неждановой. В октябре 1941 года молодой пианист уходит добровольцем на фронт. Он был зачислен в число курсантов танкового училища. После болезни и лечения в госпитале, его признают годным лишь к нестроевой службе. В последний год войны он служил в образцово-показательном оркестре наркомата обороны и одновременно учился в аспирантуре Московской консерватории.

В 1945 году Мержанов – победитель Всесоюзного конкурса музыкантов-исполнителей, разделивший первую премию со Святославом Рихтером. Теперь Мержанов – солист Московской филармонии и преподаватель Московской консерватории. Победа в конкурсе выдвинула нашего земляка в первый ряд ведущих мастеров современного музыкального искусства. Таким неповторимым, уникальным художником Мержанов остается и поныне.

1949-й год приносит пианисту новую блистательную победу. Он становится лауреатом Международного конкурса пианистов имени Шопена в Варшаве. Музыкант умеет в совершенстве воплотить и сложнейшую полифонию Баха, и классическую строгость сонат Бетховена, и романтический пафос Листа, и лиричность, психологизм музыки Чайковского и Рахманинова. Программы его концертов включают сочинения Шопена, Грига, Брамса, Мусоргского, ставшие уже эталонными. В его репертуаре также музыка Скрябина, Прокофьева, Шостаковича, Мясковского, Бабаджаняна, Шуберта, Шумана – композиторов разных стран, эпох и различных творческих направлений. В игре пианиста слушателей поражает зрелость напряженной мысли и юношеская пылкость чувств, виртуозность, продуманность замысла, непосредственность, одухотворенность. Очень характерны для его искусства культура творческого мышления, благородство звучания, тонкое мастерство, тембровое богатство.

Пианист выступал во всех республиках Советского Союза, гастролировал в Австрии, Китае, Канаде, Норвегии, Польше.

С 1964 года Мержанов – профессор Московской консерватории, а с 1973 – почетный профессор Варшавской консерватории, куда регулярно выезжает для проведения мастер-классов. Он награжден орденом «За заслуги перед польской культурой». Более шестидесяти лет Мержанов ведет концертно-исполнительскую, педагогическую деятельность, записывается на радио и телевидении, выпускает пластинки, участвует в жюри Международных и Российских конкурсов, редактирует музыкальные произведения, выступает в печати. Он инициатор и президент Российского Рахманиновского общества.

Прославленный пианист, Народный артист СССР, почетный гражданин города Тамбова, профессор Виктор Карпович Мержанов поддерживает прочную связь с родным городом. Он часто приезжает сюда для участия в концертах, проведения показательных уроков в музыкальном училище, занятий на Международных мастер-классах пианистов имени С.В.Рахманинова, или для прослушивания участников Международного юношеского конкурса пианистов. Мержанов активно содействовал созданию Музея С.В. Рахманинова в Ивановке, организации ежегодных фестивалей имени С.В. Рахманинова в Тамбове, наименованию улицы Сергея Рахманинова в Тамбове. Имя корифея музыкального искусства пользуется в нашем городе любовью и признанием. «Поэт фортепиано» – под таким названием в 1994 году в Тамбове прошел музыкальный вечер посвященный 75-летию пианиста, подготовленный Тамбовским Шаляпинским обществом.


^ Н. Климова


Александр Изосимов. Лики времени

Александр Михайлович Изосимов родился в 1958 году, в Кочетовке – пригороде Мичуринска.1 В многодетной семье любили музыку, с удовольствием играли на народных инструментах и пели по слуху. Там же в Кочетовке, Александр закончил музыкальную школу и в 1973 году поступил в Тамбовское музыкальное училище им. С.В. Рахманинова на отделение народных инструментов, в класс преподавателя Н.А. Акользина (баян). С этого момента жизнь юного музыканта круто изменилась. Окруженный вниманием и заботой учителя, Александр делает первые успехи. Он упорно трудится и пробует себя в композиции.

Закончив училище с отличием, в 1977 году Александр поступает в Саратовскую консерваторию. Однако баян мало стал интересовать музыканта. «В Саратове – как вспоминает композитор – сочиняя одну пьесу за другой, я стал показывать их профессору Михаилу Сергеевичу Симанскому. Он взял меня к себе на факультатив по композиции».2 И может быть эти занятия так и остались бы любительскими, если бы не услышанная Александром музыка балета «Ярославна» Ленинградского композитора Бориса Ивановича Тищенко. Вскоре состоялось знакомство А. Изосимова с известным мастером, который принял заинтересованное участие в дальнейшей судьбе музыканта.

В 1979 году Изосимов зачислен на факультет композиции Ленинградской консерватории, в класс Б.И. Тищенко. «Это один из счастливейших моментов в моей жизни, – отмечает композитор. – С первых уроков я «завалил» Тищенко своими сочинениями: сонаты, кантаты, пьесы и т.д.». Однако настоящим открытием явилась композиция, ставшая впоследствии инструментальным циклом «Когда душа моя была облаком». Это был 1980 год.

«Тогда уже, вспоминает автор, я начал читать книги Рудольфа Штейнера и посещать антропософский кружок профессора Георгия Алексеевича Кавтарадзе. Два года мы тщательно прорабатывали «Философию свободы» Штейнера и попутно занимались с иностранными специалистами эвритмией.3 …Без антропософии моя музыка и я сам были бы иными».

Дипломной работой А. Изосимова стала Симфония для низкого женского голоса и большого симфонического оркестра на стихи Арс. Тарковского (1985 г.). А несколькими годами позже композитор пишет «Сопереживание Душе» для 12-голосного хора а capella по заказу дирижера Владислава Чернушенко и Сонату для виолончели и фортепиано для немецкой виолончелистки (ученицы Б. Пергаменщикова) Биргит Хеллмерс. Соната была с успехом исполнена в Гамбурге и Бремене.

В начале 90-х годов А. Изосимов неоднократно бывает в Германии. В один из визитов он близко знакомится с Альфредом Гарриевичем Шнитке (1934-1998) музыкантом, чье имя в России являлось альтернативой традиционному искусству. Встреча стала памятной, а новые контакты – плодотворными. Произведения А. Изосимова привлекли внимание немецкой пианистки Ингеборг Хансен, которая включила их в свои лекции-концерты. А фортепианная пьеса «Хамелеон» была записана ею на Кёльнском телевидении.

В 1990 году А. Изосимов становится членом Ленинградского Союза композиторов. Однако, академизм творческих установок Союза, сохранившийся с советских времен, служил серьёзным препятствием в развитии индивидуальных качеств музыканта. Профессиональные интересы композитора требовали глубоких знаний не только отечественных традиций, но и языковых основ западноевропейского авангарда.

Далекий даже к началу 90-х и недоступный Запад манил художников и раньше, открывавшимися заманчивыми перспективами. Композитор мог встать в позу противостояния официальному искусству, следуя причудливым изгибам авангардной моды. Но этого не последовало. Развив бурную деятельность и отыскав возможности, А. Изосимов собирает достойную коллекцию записей, партитур музыкальных произведений мастеров зарубежного и русского авангарда, и организует на базе Российской национальной библиотеки творческие встречи с современной музыкой для всех желающих. Он читает лекции и рассказывает о сочинениях П.Булеза, К. Штокхаузена, Я. Ксенакиса, Д. Лигети, Л. Ноно, а также о судьбе и творчестве А. Шнитке, С. Губайдулиной, Э. Денисова и других композиторов второй половины ХХ века.

В 1994 году его приглашают на должность редактора радио «Классика» в ГТРК Петербурга. За четыре года существования канала А. Изосимов выпустил свыше тысячи программ, среди которых циклы: «Времен связующая нить», «Камерная музыка ХХ века», «Электронная музыка ХХ века», «Творчество Галины Уствольской» – композитора, музыканта, одного из почитаемых Изосимовым авторов. Личность Уствольской, ученицы Д. Шостаковича, для Изосимова стала образцом преданного служения искусству.

Годы ученичества заканчивались. О своих учителях А. Изосимов всегда отзывается с теплотой и благодарностью. Сердечные слова адресованы профессорам Екатерине Александровне Ручьевской, Людмиле Григорьевне Ковнацкой (с посвящением ей цикла «Когда душа моя была облаком»). «Как композитор, – говорит автор, – я сложился сам по себе. И было бы неправдой [утверждать], что Тищенко научил меня сочинять музыку. Годы учёбы [в его классе] сопровождались внутренней борьбой против его авторитета. Теперь нет борьбы. Наши пути разошлись». Но дружеские отношения между музыкантами сохранились. Тищенко по-прежнему остается ревностным критиком и ценителем сочинений Изосимова.

Своими духовными учителями композитор считает Арсения Тарковского и Рудольфа Штейнера. «Один учил слушать листву, быть ближе к земле, другой – вспоминает автор – точил грани моего характера, … поднимал … на ноги и вел вперёд».

90 годы для Изосимова – время творческого подъёма и одновременно невосполнимых утрат (гибель 15-летнего сына Петра). Всё, над чем работал композитор до 2001 года, было тщательнейшим образом пересмотрено, скорректировано. Большая часть написанного (две симфонии, струнное трио, квинтет, 3 кантаты) была уничтожена. Требовательность и беспристрастная критика стали характерными свойствами творческой натуры автора, для которого истинное служение музыке является высоким духовным актом, неким творимым чудом, вобравшим в себя энергетику Добра.

«Вершинным» произведением 90-х годов композитор называет «Сопереживание Душе» (1992 г.) для 12-голосного смешанного хора a capella. Идея сочинения созвучна образу томящейся в плену Души, описанной в книге Д. Андреева «Роза Мира». «Это сопереживание чему-то, – комментирует автор, – что всех нас на этой [земле] объединяет».

Начало произведения – парение ясной, спокойной мелодии, которая звучит как сольный зачин, как голос внутреннего Я в пространстве Времён. Из него рождается многокрасочный хоровой поток, голоса которого в совокупности образуют единую звуковую массу, внешне статическую. Тихая звучность хора не нарушается. Произведение лишено экспрессивности. Лишь иногда слышатся вкрапления mf и небольшие crescendo – diminuendo.

Наслаиваясь, скользя по полу-, четверть- и три четверти тона, хоровые линии кажутся нерасчленимыми. Движение гармонии сводится к колебаниям степени плотности звучания, сочетаниям регистров и сменам тембровой окраски. «Деление» голосов не синхронно. В итоге возникает сонорный поток, в котором разветвлённый интонационный комплекс сопрано, альтов, теноров и басов движется и живет своей внутренней жизнью. Непродолжительные соло сопрано (ц. 25, 28), баса (ц. 81) – часть всё той же звуковой субстанции, приобретающей качество «поющей гармонии», некоей «музыки сфер», заполняющей безбрежное пространство.

Однако внешняя спонтанность хорового потока мнимая. Пьеса организована с помощью имитационной техники, основу которой составляет нетрадиционный канон. Голоса хора вступают свободно.4 Сохраняется звуковысотная ясность, тогда как ритмический параметр канона варьируется. Это приводит к смещению акцентов внутри такта и образованию межтактовых синкоп, что усиливает непрерывное движение и пульсацию внутри хоровых партий. ( Пример № 1).

«Ответом на столь светлый порыв души стало мрачное и загадочное произведение «Химеры» (1994 г.) для духовых, ударных и струнных». По словам автора, этот «звукокрасочный этюд был заказан композитором и дирижером, руководителем ансамбля «Современная музыка» во Франкфуртской консерватории, Герхардом Мюллером-Хорнбахом … и выполнен в духе «левых» сочинений авангарда».

Новым шагом в творческих исканиях А. Изосимова стала Соната для фортепиано (1999 г.).

Тончайшие краски «Сопереживания Душе» сменила музыка, «пронизанная внутренней силой преодоления» (выражение автора). Звуковысотная сонорика уступила место жесткому звучанию аккордов-кластеров.

Три, близкие по темпу части Сонаты – Moderato, Lento misterioso, Moderato – составляют единое полотно, стержнем которого становятся свернутые по вертикали мелодические тоны, созданного композитором «дышащего лада». Определённый звукообразный смысл его меняется в зависимости от расположения в этой диатонической пятиступенной конструкции тонов и полутонов. Так, в первой части Сонаты тоны лада образуют аккорд-кластер, основу которого составляет мелодическая горизонталь «самого светлого лада»:

C – D – E – Fis – G (Пример № 2 а )

В среднем разделе части с появлением трелей ладовая окраска меняется. Новый комплекс созвучий формируется на основе тонов и полутонов «тёмного лада»: d – es – f – ges.

Нижняя граница гармонического кластера здесь расширена за счет дополнительного ряда:

gis – g – a – h. Сжатие звукового диапазона (gis – ges!), полутоновая уплотнённость кластера, непрерывное тремоло, звучащее напряженно как натянутая струна, переключают в иную эмоциональную плоскость. (Пример № 2 б).

Буйство аккордов-кластеров первой части Сонаты в Lento misterioso сменяется мелодической горизонталью, таинственным мерцанием ладового поля. Пуантилистическую «разбросанность» звуковысотных тонов оттеняют жесткие созвучия, образующие неожиданные вершины – «остановки» (т. 12,т. 20), выделенные f, ff при общей приглушенной звучности.

В третьей части Сонаты ладовые конструкции объединяют разноликую звуковую ткань финала. Оживлённые эпизоды (scherzoso, т. 1-25) сменяют разделы контрастные по фактуре. Квинтовое ostinato как «огранка» диатонического лада служит в них фоном для однообразно-зловещих созвучий, из которых постепенно складываются вертикали ладов (т. 32-55). Истинное наполнение формы создают события, отражающие борьбу света и тьмы, омрачения и просветления, самоуглублённого созерцания и прорыва энергии.

Соната по многим своим параметрам традиционна (особенно в вопросах формы и циклообразования). Но главным достоинством её является найденный и воплощённый в музыке «светоносный» образ. Его генезис сложен и не поддается однозначной оценке. Может быть, корни его следует искать в русской колокольности, «архаике» «Весны священной» Стравинского, в «соборности» Скрябина и Свиридова.

В том же, 1999 году, появляется рукописный сборник стихов композитора с романтическим названием «Лирический дневник». Чудесным образом в поэтических опусах А. Изосимова реальные события обретают смысл духовно значимый. Тонкий, удивительно светлый мир лирических откровений автора поражает искренностью и чистотой.

Строка одного из стихотворений подсказала название нового инструментального цикла для кларнета, фагота, тромбона, скрипки, альта и контрабаса «Когда душа моя была облаком» (закончен в 2003 г.):

Я вслушиваюсь в тишину

Уходящей ночи;

Хочу понять

Бессловесный язык,

На котором говорила душа,

Когда была облаком.

Это сочинение в какой-то мере подготовило главный «труд» композитора – мистерию для хора, органа и оркестра «Благодарность жизнедателю» (2004 г.). Премьера произведения должна состояться в Петербурге. Исполнители – хор и оркестр капеллы им. М.И. Глинки под управлением Вл. Чернушенко.

В 2004 году опубликован и записан цикл А. Изосимова «Превращение» – 12 характеристических пьес для фортепиано, готовится премьера вокального цикла «Песни прекрасного пришельца» для сопрано, меццо-сопрано, тенора, баса и фортепиано на стихи А. Блока, Л. Уланда, Э.Мёрике, Новалиса, Арс. Тарковского.

«Над фортепианным циклом «Превращение», – пишет автор, – работа была начата в 1987 году и продолжалась с большими перерывами в течение 17 лет, до осени прошлого года. За это время отдельные пьесы неоднократно исполнялись в нашей стране и за рубежом. … Идею цикла следует понимать как путь героя [к познанию самого себя] через различные внутренние состояния. О направлении пути говорят евангельские строки эпиграфа: «И сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царствие Небесное; Ев. От Матфея гл. 18, стих 3.

Два микроцикла уравновешивают друг друга полярностями. Их обрамляют две быстрые пьесы: токкатного плана «Железная нога» и «Маленькие духи весной». Однако смысловые акценты падают на две другие пьесы, «Хамелеон», помещенный в центр конструкции, и на «Каменную книгу», выявляющей духовно-философский подтекст. Подзаголовок последней взят из первой строки стихотворения Арсения Тарковского «Я по каменной книге учу вневременный язык». Смысл этих стихов созвучен содержанию пьесы. Весь цикл «Превращение» впервые исполнен Светланой Нестеровой и записан на студии «Рекордс» в 2004 году».5

Содержание цикла

Железная нога

Первый микроцикл «Окна души»

1. Две стихии

2. Чайкой закричу, горлицей заплачу…

3. Секунды-акварели

4. Фатум

Хамелеон

Второй микроцикл «Овечья музыка»

1. Веретёнце

2. Грациозный танец

3. Колоколенка

4. Агнец

Маленькие духи весной

Каменная книга

Можно было бы сказать с определённой долей уверенности, что в начале творчества композитора было слово. Но автор не стремится к слову произнесённому, не использует его и в качестве комментария музыкального текста. Из вокальных сочинений на сегодня в общем списке осталось три: «Лики» 4 фрагмента для низкого женского голоса и большого симфонического оркестра на стихи Арс. Тарковского (1985 г.), «Благодарность жизнедателю» для хора, органа и оркестра с латинским текстом Х. Розенкрейцера (2004 г.) и «Песни прекрасного пришельца» (2004 г.). Однако и в инструментальных сочинениях композитор часто использует поэтические подзаголовки, навеянные чтением литературных или философских произведений.

Как музыканту и поэту А. Изосимову важно выразить основную идею произведения, и если ей находится словесный эквивалент, то сочинение от этого только выигрывает. Но в отдельных случаях слово больше чем название. В нём сокрыт тайный смысл, который слушатель должен разгадать и почувствовать (например, «Каменная книга» из цикла «Превращение»).

Главная тема творчества композитора, как говорит он сам, «художник – избранник – прекрасный пришелец». «Мой герой, – продолжает автор, – не должен соблазниться ни славой, ни модой. …Для меня важно создание музыки, настроенной на высокий духовный идеал».

Вокальный цикл «Песни прекрасного пришельца» - это последнее сочинение, которое создавалось на протяжении 25 лет. В цикле 18 песен, 13 из них написаны на тексты Арс. Тарковского. Они составляют большую часть композиции, а отдельные песни по-особому выделены в драматургии цикла. Так, песня «Первое свидание» (№ 12), является лирической вершиной цикла. Это светлый, восторженно-гимнический монолог о любви, составляющий центр всего произведения. Вторая, мрачно-драматическая вершина – песня «Черный день»(№ 15). Нисходящее поступательное движение линии басового фортепианного голоса, фактурная «оголённость» (квинта) вступительного раздела песни вводят в атмосферу скорбных размышлений, внутренней подавленности.

Цикл обрамляют песни на стихи Новалиса: «Гимны дню» (№ 1) и «Гимны к ночи» (№ 18). Драматургическое развитие в цикле направлено от светлого, созерцательного начала к погружению в таинство манящего мира ночи (№ 18). «Свирельная песнь» на стихи Уланда дополняет эту романтически-взволнованную картину, но переключает действие в иной план. Одноголосный напев без сопровождения, интонационно близкий русским протяжным песням, созвучен последнему слову поэта. После высокого слога Новалиса строки Уланда овеяны тихой грустью и неизбывной тоской:

О, не кладите меня в землю сырую

Скройте, заройте меня в траву густую.

Последнее сочинение А. Изосимова, полное глубоких философских размышлений, как ни одно другое, близко традициям Мусоргского. Опосредованно проявляется связь с русской песней. Однако следует выделить мелодию речевого типа, столь характерную для Мусоргского. В цикле используется смешанная техника: здесь есть и модальность, и традиционная тональность, элементы микрополифонии («Я так давно родился» №13), аккорды-соноры («Чёрный день» № 15) и другие приметы музыкального языка ХХ века. По мнению автора, «современно все, что волнует».

Вокальному циклу «Песни прекрасного пришельца» свойственна четкость, графичность воплощения музыкальной мысли, но не жесткая, как в отдельных эпизодах виолончельной сонаты, а смягченная лирическим складом высказывания. В этом сочинении (звучащем около полутора часов) нашли отражение разные грани творческого дарования композитора. В нём нетрудно обнаружить образно-стилистические параллели с произведениями, созданными ранее. Но главное, что отличает этот цикл – его дневниковый характер. Лики времени, запечатленные в песнях, подобно эпизодам человеческой жизни, повествуют о пути художника, стремящегося к очищению и преображению в своём саморазвитии.

Становление художника – одна из удивительнейших загадок человеческой личности. Уникальное сочетание многих составляющих – внешних и внутренних – должно заставить звучать ту внутреннюю струну, от которой зависит «тембр» композиторского голоса. Путь обретения его долог и нелёгок.

Сегодня А. Изосимов – признанный композитор, исполняемый в нашей стране и за рубежом. Слава не изменила мастера – он скромен, благодарен исполнителям, и в этом творческом контакте его музыка обретает новую жизнь.

Основные сочинения

  1. Квартет №1 для 2-х скрипок, альта и виолончели.

  1. «Лики» 4 фрагмента для низкого женского голоса и большого симфонического оркестра на стихи Арс. Тарковского.

1987 Концерт для скрипки с оркестром.

  1. Балет «Избранник» по книге М. Коллинз «Идиллии Белого Лотоса»

Либретто А. Макарова.

  1. Соната для виолончели и фортепиано.

  1. Квартет № 2 для 2-х скрипок, альта и виолончели.

1992 «Сопереживание Душе» для 12-голосного хора a capella.

  1. «Химеры» – звукокрасочный этюд для духовых, ударных, струнных.

  1. Соната для фортепиано.

  1. «Когда душа моя была облаком», композиция для кларнета, фагота, тромбона, скрипки, альта и контрабаса.

  2. «Благодарность жизнедателю» для хора, органа и оркестра.

    1. «Превращение» – 12 характеристических пьес для фортепиано.

    1. «Песни прекрасного пришельца» вокальный цикл-эстафета для сопрано, меццо-сопрано, тенора, баса на стихи А. Блока, Л. Уланда, Э. Мёрике, Новалиса, Арс. Тарковского.

Нотное приложение

Пример № 1

Пример № 2 а

Пример № 2 б

Казьмина Е. О. –

кандидат искусствоведения,

доцент кафедры

хорового дирижирования

ТГМПИ им. С.В.Рахманинова





Скачать 0,92 Mb.
оставить комментарий
страница1/3
Г.А. Чанышева
Дата29.09.2011
Размер0,92 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх