Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI – XX вв icon

Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI – XX вв


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Тематический план изучения обычаев и традиций народов северного кавказа №...
Реферат по истории народов Северного Кавказа «Выселение народов Северного Кавказа в Среднюю Азию...
Категория автора в русскоязычной прозе северного кавказа XX века: этнокогнитивный аспект 10. 01...
У. Д. Алиев и некоторые проблемы национально-государственного развития народов Северного Кавказа...
Тематический план изучения курса «История народов Средней Азии и Северного Кавказа»...
Ю. Ю. Карпов Доктор исторических наук...
Ю. Ю. Карпов Доктор исторических наук...
Правозащитный центр "мемориал" memorial human rights center...
«Католичество на Северном Кавказе»...
Человек и природа гор в художественной литературе северного кавказа...
И утверждено приказом Федеральной службы лесного хозяйства России от 28 09 93 г №253 наставлени...
Творчество адыгского писателя-просветителя Хан-Гирея: национальное своеобразие и художественная...



страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
вернуться в начало
скачать
присягу в верном и вечном холопстве московскому государству и обещают беспрекословно служить ему, другие нападают на московские земли и тревожат их».

«Между тем, во все продолжающиеся турецкие войны, почти беспрерывно находились в Кабарде турки, присланные с деньгами для склонения кабардинцев и других кавказцев поднятию оружия против границ российских»

«Кабардинские владельцы и уздени, охотно принимая всегда турецкие подарки, не отказали в том и в сем новом случае, и под клятвою обещали Батал-Паше, что если они прейдут с пушками, хотя с 2 т. человек, но только с пушками, они всем обществом готовы ему способствовать.» (7, с.223)

«Разномыслие кабардинцев, к которой стороне надежнее преклониться, к российской или турецкой, произвело между ими домашние смятения» (7, 243)

В.В. Дегоев считает: «В Черкесии ситуация выглядела еще парадоксальнее. Ее мусульманская знать с XVI в, успешно интегрируется в правящий класс Московии-России, а обращенные в православие черкесские феодалы тяготели к Крымскому хану и Турции.» (36, с.95)

С началом перестройки кабардинские историки пытаются пересмотреть статус присоединения Кабарды к России (не имевшего места в реальности); просьбы и мольбы «принять в холопы с женами и детьми», «оборонить от немирных горцев, от шамхала Тарковского, от крымских татар, от кубанцев (адыгейцев, калмыков и ногайцев)» теперь забыты, а на свет появились наивно-высокомерные версии «военно-политического союза Кабарды с Россией» (военно-политического союза мухи со слоном), и абсолютного доминирования Кабарды над всеми аборигенными горскими народами центрального Кавказа: карачаевцами, балкарцами, кумыками, абазинами, осетинами, ингушами, чеченцами, и даже над ногайцами и крымскими татарами. Но почему-то в ходе этих «союзнических» отношений в письмах кабардинских князей постоянно звучали просьбы о военной и экономической помощи со стороны России, в результате которых царь Иван Грозный, например, дал указ воеводе терского казачьего войска оборонять владения Темрюка от соседей. Более того, Б.В.Скитский отмечает:

«^ Вывод русских войск из Кабарды кабардинскими владельцами рассматривался, как акт немилости к ним императрицы». Ссылка на Бакунина (1750г.): «Касай Атажукин и знатные кабардинцы уздени Тамбиевы Азамат, Канчако асессору Бакунину выговаривались: что прежде сего бывало в здешней стороне для охранения их по высочайшей Е.И.В.(Ее Императорскоего Величества – Н.Б.) милости содержало войско, да и в Кабарде находились штаб-офицеры с командами; а ныне же всего того больше нет, того ради кажется им иногда сумнительно, не произошла ли какая ни есть отменка в бывшем к ним Е.И.В. благовении».

Причиной немирных отношений Кабарды с горцами являлось ее стремление заявить свои права на этнические территории других народов, и так поступившихся частью своих территорий для расселения кабардинцев, покинувших свои земли и двигавшихся то на восток, то на запад, то на юг. Далее этот процесс территориальных претензий к соседям стал выходить за рамки дозволенного. С вхождением Крымского ханства в состав Российской империи политическая ситуация на Кавказе изменилась, началось активное освоение региона. Причем Россия никогда не стремилась к физическому уничтожению горцев Северного Кавказа, репрессиям подвергались общества которые не выполняли закрепленных присягами своих обязательств.

Стоит заметить (следуя В. Н. Кудашеву), что турецкий султан всегда декларировал свое право на владение Кабардой. Кабардинцы, по турецкому сказанию, равно как и другие адыгские народы, были «старинными слугами Турции», со времен Баязета Великого (1480-1512г.г.) состояли у них на службе (1, ст. 41). Турецкое правительство ссылалось при этом на грамоту к султану от императора Петра I, особенно на указ 1722 года, по которому нельзя было считать Кабарду принадлежащей к России. (1, ст. 51). Турецкий султан Селим в письме Ивану Грозному утверждал: «Кабартынские земли искони вечные наши бывали». (КРО, Т. 1, с.71) Поскольку эти земли первоначально принадлежали крымскому хану, этот факт подтверждается архивными документами хана, которые в данное время находятся в Париже. В свою очередь русские, отстаивая право на свое военное присутствие на Северном Кавказе, пользовались легендой о переселении кабардинцев из «рязанских пределов». Каждая из этих позиций своеобразна: «Если русские в своей дипломатической риторике используют тезис об этнической близости с кабардинцами, то турки настаивают на том, что они являются собственниками земель, на которых живут кабардинцы». («Исторический вестник», III в., Нальчик, 2006г. с.149) Как мы видим, эти сведения подтверждаются надписью на холамской плите.

Как было выше отмечено, кабардинская знать давно и успешно вела свою игру: пользуясь своим маргинальным положением на стыке сфер влияния двух великих держав, одна ее часть придерживалась русской ориентации, другая крымско-турецкой. И обе, до поры до времени, получали поддержку; конечно, обе группировки вступали иногда и в междоусобную борьбу.

Вот о чем, например, доносил в Москву русский посол в Турцию Г. А. Нащокин (1593 г.):

«Да к турскому ж (султану) деи присылали кабардинские черкасы, а приказывали о том. – Ты деи на нас досадуешь, что мы голодуем (присягаем. – прим.) московскому государю, и нам де московскому как не голодовать, а он на Терке городы поставлял, и люди его живут и нас воюют. И будет деи похочешь того, чтобы мы тебе служили, и ты пришли людей с нарядом, и мы Терской город возьмем, а ты людей своих посади и нас вели оберегати, а мы учнем тебе служити. Потому деи турской Муборек-кирею царевичю людей и наряд велел дать...» (КРО, т. 1, с. 69).

Примечательно, что:

«По просьбе самих же кабардинских князей в 1566 году была построена крепость на Тереке, с соответствующим гарнизоном. Поддерживая кабардинских князей в их борьбе с соседями». (Б.В. Скитский, с.3)

«^ Терскую крепость, царь отдавая ее гребенцам, повелел им «служить свою службу государскую и беречь свою вотчину Кабардинскую» (Потто, т.1, с.13)

Но иные князья искали помощи и от третьей мощной силы – Ирана. Так, в 1615 году терский воевода П. П. Головин сообщал о кабардинском мурзе Мударе Алкасове:

«^ Сего лета ездил он, Мундар-мурза, ис кабаков (селений. – прим.) к шах-Басу, а того де, государь, ему не ведомо, для чего он к шах-Басу ездил».

И далее: «А во всем де он ныне стал надежен на шах-Баса, а угрожает де кабардинским князем и мурзам».

Ранее воевода, видимо, встревоженный этой поездкой, извещал царя Михаила Федоровича, что по его известиям, полученным от кабардинцев:

«...ныне де Мурдар-мурза у шах-Баса пожалован, а хочет де с шах-Басовыми ратными людьми на сей весне воевати горские землицы и их Кабардинскую землю» (КРО, т. 1, с. 88).

В одном из документов, приводимых В. Батчаевым говорится, что «крымский хан обещал кабардинским феодалам оказать помощь в восстановлении их политического влияния в Осетии», а уж в самом начале XIX века царское правительство обещает вернуть в их подданство абазин – при условии, если эти феодалы проявят «верность и усердие свое к России». Столь трогательная забота правителей Крыма и России о Кабарде, конечно, не случайна, ибо сами кабардинские феодалы являлись их вассалами». (107,С.145)

В своей грамоте Екатерина Вторая дает и весьма внятный ответ на просьбу кабардинских князей уничтожить Моздокское укрепление: «Заведенное в Моздокском урочище селение мы великая государыня наше императорское величество никогда уничтожить не согласимся, для того, что оное положение свое имеет не на вашей кабардинской земле» (КРО, т. 2, с. 301). Империя чувствует себя на Кавказе уверенно, и потакать амбициям прежних наемников не собирается – императрице хорошо известно, кому какая земля принадлежит искони, а кто занял ее относительно недавно. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Но кабардинскому дворянству, избалованному вниманием супер-держав, еще только предстояло понять это.

^ XV

Кабарда в русско-кавказской войне

Из грамоты Петра I кабардинским владельцам, от 4 марта 1711-го года:

«...ежели будете у нас в подданстве, то не токмо с вас никаких податей требовать не будем, но и погодное вам жалованье давать, определим, как то получает от нас подданной наш Аюка-хан и как прежде сего бывали у предков наших в подданстве и получали у них жалованье; и укажем вам вспомогать ему, Аюке-хану, с калмыки, и донским и яицким и гребенским казаком» (КРО, т. 2, с 3).

За что же такие милости? В грамоте кабардинцам ставится четкое условие: «^ Только желаем, дабы вы показали к нам ныне свою службу и верность против султана турского и хана крымского» (КРО, т. 2, с. 3). Иными словами, царь видит в кабардинцах наемников, которые получали за свою службу России в ее борьбе с Крымом жалованье; но привилегии надо отрабатывать. С другой стороны, это было выгодно для России, которая стремилась расширить свои границы на юге, используя Кабарду как «проходную пешку».

И так длилось на протяжении более двух веков, со времен Ивана Грозного до эпохи Екатерины II. Указанный сборник материалов (КРО) полон обращений кабардинских князей к русскому правительству с просьбами о помощи – войсками, продовольствием, деньгами, оружием и т. д., для успешного противостояния крымцам, кумыкам, чеченцам, тагаурцам и.т.д. И помощь предоставлялась, при малейшей возможности. Другие князья, про-турецки настроенные, обращались с теми же просьбами к начальникам турецких гарнизонов, с уверениями, что это необходимо для противостояния русским.

Иными словами, кабардинские князья, оказавшись между двух жерновов (как и весь Кавказ), проявили в этих сложнейших условиях выдающиеся дипломатические способности, пусть и поневоле. Помощь, получаемая с двух сторон, вела к усилению их влияния в регионе. К тому же владетели других народов, расположенных восточнее, если бы они вздумали обращаться за помощью, скажем, к турецкому паше, сидящему в Сухум-кале, неизбежно должны были проезжать к нему через земли адыгов.

Ксаверио Главани – французский консул в Крыму в 1724 г. приводит один любопытный пример «гибкой политики» владетелей Кабарды. «Черкесия делится на 14 бейликов, или округов, самостоятельных каждый в своих границах. Она ни от кого не зависит и состоит под покровительством крымского хана, насколько сама признает это для себя удобным; в случаях чрезвычайных требований отвергает их без стеснения. Так было, например, в 1723 году. Не найдя себе поддержки в остальных провинциях, Кабарда обратилась за помощью к царю Московии. Бей дал царю в заложники своего сына, и этот молодой человек принял христианство. Прочие области Черкесии обратились против Кабарды и стали на сторону Крыма, с которой они пребывают в добром согласии... Итак, черкесские князья, соединившись в числе 52 человек, причем каждый из них имел под своим начальством 50 всадников, вели беспрерывную войну против населения Кабарды, но не могли причинить этой провинции большого вреда... Бей Кабарды назывался Аслан-бей (родовое имя Жанболат-оглу). Имея от царя только 10 тыс. руб. в год, под условием продолжения войны против татар, и не рассчитывая на помощь войсками, бей вступил через посредство своего воспитанника Салих-Гирея (сына крымского хана) в сношения с ханом и получил от него прощение и обещание покровительства. Это произошло 24 декабря 1723 г. Салих-Гирей прибыл в Крым в сопровождении Жанболат-оглу (брат бея) и 20 знатнейших мурз. Они приняли присягу на верность хану». (Ук. р. С.158-159).

Другой пример: « В 1610 г., в период крупных успехов шаха Аббаса в войне с Турцией и его опустошительных походов на Грузию, к нему присылали своих посланцев Шолох Тапсаруков, Казий Пшеапшоков, а Мудар Алкасов из Клехстановых сам ездил к шаху, и был им «пожалован» и вернулся в Кабарду с отрядом шахских ратных людей. Владение Мудара было расположено неподалеку от входа в Даряльское ущелье». (122, с.126)

Усиление влияния кабардинских князей, в свою очередь, приводило к повышенному вниманию к ним со стороны великих держав, что еще больше увеличивало размеры помощи. Поэтому начало и середину XVII-XVIII века можно считать золотым веком многочисленного кабардинского (тюркского по происхождению –Н.Б.) дворянства; с помощью России оно вполне обезопасило себя от крымских набегов, поселившись на предоставленной ею территории, не отказываясь, в то же время, от торговых и политических связей с турками, что сильно подняло их авторитет в регионе, но одновременно не находясь и ни в чьей власти, поскольку и России, и Турции в тот период было не до Кавказа.

Но Россия целых два века тратила столько сил и средств не для того, чтобы обеспечивать вольготную жизнь кабардинских дворян. С началом ослабления Османской империи в XVIII веке натиск на юг становился все сильнее. Благодаря кровавым междоусобицам настали тяжелые дни Ногайской Орды, ослабленной также столкновениями с калмыками, донскими казаками, Крымом и адыгейцами; окончательный разгром некогда сильного народа довершили войска А. В. Суворова. В конце XVIII-го века отрекся от престола в пользу России крымский хан Шахин-Гирей; Казань и Астрахань уже давно находились под ее властью. Это век Екатерины и время наивысшего могущества Российской империи, уже не особо нуждающейся в опоре на местных вассалов, поскольку кабардинцы сослужили свою службу. Как отмечает З. Кипкеева: «У императрицы не было иллюзий относительно верности кабардинских князей, поэтому она и не хотела «умножать» их силы». (28, с.17)

С установлением протектората России на Кавказе и началом строительства крепостных линий (здесь, в первую очередь, надо отметить значение Моздока), основанием казачьих поселений в Ставрополе, кабардинцы в середине XVIII-го века лишаются свободы действий и передвижений в довольно большом регионе, и постепенно начинается их вытеснение за реку Малка, в предгорья Балкарии. Марков отмечает:

«Одним из крупных промахов местного начальства, освящаемых с слишком большою доверчивостью и с слишком малою критикою центральными органами правительства, присоединились еще другие, еще более систематически, но вызываемые необходимостью, посягательства русской власти на собственность горских племен. Потребность придвинуть ближе к горам передовые поселения нашего пограничного казачества, чтобы оцепить железным кольцом беспокойную вольницу гор, была до такой степени необходима, что, разумеется, законы войны могли вполне оправдать захват под казацкие станицы громадных пространств земли, на которые имели старинные притязания какие – нибудь чеченцы или кабардинцы. Для этого приходилось уничтожать даже аулы азиатов и заменять их станицами. ... Переселение аулов, столь удобное в административном и стратегическом отношении, производило целую социальную революцию внутри племен». (Ук. р. с.60).

Далее Марков пишет:

«Все эти древние права и распорядки перевертывались вдруг верх дном, когда аул получал землю совсем в другом месте и в других хозяйственных условиях, без всякого соображения с характером и количеством прежнего владения, без всякой заботы о том, может ли он устроить на том новом месте и приспособить к нему с пользою свой труд и опыт. Почти всегда эти земли отводились только временно, без определения границ и количества их. Никто не хотел рисковать напрасно своим трудом и средствами. Произвол и насилие воспользовались этою нескончаемою смутой, и поднялись нескончаемые споры, тяжбы, неизбежно связанные с кровавым самоуправством, с родовой местью, которые окончательно убивали экономическое развитие населения. Очень часто случалось, что начальство передвигало аулы с места на место по нескольку раз, по указанию военной или административной надобности, и всегда при таких же условиях неопределенности и беспорядка. Выигрывали во всем этом только немногие ловкие люди, умевшие втереться в доверие военного начальства и разыгравшие перед ним ложную роль влиятельных примирителей и посредников, проводников русской власти и русской цивилизации в дикий край. Эти догадливые люди делали обильный улов в мутной воде, и как мы говорили выше, незаметно очутились обладателями больших земель на праве личной и потомственной собственности, о которой не подозревали даже их отцы». (с.62)

В результате постоянного вмешательства царской администрации в земельные отношения возникли исторические обиды между некоторыми народами Северного Кавказа, не утихающие и ныне. Это отмечает А.Г.Кажаров: «В декабре 1921 г. Карачаевский исполком обратился в правительство РСФСР с докладной запиской «История межнациональной розни между Карачаем и Кабардой и земельный вопрос». В указанной записке они говорили о том, что кабардинцы являлись «приближенным к монарху народом».

К таким высказываниям представители Карачая прибегали и в последующие годы. В частности, во время кабардино-карачаевского спора 10 августа 1923 года они обратились к Шляпникову, находившему в Кисловодске и «сочли своим долгом» сделать экскурс в историю. Согласно их позиции, «Нагорными пастбищами карачаевцы владели с давних времен до 1860 года», к коему времени «кабардинские князья, ...хорошо изучившие все щели ... в Петербурге» сумели «добиться предоставления им горных пастбищ». После 1917 года, по их мнению, необходимо было это исправить. История как прошлая действительность накладывала существенный отпечаток на межнациональные отношения». («Исторический вестник», III в. Нальчик, 2006 г. с.289)

В книге «Территория и расселение кабардинцев и балкарцев в XVIII-начало XX веков», приводится документ о переселении 18 кабардинских аулов из окрестностей Пятигорска, Ессентуков на территорию КБР. (ЦГВИА,ф.13454, оп.2, д.281, л.64об.) В этот период основная часть кабардинцев, была уже переселена в предгорья.

Кабардинская дворянская вольница, разумеется, чрезвычайно недовольная этими стеснениями, пытается противодействовать наступлению жесткого порядка, например, требуя вернуть Моздок, но всюду получает отказ, а в случае боевых действий - терпит поражение от регулярных войск. Этому способствовало и отсутствие государственности – каждый князь действовал по своему усмотрению. Так, по мнению многих кабардинских историков, уже в середине XVIII-го века началась русско-кавказская война (а не в начале XIX-го, как считает академическая наука), длившаяся, таким образом целое столетие.

В первую турецкую войну 1774 года кабардинцы вместе с крымцами и турками напали на казачью станицу Наурскую, где потерпели поражение. В том же году шесть тысяч кабардинцев, перейдя реку Малку, нападают на крепость св. Павла, где дислоцировался штабной лагерь российского генерала Якоби. Нападение было отбито с большим уроном для кабардинцев.

Весной 1779 года произошло очередное нападение кабардинцев на Моздокскую линию, в результате боя они также были разбиты.

9 декабря 1779 года кабардинцы вновь обязуются признать себя за подданных российского престола и исполнять все требования царской администрации (Н. В. Кудашев, с.71), но многие смириться с таким положением не хотели.

1788г. – Письмо кабардинского владельца князя Мисоста Баматова и его сыновей командующему Кавказским корпусом П.А. Текелли об их верности России (перевод с татарского - Н.Б.).

«...Последних же моих подвластных вывести к стороне вашей я также стараюсь. Впрочем, надеюсь что верность и лукавство кабардинского народа от прозорливости вашей не скроится. Кабардинцы ж укоряли меня в неверности детей моих, но я тщусь поистине доказать мою верность. Впрочем, хотя не беспостыдно есть у кабардинских владельцев отделятся одному от другого, однако я, не взирая на то, препоручаю народ мой в ваше покровительство, да и сам желаю переселиться к стороне вашей, ежели соберу весь народ мой. А буде оной не соберется, то чтоб не остаться перед вами лжецом, ибо послушные мне люди хотя к стороне вашей и переселяются, но много есть и не послушных. Ваше высокопревосходительство имейте силу и естли зделаете милость не оставьте снабдить меня для помощи 100 человек конницы, ибо не ищу я того, чтоб собрать чужих подвластных, но – своих» (КРО,т.2,с.372)

В 1795 году командиром Казанского пехотного полка был назначен И.В.Дельпоцио. Вот что он писал:

«Кабардинцы широко пользуются своими привилегиями, особенно по отношению к торговле, но не упускали в то же время легчайших способов к наживе и по-прежнему грабили Линию, отгоняли скот и забирали пленных, которых и продавали в отдаленные горы». (В. А. Потто, «Кавказская война», с.662).

^ XVI

Присяга

Приведем одну из присяг кабардинцев 1779 года. (Пр. №7. Св. 258, лист 451.)

Мы нижепоименованные кабардинского черного народа общество сии клятвенным обещанием обещаемся и клянемся перед святым Кораном всемогущим богом и пророком его Магомедом в том, что, будучи издревле, из самых времен блаженныя и вечно достойные памяти всероссийского государя царя Иоанна Васильевича подданными российскому престолу, хотя и присягали прежде предкам ея императорского величества в верности своей и во исполнение высочайшей их воли и повелений, но каждый раз, забывая воле клятвенного своего обещания, изменили тем своим государям и дерзкими своими поступками оскорбляли их не однажды, отдалились и совсем от подданства, потом раскаявшись во всех тех дерзновениях, в 769 году просили со владельцами самими о принятии себя в вечное подданство всепресветлейшей державнейшей великой государыни нашей императрицы Екатерины Алексеевой и будучи матерного ея величества милосердия прощены во всех наших преступлениях, удостоены в число верноподданных ея сынов, но не на долго и сие ея милость могли мы сохранить в своих сердцах по своим приобыкновенным беспокойствиям, а пренебрегли всеми излияниями на нас не по долгу, а из одной той милости щедротами, многократно дерзали потом прогневлять и оскорблять наглостями своими освещенную ея персону; днако ж долготерпение ея величества столь неограниченно и милость ея столь неизреченна, что всемилостивейшая государыня, воззрев на раскаяние наше благоволила принять нас в 776 году по прежнему в число верноподданных своих рабов со всемилостивейшим прощением всех наших ученных отечеству злодеяний в надежде прямого нашего раскаяния и исправления дерзких наших поступков но что ж мы, недостойные, нарекшись себя рабами, забыв ту ея милость, дерзнули и еще сделать всем своим народом мятеж и бунт по наклонению владельцев в прошедшее лето, в которое распространивши свои дерзости по всей новозаведенной линии, причинили вред, грабеж людям, скота и прочего на знатную сумму и противоборствуя военною рукою, осмелились опровергать премудрые ея императорского величества учреждения и требовать уничтожения крепостей. Оказавшись напоследок и от принадлежности к российскому ея императорского величества престолу, но теперь очутившись в тех дерзновениях против ея императорского величества воли, что все то учинили из одного легкомыслия и признавая себя вечно и верно подданных ея императорского величества и наследника ея рабов, прибегаем и просим во всех тех своих преступлениях прощения и пощады, обещаемся и клянемея всемогущим богом и пророком Магомедом, что хотим и должны служить всепресветлейшей державнейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской и любезнейшему ея сыну цесаревичу и великому князю Павлу Петровичу, законному всероссийского престола наследнику и супруге его благоверной государыне великой княгине Марии Федоровне и благоверным всероссийским князьям Алесандру Павловичу и Константину Павловичу верно и послушно и все повеливания их, чтоб угодно ни было, поставляя за святое правило исполнять беспрекословно со святым благовением и повиновением потщимся и пока живы пребудем, должны добровольно за ея императорского величества и их императорских величеств и отечества, где бы то ни было, чинить везде храброе и сильное супротивление до последней капли крови, и ни в чем поставляемом начальниками и их установлениях противится не будем, обещаясь быть всегда в спокойном пребывании, а если же противу всякого чаяния кто бы такой из нас сыскался, которой бы забыв страх божий, свою собственную совесть и должность верноподданного раба, предпринять что либо противу отечества, или ея императорского величества высочайшей особ вы иселюбезного ея сына и наследника благоверного госудоря цесаревича и великого князя Павла Петровича, також и супруги его благоверной государыни и великой княгине Марии Федоровны и благоверных государей и великих князей Александра Павловича и Константина Павловича или против их высочайших интересов то в таком случае по лучшей нашей совести всякий стараться станет таковое зло предупреждать и в надлежащих местах о том заблаговременно изъявлять, самых же там их зачинщиков зла отрекаться не почитать за наших собратиев, яко вредных и недостойных имени человеческого людей, если же кто из господствующих наших владельцев учинить таковое злоумышление или по крайней мере вознамерился удалиться куда-нибудь от своего места пребывания в другое куда-нибудь жилище или в горы, чтоб тем избегнуть из подданства ея императорского величества, в таком случае отрицаемся от повеления им не входя ни в какое с ними согласие, остаемся на прежних своих местах неподвижными и независящими от их власти, а предавая себя в высочайшее ея императорского величества рассмотрение, ожидать будем всемилостивейшего ея к себе блоговоления и о таковых владельческих предприятиях объявить одолжаемся главному своему начальству. Если мы в малом преступим, то отрекаемся навеки от всевышнего бога и пророка нашего Магомеда и лишаемся как безверные на сем и на будущем веке милости всевышнего бога и великого пророка Магомеда и подвергаем себя вечному проклятию, а сверх того и наказанию непобедимого ея императорского величества оружия.

Во утверждение ж сей нашей клятвы, которую содержать обязуемся вечно свято и ненарушимо, целуем Алкоран и прикладываем вместо печати свои пальцы за себя и за все черного народа общество, которое в том ком доверено. Учинена в лагере при Танбиевых кабаках, на речке Кишпеке, декабря 3 дня 1779 г.

^ Торжественные присяги даны: владельцами Большой Кабарды (лист 452), владельцами Малой Кабарды (лист 453) и Малой Кабарды черного народа старшинами (лист 454)».

Подобных присяг в истории взаимоотношений Кабарды и России с десяток, и все периодически и без угрызения совести нарушались. До сих пор не ясен статус этих присяг, как и самого вхождения Кабарды – как объекта или субъекта международного права?

В очередной раз царская администрация была вынуждена заставить кабардинских князей и народ вновь присягнуть российскому престолу.

«Кабардинцы в шатком положении своем, еще и в1788г. не унимались от воровских набегов, и когда генерал Текелли отправлялся с войсками в сторону Анапы Суджука, для отвлечения турецких сил от Тавриды, обязал кабардинцев новою присягою в верность России... Но как




Скачать 2,72 Mb.
оставить комментарий
страница13/18
Дата29.09.2011
Размер2,72 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
плохо
  6
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх