Амурского государственного университета политика и право icon

Амурского государственного университета политика и право


Смотрите также:
Амурского государственного университета политика и право...
Амурского государственного университета политика и право...
Организационная структура и порядок функционирования Межамериканского суда по правам человека 12...
Исторические трансформации и современное состояние религиозных традиций маньчжуров...
Региональной лингвистики международная научная конференция 21-22 октября 2010 г...
Оглы наследование по завещанию: сравнительно-правовой анализ на примере российской федерации и...
«правовая политика и развитие российского законодательства в условиях модернизации»...
2 Справочник 1 75 лет Еврейской автономной области...
Правила оформления  дипломных работ стандарт амурского государственного университета...
Торговая политика Европейского Союза...
В. В. Точилин Право оперативного управления и право хозяйственного ведения: особенности...
Гражданско-правовой статус государственного образовательного учреждения высшего...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
скачать



ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

АМУРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА


ПОЛИТИКА И ПРАВО

Ученые записки


Выпуск 8


Благовещенск 2008



ББК 67 Печатается по решению

редакционно-издательского совета

юридического факультета

Амурского государственного университета


Политика и право. Ученые записки. Выпуск 8. – Благовещенск: УКЦ «Юрист», 2008. – 195 с.


Очередной выпуск научных, учебно-методических работ и материалов по юриспруденции, адресован научным и педагогическим работникам, студентам и учащимся. Издание выходит в год 15-летия юридического факультета и будет продолжено. Работы публикуются в авторской редакции.


Редакционная коллегия:


А.П. Герасименко (отв. ред.), А.В. Умрихин, С.В. Чердаков, Е.Г. Черкашина, Н.В. Кононкова, Т.Б. Чердакова, Т.Ю. Ныркова.


© Коллектив авторов

© УКЦ «Юрист»


Герасименко А.П.

^ РУССКАЯ ЮРИСПРУДЕНЦИЯ


Для правильного восприятия публикуемого материала не лишне будет иметь в виду, что автор возглавляет юридический факультет АмГУ с момента его основания (1993 г.), стал здесь профессором по кафедре теории и истории государства и права (1997г.), вел и ведет занятия со студентами по теории государства и права, истории политических и правовых учений, философии права, юриспруденции (введению в специальность). Излагаемые соображения неоднократно докладывались на конференциях и обосновывались в многочисленных публикациях, ссылки на которые лишь перегрузили бы текст.

Русская юриспруденция - это правотворчество, правосудие, правоприменение, правосознание в нашей стране. Иными словами – это юриспруденция в России. Сама юриспруденция – не что иное как порождение Древнего Рима, исчезнувшее вместе с ним. Возродили юриспруденцию, как часть античного наследия, европейские (христианские) народы, начавшие примерно в XV веке создавать собственные государства и распространять свое влияние на другие континенты. Сегодня европейским является Северное полушарие целиком, а Южное лишь местами (Латинская Америка, Южная Африка, Австралия и Новая Зеландия). В Южном полушарии сохранились независимые от европейцев азиатские народы, из которых конфуцианцы и индусы создали свои государства одновременно с римлянами и в отдалении от них, а мусульмане - раньше христиан, пытаясь на римский манер подчинить своему влиянию соседей. В этих странах знают юриспруденцию как грань античности раньше европейцев, но управление строят на столь самобытных основаниях, что они с трудом поддаются интерпретации на европейский лад. Так что, говоря о глобализации, европейцы выдают желаемое за действительное, а пытаясь действовать по нормам собственного международного права, встречают на юге ожесточенное сопротивление. Европейское государство в нашей стране прошло этап зарождения в форме Московского Царства в XV-XVII веках; этап становления и зрелости в форме Российской Империи, включая Советский период, в XVIII-XX веках; и в XXI веке, разделяя общеевропейские судьбы, вступило в этап преобразования в форме Российской Федерации. Если на каждый из первых двух этапов пришлось по триста лет, то хочется надеяться, что последний продлится не меньше, а наше государство не станет конфуцианским, индусским или мусульманским.

Сказанное выше служит для нас контекстом понимания смысла юриспруденции в ее образовательной ипостаси. Как часть отечественного образования, русская юриспруденция всегда строилась на европейский лад и если долгое время была отсталой, то уже в начале XX века мало чем отличалась от немецкой, французской или американской юриспруденции. Случившаяся затем коммунистическая попытка обновить Европу, оказалась не менее отвратительной, чем фашистская, но ее наследие в отечественном юридическом образовании преодолевается медленнее, чем этого требуют общеевропейские перемены. Так, хотя в вузах уже полтора десятка лет подготовка ведется по направлению (специальности) «юриспруденция», структурно она фактически ничем не отличается от подготовки по «правоведению» советской поры. Прежде всего это касается в целом профессионально бесполезного и нелепого в образовательной программе вуза цикла общих гуманитарных, социальных и экономических дисциплин, а также структуры и содержания теоретико-исторических юридических наук, отнесенных к профессиональному циклу.

^ Сущность юриспруденции


В современной словарно-справочной литературе обычно указывается, что «юриспруденция» - это латинское «jurisprudentia», что означает «правоведение» - общественная наука, изучающая право, государство, политическую систему общества1. Реже, но тоже с указанием на латинские корни, говорится, что «юриспруденция» - это юридическая наука, как совокупность отраслевых юридических наук, а также юридическая практика, как деятельность юристов. Юридическая наука, в свою очередь, определяется как специальная общественная наука, изучающая право, государство, политическую систему общества, а юридическая практика, как деятельность по изданию (толкованию, реализации и т.п.) юридических предписаний, взятая в единстве с накопленным социально-правовым опытом2.

Согласно В.Далю, слова «юрист», «юриспруденция», «юстиция» в русский язык пришли из латинского и означают соответственно – правовед, законник, законовед; правоведение, правословие, право, правда; правосудие, правда. У нас говорят: «Чинить суд и правду», «Министр юстиции». Слово «юсъ» означало человека, служившего в Приказе, т.е. подъячего, законника, знатока всех судейских проделок и тяжб. «Строить юсы» значило «лукавые судейские крючки и ловушки». Говорят: «Он старый юсъ, его не проведешь»3. В русском языке «правый» как истинный противопоставляется «ложному». Производным от этого слова является слово «право» - «данная кем либо, или признаваемая обычаем власть, сила, воля, свобода действия; власть и воля в установленных пределах.» В этом же смысле «правом» называют «науку законоведения» юриспруденцию или одну из ветвей этой науки. Это соответствует латинскому «jus», немецкому «das recht», французскому «les droits»4. Можно добавить – английскому «the law». Вообще говоря, чтение словаря Даля может дать юристу-теоретику зачастную больше, чем любое из многочисленных пособий по теории государства и права (отечественных или зарубежных), изданных у нас в последние годы.

Понимание юриспруденции, как деятельности по обслуживанию механизма функционирования и развития права, в ее первоначальных формах, известных уже на Древнем Востоке и в Древней Греции, В.А. Томсинов связал с религией. В Древнем Риме юриспруденция сначала тоже облекалась в религиозную форму, но с появлением писанного права стала обретать правотворческое значение. Переставая быть исключительно прикладным, ремесленным занятием, накапливая теоретические обобщения, постепенно здесь она все больше превращается в науку5.

Точности ради нужно заметить, что юриспруденция – это деятельность по обслуживанию механизма функционирования и развития не только права, но и государства. Как правотворческая, правоприменительная, судебная и чисто познавательная она может быть обнаружена и описана в любом месте, где только могут быть обнаружены следы человека. Вот только называлась эта деятельность везде по-разному, а юриспруденцией - исключительно на латинском языке, которым пользовались в Древнем Риме. Наивно считать порядки римлян венцом всего политико-правового развития человечества вплоть до падения Римской Империи. Кажется, тогда в Китае этого события вообще не заметили.

«В широком смысле «юриспруденция» - это деятельность по обслуживанию механизма формирования, функционирования и развития права», - подытоживает В.А. Томсинов. Только в узком смысле юриспруденцию можно понимать как «совокупность теоретических знаний о праве и практических навыков формулирования и толкования правовых норм, приемов и способов обработки правового материала: организации правовых норм, их классификации, систематизации и т.п.»6.

Уточним еще раз, содержание юриспруденции хоть в каком смысле, вполне исчерпывается правосудием, правотворчеством, правоприменением, правосознанием в их совокупности. Но, строго говоря, существо самой юриспруденции (как одного из способов человеческого существования) коренится именно в правосудии. В последнем, далее неразложимом основании юриспруденция заключается в правосудии. Все юридическое так или иначе либо сводится к правосудию, либо выводится из правосудия. Стоит отметить, что сами древнеримские юристы однозначно связывали юриспруденцию именно с правосудием. В пособии, предназначенном для обучающихся юриспруденции, Домиций Ульпиан писал: «Изучающему право надо прежде всего узнать, откуда произошло слово «право» (jus). Право получило свое название от «правосудия» (justitia), ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть наука о добром и справедливом.» Собственно правосудие, по Ульпиану, есть «неизменная и постоянная воля предоставлять каждому его право», а « предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, каждому воздавать то, что ему принадлежит.» Поэтому, заключает он, - «правосудие есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом.» Приподнятый тон извинителен, потому что рассуждения о смысле юриспруденции адресовались Ульпианом учащимся. Этим же объясняется его высокая самооценка: «Мы заботимся о правосудии, возвещаем понятия доброго и справедливого, отделяя справедливое от несправедливого, отличая дозволенное от недозволенного, желая, чтобы добрые совершенствовались не только путем страха наказания, но и путем поощрения наградами, стремясь к истинной, если я не заблуждаюсь, философии, а не к мнимой»7.

На другие черты юридической деятельности, причем почти за двести лет до Ульпиана, обращал внимание еще один римлянин - Цицерон, который, помимо адвокатской практики, известен как государственный деятель и философ. Выступая в суде защитником Лициния Мурены – военачальника, избранного консулом и обвинявшегося юристом Сульпицием Руфом в подкупе избирателей, - Цицерон охарактеризовал юриспруденцию как хитроумное ремесло, всецело основанное на вымыслах и крючкотворстве. Если во времена предков юриспруденция вызывала восхищение, то современники перестают считать юристов учеными. Они видят в юристе дотошного и хитрого крючкотвора, цепляющегося за отдельные буквы и разделения слов, начетчика и буквоеда. «Хотя законы и установили много прекрасных правил, большинство из них было извращено и искажено выдумками законоведов». Юристы отказались от справедливости и стали хвататься за точное значение слов, но именно поэтому выражение «высшая законность – высшее беззаконие» превратилось в избитую поговорку. Сухая наука, заключающаяся в мелочах, не может быть признана наукой, ученым не может быть признан тот, кто занимается такой наукой8.

Имя Цицерона осталось в истории синонимом красноречия и по его речам преподают риторику до сих пор. Нам не известно, читал ли Цицерона современник Ульпиана философ Секст Эмпирик, но в своем трактате «Против риторов» он высказался об адвокатах так: «Именно, то они призывают иметь в виду буквальные выражения и слова законодателя как ясные и не требующие никакого толкования, то, наоборот, убеждают не следовать ни буквальным его выражениям, ни словам, но его намерению; ведь тот, кто считает нужным наказать человека, направившего на кого-нибудь железо, не считает нужным принять во внимание то, как он его направил (например, в виде кольца для ношения на пальце) или каково оно (например, игла), но, если мы вникнем в его намерение, он хотел покарать того, кто посягнул на жизнь человека. Иной же раз они велят читать законы с выдержками и из оставшейся части составлять какое-нибудь новое положение. Часто они, толкуя двусмысленные выражения, подтасовывают такое значение слов, которое бы им подходило. И они делают тысячи вещей для ниспровержения законов. На этом основании один византийский оратор, когда его спросили, в каком состоянии находятся византийские законы, ответил: «В каком я хочу». Именно, как шарлатаны обманывают зрителей ловкостью рук, так и риторы при помощи крючкотворства морочат голову, отнимая тем самым голоса у законного решения». Секст Эмпирик был большим эрудитом и знал не только римскую юриспруденцию, но и древнегреческую. «Вот, например, Демосфен с большим криком и мистификацией ликвидировал постановление против Ктесифонта, вследствие чего Эсхин и говорил: «На суде появился дурной обычай: обвинитель защищается, а обвиняет обвиняемый. Судьи же вынуждаются голосовать за то, в чем они не могут разобраться»9. Не трудно заметить, что сказанное Цицероном и Секстом Эмпириком ничуть не кажется устаревшим и в наши дни.

Как совокупность юридических наук рассмотрел юриспруденцию В.С. Нерсесянц. Он начал свою книгу словами: «До сих пор у нас нет истории юриспруденции – как научной или учебной дисциплины». Поэтому и самой работе дал подзаголовок – «Введение в курс общей теории права и государства. Для юридических вузов и факультетов». Третья глава этой работы посвящена основным вехам развития юриспруденции, а в приложении даются фрагменты памятников юридической мысли от Солона до Г.Кельзена, среди которых помещены отрывки из работ К.А. Неволина, Б.Н. Чичерина, В.С. Соловьева, Б.А. Кистяковского. Специально рассмотрев проблемы становления и развития юриспруденции в России, советской юриспруденции, юриспруденции в постсоветской России, Нерсесянц связал становление русской юриспруденции с реформами Петра I, а ее характеристику начал с «Энциклопедии законоведения» Неволина (1839 г.)10.

Соглашаясь с В.С. Нерсесянцем в самой постановке вопроса, мы считаем, что в более детальной характеристике нуждается та часть юридического познания, которую он называет наукой. Только ходячей можно назвать обычную классификацию наук, согласно которой они делятся на естественные, общественные, технические. Отнесение юриспруденции к общественным наукам всегда вызывало массу вопросов. Полезнее для изучения, да и правильнее по существу делить науки на фундаментальные и прикладные. В этом случае место юриспруденции в прикладных науках, а, к примеру, математики – в фундаментальных. Проблема осложняется тем, что невозможно провести четкие границы между сферами фундаментальных и прикладных исследований. Давно замечено, что самой практичной оказывается наиболее чистая теория. У самого фундаментального математического знания рано или поздно обнаруживается прикладное значение, точно так же как со временем влияют на криминалистику казалось бы очень далекие от повседневных нужд теоретико-правовые обобщения.

Большой интерес и практическое значение имеют науковедческие исследования одного из крупнейших и до сих пор по достоинству у нас в стране не оцененных юристов первой половины XX века С.И. Гессена, скончавшегося в эмиграции в 1950 г. В 1923 г. им было опубликовано исследование «Основы педагогики», переизданное в нашей стране только в 1995 г., в котором доказывалось, что место юриспруденции, как и богословия, находится в группе наук «гетерономных». И действительно, как и богословие, юриспруденция имеет дело главным образом со специально созданными людьми текстами – будь то судебные решения, писаные конституции, кодексы, декларации или законы, указы, положения и т.п. Как и богословы, юристы трепетно относятся к своим текстам, яростно изобличая иные. При таком понимании места юриспруденции среди наук достаточно легко снимаются проблемы, возникающие при ее размежевании, как, скажем, с политологией (прикладная наука), так и с математикой (наука фундаментальная)11.

Изложением концепции «интегральной юриспруденции» и учения П.А. Сорокина завершает свою «Историю политических и правовых учений» В.Г. Графский. Он пишет: «Как известно, юриспруденция возникла в свое время и утвердилась в обстановке плюрализма философского и профессионального восприятия и истолкований. В таком же варианте бытия и восприятия она, по всей видимости, будет оставаться в длящихся и в конечных стадиях своего существования – как определенной теории, как определенной юридической практики и как способа общефилософского усвоения в этих двух основных ипостасях»12. Существенную роль в обосновании «интегральной юриспруденции» сыграли П.Г. Виноградов, А.С. Ященко, П.А.Сорокин. Самим латинским термином «юриспруденция», ей задан определенный смысл, это – деятельность, нацеленная на обеспечение правового благоразумия. В этом значении она сближается с русскоязычным термином «правоведение». Юриспруденция выступает в виде практической, теоретической, философской деятельности. В последнем качестве она появляется в Европе не раньше XVI-XVII веков, добавляясь к навыкам профессионального мастерства13.

Соглашаясь с В.Г. Графским в необходимости синтезированного учебного курса по юриспруденции, мы считаем важным подчеркнуть, что юриспруденция по своему предназначению и по своей принадлежности – это не философия, и не правовое благоразумие, а всего-навсего, если не богословие (как шариат или иудейское право), то разновидность техники. При этом речь идет не о проблематике теории права, где «юридическая техника» рассматривается наряду с « правовым отношением», «юридическим фактом», «правонарушением» и т.п. Точно также как любое техническое действие, юридическое действие воплощается в собственных артефактах – нормах права, правовых актах, правоотношениях и т.п. Точно также как любое техническое знание, юридическое знание представляет собой предписание по созданию правовых артефактов и описание этих артефактов. Точно также как любое техническое сознание, юридическое сознание заключается в выявлении места и роли собственных артефактов, деятельности, знания в истории и современности. Бесконечные рассуждения о фундаментальности (чуть ли не математичности) или гуманитарности (чуть ли не философичности) юриспруденции до сих пор не смогли опровергнуть сказанное. Стоит ли удивляться, что на уровне обыденного претерпевания человек воспринимает юриспруденцию как бездушную машину.

Более чем показательно, что юриспруденция всегда воплощена в персональном мастерстве. О русской юриспруденции как правотворчестве мы судили и будем судить по законодательной деятельности глав государства, их помощников, депутатов, партий; как правоприменении – по деятельности государственных лидеров, должностных лиц, милиционеров или полицейских, нотариусов; как правосудии – по деятельности судей, прокуроров, адвокатов; как правосознании – по деятельности ученых, идеологов, философов. Юрист по профессии, по роду занятий – это практик, а не теоретик. Вся его ученость – практическое мастерство. Примечательно, что сначала юристами были священники. Это особенно заметно в нашей стране, потому что юриспруденция в Московском Царстве появилась в форме христианского православия, а дьяком здесь называют священника. Затем дьяком стали называть приказного человека, служилого юриста, т.е. представителя юридического сословия. Наконец, в Российской Империи – дьяк снова становится священником, никак не связанным с юридическим поприщем.

Некоторые специалисты по истории государства и права России утверждают, что до судебной реформы 1864 г. наша страна не знала независимого судопроизводства. Юстиция в течение многих веков была ответвлением административной системы и поэтому основной ее заботой было проведение в жизнь воли государства и охрана его интересов. В подзаголовке одной из работ по истории государственной службы России читаем – «нравственные ценности и профессиональный этикет». Судя по содержанию книги, подзаголовок нужно поменять, потому что показаны в ней изначальная и поголовная безнравственность госслужащих, а их профессиональный этикет заключается в умелом приспособлении к конкретно-историческим состояниям этой безнравственности. Если считать, что, по русской юриспруденции, основная функция законов страны заключается не столько в нацеленности на отправление правосудия, сколько на поддержание порядка14, то понятен русский анархизм. «Консервативным христианским анархистом» считал себя П.А. Сорокин15. В нашей стране и в правотворчестве, и в правоприменении, и в правосудии, и в правосознании, т.е. в юриспруденции в целом, изначальна и общезначима лишь ключевая роль главы государства. Глава государства – и закон, и суд, и правление, и мысль. Юристы и есть те люди, которые сначала только помогают главе государства и как бы скрыты его тенью, но затем все больше на виду и, наконец, действуют по своему разумению только прикрываясь его именем. Смириться с этим трудно.

Представляется, что для таких как мы, т.е. людей профессионально погруженных в правосознание, а не в правотворчество, правосудие или правоприменение, важно сказать о том, как мы понимаем сферу своей деятельности. Трактовать юриспруденцию как правосознание можно в двух смыслах. Во-первых, институционно, допустимо считать правосознание самодостаточным способом существования юридического наряду с правотворчеством, правоприменением, правосудием, чем в совокупности исчерпывается любая правовая система. Во-вторых, процессуально, можно считать правосознание органичной частью правотворчества, правоприменения, правосудия, т.е. специфической деятельностью, не только обеспечивающей многосложное функционирование институтов правовой системы, но и определяющей смысл и направление ее развития в целом через правовую идеологию. При этом правовая идеология остается лишь частью правосознания наряду с обыденным сознанием и юридической наукой.

Раскрытие содержания правосознания может означать не только формулирование его определения, но и указание на его субстанцию. По субстанции, правосознание есть дух, проявляющийся в человеческой душе как проживание права. По определению, правосознание – это совокупность правовых знаний и правовой психики в коллективных и индивидуальных формах. Природа человеческой души ни научными, ни другими способами познавания до сих пор не выяснена, если вообще может быть понята. Совокупность правовых знаний и правовой психики не поддается описанию исчерпывающим образом, поскольку вопрос о строении знания и психики остается открытым.

Реально правосознание существует в индивидуальном и коллективном сознании людей. Само это сознание содержательно обнаруживается в юридических знаниях, правовой идеологии, правовой психологии. Механизм правосознания в индивидуальных и коллективных формах может пониматься как та часть социализации человека, которая связана с юриспруденцией. Факты индивидуального и коллективного правосознания становятся значимыми ситуационно. Мы можем судить о правосознании по деятельности ученых-юристов, лидеров политических партий, депутатов представительных органов власти, государственных служащих, работников правоприменительных органов и судей, а также по результатам избирательных кампаний, статистике правонарушений, состоянию юридического образования, отношению к юридической проблематике в сфере художественного творчества.

Как способ существования юридического в сознании, т.е. институционно, а значит – статично, правосознание воплощено в юридических документах (конституция, кодексы, законы, партийные программы и т.п.), юридических организациях (органы власти, политические партии и т.п.), образовательно-научных юридических учреждениях (вузы, НИИ и т.п.) Как специфическая деятельность сознания, т.е. процессуально, а значит – динамично, правосознание воплощено в юридической науке, правовой идеологии, обыденном сознании правящих и подвластных. Взаимосвязи статичного (институционного) и динамичного (процессуального) в правосознании структурно обнаруживаются в положительно-отрицательной полярности человеческих взаимоотношений по поводу государственной власти. Охранительно ориентированное сознание правящих взаимодействует с критическим сознанием подвластных, стремящихся к власти.


^ Юридическое образование


Считается, что европейская система образования ведет свое начало с 1158 г., когда в итальянской Болонье на базе христианской католической юридической школы появился первый университет, которых к началу XV в. насчитывалось в разных городах уже около 60. До XVII-XVIII вв. изучалось в них исключительно римское и католическое право, по причине церковно-языковых различий на Руси не принимавшиеся. Уважения к дипломированному специалисту, традиционного для европейцев, у нас тоже не разделяли. Одной из особенностей русской юриспруденции является непреодолимый разрыв между юридической теорией и юридической практикой. В России юридическая деятельность всегда осуществлялась вопреки юридической науке. Специалисту с юридическим дипломом на любом конкретном месте работы и сегодня о дипломе лучше побыстрее забыть. Об этом мгновенно скажет начальство, да и старожилы ведомства будут постоянно напоминать. У нас всегда считалось, что учит тот, кто сам делать ничего не умеет. Впрочем, не нами сказано, что высшее образование – это лишь то, что останется, когда вы забудете все, чему вас учили в университете.

Впервые в России пытались учить юриспруденции в Университете при созданной в 1725 г. в новой столице государства Петербурге по плану Петра I Академии наук и художеств. Это был неудачный опыт. Юридический факультет начал работать и в Московском университете, открытом в 1755 г., но до первой четверти XIX в. из зачаточного состояния так и не вышел. О Московском университете отрицательно отзывался А.С. Пушкин, может быть потому, что сам закончил в 1817 г. Царскосельский лицей. С 1811 г. кроме этого лицея, юридическое образование можно было получить в Ярославле в Демидовском лицее. Хотя в 1804 г. было открыто еще два университета (в Казани и в Харькове), а в 1819 г. - Петербургский университет, положение с юридическим образованием не изменилось. Сильно помешали война 1812 г., а потом события, порожденные декабрем 1825 г., которые обескровили и парализовали просвещенные слои общества. В 1835 г. был принят новый Университетский Устав, вступил в действие Свод законов Российской Империи, в Петербурге было открыто Училище правоведения, приступили к работе первые русские профессора права, которых по программе М.А. Балугьянского и М.М.Сперанского обучили сначала при Комиссии по составлению свода законов, а затем в немецких университетах. Таких было чуть больше десяти человек16. Все это вместе взятое обеспечило реальные возможности готовить русских юристов не на словах, а на деле, и юридическое образование в нашей стране вступило в этап своего становления, который завершился к началу 70-х годов XIX века.

Русское юридическое образование достигло зрелого состояния благодаря крестьянской, судебной и полицейской реформам 1861-1864 гг., вступления в силу Университетского и Гимназического уставов 1863-1864 гг., появления отечественной юридической науки. К Царскосельскому и Демидовскому добавился еще и Лицей имени цесаревича Николая (Катковский), открытый в 1869 г. Стали выше цениться дипломы, выдававшиеся в Военно-юридической академии (с 1867 г.) и Военно-юридическом училище (с 1869 г.). Открылись юридические факультеты в Новороссийском (в Одессе с 1865 г.) и Томском (с 1898 г.) университетах. По «Общему Уставу Императорских Российских Университетов» (параграфы 85 и 86) в студенты университета принимались молодые люди, достигшие 17-летнего возраста и успешно окончившие гимназический курс или представившие документы об образовании, соответствующем гимназическому17. В «Уставе гимназий и прогимназий» (параграф 39) перечислялись следующие предметы, составлявшие учебный курс классической гимназии: Закон Божий; русский язык с церковнославянским и словесность; латинский язык; греческий язык; математика; физика; космография; история; география; естественная история; немецкий язык; французский язык; чистописание, рисование и черчение.

На юридическом факультете по Университетскому Уставу (параграф 15) полагалось иметь тринадцать кафедр «при 13 профессорах и 6 доцентах». Здесь названы следующие кафедры: 1.Энциклопедия права: а) энциклопедия юридических и политических наук, б) история философии права; 2. История важнейших иностранных законодательств древних и новых; 3. История русского права; 4.История славянских законодательств; 5.Римское право: а) история римского права, б)догматика римского гражданского права, в)византийское право; 6. Государственное право: а)теория государства и права, б)государственное право важнейших иностранных государств, в) русское государственное право; 7.Гражданское право и гражданское судоустройство и судопроизводство; 8.Уголовное право и уголовное судоустройство и судопроизводство; 9.Полицейское право: а) учение о безопасности (законы благочиния), б)учение о благосостоянии (законы благоустройства); 10. Финансовое право: а) теория финансов, б) русское финансовое право; 11.Международное право; 12. Политическая экономия и статистика; 13. Церковное законоведение.

На усвоение учебного плана отводилось четыре года (8 семестров), но вуз имел право сокращать этот стандартный срок обучения до 4 семестров или продлевать его до 12 семестров. Экзамены проводились в конце учебного года, а показанные студентами знания оценивались тремя способами: «весьма удовлетворительно», «удовлетворительно», «неудовлетворительно». Учащимся, успешно выдержавшим все экзамены, предусмотренные учебным планом, выдавался диплом и присваивалось звание «действительного студента». Отдельным выпускникам, которые готовили и защищали на факультете конкурсные диссертации, присваивалась ученая степень «кандидата прав» и им выдавались медали («золотая» или «серебряная»). Научные исследования по юриспруденции велись тоже преимущественно на университетских факультетах, а их результаты могли быть представлены Совету университета по направлению факультета для защиты в виде магистерских и докторских диссертаций. На этот счет в Уставе (параграф 113) говорилось: «Ученые степени приобретаются в порядке их постепенности и в установленные сроки: кандидат через год может искать степени магистра, а магистр – через год степени доктора.»

Выпускник университета мог быть оставлен при определенной кафедре для «приготовления к профессорскому званию», т.е. стать магистрантом и написать докторскую диссертацию. Требования были очень высокими как к магистерскому экзамену, так и самой диссертации. Практиковались командировки в зарубежные университеты за счет государства обычно на два года. Сам магистерский экзамен принимался на собрании всех профессоров факультета и представлял собой развернутую беседу по проблемам основных юридических наук. Так, в Петербургском университете, как вспоминал П.А. Сорокин, такой экзамен у него длился четыре дня – три первых заняли беседы по проблемам уголовного права, судопроизводства, государственного права, а в последний он писал работу по теме, которую ему предложила комиссия и которой он заранее не знал. Сдав такой экзамен можно было претендовать на должность доцента. Стать профессором можно было после публичной защиты диссертации, которая предварительно публиковалась в виде книги. Защита проходила на общем собрании профессоров и преподавателей факультета, присутствовать на котором, задавать вопросы и выступать в прениях мог любой желающий. Обычно это занимало 5-7 часов. По подсчетам специалистов, всего в России до 1917 г. было защищено около 8 000 диссертаций, примерно 1 800 из которых – по юриспруденции18.

В начале XX века юриспруденция в России находилась на уровне тогдашних передовых стран, по некоторым характеристикам опережая других, по некоторым – отставая. Так, наша страна вполне очевидно отставала по количеству частнопрактикующих юристов. На начало века в США один адвокат приходился на 1016 человек населения страны, в Англии – на 1238, во Франции – на 1975, а в России – на 3717219. Но юридическое образование развивалось достаточно быстро, становилось более доступным, в том числе и для женщин. На январь 1917 г. в стране было 124 вуза (65 государственных и 59 негосударственных), в которых училось 123 тыс. студентов и работало 4,5 тыс. преподавателей, из них не менее 53 тыс. человек изучало юриспруденцию, а 1,8 тыс. – ее преподавало и это при 160 млн чел. населения20. Существенные перемены в общественно-политической жизни страны были гарантированы, опубликованным 17 октября 1905 г. последним, как оказалось, Императором России Николаем II «Манифестом об усовершенствовании государственного порядка.» Но через девять лет началась мировая война, а в 1917 г. страна вступила в полосу революционных потрясений и гражданской войны, закончившуюся установлением диктатуры большевистской партии, которую сама партия назвала «диктатурой пролетариата». В полосу кризиса вступила тогда не одна Россия. И если наш народ ответил на этот кризис коммунизмом, то итальянский – фашизмом, а немецкий – нацизмом, что привело в 1939 г. к уже Второй мировой войне, завершившейся лишь в 1945 г. После этого коммунизм господствовал у нас в стране еще почти пятьдесят лет.

Декларация и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик были приняты в декабре 1922 г., а денонсированы в декабре 1991 г. Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (позже слова «социалистическая» и «советская» в названии местами поменяли) была ядром СССР и хотя государство называлось федеративным, оно представляло собой чрезвычайно централизованное коммунистическое партийное государство. Правовая система страны из системы юридического типа, черты которой она явно стала обретать к началу XX в., превратилась в коммунистическую правовую систему, т.е. правовую систему идеологического типа. Более или менее наглядно сегодня такой тип демонстрирует Корейская Народная Демократическая Республика. Она была создана, кстати сказать, благодаря присутствию Советской Армии после завершения Второй мировой войны на севере Корейского полуострова. На юге этого полуострова в Корейской Республике стремятся поддерживать юридические порядки.

В работах К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, каждая строчка которых коммунистами была превращена в священное писание, достаточно последовательно просматривается радикально-социологическое истолкование государственно-правовой проблематики и яростно разоблачается юридическое мировоззрение, которому противопоставляется коммунистическое. Как оказалось на деле, следовать коммунистическому учению, согласно которому общественное развитие во всемирно-историческом масштабе через пролетарскую революцию и диктатуру пролетариата неизбежно приведет сначала к социализму, а потом к коммунизму, при котором не будет государства и права, пришлось в условиях государственно-правовой организованности общества. Нужно было соединить теологические представления о неизбежности отмирания государства и права с прагматистской идеей возрастания роли государства и права в строительстве коммунизма. Практически все это вылилось в ужасающий террор внутри страны, завершившийся созданием партийно-государственного монстра, аналоги которому во всеобщей истории встречаются достаточно часто. Очевидность совпадения реальных порядков в нашей стране с порядками, устанавливавшимися в эти же годы в Италии и Германии, фактическое тождество внешней политики коммунистов и фашистов, вылившееся во Вторую мировую войну, окончательно дискредитировали коммунистическую идеологию. Внутри страны все это трактовалось как трудности построения коммунизма, усугубленные враждебной политикой мирового империализма.

В области теоретической юриспруденции во всех ее европейских течениях отечественные специалисты первой четверти XX века находились на передовых позициях. Можно уверенно говорить, что Н.М. Коркунов и С.А. Муромцев стали основателями социологического правопонимания, которое особенно прославили за рубежом М.М. Ковалевский и П.Г. Виноградов. Существенный вклад в это перспективное в юриспруденции направление внесли изгнанные из Страны Советов П.А. Сорокин, Н.С. Тимашев, Г.Д. Гурвич, которых в США и Франции стали называть американскими и французскими учеными, а на Родине проклинать как антикоммунистов. Создателем психологической теории права стал Л.И.Петражицкий, которого не без оснований считают крупнейшим теоретиком юриспруденции XX в. В Советской России ему работать не дали. Особую значимость по общеевропейским меркам обрели оригинальные метафизические учения о праве П.И. Новгородцева, Н.Н. Алексеева, Н.А. Бердяева, тоже закончивших жизненный путь на чужбине и долгие годы у себя на Родине упоминавшиеся лишь в связи с антисоветизмом. Многие считают, что подлинно русскими юридическими концепциями являются теологические теории В.С. Соловьева и И.А. Ильина. О последнем в СССР изредка вспоминали с проклятьями как идеологе «белогвардейщины». Не удивительно, что на первых порах в политико-правовой теории такие видные советские государственные деятели, как Л.Д. Троцкий, продолжали теологические искания своих предшественников; другие, как Д.И. Курский, П.И. Стучка, Е.Б. Пашуканис, в более умеренном тоне развивали социологические представления; третьи, как М.А. Рейснер, - психологическую теорию права. Только трое из них закончили жизненный путь своей смертью, Троцкий и Пашуканис, как злейшие враги народа, были казнены. Многие ученые-юристы этого же поколения либо сами покинули страну, либо были высланы, другие – если не погибли, то навсегда замолчали.

К концу 30-х гг. сформировалось уже советское поколение научно-педагогических работников, которые строили свое правопонимание на официально принятом в 1938 г. определении, сформулированном А.Я. Вышинским так: «Право есть совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства, в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу»21. Основанное на философском позитивизме и явно нормативистское по теоретической принадлежности, это определение выдавалось за высшее достижение марксистско-ленинской обществоведческой мысли. Любые попытки сопоставить его с подлинными текстами основоположников этой мысли неизменно трактовались как ревизионизм и яростно искоренялись. В 40-е гг. были опубликованы учебники как по теоретико-историческому, так и по отраслевому и специальному циклам советского правоведения, что позволило восстановить в университетах страны юридические факультеты и готовить на них новое поколение юристов, теперь уже советских, которые верой и правдой служили бы делу Коммунистической партии Советского Союза по увеличению роли государства и права в строительстве безгосударственного коммунистического общества с неюридическим общественным самоуправлением.

С момента своего водворения Советская власть объявила себя властью рабочих и крестьян и декретами «О правилах приема в высшие учебные заведения», «О некоторых изменениях в составе и устройстве государственных ученых и высших учебных заведений» отменила в 1918 г. сложившиеся в подготовке юридических кадров порядки. Вместо юридических факультетов в вузах старых и новых (такие были открыты в Нижнем Новгороде, Воронеже, Днепропетровске, Иркутске, Екатеринбурге и других городах) создавались факультеты общественных наук и подготовительные рабочие факультеты, ученые степени и ученые звания отменялись. Обязательным условием обучения на этих факультетах стало не предшествовавшее образование, как было раньше, а направление от партийных или советских органов. Сроки обучения снижались до трех лет, вводились практика, семинарские занятия, вечерняя и заочная формы подготовки. Для формирования новых преподавательских кадров в Москве и Петрограде были открыты Институты красной профессуры.

Начиная с 1925 г. из факультетов общественных наук стали выделять факультеты советского права, а в 1931 г. на базе таких факультетов в Москве, Ленинграде, Саратове, Свердловске, Казани, Минске были образованы Юридические институты. В Москве появился еще и Центральный заочный институт (с 1937 г. – Всесоюзный юридический заочный институт с филиалами в двух десятках городов, в том числе в Хабаровске). В этих институтах вводилось четырехлетнее обучение, были учреждены ученые степени кандидата и доктора юридических наук, ученые звания доцента и профессора по определенной кафедре. До наших дней уцелели Саратовский и Екатеринбургский институты (теперь – академии), на базе Хабаровского филиала ВЮЗИ тоже создана правовая академия. В 1942 г. в университетах были восстановлены юридические факультеты с пятилетним сроком обучения по единому учебному плану. Сохранялись особые условия приема на такие факультеты, т.е. для поступающих был обязателен трехлетний трудовой стаж (к нему приравнивалась служба в армии), рекомендации партийных, комсомольских или советских органов.

Дефицит юридических кадров не заботил советскую власть, как, впрочем, не смущало это нашу власть никогда. В советских вузах готовилось лишь до 70% нужных государству специалистов по праву. Даже в «развитом социалистическом обществе» в начале 80-х гг. из каждой 1000 человек юридического персонала высшее юридическое образование имел только 77122. Численность обучающихся на юридических факультетах партийными властями тщательно регулировалась. В 20-е гг. ежегодно из учебных заведений выпускалось по 500 правоведов, в 30-е гг. – лишь по 300, а начиная с 50-х гг. – снова по 500 человек. Стоит напомнить, что речь идет о стране с более чем 200-миллионным населением и только плановых показателях, и если население у нас до XXI в. неизменно из года в год росло, то планы с такой же неизменностью не выполнялись. В начале 60-х гг. советская система подготовки юристов в вузах обрела стабильную форму, т.е. для того чтобы заменить прежнюю, создававшуюся с огромным трудом почти двести лет, хватило всего сорока. Обучение велось по специальности «правоведение» в течение 5 лет на дневном и 6 лет на заочном отделениях по единому учебному плану, предусматривавшему четыре специализации: государственно-правовую, уголовно-правовую, гражданско-правовую, международно-правовую. К концу 80-х гг. юристов готовили в 48 университетах и 5 юридических институтах, а также в сети учебных заведений Министерства внутренних дел (высших школах милиции). Численность студентов приближалась к 100 тысячам, при населении страны в 260 млн чел.

О требованиях, которые предъявлялись к советским юристам, можно судить по Квалификационной характеристике по специальности 1801-правоведение, утвержденной Минвузом СССР после согласования с министерствами и ведомствами, для которых велась подготовка специалистов в конце 80-х гг. В этом документе, обязательном для всех вузов, в частности говорилось: «В соответствии с требованиями теории и практики коммунистического строительства советский специалист должен иметь высокий уровень профессиональной подготовки, обладать хорошим знанием основ марксистско-ленинского учения, широкой эрудицией и культурой, ясно видеть политические цели партии и страны, быть убежденным патриотом и интернационалистом, достойным представителем общенародной социалистической интеллигенции. Советский специалист обязан активно проводить в жизнь политику КПСС, обладать высокими гражданскими и нравственными качествами, ответственно относиться к порученному делу, стоять на страже общенародных интересов, быть готовым к защите социалистической Родины.» Учебный план включал цикл дисциплин марксистско-ленинской подготовки на всех пяти курсах обучения с итоговой государственной аттестацией, а также циклы общепрофессиональных и специальных дисциплин. Характерной чертой всех учебных дисциплин было указание на их социалистическое содержание, неизмеримо превосходившее любые буржуазные аналоги. Кроме таких собственно отечественных предметов как советское строительство (не в архитектурном, а в административном смысле), колхозно-кооперативное право, правовые основы социалистического самоуправления трудовых коллективов и т.п., изучались – советское гражданское право, советское трудовое право, советское уголовное право, советский гражданский процесс, советский уголовный процесс и т.п., а также государственное право зарубежных социалистических стран, буржуазных стран и развивающихся стран (бывших колоний), хозяйственное право стран-членов Совета Экономической Взаимопомощи (в него входили просоветские государства Европы, Азии, Америки) и пр.

После принятия в 1993 г. очередной и по ныне действующей Конституции Российской Федерации, требования к юридическому образованию изменились кардинально. Сегодня, на рубеже XX-XXI веков, как и сто лет назад – на рубеже XIX-XX веков, в России заметно выросло количество юридических вузов и число студентов, изучающих юриспруденцию. Сняты ограничения советской поры на доступ к юридическому образованию, активно развивается правотворчество, меняется правоприменительная практика, растет правосудие, принципиально переменилось правосознание. В Квалификационной характеристике ныне применяющегося для подготовки юристов госстандарта, принятого в 2000 г., говорится, что юрист должен «обладать гражданской зрелостью и высокой общественной активностью, профессиональной этикой, правовой и психологической культурой, глубоким уважением к закону и бережным отношением к социальным ценностям правового государства, чести и достоинству гражданина, высоким нравственным сознанием, гуманностью, твердостью моральных убеждений, чувством долга, ответственностью за судьбы людей и порученное дело, принципиальностью и независимостью в обеспечении прав, свобод и законных интересов личности, ее охраны и социальной защиты, необходимой волей и настойчивостью в исполнении принятых правовых решений, чувством нетерпимости к любому нарушению закона в собственной профессиональной деятельности.»

Не трудно заметить в характеристиках, разделенных двумя десятками лет, при преемственности пафоса, очевидную перемену коммунистической идеологизированности на либеральную. Все это – свидетельства превращения правовой системы идеологического типа в правовую систему юридического типа, поскольку сам либерализм в симбиозе с консерватизмом и социализмом представляет собой именно юридическое европейское мировоззрение. В этом мировоззрении русский юрист черпал и черпает вдохновение, он находит оправдание своего ремесла не в индуизме или шариате, даже не в христианстве, а в римском праве. В отличие от любой идеологической правовой системы (религиозной или светской), римская покоилась на признании права «несовершенного человека», в ней воплощалось уважение к данности, к тому, что происходит с человеком «здесь» и «сейчас», а не в «прекрасном далеко». Напоминая о поговорке «summum jus, summa injuria» («высшая законность – высшее беззаконие»)23. Цицерон, Секст Эмпирик, да и многие другие обращали внимание как раз на это – часто несправедливость проистекает из крючкотворства, чрезмерно хитростного, злокозненного истолкования права. Наверное поэтому, Госстандарт подготовки бакалавров и магистров юриспруденции (с 2009 г.), при общей характеристике направления подготовки разделяет цели в области обучения специалиста и цели в области воспитания личности, характеризуя их весьма лаконично. Так, в области воспитания будущего юриста целями являются: «Формирование у обучающихся следующих социально-политических и профессионально значимых качеств: гражданственность; патриотизм; глубокое уважение к закону и идеалам правового государства; чувство профессионального долга; организованность; коммуникативность; толерантность; общая культура».




оставить комментарий
страница1/15
А.П. Герасименко
Дата29.09.2011
Размер3.4 Mb.
ТипУченые записки, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
не очень плохо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх