И. В. Чепурина Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского Эмотивные глаголы русского языка рассматриваются в лингво-когнитивном аспекте icon

И. В. Чепурина Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского Эмотивные глаголы русского языка рассматриваются в лингво-когнитивном аспекте


Смотрите также:
Тобольская письменность XVII xviii вв...
Деловой эпистолярный текст конца XVIII начала XIX в...
Курс лекций «Актуальные вопросы семантики и прагматики русского языка» План лекции 1...
Изучение второстепенных членов предложения русского языка в аспекте развития речи...
Элокутивные средства газетного дискурса в коммуникативно-прагматическом аспекте (на материале...
Er. Глаголы этой группы наиболее многочисленны. Например: parler – разговаривать...
Семантически тождественные синонимы-существительные в лексикографическом аспекте...
Функциональный дуализм языка и языковая конвергенция (опыт моделирования языковой картины земной...
Терминосистема предметно-специального языка «Банковское дело» в лингвокогнитивном аспекте (на...
Лексические нормы русского языка...
Этикетные коммуникемы русского языка: системный и функциональный аспекты...
Программа Лингво-методической школы будет разослана всем зарегистрировавшимся по е-mail и...



Загрузка...
скачать
ЛИНГВО-КОГНИТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

ЭМОТИВНЫХ ГЛАГОЛОВ


И.В.Чепурина

Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского



Эмотивные глаголы русского языка рассматриваются в лингво-когнитивном аспекте.

Ключевые слова: эмотивные глаголы, эмотивный смысл, лингво-когнитивный потенциал, деривация.


Емотивні дієслова російської мови розгядаються у лінгво-когнитивному аспекті.

Ключові слова: емотивні дієслова, ємотивний зміст, лінгво-когнитивний потенціал, деривація.


Russian emotive verbs are looked though the cognitive linguistics aspects.

Key words: emotive verbs, cognitive linguistics, derivation.


Предметом нашего исследования являются глаголы с семой эмотивности в логико-предметной части. При этом эмоциональные смыслы передаются ядерным компонентом (тосковать - «испытывать тоску»; обожать «питать к кому-, чему-л. чувство сильной, доходящей до преклонения любви») или конкретизирующим, где в статусе дифференциальных сем они уточняют содержательно различные (неэмотивные) категориально-лексические семы ( пробудить 3 - «вызвать к жизни, возбудить (чувство, желание и т.п.); мечтать - «создавать мысленный образ чего-л., представление о чем-л. желаемом, приятном»). Подтверждение возможности такого подхода находим у Э. Сепира: «... у большинства слов, как вообще у всех элементов сознания, есть свой побочный чувственный тон, слабый. Но отнюдь не менее реальный, а порою даже предательски могущественный отголосок удовольствия и страдания» [1, с.32]. В пользу этого говорят наблюдения ученых, в частности Г.М. Кафтоновой, в отношении того, что в значении слова неизбежно оживают следы прежней деятельности человека, сопровождавшейся той или иной эмоциональной реакцией [2, с. 125], и М.Д. Цыпиной (Лейн) о том, что эмоциональный (в терминологии автора эмоционально-логический) видовой признак понятия может относиться либо к родовому эмоциональному признаку, либо к иному, неэмоциональному предметно-логическому признаку. В последнем случае эмоциональный признак находится «в понятии, имеющем систему с опосредованием», и, таким образом, «участвует в системообразующем отношении не непосредственно, а опосредованно, через другие признаки» [3, с. 100 - 106]. Наконец, данный принцип определения эмотивной лексики предложен представителями свердловской семантической школы, в частности Л.Г. Бабенко в работе «Лексические средства обозначения эмоций в русском языке». Автор называет эмотивным такое значение, в семной структуре которого содержится сема эмотивности того или иного ранга, т.е. это значение, в котором каким-либо образом представлены эмотивные смыслы [4, с. 16]. Справедливо, на наш взгляд, мнение о том, что различные роли эмоционального признака в разных понятиях создают «иллюзию его качественной неоднородности и вводят в заблуждение сторонников непонятийной природы эмоции в словах (значениях слов) на языковом уровне» [3, с. 105].

Методика выявления эмотивных глаголов - сплошная выборка из словаря с учетом дефиниций, содержащих разного рода указания на эмоцию.

Эмотивная лексика ситуативна в своей денотативной основе, так как эмоции нерасторжимо связаны с субъектом, их испытывающим, и объектом, их вызывающим. Глагол является частью речи, наиболее приспособленной для отражения эмоций: он обязательно ориентирован на сферу субъекта или на сферу объекта [5, с. 138]. Это определяет «драматургичность», «событийность» глагольной семантики, наиболее адекватно отражающей ситуации действительности, чем, очевидно, и объясняется преобладание глагольной эмотивной лексики. Именно глагол как стилистически и семантически богатая категория располагает большими возможностями для изображения чувств в разнообразных ракурсах и оттенках. Эмоции передаются глаголом как состояние (горевать, мучиться, скучать, злиться) и как становление состояния (расстроиться, пресытиться2, мрачнеть2), как отношение (ненавидеть, жалеть, обожать) и как воздействие (смешить, мучить, злить, томить), а также как внешнее проявление эмоций (смеяться, целовать, стонать2). Следовательно, языковая модель эмоционально-психической деятельности такова, что в ней эмоции предстают не как самодовлеющие абстрактные величины, а как различные субстанциональные сущности. Номинации этих сущностей Л.Г. Бабенко относит к разряду суперклассификаторов, которые «составляют один из важнейших подклассов лексики в целом, ее «соединительную ткань» [4, с. 80]. Они отражают таксономию, существующую в «картине мира», представленной в естественном языке» [6, с. 150]. Языковое представление эмоций как субстанциональных сущностей («состояние», «становление», «отношение», «воздействие», «внешнее проявление») определяет специфику исследуемой лексико-грамматической группы.

В научной литературе неоднократно подчеркивалось, что каждая лексико-семантическая группа не является строго изолированным образованием, между глаголами разных групп существуют смысловые связи. «Семантические поля не разделены жесткими преградами, - пишет А.М. Кузнецов, - и часто взаимодействуют друг с другом», по мере приближения к периферийным областям смысловые связи в центре поля могут значительно ослабляться, «образуя зоны семантического «возмущения», в которых отдельные элементы поля ... либо вовсе отрываются от него, либо становятся принадлежностью сразу двух или нескольких семантических полей» [7, с. 16, 17].

Связь эмоциональных глаголов с глаголами других полей осуществляется главным образом следующими способами: 1) через ядерные и периферийные компоненты того или иного семантического класса. Так, например, связаны многие глаголы эмоционального состояния и отношения с полями речи, поведения, интеллектуальной деятельности, восприятия и др. Это объясняется известным положением о том, что эмоциональные процессы являются своеобразной составляющей психических состояний человека наряду с волевыми проявлениями и интеллектуальными состояниями. К числу эмоциональных явлений, связанных с волевой деятельностью человека, относятся такие, как решительность и нерешительность, уверенность и неуверенность, желание, надежда и др. С умственной деятельностью связаны любопытство, сомнение, скука, апатия, озадаченность, удивление, изумление, недоумение и пр. «Мы никогда не говорим и не мыслим абсолютно рассудочно, - пишет Ш. Балли, - но, с другой стороны, эмоциональная доля мысли может быть настолько мала, что ее языковое выражение практически следует зачислить в категорию логического знака. Но верно также и обратное: чувство может господствовать настолько, что идея кажется сведенной к нулю...» [8,с. 23]. Ср.: презирать - «относиться с неуважением к кому-л. и считать кого-л. недостойным уважения, внимания и т.д.», любоваться - «испытывать восхищение, удовольствие, наблюдая чью-л. деятельность, поступки», раскаяться - «почувствовать сожаление по поводу своего поведения, признать его ошибочным или дурным», обмануться - «заблуждаясь, испытать разочарование в ком-, чем-л.», увлечься - «всецело отдаться какому-л. занятию, переживанию и т.п.; оказаться захваченным чем-л.». Помимо указанных трех классов психологической триады (эмоции - воля - интеллект) вычленяются и так называемые сквозные психические процессы, объединяющие предыдущие с такими, как память, внимание, воображение, речь, поведение ...» [9, с. 10]. Ср.: позорить - «компрометировать кого-л. своими поступками или посредством речи», проклясть - «жестоко выругать, подвергнув брани, осуждая, выражая гнев, негодование», мечтать - «создавать мысленный образ чего-л., представление о чем-л. желаемом, приятном» и т.д.;

2) через корреляции прямых и переносных значений. Имеется ряд фундаментальных работ, в которых раскрывается образная основа эмотивной лексики, своеобразие ее семантической структуры и функционирования [6;10; 11;12;13]. Авторы этих работ сходятся в едином мнении: пополнение лексики непредметного мира, в том числе и мира чувств, осуществляется по преимуществу за счет конкретной лексики. Анализ внутренней «обратной связи» вторичных эмотивных значений с их первичными производящими значениями обнаружил определенные тенденции в пересекаемости эмотивной лексики. Так, согласно нашим исследованиям, универсальный способ ассоциативно-образного изображения эмоций – использование наименований с семантикой уничтожения/разрушения, движения; физиологического состояния и болезни, температурных характеристик, отделения/разделения. Эта лексика составляет около 60% от общего числа метафорически-производных эмотивных значений. Выявлены также определенные закономерности в пересекаемости денотативных классов эмоций с различными лексическими группами. Так, денотативный класс «горе» активно пересекается с лексикой уничтожения (казнить 3, душить 2, грызть 2, 3, заклевать 2, затравить 3 и др.), повреждения (надорваться 3, надломиться 2, раздирать 3 и т.п.), болезни (болеть 2, переболеть 2), физиологического жеста (понюхать 3, хлебнуть 3), звучания (стонать 2), горения (палить 6, пропечь 3), исчезновения (сохнуть 3, таять 2). Таким образом, горе, как самое трагическое и тяжелое чувство, ассоциируется в человеческом сознании с разрушением, уничтожением, болью. Чувство беспокойства соотносится в первую очередь с представлениями о горении (сгореть 6, зажечь 3, разжечь 2, накаляться 2, распаляться 2 и др.), с движением (всколыхнуться 2, трястись 2 и др.), физиологическим состоянием и жестом (горячиться2, лихорадить 2, охмелеть 2 и др.). Лексика грусти пересекается с лексикой давления (гнести 3, давить 2, теснить 2), падения (поникнуть 2), цвета (темнеть 3, мрачнеть 2). Чувство злости ассоциируется с действиями и признаками отдельных животных (окрыситься, ощетиниться 2), с болью и болезнью (язвить 2, жалить2), кипением жидкого вещества (кипятиться 3, пузыриться 3) и т.д. Подобным образом можно рассмотреть все денотативные классы эмотивной лексики и обнаружить, что каждое конкретное чувство имеет специфику образного изображения, которая, в частности, проявляется в уникальных связях с другой лексикой. В таких частных закономерностях отражаются особенности общечеловеческой культуры, характерные интеллектуальные ассоциации и вместе с тем выявляются специфичные черты каждого отдельного языка и культуры, отражаемой в нем [14, с. 489].

Отмечается, что речевая модель эмоциональной деятельности, представленная вторичными номинациями, в целом повторяет языковую модель этой деятельности, но имеет иное внутренне соотношение семантических классов [4, с. 82]. Вторичные номинации некоторым образом выравнивают асимметрию в системе первичных номинаций эмоций: уменьшается доля лексики эмоционального состояния, увеличивается доля лексики становления эмоционального состояния, эмоционального отношения и внешнего выражения эмоций. «Речь компенсирует семантическую недостаточность языковых лексических средств в изображении эмоций и пополняет вторичными номинациями те семантические классы, которые характеризуются низкой семантической представленностью» [там же].

Специфика исследуемого класса глаголов определяет разнообразие их смыслового содержания, эмоциональной и стилистической окраски. Анализ эмотивов с этих позиций позволил определить структуру данного лексического множества, выделил его ядро и периферию. Их образуют следующие группы:

1. Глаголы с исконно первичной эмоциональной семантикой. Они представляют ядро исследуемой ЛСГ. Содержательная природа таких слов, закрепленная в лексической семантике, соответствует их семантико-синтаксической функции в речи. Преобладают эмотивы со значением состояния - горевать, грустить, тужить, скорбеть, страдать, жалеть, гневаться, ликовать, досадовать, трусить, скучать, гордиться, радоваться, веселиться, опасаться и пр.; эмоционального воздействия - ожесточить, гневить, забавлять, огорчить, угодить, мучить, томить, терзать, влюбить, страшить, стыдить, ужасать, тревожить, печалить, сердить, соблазнить и др., реже встречаются наименования со значением отношения - любить, жалеть, боготворить, льстить, почитать, брезговать и т.д.

Как правило, такие глаголы образованы от именных основ с первичным значением чувства, состояния. Ср.: страх - страшить, гнев - гневить, грусть - грустить, скорбь - скорбить, стыд - стыдить, досада - досадовать, ужас - ужасать, горе - горевать, скука - скучать, веселые - веселить, жестокий - ожесточить и пр.

Значительную часть этой группы составляют генетические, или этимологические, метафоры, исторически производящее слово которых вышло из употребления или разошлось по значению с производным. Ср.: обожать (первоначально «почитать богом»), кичиться (первоначально «поднимать голову»), опешить (от «стать пешим»), удручить (первоначально «ударить палкой»), ошеломить (от «сбить шлем»), восхитить (первоначально «уносить насильственно, хватать»), а также истязать, забавлять, бояться, надоесть, завидовать, ненавидеть, пренебречь, презреть, благоговеть, благоволить, гнушаться, обидеть, тешить, изумить, дразнить, занимать и т. д.

Семантическая сложность рассматриваемых единиц позволяет выделить слова, которые в равной степени можно отнести и к классу номинаций физиологических реакций или состояний, и к классу эмотивных номинаций, например, плакать, рыдать, прослезиться, улыбаться, хихикать, хохотать нежиться и др. Сложность семантики этих слов создается сочетанием двух равноправных категориально-лексических сем. В предикате могут быть так тесно объединены указания на психическую и физическую реакции человека, а физическая реакция оказывается столь комплексной, что создаются лексикографические трудности, связанные с выбором родового понятия [15]. Мы склонны это множество слов включать в эмотивную лексику, и в названных глаголах выделять первичное эмоциональное значение, так как, на наш взгляд, категориально-лексическая сема эмотивности в них коммуникативно весомее.

Похожие логико-семантические отношения свойственны ряду глаголов речевого воздействия, например, ругать, грозить, ворчать, бранить, корить, укорять, упрекать, клеветать, насмехаться, молить, ободрять, хвалить, льстить и т.д. Е.М. Вольф, исследуя прагматический потенциал подобных единиц, относит их к разряду глаголов интерпретации, описывающих «не само действие, а лишь иллокутивную цель или перлокутивный эффект» [6, с. 178]. В связи с чем указание на речевой процесс, описание эмоционального состояния и иллокутивная программа в таких глаголах могут рассматриваться как основные компоненты лексического значения. Ю.Н. Караулов, размышляя о трудностях исчисления логико-семантических отношений в дефиниции, отмечал в качестве одной из них возможную «неоднозначность идентификации, когда с равными основаниями одно и то же отношение может быть квалифицировано как принадлежащее к разным типам» [16, с. 309].

Эмоциональные значения глаголов данной группы являются деривационно значимыми в дальнейшем словообразовательном процессе. Данный фактор подтверждает ядерную позицию описанных единиц. Ср.: огорчить огорчение, огорчитель, огорчительный, огорченный (прил.), огорчиться, огорчаться; угодить угода, угодник, угодливый, угождать; хвалить - хвала, хваленый, хвалиться, похвалить, захвалить, нахвалить, перехвалить ... ; ругатьругание, ругань, руготня, ругня, ругатель, ругательный, ругаться, поругать, заругать, наругать, переругать; ... ; рыдать рыдание, рыдалец, радающий (прилаг.), зарыдать, порыдать, прорыдать, нарыдаться ... и т.д.

2. Вторичные метафорические предикаты эмоций с погасшей образностью. Они представляют ближайшее окружение центра описываемого лексического множества. Ср.: трепетать1 - «быть охваченным мелкой дрожью; колебаться, дрожать, содрогаться» (листва трепещет)  трепетать2 - «быть охваченным внутренней дрожью, волнением от какого-л. сильного чувства» (трепетать от счастья); ущемить1 - «сжать между чем-л.; сдавливая с двух сторон; защемить» (ущемить палец)  ущемить 2 - «причинить нравственную боль, обиду, страдание» (ущемить самолюбие); а также щемить, сокрушить, пленить, поразить, заколдовать, окрылить, волновать, смутить, дрожать, угрызать, содрогнуться, известись, отозваться, откликнуться, онеметь, цепенеть, теряться, упиваться и др. Значения этих слов, возникшие как переносные, со временем утратили (или утрачивают) это качество. Этому способствует частое употребление переносного значения, благодаря чему семантическая двуплановость стирается и оно становится одним из неосновных прямых значений. Названные глаголы «впитали» в себя свойственную им изначально образность и она перестала ощущаться [17]. В то же время необходимо учитывать, что восприятие степени образности разными людьми оказывается весьма индивидуальным.

Первичные значения в структуре названных глаголов по сравнению с производными нередко являются менее употребительными, функционально ущербными (ср. волновать, угрызать, пленить, сокрушить, щемить, ущемить), имеют устаревший оттенок (ср. уязвить 1 «уст. Нанести рану кому-л.»; поразить 1 «устар. Нанести удар оружием, убить»; окрылить 1 «устар. Давать крылья»; смутить 1 «устар. Вызвать смуту, волнение, мятеж; взбунтовать»). По причине устаревания исходных метафорически мотивированные значения могут оказаться единственными в структуре исследуемых глаголов и восприниматься в качестве прямых необразных наименований. Ср.: унизить - «задеть, оскорбить чье-л. самолюбие, достоинство; поставить в унизительное положение кого-л.»; расхолодить 1 - «заставить относиться более холодно, равнодушно к кому-, чему-л., ослабить силу и живость чувств». Словарь В. Даля фиксирует исходные прямые значения, ранее свойственные данным глаголам: унизить - «понизить, опустить или делать ниже, убавить высоты»; расхолодить - «развести холодною водой, прохладить, остудить, прибавкою холодной жидкости». Так, закрепление ассоциативных признаков - процесс исторический, поэтому многие ассоциации, объективно закрепленные в словах, могут казаться немотивированными с точки зрения современного восприятия существующих предметов и явлений.

Эмоциональные значения данной группы глаголов часто служат стимулом в словообразовательном процессе. Ср.: волноватьволнение, волнительный, волнующий (прилаг.), волноваться, взволновать, поволновать, переволновать, разволновать; пленитьпленитель, пленительный, плениться, пленять; унизитьунижение, унизительный, унизиться, унижаться и т.д. Наличие словообразовательной парадигмы может использоваться как критерий для определения близкого и дальнего окружения центра исследуемой лексики, ее периферии.

3. Еще более отдалены от центра вторичные метафорические предикаты эмоций с живой образностью. Это многозначные глаголы с более современными и поэтому всегда мотивированными, вторичными эмоциональными значениями. Они обобщаются за счет появления новой денотативной семы более абстрактного характера и конкретизируются, порождая образное представление эмоций

[4, с.83]. Ср.: опьянеть 1 - «стать пьяным»  опьянеть 2 - «прийти в восторженное, возбужденное состояние»; трястись 1 - «качаться, колебаться, дрожать»  трястись 5 - «бояться кого-, чего-л.; трепетать» и т.д.

Данная группа наиболее четко иллюстрирует связь эмотивной лексики с другими лексическими множествами.

4. Расширяют объем исследуемой группы, составляя ее периферию, глаголы с ярко выраженной эмоционально-стилистической окраской типа звереть, зверствовать, вызвериться, сатанеть, стервенеть, остолбенеть, бесить, бычиться «быть угрюмым; хмуриться», крыситься, окрыситься, рассобачиться, собачиться, миндальничать и т.д. Подобные слова имеют ассоциативное значение, содержащее сравнение с тем, что названо производящим словом. Так, у собачиться значение «ругаться, браниться» содержит сравнение с собакой («как собаки»), отсутствующее в толковых словарях. В денотативное значение входят те компоненты, которые образуют семантические ассоциации производящего слова («громкий лай»). Глагол крыситься - «злиться на кого-то» - мотивирован семантическими ассоциациями слова крыса («вред», «опасность», «неприязнь»), в глаголе остолбенеть «стать неподвижным от сильного потрясения, удивления» («как столб») значение мотивируется ассоциациями слова столб («неподвижность», «вкопанный»). В основе значения глагола миндальничать - «быть сентиментальным, приторно-ласковым; нежничать» - семантические ассоциации исходного миндаль («сладковатый», «розово-белый», «нежный») и т.д. В.В. Лопатин [18, с. 55] отмечают в таких словах метафорическую мотивацию, Е.А. Земская - ассоциативную, переносную и образную мотивации. Разграничение переносной и образной мотивации Е.А. Земская (Земская Е.А. Виды семантических отношения словообразовательной мотивации // Wiener Slavischer Almanach/ Bd. 13.) основывает на наличии/отсутствии у мотивирующего устойчивых семантических ассоциаций: у школьничать - переносная мотивация (ср. «ребячество, легкомыслие» - устойчивые ассоциации слова школьник), у лизоблюд - образная мотивация, так как образность этого слова возникла из прямого значения сочетания слов лизать блюдо. И.С. Улуханов, не выделяя разновидностей, рассматривает ассоциативно-сравнительную мотивацию как результат преобразования отсутствующего у мотивата прямого значения в переносное [19, с. 85]. Ср.: зверь *звереть - «превращаться в зверя»  звереть - «приходить в бешенство, ярость; ожесточаться», зверь*зверствовать «совершать действия, свойственные зверю»  зверствовать - «поступать крайне жестоко, свирепствовать» (ср.: беситься 1 - «Заболеть бешенством»  беситься 2 - «Быть в крайнем гневе, раздражении; неистовствовать»). М.Н. Янценецкая относительно данных единиц отмечает эмоционально-экспрессивную оценку мотиватора, переходящую в производную единицу, но без сохранения сколько-нибудь ощутимой семантической связи между ними [20, с. 53]. Такие слова она характеризует как результат высшей степени фразеологизации производного слова, нарушающей принципы двусторонней (формально-семантической) словообразовательной мотивированности. Изложенные трактовки определяются ориентацией исследователей на семантическое взаимодействие производного и производящего слова.

Большинству ассоциативно-сравнительных эмотивов свойственна яркая негативная оценка, ср.: звереть, зверствовать, вызвериться, сатанеть, стервенеть, бесить, окрыситься, рассобачиться, бычиться, ехидствовать. Интересна интерпретация подобных единиц с позиций когнитивной ономасиологии. При когнитивном освещении явлений мотивации данные наименования рассматриваются как модусно мотивированные. Модус - важный компонент пропозиции в ментально-психонетическом комплекс, коррелирующий с психическими функциями эмоциональных ощущений, чувствований, переживаний, которые закрепляются в оценке концепта [21, с. 169]. Человек всегда оценивал окружающий мир и самого себя в этом мире, тем самым создавая базу для когнитивной оценочно-эмоциональной категоризации. Концептуальная организация модуса принадлежит к высшему уровню иерархии концептов: любой объект помещается в одну из точек шкалы «хорошо - нейтрально - плохо». Это нашло отражение в языке как в сфере модификатов (кислый - кислятина, злой - злющий), так и в мутационных отношениях мотивированных знаков. Согласно когнитивной ономасиологии, глаголы звереть - «приходить в бешенство, ярость; ожесточаться», зверствовать - «поступать крайне жестоко, свирепствовать», вызвериться - «наброситься на кого-л.», рассобачиться - «плохо себя вести», окрыситься - «злобно, раздраженно ответить; рассердиться на кого-л.», ехидствовать - «зло насмехаться, язвить», бесить - «приводить в крайнее раздражение, ярость; сильно сердить», стервенеть - «приходить в крайнюю степень ярости, неистовства; свирепеть», сатанеть - «становиться злобным, бешеным, впадать в неистовство», бычиться - «быть угрюмым; хмуриться», павлиниться - (устар.) «принимать надменный, спесивый вид, гордиться, чваниться» и т.д. рассматриваются как метафоры, формирующиеся на основе рефлексов бессознательного [21, с.147]. Не случайно Ф. Ницше называл метафору маленьким мифом и объяснял ее инстинктами человека. Х. Ортега-и-Гассет считал метафору орудием мысли, отмечая, что её постижение способствует достижению самых отдаленных уголков нашего концептуального поля [22]. К. Юнг рассматривал метафорические символы как проявление архетипов бессознательного (подсознания) [23]. Например, огонь как символ очищения, животные как символы различных сущностей возводятся к архетипам подсознания. С.Н. Булгаков, известный религиозный мыслитель, писал: «Человек есть всеживотное и в себе содержит как бы всю программу творения. В нем можно найти и орлиность и львиность и другие душевные качества, образующие основу животного мира, этого спектра, на который может быть разложен белый цвет человечества» [24, с. 249]. Так, еще из старославянского языка заимствован глагол гнушаться - «относиться к кому-, чему-л. с отвращением, презирать». У В. Даля дается следующее толкование: «презирать, отвращаться с негодованием, омерзением, почитать гнусным, себя недостойным». Глагол образован от существительного гнусина - «нечистое животное, гадина, иногда и досадное насекомое: крыса, мышь, крот; овод, муха, комар...» - и обусловлен коннотацией негативной оценки мотиватора. Словарь Академии Российской отмечает глагол ехидствовать - со значением «ненавиствовать, злиться», мотивированное оценочно-эмоциональным восприятием мотиватора ехидна – «ядовитая змея длиной 2 фута». Более поздние глаголы звереть, зверствовать, вызвериться мотивированы негативной оценкой исходного «зверь», его враждебностью по отношению к человеку. Отрицательный модус имеет «собака» в наименовании рассобачиться - «плохо вести себя», ведь первоначально - это существо из враждебного человеку мира, волк (ср. также присобачить - «плохо прибить, присоединить», собачья жизнь - «плохая жизнь»), «крыса» как вредное, опасное, вызывающее неприязнь животное в окрыситься - «злобно, раздраженно ответить; рассердиться на кого-л.», «бес» в бесить - «приводить в крайнее раздражение, ярость; сильно сердить» и т.д. В акте наименования человек из множества данных, которые поставляются нашими чувствами, устанавливает определенные фиксированные центры восприятия. При выделении предмета из ряда других происходит, по выражению В.Г. Гака, «поворачивание» его разными сторонами к субъекту. Человек видит эти разные стороны, но не все в одинаковой степени отчетливо - в связи с практическим освоением данного объекта в соответствии с интересами и целями данного языкового коллектива [25, с. 49 - 50].

5. Последнюю, маргинальную группу составляют эмотивы с «парадоксальной внутренней формой» [26]. К числу таких экспрессивов относятся разговорные, просторечные или, чаще, жаргонные глаголы типа тащиться - 1) «получать удовольствие от кого-чего-л., радоваться кому-чему-л.»; 2) «удивляться, восторгаться» [27]; огорошить - «неожиданно удивить»; втрескаться - «сильно влюбиться»; намозолить (глаза) - «надоесть»; канифолить (мозги, душу) - «надоедать, изводить, пытаться воздействовать на кого-л.; лгать, обманывать; стараться запутать, сбить с толку» (Словарь русского арго); тараканничать - «дурачить»; подкузьмить - «ловко провести, обмануть» и т.д.

Для данной группы характерна чисто формальная (М. Раммельмайер), или условная (О.П. Ермакова, Е.А. Земская) мотивация. Сущность такой мотивации описана М. Раммельмайером: «Вызванные ясной формальной мотивацией непроизвольные поиски семантической мотивации тем более увеличивают экспрессивность производного, чем больше разрыв между производным и производящим [28, с. 189 - 190]. Ученые пытаются найти объяснение таким псевдомотиватам. По мнению Т.В. Матвеевой, формальные, или условные, мотиваторы представляют собой «даже не намек, а загадку» [26, с.119]. Х. Касарес пытается объяснить случайность выбора этих мотиваторов «внезапной ассоциацией представлений, душевным возбуждением, заставляющим стремиться к особой экспрессивной насыщенности речи; возможно ради комического эффекта или из желания обратить на себя внимание говорящий отбрасывает общепринятое слово и заменяет его другим, употребляющимся в необычном для него значении» [29, с.112]. В таком случае, по выражению Е.А. Селивановой, псевдомотиваты являются рефлексами концептуального плана ментально-психонетического комплекса [21, с.178]. Отмечается также, что «псевдомотиваты со временем могут получать новое объяснение и становиться мотивированными, создавая новые коннекции в ментальном лексиконе и концептосистеме» [там же]. Ср., огорошить - «поразить, озадачить чем-л. неожиданным; ошеломить» и сморозить - «сказать что-л. нелепое, глупое, вздорное» как слова с уникальными по содержанию корнями имеют разную интерпретацию. И.С. Улуханов относит их к единицам с парадоксальной внутренней формой. М.Н. Янценецкая - к ассоциативным дериватам, где огорошить может быть представлено как связанное сложными ассоциативными узами с мыслью о «вызывающем удивление напоре, силе, с которой сыплется горох», а сморозить может быть ассоциировано со смыслом «неожиданный мороз испортил что-л., разрушив обычный вид и свойства предмета» (ср., например, цветы, растения после заморозков) [20, c.50].


Литература:


  1. Сепир Э. Язык. Введение в изучение речи. – М.-Л., 1934.

  2. Кафтанова Г.М. О месте эмоций в процессе отражения. Дисс. .. к. ф. н. Томск, 1974.

  3. Лейн М.Д. О структуре понятия, передаваемого эмоциональным значением слова и методе его исследования // Системное описание лексики германских языков, Вып. 1. – Л., 1976.

  4. Бабенко Л.Г. Лексические средства обозначения эмоций в русском языке. - Свердловск, 1989.

  5. Уфимцева А.А. Лексическое значение: (Принципы семиологического описания лексики). – М., 1986.

  6. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. – М., 1985.

  7. Кузнецов А.М. Проблемы компонентной семасиологии (от компонентного анализа к компонентному синтезу). Научный доклад по опубликованным трудам, представленный к защите на соискание ученой степени доктора филологических наук. – М., 1992.

  8. Балли Ш. Французская стилистика. – М., 1961

  9. Квасюк И.И. Структура и семантика отрицательно-эмотивной лексики: Дисс. ... канд. филол. наук. М., 1983.

  10. Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. – М., 1976

  11. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: (Оценка. Событие. Факт). –М., 1988.

  12. Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. – М., 1986.

  13. Бацевич Ф.С., Т.А. Космеда. Очерки по функциональной лексикологии. – Львов, 1997.

  14. Гак В.Г. Языковые преобразования. – М., 1998.

  15. Иорданская Л.Н. Попытка лексикографического толкования группы русских выражений, обозначающих физические симптомы чувств // Машинный перевод и прикладная лингвистика. Вып. 16. 1972.

  16. Караулов Ю.Н. Лингвистическое конструирование и тезаурус литературного языка. – М., 1983.

  17. Виноградов В.В. Избранные труды. Лексикология и лексикография. – М., 1977.

  18. Лопатин В.В. Метафорическая мотивация // Актуальные проблемы русского словообразования. – Самарканд, 1975.

  19. Улуханов И.С. О степенях словообразовательной мотивации // В.Я. 1992. №5.

  20. Янценецкая М.Н. Семантические вопросы теории словообразования. – Томск, 1979.

  21. Селиванова Е.А. Когнитивная ономасиология. – Киев, 2000.

  22. Теория метафоры. – М.: Прогресс, 1990.

  23. Юнг К.Г. Архетип и символ. – М.: Ренессанс. 1991.

  24. Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. – М., 1994.

  25. Языковая номинация. Общие вопросы. – М.: Наука, 1977.

  26. Матвеева Т.В. Парадоксальная внутренняя форма слова (на материале диалектных глаголов) // Актуальные проблемы лексикологии и словообразования. Вып. 8. – Новосибирск, 1979.

  27. Елистратов В.С. Словарь русского арго. – М., 2000

  28. Rammelmeyer M. Emotion und Wortbildung. Untersuchungent zur Motivationsstruktur der expressiven Wortbildung in der russischen Umgangssprache // Gattungen in der slavischen Literaturen. Koln Wien 1988.

  29. Касарес Х. Введение в современную лексикографию. – М.: Учпедгиз, 1958.










Скачать 207.68 Kb.
оставить комментарий
Дата25.04.2012
Размер207.68 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх