Уроки этнопублицистики icon

Уроки этнопублицистики


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Валуева Ольга Павловна педагог-новатор...
План Отличительные черты нетрадиционного обучения. Роль нетрадиционного обучения в образовании...
Тема: «Нетрадиционные уроки»...
Уроки. Английский. Шаг 1-3 Программы из серии «НЕсерьезные уроки. Английский»...
Уроки математики к и М. 1 кл. Часть1...
«Годовой календарный круг праздников»...
Методическое пособие кэлектронным урокам «Комбинаторика. Статистика. Теория вероятностей»...
* Уроки по 45 минут...
* Уроки по 45 минут...
* Уроки по 45 минут...
Уроки и уроки праздники Тема: Явыбираю кашу...
Урок литературы в 6 классе Уроки жизни в рассказе В. Г. Распутина «Уроки французского»...



страницы: 1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
вернуться в начало
скачать

Озова Ф.А.


^ ТРЕБУЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ,

ИЛИ ЕЩЕ РАЗ О ПЕРВОВОСХОДИТЕЛЕ НА ЭЛЬБРУС


Проведенные в Карачаево-Черкесской Республике во второй половине июля 2004 года мероприятия по празднованию 175-летней годовщины пер­вого документально зафиксированного восхождения на Эльбрус экспедиции с участием академиков Петербургской Академии наук (июль 1829 г.) дос­тойно увенчали десятилетний период целенаправленной лжи и фальсифи­кации известных исторических фактов со стороны части ученых. Объектом этих инсинуаций является история Кавказа и в особенности история кабардино-черкес­ского этноса - аборигена Кавказа, корни которого уходят к III тыс. до н.э.

Научная общественность Российской Федерации с изумлением наблюдает за околонаучными «исследованиями» в КЧР вокруг «научных трудов» по карачаевской истории и культуре таких авторов, как М. Будай, Н. Кагиева, Р. Хатуев, А. Байрамкулов, И. Чотчаев, З. Кипкеева, и дру­гих, которые под прикрытием разных званий и должностей безнаказанно публиковали и публикуют откровенную и грубую ложь. При этом неприятие культуры и истории соседних народов, а зачастую и прямые оскорбления в адрес целого этноса определяют стиль этих публикаций. Именно ксенофобией, желанием возвысить свой народ за счет унижения соседнего посредством подлога и фальсификации продиктована попытка ревизии источников по истории адыгов и их историографии. Десятки тысяч официальных документов, хранящихся в архивохранилищах Москвы, Санкт-Петербурга, Тбилиси, Ставрополя, Краснодара, Владикавказа, Стамбула, Берлина, Парижа и других городов, сотни исторических и научных трудов, вышедших из-под пера древнегреческих, римских, российских, европейских, арабских, турецких, армянских, грузинских, карачаевских и балкарских авторов, в одночасье объявлены вымыслом.

Несмотря на негативный резонанс, коли­чество низ­копробных публикаций и бульварной прессы нарастает в КЧР с каждым годом, заполоняя полки библиотек и книжных магазинов, вводясь в учебные программы школ и вузов.

Эта ситуация не может не наводить на мысль о целенаправленной деструктивной атаке на историческую память и мировоззрение народов КЧР и КБР, на общественное сознание населения этих республик. Нетрудно догадаться, к каким последствиям может привести такое «научное просветительство», напоминающее больше информационную войну, в сфере межнациональных отношений.

Один из примеров тому - пышные торжества по поводу восхождения на вершину Эльбруса в 1829 году мифического карачаевца Хачирова. Имя героя в течение недели менялось несколько раз: Килар стал Хиларом, а потом и вовсе Хыйсой Муссаевичем (Иисусом Моисеевичем!!!). Имя вымышленного Хыйсы Муссаевича Хачирова оказалось на мемориальной доске, открытие которой состоялось в г. Карачаевске 21 июля 2004 г.

Об истории экспедиции генерала Емануэля написано немало. Отчеты участников экспедиции были опубликованы в мемуарах Санкт-Петербургской Академии наук в 1829 году. О первом восхождении на Эльбрус подробно писал венгерский путешественник де Бесс. отчет о восхождении на Эльбрус был сделан генералом Емануэлем наместнику на Кавказе графу Паскевичу в рапорте от 30.07.1829 года, т. е. всего через неде­лю после восхождения. Сохранились также воспоминания об этой экспедиции сыновей кабардинца Килара Хаширова, хранящиеся и поныне в Цен­тральном государственном архиве КБР.

Но эти факты не устроили карачаевских историков. Праздновать известное восхождение кабардинца Килара Хаширова они посчитали излишним и устроили свои карачаевские торжества с «карачаевцем Хыйсой». Претензия на общереспубликанский праздник осталась неудовлетворенной, т.к. основная часть населения КЧР не поняла, кто чест­во­вал­ся. Общественность Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Адыгеи, других регионов Кавказа была чрезвычайно возмущена очередным подлогом, однако эти эмоции никого не заинтересовали. Главное, видимо, состояло в создании прецедента. В Карачаевске Аллея знаменитых людей Карачая пополнилась еще одним, пусть и вымышленным, героем - Хыйсой Муссаевич Хачировым. 22 июля 2004 года состоялись митинг и праздничный концерт с участием высоких гостей и официальных республиканских руководителей, приобщивших таким образом весь карачаевский народ к «истории».

Информационное обеспечение этих мероприятий заключалось в тиражировании содержания одной статьи под разными названиями за подписью к.и.н. Р. Хатуева и к.и.н., директора Карачаевского НИИ (?!) И. Шаманова на телевидении и в газетах.

Основная задача, ставившаяся авторами, заключалась в том, чтобы рассказать о значительном событии в истории народов Кавказа и доказать ка­рачаевское происхождение первопроходца Килара. Главный аргумент Р. Хатуева и И. Шаманова состоит в том, что генерал Емануэль и участники экспедиции якобы не могли отличить кабардинца от карачаевца. «Определение Хачирова «кабардинцем» легко объяснимо тем, что тогда он проживал на Баксане, который, как и другие земли балкарских обществ, царская админи­страция административно отнесла к Кабарде», - утверждают Р. Хатуев и И. Шаманов. Следующая цитата: «... Еще в документе XVII в. баксанский Карачай именуется «Карачаева Кабарда», т.е. его жители выступали «карачаевскими кабардинцами». В другом документе того столетия они именуются «карачаевскими черкесами», возмущаются авторы. Следовательно, заключают Р. Хатуев и И. Шаманов, Килар-карачаевец был назван кабардинцем в силу административной принадлежности селения, где он проживал в Кабарде.

Неискушенному читателю сложно увидеть в материале, поданном Р. Хатуевым и И. Шамановым, грубейший подлог и фальсификацию исторических фактов. Во-первых, к 1829 г. карачаевцы уже не жили на Баксане. Авторы правы, что в XVII в. карачаевцы, вый­дя из Крыма группой в несколько человек, кочуя по разным местам, в разное время жили даже в истоках реки Большой Зеленчук на речке с абазинским названием Речепста (совр. Архыз), оттуда по настоянию абадзехов и абазин перешли в верховье реки Баксан. В самом начале XVIII в. (1701-1702 гг.), обнаружив во время охоты удобную для жилья землю, перешли к истокам Кубани на место, где жил до них абазинский род Там. Эти земли опять-таки принадлежали Кабарде. Таким образом, термин «Карачаева Кабарда», который во многих документах XVII в. обозначает местожительство карачаевцев, точно констатирует существовавшую ситуацию, а не является «этногеографическим произволом», как это пытаются представить господа Р. Хатуев, И. Шаманов. Вплоть до завоевания Россией Кабарды, как указывал И. Шаманов в монографии «Карачаевцы», они выплачивали за проживание на кабардинских землях верховному князю Кабарды плату - одну овцу в год с одного двора.

В первой четверти XIX века завершилось завоевание Кабарды, про­должавшееся с 1763-го по 1825 год. В 1828 г. Карачай также был присоединен к России. В документах XIX в. речь идет уже просто о Карачае. И если есть в этой истории произвол, так это произвол, чинимый господами Р. Хатуевым и И. Шамановым в отношении исторических фактов. Хочется спросить: каков будет объект следующих притязаний в «первооткрывательстве» кара­ча­ев­­ской истории? Не вся ли история адыгов под предлогом, что в документах XVII в. карачаевцы именовались «карачаевскими черкесами»?

Подробные описания участников экспедиции Академии наук России демонстрируют тонкое знание Кавказа. И обвинение в грубой ошибке, которую пытаются приписать Р. Хатуев и И. Шаманов генералу Емануэлю, просто несостоятельно. Емануэль считался одним из просвещеннейших генералов российской армии. Утверждение, что он, командующий войсками на Кавказской линии и начальник Кавказской линии с 1825 года, покоривший Карачай в 1828 году, воевавший в Закубанской Черкесии, не мог отличить кабардинца от карачаевца, - нонсенс.

Другой участник экспедиции - известный этнограф и путешественник Жан-Шарль де Бесс не мог халатно отнестись к определению национальности Килара. Он писал о Киларе, что этот «вольный кабардинец» был жителем «свободной деревушки возле Нальчика, в Большой Кабарде».

Хочется спросить Р. Хатуева и И. Шаманова: почему именно национальную принадлежность Килара затруднились определить участники экспе­диции? Ведь, помимо Килара, при экспедиции находились и многие другие горцы, которых они очень четко дифференцировали по национальной принадлежности. Ведь они не назвали валия Карачая Ислама Крым-Шамхалова кабар­динцем! Жители Баксанского ущелья, в том числе и проводник Емануэля - таубий Мурза-Кул, названы уруспиями, но даже не балкарцами и не кабардинцами!

Вскоре после восхождения на Эльбрус по рекомендации генерала Емануэля кабардинец Килар Хаширов был зачислен на службу в лейб-гвардии Кавказско-горский полуэскадрон и более девяти лет прослужил в Варшаве. Об этом факте Р. Хатуев и И. Шаманов предпочли вообще не упоминать. Касаясь потомков Килара, они пишут: «Судя по всему (по всему - это по чему? спрашивается - авт.), часть потомков Килара осталась в бассейне Терека».

Лукавите, господа! У Килара было всего два сына - Кирандуко и Тепсаруко, которые проживали в Кабардинском округе сначала в Вольном Ауле (Брамтэ), а с 1863 года - в ауле Кучмазукино (ис­тория их потомков вплоть до современности хорошо известна). Р. Хатуев и И. Шаманов пишут далее: «Зато другие его потомки по сей день проживают в Карачае». Какие другие потомки, господа?

Если журналистке С. X. Коркмазовой неосведомленность в вопросах истории фамилий родного народа простительна, то карачаевским историкам, несомненно, должно быть известно, что наличие иноэтнических фамилий в Карачае объясняется поселением здесь, особенно в период Кавказской войны, выходцев из других народов. Фамилия Хачировы (ХьэкIырэ) - адыгская. Многие современные ка­рачаевские фамилии восходят не только к закубанским черкесам, кабардинцам, но и к абазинам, татарам, ногайцам, сванам, кумыкам, русским, армянам и грузинам. Выбор их был произволен: бывшие крепостные брали себе приглянувшиеся фамилии. Хачировы, Гандаевы, Джазаевы были кре­пост­ны­­ми Хубиевых. «Лишь после отмены крепостного права в Карачае все эти четыре фамилии составили официально самостоятельные тийре - квартал. Тем не менее еще долгое время в народе весь Кюн-Бет (местность аула Карт-Джурт, где проживали Хубиевы с подвластными им крестьянами - авт.) называли Хубиевы (Хубийлары)». Соответственно в 1829 году не могло существовать ни Килара, ни Хилара, ни Хыйсы по фамилии Хачиров.

Пренебрежительное отношение к принципу историзма - основе всякого солидного исследования ярко демонстрируется Р. Хатуевым и И. Шамановым в случае с такой известной личностью, как Ахия Соттаев. «Глав­ными про­водниками стали уроженец Карт-Джурта Хилар (Хыйса) Хачиров и Ахия Соттаев, выходец из Баксанского ущелья Балкарии», - пишут они. То, что А. Соттаев является выходцем из Баксана, верно. Однако родился Ахия там через несколько лет после первого восхождения на Эльбрус (1829 г.). Дата рождения Ахии Соттаева приходится на период с 1831-го по 1835 г. Он первый человек, покоривший восточную и западную вершины Эльбруса соответственно в 1868 г. и в 1874 г. Умер Ахия Соттаев в 1918 г.

Заключительная фраза статьи Р. Хатуева и И. Шаманова: «Повторимся: такие достижения не в диковинку только для жителей высокогорий, к коим в Приэльбрусье относятся только карачаево-балкарцы». Мысль, достойная всей статьи и ее политической проекции, - мероприятий по праз­днованию восхождения на Эльбрус мифического карачаевца Хыйсы Хачирова. Вывод напрашивается сам: для исключительной карачаевской нации требуется исключительная история, и только им принадлежит Эльбрус. А народы-абори­гены обойдутся без него. Укажем еще на один подлог. Уда­лось ввести в заблуждение популярное издание - «Книгу рекордов Гиннесса», где указывается, что балкарец Килар Хаширов в 1829 году достиг восточной вершины Эльбруса. Комментарии, как говорится, излишни.

Хочется спросить: каким образом господа, которые ради проповеди национальной исключительности карачаевского этноса не гнушаются ни подлогов, ни фальсификации исторических фактов, смогли стать идеологами высших структур государственной власти в КЧР? Судя по распоряжению Правительства КЧР «О подготовке и проведении юбилейных мероприятий по восхождению на вершину горы Эльбрус» (№ 296, 14 июля 2004 года), от принятия политического решения были отстранены представители русского, черкесского, абазинского, ногайского и других народов, составляющих большую часть населения республики.

Каким же хотят видеть свой народ те, кто, руководствуясь корыстными националистическими интересами, прикрываясь словами любви к нему, отравляют его самосознание ложью, идеями национальной исключительности и вседозволенности?

Во всем мире бережно относятся к преданиям о происхождении своей нации. Карачаевцы, имеющие славную историю, не исключение. Так почему же они позволяют искажать свою историю, данную им Богом?


Газета Хаса февраль-март 2009. № 10 1-4 (144)

Дзамихов К.Ф.


^ ЕЩЕ РАЗ О НАДПИСИ НА КАМЕННОЙ ПЛИТЕ И

«ИСТОРИИ КАБАРДИНО-БАЛКАРИИ»


В последнее время много пишут и говорят о новом учебном пособии «История Кабардино-Балкарии» (Наль­чик, изд. «Эльбрус», 1995 г.) Больше всего критике подверглась III глава, автором которой является И. М. Мизиев. Думаю, что совершен­но справедливо. Но и в дру­гих главах этой книги излагаются материалы, науч­ная обоснованность которых совсем недавно была под­вергнута сомнению.

Хотел бы обратить внима­ние читателей на одной из них. Так, на странице 117 изображены два куска яко­бы одной каменной плиты (не очень похожих по конфигурации), на которых изо­бражен арабский текст, а под ними авторское поясне­ние: «Надпись 1715 г. на каменной плите, рассказы­вающая о земельной соб­ственности в Балкарии».

Про эту каменную плиту я впервые прочитал в газе­те «Балкарский форум» за 29 декабря 1991 года. Это было время, когда балкар­цы провозгласили свою рес­публику и предлагали свой вариант установления гра­ницы между двумя будущи­ми республиками.

Второй раз про эту же каменную плиту прочитал в газете «Кабардино-Балкар­ская правда» за 2 июля 1993 года. Там этой надписи и истории ее появления давалась совершенно другая интерпретация. В ней было сказано, что надпись на ука­занной плите «не более чем фальсификация, организо­ванная заинтересованными людьми, выдающими желае­мое за действительное».

Насколько мне помнится, против такой оценки никако­го возражения нигде не про­звучало, и мы забыли про этот спор, если бы не новое пособие, где И. М. Мизиев пишет: «На отдельных ка­менных плитах 1709, 1715 годов арабскими буквами написаны балкарские тексты, что свидетельствует о попыт­ках балкарцев создать свою письменность. Некоторые надписи ХVП в. обнаружива­ют уникальные болгаро-балкарские языковые паралле­ли и закономерности» (гл. IV, стр. 123).

Я никак не пойму, как мо­жет сфальсифицированный текст служить свидетельством о попытках балкарцев в XVIII в. создать свою пись­менность?

Думаю, что такой вопрос возник не только у меня одного, но и многих других читателей. Поэтому был бы очень благодарен, если ва­ша газета с помощью исто­риков дала разъяснения по этому поводу.

Андемир КАНОВ, г. Нальчик.

Редакция газеты обрати­лась за разъяснениями к доценту кафедры истории на­родов КБР, кандидату исто­рических наук Дзамихову К. Ф.

Вот его ответ:

В 1953 году известный кавказовед Л. И. Лавров об­наружил среди экспонатов Нальчикского музея шиферную плиту, на двух сторонах которой имелась надпись, сделанная арабским алфави­том. Краткое описание над­писи гласило: Батумар сын Кайтука Асланбек сын Сафарали сын Батира, Булак сын Базанта и др. удостове­ряют, что некая территория, границы которой указаны в надписи, предоставляется во владение Исмаила Урусбиева. Дата 1127 гг. Х-27/ХII - 1914 - 26/ХП - 1715.

Указанная выше расшиф­ровка сохранялась в своей основе в переводах надписи, сделанных известным специ­алистом балкарской этно­графии и фольклора, а так­же арабской графики С.О. Шахмурзаевым и специалистом по дешифровке руниче­ских надписей С.Я. Байчоровым.

В последнее время отдель­ные авторы дают совсем иную расшифровку этой на­дписи. В этих случаях ссы­лаются на машинописный текст 1909 года, приложенный к докладу управляющего Терской Областной Чертежной в ЦГВИА (ф.1300, оп.7, д. 177—А.). Начало, данному архивному документу положил М. Абаев, ко­торый в газете «Кавказ» в 1895 году писал, что «со­держание надписи, как чи­тал мне обладатель камня гласит, что пять горских народов...»

Позже на данную публикацию и такую интерпретацию надписи сослался и Н. П. Тульчинский. Она и попала в ЦГВИА в 1909 году как приложение к докладу управляющего Терской Областной Чертежной (ЦГВИА, ф. 1300, оп. 7 д. 177-а, л. 82). «Перевод с арабского, с камня, найденного в развалинах фамильной башни Гиргаковых в Хуламском обществе, выше селения Скуру».

«Между кабардинцами, крымцами и пятигорским обществами возник спор, из-за земель. Пять горских обществ — Балкар, Безенги, Хулам, Чегем и Баксан. Горские общества избрали Кайтукова Асланбека, кабар­динцы — Казаниева Жабаги, крымцы — Сарсанова Баяна, и они сделали Торе - определили: с местности Татартюп до Терека, оттуда до равнины Кабана, оттуда до перевала Лескенского, оттуда до кургана Наречья, Оттуда до Жамбаша и на Малку Верхну (так в доку­менте — Ред.) принадлежит пяти горским обществам.

С Таш-Киласы (Воронцовка) до Татартюпа — вла­дение Крымска. От Таш-Киласы вниз — владение русских. Опчаров (Отаров? - Ред.) Отор: Опчарова до­ставили горские общества. Писал Абдул-кади Халалов. Раджаб (месяц) в последних числах в воскресенье 1127 (1709)».

Этот перевод может у себя оставить (приписка от ру­да). Из сей копии между строкой приписано: «до равнины Кабана, оттуда до перевала Лескенского, отту­да». С копией сверено. Пом. делопроизводителя Астафьева».

Таким образом, в 1909 году в Чертежную комиссию была представлена некая копия якобы существующего перевода эпиграфической надписи Хуламского камня.

Сравнение данного тек­ста с соответствующим ме­стом историко-этнографи­ческого очерка «Балкария» не вызывает никаких сомне­ний о том, кто автор пере­вода, а кто — инициатор ее передачи в Терскую Област­ную Чертежную, к чьим ма­териалам (как видно из при­писки к документу) «копия перевода» была приобщена.

В 1969 году при издании первого тома «История Ка­бардино-Балкарской АССР» покойный А. Т. Шортанов без источниковедческого ана­лиза эпиграфической над­писи сослался на нее скорее всего из-за того, что в ней якобы упоминается имя Жабаги Казаноко.

Учитывая, что надпись ве­ликолепно сохранилась и неоднократно публикова­лась, можно предположить, что специалистам не соста­вит особого труда еще раз ее дешифровать.

Необходимо дать краткий источниковедческий анализ (внешнюю и внутреннюю кри­тику) текста.

1. Существующий в ЦГВИА текст выполнен на машинке и на бумаге нача­ла XX в. «Составитель» его плохо знал хронологию по мусульманскому летоисчислению — 1127 Хиджрь — это не 1709 г., а 1715.

2. В начале XVIII в. не было понятия «пять горских обществ», так как баксанское (урусбиевское) обще­ство сложилось в конце XVIII и первой трети XIX веков.

3. В споре из-за земель­ных территорий невозмож­но, и это азбучная истина для историков, чтобы вер­ховный князь Кабарды Арсланбек Кайтукин представ­лял противоположную сто­рону, а вассал его, уорк (кто бы он ни был) представлял Кабарду. Тем более что не было никаких при­чин для установления границ между Кабардой и горскими обществами хотя бы потому, что последние находились в значительной зависимости от кабардинских князей.

4. Перевал Лескенский, курган Наречья, Таш-Киласа (Воронцовка) — топони­мы позднего времени (вто­рая половина XIX в- нач. XX в.).

5. О каких «крымских зем­лях, населенных кабардин­цами», и о пограничных спо­рах между ними могла идти речь (тем более с горскими обществами), когда начиная с 1700 года вплоть до за­ключения Белградского трактата 1739 года все походы крымского ханства были успешно отражены Кабардой и войска Каплан-Гирея, Саадат-Гирея и других были наголову разбиты?

6. Первая четверть XVIII века представлена большим количеством письменных источников (русских, крым­ских, грузинских, кабардин­ских, дагестанских), кото­рые публиковались в до­октябрьский и советский периоды. В них нигде не про­ходит Сарсанов Баян, Агалар-хан, Опчаров (Отаров), Абдул-кади Халалов.

Таким образом, все, что связано с надписью на камне и установлением границ в 1709 году, не более чем фальсификация, организо­ванная заинтересованными людьми, выдающими желае­мое за действительное.

Если в конце XIX начале XX вв. об изложенных вещах не знал М. Абаев, это еще прости­тельно. И такое некомпе­тентное отношение, допускаемое отдельными «лю­бителями», непозволительно для сегодняшнего дня.

Несмотря на то, что указанные плитки и документы оказались фальшивыми, балкарские историки продолжают аппелировать ими, когда ведут речь о своих этнических границах. Более того, они выдают их как памятников балкарской письменности.

На это обратил внимание и В.Шнирельман и осуществил свой собственный анализ указанных документов и после чего вынужден был отметить: «Одним словом имеются все основания с подозрением относиться к рассматриваемому «документу» и допускать факт фальсификации… Сведения об этой плитке даже попали в выпущенный недавно школьный учебник по истории Кабардино-Балкарии (Бекалдиев, 2003, с.86)». Он также заметил, что Мизиев в одних случаях утверждал, что «каких-либо узаконенных в документах границ между балкарцами и кабардинцами никогда не было» и о хуламской находке умалчивал, тогда как в других случаях говорил о спорных территориях и упоминал хуламскую надпись как «серьезный исторический документ» (В.Шнилерман. Ук.раб.)

В связи с этим возникает вопрос, долго ли еще балкарцы будут упираться и продолжать заниматься миротворством.


Газета Хаса

47, 25 ноября 1995.


^ О ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ И ЗЕМЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ МЕЖДУ КАБАРДИНЦАМИ И БАЛКАРЦАМИ

Кажаров А.Г.


АЛИЕВ У.Д. И КАБАРДИНО-КАРАЧАЕВСКИЕ ЭТНОТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В НАЧАЛЕ 1920-х гг.


Умар Джашуевич Алиев - просветитель и ученый, государственный, политический и общественный деятель Карачаево-Черкесии. Его имя известно также и в других национально-государственных образованиях Северного Кавказа.

У.Д. Алиев принимал непосредственное участие во многих событиях и процессах, развернувшихся в регионе в условиях революции и Гражданской войны. После Октябрьской революции вступил в большевистскую партию и возглавлял различные структуры при Народном комиссариате по делам Национальностей, в том числе, и Отдел горцев Кавказа [1]. Во время Гражданской войны он выполнял ответственные поручения партийных и советских органов власти в различных районах Кавказа.

Особый интерес представляет деятельность У.Д. Алиева по решению проблем национально-государственного административно-территориального устройства народов Северного Кавказа.

Есть основания полагать, что именно он впервые предложил объединить карачаевцев и черкесов в рамках общей административно-политической единицы. В октябре 1920 г. им было сформулировано предложение о возможности образования «общекарачаевского органа власти, объединяющего всех карачаевцев, живущих в Терской и Кубанской областях, с присоединением к ним по желанию аулов черкесов» [2].

У.Д. Алиев был одним из сторонников реализации идеи «Горской республики» и после ее провозглашения возглавил органы власти Карачаевского округа [3]. После образования Кабардинской автономной области он инициировал вопрос о выходе Карачая из Горской республики.

Глубокое и всестороннее исследование государственно-политической деятельности У.Д. Алиева позволяет уточнить многие моменты в истории национально-государственных и административно-территориальных процессов на Северном Кавказе в постоктябрьский период. В контексте этой проблемы серьезный интерес представляют его телеграммы, письма, выступления и докладные записки различным государственным и политическим деятелям и структурам власти.

Исследователям хорошо известны основные положения докладной записки «Об экономическом и политическом положении в Карачае» [4], направленной У.Д. Алиевым в октябре 1920 г. председателю СНК РСФСР В.И. Ленину. Впервые она была опубликована К.Т. Лайпановым еще в 1960-е гг. [5]. В ней автор на примере Карачая обращал внимание вождя революции на существующие проблемы в регионе и предлагал определенные варианты их решения.

Несомненно, указанный документ в глазах В.И. Ленина подтвердил правильность обозначившегося в сентябре 1920 г. поворота в политике советской власти на Северном Кавказе, составной частью которой стало понимание необходимости национально-государственного устройства народов региона. Результатом новой политики стало провозглашение И.В. Сталиным Горской АССР как коллективной формы автономии некоторых горских народов.

Менее известной, но более важной с точки зрения исследования национальных отношений и национально-государственных процессов на Северном Кавказе, представляется докладная записка У.Д. Алиева «История национальной розни между Карачаем и Кабардой и земельный вопрос», направленная в декабре 1921 г. в НКН РСФСР.

Как видно из названия документа, он весьма жестко противопоставляет Кабарду и Карачай, якобы испытывавший национальный гнет со стороны кабардинской феодальной элиты. На основании этого автор попытался исторически, политически, экономически и идеологически обосновать необходимость разрешения кабардино-карачаевской территориальной проблемы в пользу Карачая.

Актуальность постановки вопроса определялась тем, что в это время в завершающую стадию вступил процесс образования Карачаево-Черкесской и Кабардино-Балкарской автономных областей, что предполагало, в том числе, и необходимость определения границ Карачая с Кабардой.

Излишне жесткая тональность, тенденциозность и субъективизм в освещении роли феодальной Кабарды в традиционной системе взаимоотношений этносоциальных общностей и элит Северного Кавказа, в общем, и в исторической судьбе карачаевского народа, в частности, на наш взгляд, объясняется также стремлением У.Д. Алиева поправить свое пошатнувшееся политическое положение в системе власти Карачаевского округа.

Как ни странно, позиции одного из самых известных государственных и политических деятелей карачаевского народа в новейшее время, которого называют «отцом автономии Карачая и Карачаево-Черкесии» [6], были серьезно ослаблены в ходе образования Карачаево-Черкесской автономной области. Поэтому для понимания характера докладной записки и мотивов ее появления необходимо иметь в виду как исторические условия этнонационального развития в регионе, так и роль самого У.Д. Алиева в этих процессах.

Признание народами Северного Кавказа советской власти сопровождалось реализацией в регионе большевистской программы решения всего комплекса проблем, в том числе, национального и земельного вопросов. Одним из результатов советизации в аграрной сфере было перераспределение земли между горскими народами. Кабарда, имевшая, наряду с казачеством, наибольший земельный фонд в регионе, испытала серьезное давление со стороны безземельных и малоземельных народов. Возникла серьезная угроза потери значительной части ее национальной территории. Это привело к обострению отношений Кабарды с соседними административно-политическими единицами, но особым накалом и конфликтностью отличалось этнотерриториальное противостояние с Карачаем.

Работа многочисленных комиссий, формировавшихся в недрах ВЦИКа, СНК РСФСР, Наркомнаца РСФСР, Наркомзема РСФСР, органов власти ГАССР, не способствовала стабилизации ситуации. Позиция руководства Кабарды, которое по всем другим параметрам проводила в жизнь политику советской власти, по вопросу сохранения кабардинской территории отличалась бескомпромиссностью. Более того, оно организовало и возглавило национальное движение, в основе которого лежало стремление к сохранению национальной территории. В результате Кабарда вышла из состава Горской АССР и была образована Кабардинская автономная область. Во многом это обстоятельство способствовала легитимации власти новой элиты в глазах народа, что свидетельствует о судьбоносном характере территориальных проблем в представлении всего кабардинского этнического социума. Практически на всех народных съездах, конференциях и пленумах органов власти Кабарды наблюдалось невиданное ранее единство и непреклонная решимость руководства и народа в деле отстаивания своей территории. Совершенно очевидно, что к началу 1920-х гг. Кабарда исчерпала лимит возможных территориальных потерь с точки зрения конъюнктуры, а также на историческую перспективу.

У.Д. Алиев принимал непосредственное участие в разрешении существовавших проблем между двумя народами. В июне 1920 г. под его председательством в г. Кисловодске состоялся съезд кабардинцев и карачаевцев, на котором обсуждался, в том числе, и земельный вопрос [7]. По мнению К.Т. Лайпанова, на съезде были определены границы между Кабардой и Карачаем [8]. Однако, как показали дальнейшие события, до окончательного разрешения этой проблемы было еще далеко.

Образование Горской Республики придало дополнительный импульс кабардино-карачаевскому противостоянию. Мотивы вступления в нее безземельных и малоземельных народов предопределили именно такой характер развития межнациональных отношений. У.Д. Алиев впоследствии признавал, что «присоединяясь к ГАССР, Карачай надеялся, что земельный вопрос с Кабардой будет разрешен на уравнительных началах в пользу Карачая» [9].

В результате Кабарда заявила о выходе из состава Горской Республики. Это привело к началу демонтажа ГАССР и формированию системы автономий на Северном Кавказе.

Руководство Кабардинского округа впервые на официальном уровне заявило о своем намерении выйти из состава Горской Республики в мае 1921 г. При этом, по-видимому, Б.Э. Калмыков предварительно заручился поддержкой И.В. Сталина, который во многом определял характер и направление национально-государственных процессов в регионе. Есть основания также полагать, что Б. Калмыков пытался скоординировать свои действия с У. Алиевым и руководителем Балкарского округа М. Энеевым. В Карачае также был поставлен вопрос о создании самостоятельной национальной автономии – «подобие Кабарды на Тереке» [10]. Но такого рода настроения, видимо, не являлись доминирующим фактором в общественно-политической жизни.

Ситуация в Карачаевском округе не располагала к «сепаратистским» действиям. В это время У. Алиев был занят подавлением контрреволюционных сил. Органами власти Горской Республики была образована специальная комиссия по вопросу «О положении дел в Карачае». На заседании президиума Горского облпарткома 26 мая 1921 г. комиссия проинформировала о том, «что в Карачае развивается бандитизм и белый террор, вследствие чего предисполкомом Карачая т. Алиевым был объявлен красный террор» [11].

В июне 1921 г. состоялся IV съезд советов Кабардинского округа, на котором решился вопрос о самоопределении кабардинского народа. Находившийся в Нальчике Сталин прислал съезду телеграмму, в которой выразил от своего имени поддержку народам Кабарды [12]. Стало очевидно, что Карачай теряет пространственно-территориальную связь с Горской Республикой и тем самым вынужден будет также самоопределиться по отношению к ней.

У.Д. Алиев трезво оценивал сложившуюся ситуацию. В Нальчике он встречался со Сталиным и поставил перед ним вопрос о выходе Карачаевского округа из состава Горской АССР. Как вспоминал сам У.Д. Алиев, нарком дал ему «принципиальное согласие» [13]. Не случайно Сталин отправил в Москву телеграмму, в которой говорилось, что «за выделением Кабарды из Горской республики стоит выделение Карачая» [14], т.к. был знаком с позицией его руководителя.

Однако У.Д. Алиеву было нелегко консолидировать народ и руководство Карачая для борьбы за автономию. В необходимости именно такой жесткой тактики можно было не сомневаться, т.к. поддержка Сталина, как единственного фактора выхода из Горской Республики, ничего не гарантировала. Анализ документов, проливающих свет на отношение руководителей Горской Республики к Наркому по делам национальностей, показывает, что его мнение для них не являлось директивным. Они были довольно самостоятельны в своей политике и не выбирали средств для достижения политических целей. В свою очередь, Сталин сам никому не навязывал своего мнения по вопросу перспектив функционирования Горской Республики. В противном случае, после постановки руководителями Кабарды вопроса об автономии, поддержки Сталиным решения съезда Советов Кабардинского округа и позиции У.Д. Алиева, Горская Республика развалилась бы в короткий срок. А она просуществовала, как известно, до 1924 г. Поэтому мнение республиканского руководства, а вслед за ним и некоторых исследователей о решающей роли Сталина в демонтаже Горской Республики несколько преувеличено.

Характер государственно-политических процессов в Горской Республике в большей степени определялись степенью осознания народами своих интересов, способностью новой элиты на этой основе сформулировать национальные задачи, поиском средств и механизмов их решения и, самое главное, демократическим народным волеизъявлением. Летом 1921 г. шел трудный и противоречивый процесс оформления всех этих факторов.

Самоопределение народов Кабарды привело к трансформации этнополитической конфигурации в Горской Республике. Однако бесперспективность ее существования не сразу было осознано, в том числе, карачаевским народом и его руководителями, кроме У.Д. Алиева. Видимо, многие считали, что, находясь в составе Горской республики, будет легче добиться земельных уступок от Кабарды. Руководству ГАССР удалось приостановить процесс выхода Карачаевского округа из республики. Как впоследствии писал сам У.Д. Алиев, «разузнавшие о предстоящем выделении Карачая «владикавказцы» не замедлили принять все меры организационного порядка, чтобы предотвратить выделение Карачая» [15]. При этом с целью дискредитации на него было оказано беспрецедентное давление. Такого давления не было даже на Б.Э. Калмыкова.

На заседании президиума Горского областного партийного комитета 7 июля 1921 г. возглавлявший республиканские органы ЧК Лебедев, констатировав наличие фактов, свидетельствующих об инициировании У.Д. Алиевым действий по выходу Карачая из состава Горской Республики, говорил, что «он не коммунист, а чувствует себя вроде царька», который убирает «с дороги нежелательных товарищей». Здесь же представитель органов власти Карачаевского округа Тумбинский заявил: «… в Карачае нет и не было советов и парторганов, а был диктатор Алиев…, тов. Алиев имеет некоторую связь с бандитами... Милиция это миф в Карачае. Все вместе взятое доказывает, что т. Алиев и его подчиненные дискредитирует советскую власть в Карачае» [16].

Вопрос о выходе Карачая из Горской Республики и об У.Д. Алиеве Гороблпартком рассматривал еще 14 июля на своем закрытом заседании, на котором указывалось, что только кулачество поддерживает идею выделения Карачая в автономную область, а «Алиев действительно любит царствовать и приказывать, при чем он имеет связь с бандитами». Дело дошло до того, что всерьез обсуждали возможность посылки в Карачай «экспедиционной военной силы». От этой идеи отказались, но постановили в Карачаевском округе «вместо исполкома назначить ревком» и отозвать У.Д. Алиева в распоряжение Гороблпарткома, назначив на его место другого человека [17].

В Карачаевском округе попытались организовать отпор нападкам на одного из своих руководителей. 1 августа 1921 г. на собрании ответственных работников была принята резолюция, в которой говорилось: «Алиев Умар является первым организатором советского и партийного строительства в Карачаевском округе, работает не щадя сил, честно и добросовестно и тем самым привел в небольшой промежуток времени при невероятно трудных условиях в надлежащий порядок все дела округа и окончательно подготовил реальную почву для советизации Карачая, создал из ничего авторитетную власть в глазах народа… Тов. Алиев пользуется большим авторитетом и доверием среди трудовых масс Карачая» [18].

В таких условиях У.Д. Алиев, не желая продолжать конфликт с руководством Горской Республики, резко поменял свою позицию. На заседании президиума Гороблпарткома 18 августа 1921 г. он сделал доклад, в котором было указано о проведении в Карачаевском округе митингов и торжественных мероприятий «в честь ГССР». Более того, он отметил, «что распространенный слух о том, что вслед за Кабардой выделения из Горреспублики пожелают и карачаевцы – является гнусной провокацией».

Он попытался отмести обвинения в свой адрес, утверждая, что «Советы … все избраны по Конституции РСФСР, что может проверить на месте любой ответственный работник». У.Д. Алиев также категорически не согласился с утверждением, что «в Карачае нельзя показываться ответственным партийным и советским работникам». Чтобы окончательно развеять сомнения в своей приверженности идее сохранения ГАССР, он заявил, что население Карачая «поголовно настроено враждебно по отношению к кабардинцам, которые их раньше угнетали и обижали в смысле землепользования» [19].

Последнее обстоятельство имело определяющее значение для представителей органов власти Горской Республики не просто как проявление лояльности, а как факт, подтверждавший их систему аргументации против автономии Кабарды.

Как известно, еще 3 августа кабардинская делегация выехала в Москву для окончательного решения всего комплекса проблем, связанных с выходом из Горской Республики. К этому времени однозначно в пользу автономии Кабарды высказались ее органы власти, народы, проживавшие на ее территории, Кавказское бюро ЦК РКП (б) и Сталин.

Руководство Горской Республики, тем не менее, пыталось остановить этот процесс. Один из идеологов ее сохранения К. Бутаев в начале июля 1921 г. заявил о необходимости борьбы за республику до окончательного решения центром кабардинского вопроса [20]. В политике Горской Республики центральное место занимал тезис о неизбежности ухудшения отношений между Кабардой и ее соседями в случае образования Кабардинской автономии. Поэтому Горская Республика провоцировала территориальные конфликты между Кабардой, с одной стороны, и Карачаем, Балкарией, Осетией, с другой. Утверждение У.Д. Алиева о «враждебном отношении» карачаевцев к кабардинцам усиливало антикабардинскую позицию органов власти Горской республики и должно было, по мнению сторонников ее сохранения, убедить Центр в нецелесообразности положительного решения кабардинского вопроса.

Однако усилия руководства Горской Республики не увенчались успехом, и 1 сентября 1921 г. ВЦИК декретировал образование Кабардинской автономной области. Стала очевидной и политическая недальновидность У.Д. Алиева, сделавшего ставку на сохранение общей республики горцев.

Все эти события свидетельствовали о том, что он не выдержал испытаний, что не добавило ему авторитета ни в глазах представителей центра, ни в самом Карачае. Несмотря на заявленную четко позицию Сталина о поддержке автономии Карачая, У.Д. Алиев, инициатор постановки этого вопроса, отказался от реализации своей идеи и, тем самым, не сумел твердо и последовательно защитить интересы карачаевского народа. А выход Карачая из состава Горской республики не только отвечал его интересам, но исторический контекст весны-лета 1921 г. демонстрировал отсутствие альтернатив государственно-политического развития. Не сумев выбрать тактически правильный путь, он начал терять свой политический капитал, лишившись поддержки Сталина и зарождавшегося партийного и советского аппарата власти Карачаевского округа.

У.Д. Алиев не мог не понимать уязвимость своего положения. После образования Кабардинской автономной области стала совершенно очевидной иллюзорность и бессмысленность пребывания Карачая в составе Горской Республики. Но очередное публичное изменение позиции по этому вопросу могло выглядеть как проявление безответственности. Не случайно, У.Д. Алиев выехал в Москву для постановки вопроса об автономии Карачая фактически тайно, без предварительного обсуждения его в окружных органах власти, а, значит, и без соответствующих полномочий, за что был подвергнут жесткой критике [21].

На наш взгляд, эти обстоятельства серьезно ослабили позиции сторонников автономии Карачая и замедлили процесс ее формирования.

17 октября 1921 г. НКН РСФСР заслушал доклад специальной комиссии по изучению вопроса о выделении Карачая из состава Горской Республики. Коллегия Наркомата приняла постановление о необходимости изучения ситуации на месте. С этой целью в Карачай выехал председатель вышеуказанной комиссии Ш. Ибрагимов [22]. Для сравнительно-исторического анализа можно упомянуть о том, что в случае с автономией Кабарды, а затем и Кабардино-Балкарии, аналогичного изучения вопроса не было, что также свидетельствует об определенном отношении к У.Д. Алиеву.

Позиции его были ослаблены и существовавшими проблемами в устранении малоземелья Карачая. К осени 1921 г. в среде карачаевских руководителей сложилось устойчивое мнение о том, что земельный вопрос решается не в пользу Карачая, и У.Д. Алиев за это несет ответственность. На заседании Оргбюро Карачаевского округа, в котором принимали участие представители ВЦИК, НКН РСФСР, СНК ГССР, 8 ноября 1921 г. он признавал: «Земли и казачьи станицы действительно были распределены не в пользу Карачая, закубанские нагорные станицы отходят к Черкесскому округу, а земельный вопрос разрешался по указанию Калмыкова» [23].

На заседании приняли постановление о выходе Карачая из состава Горской Республики. Здесь же обсуждался вопрос о «товарище Алиеве», суть которого сформулировал Ш. Ибрагимов: «Нужен или не нужен товарищ Алиев в Карачаевском округе». При его обсуждении некоторые участники заседания отмечали его «нетактичность и диктаторские замашки», «царские замашки», плохое знание «местных условий», продиктованное тем, что «он не жил в Карачае». Однако, «принимая во внимание прошлую деятельность и заслуги…, а также недостаток опытных партийных работников», на заседании постановили «оставить т. Алиева для работы в Карачае» [24].

В ноябре-декабре 1921 г. формирование объединенной автономии карачаевского и черкесского народов и проведение ее границ, отвечающей земельным интересам Карачая, становится основной сферой деятельности У.Д. Алиева.

7 декабря У.Д. Алиев написал из Кисловодска письмо, обозначенное как «секретное», Ш. Ибрагимову, в котором говорилось: «... Во что бы то ни стало АО (т.е. Карачаево-Черкесская автономная область – А.К.) должна быть декретирована до 20 декабря и необходимо тебе взяться за это дело и довести до конца к тому времени» [25].

17 декабря 1921 г. на заседании коллегии НКН РСФСР был одобрен проект постановления об образовании автономной области карачаевского и черкесского народов [26]. За этим должно было последовать принятие декрета ВЦИК, что завершило бы процесс институционализации КЧАО.

Однако кабардино-карачаевский территориальный конфликт в этот период обострился до предела [27]. Как известно, составной частью проблемы был спор по вопросу об административной принадлежности с. Хасаут, образованного, в том числе, и выходцами из Карачая на территории Кабарды и поэтому входившего до революции в Нальчикский округ. Этот спор ставил под сомнение безупречность подготовленного проекта декрета об образовании КЧАО, т.к. в нем должен был быть указан бесспорный перечень населенных пунктов, которые составили бы автономную область.

Для понимания всей сложности ситуации вокруг карачаевской проблемы также надо принять во внимание, что в ноябре-декабре 1921 г. разгорелся конфликт также между Карачаем и Балкарией [28].

В таких условиях в декабре 1921 г. появляется докладная записка У.Д. Алиева «История национальной розни между Карачаем и Кабардой и земельный вопрос», которая должна была убедить Центр в необходимости принятия волевого решения вопросов в пользу Карачая. Анализируя основные положения докладной записки, необходимо иметь в виду уровень научного осмысления истории и культуры народов Северного Кавказа дореволюционным кавказоведением, степень знакомства У.Д. Алиева с основными результатами исследования различных проблем и характер их интерпретации. При ее подготовке автор использовал документы из архивов органов власти Карачаевского округа и другие материалы, собранные с 1918 г. различными комиссиями по разрешению земельно-территориальных конфликтов.

У.Д. Алиев в тексте ссылается на материалы Абрамовской комиссии, труды М. Абаева, В. Кудашева и др. Из работы последнего, по всей видимости, заимствованы материалы по истории Кабарды, являющиеся важной частью анализируемого документа.

В докладной записке вырисовывается картина глубокого этнополитического раскола в регионе, имеющего исторические корни. Он был продиктован, по мнению автора, подчинением и эксплуатацией феодальной Кабардой соседних горских народов, среди которых по степени подавленности особняком стоял Карачай. В силу этого «кабардинские феодалы … справедливо вызывали ненависть и отвращение к себе со стороны подвластных им туземных народов».

У.Д. Алиев подчеркивает, что в отличие от других народов, которые были завоеваны силой оружия, Кабарда якобы добровольно вошла в состав России.

Покорение народов Северного Кавказа Российской империей освободило горцев от власти Кабарды. Это обстоятельство наряду с освобождением подвластных крестьян лишило источников существования «кабардинских пши и дворян», которые были «вынуждены примазаться к русскому дворянству и служить в руках последних слепым орудием против своих соседей», получая за это «хлеб, царские награды, ордена». По его мнению, «привилегированная Кабарда», не познавшая трагических последствий колониальной политики, и, в частности, выселения в бесплодные горы, мухаджирства и т.д., выиграла от покорения Кавказа. Она получила «наделы за счет земель, отобранных в казну у соседних горцев, не только наравне с казачеством, но в некоторых случаях даже больше».

Складывается впечатление, что царская администрация на Кавказе стала орудием защиты интересов Кабарды. У.Д. Алиев считал, что ею «проводилась линия беспрекословно по желанию кабардинцев». В документе показывается, что «покровительство царского правительства к кабардинскому народу и предоставление им особых привилегий при установлении и определении их границ» якобы вызвало возмущение других горских народов. В результате по распоряжению Главнокомандующего Кавказской Армией Михаила Николаевича была образована комиссия под председательством «чистокровного кабардинца шовиниста» Д.С. Кодзокова, который «немало поработал в деле отведения для Кабарды земель соседних племен». Это привело к расширению территории Кабарды, в том числе, и за счет Карачая. Малоземелье заставляло карачаевцев арендовать земли у кабардинских князей и помещиков, которые «как хищники-волки снимали … несколько раз в год шкуры с этих обиженных пастухов».

По мнению У.Д. Алиева, результатом всех этих процессов стала национальная рознь, системообразующим элементом которой были споры по поводу «Горных Эльбрусских пастбищ». Он убеждал НКН РСФСР, что они нужны «карачаевскому пастуху», но не «кабардинскому землепашцу». У.Д. Алиев предлагает уравнительное разрешение земельного вопроса между Карачаем и Кабардой и проведение «справедливой границы», чтобы устранить существующие проблемы и «изжить национальную рознь».

Основной вывод, сформулированный в докладной записке, заключается в том, что Кабарда, население которой на 2∕3 состоит из дворян, имеет на спорные земли только «царские юридические права, предоставленные 21-го мая 1889 г. русским монархом за услуги перед престолом…». В условиях социализации земли «трудящиеся Карачая» не признают «такое право правом», и У.Д. Алиев считает необходимым установить границу между Кабардой и Карачаем «по ущелью реки Малки», в результате чего 1∕3 спорных пастбищ должна отойти к Карачаю [29].

Докладная записка подводила историческое обоснование под территориальные претензии Карачая к Кабарде. Негативные последствия ее для ситуации в регионе заключались в том, что У.Д. Алиев, обозначив единственное направление решения земельного вопроса Карачая за счет кабардинских земель, укреплял ошибочную позицию Центра, который на протяжении нескольких лет пытался безуспешно реализовать именно такой механизм разрешения кабардино-карачаевского конфликта. Некоторые положения докладной записки использовались впоследствии в аналогичных документах, направлявшихся органами власти КЧАО в адрес представителей Центра [30]. Только отказ от решения вопроса малоземелья Карачая и других этнополитических образований за счет сокращения кабардинской части территории Кабардино-Балкарской автономной области в 1924 г. способствовал устранению этнотерриториальных конфликтов и относительной стабилизации ситуации на Северном Кавказе.

На наш взгляд, докладная записка также оказала определенное влияние на дальнейшую судьбу ее автора. О существенном изменении роли и влияния У.Д. Алиева свидетельствует содержание его письма Ш. Ибрагимову в Москву в марте 1922 г. У.Д. Алиев в это время находился в Ростове-на-Дону и просил его приехать к нему или «добиться через ЦК РКП разрешения на выезд» в Москву для того, чтобы в Центре выслушали его точку зрения на проблемы кабардино-карачаевского конфликта. У.Д. Алиев также писал: «Никак не могу попасть на прием к Ворошилову для информации, а между тем он ходил на вокзал к Калмыкову в его вагон, когда тот приехал. Не понимаю. Я был членом РКП (б) в то время, когда Калмыков выступал против коммунистов в 1918 году, а между тем мне не доверяют, а ему… (так в документе – А.К.) в вагон».

О растерянности автора письма свидетельствует предложение о необходимости «создания для горцев Кавказа Северо-Кавказской федерации автономных областей и республик», возвращавшего государственно-политическое развитие народов региона к ситуации 1920 г. Оно фактически перечеркивало все процессы национального самоопределения, а также и его собственные усилия по государственно-политическому устройству карачаевского, черкесского и других народов.

Небезынтересно также и то, что У.Д. Алиев фактически обвинил Б.Э. Калмыкова в падении своего авторитета. Письмо завершалось словами о том, что для него «коммунистическая честь и заслуги перед революцией дороже карьеры в Карачае» [31].

Однако дело было не в Б.Э. Калмыкове. Руководители этнополитических образований Северного Кавказа в постоктябрьский период не позволяли себе явно националистических выпадов по отношению к соседним народам. Возможно, это могло привести к дискредитации советской власти, проповедовавшей интернационализм на классовой основе. Нередкими были обвинения в контрреволюционности в адрес отдельных деятелей или определенных слоев. В докладной же записке У.Д. Алиева практический целый народ – кабардинский - представлялся реакционным, подавлявшим в прошлом свободу своих соседей, а в настоящем чинившим всякие препятствия их свободному развитию. Возникал вопрос о неспособности Кабарды интегрироваться в новую социокультурную и этнополитическую среду Советской России.

Вместе с тем, необходимо учитывать следующее обстоятельство. Определенная резкость по отношению к Кабарде и кабардинскому народу, выраженная в докладной записке, прослеживается в явной форме в деятельности У.Д. Алиева именно в условиях пребывания его на руководящих должностях в Карачае. Впоследствии он более объективно оценивал позицию кабардинского народа и его руководителей по вопросу сохранения территориальной целостности Кабарды. У.Д. Алиев писал: "Попытка Горской республики прежде всего разрешить земельный голод горских народов одним лишь внутренним перекраиванием наличия горских земельных фондов с самого начала была обречена на неуспех. Единственные среди горских народов, более или менее обеспеченные землей, кабардинцы прежде всего не соглашались на урезку своей национальной территории... А на кабардинские земли со всех округов Осетии, Ингушетии, с одной стороны, Карачая, Балкарии, с другой, направлялись взоры и видели только в урезке этих земель спасение положения" [32].

Это свидетельствует о том, что докладная записка носила конъюнктурный характер и преследовала цель выразить и реализовать национальные интересы карачаевского народа за счет Кабарды. Зарождавшаяся советская элита горских народов искала любые средства и механизмы легитимации нового статуса для реализации своих политических амбиций. Однако У.Д. Алиев, действуя авторитарными методами, оттолкнул от себя советский и партийный аппарат Карачаевского округа. А в условиях недостаточной привлекательности советской власти в регионе, он не смог заручиться поддержкой широких слоев народа, не сумев содействовать безболезненному решению судьбоносного земельного вопроса. Плохо скрываемые националистические настроения, не вписывавшиеся в идеологические схемы большевистской власти, также не способствовали укреплению его авторитета и в глазах представителей центральной власти.

В результате У.Д. Алиев оказался вне системы власти фактически созданной им же Карачаево-Черкесской автономной области.





Скачать 4,14 Mb.
оставить комментарий
страница15/19
Дата29.09.2011
Размер4,14 Mb.
ТипУрок, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
плохо
  6
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх