Федеральная программа книгоиздания России Рецензенты: канд психол наук С. А. Исайчев, доктор биол наук И. И. Полетаева Равич-Щербо И. В. и др. Р12 icon

Федеральная программа книгоиздания России Рецензенты: канд психол наук С. А. Исайчев, доктор биол наук И. И. Полетаева Равич-Щербо И. В. и др. Р12



Смотрите также:
Федеральная программа книгоиздания России Рецензенты: канд психол наук С. А. Исайчев...
Федеральная программа книгоиздания России Рецензенты: канд психол наук С. А. Исайчев...
Федеральная программа книгоиздания России Рецензенты: канд психол наук С. А. Исайчев...
Федеральная программа книгоиздания России Рецензенты: Доктор технических наук В. Г...
Научный выпуск вестник балтийской педагогической академии вып. 29. – 2000 г...
Вестник балтийской педагогической академии вып. 92. – 2009 г...
Е. Н. Петровская Главная редакция вестника...
Общеобразовательная программа дошкольного образования Авторский коллектив...
Общеобразовательная программа дошкольного образования Авторский коллектив...
Г. В. Шляхтин д-р биол наук, проф...
Отчет о проведении Международной научной конференции-семинара «Современные методы психологии»...
Программа дисциплины Антропология и человекознание для направления 030300...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38
скачать

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru


Учебное издание

Инна Владимировна Равич-Щербо

Татьяна Михайловна Марютина

Елена Леонидовна Григоренко

ПСИХОГЕНЕТИКА


Ведущий редактор Л. II. Шипова

Технический редактор И. К. Истрова

Корректор Л. Л. Баринова

Художник Д. А. Сенчагов

Компьютерная верстка С. А. Артемьевой

ИД №00287 от 14.10.99

Подписано к печати 22.06.2000. Формат 60x90 1/16. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.

Печать офсетная. Усл. печ. л. 28. Доп. тираж 10 000 экз. Заказ № 1432

Издательство «Аспект Пресс»

111398 Москва, ул. Плеханова, д. 23, корп. 3.

Тел. 309-11-66, 309-36-00

Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных

диапозитивов в ОАО «Можайский полиграфический комбинат»

143200 г. Можайск, ул. Мира, 93.

И. В. Равич-Щербо, Т. М. Марютина, Е. Л. Григоренко

ПСИХОГЕНЕТИКА

Под редакцией И. В. Равич-Щербо

Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебника

для студентов высших учебных заведений,

обучающихся по специальности и направлению

«Психология»

Москва 2000

УДК 159.9

ББК88

Р12

Федеральная программа книгоиздания России

Рецензенты: канд. психол. наук ^ С.А. Исайчев, доктор биол. наук И.И. Полетаева

Равич-Щербо И. В. и др.

Р12 Психогенетика, Учебник/И. В. Равич-Щербо, Т. М. Ма-

рютина, Е. Л. Григоренко. Под ред. И. В. Равич-Щербо — М.; Аспект Пресс, 2000,- 447 с.

ISBN 5-7567-0232-6

Первый на русском языке учебник по психогенетике для студентов университетов и пединститутов. В доступной и систематизированной фор­ме излагаются необходимые базовые сведения по общей генетике, эмпи­рическим и математическим методам современной психогенетики, соот­ношению генетических и средовых детерминант в межиндивидуальной ва­риативности когнитивных функций, динамических характеристик психики и движений, психофизиологических признаков, в нормальном и отклоня­ющемся индивидуальном развитии. Коротко излагается история психоге­нетики за рубежом и в России. В приложении дана программа курса лек­ций по психогенетике.

УДК 159.9 ББК88

ISBN 5-7567-0232-6 © «Аспект Пресс», 1999, 2000

^ ОТ АВТОРОВ

Еще не так давно потребности в учебнике по психогенетике у нас не существовало: такой курс не читали, он не входил в учебные планы. Объяс­нялось это, вероятнее всего, доминировавшим убеждением в «социаль­ной природе психики человека», распространявшимся и на историческое возникновение человеческой психики, и на происхождение индивиду­ально-психологических различий. И если в частых дебатах о «биологичес­ком и социальном в человеке» физиологические основы этих различий все же обсуждались, то постановка вопроса об их наследственных детер­минантах, казалось, в корне противоречила этому убеждению, считалась принципиально неверной. Исключением был лишь факультет психологии МГУ, где с 1982 г. на кафедре общей психологии читается спецкурс «Пси­хогенетика».

Сейчас ситуация принципиально изменилась: расширяется круг ис­следователей, работающих в этой области, и, главное, Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования психогенетика включена и число базовых дисциплин при подготовке про­фессионалов-психологов. Все это говорит о том, что психогенетика как самостоятельная область знаний успешно развивается и, хотелось бы ве­рить, будет привлекать к себе все новые молодые силы. Для них — этот первый на русском языке, учебник.

Создание такого учебника для гуманитариев оказалось гораздо более трудной задачей, чем представлялось авторам вначале. Трудности связаны, прежде всего, с междисциплинарным характером психогенетики; именно это обстоятельство поставило перед нами ряд вопросов,

Можно было идти двумя путями: ограничиться изложением только данных самой психогенетики, вне контекста обшей генетики, нейрофи­зиологии и т.д., либо — за счет некоторого сокращения собственно пси­хологической части — дать и основные сведения по смежным (а точнее — «материнским») дисциплинам, без знания которых эмпирический мате­риал психогенетики не может быть правильно понят. Мы выбрали второй из этих путей.

Еще одна трудность заключалась в выборе материала для изложения. Дело в том, что различные психологические и психофизиологические признаки исследованы в психогенетике с разной полнотой: огромный массив работ по генетике интеллекта несопоставим с очень небольшим, часто измеряемым единицами, количеством исследований, например, моторики, психофизиологических и некоторых других функций. Степень

обобщенности и надежности результатов в этих случаях, конечно, разная. Надо ли излагать в учебнике интересные, но единичные работы, в кото­рых авторы пока могут скорее поставить задачу, чем решить ее?

Таких вопросов было множество, мы обсуждали их и между собой, и с коллегами, работающими в других областях психологии, и в конце кон­цов сочли, что информация, расширяющая научный кругозор, должна быть включена в учебник, став легко доступной каждому, кто захочет вникнуть в проблему чуть глубже стандартной программы.

Учитывая, что учебник предназначается главным образом студентам-психологам, многие собственно психологические вопросы, важные для оценки надежности полученных в психогенетике данных и их адекватной интерпретации, здесь лишь кратко обозначаются. Предполагается, что до курса психогенетики студенты прослушали лекции по общей и возраст­ной психологии, психодиагностике, статистике, знакомы с проблемой психологической индивидуальности.

Нам хотелось, чтобы учебник не только давал знания начинающим психологам, но и побуждал их к размышлению, сопоставлению, анализу данных. Естественно, первый опыт чреват многими недостатками. Мы бу­дем рады получить отклики, замечания, пожелания.

Главы написаны: Е.Л. Григоренко — I-VI, VIII, XIX; Т.М. Марюти-ной — XII-XVIII; И.В. Равич-Щербо — остальные главы. Предисловие, Введение, Заключение, Общая редакция — И.В. Равич-Щербо. Приятный долг авторов учебника — поблагодарить доктора биологических наук В.И. Трубникова за детальную консультацию и редактирование статисти­ческой главы; наших рецензентов доктора биологических паук И. И. Поле­таеву и кандидата психологических паук С.А. Исайчева — за тщательный анализ текста и конструктивные предложения, которые мы постарались учесть при окончательной доработке текста. Авторы признательны Инсти­туту «Открытое общество» за поддержку и включение учебника в про­грамму «Высшее образование».

В качестве приложения к данному учебнику публикуется программа курса «Психогенетика» для вузов. Программа составлена И.В. Равич-Щер­бо с учетом многолетнего опыта преподавания психогенетики в вузах Москвы и других городов России. Она выдержала конкурс, проводивший­ся в 1998 г. Институтом «Открытое общество».

ПРЕДИСЛОВИЕ

Определение области: о чем этот учебник?

Психогенетика — междисциплинарная область знаний, пограничная между психологией (точнее, дифференциальной психологией) и генети­кой; предметом ее исследований являются относительная роль и взаимо­действие факторов наследственности и среды в формировании индивиду­альных различий по психологическим и психофизиологическим призна­кам. В последние годы в сферу психогенетических исследований включается и индивидуальное развитие: и механизмы перехода с этапа на этап, и индивидуальные траектории развития.

В западной литературе для обозначения этой научной дисциплины обычно используется термин «генетика поведения» (behavioral genetics). Однако в русской терминологии он представляется неадекватным (во вся­ком случае, применительно к человеку). И вот почему.

В отечественной психологии понимание термина «поведение» изме­нялось, и достаточно сильно. У Л.С. Выготского «развитие поведения» — фактически синоним «психического развития», и, следовательно, для него справедливы закономерности, установленные для конкретных психичес­ких функций. Однако в последующие годы «поведение» стало пониматься более узко, скорее как обозначение некоторых внешних форм, внешних проявлений человеческой активности, имеющих личностно-обществен-ную мотивацию.

С.Л. Рубинштейн еще в 1946 г. писал, сопоставляя понятия «деятель­ность» и «поведение», что именно тогда, когда мотивация деятельности перемещается из сферы вещной, предметной, в сферу личностно-обще-ственных отношений и получает в действиях человека ведущее значение, «деятельность человека приобретает новый специфический аспект. Она становится поведением в том особом смысле, который это слово имеет, когда по-русски говорят о поведении человека. Оно коренным образом отлично от «поведения» как термина бихевиористской психологии, со­храняющегося в этом значении в зоопсихологии. Поведение человека зак­лючает в себе в качестве определяющего момента отношение к мораль­ным нормам» [133; с. 537].

Б.Г. Ананьев вопрос о соотношении «поведения» и «деятельности» рассматривал в ином аспекте, а именно с точки зрения того, какое из этих двух понятий является более общим, родовым. Он полагал, что его решение может быть разным в зависимости от ракурса изучения челове­ка. Например, при исследовании личности и ее структуры более широ­ким должно приниматься понятие поведения, а деятельность и ее виды

(например, профессиональная и т.д.) в этом случае являются частными понятиями. Тогда личность становится субъектом поведения, «посред­ством которого реализуется потребность в определенных объект-ситуа­циях» [4. Т. 1;с. 160].

Д.Н. Узнадзе предложил классификацию форм поведения, в которую входят такие формы, как труд, игра, художественное творчество и т.д.

В вышедшем совсем недавно «Психологическом словаре» (М., 1996) мы найдем следующее определение: «Поведение — извне наблюдаемая двигательная активность живых существ, включающая моменты непод­вижности, исполнительное звено высшего уровня взаимодействия целос­тного организма с окружающей природой» [129; с. 264]. Столь широкое определение справедливо и для поведения животных. Но дальше читаем: «Поведение человека всегда общественно обусловлено и обретает харак­теристики социальной, коллективной, целеполагающей, произвольной и созидающей деятельности. На уровне общественно-детерминированной деятельности человека термин П. обозначает также действия человека по отношению к обществу, др. людям и предметному миру, рассматривае­мые со стороны их регуляции общественными нормами нравственности и права» [там же].

Наверное, такая жесткая связь поведения именно с двигательной ак­тивностью и ограничение среды природой может вызвать возражения (и справедливые). Обратимся к другому словарю и увидим несколько иное определение: «Поведение — присущее живым существам взаимодействие с окружающей средой, опосредствованное их внешней (двигательной) или внутренней (психической) активностью... П. человека трактуется как имеющая природные предпосылки, но в своей основе социально обус­ловленная, опосредствованная языком и другими знаково-смысловыми системами деятельность, типичной формой которой является труд, а ат­рибутом — общение» [85; с. 244],

Согласно С.Л. Рубинштейну, «единицей» поведения является посту­пок, как «единицей» деятельности вообще — действие. При этом посту­пок — лишь такое действие человека, «в котором ведущее значение имеет сознательное отношение человека к другим людям..., к нормам обще­ственной морали» [133. Т, II; с. 9].

С этим определением согласуются и более поздние, например, имею­щиеся в психологических словарях последних лет: единицы поведения — поступки, под которыми разумеется «социально оцениваемый акт пове­дения, побуждаемый осознанными мотивами... П. как элемент поведения подчинен мотивам и целям человека» [128; с. 269]; «поступок — личност-но-осмысленное, лично сконструированное и лично реализованное по­ведение (действие или бездействие)»... [129; с. 276].

Существуют и другие определения термина «поведение», другие под­ходы к его анализу [96, 171, 179]. Однако никогда в это понятие не вклю­чаются, например, баллы IQ, объем памяти, особенности внимания и т.п. (не говоря уже о психофизиологических признаках), т.е. все те харак­теристики индивидуальности, ее отдельных уровней и подструктур, кото­рые исследует «генетика поведения» (behavioral genetics).

Неопределенность термина хорошо видна в некоторых определениях этой области знаний. Так, в предисловии к книге «Генетика поведения и эволю­ция», в которой есть и большие главы о психических функциях человека, Е.Н. Панов пишет, что генетика поведения — область знаний, оформившаяся «на пересечении таких дисциплин, как собственно генетика, биология разви­тия и комплекс наук о поведении, включающий психологию, этологию и эко­логическую физиологию. Задачей этого нового направления стало изучение онтогенеза обширного класса биологических (курсив наш. — И.Р.-Щ.) функ­ций организма, именуемых «поведением» и обеспечивающих по существу дву­стороннюю связь между индивидуумом и окружающей его экологической и социальной средой, Глобальность этой задачи уже сама по себе явилась причиной того, что в сферу интересов генетики поведения вскоре оказались втянутыми столь далекие друг от друга разделы науки и практики, как эндок­ринология и психиатрия, биохимия и педагогика, нейрофизиология и лингви­стика, антропология и селекция сельскохозяйственных животных» [177; с. 5], Сами авторы пишут: «В качестве поведения мы будем рассматривать любые формы активности, проявляемой организмом как единым целым по отноше­нию к окружающей среде и условиям его существования» [там же; с. 10]. Таким образом, в одну науку — генетику поведения — включаются и педагоги­ка, и сельскохозяйственная селекция, и многое другое. Это возможно в двух случаях; либо когда термин «генетика поведения» трактуется как более ши­рокий, родовой по отношению к «психогенетике», либо когда полагают, что, поскольку механизмы генетической передачи едины для всего живого, изуче­ние генетики признаков, относящихся к столь разным областям, может быть объединено в одну науку.

Это верно, если исследователь решает генетические задачи, такие, напри­мер, как тип наследования признака, локализация генов, ответственных за его проявление, и т.п. Но подобное объединение едва ли правильно, когда реша­ются психологические проблемы, связанные со структурой человеческой ин­дивидуальности, этиологией индивидуальных различий, типологией индиви­дуального развития.

Генетика поведения животных дает убедительную эволюционную ос­нову для постановки вопроса о роли генотипа и среды в изменчивости психологических черт человека. Однако ясно, что простой перенос на че­ловека данных, полученных при изучении животных, невозможен хотя бы по трем основным причинам. Во-первых, высшие психические функ­ции человека имеют совершенно иное содержание, иные механизмы, чем «одноименные» поведенческие признаки у животных; научение, реше­ние задач, адаптивное поведение и т.д. у человека — не то же самое, что у животных. Например, обучение у человека не тождественно образованию простых условно-рефлекторных связей у животного, поэтому возможность выведения «чистых линий» лабораторных животных по обучаемости сама по себе не означает генетическую обусловленность обучения у человека. Во-вторых, наличие у человека социальной преемственности, «програм­мы социального наследования» [50] меняет и способы передачи некото­рых психологических признаков из поколения в поколение. Наконец, в-третьих, для диагностики и измерения многих признаков у человека используются совсем иные, чем у животных, техники, адресованные к другим, иногда вообще отсутствующим у животных системам, уровням

управления и интеграции. Ясно, например, что произвольные движения человека, осуществляемые по речевой инструкции и, соответственно, по законам осознанной произвольной саморегуляции, не имеют полных ана­логов в движениях животного. А это означает, в свою очередь, что даже если будет доказана генетическая обусловленность двигательного науче­ния у человека, она может относиться к иной, по существу, функции, нежели двигательное поведение животных.

Все это говорит о том, что роль наследственных и средовых детерми­нант в фенотипической вариативности психологических и психофизио­логических функций человека должна быть специальным предметом ис­следования, хотя есть целый ряд задач, надежно решаемых только в рабо­те с животными, где возможны любые формы эксперимента. Вот почему, не отрицая необходимости и продуктивности генетических исследований поведения животных, тогда, когда речь идет о человеке, правильнее обо­значать эту область термином «психологическая генетика» («психогенети­ка»)*, т.е. «генетика психологических признаков». Диагностируя те или иные психологические особенности в их внешних, поведенческих прояв­лениях (иного способа просто нет), мы всегда полагаем объектом генети­ческого исследования саму эту особенность как присущую человеку чер­ту, а не разнообразные формы се реализации во внешнем поведении. Тер­мин же «генетика поведения» целесообразно оставить за изучением поведения животных.

В зарубежной литературе этот вопрос тоже вставал. В 1951 г. К. Холл, отмечая, что, как система знаний о наследственности психологических признаков, психогенетика — пока скорее обещание, чем реальность, писал: «Настоящая генетика поведения все же должна возникнуть, поскольку психологи все шире используют в своих исследованиях методы современ­ной генетики, а генетики все более регулярно занимаются проблемами поведения. Эта многообещающая тенденция в конце концов приведет к созданию и определит общие черты промежуточной науки — психогене­тики» [164; с. 405]. Психогенетика, продолжал он, «может оказаться ис­ключительно ценной для освещения динамики поведения» [там же; с. 434], т.е. психогенетические подходы могут быть средством, необходимым для понимания человеческого поведения.

В немецкой литературе, когда речь идет о человеке, чаще использует­ся термин «психогенетика» (Psychogеnetik), а термин «генетика поведе­ния» (Verhaltensgenetik) относится главным образом к исследованию жи­вотных. Как пишет видный немецкий психогенетик Ф. Вайс, несмотря на существование и других обозначений этой области знаний, с конца 70-х го­дов профессиональным психологическим сообществом было принято «короткое и ясное обозначение — "психогенетика"» [448; с. 9].

* Существуют аналогичным способом образованные понятия «медицинская генетика», «фармакогенетика» и т.д. Вместе с тем близкий термин «генетическая психология», прочно связанный с именем Ж. Пиаже, относится к онтогенезу пси­хики и образован от слова«генезис», а не «генетика». Об этом также иногда напо­минают зарубежные исследователи [см., напр., 448].

Перечень работ, в которых так или иначе обсуждается вопрос о тер­минологии, можно продолжить. Однако для нас сейчас важен сам факт его обсуждении, ибо он свидетельствует о профессионально строгом под­ходе к используемой терминологии вообще и о необходимости точного употребления каждого из этих двух понятий — в частности. Правда, суще­ствует и другая точка зрения. Например, В. Томпсон и Г. Уайльд — авторы одного из больших обзоров, принимая термин «генетика поведения» не только в силу личных предпочтений, но и потому, что именно так была озаглавлена первая работа, суммировавшая всю эмпирику этой области исследований (и тем самым давшая термину «права гражданства»), пола­гают, что разница рассматриваемых терминов не столь велика, чтобы ее обсуждать [425]. Так ли это?

Думается, не так. Помимо того, что четкое определение и дифферен­циация терминов в науке необходимы всегда, в данном случае смешение понятий чревато не только методологическими, но и мировоззренчески­ми, нравственными ошибками. Это — не спор о словах. Ведь если мы принимаем термин «генетика поведения», то объектом генетического анализа должен стать поступок, т.е. (как следует из его определения) со­циально оцениваемый акт, Тогда мы неизбежно допускаем возможность наследуемости индивидуальных убеждений, мотивов, ценностных ориен­тации и т.д. — всего того, что движет поступками, т.е. поведением челове­ка. Методологически это неверно: все, что знает психологическая наука о структуре личности, личностных чертах и их генезисе, противоречит та­кой постановке вопроса. Это противоречит и знаниям современной гене­тики, ибо в пределах нормы нет социально «хороших» и социально «пло­хих» генов, но есть индивидуальный генотип, определяющий те или иные (социально индифферентные!) индивидуальные особенности, чьи разви­тие и реализация направляются, канализируются той средой, с которой данный человек взаимодействует. Вот почему одна и та же генетически заданная черта может, в зависимости от мотивов деятельности, получить и положительный, и отрицательный социальный смысл. Именно поэтому обозначение области знаний в данном случае содержательно важно. Пото­му и учебник, который вы держите в руках, называется «Психогенети­ка», и речь в нем будет идти о факторах, формирующих межиндивидуаль­ную вариативность конкретных психологических черт, а не человеческих поступков и поведения.

В связи с этим следует сказать несколько слов о генетической нейро-и психофизиологии. Хотя исследования биоэлектрической активности мозга, функций вегетативной нервной системы, гормональной системы и т.д. непосредственно в систему психологических знаний не входят, они являются необходимым звеном и в понимании человеческой индивиду­альности, и в общей логике психогенетического исследования. Путь от гена к психологическому признаку лежит через морфофункциональный уровень; иначе говоря, в геноме человека закодирован не «интеллект в столько-то баллов», а такие морфофункциональные особенности орга­низма (в большинстве своем нам еще не известные), которые вместе со средовыми влияниями и создают все разнообразие интеллектов, темпе­раментов и т.д. «Поскольку организм и активен, и реактивен, важность

генных элементов в организации поведенческого паттерна покоится па взаимодействии органической структуры и психологической функции в течение жизни индивидуума. Нет поведения без организма; нет организма без генотипа и нет физиологической адаптации без непрерывной и пол­ностью интегрированной генной активности» [302; с. 344].

Несмотря на давность, эти слова верны и сейчас, и именно эта логи­ка определяет особое место генетической психофизиологии в общей струк­туре психогенетических исследований. Парадокс заключается в том, что, несмотря на общепризнанность данного положения, соответствующих исследовательских программ в мире — единицы, количество работ по генетике нейро- и психофизиологических признаков несопоставимо мало по сравнению с психологическими. Имеющиеся в этой области данные изложены в четвертом разделе и главе XVIII пятого раздела.

План учебника продиктован тем, что он предназначается студентам небиологических специальностей — будущим психологам, педагогам. Этим же определяется и некоторая диспропорция частей: детальное изложение общих генетических закономерностей и столь же детальный рассказ о ней­ро- и психофизиологии самих по себе, с одной стороны, и достаточно сжатый анализ собственно психологических признаков — с другой.

Вначале, во Введении, коротко показано место психогенетики в ис­следованиях индивидуальности человека, дана краткая история психоге­нетических исследований, в том числе и РОССИИ. В главах I—VI изложены основные сведения современной генетики о механизмах наследственной передачи и наиболее общих правилах, которым она подчиняется. В главе VI приводятся данные относительно воздействия различных компонентой среды — проблемы, которой в последние 10-15 лет генетики уделяют больше внимания. В главах VII-VIII рассматриваются методы психогене­тики и математические способы оценки доли генетических и средовых влияний в общей дисперсии признака. В главах IX-XVI излагаются эмпи­рические данные, касающиеся изменчивости показателей интеллекта и других когнитивных признаков, темперамента, моторики, психофизио­логических функций. Главы XVII-XIX посвящены одной из новых облас­тей — психогенетике индивидуального развития, в том числе его девиан-тных форм.

Наконец, в Заключении подводятся итоги, в частности, формулиру­ются общие выводы о том, что же в целом означают результаты, полу­ченные психогенетикой; что она даст для фундаментальных психологи­ческих исследований и для решения прикладных задач; в чем заключа­ются, по мнению авторов учебника, наиболее актуальные задачи этой отросли знаний.

И последнее. В силу того, что общий список цитируемой и упоминае­мой литературы к данному учебнику достаточно обширен, мы сочли воз­можным не давать списки литературы, рекомендуемой для особого изуче­ния, к каждой главе, а просто выделили ее жирным шрифтом в общем списке.

10

^ ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОГЕНЕТИКУ

1. ПРОБЛЕМА ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ

Уникальность, неповторимость психологического облика каждо­го человека — один ми тех явных феноменов нашей психики, кото­рые наиболее бурно обсуждаются, исследуются, а иногда отвергают­ся как досадная помеха экспериментальному исследованию. С древ­них времен берут начало и интуитивное понимание того, что люди психологически не одинаковы, и стремление понять истоки этого разнообразия, и представления о существовании некоторой «первич­ной» индивидуальности, предшествующей опыту и знаниям, и даже своеобразный «профессиональный отбор».

B.C. Аванесов [ 1; см. также 23] пишет, что уже в середине III тыся­челетия до н.э. в Древнем Вавилоне существовали испытания для всех, кто готовился стать писцом — одной из главных фигур месопотамской цивилизации; они должны были обладать многими обязательными про­фессионально важными качествами. Подобные, часто весьма жесто­кие, испытания проходили и в Древнем Египте те, кто стремился стать жрецом; и в Древнем Китае — претендовавшие на должность правительственных чиновников; и в средневековом Вьетнаме, у се­верных народов и т.д. Эти испытания включали в себя проверку не только необходимых знаний и умений, но и того, что мы сегодня назвали бы «формально-динамическими» характеристиками индиви­дуальности: эмоциональности, способностей и т.д., диагностируя их по особенностям поведения и реальных или специально моделируе­мых жизненных ситуациях. Например, Пифагор придавал большое значение тому, как ведет себя молодой человек в эмоционально на­пряженные моменты, которые специально создавались для поступав­ших в его школу: как отвечает на насмешки; умеет ли держаться с достоинством и т.п. Характер человека, по мнению Пифагора, прояв­ляется в походке и смехе; манера смеяться, с его точки зрения, — самое хорошее обнаружение особенностей характера. Ему же принад­лежит утверждение, что «не из каждого дерева можно выточить Мер­курия», или, говоря современным языком, представление о суще-

11

ствовании некоторой первичной, «базовой» индивидуальности, в зна­чительной мере определяющей ее дальнейшее развитие.

В древность же уходят корнями и попытки классифицировать ин­дивидуальности, создать их типологию. В трактате «Нравственные ха­рактеры», автором которого был друг и преемник Аристотеля Теоф-раст, описываются 30 ярких характерологических типов и их конкрет­ные проявления. Специалисты по психологической диагностике утверждают, что и в трудах арабских средневековых мыслителей Ави­ценны, Аль Бируни и других, а также в трудах Аристотеля, Гиппокра­та, Галена содержатся описания большого количества информатив­ных психодиагностических показателей.

С античных времен существует физиогномика (от греческих слов, означающих: «природа», «природные задатки» и «сведущий», «про­ницательный») — учение о распознавании природных индивидуаль­ных особенностей, в частности характера, по физическим характери­стикам человека, его внешнему облику.

В середине XVII в. итальянский врач К. Бальдо опубликовал пер­вую работу по графологии «Рассуждения о способе узнавать обычаи и качества писавшего по его письму». Изучение почерка для решения самых разных задач, в том числе психодиагностических, продолжает­ся и теперь.

Перечень доказательств того, что интуитивное понимание психо­логической неодинаковости людей и стремление «угадать», диагнос­тировать индивидуальность уходят корнями в далекое прошлое, мож­но было бы продолжить. Но важно другое: при таком солидном «воз­расте» проблемы ее научная разработка началась, с исторической точки зрения, недавно — во второй половине прошлого века и имеет в пси­хологии весьма непростую судьбу.

Экспериментальная психология, возникшая в середине XIX в., видела свою задачу в познании общих закономерностей человеческо­го поведения. Индивидуальные же особенности, т.е. отклонения от основной закономерности, рассматривались лишь как помеха, источ­ник неточностей в ее описании. Признанный авторитет в области диф­ференциальной психологии и психологической диагностики амери­канская исследовательница А. Анастази считает, что эта установка сказалась даже в статистической терминологии: именно от первых экспериментальных психологов мы унаследовали термин «ошибка», применяемый для обозначения отклонения от средней величины (на­пример, «стандартная ошибка»).

Начало научного изучения индивидуальности связано прежде всего с именами английского ученого Френсиса Гальтона (1822-1911) и немецкого — Вильяма Штерна (1871-1938).

Ф. Гальтон был первым, кто сделал индивидуальные различия между людьми специальным предметом исследования, создал изме­рительные процедуры и начальный статистический аппарат для оцен-

12

ки различий; собрал большой экспериментальный материал, касав­шийся, как мы теперь сказали бы, разных уровней в структуре инди­видуальности — соматического, физиологического, психологическо­го; он даже поставил вопрос о происхождении индивидуальных осо­бенностей и попытался решить его.

В. Штерн, ученик Г. Эббингауза, в 1900 г. в книге «О психологии индивидуальных различий (идеи к дифференциальной психологии)» [414] впервые ввел в употребление сам термин «дифференциальная психология» для обозначения новой области, «эмансипировавшей­ся», по его словам, от материнской науки — обшей психологии. Впос­ледствии книга переиздавалась в 1911, 1921 и 1994 гг. под названием «Дифференциальная психология в ее методических основаниях». В пре­дисловии к изданию 1994 г. А. Анастази назвала ее «книгой эпохально­го значения», а видный немецкий исследователь К. Павлик — «путе­водной для психологической науки». Действительно, сформулирован­ные Штерном методологические и экспериментально-методические подходы, базовые понятия, многие статистические приемы, несмот­ря на прошедшие почти 100 лет, верны и сейчас.

Конечно, реальное существование индивидуально-психологичес­ких особенностей и их значение в жизни стимулировали изучение их с самых разных сторон — в рамках «характерологии», «этологии», «специальной психологии», «индивидуальной психологии» и т.д. По­явились клинические работы Э. Крепелина (1856-1921), работы А. Би-не (1857-1912) и др. В 1897 г. была опубликована первая статья моло­дого врача А.Ф. Лазурского (1874-1917) «Современное состояние ин­дивидуальной психологии», где рассматривались, в частности, складывающиеся «типы душевных свойств», т.е. предлагалась и неко­торая классификация индивидуальностей. Несколько позже была из­дана работа Г.И. Россолимо (1860-1928) «Психологические профи­ли», в которой дано комплексное описание индивидуальности, и многие другие работы*.

Приблизительно в те же годы складывались еще две отрасли на­уки, без которых дифференциальная психология не могла бы разви­ваться: психологическая диагностика (тестология) и статистика, не­обходимая для получения и оценки надежных количестве иных дан­ных в стандартной и систематизированной форме.

Таким образом, в первые десятилетия XX в. дифференциальная психология вполне сформировалась как самостоятельная область зна­ний. Однако и в последующие годы проблема индивидуальности то выдвигалась на передний край науки, то отрицалась вообще. Извест-

* Краткий очерк истории дифференциальной психологии дан в книге М.Г. Ярошевского «История психологии» (1985), а более полный анализ пробле­мы индивидуальности приведен в книге М.С. Егоровой «Психология индивиду­альных различий» (1997).

13

ный американский психогенетик Дж. Хирш образно описывает эту ситуацию: «Экспериментально-психологические исследования психо­логических различий напоминают гамлетовское «Быть или не быть...». Дж. Кеттелл исследовал их, Уотсон хоронил их, Трайон подчеркивал их важность, Халл минимизировал их значение для теории, Хантер приведен ими в недоумение, Скиннер и его коллеги заведены ими в интеллектуальный тупик, а авторы формальных моделей предпочли фиксировать элементарные софизмы, чем знание о них; ...для боль­шого числа экспериментальных психологов игнорировать индивиду­альные различия — почти вопрос чести» [290; с. 7].

Каково же реальное место проблемы индивидуальности в психо­логической науке? Оно определяется значением этой проблемы и для теоретической психологии, и для использования психологических знаний на практике. Разберем оба фактора последовательно.

Любая конкретно-научная теория должна строиться и проверять­ся эмпирически, экспериментальными фактами. В психологии это дан­ные, полученные при измерении, оценке той или иной психологи­ческой черты, реакции, отношения и т.д. в ситуации эксперимента, опроса или наблюдения, но в любом случае психолог имеет дело с индивидуальными данными (или их суммой — при оценке групп). Строго говоря, любую психологическую черту мы можем измерить у человека только в ее индивидуальном выражении, и любая обще­психологическая закономерность реально существует только и инди­видуально-модифицированных формах. Как справедливо утверждает Г. Айзенк, индивидуальные различия встроены в саму субстанцию психологических исследований, никакие общие законы не мыслимы без включения личности как элемента в функциональные уравнения.

Вариативность* же индивидуальных оценок любых признаков (со­матических, физиологических, психологических) имеет широкий диапазон колебаний; она различна у разных признаков и в разных возрастах. Если исключить экстремальные случаи (например, гиган­тов и карликов), чтобы избежать случайных и патологических откло­нений, то в популяции здоровых взрослых людей отношение макси­мального и минимального роста равно 1,3:1; веса 2,4:1; частоты пуль­са — 2,0; 1, простого времени реакции — 2,2:1; длительности запоминания — 2,5:1, баллов интеллекта по Векслеру — 2,9:1. У детей 4 лет (тоже после элиминации крайних значений) максимальные и минимальные оценки интеллекта, по Стенфорд—Бине, соотносятся как 1,6:1. Оценки коммуникативного развития у детей 2 лет, получен­ные по специальному вопроснику, колеблются в пределах 8:1, а в 3 года — 11:1. Общие оценки поведения детей имеют еще более широ­кий размах колебаний: их отношение равно 34:1 — так велико разно­образие детских индивидуальностей [362].

* О терминах «вариативность», «изменчивость» и «дисперсия» см. главу I.

14

Большую или мень­шую индивидуальную вариативность обнару­живают психофизиоло­гические показатели, относящиеся к состоя­нию покоя и к его ре­активным изменениям (подробнее об этом — в гл. XIII, XIV, XV).

Диапазон изменчи­вости одной и той же функции (и статистике он измеряется коэффи­циентом вариативнос­ти, отклонениями от средней, дисперсией) может быть разным и разных возрастах, как мы видели на примере интеллекта и коммуни­кативных способностей. Рис L Коэффициенты вариативности для фи-На рис. 1 представлены зических, психологических и двигательных ха-данные о динамике ва- рактеристик [по 362]. риативности некоторых соматических и психо­логических показателей у детей в первые годы жизни. Обращают на себя внимание три факта: вариативность по психологическим призна­кам выше, чем по соматическим (роста и веса); вариативность по некоторым динамическим характеристикам поведения (активность, аффект-экстраверсия) выше, чем по оценкам интеллекта, и, нако­нец, в 3 года вариативность оценок интеллекта и аффекта-экстравер­сии выше, чем в 2 и 4 года. Последнее особенно интересно: такой всплеск вариативности, т.е. расширение диапазона индивидуальных различий, может быть сигналом существенных психологических (и фи­зиологических) перестроек, происходящих в данном возрасте*. Иначе говоря, сама межиндивидуальная вариативность может служить для психолога своеобразным маркером, указывающим на специфичность, значимость данного возраста для развития и формирования той или иной психологической или нейрофизиологической функции или чер­ты (или их совокупности).

Но отсюда вытекает еще одно следствие. Поскольку разные психо-

* Применительно к данному примеру вспомним постулированный Л.С. Выгот­ским и затем многократно описанный в отечественной психологии кризис 3 лет.

15



логические характеристики имеют разную межиндивидуальную вари­ативность, а вариативность одного и того же признака различна в разных возрастах, характеристика каждого возраста должна включать не только среднюю оценку признака, но и обязательно дисперсию их значений. Иначе говоря, адекватная «возрастная норма» не есть точка на линии развития, она не только средняя величина, но и диапазон оценок, который говорит о существующем в норме в данном возрасте размахе индивидуальных различий исследуемого признака. Это спра­ведливо и для характеристики любой другой группы — профессио­нальной, половой и т.д.

Все сказанное подтверждает тезис о неизбежности индивидуаль­ных различий и их значимости для решения общепсихологических проблем. Повторим еще раз: любые общепсихологические закономер­ности, чего бы они ни касались, не могут быть получены иначе, как через усреднение, обобщение их реально существующих индивиду­альных вариантов. В этом безусловное значение последних для разви­тия теоретической психологии.

Еще одна группа проблем, которые не могут быть решены без учета индивидуальных особенностей, связана с прикладными аспектами пси­хологии. Не нужно особо доказывать, что профессиональный отбор и профконсультация, индивидуализация обучения и воспитания, реше­ние многих медицинских задач (в частности, относящихся к психосо­матике, реакциям на лекарственные препараты и т.д.) предполагают

наличие у психолога не толь­ко знаний об индивидуаль­ности человека, но и спосо­бов диагностировать ее и на этой основе предсказывать дальнейшее развитие, ус-

пешность профессиональной

деятельности и т.п.

Примером может слу-

жить работа немецкого ис­следователя Г. Клауса «Вве­дение в дифференциальную психологию учения» [73].

Клаус выделяет несколько стадий в деятельности уче­ния, результативность кото­рых существенно зависит от индивидуальных характери-

стик ученика. Эти стадии

Рис. 2. Распределение школьных оценок связаны с: восприятием ин-у полезависимых (ПЗ) и поленезависимых формации; ее переработкой (ПН) подростков [по Г. Клаусу; 73]. и хранением; оперативной



16

Рис. 3а. Решение задач различной степени трудности 62 импульсивными (И) и 62 рефлексивными (Р) подростками [по ^ Г. Клаусу].

Рис. 3б. Движение глаз импульсивного (слева) и рефлексивного (справа) ребенка при решении задачи на идентификацию [по Г. Клаусу].

доступностью и применимостью усвоенных знаний. На каждой стадии между учениками обнаруживаются различия, зависящие не просто от имеющихся к этому моменту знаний, но и от когнитивных и личнос­тных особенностей детей. На рис. 2 представлено общее распределение школьных оценок у учащихся с выраженной полезависимостью и по-ленезависимостью: у первых кривая смещена в сторону низких баллов (в Германии высшая оценка — 1, наиболее низкая — 5).

На рис. 3 а, б показано решение задач подростками с импульсивным и рефлексивным когнитивными стилями: у первых короче время реше­ния, но в задачах средней и высокой сложности существенно больше

2 1432





Скачать 9,35 Mb.
оставить комментарий
страница1/38
И. В. Равич-Щербо
Дата29.09.2011
Размер9,35 Mb.
ТипПрограмма, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх