Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI – XX вв icon

Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI – XX вв


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Тематический план изучения обычаев и традиций народов северного кавказа №...
Реферат по истории народов Северного Кавказа «Выселение народов Северного Кавказа в Среднюю Азию...
Категория автора в русскоязычной прозе северного кавказа XX века: этнокогнитивный аспект 10. 01...
У. Д. Алиев и некоторые проблемы национально-государственного развития народов Северного Кавказа...
Тематический план изучения курса «История народов Средней Азии и Северного Кавказа»...
Ю. Ю. Карпов Доктор исторических наук...
Ю. Ю. Карпов Доктор исторических наук...
Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center...
«Католичество на Северном Кавказе»...
Человек и природа гор в художественной литературе северного кавказа...
И утверждено приказом Федеральной службы лесного хозяйства России от 28 09 93 г №253 наставлени...
Творчество адыгского писателя-просветителя Хан-Гирея: национальное своеобразие и художественная...



страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
вернуться в начало
скачать
обещания ничего не стоят вероломным, то в отсутствие Текелли кабардинцы произвели многие грабежи в пределах линии.» (7, с.223)

В 1810 году генерал Булгаков:

«потребовал от кабардинцев повторения присяги, в такой унизительной форме, в какой можно было требовать только от злоумышленников. Каждый кабардинец должен был, при распущенных знаменах, на Коране произносить клятву, специально для этого случая написанную» (В. Н. Кудашев, с.93).

Как хотите, а называть это актом «добровольного присоединения» или «военно-политического союза», с исторической точки зрения = «большая натяжка».

Российская администрация обоснованно не доверяла подобным присягам. Этому есть свидетельства. Вот что писал А.П. Тормасов министру внутренних дел России О.П.Козодавлеву 29.4.1811 г:

«Лучше принять коварную покорность кабардинского народа и, не полагаясь во всем на нее, наблюдать за его поведением; а между тем, доставляя этому народу возможные выгоды, ожидать, чтобы для собственной пользы он сделался привязанным к России, нежели совершенно отвергнуть уверения его в покорности и преданности» (Ш.А. Гапуров «Северный Кавказ в политике России в начале XIX века» Нальчик, с.78, 2003г.).

В 1816 году генерал Ртищев отправил кабардинскую депутацию к царю, А.П.Ермолов в своих «Записках» охарактеризовал депутацию следующим образом: «...Розданные деньги и подарки составили шайку, готовую отправиться. Мог бы генерал Ртищев заметить, что ни один из хорошей фамилии или хотя бы из порядочных людей, не предложил себя, но надобно было похвастать у Двора, и шайка, можно сказать, бродяг отправилась. Правительством они были приняты благосклонно, некоторым даны были штаб-офицерские чины, всем вообще награды и богатые подарки. В начале 1812г. они возвратились, но сие не сделало кабардинцев ни вернейшими подданными, ни спокойными соседями. Набеги, убийства и разбои не менее были частыми». («Утверждение русского владычества на Кавказе.., т.3, ч.1, с.112)

Показателен в этом смысле сборник материалов и документов - «Из истории русско-кавказской войны», составленный и прокомментированный А. М. Эльмесовым. Вот начало книги:

«Русско-Кавказская война еще ждет своего объективного научного исследования, но уже сегодня есть все основания утверждать, что самый тяжелый удар этой войны пришелся на адыгский народ (адыгейцев, черкесов, кабардинцев, абхазов, и особенно убыхов, трагическая судьба которых является до сих пор не раскрытой). Нет на евроазиатском континенте народа, подвергшегося такому геноциду, как народ адыгэ, особенно та часть, что жила на Западном Кавказе. Достаточно сказать, что по окончании этой войны на родной земле осталось всего лишь 3% адыгов» (автор цитаты не указан; Нальчик, 1991, с. 3).

Материалы, приводимые А. М. Эльмесовым, весьма убедительно доказывают, что никакого добровольного присоединения Кабарды к России не было. Характерно название одного из очерков, составляющих книгу – «Покорение Кабарды». В примечании к исторической справке о кабардинцах из «Энциклопедического словаря» И. Е. Андриевского и Ф. Ф. Петрушевского, изданного в 1894 году, Эльмесов пишет:

«Да, кабардинцы не подверглись изгнанию, как это сделали с черкесами на Западном Кавказе. Но следует иметь в виду, что с 1779 по 1817 г. в Русско-Кавказской войне погибло 90 % населения Кабарды. К этому следует добавить массовое махаджирство в XIX в., что представляло собой фактически изгнание».

Трудно сказать, насколько Эльмесов точен, приводя эти цифры. Неясно также, сколько людей уезжало в Турцию добровольно, а сколько – вынужденно. Однако нет оснований сомневаться в том, что накал борьбы как в землях западных адыгов, так и в Кабарде был высок. Об этом свидетельствуют воспоминания генералов русской армии на Кавказе, многих участников войны и пр. Вся эта картина весьма далека от идиллии, рисуемой властями КБР, для внешнего потребления, поскольку такой идиллии в самой республике вряд ли кто верит.

В принципе, на Северном Кавказе нет ни одного народа, который не принял бы, в той или иной степени, участия в той жестокой и кровопролитной войне. Оно и понятно – при неразберихе и сумятице, царивших в умах и сердцах в результате действий двух великих держав (Османской и Российской империй), разноголосице мнений и столкновении влияний, иначе быть не могло. Иное дело, что каждый народ, в зависимости от обстоятельств, численности, географического положения и прочего, поступал, в конце концов, по-своему. Так, осетины - иронцы присоединились к России в 1784 году, балкарцы и дигорцы – в 1827 году карачаевцы – в 1826 заключили с российскими властями «Договор о нейтралитете» который подтверждает независимый статус Карачая, а 1828 году, оформили свое вступление в подданство Российской империи соответствующим договором. При этом, например, балкарцы и карачаевцы поставили условием сохранение их землевладений, древних обычаев, суда по шариату, свободного исповедания ислама и получения владельцами с подвластных принятых податей. Генерал Эммануэль согласился на эти условия, А Николай I объявил ему «высочайшее благоволение» за приведение балкарцев к подданству.

Но такого документа в отношениях России и Кабарды - нет, что и заставляет верить Эльмесову А. М., и другим историкам, придерживающимся той же точки зрения. Приведем цитату из его книги. Генерал Якоби, захватив треть территории Кабарды в 1779 году, наложил на кабардинцев огромную контрибуцию. В своем донесении он именует свои действия «усмирением». Губернатор Кавказа князь Цицианов 4 апреля 1804 г. писал, обращаясь к Большой и Малой Кабарде:

«^ Кровь моя кипит, как в котле, и члены мои трясутся от жажды напоить земли ваши кровью ослушников, ждите, говорю я вам, по моему приказу штыков, ядер и пролития вашей крови реками. Не мутная вода потечет в реках, протекающих по вашим землям, а красная, ваших семейств кровью выкрашенная». (31, с.90).

«^ Разве кабардинцы,- пишет Дельпоцио – забыли свой долг и присягу, по которой обязались быть верными подданными и признавать за своего неприятеля всякого врага России? Я должен заключить из этого поступка, что ежели турки в нынешнее лето предпримут что-нибудь со стороны Анапы, то кабардинцы откажутся действовать против них» (Потто, Т.1, с.663)

Будучи шесть лет главным приставом Кабарды генерал-майор Дельпоцио делает вывод: «Народ мне довольно известный по своим лживым, хитрым, вероломными, коварным поступкам. Везде изьявляет себя верным заслугами, повиновением и невиноостью, своими силами освободиться от повиновения и взять себе такую силу и вольность, чтобы для них было везде все сделано с выгодами, и они бы, напротив того, делали всякий вред границам, без наказания и взыскания» (В.И.Кудашев, с.80)

И далее: «^ В 1804 году генерал Глазенап повторил акт вандализма Якоби: река Камбалеевка в течение недели была красной от крови кабардинцев». Царизму этого показалось мало: в 1805-07 гг. карательным корпусом под командованием генерала Булгакова в Кабарде было уничтожено 80 аулов. И затем генерал Булгаков вместе с Дельпоцио вновь напали на Кабарду в апреле 1810 года. «Действия экспедиционных отрядов царских войск осенью- зимой 1821-1822гг. полностью деморализовали», отмечает Р.У. Туганов, и далее приводит прокламацию генерала Ермолова:

«.. Долго и без успеха употреблял я терпение и кротость, и знают все кабардинцы, сколько желал я отвратить от них бедствие. В 1818 году лично мне даны обещания главнейшими эфендиями и владельцами. Но обещания сии, также как и прежде, много раз данные клятвы – не исполнены; разбои и убийства умножились. Я дал повеление войскам вступить в Кабарду». ( 38, с.11)

В результате ввода войск, было сожжено 200 кабардинских аулов, убиты тысячи человек. А генерал Евдокимов в письме к князю Орбелиани писал:

«Уменьшение вредоносного народонаселения (имелась в виду Кабарда. – Э. А.) избавит нас от многих хлопот». Таким образом, в результате систематических карательных акций 1779-1818 гг. (и с учетом потерь от занесенной из Астрахани чумы) население Кабарды было доведено с 350 тыс. до 35 тыс., т. е. сократилось в 10 раз» (А.Эльмесов, с. 64).

Вне зависимости от того, насколько точен Эльмесов в своих подсчетах, весь приводимый им документальный материал показывает с полной ясностью, что речь идет о войне. Ни о дружбе, ни о верноподданстве, ни о союзе не может быть и речи. Но официальные историки, работающие по указаниям местных властей, зная об этих фактах, предпочитают их умалчивать, в отличие от честного исследователя А. Э. Эльмесова.

Есть данные о том, что кабардинский князь Каспулат Кильчукин, в марте 1810 года даже «объявил России войну». Эта война выразилась в набегах на Кавказскую линию, ради которых кабардинцы даже «соединились с чеченцами – всегдашними их врагами и пустились на грабежи жителей Кавказской губернии». (28,с.59)

Поначалу и российское правительство серьезно не воспринимало «шалости» кабардинцев производимые на кордонной линии, нападения на казачьи станицы, угон скота, и.т.д. В XVIII вв. в России была даже поговорка «Битва русских с кабардинцами». По этому поводу существует энциклопедическое объяснение данному русскому фразеологизму:

«^ Выражение, употреблявшееся, когда насмешливо говорится о ссоре, шуме и пр., возникло из заглавия лубочной повести Н. Заряхина». (Н.С.Ашукин, М.Г.Ашукина «Крылатые слова», М., с.28, 1988 г

В 1821-1825 годах, набеги кабардинцев на Линию и станицы усилились, что спровоцировало ответные рейды российских войск для усмирения Кабарды. Точка в истории столь неопределенных взаимоотношений была поставлена генералом Ермоловым, после его мер Кабарда окончательно отказалась от открытых выступлений против России.

«В 1822г. произошла вторая волна массового бегства из Кабарды. Причиной данного переселения кабардинцев стала жестокая военно-политическая деятельность генерала Ермолова по переносу российской кордонной линии на границу Кабарды и Балкарии. Уничтожая кабардинские аулы, российские войска занимали самые плодородные земли под укрепления Кавказкой линии. Владельцы аулов, по замыслу Ермолова лишались княжеских полномочий и власти над народом, которому было предложено переселиться вглубь Кавказской линии». (АКАК. Том 6.Ч...2.-Тифлис,1875г. с.469).

По приказу генерала Ермолова, плоскостные леса Кабарды выжигались «...чтобы оттеснить кабардинцев в горы, в малоплодородные места и принудить их голодом сдаться на «милость» победителей. В одном из своих донесений он писал: «Я не отступаю от предпринятой мной системы стеснять злодеев всеми способами, главнейший из которых – голод».(31, с.89).

В горных ущельях, у балкарцев и карачаевцев, кабардинцы находили убежище от карательных войск Ермолова. Об этом пишет Р.У.Туганов: «Началось массовое переселение в горы. Аулы Бекмурзиной и Кайтукиной фамилии устремились в верховья Уруха, Лескена и Черека; аулы Мисостовых и Атажукиных –в верховьях р. Гунделена и Баксана». (38, с.10)

«^ Генерал Ермолов разорил и рассеял почти всю Кабарду, так что к 1834 году осталось кабардинцев не более 10 тысяч душ». (Акты Кавказской археографической комиссии, т.VIII, док. 551).

Порой за Кубань уходили даже балкарцы; об этом пишет М.Барасбиев: «Так из Черекского ущелья на Кубань вынуждены были уйти таубий Аслан Айдоболов и таубии Жаноковы, про которых в одном из документов сказано: «...все Жаноковы сделались неприязненными русскому правительству и бежали за Кубань, забрав всех холопей, скот и имущество». (29, с.129).

Главной целью военных экспедиций было перенесение центра Кавказской линии с Малки к границе между Кабардой и горскими народами, так как Кабарда была составной частью Российской империи. Обустройство российской границы на Северном Кавказе всегда сопровождалось строительством укреплений и поселений казаков и колонистов, для чего отторгались у местных народов земли, крайне важные для их хозяйственной деятельности. Это послужило причиной восстания в Кабарде в 1822г., закончившегося бегством значительной части ее жителей за Кубань. В результате военных действий Ермолова Кавказская линия была перенесена к границе Балкарии, где были устроены пять главных укреплений при выходах из горных ущелий рек Баксана, Чегема, Малки, Нальчика, Черека и Уруха. В главном укреплении на р. Нальчик должна была расположиться штаб-квартира полка, «назначенного для охранения в Кабарды» (Н.Ф.Дубовин «История войны и владычества, русских на Кавказе». Т.6, СПб, 1888г. с.484). Новая линия в центре Кавказкой оборонительной цепи получила название Кабардинской, обозначив границы между российской территорией и независимыми на 1822 год народами Балкарии и Карачая.

А.Беннингсен писал, что: «на Северном Кавказе после ста лет кровопролитных схваток не было попыток колонизировать горы, слишком бедные, чтобы принять новых поселенцев. Русское присутствие ограничивалось лишь несколькими сторожевыми постами в высокогорных районах, и на этом контакты с коренным населением заканчивались. Вся территория была запрещена для русских миссионеров, и власти воздерживались от любого вмешательства во внутренние дела горцев, довольствуясь поддержанием порядка и законности. Мелкая местная аристократия, влиятельная в Кабарде, Черкесии, Осетии и плодородных землях Дагестана, сохранила свои привилегии и лояльность к роду Романовых, оставаясь враждебно настроенной по отношению к русским».

Создаваемая Ермоловым линия укреплений и постов в Пятигорье, связываясь с Баксанским укреплением, закрывала выходы из Карачая в Кабарду и препятствовала связи закубанцев и кабардинцев. Эта линия была разделена на два участка: Кабардинскую и Кисловодскую линию. Кисловодская была устроена на пространстве от укрепления Каменного моста на Малке до Кумы состояла из «передовых постов» в верховьях рек: Кумы, Подкумка и Малки «для охранения пространства, лежащего между верховьями Малки и Кубани, от набегов Закубанцев и горцев, живущих по обеим сторонам Эльбруса», т.е. карачаевцев и балкарцев». (28,с.77).

«Участие карачаевцев в этой борьбе было столь значительным, что генерал Ермолов в своем предписании капитану Каштунину от 30 июля 1822г. указывал, что все без исключения карачаевцы являются неприятелями, которых следует при встрече истреблять». (29, с.129).

«Но для сущего покорения Кавказа предназначено: посредством выше сказанных укреплений и разом с населением, подвигаться к горам и в горы, и притеснять ими неприятеля до самой крайности, к снежному или главному хребту, вынудить его покориться, ибо на снеговом хребте обитать людям невозможно» (36, с.137)

Приведем выдержку из «Краткого обзора горских племен на Кавказе», составленного в 1858 году А. Берже:

«После двух кровопролитных мятежей 1804 и 1822 годов, вследствие которых многие из кабардинских князей и дворянства бежали за Кубань, в страну тогда еще независимую, Русское правительство успело водворить свою власть в Кабарде. В настоящее время она находится в совершенном повиновении».

И далее:

«Беглые кабардинцы (предки нынешних черкесов в КЧР. – прим.) никогда не были искренно покорны. Они открыто не воевали с нами, помня мятежи 1804 и 1822 г., вследствие коих лишились родных земель в Большой Кабарде, они питали к нам скрытую, хотя и бессильную ненависть и разными интригами старались противодействовать нам» (Нальчик, 1992, с. 22-23).

Разумеется, противодействие имперской власти объяснялось русскими генералами и официальными авторами нехорошим характером народа (и тогда, и позже). Российский историк и этнограф Е.Марков в своей работе «Очерки Кавказа», отмечая, что кабардинцы присоединились к России в 1732 году, писал, что они «...между тем принадлежат к числу самых распущенных и безнравственных племен Кавказа. Замечательно притом, что характером этим отличаются именно жители плоскости, гораздо ранее других сделавшиеся мирными». ( Ук. Р. с. 52).

Ермолов в 1822г. в своем письме к генералу Закревскому сообщал: «..Кабардинцам не нравится, что за ними учреждается ближайший присмотр. Многие уже бежали за Кубань и многие бежать собираются. Им бы хотелось, чтобы мы по прежнему снисходительны были к их изменам и разбоям. Видно давно надобно было, таким образом, за них приняться. Представить себе не можешь, какая прекрасная земля, и какой здоровый климат...». (38,с.16)

К началу XIX в. значительная часть территории Северного Кавказа находилась в своего рода вассальной зависимости от Петербурга. «Именно так определяло реальное положение дел в регионе самое что ни на есть официальное лицо в России – Павел I, не решавшийся говорить о «подданстве» (в советской терминологии - присоединение, вхождение) в точном смысле слова».(36, с.106)

В первой трети XIX В. Россия юридическим международным договором оформило присоединение Северного Кавказа, согласно которым султан признал право царя на «вечное» владение данной территорией. Российская империя добилась международной юридической санкции на владение этой территорией. В результате вышесказанного аргумента, Россия больше не нуждалась в бесчисленных «присягах» кавказских народов на верность российскому престолу (переодически нарушаемых-Н.Б.) Во всех этих присягах не хватало самого важного – субъекта международного права. Теперь России предстояло наполнить свое присутствие на Кавказе государственными и административными органами, в том числе и силовыми методами, поскольку все рецепты мирного усмирения в этом регионе не приносили успеха, благодаря антирусской агитации эмиссаров Англии и Турции.

Николай I предписал И.Ф.Паскевичу, после завершения русско-турецкой войны 1828-1829 гг., взяться за «столь же славное» и даже «гораздо важнейшее» дело – усмирить навсегда горские народы Кавказа, не останавливаясь перед истреблением непокорных горцев. Царь и не подозревал, что на это уйдет более 30 лет Кавказской войны. Из воспоминаний генерала С.Д. Безобразова: «Разграблено и сожжено много аулов до основания, захвачено и угнано множество табунов, истреблено во многие годы бесчисленное количество хлеба и сена и, наконец, военною рукою сражено, вероятно, огромное число народа. Это все могло ослабить горцев, но и нам стоило до нескольких сот тысяч воинов, убитыми, умершими от ран, покалеченными и климату поверженными» (36, с.137) Кавказская война, явилась продолжением идеологической войны с Турцией, которую Россия проиграла. Изначально, с периода установления дипломатических отношений Москвы с народами Кавказа, Россия была в более выгодном положении. Практически все народы изъявили желание стать ее подданными, положение изменилось с началом идеологической интервенции, на которую Россия не обратила внимания. Турция воевала Россией чужими руками.

Следует далее отметить, что Россия сохраняла свою гегемонию над народами Кавказа не только силой, но и гарантиями мирного существования в случае лояльности. Трудно не согласится с убедительными аргументами В.А.Матвеева:

-никто не выселял черкесов принудительно;

Надо сказать, что это признавали и представители адыгской знати. Так, бжедугский князь Хаджимуков писал: «^ Царская администрация предложила выбор навсегда покинуть горы и поселиться на равнинах Кубани, на местах, указанных царским правительством. Или же удалиться в Турцию». («По неизданным запискам природного бжедуха князя Хаджимукова // КС Том XXX – Тифлис, 1910г.-с.26)

- уходили только непримиримые и обманутые;

- многочисленные попытки остановить уход и запрет на выселение в 1867г.;

- до 1872 года на возвращение не накладывалось ограничений и др.

Нет сомнений, что большинство народов Северного Кавказа добровольно вошли в состав России, но, оказавшись на стыке геополитических интересов двух империй, и под их непосредственным давлением, аристократическая элита адыгского народа и Дагестана долгое время металась между этими лагерями. Использование местного населения в военных целях было характерно для военно-политического противостояния России и Османской империи на Кавказе. Если к Дагестану, Чечне и народам Западного Кавказа Россия относилась как к воюющей стороне, то с Кабардой отношения складывались неоднозначные, Несмотря на то, что Кабарда раньше всех установила дружественные отношения с Россией, будучи под покровительством России, она являлось ее самым ненадежным звеном на Кавказе. Совершенно ясно, что в политике мораль и нравственность понятия условные и не могут быть применимы как сугубо рациональные вещи. Однако и в политике бывают принципы, которых надо придерживаться (долг, присяга ит.п..-Н.Б.). Маргинальное состояние Кабарды давно уже не устраивало Россию, которую она долгое время поддерживала всеми силами. Более того, именно Кабарда была обязана России своим становлением и возвеличением. И, тем не менее, набеги на кордонную линию, воровство скота, захвата пленных и т.д. не прекращались, а учащались. Все это подтолкнуло военную администрацию на Северном Кавказе к принятию жестких карательных мер.

^ XVII. Установление царской администрации и отмена крепостного права на Кавказе

В силу определенных исторических закономерностей Северный Кавказ долгое время был одним из сохранившихся уголков «вольницы». Внутренний мир и этническое равновесие нарушалось только при вмешательстве соседних держав. Характер народов Кавказа формировался веками, единый с виду, внутри он имеет множество видимых и невидимых перегородок. Сами народы Кавказа легко ориентируются в незаметных для других этнических оттенках. На протяжении веков Кавказ жил своим замкнутым миром, естественно это наложило свой отпечаток на этническую психологию населения. Вероятно это единственное место, где долгое время влияние мировых религий уступало влиянию законов обществ. Причем ни одной державе не удавалось установить общегосударственные законы на территории Северного Кавказа, кроме России.

Как отмечает А.А. Цибульникова: «Ценности шкалы (т.е. непосредственно критерии нравственности) российской государственнохристианской идеологии (с ее «не убей» и «не укради»), и горского наезднического идеала (с его «укради много и не будь пойман») были принципиально несовместимы. И в этом ракурсе государственные категории справедливости и достойности, вводимые Россией, ни в коем случае не могли быть адекватно и одномоментно восприняты кавказскими народами».

Окончание Кавказской войны знаменовало определенный рубеж в кавказской политике царского режима, где на протяжении многих лет ставилась цель «водворить в крае мир и порядок» внедрением механизмов управления Кавказом. Одной из таких форм было военно-народное управление, созданное еще в военный период. Россия предполагала провести поэтапно ряд реформ: судебную, административную, земельную и ликвидацию крепостного права. Важно отметить факт: только в одной Кабарде, начались волнения в ходе начавшейся подготовки реформы по освобождению зависимых сословий. Это было связанно с тем, что количество крепостных, (унаутов) в Кабарде было в десять раз больше чем во всей Терской области. (ниже приведены статистические данные,-Н.Б.) Таким образом, реформа подрывала экономическое благосостояние представителей высшего сословия.

Е.Марков приводит статистические данные численности крепостных в Кабарде:

«В Кабардинской плоскости крепостничество и рабство были развиты гораздо более, чем в горной Балкарии, то-есть в ущельях Баксанском, Уруспиевском и других, и даже гораздо более, чем во всем остальном горском Кавказе. Из кабардинских крепостных, делившихся на множество видов, одни имели некоторые права и даже владели землею, а другие, как, например унауты, были совершенно бесправными холопами. Адат, обычное право горцев, не ограждал их ни от насилий, ни от какого произвола. Их продавали и меняли, как скот; им запрещено было вступать в брак, а в видах выгодного приплода рабов – всячески поощрялись безбрачные связи унауток с мужчинами, точно так, как хозяин хлопотал о том, чтобы его кобылы и коровы не остались холостыми. Даже за убийство унаута взыскивался штраф в пользу хозяина, как за убой скота. До грозных прокламаций Ермолова в 1822 году, кабардинские князья и уздени свободно убивали и казнили своих унаутов, не подвергаясь за это никакой ответственности. У других горских народов рабство было развито гораздо менее. В Осетии почти вовсе не было крепостных, еще меньше в других местах Терской области. В Кабарде было освобождено в




Скачать 2,72 Mb.
оставить комментарий
страница14/18
Дата29.09.2011
Размер2,72 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
плохо
  6
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх