Ямсков А. Н. Основные проблемы на пути утверждения идеи «Российской нации» в общественном сознании // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып icon

Ямсков А. Н. Основные проблемы на пути утверждения идеи «Российской нации» в общественном сознании // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып


Смотрите также:
«физиологической активности вещества»...
«биологическая активность»...
«биологическая активность»...
И. С. Семененко Интеграция инокультурных сообществ в развитых странах...
Материалы международной научной конференции. Ред.: Чистов Ю. К., Тишков В. А. Спб.: Маэ ран...
1. Основные тенденции развития мирового аграрного производства...
Учебно-методическое пособие Практические занятия по курсу «Геоурбанистика»...
К вопросу о разработке национальной доктрины образования Российской Федерации 3...
Книга депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации...
Книга депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации...
Книга депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации...
Гу-вшэ, г. Москва россия на пути в постиндустриальное общество: мифологемы и реальность...



Загрузка...
скачать



          Опубликовано:

          Ямсков А.Н. Основные проблемы на пути утверждения идеи «Российской нации» в общественном сознании // Россия: тенденции и перспективы развития. Ежегодник. Вып. 5. Часть I. Ред.: Ю.С. Пивоваров (отв. ред.) и др. – М.: ИНИОН РАН, 2010, с. 513-518.


          Ямсков А.Н.1

          ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НА ПУТИ УТВЕРЖДЕНИЯ

          ИДЕИ «РОССИЙСКОЙ НАЦИИ» В ОБЩЕСТВЕННОМ СОЗНАНИИ

          Присутствие на прошедшей 16 октября 2008 г. в г. Москве научно-практической конференции «Этнокультурный потенциал регионов как фактор формирования российской нации» и знакомство с её опубликованными материалами2 заставило меня задуматься над простым, казалось бы, вопросом – почему признание вполне очевидного факта того, что жители России представляют собой полиэтничную гражданскую (политическую) нацию, подобную многим другим в современном мире, встречает в нашем обществе определённое сопротивление? С одной стороны, понятие «российская нация» ныне активно используют в своих программных выступлениях президент Д.А. Медведев3 и премьер-министр В.В. Путин4, а «политический класс в целом воспринял позитивно» эту понятийно-терминологическую новацию5, и с данной констатацией В.А. Тишкова можно согласиться. Но, с другой стороны, в Интернете на форумах многих газет и общественно-политических сайтов найдётся немало высказываний, уничижительно либо иронично упоминающих о «россиянцах» и «Россиянии» в контексте этой концепции. Более того, значительная часть преподавателей российских университетов продолжают говорить о «нации» только как об «этносе» (этнической общности), то есть в том же духе, что и в советский период. Сохраняющееся в общественном сознании страны «доминирование понимания нации как этнической общности» справедливо признаёт и сам академик В.А. Тишков6, инициатор и основной протагонист в нашей стране понимания нации как социально-политической общности, в большинстве случаев полиэтничной по составу. В чём же причины сложившегося парадокса?

          Итак, попробуем наметить основные факторы, препятствующие проникновению понятия «полиэтничная российская нация» в общественное сознание многих россиян, имеющих высшее образование и отличающихся определённой социально-политической активностью. Но прежде хочу подчеркнуть, что в целом я вполне разделяю точку зрения В.А. Тишкова на сам феномен российской нации7 и, например, именно с таких позиций давно уже читаю свои курсы лекций в МГПУ8. Так что ниже дискуссия пойдёт не о содержании данного понятия и не о том, желательно или нет внедрять его в указанной трактовке в общественное сознание жителей России, – в этой сфере почвы для споров, на мой взгляд, нет. Однако в докладе на упомянутой конференции и в соответствующей статье В.А. Тишков уделил специальное внимание причинам сохраняющегося в некоторых сегментах российского общества неприятия идеи российской нации9. Вот с этими его представлениями об основных причинах создавшегося положения хочется отчасти поспорить, а главное – дополнить их.

          В.А. Тишков фактически называет следующие главные факторы, которые мешают распространению в общественном сознании идеи российской полиэтничной нации и которые, с его точки зрения, относятся в основном к области «ментальных конструкций, … дискурсивных практик, … политического языка и научного арсенала»10: инерция советской терминологической системы и распространение идей этнонационализма11. Он также опровергает представление о несоответствии сложившейся в современной России политической системы условиям существования гражданской нации12 (якобы у нас нет или слабо развито гражданское общество, а потому не может быть и гражданской нации), то есть называет ещё одну возможную причину, но не признаёт за ней существенной роли. Наконец, в последующей публикации В.А. Тишков назвал дополнительный аргумент противников существования российской нации – якобы чрезвычайно высокий уровень различий между народами России в их «культуре и мировидении»13, и там же убедительно, на примере полученных в ходе репрезентативного социологического опроса количественных сведений, опро-

          С. 513

          верг это предположение14. Но является ли этот перечень полным? И насколько корректны предлагаемые В.А. Тишковым трактовки этих причин и возможные пути их преодоления?

          Во-первых, надо признать, что инерция советского словоупотребления, согласно которому нация есть высшая стадия развития этноса, – действительно важный фактор, тормозящий распространение в обществе понимания российской нации как социально-исторической, а не этнической общности. Но только ли в одной инерции здесь дело, и нет ли каких-то вполне современных причин сохранения именно подобной «советской» трактовки термина «нация»?

          Думается, не надо быть дипломированным лингвистом, чтобы понять органичную внутреннюю связь и явное родство терминов «нация» и «национальность». Поэтому до тех пор, пока в стране будут бытовать обозначение этнической принадлежности индивида либо определение этнической группы термином «национальность», до тех пор сохранятся сумятица во многих головах и недоверие к концепции «российской нации» даже среди некоторых представителей относительно образованной части населения. Таким образом, первый и самый лёгкий (правда, лишь с точки зрения аргументации, но не имплементации) рецепт для облегчения перехода нашего общества к международно признанной терминологической системе – полный отказ от использования термина «национальность» в любом ином его значении, кроме «гражданства», и с заменой его, в зависимости от контекста, на термины «этническая принадлежность» или «этнос (этническую общность)». То есть для того, чтобы в будущем в России понятие «нация» воспринималось бы только в том же самом смысле, что и в Индии, Франции или США, термин «этнос» и производные от него в перспективе должны стать гораздо более распространёнными в научном и общественно-политическом дискурсе и, главное, единственными, выражающими всё то, что так или иначе связано с этничностью.

          Для этого необходим, естественно, определённый переходный период, который следует начинать уже сейчас, в преддверии очередной переписи населения России 2010 г. Надо постараться ввести в переписной лист именно переходный вариант – «этническая принадлежность (национальность)». О последнем, впрочем, много и убедительно говорили многие специалисты, включая автора этих строк, на заседаниях Учёного Совета ИЭА РАН ещё накануне предыдущей переписи населения 2002 г., но, увы, без каких-либо значимых последствий. Добавлю лишь, что термин «этническая принадлежность» фокусирует внимание на самоощущении индивида в данное время, а близкий к нему термин «этническое происхождение», напротив, заставляет человека задуматься над этнической принадлежностью родителей и других старших родственников. Таким образом, во втором случае в сознании отвечающего на подобный вопрос иногда могут отчасти затушевываться имевшие место в его судьбе процессы этнической ассимиляции или же его собственное желание отождествить себя с представителями народа, к которому причисляются лишь некоторые из родственников, а то и вовсе никто из них. Поэтому получается, что если во время переписи населения спрашивать об этническом происхождении, то можно получить более дробную и мозаичную картину этнического состава населения страны, тогда как ответы на вопрос об этнической принадлежности, напротив, дадут более генерализированный вариант этнодемографической структуры.

          Однако ещё более запутывает ситуацию в сфере терминологии высказанная В.А. Тишковым мысль о том, что якобы можно и нужно одновременно «использовать понятие “нация” в двух смыслах – нация как гражданское сообщество и нация как этническая общность»15 и вытекающая из этого его формула «Россия – нация наций»16. Если мы говорим о научном дискурсе, то это, конечно, так, ведь специалистам хорошо известно, что сторонники гражданского национализма и этнического национализма трактуют понятие «нация» весьма различным образом, то есть именно так, как и в приведённой выше цитате из статьи В.А. Тишкова. Но вот в общественно-политическом дискурсе такой подход невозможен в принципе и нигде в мире по сути не встречается, ибо в этой сфере перед каждым человеком стоит однозначный и неизбежный выбор – разделять представления либо этнического, либо гражданского национализма, которые по определению несовместимы друг с другом. Исключением, но лишь с формальной точки зрения, является Канада с её официально признанными, наряду с «канадской нацией», ещё и «первыми нациями» аборигенных народов (индейских и эскимосских этнических групп). Последние, однако, в силу своей небольшой общей численности и из-за разделения на большое количество отдельных «наций», даже потенциально не могут стать серьёзной угрозой территориальной целостности страны и существованию канадской нации. Но вот относительно недавнее провозглашение каталонцев «нацией» в региональных юридических документах стало итогом длительной и упорной политической борьбы местных этнонационалистов, выступающих за независимость Каталонии. Многими жителями Испании это было воспринято как роковой шаг в сторону возможного будущего раскола государства, или современной испанской нации, включающей в себя такие этнические группы, как собственно испанцы (кастильцы), каталонцы, баски, галисийцы и многочисленные иммигрантские по происхождению этносы.

          Например, ни один житель Великобритании не скажет, вслед за В.А. Тишковым, что якобы «шотландская нация есть часть британской нации»17. Напротив, для тех граждан Соединённого Королевства, которые разделяют либеральные, социалистические, консервативные или гражданско-националистические политические взгляды, есть только

          С. 514

          британская нация (естественно, включающая в себя целый ряд этнических групп, в том числе как англичан, так и шотландцев). Но вот с точки зрения шотландских этнонационалистов должна полноценно и самостоятельно существовать шотландская нация, и поэтому они своей конечной целью видят её независимость от Британии, то есть отрыв от британской нации. При такой политической позиции, разумеется, им никак нельзя признавать вхождение Шотландии в состав Великобритании как нормальное положение вещей – с их точки зрения, это лишь досадный status quo, с которым надлежит бороться и который в перспективе должен быть разрушен. Разумеется, при этом очень многие жители Шотландии любых политических взглядов считают себя по этническому происхождению шотландцами, и в этом вопросе нет расхождений между последователями этнического национализма, гражданского национализма, консерватизма или лейборизма (правого социализма). Первых, то есть этнонационалистов, отделяет от гражданских (политических) националистов именно вопрос о том, частью какой нации (шотландской или британской) они желают быть и, следовательно, за какие приоритетные политические ценности они выступают (независимая Шотландия или же единое Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии).

          Поэтому вряд ли продуктивно продвигать в России идею гражданской «российской нации» за счёт явного искажения общественно-политической ситуации в других полиэтничных государствах и ценой дальнейшего усугубления терминологической невнятицы вследствие создания новых отличий российского общественно-политического понятийно-терминологического аппарата от его международного аналога. Как и во всём мире, мы должны говорить только об одной российской нации и этнических группах (этносах) в населении России (русских, татарах, чувашах, армянах и т.д.), или же не надо и пытаться вырваться из существующей ныне сумятицы в используемых учёными, политиками и гражданами страны понятиях и терминах. Кроме того, исходя из элементарной логики, сама по себе мысль о «нации в составе нации» – это такой же нонсенс, как и «государство в составе государства». Хотя последнее утверждение фактически содержится в российской конституции (применительно к республикам в составе Российской Федерации), это как раз то, что её дискредитирует, а не укрепляет.

          Во-вторых, как отметил В.А. Тишков, другим важным барьером на пути к всеобщему признанию идеи российской гражданской нации в нашем обществе является распространение в нём идей этнического национализма18. Это так. Но что, однако, провоцирует поддержание именно этнонационалистических трактовок понятия «нация» в современной России даже теми лицами, которые сами не разделают подобной идеологии и политических взглядов? Почему одинаково, прежде всего «в этническом свете», видят понятие «нация» как радикальные этнонационалисты, так и многие вполне последовательные социалисты, консерваторы или либералы? Ведь прежде всего на пути дальнейшего распространения идеи о российской полиэтничной нации стоят именно эти широко распространенные представления о сути понятия «нация», а вовсе не достаточно маргинальные в нашем обществе этнонационалистические убеждения.

          Видимо, отчасти здесь негативно сказывается абсолютно преобладающий до сего дня чисто «этнографический» контекст, в котором чаще всего наши специалисты говорят о российской нации. Иными словами, в подавляющем большинстве текстов понятие гражданской нации постоянно сопрягается с понятием этнической общности, или «национальности», хотя и противопоставляется ей. Например, в обсуждаемой статье В.А. Тишкова тоже ярко виден такой подход – здесь речь идёт то о россиянах или британцах, то об якутах, русских или шотландцах и т.п. этнических группах19. Таким образом, читателю невольно навязывается понимание гражданской нации как феномена, стоящего в одном ряду, хотя и в противопоставлении, только с этническими общностями, что у недостаточно подготовленного человека может привести к смешению этих понятий или, точнее, к ложному предположению, что это – явления одного порядка. Напротив, большой редкостью являются трактовки, например, российской нации как исторически возникшего отдельного социального феномена, во многом скреплённого именно общей исторической памятью, или же как единого общества, проходящего ныне сложные и драматичные процессы социальной трансформации, которые меняют образ жизни и относительный уровень благосостояния многих социально-классовых слоёв. Иными словами, чтобы добиться перелома в общественном сознании, о российской нации следует гораздо больше писать исключительно в историческом, социологическом и политологическом контекстах, отражающих преимущественно различные аспекты её единства и целостности, и намного меньше – в этнологическом, акцентирующем внимание прежде всего на её внутренних различиях.

          В-третьих, в целом можно согласиться с В.А. Тишковым и в том, что вопросы о наличии и объёме политических прав гражданина или о степени развитости гражданского общества сами по себе мало что говорят о том, являются ли жители данного государства гражданской нацией и насколько она консолидирована. Однако если собственно политическое измерение гражданской нации, на мой взгляд, действительно имеет второстепенное значение, то этого никак нельзя сказать о её социальном измерении. В основе своей концепция гражданской нации отражает именно наличие развитых социальных связей между гражданами, таких как солидарность и готовность к совместным действиям в защиту своих интересов, осознание наличия и важности этих общих, то есть именно «национальных» интересов, общие представления о социальной справедливости и её наличии в существующем обществе, общие социальные ценности и нормы и т.д. Гражданская нация – это прежде всего общество, или социум, осознающий своё существование на протяжении достаточно большого исторического периода (на протяжении жизни многих поколений) и видящий некие цели или ориентиры своего дальнейшего развития (так называемая «национальная идея», которую одно время активно искали и у нас в стране). Как известно, концепция гражданской нации появилась для обозначения такого общества, в котором, в отличие от исходного феодально-сословного и разделённого жесткими социальными барьерами,

          С. 515

          сформировались представления о социальной солидарности и единстве интересов граждан, их политическом равноправии и равных правах и возможностях для социального продвижения и экономического благосостояния. К сожалению, в социальной сфере наследие 1990-х гг. делает по сути невозможными в нынешней России результативные апелляции к чувствам социальной солидарности, идеям о наличии общих интересов и целей общественного развития, ибо трудно найти столь же социально дезинтегрированное и стратифицированное общество, как современное российское. Усугубляет ситуацию широкое распространение представлений об очевидной социальной несправедливости произошедших в социально-экономической сфере «реформ» и сохраняющейся массовой коррупции в среде власти и бизнес-сообщества.

          В-четвёртых, В.А. Тишков несомненно прав, утверждая, что внутренние лингвистические и иные социо-культурные барьеры в российском обществе выражены ничуть не более, чем в других полиэтничных обществах Европы, с учётом массовой иммиграции в них в последние десятилетия, и явно меньше, чем в большинстве наций Нового Света, Азии и Африки. Лишь появление буквально в последние годы достаточно большого числа гастарбайтеров из стран Закавказья и Средней Азии, в массе своей плохо владеющих русским языком и являющихся носителями иных культурных стереотипов, начинает постепенно изменять этнокультурные параметры российской нации вследствие того, что часть этих временных трудовых мигрантов-иностранцев превращается в иммигрантов и граждан России.

          Таким образом, российская нация, или современное российское общество, вполне отвечает самым строгим требованиям принадлежности к исторически сложившимся гражданским нациям с точки зрения её историко-культурных, лингвистических и даже политических особенностей, тогда как её собственно социальная составляющая, являющаяся важнейшей из всех перечисленных, в России крайне слаба. Этот социальный барьер играет весьма существенную роль на пути распространения идей гражданской нации среди россиян, ибо большинство сограждан, по крайней мере интуитивно, чувствуют острый дефицит в нашем обществе солидарности и самых разных форм социальных взаимодействий, выходящих за пределы семьи, родственников и узкого круга друзей и сослуживцев. К сожалению, пока неясно, как и когда его можно будет преодолеть. Но без широко распространённого чувства социальной солидарности и единства общества последнее не может успешно функционировать как гражданская нация и потому будет неминуемо распадаться на различные составляющие, в том числе и по этническому либо территориальному признакам, а не только по социально-классовым.

          Итак, названные В.А. Тишковым основные причины отказа части жителей России от принятия идеи российской гражданской нации представляются вполне обоснованными, хотя не со всеми его аргументами по этому поводу и понятийно-терминологическими новациями стоит соглашаться. Кроме того, совершенно необходимо расширить перечень этих причин за счёт введения социального фактора, а точнее – отсутствия или слишком слабого развития чувства социальной солидарности и единства нашего общества. Но и с этим дополнением указанный перечень остаётся явно неполным.

          Значительную, а возможно даже ведущую роль в торможении общественного признания идеи о российской гражданской нации играет историческая специфика нашего и других постсоветских социумов – вот уже много десятилетий большинство этнических общностей страны по инициативе властей имеют формальный статус «наций», а на уровне массового сознания таковым обладают все этнические группы. Так, например, пару лет назад я неоднократно слышал от свободно говорящих по-русски гагаузов южной части Молдавии о цыганской и гагаузской «нациях», проживающих в этом регионе, хотя согласно доперестроечной советской терминологии те и другие являются классическими примерами «народностей», но не «наций». При таком состоянии общественного сознания призыв считать всех россиян «нацией» наталкивается на вполне естественный вопрос – если нацией являются все россияне, то кем тогда являемся мы – русские, или марийцы, или башкиры? Как уже говорилось выше, ответ может быть только точным (то есть сформулированным в одной терминологической системе) и честным – не нациями, а этносами (этническими общностями, что ещё точнее, но вряд ли подойдёт для общественно-политического дискурса). Как показывает проведённое под руководством В.А. Тишкова исследование, в сущности именно такой или очень близкий к нему вопрос волнует значительную часть жителей современной России20.

          Практически такой же по смыслу вопрос формулирует и сам В.А. Тишков21, но вот ответ на него он даёт совсем другой – во-первых, не вполне корректный с терминологической и фактической точек зрения (см. выше экскурс о шотландской нации), а во-вторых, он не называет главную в этом плане проблему, то есть неизбежную символическую депривацию как цену перехода нашего общества к концепции российской нации. Фактически власть предержащим потребуется переубедить большинство представителей всех российских народов, в том числе и в первую очередь русских, поныне верящих в то, что они «нации», и объяснить им, что в действительности они не отдельные самостоятельные нации, а части единой российской гражданской нации. При этом лишь малая часть населения разберётся в нюансах и осознает, что под одним термином «нация» в данном случае выступают принципиально разные понятия (этническое и социально-историческое). Либо же в обсуждаемой сфере всё останется по-прежнему, и тогда народ и элита в итоге окончательно перейдут к разговору на разных языках, вкладывая в термин «нация» совершенно разное содержание.

          Иначе говоря, переход общественного сознания к концепции российской нации и к корректному использованию соответствующих терминов будет осознаваться большинством населения как лишение его статуса представителей русской, карельской, мордовской и т.п. «нации». Такое невозможно обеспечить только лишь агитацией, но какая-то конкретная заинтересованность либо прямое давление властей могут с течением времени заставить сделать подоб-

          С. 516

          ный шаг. Это мы уже видим на примере части властной элиты, прямо зависящей от верхнего эшелона федеральных властей, и можно прогнозировать такой же ход событий применительно к большей части местных властей и интеллигенции. Но удастся ли, и за счёт чего, трансформировать мнение ныне живущих широких масс населения, не дожидаясь эффекта изменения школьных и вузовских программ и естественной смены поколений жителей страны – вот это вопрос, который для меня остаётся пока без ответа.

          Здесь следует подчеркнуть, что опыт постсоветских государств и, в частности, России в этом отношении уникален, ибо в Восточной Европе распад Чехословакии и Югославии снял подобную проблему. В других же регионах мира никогда ещё люди не сталкивались с подобной символической депривацией, то есть с необходимостью отказа этнической группы от уже имевшегося у неё статуса «отдельной нации» (нации в этническом понимании) и перехода к статусу «части нации» (нации в гражданско-политическом понимании). Напротив, обычная последовательность событий в регионах этнического сепаратизма совершенно противоположная – от осознания принадлежности к общей для всех полиэтничной нации (например, британской) какая-то часть жителей региона переходит к идее превратить свою этническую группу в особую новую нацию (например, шотландскую, хотя здесь речь идёт скорее о возврате в историческое прошлое) и начинает бороться за свою политическую независимость. Во многих странах Европы закончился успехом этот путь, повышающий в глазах представителей новой нации их общественный символический статус – были частью какой-то большой целостности, а стали новым целым, равновеликим и равнозначным прошлой общности. Сможет ли Россия пройти в противоположном направлении?

          Ещё один значимый фактор, препятствующий распространению идеи российской нации в нашем обществе, назвал мне коллега В.В. Степанов из ИЭА РАН во время нашего неформального обсуждения упомянутого доклада В.А. Тишкова в кулуарах конференции. Это – результат усилий элит многих республик России по распространению во второй половине 1990-х – начале 2000-е гг. через системы школьного и высшего образования и региональные СМИ концепции гражданства или, как минимум, социальной общности и единства, применительно к жителям этих отдельных республик. Действительно, получается, что относительно успешное утверждение в сознании жителей, например, Татарии, мысли о том, что все они – прежде всего татарстанцы, а потом уже – татары, русские, чуваши и т.д., и что именно татарстанцы в целом имеют вполне объективные общие интересы и цели социально-экономического развития, приводит к тому, что идеи общероссийской общности в умах местного населения находят всё меньший отклик. Иначе говоря, укрепление в общественном сознании представлений о важности и единстве интересов регионального/республиканского гражданского сообщества для всех его членов имеет следствием не только улучшение межэтнических отношений и затушевывание сложностей и противоречий в этой сфере. Одновременно это также ослабляет значение для населения идей общегосударственного (т.е. национального) единства, ибо обе концепции (региональной и национальной общности), отражающие однотипные, хотя и разномасштабные социальные феномены, скорее соперничают друг с другом, т.к. лишь одна из них может, видимо, стать приоритетной для всего полиэтничного населения определённой территории.

          Наконец, для многих представителей этнических меньшинств страны ещё одним заметным аргументом против концепции российской нации является также то, что распространение идей гражданского национализма в полиэтничном обществе, как правило, стимулирует процессы этнической ассимиляции меньшинств. Исторический опыт Франции, родины концепции гражданской нации в её современной трактовке, тому наглядное свидетельство, но такой опыт вовсе не является привлекательным для уже институализированных этнических элит в республиках России. Эти опасения можно снять только за счёт целенаправленной политики акцентирования значимости этнического фактора в общественной жизни страны и поддержки этнических культур и языков. Таким образом, парадоксальность ситуации в том, что облегчить путь идеи российской нации к широкому общественному признанию и снизить сопротивление этому процессу поможет лишь ещё большее внимание общества к этническим аспектам и дальнейшее усиление роли этнического фактора в общественной жизни. Взятая сама по себе, концепция гражданской нации не требует снижения или повышения внимания общества к этнической проблематике, а вот в конкретных российских исторически сформировавшихся условиях её успешное распространение должно будет сопровождаться компенсирующим усилением роли этнического фактора. Таким образом, уже сложившаяся явно чрезмерная и очень высокая «этнизация» общественно-политической жизни в России отнюдь не исчезнет и в гипотетическом случае торжества идей о российской гражданской нации, а скорее всего тогда эти наши особенности даже усилятся.

          В заключение хочется напомнить, что движение в сторону общественного признания россиян гражданской нацией при сохранении существующих в обществе этнических различий – это не единственно возможное решение проблемы упорядочения общественно-политической терминологии и оптимизации нынешних межэтнических отношений и управления полиэтничным российским обществом. Есть и альтернатива – переход к широкому, основанному исключительно на культуре пониманию принадлежности к русскому обществу, как это было в середине XIX века. Тогда нерусские подданные Российской Империи, полностью сохранявшие своё этническое самосознание, могли одновременно считать себя (и считаться) полноправной и несомненной частью тогдашнего «русского общества» (точнее – элитной части российского общества того времени), для чего от них требовалось, наряду с демонстрацией лояльности монарху, лишь овладение русским языком и основными элементами культуры высших классов. Но в социально-культурном плане они могли также сохранять не только этническое самосознание, но и принадлежность лишь к своим отдельным, обособленным от «русского общества» этническим или конфессиональным сообществам, ограничиваясь при этом ролью верноподданных императора.

          Речь таким образом идёт о возможном переключении отечественного общественно-политического дискурса с «российской нации» на вопросы развития русского/российского общества и участия в этом развитии отдельных личностей, социальных групп, этнических общностей, политических объединений и т.п. Центральным понятием при этом

          С. 517

          становится именно «общество», а не его фактический синоним – «нация» в её гражданско-политическом понимании. Так что вопрос о праве личности или какой-либо социо-культурной группы на участие в развитии этого «русского общества» или «российского общества» и, следовательно, на органичное включение в него, оказывается полностью оторван от каких-либо этнических аллюзий (в нашем случае – «национальных»). Впрочем, всё это – скорее реминисценции дел давно минувших дней, хотя и весьма поучительные.

          * * *

          Таким образом, вопрос о причинах, по которым всё ещё тормозится распространение в нашем обществе идеи об его определённом социально-историческом, политическом и культурно-языковом единстве, то есть о реальном существовании в качестве российской нации, типологически сходной, например, с испанской либо британской полиэтничными нациями, заслуживает гораздо большего внимания, чем ему уделялось до сих пор. Несомненно, лишь полное понимание всего спектра таких причин и относительной роли каждой из них является первым и необходимым шагом к попытке выработки путей их преодоления, иначе имеющее место отторжение концепции российской нации заметной и социально весьма активной частью россиян сохранится и впредь. Хочется надеяться, что представленные выше соображения автора по данному поводу послужат одним из шагов в этом направлении.

          С. 518

    1 Ямсков Анатолий Николаевич – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН (ИЭА РАН) и доцент (штатный совместитель) Географического ф-та Московского городского педагогического университета (МГПУ). Исследования в сфере прикладной этнологии, этноэкологии и этногеографии, этноконфликтологии: Yamskov@iea.ras.ru

    2 Российская нация: Становление и этнокультурное многообразие / Отв. ред. В.А. Тишков. – М., 2008. – 308 с.

    3 Тишков В.А. Формула и динамика национальной идентичности // Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2008 г. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / Ред.: В.А. Тишков, В.В. Степанов. – М.: изд. ИЭА РАН, 2009. – С. 5.

    4 См. подробнее: Журавский А.В. [Предисловие] // Российская нация …, 2008. – С. ii.

    5 Тишков В.А. Введение // Российская нация …, 2008. – С. 3.

    6 Тишков В.А. Российская нация и российские национальности // Российская нация …, 2008. – С. 17.

    7 Ямсков А.Н. Российское полиэтничное общество: факторы внутренней этнополитической устойчивости // Стратегии России в историческом и мировом пространствах / Материалы Всероссийской научной конференции (Москва, 5 июня 2009 г.). Приложение – электронная часть (компакт-диск). – М.: Научный эксперт, 2009. – С. 1069-1070.

    8 Ямсков А.Н. Территориальные этнические конфликты (программа) // Этнология обществу. Прикладные исследования в этнологии / Отв. ред. С.В. Чешко. – М.: изд. “Оргсервис-2000”, 2006. – С. 298-299; Ямсков А.Н. Этнология. Этнополитика. Программы для студентов Географического факультета МГПУ. – М.: изд. МГПУ, 1999. – С. 24-25, 26-27.

    9 Тишков В.А. Российская нация и российские национальности …, 2008.

    10 Там же, с. 12.

    11 Там же, с. 14.

    12 Там же, с. 17-18.

    13 Тишков В.А. Гражданская идентичность и этнокультурное развитие // Этнополитическая ситуация в России …, 2009. – С. 56.

    14 Мне тоже приходилось отмечать весьма высокую степень современной социо-культурной сплочённости российского общества (но лишь за пределами республик восточной части Северного Кавказа и Тувы, и не считая недавно прибывших временных трудовых мигрантов из стран Закавказья и Средней Азии) – см.: Ямсков А.Н. Опыт оценки уровня лингвистической интегрированности полиэтнического российского общества // Релятивистская теория нации: новый подход к исследованию этнополитической динамики России / Ред. А.Г. Здравомыслов. – М.: изд. РНИСиНП, 1998. – С. 133-142; Ямсков А.Н. Российское полиэтничное общество ..., 2009.

    15 Тишков В.А. Российская нация и российские национальности …, 2008. – С. 12.

    16 Тишков В.А. Формула и динамика национальной идентичности …, 2009. – С. 9.

    17 Тишков В.А. Российская нация и российские национальности …, 2008. – С. 12.

    18 Конкретные примеры неприятия этой концепции этнонационалистами см., например, в работе: Тишков В.А. Формула и динамика национальной идентичности …, 2009. – С. 6, 8.

    19 Тишков В.А. Российская нация и российские национальности …, 2008.

    20 Тишков В.А., Степанов В.В. Кем себя считают россияне // Российская нация …, 2008. – С. 23.

    21 Тишков В.А. Российская нация и российские национальности …, 2008. – С. 12.






Скачать 214.21 Kb.
оставить комментарий
Дата11.04.2012
Размер214.21 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх