О правовых позициях еспч по уголовным делам, выраженных в постановлениях, поступивших в Кировский областной суд с 01 июля 2011 года до 20 марта 2012 года для св icon

О правовых позициях еспч по уголовным делам, выраженных в постановлениях, поступивших в Кировский областной суд с 01 июля 2011 года до 20 марта 2012 года для св


2 чел. помогло.
Смотрите также:
Фальсификация доказательств дело прекращено верховный суд российской федерации кассационное...
Верховный Суд Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам определение от 23 июля...
Верховный суд российской федерации определение от 7 июля 2011 г. N 50-Д11-11...
Верховный суд российской федерации надзорное определение от 27 ноября 2008 г. N 74-Д08-17...
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе...
Г. Москва                                                                       8 июля 2009 года...
Г. Москва                                                                    8 июля 2009 года...
Отмена приговора ввиду того...
Информация об итогах 3-го заседания Тюменской областной Думы пятого созыва...
Сведения о результатах проверки обстоятельств...
Приказ от 14. 05. 2012 г. №115 од Опорядке окончании 2011 2012 учебного года...
Республиканский конкурс сочинений на тему: «Коррупция глазами детей»...



Загрузка...
скачать


Информация

о правовых позициях ЕСПЧ по уголовным делам, выраженных в постановлениях, поступивших в Кировский областной суд с 01 июля 2011 года до 20 марта 2012 года для сведения, использования в практической деятельности и организации мер по устранению и недопущению в дальнейшем выявленных нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод.


После ратификации в 2010 году Протокола № 14 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод Российская Федерация в полной мере признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной не только в части толкования положений Конвенции, но и в части исполнения постановлений ЕС. Длительное время «камнем преткновения» была статья 46 Конвенции – Высокие договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами.

Постановления Суда являются результатом правоприменительной, а не правотворческой деятельности и поэтому данные судебные акты не могут содержать каких-либо правовых норм. Необоснованно говорить о прецедентном праве Суда и, как следствие, о наличии в рассматриваемом аспекте прецедентного права в России вследствие включения в ее правовую систему решений Суда. Суд при решении дела вправе только констатировать, было ли допущено со стороны государства нарушение Конвенции или Протоколов к ней и, в случае констатации такого нарушения, вправе присудить заявителю справедливую компенсацию.

В соответствии с позицией Конституционного Суда РФ, содержание закрепленных в Конвенции прав и свобод, «является составной частью российской правовой системы».

Продолжается рост количества обращений российских граждан в Европейский суд по правам человека. Из данных статистики очевиден повышенный спрос на использование такого способа защиты прав, предусмотренных Конституцией России, как межгосударственный орган по защите прав и свобод человека, и доверие к этому институту со стороны заявителей, направляющих жалобы против России.

В 2011 году в Европейский Суд поступило 12 465 жалоб против России, 12 223 из них в том же году были признаны неприемлемыми и исключены из списка подлежащих рассмотрению дел. На начало 2012 года 40 225 жалоб против России ожидали рассмотрения в ЕС. Из них 35 273 жалобы отнесены Секретариатом Суда к явно неприемлемым или вызывающим серьезные сомнения в приемлемости.

В 2011 году в Европейском Суде оглашено 133 постановления по жалобам против России, по 121 одному из них констатировано более одного нарушения положений Конвенции.

  • нарушение статьи 2 – право на жизнь – 53 постановления;

  • нарушения статьи 3 – запрещение пыток – 6 постановлений;

  • нарушение статьи 5 – право на свободу и личную неприкосновенность – 68 постановлений;

  • нарушение статьи 6 – право на справедливое судебное разбирательство – 40 постановлений;

  • нарушение ч. 1 статьи 6 – разумные сроки судебного разбирательства – 13 постановление;

  • нарушение статьи 13 – право на эффективное средство правовой защиты – 58 постановлений;

Из приведенных статистических данных следует, что продолжается рост количества жалоб на незаконные действия работников органов внутренних дел и жестокое обращение, которые составили 51% от общего числа жалоб. При этом следует обратить снимание на то обстоятельство, что количество жалоб на неэффективность расследования вышеуказанных фактов составляет 44%. По-прежнему на высоком уровне остается количество жалоб на справедливое судебное разбирательство, которое – составляет 30%.


С 01 июля 2011 года до 20 марта 2012 года в Кировский областной суд из Верховного Суда Российской Федерации поступило более 40 постановлений Европейского Суда по правам человека касающихся уголовного права и процесса.

В данных постановлениях констатировались следующие нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.


^ Статья 2 Конвенции: право на жизнь (1 постановление)


В постановлении «Корогодина против Российской Федерации» от 30 сентября 2010 года установлено неэффективное и чрезмерно длительное расследование уголовного дела, возбужденного по факту смерти сына заявительницы.

^ Обстоятельства дела: 21 октября заявитель вызвала сыну К. (42 года) скорую медицинскую помощь в связи с жалобами на температуру и боль в груди. Врачи поставили диагноз межреберная невралгия и сделали болеутоляющий укол. 22 октября К. в больнице сделан рентген легких, подтвержден ранее поставленный диагноз и рекомендовано амбулаторное лечение. 23 октября К. прибыл в больницу, где скончался 27 октября. Причиной смерти явилась сердечно-сосудистая недостаточность, спровоцированная пневмонией и гнойным плевритом.

Заявитель обратилась в прокуратуру с ходатайством о возбуждении уголовного дела по факту смерти К. Следствие по делу продолжалось в течение 6 лет. Производство по уголовному делу прекращено за отсутствием состава преступления.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ констатировал, что законодательная база РФ обеспечивает достаточные средства правовой защиты, которые теоретически отвечают требованиям ст. 2 Конвенции.

По вопросу судопроизводства по уголовному делу ЕСПЧ отметил, что органы прокуратуры начали расследование обстоятельств смерти К. с большим опозданием (примерно через 5 месяцев после того, как заявитель подала первую жалобу). Уголовное дело прекращалось и возобновлялось прокуратурой 6 раз на основании того, что следователь или же нижестоящий прокурор не установили всех обстоятельств дела.

Как полагает ЕСПЧ случаи передачи дела на повторное рассмотрение свидетельствуют о серьезных недостатках ведения следствия, которые привели к затягиванию производства по уголовному делу.

С учетом изложенного ЕСПЧ установил, что органы власти не рассмотрели надлежащим образом жалобу заявителя о врачебной халатности, приведшей к смерти ее сына, с той тщательностью, которой требует ст. 2 Конвенции.


Статья 3 Конвенции: запрещение пыток


  1. Нарушение статьи 3 Конвенции в материальном аспекте


1.1. Ненадлежащие условия содержания под стражей (13 постановлений)


Во всех 13 постановлениях ЕСПЧ установил нарушение ст. 3 Конвенции в связи с недостатком личного пространства, предоставленного заключенным в следственных изоляторах, поскольку обычно на заявителей приходилось менее 3 кв. метров личного пространства, что, по мнению ЕСПЧ, приравнивается к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению (№ 1066/05 «Дорогайкин против России», № 33099/08 «Кожокарь против России», № 14248/05 «Трепашкин против Российской Федерации», № 24202/05 «Велиев против Российской Федерации», № 3242/03 «Гладкий против России», № 4532/04 «Ромохов против России», № 6887/02 «Эльдар Иманов и Аждар Иманов против России», № 31242/05 «Владимир Соколов против России», № 4512/09 «Попандопуло против России», № 6642/05 «Ильяди против России», № 29652/04 «Орлов против России», № 20641/04 «Чудун против России», № 5235/09 «Царенко против России»).

В большинстве постановлений суд, установив данное нарушение ст. 3 Конвенции, не видел необходимости оценивать другие аспекты физических условий содержания под стражей.

Однако в некоторых постановлениях ЕСПЧ отмечал и другие аспекты материальных условий содержания под стражей как актуальные для их оценки на соответствие положению ст. 3 Конвенции: возможность уединенного пользования туалетом, не отвечающие существующим требованиям спальные условия, очень ограниченный доступ к дневному освещению, крайне скудное искусственное освещение, отсутствие возможности постоянного выхода на открытый воздух, содержание заявителя, страдающего астмой и бронхитом в камере с курильщиками при отсутствии надлежащей вентиляции, размеры и состояние прогулочных дворов, санитарные условия, стесненные условия транспортировки заявителя из изолятора в здание суда и обратно (№ 4512/09 «Попандопуло против России», № 3242/03 «Гладкий против России», № 6887/02 «Эльдар Иманов и Аждар Иманов против России», № 14248/05 «Трепашкин против Российской Федерации»).

^ 1.2. Риск жестокого обращения в случае приведения в исполнение решения об экстрадиции (3 постановления)


В постановлениях по данному вопросу ЕСПЧ обращает внимание на: ситуацию в запрашивающей стране; отчеты международных правозащитных организаций отностительно защиты граждан в запрашивающей стране; личную ситуацию заявителей.


В двух постановлениях ЕСПЧ установил, что в случае экстрадиции заявителей в Узбекистан будет иметь место нарушение российскими властями ст. 3 Конвенции (№ 15303/09 «Султанов против Российской Федерации», № 54219/08 «Каримов против Российской Федерации»).

Заявители Султанов и Каримов обвинялись в попытке свержения конституционного строя Республики Узбекистан.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: При решении вопроса о возможном жестоком обращении ЕСПЧ ссылался на:

доклад Специального докладчика Комиссии по правам человека по вопросу пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания, оглашенный на Второй сессии Состава ООН по правам человека от 2006 года и Третьей сессии Состава ООН по правам человека от 2008 года;

записку УВКБ ООН по дипломатическим заверениям и международной защите беженцев от 2006 года;

отчет Государственного департамента США 2010 года о соблюдении прав человека в странах мира – Узбекистан;

15 Общий Доклад Комитета по предотвращению пыток от 2005 года по поводу использования дипломатических заверений.

В отношении указанных лиц ЕСПЧ применил предварительные обеспечительные меры в рамках Правил 39 Регламента Суда, и они не были экстрадированы.

По вопросу возможного жестокого обращения в случае экстрадиции ЕСПЧ установил, что проблема жестокого обращения с заключенными в Узбекистане продолжает существовать и доказательств того, что ситуация улучшилась нет.

Относительно гарантий властей Узбекистана ЕСПЧ пришел к выводу с учетом мнения указанных выше экспертов, что поскольку пытки в Узбекистане являются систематическими, то дипломатические гарантии не являются надежной защитой, и указал на уже ранее высказанные просьбы воздержаться от ссылок на дипломатические гарантии в подобных случаях.


В постановлении «Искандаров против России» от 23 сентября 2010 года установлена незаконная выдача заявителя в Республику Таджикистан. В данном постановлении ЕСПЧ признал установленным факт, что 15 апреля 2005 года заявитель был задержан сотрудниками государственных органов РФ и находился под их контролем до момента его передачи властям Таджикистана. ЕСПЧ отметил, что он в особенности поражен тем фактом, что российские власти демонстративно не стали оценивать опасность жестокого обращения, которому заявитель мог подвергнуться в Таджикистане. В отсутствие судебного решения о выдаче заявитель был лишен возможности на судебное обжалование его выдворения.


^ 1.3. Ненадлежащее оказание медицинской помощи в период содержания под стражей (4 постановления)


Во всех случаях (№ 3242/03 «Гладкий против России», № 4532/04 «Ромохов против России», № 33099/08 «Кожокарь против России», № 2974/05 «Васяков против России») ЕСПЧ констатировал, что неполучение или несвоевременное и недостаточное получение заявителями необходимой при их заболеваниях медицинской помощи равносильно бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.


В постановлении «Ромохов против России» от 16 декабря 2010 года ЕСПЧ отметил, что, хотя национальными судами установлен факт потери заявителем зрения во время содержания под стражей по причине серьезных нарушений и задержек в его осмотре и лечении болезни, допущенных руководством больницы учреждения, и в пользу заявителя уже присуждена компенсация за причинение морального вреда; сумма данной компенсации значительно меньше сумм, присуждаемых ЕСПЧ в подобных случаях.

ЕСПЧ пришел к заключению, что компенсация, присужденная заявителю, не возмещает вред в достаточной степени, и, таким образом, заявитель все еще сохраняет статус «жертвы». ЕСПЧ установил, что в данном случае имело место нарушение ст. 3 Конвенции в связи с несвоевременностью и недостатками в лечении заявителя во время содержания под стражей, которые привели к потере зрения заявителя.


^ 1.4. Применение пыток и ненадлежащего (бесчеловечного) обращения в исправительных учреждениях предварительного заключения, органах предварительного расследования (8 постановлений)


В 6 постановлениях ЕСПЧ установил нарушение ст. 3 Конвенции в связи с применением насилия со стороны сотрудников правоохранительных органов к лицам, содержащимся под стражей (№ 24460/04 «Шанин против России», № 3933/04 «Копылов против Российской Федерации», № 6887/02 «Эльдар Иманов и Аждар Иманов против России», № 10393/04 «Николай Федоров против России», № 4512/09 «Попандопуло против России», № 18280/04 «Шишкин против России»).

В одном постановлении (№ 44973/04 «Преминины против России» от 10 февраля 2011 года) было установлено систематическое жестокое обращение с заявителем со стороны сокамерников.


В одном постановлении «Кузьменко против России» от 21 декабря 2010 года рассматривался случай жестокого обращения, выразившийся в избиении заявительницы сотрудником милиции.

^ Обстоятельства дела: 22 сентября 2001 года был задержан муж заявительницы по подозрению в непристойном поведении в общественном месте и доставлен в ближайший пункт милиции.

У заявительницы по поводу задержания ее мужа был «горячий» спор с сотрудниками милиции.

После попытки заявительницы ворваться в пункт милиции с тем, чтобы добиться освобождения мужа, сотрудник милиции применил в отношении нее физическую силу.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ признал, что часть травм, полученных заявительницей, могла быть причинена заявительнице в результате применения сотрудником необходимой физической силы с целью предотвращения дальнейших нарушений с ее стороны и усмирения заявительницы.

В то же время, ЕСПЧ отметил, что повреждения, нанесенные заявительнице, не были ограничены какими-то конкретными областями или частями тела, количество установленных медицинскими осмотрами синяков было чрезмерным, также у заявительницы была обнаружена серьезная травма головы.

ЕСПЧ посчитал, что действия сотрудника милиции были несоразмерны вменяемым заявительнице правонарушениям и не соответствовали преследуемым им целям.

ЕСПЧ пришел к выводу, что такая степень применения силы к заявительнице должна была причинить ей психические и физические страдания, даже если они не имеют явных последствий в виде длительного вреда здоровью. Такое обращение ЕСПЧ квалифицирует как бесчеловечное и унижающее достоинство.

В данном случае ЕСПЧ пришел к выводу, что государство несет ответственность по ст. 3 Конвенции за избиение заявительницы со стороны сотрудников милиции.


  1. ^ Нарушение статьи 3 Конвенции в процессуальном аспекте

Отсутствие эффективного расследования фактов применения пыток и ненадлежащего (бесчеловечного) обращения (8 постановлений)


В каждом постановлении ЕСПЧ акцентирует внимание на том, что расследование относительно предполагаемого жестокого обращения должно быть тщательным, объективным, неотложным, независимым.


В постановлении «Шишкин против России» от 07 июля 2011 года ЕСПЧ счел недостаточной суму компенсации в размере 100 тысяч рублей, присужденную заявителю районным судом в связи с жестоким обращением с ним со стороны сотрудников милиции, а также указал на излишнюю мягкость приговоров, вынесенных в отношении виновных в жестоком обращении сотрудников милиции.

^ Обстоятельства дела: В конце января 2001 года заявитель был задержан и доставлен в ОВД области, а затем переведен в РОВД. Его уведомили о том, что он подозревается в совершении убийства и разбойного нападения. Заявитель отказался признать причастность к данным преступлениям, после чего он был жестоко избит сотрудниками правоохранительных органов (удары руками и ногами по различным частям тела, резиновой дубинкой по стопам, подвешивание за руки, связанные за спиной, надевание противогаза с последующим перекрыванием воздушного клапана и др.).

В один из дней заявитель признался в совершении данных преступлений. Судебно-медицинская экспертиза зафиксировала телесные повреждения у заявителя.

В конце мая 2001 года уголовное дело в отношении заявителя было прекращено по причине установления других подозреваемых лиц, которые позднее были признаны судом виновными.

14 марта 2001 года заявитель обратился в прокуратуру с ходатайством о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции по факту жестокого обращения. Следствие по делу несколько раз прекращалось и возобновлялось.

02 июня 2008 года кассационной инстанцией приговор в отношении сотрудников был изменен, наказание в виде лишения свободы снижено и отменен запрет занимать определенные должности. Также суд с учетом награждения отдельных сотрудников медалями за отличную службу и положительные отзывы обо всех сотрудниках со стороны вышестоящего руководства счел возможным назначить наказание ниже нижнего предела. В отношении четверых из подсудимых наказание было постановлено считать условным.

Иск заявителя с требованием компенсации морального вреда, причиненного жестоким обращением на сумму 50 000 000 рублей, был удовлетворен в размере 100 000 рублей.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отметил, что в делах о преднамеренном жестоком обращении нарушение ст. 3 Конвенции не может быть устранено исключительно посредством выплаты компенсации потерпевшему. Для обеспечения достаточного возмещения вреда заявителю помимо надлежащей компенсации необходимо проведение эффективного расследования факта жестокого обращения с ним со стороны должностных лиц государства.

ЕСПЧ, учитывая серьезность преступления, совершенного сотрудниками милиции, считает неприемлемым несвоевременность возбуждения (спустя 8 месяцев после подачи заявителем первой жалобы по факту жестокого обращения) и длительность расследования (более 3 лет) и рассмотрения судом (более 3 лет с учетом рассмотрения в кассационной инстанции) уголовного дела по фактам жестокого обращения с заявителем.

ЕСПЧ замечает, что национальные суды ни при каких обстоятельствах не должны оставлять жестокое обращение безнаказанным.

ЕСПЧ считает, что приговоры национальных судов, по которым наказания сотрудникам милиции назначены ниже нижнего предела, а в отношении четырех из сотрудников назначено условное наказание, должны рассматриваться как явно несоразмерные серьезности совершенных сотрудниками деяний.

ЕСПЧ не может принять указанную национальными судами причину смягчения наказания – факт, что данные сотрудники милиции были ранее награждены медалями за отличную работу в милиции и имели положительные отзывы вышестоящего руководства, в качестве оправдания для вынесения в отношении них мягких приговоров, так как они были признаны виновными в совершении тяжкого преступления, выразившегося в длительном причинении пыток.

ЕСПЧ считает, что, вынося сотрудникам милиции мягкие приговоры спустя более чем 7 лет после совершения ими преступлений, государство фактически поощрило «чувство безнаказанности» сотрудников правоохранительных органов вместо того, чтобы показать, что такие действия никоим образом недопустимы.

ЕСПЧ отмечая, что национальные суды в настоящем деле предприняли попытку оценить уровень физических страданий, морального вреда, страха и других неблагоприятных последствий, которые претерпел заявитель в результате жестокого с ним обращения, однако указал, что сумма, присужденная заявителю в качестве компенсации за длительные и крайне жестокие пытки, была значительно ниже по сравнению с теми, которые обычно присуждаются по аналогичным делам против России. В связи с чем, ЕСПЧ пришел к заключению, что присуждена заявителю компенсация была явно недостаточной.


^ Статья 5 Конвенции: право на свободу и личную неприкосновенность


  1. Незаконное заключение и (или) содержание под стражей (7 постановлений)


Постановление «Половинкин против Российской Федерации» от 25 ноября 2010 года.

Обстоятельства дела: ЕСПЧ рассматривал период содержания заявителя под стражей с 23 по 28 февраля 2006 года. Определением от 23 ноября 2005 года ВС РФ в отношении заявителя была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей на три месяца до 23 февраля 2006 года «в целях обеспечения рассмотрения дела». Каких бы то ни было других оснований своего решения ВС РФ не предоставил. 09 и 19 декабря 2005 года при назначении предварительного слушания районный суд постановлял, что «данная мера пресечения, избранная в отношении заявителя, а именно, содержание под стражей, должна оставаться без изменений» и не определял никаких временных рамок содержания под стражей. Постановлением от 28 февраля 2006 года районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 23 мая 2006 года.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отметил, что в постановлении от 19 декабря 2005 года районный суд никак не обосновал свое решение оставить заявителя под стражей, кроме того, не установил срок продления содержания под стражей. ЕСПЧ посчитал, что данное постановление не соответствовало требованиям ясности, предсказуемости и защищенности от самоуправства, которые в совокупности являются существенными элементами принципа «законности» содержания под стражей в значении п. 1 ст. 5 Конвенции.

Принимая во внимание вывод о недостатке постановления районного суда от 19 декабря 2005 года и то обстоятельство, что определением ВС РФ от 23 ноября 2005 года срок содержания заявителя под стражей был продлен только до 23 февраля 2006; ЕСПЧ счел, что содержание заявителя под стражей в период с 23 по 28 февраля 2006 года не было должным образом санкционировано российским судом.


В постановлениях «Миминошвили против России» от 28 июня 2011 года, «Велиев против Российской Федерации» от 24 июня 2010 года ЕСПЧ пришел к выводу о том, что в РФ отсутствуют достаточно точные правила относительно правовых оснований для содержания под стражей после возвращения дела прокурору.


Постановление «Цпренко против России» от 03 марта 2011 года.

Обстоятельства дела: 12 марта 2007 года заявитель был задержан по подозрению в совершении убийства и/или нанесении тяжких телесных повреждений ряду лиц. 10 мая, 14 июня, 29 августа, 3 декабря 2007 года и 18 января 2008 года районный суд выносил постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей.

26 февраля, 2 апреля и 3 июня 2008 года городской суд выносил постановления о продлении срока содержания под стражей, по последнему постановлению предельный срок содержания заявителя под стражей был указан до 04 августа 2008 года.

21 июля 2008 года предварительное расследование было завершено, заявитель начал знакомиться с материалами дела.

30 июля 2008 года городской суд удовлетворил ходатайство следователя о продлении срока содержания заявителя под стражей до 12 сентября 2008 года, то есть общей продолжительностью 18 месяцев.

10 сентября 2008 года городской суд удовлетворил ходатайство следователя о продлении срока содержания заявителя под стражей до 04 октября 2008 года со ссылкой на статью 109 УПК РФ.

Далее неоднократно (1 октября, 3 декабря 2008 года, 3 февраля, 1 и 28 апреля 2009 года) выносились постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей, последний раз до 20 мая 2009 года.

Большинство постановлений о продлении срока содержания под стражей обжаловались заявителем и/или его защитником, но ВС РФ отказывал в удовлетворении их жалоб.

6 мая 2009 года дело в отношении заявителя и других обвиняемых было передано в суд. 14 мая 2009 года городской суд провел предварительное слушание и указал, что мера пресечения в виде заключения под стражу должна оставаться без изменений. Суд не установил срока для данной меры и не привел никаких оснований для ее применения.

28 мая 2009 года городской суд вынес постановление о продлении срока содержания под стражей заявителя и других подсудимых на шесть месяцев, обосновав свое постановление тяжестью обвинений, предъявленных подсудимым.

06 апреля 2010 года заявитель был признан виновным и приговорен к 3 годам 6 месяцам лишения свободы.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отмечает, что согласно обязательным к применению разъяснениям Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 года и 25 декабря 1998 года, в которых содержится толкование положений УПК, при отсутствии прямого указания в законе на возможность неоднократного продления срока содержания под стражей удовлетворение ходатайств о таких продлениях не допускается законом и не совместимо с гарантией защиты от произвольного содержания под стражей.

ЕСПЧ полагает, что согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, возможность неоднократного продления срока содержания под стражей на одном и том же основании должна быть четко предусмотрена в уголовно-процессуальном законодательстве.

Введение в действие нового УПК РФ не повлияло на действительность или применимость данных толкований Конституционного Суда РФ, так как текст ст. 109 УКП РФ очень близок к тексту ст. 97 УПК РСФСР. Определение Конституционного Суда РФ от 19 марта 2009 года не изменило позицию Конституционного Суда, так как оно не касалось допустимости возможности многократного продления предельного срока содержания под стражей.

ЕСПЧ пришел к выводу, что в данном случае суды общей юрисдикции и российские власть дали ст. 109 УПК РФ широкое толкование, посчитав, что при отсутствии прямого запрета неоднократного продления срока содержания под стражей на одном и том же основании, соответствующий суд может выносить столько постановлений о продлении срока, сколько посчитает необходимым.

Однако ЕСПЧ с данными выводами не согласился, указав, что, так как ст. 109 УПК РФ не содержит прямо установленное положение о возможности неоднократного продления срока содержания под стражей, то широкое толкование данной статьи не соответствует ограничительному толкованию Конституционного Суда РФ.

Так же ЕСПЧ указал, что в постановлении от 14 мая 2009 года суд не привел оснований для избрания в отношении заявителя и других подсудимых меры пресечения в виде заключения под стражу и не установил временной предел содержания под стражей.

Учитывая вышеизложенное, ЕСПЧ пришел к выводу, что в отношении содержания заявителя под стражей с 04 октября 2008 года по 28 мая 2009 года имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.


  1. ^ Необоснованное содержание под стражей (8 постановлений)

Во всех постановлениях (№ 4320/05 «Половинкин, № 38726/05 «Пелевин против России», № 24202/05 «Велиев против Российской Федерации», № 5962/03 «Макаренко против России», № 33123/08 «Сизов против России», № 30024/02 «Сутягин против России», № 20641/04 «Чудун против России», № 20197/03 «Миминошвили против России», № 5235/09 «Царенко против России») правовая позиция ЕСПЧ такова: аргументы, достаточные для заключения обвиняемого под стражу на первых этапах производства по делу, не всегда являются достаточными в течение всего периода его содержания под стражей.

Так же ЕСПЧ напомнил, что уже неоднократно признавал нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции в делах против России, в ситуациях, когда национальные суды продлевали срок содержания заявителей под стражей, исходя, в основном, из тяжести обвинения, используя стереотипные формулировки без обращения к особым, конкретным фактам и без рассмотрения альтернативных мер пресечения.


^ 3. Несвоевременное либо ненадлежащее рассмотрение судами жалоб на постановления о продлении или избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (7 постановлений)


В большинстве постановлений (№ 38726/05 «Пелевин против России», № 24202/05 «Велиев против Российской Федерации», № 5962/03 «Макаренко против России», № 20197/03 «Миминошвили против России», № 5235/09 «Царенко против России», «Трепашкин против Российской Федерации») ЕСПЧ пришел к заключению, что существенные задержки при рассмотрении кассационных жалоб произошли по вине государства. ЕСПЧ учитывал, что для направления материалов дела и назначения рассмотрения необходимо время, принимал ЕСПЧ во внимание и загруженность ВС РФ. Однако ЕСПЧ все же считает, что периоды времени по рассмотрению жалоб на постановления о продлении срока содержания под стражей, превышающие во многих случаях 30 – 50 дней, не могут считаться соответствующими требованию «безотлагательности».


Постановление «Преминины против России» от 10 февраля 2011 года.

Обстоятельства дела: Постановлением городского суда адвокату заявителя было отказано в принятии жалобы от 22 июля 2002 года, в которой содержалось ходатайство об освобождении заявителя.

20 августа 2002 года областной суд оставил данное постановление без изменения.

24 октября 2003 года президиум областного суда отменил оба судебных решения и постановил пересмотреть вопрос о содержании под стражей заявителя.

Новое судебное решение по данному поводу вступило в законную силу 21 июля 2004 года.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: Рассмотрение ходатайства об освобождении заявителя из-под стражи заняло у национальных судов почти 10 месяцев. Данное обстоятельство, по мнению ЕСПЧ не согласуется с принципом «безотлагательности рассмотрения» подобных вопросов. Также ЕСПЧ обращает внимание, что решение по вопросу о содержании заявителя под стражей в окончательном варианте было принято национальными судами почти через 20 месяцев после принятия окончательного решения в отношении заявителя по существу уголовного дела, что приводит к мысли о нарушении эффективности рассмотрения данного вопроса.


^ 4. Право на компенсацию за незаконное задержание и содержание под стражей (1 постановление)


Постановление «Борис Попов против Российской Федерации» от 28 октября 2010 года.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отметил, что компенсация за вред, причиненный в результате незаконного задержания и содержания заявителя под стражей, могла бы быть ему присуждена на национальном уровне, если бы задержание и содержание под стражей были бы признаны незаконными.

Заявитель пытался получить компенсацию, используя национальные средства правовой защиты. Однако национальные суды разных уровней установили, что задержание и содержание заявителя под стражей было законным.

ЕСПЧ установил, что задержание и содержание заявителя под стражей было осуществлено «с нарушением процедуры, предусмотренной законом» и не было представлено достаточных процессуальных гарантий от произвола.

ЕСПЧ заявил, что от российских властей, включая суды, ожидается толкование и применение национального законодательства в соответствии с Конвенцией, на основании её толкования ЕСПЧ.

ЕСПЧ отметил невозможность применения национальными судами данных стандартов, в связи с этим и необеспечение заявителя правом на получение компенсации.

В данном случае ЕСПЧ признал наличие нарушения п. 5 ст. 5 Конвенции.


^ 5. Незаконное заключение, содержание под стражей с целью экстрадиции за пределы РФ, невозможность обжаловать законность содержания под стражей до экстрадиции (4 постановления)


В постановлениях «Султанов против Российской Федерации», «Элмуратов против России», «Каримов против Российской Федерации» ЕСПЧ установил нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей до экстрадиции в отсутствии судебных решений. ЕСПЧ отметил, что уже неоднократно обращал внимание на отсутствие четких правовых нор, регламентирующих процедуру заключения и продления срока содержания под стражей перед экстрадицией, а также устанавливающих предельный срок такого содержания под стражей. ЕСПЧ еще раз подтвердил ранее высказанную позицию о том, что для того, чтобы быть законным в значении п.1 ст. 5 Конвенции, заключение и содержание заявителя под стражей должно быть совместимым не только с требованиями ч. 2 ст. 466 УПК РФ, но также и с положениями ст. 108 и ст. 109 УПК РФ.

В постановлении «Искандаров против России» от 23 сентября 2010 года ЕСПЧ установив факт незаконной выдачи заявителя российскими властями властям Таджикистана, подчеркивая, что содержание заявителя под стражей не было основано на решении, принятом в соответствии с национальным законодательством; учитывая, что содержание заявителя под стражей не было признано или зарегистрировано ни в каких реестрах или журналах учета задержанных или содержащихся под стражей, то есть представляло собой полное отрицание гарантий на свободу и личную неприкосновенность, предусмотренных в ст. 5 Конвенции, а также серьезное нарушение этих норм; ЕСПЧ сделал заключение, что в данном случае имело место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.


^ Статья 6 Конвенции: право на справедливое судебное разбирательство


  1. Длительность судопроизводства (7 постановлений)


При определении продолжительности производства по делу рассмотрению подлежит период времени, который начинается с даты, когда физическому лицу было предъявлено обвинение или лицо было задержано по подозрению в совершении преступления и заканчивается, когда вынесено итоговое решение по делу или производство по делу прекращено.

При этом ЕСПЧ оценивает продолжительность производства по делу с учетом сложности дела, поведения заявителя и компетентных органов.


^ Правовая позиция ЕСПЧ по многим делам следующая:

Также ЕСПЧ считает, что ответственность за многократные задержки в судебном заседании в связи с неявкой потерпевших, свидетелей, защитника несут российские власти, так как организация дисциплины участников с целью обеспечения приемлемого темпа производства по делу входит в обязанности суда, рассматривающего дело.

ЕСПЧ отмечает, что подача заявителем многократных необоснованных ходатайств во время судебного разбирательства не может быть поставлена ему в вину в качестве обстоятельства затягивающего процесс, так как заявитель чаще всего действует в пределах уровня защиты, предусмотренного российским законодательством.


В постановлении «Поломошнов против Российской Федерации» от 21 октября 2010 года ЕСПЧ указал, что производство по уголовному делу в отношении заявителя, охватывая стадию расследования и рассмотрения дела в суде, продолжалось со 2 марта 1995 года по 12 февраля 2004 года. ЕСПЧ не отметил никаких задержек, за возникновение которых может нести ответственность заявитель. Учитывая, что дело неоднократно возвращалось в прокуратуру, многократно откладывалось в связи с назначением судебно-психиатрических экспертиз, переносилось по вине государственных учреждение и властей, принимая во внимание большие интервалы между последовательными судебными заседаниями; ЕСПЧ почитал, что национальные власти не проявили должной расторопности и внимания в отношении дела заявителя и установил, что имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.


Постановление «Сутягин против России» от 03 мая 2011 года.

Обстоятельства дела: российские власти считали, что одной из причин длительности судебного разбирательства были задержки, вызванные долгим изучением материалов дела после дополнительного расследования со стороны защиты. Заявитель указал на то, что длительность изучения материалов дела была вызвана плохой организацией процесса ознакомления: для этих целей в день предоставлялось в среднем только 2 с половиной часа; ознакомление проходило 1 или 2 раза в неделю, были длительные периоды, когда доступ к материалам вообще не предоставлялся.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ считает, что стороне защиты должно предоставляться больше времени для изучения материалов дела в более короткие периоды, особенно, после и так уже существенной задержки на этапе расследования.


  1. ^ Несправедливое судебное разбирательство (9 постановлений)


Постановление «Кривошапкин против России» от 27 января 2011 года.

ЕСПЧ установил нарушение п. 1 и пп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции в связи отсутствием эффективной возможности допросить свидетелей и использованием показаний этих свидетелей в качестве доказательств при вынесении обвинительного приговора.

ЕСПЧ констатировал, что обвинительный приговор был решающим образом постановлен на показаниях потерпевших, которые не были допрошены в судебном заседании, так как остальные доказательства по делу носили преимущественно косвенный характер.

Также ЕСПЧ пришел к выводу, что российскими властями не были предприняты разумные усилия для обеспечения присутствия этих лиц в суде. Установив причины неявки указанных лиц (один потерпевший проживал в соседней стране; отсутствие денежных средств для явки в судебное заседание у второго; отъезд в командировку третьего; неустановление места нахождения четвертого), национальный суд не предпринял никаких попыток обеспечить их присутствия в судебном заседании, решив, что это нецелесообразно и может привести к задержке рассмотрения дела. С подобными выводами национальных судов ЕСПЧ не согласился. ЕСПЧ отметил, что ни на какой иной стадии уголовного процесса заявитель также не имел возможности участвовать в допросе указанных лиц.


Аналогичная ситуация рассматривалась в постановлении «Кононенко против Российской Федерации» от 17 февраля 2011 года, где ЕСПЧ пришел к тем же выводам.


Постановление «Миминошвили против России» от 28 июня 2011 года.

Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отмечает, что пп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции не выдвигает требования о присутствии и допросе каждого свидетеля только исходя из того, что этого требует одна из сторон. В таких случаях суд должен оценить полезность показаний данного свидетеля. При этом ЕСПЧ отмечает, что обоснованность и даже потенциальная полезность свидетеля со стороны защиты автоматически не означает, что суду первой инстанции необходимо обеспечить его присутствие. В такой ситуации надлежит оценить целесообразность вызова и допроса данного свидетеля исходя из слабости или весомости версии обвинения.

Касательно обстоятельств данного дела ЕСПЧ заметил, что сам суд первой инстанции не счел допрос свидетеля излишним, так как отклоняя первое ходатайство стороны защиты о его допросе, постановил, что оценка всех доказательств судом еще не проводилась. Такую формулировку ЕСПЧ толкует, как перенос допроса свидетеля на более поздний этап производства по делу. Тем не менее, в ходе последующих слушаний к данному вопросу суд не возвращался. После повторного заявления данного ходатайства стороной защиты, судья его отклонила без указания причин, по которым свидетель не может быть допрошен. Также ЕСПЧ отметил, что нахождение данного свидетеля в тюрьме не создавало серьезных препятствий к его допросу.

ЕСПЧ пришел к выводу, что отказ суда первой инстанции позволить провести допрос свидетеля в суде является нарушением п. 1 и пп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции.


В постановлении «Шишкин против России» от 07 июля 2011 года ЕСПЧ установил несколько нарушений статьи 6 Конвенции, в том числе и использование в качестве доказательств показаний заявителя, добытых в результате применения к нему жестокого обращения. ЕСПЧ посчитал, что даже в отсутствие явного свидетельства того, что заявитель давал какие-либо показания против себя самого в отношении преступлений, в совершении которых он в итоге был признан виновным, в период применения к заявителю пыток в ходе допроса в отношении других преступлений; отсутствие доступа к адвокату и использование методов допроса, запрещаемых ст. 3 Конвенции, сразу же после задержания заявителя настолько негативно сказалось на проводимом параллельно расследовании, что привело к признанию его в целом несправедливым.


В половине случаев нарушение справедливости судебного разбирательства касалось преимущественно кассационной инстанции.


В постановлении «Ананьев против России» от 30 июля 2009 года ЕСПЧ установил нарушение принципа справедливости уголовного процесса ввиду необеспечения областным судом квалифицированной юридической помощи заявителю при рассмотрении кассационной жалобы по уголовному делу в отношении него.

ЕСПЧ повторил, что назначение защитника, как таковое, не обеспечивает предоставление эффективной юридической помощи. Будучи осведомленными об уклонении адвоката от выполнения своих обязанностей, власти должны либо заменить адвоката, либо обязать его выполнить свои обязанности. Учитывая, что поведение защитника, является вопросом отношений между обвиняемым и защитником, ЕСПЧ считает, что национальные власти должны вмешиваться в ситуацию только тогда, когда неспособность адвоката обеспечить эффективное представление интересов в суде является явной и достаточной.

В данном случае ЕСПЧ счел, что отсутствие личной встречи и беседы адвоката с заявителем до проведения судебного заседания в совокупности с тем, что назначенный государством защитник не подготовил каких-либо дополнительных доводов кассационной жалобы и защищал заявителя, опираясь на доводы, предоставленные заявителем около 4 лет назад, нанесло непоправимый ущерб эффективности правовой помощи.

В данном случае ЕСПЧ придавал эффективности представления интересов заявителя в суде кассационной инстанции существенное значение, так как это могло исправить допущенное судом первой инстанции нарушение права заявителя на участие и защиту себя в ходе судебного разбирательства.

Речь идет об удалении заявителя из зала судебного заседания за высказывание угроз в адрес лиц, присутствующих в зале и возвращение его только для предоставления последнего слова. В указанный промежуток времени суд продолжал исследование доказательств, а интересы заявителя никем не представлялись, так как ранее отказался от услуг защитника. Также ЕСПЧ обратил внимание на то обстоятельство, что председательствующий судья не установил, мог ли заявитель ясно предвидеть последствия такого своего поведения. Не усмотрел ЕСПЧ и свидетельств того, что заявитель был уведомлен, что в случае его удаления дело будет рассматриваться и без назначения защитника.

В данном деле ЕСПЧ не усмотрел однозначного отказа заявителя от своего права присутствовать на судебном заседании или быть представленным на таковом.


В постановлении «Кононов против России» от 27 января 2011 года было установлено нарушение принципа справедливого судебного разбирательства в связи с рассмотрением ВС РФ кассационной жалобы заявителя в его отсутствие.

В данном деле ЕСПЧ принял довод заявителя о том, что он и не подразумевал, что тот факт, что он не просил суд обеспечить его участие в слушаниях в суде кассационной инстанции, приведет к тому, что его кассационная жалоба будет рассматриваться в его отсутствие.

Причиной отсутствия заявителя в суде кассационной инстанции в данном случае послужило то обстоятельство, что при вынесении приговора и извещении сторон о сроке и порядке подачи кассационной жалобы, суд первой инстанции не разъяснил сторонам требование о необходимости указывать в кассационной жалобе или иным образом выражать свое желание участвовать в судебных заседаниях суда кассационной инстанции.

В данном случае ЕСПЧ пришел к выводу, что нельзя сказать, что заявитель явно отказался от своего права присутствовать в суде кассационной инстанции.


В постановлении «Ильяди против России» от 05 мая 2011 года ЕСПЧ указал, что суд кассационной инстанции был обязан рассмотреть все аргументы, содержащиеся в жалобе и вынести по ним мотивированное определение. Однако кассационное определение содержит только краткий пункт, относящийся к утверждению заявителя относительно ненадежности свидетеля обвинения, сформулированный общими понятиями, и в котором аргументы заявителя и доказательства, относящиеся к достоверности этого свидетеля, не объяснялись и не рассматривались подробно.

Ввиду отсутствия протоколов судебного заседания и краткости кассационного определения, невозможно установить упустил ли из виду суд часть аргументов заявителя, содержащихся в его жалобе, или рассмотрел их полностью, но лишь не сообщил об этом и не указал на определенные причины для отклонения.

Учитывая вышеизложенное, ЕСПЧ постановил, что точные и определенные утверждения и доказательства заявителя, относящиеся к надежности свидетеля обвинения, не привели к определенному и точному ответу при рассмотрении на внутригосударственном уровне. Это упущение ограничило права защиты настолько, что стало несовместимо с гарантией на справедливое судебное разбирательство, и, соответственно, имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.


  1. ^ Независимость, беспристрастность суда и создание суда на основании закона (3 постановления)


ЕСПЧ отмечает, что для того, чтобы установить, является ли суд независимым в целях п. 1 ст. 6 Конвенции, акцент должен делаться на способ назначения его членов и срок их полномочий, существование защитных мер от внешнего давления, а также на вопрос о том, видится ли такой суд независимым.

Наличие беспристрастности должно определяться на основании субъективной оценки, то есть на основании собственного мнения определенного судьи в конкретном деле, а также на основании объективной оценки, то есть путем определения того, предложил ли судья гарантии, достаточные, чтобы исключить любое законное сомнение в этом отношении. Решающим фактором при определении, имеется ли в конкретном деле законное основание опасаться, что конкретный судья не является беспристрастным, считается объективное обоснование данного опасения.


Постановление «Сутягин против России» от 03 мая 2011 года.

Обстоятельства дела: В сентябре 2003 года дело в отношении заявителя было передано судье Ш., который сразу приступил к разбирательству и, сформировав коллегию присяжных, начал рассмотрение дела 03 ноября 2003 года.

25 ноября 2003 года слушание по делу было отложено до окончания периода карантина в следственном изоляторе и выздоровления заявителя.

26 ноября 2003 года председатель суда передал это дело судье К., которая в феврале 2004 года начала судебное разбирательство с самого начала, выбрала новый состав коллегии присяжных и с марта 2004 года приступила к рассмотрению дела. Сторона защиты узнала об этом позднее из материалов дела.

По словам заявителя, после окончания карантина 05 декабря 2003 года защита подавала многочисленные ходатайства с просьбой возобновить слушания по делу.

16 февраля 2004 года защита была уведомлена о том, что слушание пройдет 15 марта 2004 года и что дело передано судье К. Ряд запросов о предоставлении информации относительно оснований и причин замены председательствующего судьи остались без ответа.

Власти утверждали, что председатель суда принял решение передать дело в отношении заявителя судье К. ввиду большой загруженности судьи Ш., так как он рассматривал несколько других сложных уголовных дел, и его ежегодного отпуска с 15 декабря 2003 года по 14 января 2004 года.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отметил, что принцип неизменности состава суда закреплен в ст. 242 УПК РФ. УПК РФ предусматривается возможность замены судьи, который более не может принимать участие в слушаниях, другим судьей. ЕСПЧ обратил внимание на то, что ни в каком национальном нормативно-правовом акте не указаны обстоятельства, при которых может быть осуществлена такая замена, и соответствующая процедура. В частности, нет требования выносить процессуальное решение суда с указанием оснований и причин замены, которое может быть обжаловано в вышестоящий суд. ЕСПЧ понимает, что положения ст. 242 УПК РФ относятся к таким ситуациям, как самоотвод судьи, отвод судьи стороной или внешние события, которые мешают судье продолжать заседать по делу.

ЕСПЧ отмечает, что подобного рода обстоятельств в данном деле не было.

Также ЕСПЧ высказал свое мнение относительно того, что загруженность судьи и ежегодный отпуск присутствуют в профессиональной деятельности любого судьи, и не могут случить приемлемым объяснением того, что судья Ш. «более не мог участвовать» в разбирательстве данного дела.

ЕСПЧ отметил, что в его задачи не входит установление обстоятельств, которые обусловили замену судьи, указав на то, что эти обстоятельства должны быть известны стороне защиты в рамках национального разбирательства. Однако именно это положение и было нарушено в рамках данного дела, так как не было вынесено никакого процессуального решения с указанием оснований и причин замены судьи, и защита не была осведомлена об этом до конца судебного процесса, несмотря на ее запросы, в связи с чем не было и возможности оспорить решение о замене судьи.

ЕСПЧ считает, что сомнения заявителя относительно независимости и беспристрастности суда первой инстанции в рамках его уголовного дела могут считаться объективно обоснованными ввиду замены председательствующего судьи, которая была осуществлена по неустановленным причинам и не была обеспечена никакими процессуальными гарантиями.


^ Статья 8 Конвенции: право на уважение его корреспонденции


Нарушение ст. 8 Конвенции было установлено ЕСПЧ в одном постановлении «Борис Попов против Российской Федерации» от 28 октября 2010 года в связи с тем, что переписка заявителя с его представителем в ЕСПЧ подвергалась цензуре со стороны администрации исправительного учреждения.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: Проверка корреспонденции осужденных противоречит положениям ст. 8 Конвенции, если такое вмешательство не осуществляется в соответствии с законом, не преследует одну и более законных целей, предусмотренных п. 2 данной статьи, и не является «необходимым в демократическом обществе» для достижения названных целей.

В данном случае не было оснований для осуществления регулярных проверок переписки заявителя.

ЕСПЧ отметил, что в нормах российского законодательства для заявителя отсутствовала возможность обращения к мерам законной защиты его права на тайну корреспонденции от произвольного вмешательства в него государственных органов.

По мнению ЕСПЧ, узнав, что переписка заявителя осуществляется с его адвокатом и/или представителем по делу в ЕСПЧ, администрация колонии должна была указать, какое документальное подтверждение, если таковое требуется, было необходимым или достаточным для применения статуса конфиденциальности к последующей переписке между ними.


^ Статья 13 Конвенции: право на эффективное средство правовой защиты (5 постановлений)


Ст. 13 Конвенции гарантирует доступность на внутригосударственном уровне эффективного средства правовой защиты прав и свобод, закрепленных в Конвенции, в какой бы форме они ни были гарантированны во внутригосударственном правовом порядке. Ст. 13 Конвенции, таким образом, требует внутригосударственного средства правовой защиты для того, чтобы рассмотреть «оспариваемую жалобу» по существу согласно Конвенции, и предоставить надлежащее удовлетворение требований.

Правовые средства защиты, требуемые ст. 13 Конвенции должны быть эффективными как на практике, так и по закону.

По данной статье ЕСПЧ признаны нарушения, касающиеся невозможности получит эффективную правовую защиту от нарушений положений Конвенции. Соответственно, нарушения ст. 13 Конвенции, как правило, признавалось во взаимосвязи с другими нормами Конвенции:

  • неэффективность и недоступность для заявителей средств правовой защиты, предусмотренных внутригосударственным правом, позволяющих подать жалобу на ненадлежащие условия содержания их под стражей в изоляторах (№ 33099/08 «Кожокарь против России», № 4512/09 «Попандопуло против России», № 29652/04 «Орлов против России» 5235/09 «Царенко против России»);

  • отсутствие у заявителя эффективных средств правовой защиты от нарушения ст. 3 Конвенции, которое будет иметь место в случае экстрадиции заявителя в Узбекистан (№ 54219/08 «Каримов против Российской Федерации»).

В данных постановлениях правовая позиция ЕСПЧ совпадает с ранее высказанной по аналогичным делам.


^ Статья 34 Конвенции: индивидуальные жалобы


В постановлении «Кононенко против Российской Федерации» от 17 февраля 2011 года ЕСПЧ установил нарушение ст. 34 Конвенции в связи с воспрепятствованием администрации исправительного учреждения в переписке заявителя с Европейским Судом. В частности ЕСПЧ отметил, что направленное заявителю письмо от 13 октября 2008 года, в котором ЕСПЧ уведомлял его о том, что коммуницировал российским властям его жалобу, было вручено заявителю через 42 дня после получения. В связи с этим заявителем был пропущен установленный в этом письме процессуальный срок для назначения адвоката, который представлял бы его интересы в ЕСПЧ.


В большинстве постановлений, поступивших в Кировский областной суд в указанный период, ЕСПЧ в соответствии с пп. 3 и 4 ст. 35 Конвенции отклонял рассмотрение жалоб в определенных частях, признавая доводы заявителей явно необоснованными.


Постановление «Миминошвили против России» от 28 июня 2011 года.

Обстоятельства дела: Сторона защиты просила отложить дело хотя бы на день для подготовки к прениям. Судья для подготовки к прениям постановил сделать 30-минутный перерыв. Заявитель считал, что предоставленное время является недостаточным.

^ Правовая позиция ЕСПЧ: ЕСПЧ отметил, что, несмотря на то, что дело касалось серьезных обвинений, интересы заявителя были представлены тремя профессиональными юристам, которые были ознакомлены с материалами дела. Действительно, даже в случае участия трех профессиональных юристов, для изложения окончательной позиции защиты 30-минутного перерыва недостаточно, тем не менее такая позиция может быть подготовлена заранее. Для профессионального юриста тот факт, что вслед за этапом рассмотрения доказательств в суде, судья приглашает стороны к представлению устных замечаний, не должен стать неожиданностью. Принимая во внимание общую продолжительность судопроизводства и время, предоставленное защите в целях тщательной подготовки своих аргументов на предыдущих этапах производства, предоставленная защите отсрочка в конце судебного разбирательства, очевидно, не нарушает самой сущности права заявителя по п. 1 подпункту «b» п. 3 ст. 6 Конвенции.





Заместитель председателя

Кировского областного суда С.О. Гарусов





Скачать 358,58 Kb.
оставить комментарий
Дата25.04.2012
Размер358,58 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх