Д. А. Редин, Ю. Н. Смирнов, В. Д. Соловьев, А. А. Солодов, С. В. Филиппов Главный редактор В. Д. Соловьев. Ответственный редактор П. А. Кротов. Редактор И. Е. Прозоров. Художники Т. М. Бердоносова, А. А. Брынза icon

Д. А. Редин, Ю. Н. Смирнов, В. Д. Соловьев, А. А. Солодов, С. В. Филиппов Главный редактор В. Д. Соловьев. Ответственный редактор П. А. Кротов. Редактор И. Е. Прозоров. Художники Т. М. Бердоносова, А. А. Брынза



Смотрите также:
Д. А. Редин, Ю. Н. Смирнов, В. Д. Соловьев, А. А. Солодов, С. В. Филиппов Главный редактор В. Д...
Владимир Леви
Р. Яцкр. А н. Резников М. Рошаль, Л. Комарова А...
Практикум по конфликтологии 2-е издание, дополненное и переработанное...
Йозеф Оллерберг немецкий снайпер на восточном фронте 1942-1945...
М. Л. Энтин (руководитель проекта, ответственный редактор), М. Е. Юрьев...
М. Л. Энтин (руководитель проекта, ответственный редактор), М. Е. Юрьев...
Е строганова и корнеев и корнеев и д\онова а жданов н биржаьов о ла м патова н рощина ю...
Учебное пособие 12. 12. 00...
Дипломатические отношения и международное...
Проницательность и мудрость для достижения полноты жизни...
Редакция космических исследований, астрономии- и геофизики...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
вернуться в начало
скачать
6

1729 г., декабрь. — Сказка отставного сержанта Сергея Иванова сына Сазонова

1729-го году декабря дня по указу Его Императорского Величества в Москве в Геролдмейстерской канторе отставной от службы сержант Сергей Иванов сын Сазонов сказал сущую правду по должности верной своей присяги без всякого закрытия и фалши. От роду ему шестьдесят лет, отец его Иван Лукьянов сын Сазонов был полской нации, служил в рейтарех и умре в давних годех. А он, Сергей, в службу записался волею своею лейб-гвардии в Преображенской полк в салдаты, а в котором году, о том сказать не упомнит, и служил салдатом и капралом. А в 715-м году с смотру блаженныя и вечнодостойныя памяти Его Императорского Величества от воинской службы отставлен, и дан ему от полку абшит. И по отставке в 719-м году по прошению его из Московской губернской канцелярии определен в Московскую ратушу для караулу урядником. И был в той ратуше по нынешней 729-й год, а в нынешнем 729-м году из той ратуши отослан в Московскую губернскую канцелярию, а из Московской губернской канцелярии прислан в Геролдмейстерскую кантору. И будучи в службе был на баталиах при взятье Азова, Шлюсенбурха, Выборха, на море во время взятья фрегат и галер шведских, в Курляндии, в Померании, в Гродне, под Лесным на Веленгопской баталии ж, где ранен в левую руку шпагою, под Нарвою ранен пулею в левую ногу, на Полтавской, на турецкой акции. Детей у него мужеска полу и крестьян и поместья нет. Жителство имеет в Москве, в Нижних Садовниках, в приходе церкви Козмы и Домиана, на дворе купецкого человека Михайла Понамарева. В винах и в публичных наказаниях не бывал, кроющихся от службы никого не знает, и ежели что сказал ложно, и за то учинить ему указ по Военному артикулу. А с вышеписанного апшита, данного ему от полку, при сей скаске прилагает копию.

РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 84. Л. 272–272 об. Список. Публикуется впервые.

7

1715 г., ноября 9. — «Абшит» об отпуске из службы капрала лейб-гвардии Преображенского полка Сергея Иванова сына Сазонова

1715-го ноября в 9-е по именному Царского Величества указу отпущен из Санкт-Питербурха в Москву лейб-гвардии Преображенского полку капрал Сергей Созонов, которой в нынешнем 715-м году сентября в 10-е от полковой службы за старостью и за многие его службы отставлен и отпущен в дом свой. И жить ему, где он похочет, без его великого государя денежного и хлебного жалованья, без которого он прожить надеетца собою. И оного до Москвы по дороге или куда он похочет пропущать везде без задержания. И вольно ему жить в российских местах, где он по ево желанию угодно будет, а кроме России, никуда ему ни для чего в заграничные места не выезжать. Того ради дал сей абшит генерал-лейтнант и от лейб-гвардии подполковник и ковалер ординов Слона и Белого орла за подписанием руки его и печати. У подлинного абшита печать. У подлинного пишет тако: князь Василей Долгорукой.

РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 84. Л. 273−273 об. Копия. Публикуется впервые.

__________________________________

Примечания: На л. 273 об. копия собственноручной заверки сказки и списка с «абшита»: «К сей скаски и копи сержант Сергей Сазонов руку приложил, а подленое абшит к себе взял».

^ 8

1731 г., май. — Сказка отставного сержанта Семена Гаврилова сын Третьякова

1731-го году маия дня по указу Ея Императорского Величества в Москве в Геролдмейстерской канторе отставной от службы сержант Семен Гаврилов сын Третьяков сказал сущую правду по присяжной должности. От роду ему сорок семь лет, отец ево Гаврила Климентьев сын Третьяков из монастырских слуг Спасскаго монастыря, что в Ярославле, служил в Бутырском полку в салдатех и умре. А он, Семен, в службу написан в 702-м году в Бутырской пехотной полк в салдаты, а в 710-м году от обор каменданта Ивана Петровича Измайлова пожалован в сержанты. И будучи в службе на Полтавской баталии ранен он в левую ногу из фузеи пулею, а в 723-м году по осмотру Военной колегии за означенною раною от воинской службы отставлен и определен к делам в Московскую губернскую канцелярию. И был у дел от той канцелярии по 728-й год, а в 728-м году отослан в Военную колегию по-прежнему, а из Военной колегии прислан для определения к пропитанию в Высокий Сенат. И в том же 728-м году по приговору Высокого Сената отослан к делам в Ямскую канцелярию, и был у дел в той канцелярии по нынешней 731-й год, а в нынешнем 731-м году маия 4-го дня ис той канцелярии прислан в Геролдмейстерскую кантору. Детей у него один сын Иван девяти лет; крестьян и поместья за ним нет, желает к делам в Колегию экономии на место караулного вахмистра Федота Пылаева. В Москве двора своего не имеет, а стоит за Тверскими вороты, за Земляным городом, в Бутырской салдацкой слободы, на дворе Бутырского полку салдата Григорья Казанцова. И пропитания своего он, Третьяков, не имеет, в винах и в публичных наказаниях не бывал, крыющихся от службы никого не знает, а буди в сей скаске сказал что ложно, и за то учинить ему указ по Военному артикулу.

К сей скаски каптенармос Федот Еренавецкой вместо сержанта Семена Третьякова по ево прошению руку приложил.

РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 84. Л. 447−447 об. Список. Публикуется впервые.

9

1731 г., март. — Сказка отставного майора Федора Петрова сына Кушникова

1731-го марта дня по указу Ея Императорского Величества в Москве в Геролдмейстерской канторе отставной от службы маэор Федор Петров сын Кушников сказал сущую правду по присяжной должности. От роду ему пятьдесят третей год, отец его Петр Степанов сын Кушников служил в городовых дворянех и умре в давных годех. А он, Федор, с 701-го по 702-й год служил в городовых же дворянех, а в 702-м году по грамоте из Военного приказу написан в прапорщики и определен в команду генерала-маэора Ригимона. Потом произведен в 703-м году от генерала адмирала и ковалера графа Апраксина в порутчики в полк полковника Рыкмона, в 707-м году от Меншикова в пехотной полк генерала маэора фон Вердена в капитаны. В 709-м году, с подполковником Юрловым на Украине будучи, взят от шведского войска в полон, и по окончании Полтавской баталии ис того полону чрез трудное домогателство с протчими российскими пленники, швецкой караул побив, свободу получили. И в 714-м году за вышеписанное полонное терпение от рижского губернатора князя Петра Алексеевича Голицына написан в рижский гарнизон в секунд-маэоры, в 719-м году в Санкт-Петербурхе з генералного смотру того ранга лишен и написан по-прежнему в капитаны, а в том же 719-м году сентября 25-го дня от Военной колегии произведен в маэоры и определен в Астраханской губернии в город Дмитриевской в салдацкой баталион. И был в том баталионе, а по роскосовании того баталиона в 725-м году написан в астраханские гарнизонные полки, и был на ваканции по нынешний 731 год без жалованья. А в нынешнем 731-м году по смотру Военной колегии по доношению от каманды и по свидетелству докторов за старостию, дряхлостию, и что у него черева выходят, и глазами худо видит, от воинской службы отставлен и для определения к статским делам прислан в Геролдмейстерскую кантору. Детей у него нет, крестьян в Синбирском уезде мужеска полу тридцеть семь душ, жителство иметь будет в том же уезде в селе Протопопове. В Москве двора своего не имеет, а стоит в Китае-городе близ Гостина двора на дворе капитана Ивана Алмазова; в публичных винах и наказаниях не бывал, кроющихся от службы никого не знает, и ежели что сказал ложно, и за то учинить ему указ по Военному артикулу.

К сей скаске маэор Федор Кушников руку приложил.

РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 84. Л. 312−313. Список. Публикуется впервые.


 Подробнее см.: Бабич М.В. «Полтавская баталия» в материалах Герольдмейстерской конторы // Петровское время в лицах – 2009. СПб., 2009. С. 42−50.

 Пушкин А.С. Полтава // Полн. собр. соч. В 2 т. Т. 1. М., 1999. С. 303.

 РГАДА. Ф. 286 (Герольдмейстерская контора). Кн. 84. 393 л.

 При валовой нумерации герольдмейстерский персонал неоднократно ошибался: в действительности в «книгу» вошли не 383, а 482 «сказки».

 РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 108, 131, 145, 160, 170.

 РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 49. Л. 188.

 Готье Ю.В. История областного управления России от Петра I до Екатерины II. Т. 1. М., 1913. С. 239; РГАДА. Ф. 248 (Сенат и его учреждения). Оп. 1. Кн. 730. Л. 249.

 Там же. Кн. 730. Л. 233; Кн. 985. Л. 533 об.

 Юркин И.Н. Демидовы в Туле: Из истории становления и развития промышленной династии. М.; Тула, 1998. С. 116, 119, 130.

 РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 106. Л. 353–360.


Николай Александрович Копанев

кандидат исторических наук

руководитель Центра изучения

эпохи Просвещения «Библиотека Вольтера»

РНБ (Санкт-Петербург)

Наталья Павловна Копанева

кандидат филологических наук,

старший научный сотрудник

СПФ АРАН (Санкт-Петербург)


Первое жизнеописание князя Меншикова:

К вопросу об авторстве

В 2003 г. в Петербурге была опубликована книга «История князя Меншикова», подготовленная А.М. Шарымовым и Л.Л. Альбиной. Книга представляла собой перевод французской повести «Le prince Kouchimen, Histoire» («Князь Кушимен, Тартарская история»), изданной впервые в Париже в 1710 г. Перевод, выполненный Л.Л. Альбиной, был снабжен солидными примечаниями и дополнениями А.М. Шарымова, а также его работой «О Ламбере де Герене», которого публикаторы считали автором этого первого сочинения о А.Д. Меншикове. Исследовательница, в те годы хранительница Библиотеки Вольтера, подчеркнула также, что Ламбера де Герена автором произведения о Меншикове назвал Г.Ф. Миллер, ссылаясь при этом на того же Барбье. Вместе с тем Л.Л. Альбина привела и слова Р.И. Минцлова о том, что французские библиографы Барбье и Керар приписывали авторство первой «Истории Меншикова» Франсуа Тимолеону де Шуази (1644–1724), французскому литератору и члену французской Академии.

Таким образом, в исторической науке существуют два мнения об авторстве первого произведения о князе Меншикове. Если имя Ламбера де Герена, строителя Новодвинской и Петропавловской крепостей, кавалера ордена Святого Андрея Первозванного, хорошо знакомо в России, то аббат де Шуази в связи с российской историей почти неизвестен. Попробуем рассмотреть этот вопрос, используя новые материалы.

Франсуа Тимолеон де Шуази воспитывался в богатой французской семье, приближенной ко двору брата Людовика XIV Филиппа Орлеанского (1640—1701), отличавшегося экстравагантным поведением, предпочитавшим носить женское платье вместо мужского даже в зрелом возрасте. Тимолеона де Шуази принуждали также одеваться в женские одежды, дабы не раздражать «Господина», причем делалось это по высочайшему повелению Анны Австрийской. Считается, что до 19 лет будущий аббат Шуази, литератор, аббат и придворный человек, ходил одетым как женщина. Эта странность поведения сохранялась за ним до самой его смерти в возрасте 84 лет. В предисловии к «Истории Меншикова» автор раскрывает свое имя, указывая именно на эту свою особенность, широко известную всей литературной общественности того времени: «Я не считаю нужным обнаружить свой пол — достаточно опознать мой стиль. Подобного рода Авторы схожи с Художниками, которых все узнают по кисти». Непосредственная дружба с семьей герцогов Орлеанских, пришедших к власти после кончины большинства наследников Людовика XIV, наложила отпечаток на всю последующую жизнь и творчество аббата Шуази. До 1683 года он изучает философию и теологию в Сорбонне, получает титул аббата, с 1685 по 1686 г. совершает путешествие в Сиам в качестве священника-миссионера. По возвращению во Францию он избирается во французскую Академию (1687 г.), где сотрудничает с Шарлем Перро. Все это время он собирает записки для истории Людовика XIV, пишет труды по истории Франции и истории религии, в частности, публикует новый перевод «Подражания Иисусу Христу» (De l’imitation de Jésus-Christ, traduction nouvelle. Paris: Antoine Dezallier, 1692). Как и другие члены французской Академии, например Фенелон, он участвует в подготовке назидательных книг для наследника престола герцога Бургундского, отца будущего Людовика XV. Вот как об этом написал биограф Шуази аббат Оливе: «Из-под пера аббата Шуази вышло также много других назидательных книг, среди которых "История благочестия и морали"». Первый том появился в 1697 году. Он перепечатал его в 1711 году под названием «Самые великие события Священной и светской истории». Причины издания этих книг также изложены в книге аббата Оливе: «В конце прошлого века многие люди, отличившиеся своим благочестием, предположили, что, для того чтобы изменить зависимое отношение большого числа придворных к волшебным сказкам и галантным новеллам, которые могли повлиять на нравственность молодежи, надо привлечь хорошего литератора для написания маленьких историй, в которых было бы изящество волшебных сказок, но не было бы их недостатков [...]. Эти персоны собрались вместе и пришли к совместному заключению, что для уничтожения "Фей" (волшебных сказок. — Авт.) надо было создать что-либо лучшее. Напишем, — сказал один из них, — маленькие истории, правдивые, занятные, короткие, полные чудесных событий, которые возбуждают любознательность и привлекают внимание. Пусть в них царит благочестие, правильная мораль, пусть там допускается и даже поощряется невинное удовольствие, пусть это будет написано легким стилем, который бы сам приглашал к чтению. Вся ассамблея, которая сформировала этот проект, обратила свои взоры к аббату де Шуази. И, так как его перо было всегда заострено, он принялся за работу в тот же вечер и набросал на бумаге более тридцати маленьких историй по модели, которая ему была предложена. Августейшие персоны, которым они были представлены, отнеслись к ним благосклонно». В сборник нравоучительно-назидательных повестей, напечатанный в 1697 г., вошли истории из Священного Писания, которые прививали христианские ценности на примере св. Евстафия, св. Алексея, св. Арсения, св. Клотильды, св. Елизаветы — королевы Венгерской. Отдельные истории были посвящены Александру Македонскому, Сципиону, Цезарю, Магомету и другим известным историческим персонажам. В сборник была включена и одна «персидская повесть», «произошедшая во времена автора». Это собрание нравоучительных новелл было переиздано в 1710 г. в Париже у издателя Жака Этьена, у которого в том же 1710 г. была опубликована и повесть «Князь Кушимен, Тартарская история». В Российской национальной библиотеке сохранилось это издание «Histoires de piété et de morale» 1710 г., в конце которого имеется книготорговый рекламный каталог самого издателя. Последней, то есть наиболее поздней по времени издания, книгой Ж. Этьена в этом каталоге значилась повесть «Князь Кушимен, Тартарская история...». Перед ней — «Histoires de piété et de morale» аббата Шуази. Анализируя эти факты, мы можем утверждать не только то, что аббат Шуази был автором новеллы о Меншикове, но и предположить, что повесть должна была быть как бы прибавлением к основному сборнику нравоучительных повествований, печатавшихся, заметим, для наставления наследника французского трона. Скорее всего, повесть «Князь Кушимен...» не вошла в состав сборника по политическим мотивам, и по тем же мотивам Шуази не поместил свое имя на титульный лист, оставив только косвенное указание на свое авторство (о чем мы уже писали выше).

Вышеперечисленные факты ни в коей мере не опровергают того, что при написании этой повести Шуази непосредственно черпал информацию о России и жизни русского двора из вполне достоверного источника, которым мог быть действительно Ламбер де Герен, покинувший в 1706 г. Россию. Во время своих поездок по Европе он, естественно, бывал и во Франции, где развивал свои идеи и делился информацией при французском дворе, а возможно, и в военном ведомстве Франции. О том, как информация от Ламбера де Герена могла дойти до пера французского литератора, мы можем судить по следующим обстоятельствам. Шуази состоял в родственных связях с одной из виднейших французских аристократических семей Д’Аржансонов, занимавших самые значимые посты во Французском государстве того времени, и в частности в Военном министерстве и Министерстве иностранных дел. Считается, что семья Д’Аржансонов традиционно поддерживала так называемую политическую систему кардинала Ришелье, имевшую антиавстрийскую и антирусскую направленность. Именно через Д’Аржансонов мог поступить к Шуази заказ на написание повести, главными персонажами которой был Петр I, представленный в образе варварского диктатора, а также его подданный Кушимен-Меншиков, безродный продавец пирогов, достигший самого высокого положения, путем верного служения, терпения и удачной женитьбы. Широкое распространение изданий «Князя Кушимена...» во Франции и Голландии также можно вполне связать с целенаправленной политикой французского военного и внешнеполитического ведомств.

Таким образом, можно сказать, что появление повести «Князь Кушимен...» было связано и с Ламбером де Гереном, от которого исходила информация, и с аббатом Шуази, который был автором литературного произведения, созданного на основе этой информации по заказу французского двора и французского правительства. Эта особенность создания произведения приводит к необходимости более внимательно отнестись к изложенным в нем фактам, и в первую очередь к тем, которые касаются образа Петра I. Проанализировав состав книги «Князь Кушимен...» А.М. Шарымов установил, что практически все изложенные в ней сведения действительно имели место, но иногда преподносились в несколько преувеличенной и тенденциозной форме. Удивительно, но единственным фактом, который, по А.М. Шарымову, абсолютно не мог считаться реальным, были сведения о казни молодого драгуна вместо 14-летнего царевича Алексея. Между тем следует отметить, что этот анекдот Ламбера де Герена, пересказанный Шуази, подтверждается донесением А.А. Матвеева из Франции, которое сам же А.М. Шарымов и опубликовал. А.А. Матвеев доносил из Парижа 17 ноября 1705 года, что французскому двору пришло письмо из Польши, что «великий государь наш при забавах некоторых разгневался на сына своего. Велел его принцу Александру казнить, который, умелосердяся над ним, тогда повесить велел рядового солдата вместо сына. Назавтрове будто хватился государь: "Где мой сын?" Тогда принц Александр сказал, что то учинено над ним, что он указал. Потом от печали будто бы был вне себя. Пришел тогда принц Александр, увидел, что государю его стало жаль; тотчас перед него жива царевича привел, что учинило радость неисповедимую ему. Тот же слух того же дни по всему французскому прошел двору, чего не донесть не смел». У аббата Шуази этот эпизод был несколько изменен: вместо повешения, свидетелем которого мог быть узкий круг людей, приближенных к Петру (в том числе и Ламбер де Герен), появляется публичная казнь. Принц Кушимен «собрал гвардию и расположил ее вокруг площади, соорудили эшафот, покрытый трауром. В дом на краю площади, напротив дворца, где ожидал часа свершения император, привезли принца. Все плакали — и народ и солдаты. Жалость вызывали и молодость принца, и его невиновность. Все роптали против варвара отца, но никто не осмеливался противиться его прихоти». После казни, по словам аббата Шуази, «все на площади либо сдерживали рыдания, либо откровенно лили слезы. Великий хан смотрел из окна своего дворца на дальний отблеск факелов этого ужасного спектакля, устроено им с нероновской жестокостью».

Несомненно, как исторический документ описание Шуази рассматриваться не может: это явный и предвзятый вымысел, содержащий в себе практически все элементы антипетровской риторики того времени, вплоть до сравнения с Нероном. С другой стороны, этот вымысел заставляет нас обратить большее внимание на донесение А.А. Матвеева, в котором, возможно, был элемент горькой правды.

Произведение аббата Шуази быстро распространялось по Европе, нанося большой урон престижу Петра I. Уже неоднократно отмечалось, что ближайшим откликом на повесть аббата Шуази была публикация краткого описания «Точного известия о... крепости и городе Санкт-Петербург» 1713 г., в котором его автор поместил отдельные главы, характеризующие Петра I, а также и его сподвижника князя Меншикова. Глава «Несколько специальных замечаний о высокой особе его царского величества» полностью опровергает все основные тезисы о царе-деспоте, развитые в повести аббата Шуази, и является одним из первых опытов реального психологического портрета русского монарха. Автор этого труда был лично знаком с Петром, находясь многие годы в его непосредственном окружении. Он был знаком и с книгой Шуази, о чем сам написал, представляя в «Точном известии...» образ А.Д. Меншикова: «Я было собрался кратко описать его жизнь и счастливое возвышение, но случайно прочел напечатанный два года назад в Париже маленький труд, в котором под названием "Принц Кушимен" и под другими скрытыми именами его жизнь описана уже довольно ясно».

Ю.Н. Беспятых приписывает честь авторства «Точного известия о... крепости и городе Санкт-Петербург», а значит, и текста о Петре и Меншикове некоему Геркенсу. Между тем, существуют совершенно определенные факты, которые позволяют нам провести другую атрибуцию. Защитником имени как Петра Великого, так и А.Д. Меншикова был датский посланник Г. Грунд, что устанавливается по письму, написанному королю Дании 7 декабря 1711 г. В этом письме Г. Грунд пересказывает повесть аббата Шуази, убирая из текста все эпизоды, направленные против Петра I, но добавив фрагмент не о сказочном, а реальном Меншикове, сведения о котором Г. Грунд мог иметь от личного общения с князем. Письмо Г. Грунда было использовано не только при описании Санкт-Петербурга 1713 г. В 1725 г., уже после смерти Петра I, оно было опубликовано в Амстердаме в «Memoires pour servir à l’Histoire de l’Empire Russien, sous le Regne de Pierre le Grand» (A la Haye, chez T.Jonson & J. van Duren, 1725), несомненно, при участии петербургского двора.

Какое большое значение имела книга аббата Шуази, а также примечания на нее Г. Грунда для создания биографии А.Д. Меншикова свидетельствуют документы, обнаруженные нами в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН. Это выписки, сделанные из разных сочинений о А.Д. Меншикове в период с 1725 по 1727 г. И первым скопированным документом был именно фрагмент письма Г. Грунда датскому королю от 7 декабря 1711 г. на французском языке. Публикуемый ниже перевод этого архивного документа на русский язык свидетельствует о том, что в период 1725–1727 г. готовились материалы для написания официальной биографии светлейшего князя. Документ также показывает, что из копируемых текстов опускалось и не должно было входить в жизнеописание А.Д. Меншикова (золотые галуны на платье, преобладание немцев при дворе Меншикова, недосмотр князя в русской армии на Украине, повлекший за собой «некоторый беспорядок», исключительная роль Меншикова в победе под Полтавой). Готовившийся материал делился на части: «Son Portrait» («Его портрет»), «Ses services» («Его служба»).

Ниже мы приводим перевод этого интересного источника для истории Петровской эпохи.

Л. 2 об. Выдержка [...] из письма из Петербурга к принцу Империи, содержащая характер Его Царского Величества и его министров, со множеством любопытных подробностей его Двора и Российской Империи

// Л. 1. Князю Меншикову сейчас только 32 года. У него хороший цвет лица и всегда приятное расположение духа. Он рассматривает всех офицеров, которые имеют с ним дело, как своих детей или братьев. Он очень удачлив в больших начинаниях и важных предприятиях. Он не знает усталости, работает и днем и ночью с исключительным неистовством. Какими бы большими почестями не вознаграждал его царь, они ничуть не сделали его высокомерным. Он лишен заносчивости и принимает всех с дружелюбием и замечательной деликатностью. Но насколько бы великими не были его благодеяния, те услуги, которые он оказал и ежедневно оказывает Его Царскому Величеству, многократно превосходят их. Говоря о его одеждах, скажем только, что они замечательны, а его экипажи великолепны. Несмотря на изысканное обращение со всеми, его возвышение и большая милость к нему царя порождает зависть многих людей. Но так как даже в своих недругах он любит доблесть, он всеми силами старается превратить недругов и завистников в друзей. Я мог бы еще представить много примеров его великодушия, доказанного многими способами. Но я ограничусь, рассказав только еще об одном. Один шведский офицер, получив ранение в битве под Полтавой, // Л. 1 об. будучи не в силах защищаться по причине усталости и слабости, был в конце концов вынужден сдаться в плен. Князь Меншиков, бывший свидетелем его мужества, приказал перевязать его раны. Когда этот офицер вылечился, Меншиков сделал его своим главным адъютантом. Однажды князь увидел этого офицера в момент своего разговора с царем в присутствии герцога Голштинского и многих других высокородных персон. Меншиков попросил его приблизиться и, сняв с него парик, показал Его Величеству раны, полученные им во время Полтавской битвы, что сопроводил многими похвалами и ласками.

Именно так Меншиков относится ко всем офицерам, совершившим какое-либо замечательное дело. И значит, что если есть кто-либо, кто жалуется на него, то происходит это не по вине Меншикова, а из-за несовершенства человеческой натуры, которая такова, что какое бы усилие не было приложено, все равно нельзя удовлетворить всех.

За сим остаюсь со всем моим уважением и полной преданностью...

7 декабря 1711 года.

Заметим, что кроме указанного документа в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН имеются и другие разрозненные листы, так или иначе относящиеся к работам по составлению биографии А.Д. Меншикова. Их описание и анализ — задача следующей нашей статьи.


 История князя Меншикова. СПб., 2003.

 Там же. С. 8.

 Histoires de piété et de morale. Paris, 1697.

 Les plus beaux événements de l’histoire sacrée et de l’histoire prophanes rapportés à la morale par M. l’abbé de Choisy, Paris, Jacques Étienne, 1711.

 Pierre-Joseph d’Olivet. La Vie de Monsieur l’abbé de Choisy de l’Académie françoise, Lausanne, Genève, Marc-Michel Bousquet & Cie, 1742. P. 169–170.

 Histoires de piété et de morale, par M. L. D. C. Paris: Jacques Étienne, 1710.

 История князя Меншикова. С. 36–37.

 Там же. С. 35.

 Точное известие о... крепости и городе Санкт-Петербург, о крепостце Кроншлот и их окрестностях // Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л., 1991. С. 47–90.

 Там же. С. 66.

 Там же. С. 70.

 Этот фрагмент был нами уже опубликован в «Меншиковских чтениях – 2004». СПб., 2004. С. 57–58.

 СПФ АРАН. Р. I. Оп. 63. Д. 4.

 Текст утрачен.

 На полях указано, что этот фрагмент был опубликован в «les campagnes du roi de Suede» «Memoires pour server a l’Histoire de l’Empire Russien», 1725.

 Пропущен текст оригинала: «Среди несчетного количества примеров приведем один: лишь ему одному Его Царское Величество обязано победой под Полтавой. Именно вследствие его стратегии, о которой он даже не сообщил царю, вся шведская армия была вынуждена сдаться, а король Швеции принужден был спасаться бегством с угрозой для своей жизни». (См.: Меншиковские чтения – 2004. С. 57). Такое утверждение было невозможно в любой официальной истории Петровской эпохи.

 Пропущен текст оригинала: «Его платье голубого цвета и почти все покрыто золотыми галунами. Стол его обычно сервируется серебром, но когда Его Величество принимает какого-нибудь иностранного принца, вся посуда на столе из золота. Все дворяне и офицеры в его доме — немцы. Немцами же являются и его пажи, и трубачи, как я уже об этом говорил». (См.: Там же.)

 Пропущен текст оригинала: «Вот довольно красноречивый пример. Когда русская армия была на Украине, в ней произошел по недосмотру князя Меншикова некоторый беспорядок. Многие генералы шептались об этом, но никто не осмелился доложить царю. Один немецкий офицер, который был многим обязан царю, не побоялся тем не менее это сделать, и царь в письме высказал свое недовольство князю Меншикову. Меншиков приложил большие усилия, чтобы найти того, кто его предал, и, выяснив, наконец, его имя, он вызвал к себе этого офицера. Он сказал ему, что "очень хотел познакомиться с ним, потому что тот, подвергнув себя некоторому риску, сообщил царю о том, что касалось до его интересов. Он считает, что офицер смелый человек, и хотел бы видеть в нем своего друга. И в знак своего удовольствия, что офицер выполнил свой долг, даже выступив против самого князя, он просит его принять в подарок 2000 дукатов"». (См.: Там же).


Павел Александрович Кротов

доктор исторических наук

профессор кафедры истории России

с древнейших времен до XX века

исторического факультета СПбГУ

академик Академии военно-исторических наук

директор НИЦ «Меншиковский институт»

(Санкт-Петербург)

Русская дворянка Петровской эпохи:

Письма Авдотьи Мордвиновой сыну гардемарину во Францию

(1717–1722)

Петр Великий осуществил обширную программу мер по теснейшему включению России в общеевропейское культурное пространство. Для закрепления совершенных в годы его правления преобразований монарх был заинтересован во врастании верхнего слоя российского дворянства в общеевропейские поведенческие и культурные «рамки». Эти внешние признаки («рамки») принадлежности к общеевропейским верхним слоям населения включали, в первую очередь, владение современными языками ведущих европейских наций того времени (английский, голландский, немецкий, французский), некий усредненный общеевропейский (не национальный) стиль в одежде и манерах, образ жизни, отсутствие бороды и т. п.

В Научно-историческом архиве Санкт-Петербургского института истории РАН хранится любопытнейшая подборка писем гардемарину Семену Ивановичу Мордвинову (1701–1777). Она относится к периоду его пребывания за границей, главным образом во Франции в Морской академии в городе Бресте (1717–1722). С.И. Мордвинов, как представитель достаточно богатой дворянской семьи, был отправлен Петром I в конце 1716 г. в составе группы из 20 дворян во Францию обучаться научным основам мореплавания. Эти письма являются интересным историческим источником, своеобразным зеркальным отражением названного выше процесса включения российского дворянства в общеевропейские «рамки». Что особенно важно для исследователей, письма носят личный характер, что представляет собой редкое исключение среди огромных дошедших до нашего времени массивов делопроизводственной документации Петровской эпохи. Письма С.И. Мордвинову показывают, как российское дворянство реагировало на начатый Петром Великим процесс ускоренного сближения с англосаксонским и романским мирами, с протестантскими и с католической религиозными общностями континента. Писем одиннадцать. Эти письма интересны и тем, что демонстрируют, как названный процесс усиления культурного воздействия Запада на Россию повлиял на весьма традиционную русскую женщину, дворянку Переходной эпохи от Старомосковской Руси, от «Руси уходящей» к Российской империи Нового времени Авдотью Степановну Мордвинову. Правнучка А.С. Мордвиновой графиня Н.Н. Мордвинова свидетельствует в своих записках: «В отсутствие сына Авдотья Степановна продолжала жить в деревне, но вела переписку с ним. Он свято сохранял ее письма, которые находятся до сих пор у нас. Первые письма ее были писаны его дядькою по ее диктовке, а впоследствии она выучилась грамоте и писала сама».

Мать гардемарина С.И. Мордвинова, достигшего на службе чина полного адмирала, девица А.С. Ушакова (1677–21.03.1752) вышла замуж за дворянина И.Т. Мордвинова в феврале 1700 г. В сентябре 1700 г. муж ушел в военный поход, и ему так и не довелось увидеть сына. Он погиб в битве под стенами Нарвы 19 ноября 1700 г. Спустя два месяца после гибели супруга Авдотья родила первенца. Он так и остался ее единственным чадом. Как написал впоследствии С.И. Мордвинов, его матушка «осталась вдовою для сына и любя мужа». Графиня Н.Н. Мордвинова сообщала: «Прабабушка моя Авдотья Степановна осталась молодою вдовою. По прошествии двух месяцев у нее родился единственный сын Семен Иванович в 1701 году января 26-го. По смерти мужа Авдотья Степановна проживала постоянно в селе Покровском, родовом имении Мордвиновых, дарованном отцу ее мужа Тимофею Ивановичу за ревностную и усердную его службу царями Иоанном и Петром Алексеевичами. Авдотья Степановна была женщина высокого ума и отличалась добродетелями. Оставшись... вдовою, она посвятила свою жизнь на воспитание сына...».

Письма А.С. Мордвиновой интересны с разных точек зрения. Любопытна даже стилистика писем. Она — особенно это заметно во вступительной части писем — выдержана в традициях русской семейной или любовной переписки XVII столетия. Вот, для примера, начало ее письма сыну от 4 сентября 1722 г.: «Рожденному моему от утробы моея, и многогрешныма рукама моима воспитанному во младенчестве твоем, и во благодействе посреде винограда Христова возрастившему драгому отраслю и цвету разнолишному, и смирению благоразумному сыну моему единородному Семену Ивановичю от меня, тебе, мой свет, благословение мое материно и отцово на все доброе» (№ 4). Это образец эпистолярного «плетения словес» в духе старомосковской литературной традиции.

Главное, однако, заключается в том, что Авдотья Мордвинова, традиционного склада русская дворянка уезда Великого Новгорода, с пониманием восприняла длительное образовательное путешествие сына на противоположный край Европы во Францию. В своих письмах-«грамотках», адресованных «отдать... во Францыи в городе Брести новгородцу гардемарину Семену Ивановичю его милости Мордвинову» (№ 2), она призывала собственное возлюбленное чадо: «...паки прошу у тебя, сердешное мое дитетко, принимай себе науку добрую, а не другое что, не опечаль меня, бедной, при старости» (№ 4). Или: «И ты, мой батюшко, живи смирненко и учися с прилежанием» (№ 6). Матушка выражала искреннюю радость, что от имени французского короля Людовика XV обучавшиеся в Морской академии города Бреста русские гардемарины получили чины подпоручиков флота: «...паки тебя, моего света, поздравляю, слыша чрес твое писмо, что вас пожаловал королевское величество афицерами. Дай тебе Божа счасливой приезд, дабы получить государевы очи в милости...» (№ 11). Еще больше матушку, пожалуй, радовало то, что ее «дитетко, оттоль Христос вынес» (№ 11).

Обучение сына во Франции по царскому указу стоило Авдотье Мордвиновой огромных денег. Среди ее писем сохранилась подлинная роспись посланных ею за границу в 1716–1722 г. денежных сумм. По росписи, в 1716 г. у ее сына при отправлении в заморское плавание к Копенгагену имелось при себе 160 рублей. В следующем году матушка послала сыну во Францию 100 руб., в 1718 г. — 150 руб. и потом еще 50 руб., в 1719 г. — 100 руб., в 1720 г. — тоже 100 руб. Когда настало время возвращения сына домой, то матушка изыскала и вовсе невероятную для помещицы средней руки сумму. Для уплаты всех сделанных сыном на чужбине долгов и на обратную дорогу А.С. Мордвинова послала в 1722 г. 470 руб.!

Таким образом, обучение сына за пределами Отчизны обошлось матери, помещице уезда Великого Новгорода, в колоссальную по тем временам сумму — в 1130 руб. Неслучайно в январе 1718 г. она писала сыну: «И как ты, мое дитетко, и выехал из двора, и в доме нашем непрестанные убытки, а моя печаль неумолимая» (№ 3). А 10 октября того же года матушка сокрушалась: «Да послала я к тебе, мой свет Семен Иванович, с сей грамоткой денег пятьдесят рублев. А болше того мне взять негде. Как изволишь уже, и так голова моя вся в долгу» (№ 4). Колоритное высказывание — просто крик души! — имеется в письме А.С. Мордвиновой сыну от 10 мая 1722 г.: «Не токмо что продать могла бы — я душу свою к тебе, свету, послала, да мочи моей нет. А ныне к тебе ешще послал[а] сто семдесят рублев» (№ 8).

Важный мотив писем А.С. Мордвиновой, наряду с усердной учебой, подготовкой к службе государю Петру I, — это верность Отечеству, которая для нее неразрывно сопряжена с приверженностью православию: «Прошу у тебя, мой батюшко Семен Иванович, молися Господу нашему Создателю и Пресвятой Владычице Богородице, дабы тебя Заступница наша ис такой далности вынесла» (№ 9). В письме 1717 г. матушка взывала: «Мой свет Семен Иванович, прошу у тебя слезно: молися Господу Богу и Пресвятой Владычицы Богородицы. Хотя тебе случитца великая скудость, и ты, пожалуй, слушай меня, не нарушь веры християннской и не поругай моего благословения. Невидимо тебя Господь чем пропитает и ни в каких нуждах не оставит...» (№ 2). 4 сентября 1722 г. возвращавшемуся домой сыну она писала: «А как тебя Христос понесет из Риги, путь тебе надлежит ежать на Псков мимо Печер. Не зделай того, что не заехать к Богородицыну образу помолитца и молебен заставь отслужить» (№ 11).

Письма наполнены живыми, непосредственными выражениями материнских чувств и переживаний. По поводу получения радостной вести о скором возвращении сына из далекой Франции Авдотья Мордвинова, к примеру, писала в 1722 г.: «Батюшко мой, сердешное дитетко Семен Иванович, радость моя, умница моя дорогая, когда я тебя, своего света, увижу?» (№ 11). Или в письме от 1 сентября 1717 г. матушка сокрушалась: «Как я, бедная, могу жива быть, слышечи, что ты, мое дитетко, мрешь с голоду. На ково я век свой сокрушаю в таких неутолимых суетах» ( 2).

Содержатся в письмах и полезные житейские советы заброшенному судьбой на край Европы молодому российскому дворянину: «...ишчи себе в котором господине милости» ( 2); «...мое дитятко, денег береги: тебе с ыными не сверстатца» ( 2); «живи, мое сердешное, хорошенько, держи в себе разум постоянной и зоботу о себе непрестанную...» ( 2). Или: «Живи, мой батюшко, смирьненько. Сам себя береги во всем, а не детиным разумом...» ( 4).

Авдотья Степановна продолжала оставаться для сына другом и советчиком на протяжении всей своей жизни. Семену Ивановичу шел 50-й год, когда он овдовел. Скончалась (19.09.1750) его 38-летняя супруга Феодосия Саввина дочь. Тогда он, капитан 1-го ранга флота, служил в Кронштадте командиром линейного корабля «Полтава». Матушка приняла самое деятельное участие в подборе сыну новой невесты: наводила справки о возможных кандидатурах, их родителях, размере приданого, давала советы. К примеру, в письме 1751 или 1752 г. она давала совет, соответствовавший взглядам русских дворянок еще прошлого XVII столетия, дочерью которого она была: «...больше сватай тех невест, которые летами поболше, а молоденкие всегда старых не любят». Со второго десятилетия, однако, у русских офицеров флота и армии зародилась другая традиция. Они женились обычно в возрасте за тридцать лет на самого юного возраста девушках. При заключении второго и третьего браков разница в возрасте, как правило, увеличивалась. С.И. Мордвинов не являлся исключением из вновь утвердившейся традиции и женился (8.04.1752) вопреки советам матушки на 17-летней девушке, Н.И. Еремеевой (род. 4.06.1734). Брак был счастливым — в записках С.И. Мордвинова отмечено рождение 11 детей. Графиня Н.Н. Мордвинова утверждает, что вторично ее дед женился «по желанию матери», к которой, впавшей в предсмертную болезнь, он прибыл в родовое село Покровское за 12 дней до ее кончины.

Итак, письма русской дворянки Переходной эпохи А.С. Мордвиновой сыну ярко обрисовывают ее мировоззрение, систему ценностей. Она была рада, что сын получает высококачественное военно-морское образование за границей, что его успехи в обучении отмечены производством в офицерский чин. Мать с пониманием восприняла новую для дворян Петровской эпохи реальность, что за такое столь высокого уровня образование нужно заплатить огромные денежные средства. Что касается основополагающих жизненных ценностей русской женщины того времени, то для Авдотьи Мордвиновой они были традиционными и незыблемыми: православная вера, неразрывно сопряженная с любовью к Отечеству. Потребность в переписке с сыном привела к тому, что уже с 1717 г. она писала ему собственноручно (ранее она не умела писать). Если подвести итог, то следует отметить, что в том, что гардемарин рождавшегося при Петре Великом Российского флота С.И. Мордвинов стал широко образованным человеком, владевшим разговорным и письменным французским языком, автором книг по морскому делу, адмиралом, огромная заслуга принадлежит его матери. А.С. Мордвинова сумела воспринять новое, иные западные культурные веяния и остаться верной главному из русской национальной традиции. Авдотья Степановна Мордвинова, как видно, свое жизненное предназначение видела в воспитании, образовании и оберегании своего единственного возлюбленного чада — положительный итог ее усилий был, как говорится, налицо.

№ 1

^ 1717 г., июня 30. — Письмо служителя Парамона С.И. Мордвинову

Государь наш Семен Иванович, многолетно и благополучно в милости Божии и под сохранением всещедраго Бога здравствуй, государь наш Семен Иванович з Данилой Алексеевичем и со всеми своими таварищи, навеки.

Возвествую и доношу вашей милости, Семен Иванович. Матушка милости вашей здравствует, и в доме вашем все, дал Бог, в добром здравии.

Наипаки милости вашей возвествую о том, что мы с Алексеем Васильевичем оддали в Петербурхе иноземцу Куппор Боршту — купчине Фандеборхову — денег триста рублев, в том числе милости вашей одни сто рублев. И Боршт к Фандебурху писал о том чрез вексель, чтобы Фандебурх перевел во Францыю вашей милости. А с тем векселем и к милости вашей посланы грамотки июня в 14 день. А как сие сокровище получите, и о том подлинно о всем отписать извольте.

А от вашей милости получили 4 грамотки, а пяту грамотку получили на почто[во]м дворе июня в 25 день, что писаны из Амстрадама.

Да прошу у тебя, государь мой Семен Иванович, не забуди Божественнаго Писания и матушки своей благословения и наказания. Поживите хорошенко и друг друга берегите.

Писавый от последних р[абов] и с[луг] милости вашей Парамон, пад на землю пред ногами милости вашей, с покорением кланяюся.

Июня в 30 день 1717-го году от Петербурха.

Архив СПбИИ РАН. К. 256 (Н.А. Мезенцев). Оп. 1. Д. 47. Л. 1–1 об. Подлинник. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: ^ Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы, следы складывания конвертом: Ко отданию надлежит ся грамотка Семену Ивановичю его милости Мордвинову во Францыи.

^ Помета о получении на обороте листа: Получил августа 7 де[нь] 1717 году.

№ 2

1717 г., сентября 1. — Письмо А.С. Мордвиновой и Парамона С.И. Мордвинову

1–Рожденному моему от утробы моея, и многогрешныма рукама моима воспитанному во младенчестве твоем, и во благодействе посреде винограда Христова возрастившему драгому отраслю и цвету разнолишному, и смирению благоразумному сыну моему единородному Семену Ивановичю от меня тебе, мой свет, благословение мое материно и отцово на все доброе.

Здравствуй, мое сердешное дитетко, вначале в милости Божией и в моих грешных молитвах и под сохранением архангела Михаила.

Пиши, мой свет, ко мне о своем здоров[ь]е, где ты ныне пребываешь и как тебя Господь сохраняет в таких странах далних и во всяких нуждах. Как я, бедная, могу жива быть, слышечи, что ты, мое дитетко, мрешь с голоду. На ково я век свой сокрушаю в таких неутолимых суетах.

А про меня, мое дитетко, будет похочешь ведать, и я по се число в неутолимой своей печали и в одиначестве в живуших маюся. А приятели наши все в добром здоров[ь]е и в доме нашем по се число слава Богу, толко что тебя, своего света, перет собою не вижу и ни на час мое серцо ни о чем не обрадуетца.

Ох, мой сокол отлетной, ашще птица, которая не имеет себе пастыря добраго и отлучится от стада своего, так то и ты, мой батюшко, беззаступной и моего ради согрешения отлучился ты один ото всех нас и всего своего Отечества, не имеем себе ни в ком призрения, паче одной зоботницы и просителницы Пресвятой Богородицы. Мой свет Семен Иванович, прошу у тебя слезно: молися Господу Богу и Пресвятой Владычицы Богородицы. Хотя тебе случитца великая скудость, и ты, пожалуй, слушай меня, не нарушь веры християннской и не поругай моего благословения. Невидимо тебя Господь чем пропитает и ни в каких нуждах не оставит, также ишчи себе в котором господине милости. Живи, мое сердешное, хорошенько, держи в себе разум постоянной и зоботу о себе непрестанную, к чему ты принужден–1.

2–А денги посланы к тебе сто рублев июня в 14 де[нь] чрез иноземца, чрез которого вы писали, дошли ль или нет, про то мы не ведаем. Изволь отписать в сем подлинно. И ты, мое дитятко, денег береги: тебе с ыными не сверстатца. Да слышу я от других, что бутто у тебя там много денег занято, и мне в том печаль немалая, что ко мне не пишешь ты ко мне ради чего. Мню я то, что ты, мое дитятко, меня заб[ыв]аешь. Пожалуй, у тебя, мой свет, прошу, Семен Иванович, пиши ко м[н]е о всем подлинно и кто до тебя милосерд. А о себе я об ыном к тебе и не пишу, что тебе не помощи моим суетам ни в чем.

За сем писанием от меня тебе, батюшко, благословение мое материно.

Сентября в 1 день 1717 году.

Раб и сирота милости твоей, Семен Иванович, Парамон, пад на землю, кланяюся милости твоей–2.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 2–2 об. Подлинник. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы, — следы складывания конвертом: Отдать ся грамотка во Францыи в городе Брести новгородцу гардемарину Семену Ивановичю его милости Мордвинову.

^ Надпись на конверте третьим почерком и чернилами: Monsieur [3–Daniel Pauilof–3] Simon Mordwino4.

Помета о получении на обороте листа: Получил октября 28 дня 1717 году.

1–1 Первый почерк.

2–2 Второй почерк, более беглый.

3–3 Слова густо вымараны пером.

4 Буква «f» в конце фамилии С.И. Мордвинова не уместилась: далее след от сгиба письма конвертом.

№ 3

^ 1718 г., января после 20. — Письмо А.С. Мордвиновой,

капитана Захара Рогозинского и Парамона С.И. Мордвинову

1–1718 году.

Сыну моему Семену Ивановичю. Буди нат тобою, мой свет, вначале милость Божия и отцово и мое материно благословение.

Здравствуй, мое сердешное дитетко, в милости Божией и под сохранением арханьела Михаила на лета многа.

Пиши, мой батюшко, ко мне о своем здравие, как тебя Господь сохраняет в таких странах далних и в нуждах.

А про меня, мое дитетко, буде похошщешь ведать и напаметуешь свое Отечество и меня, бедную, и я в бедах своих и в печалях по сю грамотку в живущих маюся, и приятели наши все в добром здоровье. Толко тебя, своево света, не вижу и утехи своему серцу в бедах своих ни на час не имею.

Пишешь, мое дитетко, ты ко мне, что ты имеешь себе во всем нужду. Мой батюшко, сама я про то ведаю, что тебя там нужнее нет за грех наш, и та меня твоя нужда вконец сокрушила. Как я тебя могу сподобить? Пишешь, чтобы продать Поречье. А Поречья продать невозможно, что з дядей твоим Захарьем не розведенось в прожитке бапки т[в]оей. Чаю, что ныне вскоре продам втройне, и тем надобно заплатить долг 2 ста рублев. А ныне я тебе, своему свету, послала 150 рублев, а чрез ково дойдут, про то не знаю, только чрез того ж иноземца послали.

Да прошу у тебя, мое сердешное дитетко Семен Иванович, напаметуй свое Отечество и не поругай моей слезной прозбы и живи постоянным разумом и молися Господу Богу и Пресвятой Богородице — Знаменью и Одегитреи Посолотинской, чтобы тебя не отлучила от образа своего чюдотворнаго. Она тебя, Заступница, во всех тв[о]их нуждах не покинет. Да еще у тебя прошу, к чему ты принужден, и в том буди государя нашего воля. Хотя ты себе нужду имеешь, только сам себе порадей и меня в печали не погуби до конца2.

Мое дитетко Сенюшка, слуга твой Антон, покойной нынечя, декабря в 1 день ехал из Новагорода сам друг с мужиком и наехали их на дороге разбойники, вор, школьник, Григорья Неелова сын, ограбил его и зарезал. А другой ушел насилу жив.

И как ты, мое дитетко, и выехал из двора, и в доме нашем непрестанные убытки, а моя печаль неутолимая.

По сем писме буди нат тобою милость Божия и мое материно благословение на все доброе–1.

3–Господин мой Семен Иванович, сдравствуй. Пожалуй, прикажи к нам писать о своем здоровье, чего сердежно желаем слышать о вашем здоровье. А я, слава Богу, жив и [с] Степановной своей и з Дунюшкой покорные слуги ваши, моего государя.

Капитан Рогозинской покорне кланяюсь–3.

4–Милостивый государь наш Семен Иванович, в милости Божией многолетно и благополучно здравствуй навеки.

Во известие милости тваей чиню. Послала матушка твая к тебе денег 150 рублев чрез того ж иноземца Купор Хоршта генваря в 20 день. Да просим наипа[че] милости тваей: живи хорошенко.

Раб и сирота Парамон кланяюся–4.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 5–5 об. Подлинник. На обороте Л. 5 имеются следы печати красного воска. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Адресная надпись по-голландски на обороте листа, имеющего сгибы — следы складывания конвертом: Myn Heer d. H. Semun Iwanowitz Mordwinoff tot Brest5.

^ Помета о получении на обороте листа: Получил писма из двора февраля 28 дня 1718.

1–1 Первый почерк.

2 В ркп.: коннца.

3–3 Второй почерк.

4–4 Третий почерк. Приписка на полях.

5 В переводе на русский язык адресная надпись означает: «Моему господину, уважаемому господину Семену Ивановичу Мордвинову в Брест». Гол. сокращение d. H. (de Heer) — уважаемому господину.

№ 4

1718 г., октября 10. — Письмо А.С. Мордвиновой,

З. Рогозинского и Парамона С.И. Мордвинову

1–Рожденному моему от утробы моея и многогрешныма рукама моима воспитанному от сердца моего и во благодействи[и] посреде винограда Христова возрастившему златому отраслю, свету очей моих зрение, соколу отлетному и благоразумному единородному сыну моему Семену Ивановичю от меня благословение.

Здравствуй, мое сердешное дитетко, в милости Божией на лета многа где ты ныне, мой свет, обретаесся. Анггел Божей с тобою да сохранит тебя на все доброе. Только ты, мое дитетко, молися непрестанно Господу Богу и Пресвятой Владычице Богородице — Знаменью да Одегитрее Посолотинской, дабы тебя сподобила видеть перет своим явленным образом.

Пиши, свет мой, ко мне о своем здоровье, как тебя Господь хранит в таких странах дальних, такожде и о всем пиши, о чем я к тебе писала в прежней грамотке, хотя бы мне, бедной, малое что слышать про тебя, какое порадование.

А про меня, мое дитетко, буде ты напаметуешь свое Отечество и меня, грешную, и я по сю грамотку в печали свое[й] и в суетах жива, и в доме нашем все, дал Бог, поздорово. А о обычных суетах и писать нечево, что тебе, моему свету, мне ни в чем не помочь.

Да послала я к тебе, мой свет Семен Иванович, с сей грамоткой денег пятьдесят рублев. А болше того мне взять негде. Как изволишь уже, и так голова моя вся в долгу. Живи, мой батюшко, смирьненько. Сам себя береги во всем, а не детиным разумом, и паки прошу у тебя, сердешное мое дитетко, принимай себе науку добрую, а не другое что, не опечаль меня, бедной, при старости.

При сем письме тебе посылаю мир и мое материно благословение–1.

2–Государь мой Семен Иванович, сдравствуй на многи лета. За писание вашей милости везма благодарен. Напретки о том же прошу. А я по се означенное число [с] Степановной своей и з Дунюшкой жив. Пожалуй, пиши о своем здоровье, чего всегда желаем слышать о тебе. Напретки пиши, пожалуй, будут ли давать вам жалованье, и живи, пожалуй, нероскошно. Сам ты снаешь, где матери взять.

Покорний ваш слуга Захарей Рогозинской и з женою кланяюсь, и Дунюшка кланяется особливо вашей милости.

От Петербурха октября 10 дня 1718 году–2.

3–Государь наш милостивой Се[мен] Иванович, здравствуй, государь, в милости Божии на лета многа и с товарищи. Как милость тваю Господь хранит?

И мы, сироты тваи, государь наш Семен Иванович, со усердием всечасно слышать желаем про здравие государя своего. Да и ты ж, Семен Иванович, не пи[ше]шь о денгах, которые к тебе посланы прошлой зимы полта[ра]ста рублев чрез того же иноземца.

Раб и сирота Парамон кланяюсь–3.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 6–6 об. Подлинник. Остатки печати красного воска. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Помета о получении: Получено ноября .7. де[нь] 1718.

Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы — следы складывания конвертом: Отдать ся грамотка во француской земли в городе Бресте Семену Ивановичю Мордвинову.

1–1 Первый почерк.

2–2 Второй почерк.

3–3 Третий почерк.

№ 5

^ 1719 г., октября 22. — Письмо А.С. Мордвиновой и ее брата

К.С. Ушакова С.И. Мордвинову

1–Сыну моему Семену Ивановичю. Буди нат тобою, мой свет, мир и благословение отеческое, такожде и меня, грешной, на все доброе.

Здравствуй, мое дитетко, в милости Божией и под сохранением архангела Михаила, такожде и при милости государей наших, которые к тебе, бедному и чюжестранному, милосердие свое являют. И ты, мое дитетко Семен Иванович, пади пред ногами слезно второму своему отцу Александру Львовичю и Ивану Львовичю и поклонися вместо меня, убогой, о чем я слышу чрез твои писма о таком их, государей наших, милосердие к тебе. А я, грешная, только что должна за их здравие Господу Богу молить. И ты, мой батюшко, непрестанно буди услужен милости их место последнего раба, и паки прошу у тебя: молися Господу Богу и Заступнице нашей Богородице, дабы тебя сподобила видеть перет своим образом.

А про меня, бедную, буде ты еще напаметуешь, и я в горкой свое[й] печали по сю грамотку жива, и в доме нашем и приятели наши все, дал Бог, поздорово. Только тебя, своего света, перет собою не вижу.

А грамотки мне пришли от тебя июля в 20 день — ис Питербурха прислал человек государя нашего Александра Львовича от строенья Васильевского острова Яков Братов. А к нему дошли уже с Москвы 3 грамотки вдрук, которые у тебя писаны в апреле и мае. Писал ты ко мне о возрасте своем и что напаметуешь прикас мой, о чем я у тебя просила слезно, и я о том, бедная, порадовалась, про то слыша, и впреть, грешная, о том у Христа прошу такожде и у тебя, дабы напаметовал ты наше благословение. Да в августе2 получила я от тебя грамотку, что писана у тебя была, с человеком Льва Александровича Милославсков[о], и отдал3 он грамотку в Новегороде на нашем дворе. А наших никово тут не случилось, и та мне грамотка немалую печаль прибавила, что про тебя, мое сердешное дитетко, спросить было некому.

Да писал ты ко мне, чтобы писма и деньги посылать чрез дьяка Степана Ключарева, и я по се число не посылывала для того, что не могу управитца деньгами. Рада бы я тебе, своему свету, и много послать, да мочи моей нету, взять стало негде, и, как управлюся денгами, по зиме пришлю чрез того дьяка и людей Александра Львовича. И как я пошлю з денгами к нему, и будем просить у него и у того человека, от которово мы приняли писма, чтобы пожаловали — отсылали твои писма в Новгорот Костянтину-брату.

А что ты писал к дяде своему Захарью Тимофеевичю о розводе деревни Поречье, и он твою грамотку уничтожил, и разводу у нас с ним никакова. Многижды я у него о том просила, каков у нас с ним был договор при дедушке твоем Андрее Ивановиче, и он только мне и сказал: «Как будет племянник домой, у меня с ним будет много дел». А ныне и сын его, а брат твой Игнатей, преставися. И ты отпиши к няму ешче. Напиши хорошенко сначалу и просително.

А крес[ть]яня наши в Поречье вконец розорились от обиды крес[ть]ян адмирала Федора Матвеевичя Апраксина.

Писавы мать твоя Авдотья. Благословение тебе посылаю–1.

4–Государь мой Семен Иванович, в милости Божии и при милости опших наших многомилосердых государей Александра Львовича и Ивана Львовича многолетно здравствуй.

За частое писание твое к нам зело благодарен, которые писма получаем чрез означенных милостивых наших. Не вем, что воздадим за милосердие их. Однако ж, ежели да сподобит Бог их милосердию быть в Москве, должны и мы також служит вечно их милосердию. Писма свои подписывай отдавать в Москве в доме вышеозначенных своих отцов. А будет прилучаем каким писат будешь в Питербурх, потписывай оддать в доме милостивого к нам Василья Никитича Зотова. Мы тут будем спрашивать, да и его милости о сем доносили — обещал отправлять. А мы все, твои приятели, по сие писмо за помощию Божией живы.

При сем Констянтин Ушаков и з двемя детми кланяюся.

Выше сего писала мать твоя к тебе своею рукою.

Новгорот. Октября 22-го числа 1719 году–4.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 7–7 об. Подлинник. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Помета о получении: Получил сие писмо в Бресте декабря 4 дня 1719 году.

1–1 Первый почерк — А.С. Мордвиновой.

2 В ркп.: агвусте.

3 В ркп.: отдала.

4–4 Второй почерк.

№ 6

^ 1721 г., после февраля 3. — Письмо А.С. Мордвиновой С.И. Мордвинову

1–Сыну моему Семену Ивановичу. Буди нат тобой милость Божия и мое матерное благословение. Анггел Божий с тобою да сохранит и научит на все доброе.

Здравствуй, мой батюшко, в милости Божии на лета многа.

А про меня, буде напаметуешь, и я ныне в Петербурхе от печали сваей, пра тебя слышачи, порадовалась. И я по писму тваему, мае дитятко, была у государей сваих, у милосердых тваих отцов Александра Львовича и Ивана Львовича, и получила от них, государей сваих, к себе такое неизреченное милосердие и о тебе каторое милосердие и слава слышала от их милости, наипаче о тебе парадовалась, и за их, государей сваих, толко должна вечно у Господа Бога просить, а другим нам ничем не отплатить. И просила я о тебе у государя сваего Александра Львовича, чтоб тебя оттоль взять, и он, государь наш, такое слово сказал, что по времени возьму и ни в чем не аставлю. И колько просила, а больше положилась на волю Александра Львовича.

И священник их, а твой отец духовной, у меня на дворе был на твой ангел и кушал. И я от священника про тебя слова слышала все добрые. И я о том, грешна[я], благодарю Господа Бога и за то тебе посылаю свае благословение и паче у тебя прошу, мае сердешное дитятко Семен Иванович, пажалуй, поживи разумом, как при милости Александра Львовича жил, такожде и нынеча не потеряй сваей жизни и милости государей сваих. А мне так сказал Александра Львович, как-де услышу я про сына твоего, как он там поживает, будет станет худо жить, и я ево во всем аставлю и аттоль не возму. И ты, мой батюшко, живи смирненко и учися с прилежанием. И Господь любит всегда смиренных. И молися Господу Богу и держи веру Пресвятей Богородицы. Она тебя, Заступница, невидимо вынесет. Только содержи себя в добром состоянии.

Да ведамо тебе, мое дитятко, буди. Матушка наша, а твоя бабушка Авдотья Савельевна, приказали тебе благословение и долги[й] век, а сама преставилась ныне генваря в 20 де[нь], и ты поминай, и я затем и не поспела к приезду в Петербурх. А грамотки тваи получила из Нарвы, от братца едучи. Отдал Александра Львович вдрук шесть грамоток, что у тебя писаны во весь год. И нам от вас не было грамоток целой год. И мы надеялись, что вы в походе. И ныне мы к вам грамотки посылали в ноябре. Дошли ль к вам те грамотки? А буде не дошли, донеси Данила Алексеевичю, что батюшко ево в добром здравии, а матушка преставилась в апреле, такожде и Пара[с]ковья Лазаревна преставилась в октябре–1.

2–Писавы мать твоя Авдотья. И благословение к тебе посылаю и еще прошу, разумница мой, живи хорошанько–2.

1–Да досадуют на тебя приятели, что ты не отпишешь к ним, а наипаче брат Иван Степанович, и ты к нему отпиши в Нарву, что он при нужды твоей нас денгамя не покинул. Да дядюшка твой Захарей Тимофеевич весма на тебя досадует, что ты к нему не пишешь. И ты, батюшко, отпиши к нему хорошенко и о том, чтобы он развелся с нами о прожитки бабушкине, для того что он при старости, а разводу у нас [с] ним нету и, каков грех над ни[м] станетца, и в те поры не сыскать, с кем развестись. Хотя сына у него нету, зятявья останутца, для того у нас возмут же–1.

2–А как ты, мой свет, и съехал ни одново к людем своим ни одному человеку не писывол. А писать надобно, чтобы дому т[в]оего не испустили и меня слушали–2, 1–и ты, мое дитятко, пиши с прозбою государю нашему3 Александру Львовичю, чтобы он не оставил меня в каких нуждах–1.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 12–12 об. Подлинник. Следы печати красного воска. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Письмо датировано на основании упоминаний о А.Л. и И.Л. Нарышкиных, возвратившихся из-за границы в Петербург в начале января 1721 г., и событий за 20 января и 3 февраля, когда были именины С.И. Мордвинова (См. о именинах С.И. Мордвинова: ОР РНБ. К. 73 (В.А. Бильбасов, А.А. Краевский). Оп. 1. Д. 76. Л. 77.

Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы — следы складывания конвертом: Отдать ся грамотка во Францы в городе Бресте сыну моему Семену Ивановичю.

1–1 Первый почерк.

2–2 Второй почерк — А.С. Мордвиновой.

3 В ркп.: нешему.

№ 7

^ 1721–1722 г. — Письмо А.С. Мордвиновой С.И. Мордвинову

1–Сыну моему Семену Ивановичу. От меня тебе, мой свет, мир и отеческое и мое благословение на все доброе. Ангел Божий с тобою. Здравствуй, мое сердешное дитятко, в милости Божии на лета многа.

Пиши, мой батюшко, про свое здравие, дабы мне, бедной, слышать про тебя и порадоватца, как ты, мое дитятко, ныне живешь без государя сваего милосердаго отца Александра Львовича.

Живи, мой батюшко, как ты и учал жить уже. Ты, мой свет, ныне, слава Богу, не в младе[н]ческих летах и наипаче во всем себя сохраняй. А ныне я слышу про тебя все доброе не токмо что от других, но и от государя своего Александра Львовича, и я о том, грешная, благодарю Бога. А я, будучи в Петербурхе, о тебе просила милости у государя нашего Александра Львовича, и что он мне сказал, и я о том ис Петербурха к тебе наперед сего писала.

А про меня, мой свет, буде похощешь ведать, и я по се нижеозначенное число в суетах и в одиначестве сваем жива, и в доме нашем все, дал Бог, в добром здрави[и], тол что тебя, своего света, перед собой не вижу и не знаю, грешна[я], того, могу ль я того времени дождатца, когда бы тебя перет собой видела до своей смерти–1.

2–Писавы мать твоя Авдоть[я]. Благословение тебе посылаю–2.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 11–11 об. Подлинник. Остатки печати красного воска. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы — следы складывания конвертом, написанная первым почерком: Отдать ся грамотка во Францы в городе Бресте Семену Ивановичу Мордвинову.

1–1 Первый почерк.

2–2 Второй почерк — А.С. Мордвиновой.

№ 8

^ 1722 г., мая 10–18. — Письмо А.С. Мордвиновой С.И. Мордвинову

1–Сыну моему Семену Ивановичю. От меня тебе, мой свет, мое материно благословение. В милости Божией здравствуй навеки.

А от вас мы ныне, майя 9 дня, получили писма, которые писаны марта последние число, и те нас ваши писма в велию печаль привели. Пишете, что вы там остались. Ох, мой батюшко, сердешное дитетко, как ты меня, бедную, вдрук опечелил, что там остался. Как так нат тобою сотворилося, что ты так одолжал? Писал ты всегда, что тебе никакой нужды нет, и я о том славила Бога, и все мы тебя благодарили. Для чево ты заранее не писал? Так бы я тебе посылал[а] понемношку, однако бы лутче было. А ныне столко вд[р]ук нигде не могла промыслить. Не токмо что продать, могла бы, я душу свою к тебе, свету, послала, да мочи моей нет. А ныне к тебе ешще послал[а] сто семдесят рублев. А болше не могла: негде промыслить. Писала в Питербурх, не могут ли там промыслить. И ты, мое дитетко, в печал не давайся, молися Господу Богу и Пресвятой Богородице. Она тебе, Заступница, не оставит. А будет ты теми де[н]гами не оплатися, не мешкав, пиши ко мне. Писала я в Москву Александру Львовичю, о тебе просила, неушто он тебя не помилует.

Мать твоя Авдотья благословение тебе посылаю.

Майя 10 день–1.

2–Сто семьдесят рублев послано майя в 18 де[нь] от Питербурха 1722 году–2.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 8–8 об. Подлинник. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: 1–1 Первый почерк — А.С. Мордвиновой.

2–2 Второй почерк.

№ 9

1722 г., мая 15. — Письмо А.С. Мордвиновой и Парамона С.И. Мордвинову

1–Сыну моему Семену Ивановичю. От меня тебе, мой свет, мое матернее и отеческое благословение на все доброе. Буди нат тобою, мое сердешное дитетко, милость Божия и доброе здравие на лета многа. Да сохранит тебя Господь Бог и арханьел Михайло.

Где ты ныне, мое дитетко, обретаесся? Прошу у тебя, мой батюшко Семен Иванович, молися Господу нашему Создателю и Пресвятой Владычице Богородице, дабы тебя Заступница наша ис такой далности вынесла. А мне бы, бедной, до своей кончины хотя бы посмотреть тебя, своево света–1.

2–А мы вас дожидалися ныне в скорых числех и получили от вас грамотки, каторые писаны в феврале, а пришли к нам с Москвы уже в майе в первых числех. И мы того ж часу послали в Петербурх з денгам. Послала я к тебе денег сто рублев. А куда послать к вам, и сами не ведаем. Пишет Данила Алексевич, чтоб прислать денги в Галандию. Для чего ты, мой батюшко, ране не писал. Я бы тебе давно бы послала. Затем к тебе и не посылала, что ты в прежних грамотках о денгах не писал. А грамоток от тебе з декабря по нынешную грамотку не бывало. Тебе было, мое дитятко, давно было писать. А мы вас все дамой дожидали. Пишешь ты, мой батюшко, чтобы мне просить у Александра Львовича, и ево, государя нашего, в Петербурхе нету: съехали в Маскву со всем домом еще по первому пути зимнем, и ныне не слышать, как оттуды будут. А будет тебе тех денег мало будет, буде возможно3, побей челом у господ, чем тебе доехать. А как Христос принесет в Петербурх, и мы заплатим или куда4 отправим во Францыю чрез того ж инозем[ца]. Для чего так отписал ко мне глухо, колко тебе надобно.

А о себе доношу тебе, своему свету: по се число в печали, и в одиначестве, и в домашних суетах, слава Богу, жива и в доме нашем, слава Богу, все поздорову5 –2, 1–только тебя, своего ненаглядново света, не знаю, как дождатца и увидеть.

Мать твоя Авдотья писавы. Благословение тебе посылаю–1.

2–Милостивый наш государь Семен Иванович, да сохранит Господь милость вашу, государя нашего, на многи на предбудущия лета.

Ведамо милости вашей чиню. Отдал я на вексел денег сто рублев тому ж иноземцу и грам[о]тку, такожде и Даниле6 Алексеевичю.

Майя в 15 день 1722-го году.

Раб и сирота милости вашей Парамон с покорностию, пад пред ногами на землю милости вашей–2.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 10–10 об. Подлинник. Остатки печати красного воска. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы следы складывания конвертом, написанная вторым почерко: Ко отданию надлежит ся грамотка во Францы в городе Бресте в Окадеми господину навогородцу Семену Ивановичю его милости Мордвинову.

^ Адресная надпись по-голландски, написанная третьим почерком: Heer Semon Morduinof tot Brest7.

1–1 Первый почерк — А.С. Мордвиновой.

2–2 Второй почерк.

3 В ркп.: возвожно.

4 В ркп.: дуда.

5 В ркп.: поздорому.

6 В ркп.: Данилы.

7 В переводе на русский язык адресная надпись означает: «Господину Семену Мордвинову в Брест».

№ 10

^ 1722 г., июня 8. — Письмо А.С. Мордвиновой С.И. Мордвинову

1–Сыну моему Семену Ивановичю. От меня тебе, мой свет, мир и мое матернее благословение.

Здравствуй, мое сердешное дитетко, в милости Божией на лета многа. Где ты ныне обретаесься? Анггел Божей с тобою да сохранит тебя на все доброе.

Писма я от тебя получила, которое писано апреля в первых числах. Пишешь ты, мой батюшко, ко мне, что другие от[ъ]ежают, а ты, мое дитетко, там за нуждою остаесся, и о том я, бедная, пришла в конешную печаль. Могу ль я, бедная, то слышать, что тебе, моему свету, там остатца. Все то за мое великое прегрешенье и глупостью моею так зделалось.

А ныне я послала тебе, своему свету, денег два ста рублев. А болше того не могла управитца и у ково бы промыслить, для того что деревень и другово чево некому купить и в заклат отдать некому, затем что у нас высланы всяких чинов в Москву ради смотру. А напреть сего писма послано к те[бе] ныне в майе два ста семьдесят рублев, и будет ты теми денгами не уп[р]ависся, и ты, мой свет Семен Иванович, проси милости у господина разыдента князь Бориса Ивановича Куракина, чтобы он пожаловал, помилосердствовал нат тобою: выкупил из такой неволи, заплатил бы твой долг. А мы милости ево будем платить, кому он повелит принять в Питербурхе. А иное, как тебя Бог на разум наставит. Где можешь промыслить, дай на себя писмо. А я за тебя платешица. Токмо как мочно, мой батюшко, промышляй о себе, чтобы тебе не остатца в зиму. И ты, мое дитетко, о том не печалься–1, 2-хотя не можешь чем3 управитца, уповай на Бога и молися Пресвятой Богородицы, чтобы Она тебя не оставила, таково сироту. Толко как ни мошно там промышляй, а я здесь платещица. Удивляю[с]я тому, что ты зачем напредь сего не писал, что тебе есть в денгах нужда. А я ныне от сего писма осталась в Великом Новегороде, затем что ожидаем из Москвы в Петербурх государя Александра Львовича, и буду просить у него о тебе.

При сем остаюся мать твая Авдотья. Благословение тебе посылаю.

Июня в 8 день 1722 году–2.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 9–9 об. Подлинник. Остатки печати красного цвета. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы — следы складывания конвертом: Ко отданию надлежит ся грамотка во Францы в городе Бресте навогородцу Семену Ивановичю Мордвинову.

^ Почтовая помета на обороте листа, сложенного конвертом: Morduinoff.

1–1 Первый почерк.

2–2 Второй почерк.

3 В ркп. описка: мем.

№ 11

^ 1722 г., сентября 4. — Письмо А.С. Мордвиновой С.И. Мордвинову

1–Рожденному моему от утробы моея и многрешныма рукама моима воспитанному от сердца моего и во благодействи посреде винограда Христова возрастившему златому отраслю, свету очей моих зрение, соколу отлетному и благоразумному, Богом наученному, анггелом сохраненному сыну моему единорожденному Семену Ивановичю благословение от меня тебе, моему свету.

Здравствуй, мое сердешное дитетко, в милости Божеской на лета2 многа и паки тебя, моего света, поздравляю, слыша чрес твое писмо, что вас пожаловал королевское величество афицерами. Дай тебе Божа счасливой приезд, дабы получить государевы очи в милости, такожде и батюшка своево Александра Лвовича.

А про меня ведамо тебе буди. По се число жива и от печали своей порадовалась, слыша про тебя, что тебя, мое дитетко, оттоль Христос вынес.

Батюшко мой, сердешное дитетко Семен Иванович, радость моя, умница моя дорогая, когда я тебя, своего света, увижу?

По писму твоему послала к тебе людей 2 человека, а с ними послано денег 23 рубли да людям на дорогу дано 3 рубли. А что в сей грамотке послано, то тебе от меня благословение мое матерьнее.

Писавы мать твоя Авдотья.

А как тебя Христос понесет из Риги, путь тебе надлежит ежать на Псков мимо Печер. Не зделай того, что не заехать к Богородицыну образу помолитца и молебен заставь отслужить.

Сентября в 4 день–1.

Архив СПбИИ РАН. К. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 3–3 об. Подлинник. Остатки печати красного воска. Публикуется впервые.

_______________________

Примечания: Адресная надпись на обороте листа, имеющего сгибы — следы складывания конвертом, написанная вторым почерком: Сыну моему Семену Ивановичю, его милости Мордвинову.

1–1 Первый почерк — А.С. Мордвиновой.

2 В ркп.: лата.

 Подробнее, включая историографию вопроса, см.: ^ Кротов П.А. Гардемарины Петра I во Франции (из истории русско-французских культурных связей) // Исследования по русской истории. Сб. ст. к 65-летию профессора И.Я. Фроянова. СПб.; Ижевск, 2001. С. 256–266.

 Мордвинова Н.Н. Воспоминания об адмирале графе Николае Семеновиче Мордвинове и семействе его. Записки дочери его графини Н.Н. Мордвиновой. СПб., 1873. С. 2.

 [Мордвинов С.И.] Записки адмирала Семена Ивановича Мордвинова, писанные собственною его рукою. СПб., 1868. С. 8–9.

 Мордвинова Н.Н. Воспоминания об адмирале графе Николае Семеновиче Мордвинове и семействе его. Записки дочери его графини Н.Н. Мордвиновой. С. 5.

 Архив СПбИИ РАН. Ф. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 32.

 ЦГИА СПб. Ф. 19 (Петроградская духовная консистория). Оп. 111. Д. 626. Л. 82; [Мордвинов С.И.] Записки адмирала Семена Ивановича Мордвинова, писанные собственною его рукою. С. 18, 26.

 Архив СПбИИ РАН. Ф. 256. Оп. 1. Д. 47. Л. 18.

 [Мордвинов С.И.] Записки адмирала Семена Ивановича Мордвинова, писанные собственною его рукою. С. 27–31, 33, 35, 37, 39; Мордвинова Н.Н. Воспоминания об адмирале графе Николае Семеновиче Мордвинове и семействе его. Записки дочери его графини Н.Н. Мордвиновой. С. 5.

 ^ Мордвинова Н.Н. Воспоминания об адмирале графе Николае Семеновиче Мордвинове и семействе его. Записки дочери его графини Н.Н. Мордвиновой. С. 5.

 Записки адмирала Семена Ивановича Мордвинова, писанные собственною его рукою. С. 27.


Елена Алексеевна Савельева

кандидат исторических наук

заведующая Научно-исследовательским

отделом редкой книги Библиотеки

Российской академии наук (Санкт-Петербург)

«Речь» Карла XII после Полтавской баталии

(Литературная мистификация середины XVIII в.)

Во второй половине XVIII столетия в русской рукописной исторической традиции появились сборники, объединившие многочисленные документы о Великой Северной войне. Среди них своим нетрадиционным составом выделяется сборник, ныне находящийся в Рукописном отделе БАН и имеющий шифр «Текущие поступления. № 1341». Он имеет не совсем обычную историю. В июне 1977 г. ректор Хельсинкского университета Эрнст Пальмен передал в дар Библиотеке Академии наук СССР книги из личной библиотеки М.В. Ломоносова, которая не сохранилась как единое целое. Книги М.В. Ломоносова вместе с библиотекой из Мраморного дворца в Санкт-Петербурге были в 1828 г. подарены вновь открытому Хельсинкскому университету имени императора Александра I. Среди книг М.В. Ломоносова, переданных в университет, был и рукописный сборник, на переплете которого имеется наклейка со следующим текстом: «В сей книге 1. Дедикация; 2. о морском флоте как зачася; 3. о разных ведомостях; 4. о юрнале из "Марсовой книги"; 5. о манифесте турском; 6. о дербентском взятье; 7. о каталоге разностей».

Названная в этикетке на верхней крышке переплета первая часть сборника «Дедикация» определяется достаточно просто. Под этим названием бытовала в России книга П.П. Шафирова «Рассуждения», объясняющая причины начала русско-шведской войны и впервые опубликованная в 1717 г. В 1719 и 1722 г. последовательно вышли второе и третье ее издания. Последнее, третье издание довольно часто встречается без титульного листа и начинается как раз с посвящения, то есть «дедикации». В рукописной традиции полные списки труда П.П. Шафирова, как правило, не встречаются, видимо, потому что ее печатные экземпляры вполне удовлетворяли читательский спрос, и еще в середине XIX столетия в книжных лавках Москвы и Петербурга имелось солидное количество экземпляров Шафировских «Рассуждений» третьего издания.

Изучение сборника показало, что он в большей своей части состоит из копий печатных материалов о Великой Северной войне, относящихся к 1703–1717 г.

По общему стилю и оформлению сборник может быть отнесен к тем собраниям документов о Петре Великом, которые готовились в Академии наук для «Истории России», над которой в это время работал Вольтер. Сборник должен был быть переведен на французский язык и послан Вольтеру. Но эта задача, скорее всего, выполнена не была, поскольку именно в 1759 г. в Женеве без указания места печати и имени издателя вышел в свет первый том вольтеровской «Истории России при Петре Великом». Он был отправлен в Санкт-Петербург в Академию наук для составления мнения. Положительного отзыва среди академиков книга Вольтера не получила по многим причинам, одной из которых было полное игнорирование материалов, полученных из Санкт-Петербурга. М.В. Ломоносов также написал к «Истории Петра Великого» ряд примечаний, опубликованных в собрании его сочинений. Видимо, тогда у него и остался подготовленный том материалов. Этим томом он воспользовался как источником сведений о Великой Северной войне для поэмы «Петр Первый» и «Панегирика Петру Первому», о чем свидетельствуют многочисленные пометы М.В. Ломоносова в первой части рукописного сборника, а именно в Шафировских «Рассуждениях».

Судя по бумаге, сборник был написан в конце 50 – начале 60-х г. XVIII столетия. В настоящее время он состоит из двух неравных частей. Бóльшая из них, выполненная коричневыми чернилами канцелярским курсивом при Санкт-Петербургской Академии наук и соответствует названиям, перечисленным на этикетке. Мéньшая часть, написанная черными чернилами, представляет собой, скорее всего, черновую рукопись, принадлежащую перу одного человека, но написанную различными почерками: прямым курсивом, употреблявшимся в надписях на рукописных картах, и скорописью. При этом оба этих почерка перемежаются, что было бы невозможно, если бы рукопись писалась разными людьми.

Вторая часть была механически присоединена к готовому сборнику уже после его переплетения. Об этом свидетельствует отсутствие какого бы то ни было упоминания этой части на этикетке и в первоначальном оглавлении в начале текста. По содержанию приплетенные листы не всегда содержат сведения только о Петровской эпохе. Содержание этой части, перечисленное на листе 474 под названием «Каталог, что имеется, выписано», самое различное: от материалов о Великой Северной войне до описания трех путей Афанасия Холмогорского. Именно в этой части и находился ранее лист, ныне вклеенный в другое место, пронумерованный как лист 346–346 об. и получивший название: «Речь Каролоуса, короля шведскаго, после Полтавской, бывшей в 1709-м году баталии и полученной июня 27 дня виктории». В правом нижнем углу листа 346 об. имеется кустод: «Всей Европы». Таким образом, эта речь в более позднее время была вклеена не на месте.

Ранее она находилась перед листами 505–508, содержащими последовательно два памфлета: «Всей Европы монарховъ карт играние» и «В келии у Петра Мате следующия медали находятся». И таким образом единство жанра первоначально было соблюдено.

Мелкий курсивный почерк и черные чернила свидетельствуют о том, что М.В. Ломоносов неоднократно обращался к тексту этого сборника, видимо, в то время, когда занимался сюжетами, связанными с Петром Великим и Великой Северной войной.

«Речь» Карла XII находится на обеих сторонах одного листа, пронумерованного как 346-й. Вероятно, автор хотел представить ее как сценическое действие.

Ниже приводится полный ее текст, из которого можно заключить, что это чисто литературное произведение. Однако она представляет несомненный интерес как литературный памятник пусть не Петровской эпохи, а более позднего времени, однако свидетельствующий об интересе к Полтавской победе и личности Карла XII и в последующие годы XVIII в. В «Речи» ничто не свидетельствует об авторстве М.В. Ломоносова, но ее наличие в сборнике, о котором доподлинно известно, что он принадлежал русскому академику, уже само по себе должно вызвать интерес к этому небольшому литературному произведению.

Текст приводится в соответствии с орфографией того времени, но все ныне не употребляемые буквы заменены современными. Язык рукописи ни в коей мере не осовременивался.

Каролус XII с Петром I-мРечь Каролоуса, короля шведскаго, после Полтавской, бывшей в 1709-м году баталии, и полученной июня 27 дня викторииК войску ево речь сияО небо! Где я есмъ; какъ я весьма оставленъ: Где мои смелыя люди; Где их ратоборственная смелость.К генералу-фельдтмаршалуО Реиншеллть! Помози, чтобъ они паки бодрое сердце восприяли, и на жертву знаменя принесли свою прежде сего драгую кровьПолныи генералО Левенгоуптъ! Где ты, где со остаткомъ девался, Помози мне в нужды, в которой я ныне обретаюсь.Граф его былъ О Пиперъ! Пиши ныне, ты почасту преж сего писывал, О горе я обретаю, что и ты с ыными от меня отлучился. Кого жъ я при себе ныне имею, кому я могу себя вверить, ахъ, все отълучились, и вотъ погибли. // Л. 346 об.Ушел в Турецкую землю в городъ Очаков, а отоль в БендеръКогда я прямо сие размышлю, и себя самаго осмотрю, что я обрелъ, что ныне несчастливой Карлъ есмь. Я хотел с своими людми Орла принудить, чтоб Он мне свою корону пред ноги низложил, но ныне такъ я бегу, чтобъ могъ, толко уйтить.

Понеже собственная моя корона чрезъ сей бой подвязается. Но куды мне побежать; где могу покой сыскать, понеже я ныне далеко от земли моей обретаюсь.

Толко бъ ныне волохи могли меня провесть, инако же я несчастливый и с моею землею погибъ. Ну, Орелъ, объяви ныне, какъ хочешь, чтоб я тебе поклонился, понеж ты чрезъ сей бой надо мною мастеромъ сталъ.Король ПолскииПриходи Август, приходи паки назадъ в Полшу, понеже сия корона по достоинству прямая твоя:Лещинскиино ты Станиславъ, я былъ твой приятель, пока я силу имелъ, и тебе помощи могъ, но ныне то миновалось, можешь только сие вести прочесть, како я ныне мастера своего в великомъ царе сыскал, того ради последуй моему совету, лягъ предъ королевскими ногами. И проси его чтоб онъ к тебе миластивъ был. А ты себе избери чернеческой монастырь, Ибо сей бой намъ есть временная адская мука: прощаюсь я, со всеми моиминыне принужденъ чрез чужую землю идти, ибо новаго...смирением орла российскагопути в свою землю искать имею.Победило гордость лва свейскагоМоя болезнь всему свету известна, что я ныне кричать принужденъ: «О горе, горе, моя нога».Довольно сложно представить, чтобы подобный неоконченный текст мог быть написан кем-либо другим, кроме владельца сборника, тем более что и почерк его очень близок почерку М.В. Ломоносова.

Если исходить из дат (1738, 1740, 1744), имеющихся в тексте третьего памфлета «В келии у Петра Мате следующия медали находятся», то эти заметки, присоединенные к материалам о Великой Северной войне, содержащие различные выписи и описания и заканчивающиеся тремя памфлетами, видимо, были написаны в середине 40-х г. XVIII в.

Есть вероятность, что публикация этого текста поможет определиться с его авторством. Конечно, было бы интересно приписать его Ломоносову. Однако ныне можно только с уверенностью утверждать, что он находится в той очень незначительной части личного архива Ломоносова, о нахождении которого до настоящего времени ничего неизвестно. По косвенным сведениям из его отчетов о работе, из литературных и исторических трудов можно предположить, что существовало множество выписок и черновых материалов. Однако, о них ничего неизвестно, кроме той части его рукописного наследия, которое сохраняется в государственных архивах.

 Widnäs M. La collection des manuscrits de la section slave de la bibliotheque Universitaire de Helsinki. Miscellanea bibliographica, XI. Helsinki, 1971. P. 132; Кукушкина М.В. Филиграни на бумаге русских фабрик XVIII – начала XIX в. // Исторический очерк и обзор фондов Рукописного отдела Библиотеки Академии наук. Вып. II. XIX–XX века. М.; Л., 1958. № 86–87, 272–274.


Николай Николаевич Петрухинцев

доктор исторических наук,

Липецкий филиал ОРАГС (Липецк)




оставить комментарий
страница6/8
Дата14.04.2012
Размер2,32 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх