В. А. Рычков (отв редактор), Э. М. Агаджанов, Н. В. Хмельницкая, Д. А. Любвин (отв секретарь) icon

В. А. Рычков (отв редактор), Э. М. Агаджанов, Н. В. Хмельницкая, Д. А. Любвин (отв секретарь)



Смотрите также:
В. А. Рычков (отв редактор), Э. М. Агаджанов, Н. В. Хмельницкая...
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
А. М. Асхабов (отв редактор), А. И. Таскаев (зам отв редактора), Н. В. Ладанова (отв секретарь)...
Э. П. Кругляков отв редактор...
-
Программа студенческой научно-практической конференции улан-Удэ 2008...
А. В. Авдеева (отв секретарь/отв переводчик)...
В. М. Пивоев (отв редактор), М. П. Бархота, Д. Д. Бреннон «Свое»...
В. М. Пивоев (отв редактор), М. П. Бархота, Д. Д. Бреннон «Свое»...
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов...
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов...
Ю. М. Трофимова (отв ред.), К. Б. Свойкин (отв секретарь), Ю. К. Воробьев, А. Н. Злобин, В. П...



страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
вернуться в начало
скачать
^

Старцева-Тарасова В.И.


Филиал ГОУ ВПО «Ростовский государственный экономический университет «РИНХ» в г. Кисловодске

ФУНКЦИЯ ЗАЩИТЫ КАК ОСНОВНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УЧАСТНИКОВ СУДОПРОИЗВОДСТВА

^

СО СТОРОНЫ ЗАЩИТЫ



Значение защиты сводится к двум аспектам: 1) защита человека является необходимым условием функционирования гражданского общества в противостоянии с произволом государства в сфере соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина, провозглашенных ст. 2 Конститу­ции РФ; 2) функция защиты является необходимым элементом состяза­тельной формы уголовного судопроизводства.

Защита в российском уголовном процессе нами рассматривается как институт уголовно-процессуального права, который образует совокупность норм, определяющих процессуальный статус участников судопроизводства со стороны защиты, а также назначение и содержание функции защиты.

Носителем функции защиты в уголовном судопроизводстве является сторона защиты. Сторона защиты – это участники уголовного судопроиз­водства, осуществляющие единую функцию на основе общего интереса.

В основе классификации участников уголовного судопроизводства лежит принцип разделения функций и разграничение интересов. Сторона защиты в судебных стадиях уголовного судопроизводства пред­ставлена защитником, обвиняемым (подсудимым), его законным предста­вителем, а также гражданским ответчиком и его представителем. Их дей­ствия направлены, соответственно, на защиту прав и интересов обвиняе­мого либо гражданского ответчика.

Для верного понимания сущности функции защиты в уголовном судо­производстве обратимся к определению ее понятия. В науке уголовного процесса нет единого подхода к определению данного понятия. Отсутст­вие единообразного понимания функции защиты влечет значительные сложности как в научно-теоретическом развитии данного важнейшего ин­ститута, так и в правоприменительной практике при осуществлении пра­восудия и обеспечении принципа состязательности сторон.

Существует множество точек зрения на определение понятия функции. Позиция одних авторов заключается в том, что функцию в уго­ловном судопроизводстве необходимо рассматривать в трех аспектах: «как обязанность, назначение (идеальная функция), как направленность правоприменения (реальная функция) и как направление деятельности, ко­торое определяется назначением субъекта процесса и полностью соответ­ствует имеющимся у него полномочиям (сущностная функция)»1.

По мнению Тушева А.А., «вид деятельности субъекта не может быть функцией. Деятельность – это содержание функции субъекта, то есть с по­мощью деятельности, регламентированной законом, реализуется функ­ция»2.

Большинство ученых, мнение которых разделяет диссертант, под уго­ловно-процессуальными функциями понимают основные направления про­цессуальной деятельности, в которых выражается специальная роль и на­значение участников уголовного судопроизводства3.

Назначение российского уголовного процесса – защита прав и закон­ных интересов лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, достигается посредством реализации в уголовном процессе основных уго­ловно-процессуальных функций сторон и суда: обвинения (функция уго­ловного преследования), защиты, разрешения дела (функция правосудия), определенных ч. 2 ст. 15 УПК РФ. Как видим, законодатель четко обозна­чил функции уголовного судопроизводства. При этом функции обвинения и защиты понимаются как функции противоположные.

Отдельные ученые выделяют, в качестве вспомогательной – функ­цию содействия правосудию4. При этом указывается, что данную функцию выполняют «иные участники уголовного судопроизводства», круг ко­торых определен гл. 8 УПК РФ, то есть участники уголовного судопроиз­водства, не относящиеся к сторонам.

В теории уголовного процесса нет единого мнения о системе уголовно-процессуальных функций, хотя всеми признается существование функций обвинения, защиты и разрешения дела. В науке, следует отметить, прева­лирующей является концепция трех функций. Данной позиции придерживаемся и автор дипломной работы.

Наличие защиты в уголовном судопроизводстве является необходимым признаком правового государства и гражданского общества «и если обви­нение в уголовных процессах идет от имени государства, то защита осуще­ствляется от имени общества и является сдерживающим фактором от чрез­мерной абсолютизации права, не давая превратить правовое государство в «полицейское»5. «Адвокат, не согласный с обвинением, спор, сопоставление мнений – это апробированный путь к принятию верных решений. Состяза­тельность противостоит бюрократизму, содействует торжеству законности и обеспечению прав человека»6.

Профессор Лубшев Ю.Ф. писал: «Неверно полагать, что защита обви­няемого – это исключительная задача только адвоката. Судьбой привле­каемого к ответственности занимаются органы дознания, следователь, про­курор и суд»7. В отличие от государственных правоохранительных орга­нов, для адвоката защита обвиняемого от предъявленного обвинения – ос­новная функция в уголовном процессе. Следователь и прокурор осуществ­ляют функцию уголовного преследования, изобличения лица, совершив­шего преступление. Одновременно они реализуют правообеспечительную функцию, которая заключается не в защите подследственного от обвинения, а предполагает обеспечение его прав также, как и любого другого участника уголовного судопроизводства (потерпевшего, свидетеля и т.п.).

Функция защиты, наравне с функциями обвинения и разрешения де­ла, является необходимой и обязательной в рамках состязательной фор­мы уголовного судопроизводства, и вытекает из содержания принципа со­стязательности (ст. 15 УПК РФ). Ранее отмечалось, что защита, как само­стоятельная функция, появляется одновременно с обвинением и осущест­вляется параллельно с ним, находится, по общему правилу, в состоянии противоборства с обвинением. Защита возникает как закономерная необходимость лица противостоять обвинению его в преступлении, чрева­тому лишением свободы, другими тяготами и потерями.

Известный ученный М.С. Строгович определял защиту как «совокуп­ность процессуальных действий, направленных на опровержение обвине­ния, на установление невиновности обвиняемого или на смягчение его ответственности»8.

Как следует из положения п. 45 ст. 5 УПК, функция защиты рас­сматривается законодателем как уголовно-процессуальная деятельность, выполняемая стороной защиты, направленная на защиту от обвинения (уголовного преследования). При этом обвинение облекается в кон­кретную процессуальную форму – постановление о привлечении в качест­ве обвиняемого, обвинительное заключение или обвинительный акт. И, формально, смысл защиты сводится к противостоянию тем позициям, ко­торые заложены в названных процессуальных актах. Однако не только к этому сводится содержание функции защиты от обвинения. Сторона за­щиты в лице защитника осуществляет также защиту прав и интересов обвиняемого и оказывает ему юридическую помощь при производстве по уголовному делу (ч.1 ст. 49 УПК РФ).

Из содержания статьи 49 УПК РФ усматривается и такая деятельность защитника, как оказание юридической помощи обвиняемому. Под юриди­ческой помощью понимается любая юридическая помощь, оказываемая подзащитному, которая всегда прямо или косвенно связана с тем, что ему предъявлено обвинение в совершении преступления.

Данная деятельность свойственна только профессиональному защит­нику, поскольку предполагает у него наличие специальных знаний в облас­ти юриспруденции.

В качестве одного из аспектов функции защиты, осуществляемого за­щитником, можно выделить оказание психологической помощи. Психо­логическая помощь не является процессуальным понятием, но имеет важное практическое значение в уголовном судопроизводстве. Названная помощь не является обязательной, ее можно определить как сопутствую­щую основной деятельности защитника, и, помимо этого, она зависима от личностных характеристик защитника. В рамках уголовного процесса психологическая помощь тесно связана с положениями принципа уваже­ния чести и достоинства личности (ст. 9 УПК РФ). В соответствии с на­званным принципом, никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или уни­жающему человеческое достоинство обращению. При этом под насилием понимается не только физическое, но и психическое воздействие на лич­ность. Как известно, на практике все еще бывают случаи психического давления на подозреваемых, обвиняемых и, в данном случае, именно за­щитник противостоит незаконному психическому воздействию, а в не­обходимых случаях выступает в качестве психологического помощника. Да и само по себе привлечение к уголовной ответственности, избранная мера пресечения в отношении подзащитного, являются достаточно серь­езными психотравмирующими мерами. Практически именно с оказания психологической помощи начинает свою работу защитник. Как правило, в первой беседе он дает психологические рекомендации по дальнейшему поведению подзащитного, призывает к мобилизации внутренних, ду­шевных резервов, пытается проанализировать мотивы совершения пре­ступления обвиняемым, то есть в рамках осуществления функции за­щиты защитник оказывает и специфическую психологическую защиту своего подзащитного.

В психологической поддержке зачастую нуждается подсудимый и на стадии судебного разбирательства, где ему приходится публично высту­пать, отстаивая свою позицию, зачастую он в зале судебного заседания на­ходится «за решеткой», что оказывает угнетающее воздействие на подсу­димого и мешает ему сосредоточиться на основных процессуальных вопро­сах, решаемых в судебном заседании. Именно защитник должен помочь в этой ситуации своему подзащитному.

Обвиняемый, являясь основным участником судопроизводства со сторо­ны защиты, непосредственно осуществляет функцию защиты от обвинения. В зависимости от отношения обвиняемого к предъявленному обвине­нию выстраиваются отношения стороны защиты со стороной обвинения, поскольку именно обвиняемому принадлежит субъективное право при­знавать себя виновным или не признавать.

Как следует из положения ст. 47 УПК, обвиняемый вправе защищаться от обвинения различными средствами и способами, не запрещенными за­коном, возражать против обвинения, давать показания по предъявленному обвинению либо отказаться от дачи показаний. В результате, при согласии обвиняемого дать показания, доказательственная база обвинения может формироваться при участии самого подсудимого. Чтобы не лишать под­судимого привилегии не свидетельствовать против себя, его необходимо предупредить не о том, что данные им показания «могут быть использова­ны в качестве доказательств по уголовному делу» (п.3 ч.4 ст.47 УПК РФ), но что они могут быть использованы также в качестве обвинительных до­казательств по делу. Редакция данной нормы УПК провоцирует обвиняе­мого (подсудимого) дать показания, в надежде на то, что они будут иссле­дованы, найдут подтверждение и послужат защите. Но, будучи не проин­формированным о всех возможных последствиях такого шага, обвиняе­мый дает показания, которые могут использоваться, как изобличающие его. Таким образом, он сам фактически лишает себя привилегии против самообвинения.

Особое значение имеет ситуация, когда обвиняемый признает свою вину, активно способствует раскрытию преступления, изобличению дру­гих соучастников преступления и розыску имущества, добытого в резуль­тате преступления. Право на такое поведение (вне зависимости от моти­вации) обвиняемого опосредованно закреплено в ст. 61 УК РФ, признаю­щей данное обстоятельство, смягчающим наказание, УПК РФ не закреп­ляет оказание содействия судопроизводству по уголовному делу в каче­стве права обвиняемого, хотя это право переориентировало бы всех уча­стников процесса на особое отношение к обвиняемому, способствовало бы полному и быстрому разрешению дела по существу, гарантировало бы подсудимому смягченное наказание. Фактически, избрав позицию «со­действующего уголовному процессу», полностью согласившись с предъ­явленным обвинением, обвиняемый реализует один из аспектов функции защиты – оказание содействия уголовному судопроизводству. Данное по­ведение можно также расценивать в качестве способа защиты от обвине­ния.

На практике, в случаях рассмотрения дел в особом порядке, именно так себя ведет обвиняемый (подсудимый). И его позиция «получает одобре­ние» законодателя посредством гарантированного снижения наказания. В соответствии с п. 7 ст. 316 УПК РФ, если судья придет к выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу, то он постановляет обвинительный приговор и назначает подсудимому наказание, которое не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление. Приведенные положения свидетельствуют о необходимости дополнить ч. 4 ст., 47 УПК РФ следующим положением: «Обвиняемый вправе содейство­вать производству по уголовному делу во всех стадиях уголовного судопроизводства посредством чистосердечного раскаяния в совершении пре­ступления, совершения действий, направленных на установление обстоя­тельств дела и лиц, совершивших преступление». Изложенное позволяет прийти к выводу, что защита в уголовном процессе – многогранное явле­ние, включающее в себя ряд важных аспектов, которые в своей совокуп­ности образуют единую функцию защиты.

Функция защиты, как одна из основных функций российского уголовного судопроизводства, является многоаспектной деятельностью, которая выражается в: 1) защите от обвинения; 2) защите прав и охраняемых зако­ном интересов обвиняемого; 3) оказание ему юридической помощи по уголовному делу, 4) ходатайства обвиняемого уголовному судопроизводству.



Тхакохова Б.Б.

Филиал ГОУ ВПО «Ростовский государственный экономический университет «РИНХ» в г. Кисловодске


^ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРИМЕНЕНИИ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА


Проблема совершенствования института применения принудительных мер медицинского характера – одна из актуальных в науке уголовного права. Она затрагивает многие сферы общественной жизни во всех странах мира. С ней связано решение комплекса экономических, социальных, медицинских и правовых вопросов. Вполне закономерен интерес к этой проблеме ученых и практиков различных специальностей: социологов, психологов, педагогов, психиатров, юристов.

Объясняется это, во-первых, тем, что общественный и научно-технический прогресс предъявляет повышенные требования к психологической надежности, соматическому и психическому здоровью человека; во-вторых, тем, что и в нашей стране, и в других странах мира отмечается рост числа душевнобольных, больных наркоманией, алкоголизмом, неблагоприятная тенденция к распространению данных заболеваний как в среде осужденных, так и среди населения; в-третьих, тем, что число преступлений или общественно опасных деяний, совершаемых лицами, страдающими указанными заболеваниями, не уменьшается.9

Вместе с тем анализ законодательства о принудительном лечении лиц, совершивших общественно опасные деяния или преступления, и практики его применения свидетельствует о том, что далеко не все возможности законодательного урегулирования института принудительных мер медицинского характера исчерпаны и не везде используются в полной мере. Вот почему проблема применения принудительных мер медицинского характера потребовала углубленной научной разработки с целью совершенствования действующего законодательства, улучшения организационного, методического, информационного, кадрового и иного обеспечения реализации всего потенциала рассматриваемой уголовно-правовой меры.

Юридическим фактом, порождающим возникновение указанных правоотношений, служит совершение только тех общественно опасных деяний и преступлений, которые предусмотрены Особенной частью УК РФ. Субъектом данного правоотношения является, с одной стороны, лицо, совершившее преступление или общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, ограниченной вменяемости, а с другой – государство в лице специально уполномоченных органов.10

Содержанием правоотношений, возникающих в связи с применением принудительных мер медицинского характера, будут права и обязанности субъектов. Государство вправе назначить лицу принудительное лечение, а лицу, совершившему преступление или общественно опасное деяние, предстоит подвергнуться такому лечению. Это лицо имеет право на тот вид принудительных мер медицинского характера, который соответствует его психическому состоянию и опасности совершенного им деяния. Следовательно, государство обязано назначить принудительное лечение с учетом всех обстоятельств.

Исходя из этого ясно, что правоотношения возникают по поводу применения мер уголовно-правового характера и направлены на то, чтобы оградить общество от рецидива общественно опасных действий лиц, к которым они применяются, обезопасить их самих, нейтрализовать их социально опасные тенденции, предупредить совершение ими повторных опасных действий.

Однако ряд авторов ставит данное положение под сомнение, утверждая, что принудительные меры медицинского характера, назначаемые судом вместо наказания, по своей природе уголовно-правовыми не являются, поскольку их применение не направлено па достижение задач уголовного закона.

Действительно, в ст. 2 УК РФ среди многочисленных задач указывается лишь на предупреждение преступлений, но не общественно опасных деяний лиц, страдающих психическими расстройствами. Однако как преступления, так и общественно опасные деяния могут причинять вред любому гражданину нашего общества, его собственности, общественному порядку и общественной безопасности. Поэтому представляется целесообразным уточнить редакцию ст. 2 УК РФ, предусмотрев в ней в числе других задач предупреждение повторных общественно опасных деяний лиц, страдающих психическими заболеваниями. Тогда бы ст. 2 УК РФ имела логическую и нормативную связь с принудительными мерами медицинского характера.

4. Название института «принудительные меры медицинского характера» целесообразно переименовать на «принудительные средства медицинского характера», в связи с тем, что слово «мера», употребленное законодателем, на наш взгляд, представляется крайне неудачным ввиду его многозначности.

Так, в философии – это категория, выражающая диалектическое единство качественно-количественных характеристик объекта. В Словаре русского языка слово «мера» означает: 1) единица измерения; 2) предел осуществления чего-либо; 3) единица емкости сыпучих тел и соответствующий сосуд; 4) средство для осуществления чего-либо. Представляется более правильным и целесообразным применение термина «мера» в последнем смысле, поэтому, на наш взгляд, необходима его замена на термин «средство», что требует дополнительных разъяснений.

Во-первых, из толкования термина «мера» следует, что он более широк по своему содержанию, чем термин «средство», поскольку по отношению к сущности исследуемых нами мер он применим только в последнем случае. В силу указанного попробуем применить толкование термина «средство» к институту принудительных мер медицинского характера.

Итак, первое значение термина «средство» – «прием, способ действия для достижения чего-нибудь» полностью применимо для реализации нашего института, поскольку именно при помещении в психиатрический стационар (то есть прием, способ действия государства, примененный к лицу, страдающему психическим расстройством и совершившему общественно опасное деяние) достигаются цели, поставленные законодателем перед исследуемым институтом.

Второе значение – «орудие для осуществления какой-нибудь деятельности (средство зашиты)» также подходит к толкованию сущности принудительного лечения. Государство, применяя средство (орудие) к психически больному – помещение в психиатрический стационар, – осуществляет тем самым деятельность (предупреждение и профилактику) по защите граждан от повторных общественно опасных деяний лиц, страдающих психическими расстройствами.

Третье толкование – «лекарство, предмет, необходимый для лечения» – тесно связано с сущностью принудительного лечения (то есть исследуемого нами института), так как его значение состоит в психиатрическом лечении лиц, страдающих психическими расстройствами и совершивших общественно опасные деяния либо преступления. Кроме того, думается, что между средством (вышеуказанным его толкованием – лекарство, предмет, необходимый для лечения) и лечением прослеживается родовое единство (медицинское), то есть с помощью применения средства – помещения в психиатрический стационар – проводится лечение с использованием лекарств, необходимых для лечения.

Во-вторых, если не брать в расчет толкование, данное в Словаре русского языка, а довериться восприятию термина «мера» на слух, учитывая его использование для названия института уголовного права, сталкиваешься с еще одной проблемой.

Спецификой принудительных мер медицинского характера является то, что они представляют собой меру государственного принуждения к лицам, страдающим психическими расстройствами и совершившим общественно опасные деяния либо преступления. В этой связи употребление термина «мера» ассоциируется в двух значениях. Первое – как профилактическая мера, второе – как мера за совершенное противоправное деяние. В отношении первого сомнений нет, применение исследуемого института действительно направлено на предупреждение совершения лицами, к которым они применяются, новых общественно опасных деяний. А вот в отношении правильности второго – мера за совершенное противоправное деяние – мы позволим себе не согласиться. Безусловно, лицо, страдающее психическим расстройством, совершает общественно опасное деяние, однако к нему не может быть применена мера за его совершение, поскольку оно является невменяемым и не может осознавать характер и опасность своих действий.

Кроме того, применение исследуемого института не преследует возмездия, кары за совершенное, так как направлено на лечение психически больных и предупреждение совершения ими новых деяний, а поэтому употребление в его названии термина «мера» дискредитирует его сущность. Иными словами, не представляется возможным отличить его от других мер государственного принуждения, таких как наказание, принудительные меры воспитательного воздействия. Употребление термина «средство» вместо слова «мера», на наш взгляд, разрешило бы названную проблему и позволило бы четко указать на его предупредительную и медицинскую сущность.

В силу указанного противоречия вызывает сомнения сочетание в названии института терминов «принудительные меры» и «медицинского характера». Такое совмещение по смысловому значению представляется как применение лечения за что-то совершенное. Использование термина «средство» исключило бы эти противоречия, поскольку его восприятие ассоциируется с медицинскими (лекарственными) средствами, необходимыми для лечения, что вполне соответствует одному из целевых направлений (медицинскому) института принудительных мер медицинского характера в уголовном праве.11 Соответствует этому понятию и вторая целевая направленность, поскольку предупреждение совершения общественно опасных действий лицами, страдающими психическими расстройствами, достигается с помощью «принудительного» (применяемого судом) «средства» – изоляции опасного лица от общества при помещении в психиатрический стационар или осуществлении контроля за ним при амбулаторном лечении и наблюдении.

Это положение подтверждается и тем фактом, что путь к цели лежит через средство, находящееся во взаимоотношении со своей целью. Следовательно, цели применения медицинских мер в уголовном праве могут быть определены не иначе, как путем соотнесения их со средствами достижения, вне которых они (цели) остаются лишь мыслительными, а не реальными категориями. Кроме того, «правовой целью является только такая цель, средством которой выступает общеобязательность правовых предписаний, обеспеченных возможностью применения государственного принуждения».12

Понятие «средство» в сфере уголовно-правового регулирования очень емкое. В той мере, в какой «дефиниций может быть много, ибо много сторон в предметах», о средствах (с позиции рассматриваемого института) можно говорить применительно к медицинской и правоприменительной деятельности в более общем плане (поскольку применение медицины в целом является средством достижения такой цели уголовного права, как предупреждение преступлений) и в более конкретном плане (например, лечение в психиатрических стационарах различного типа – единственное средство исключения общественной опасности лица).

Таким образом, выделенные законодателем в ст. 99 УК РФ виды принудительных мер медицинского характера есть не что иное, как средства осуществления целей указанного института. Думается, что с помощью средства (помещение в психиатрический стационар) достигается цель как медицинская (излечение или улучшение психического состояния больного), так и уголовно-правовая (предупреждение совершения новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ). В связи с этим замена термина «меры» на термин «средства» в названии исследуемого института будет оправдана. Поскольку именно такое объединение уголовно-правовых категорий – «принудительные» и медицинских – «медицинского характера» связующим звеном «средства», в равной степени подходящим для обоих, представляется нам более совершенным.

Исследование и анализ понятий принудительных мер медицинского характера, сформулированных различными авторами, показывает, что, безусловно, они представляют научный интерес, отражают многие аспекты этих мер, но не являются безупречными. По нашему мнению, одни понятия слишком узки и не раскрывают полностью сущность принудительных мер, другие, наоборот, слишком широки. Юридическая терминология должна быть строго научной, короткой, ясной и понятной.

Представляется, что включение в определение целей института, категорий лиц, которым могут быть назначены принудительные меры медицинского характера, является излишним. Мы говорим о внесении определения в уголовный закон, а поскольку цели применения принудительных мер медицинского характера и категория лиц, к которой они могут быть применены, в Уголовном кодексе достаточно четко указаны, то повторять их нет смысла.

Предлагаем сформулировать понятие принудительных мер медицинского характера, учитывая наше предложение о замене термина, следующим образом:

«Принудительные средства медицинского характера есть вид государственного принуждения, назначаемый по определению или приговору суда. Принудительные средства медицинского характера заключаются в психиатрическом лечении лиц, указанных в части первой статьи 97 Уголовного кодекса.

Для установления путей совершенствования применения принудительных мер медицинского характера необходимо также было решить вопрос о том, какие цели преследует этот институт в уголовном праве. Хотя цели принудительных мер медицинского характера в настоящее время определены действующим уголовным законом, однако, на наш взгляд, их перечень не является полным, а поскольку «правильное определение цели – важнейшее условие обеспечения эффективности правового регулирования», мы хотели бы их дополнить.

Согласно ст. 98 УК РФ целями указанных мер являются излечение лиц или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний. Учитывая, что сама категория «цель» есть понятие философское, так как ее корни лежат именно в этой науке, мы на основе классификации целей в философской науке попытались представить весь механизм целей института принудительных мер медицинского характера, имея в виду, что самые различные классификации не исключают друг друга, если их основания не надуманы и не произвольны, а объективны, существенно важны.

В зависимости от степени обобщенности применительно к принудительным мерам медицинского характера как институту уголовного права можно выделить цели общие и специальные. Общие цели относятся к уголовному праву в целом, а специальные – к институту принудительных мер медицинского характера. Так, специальной целью указанного института являются две цели – это излечение и улучшение психического состояния больного. Подобное утверждение обусловлено тем, что специальные цели принудительных мер медицинского характера не присущи общим целям уголовного права, в чем и отражается специфика исследуемого института, отделяющая его от других институтов уголовного права. Однако специальные цели принудительных мер медицинского характера видятся ряду авторов только целями медицинского характера, но никак не целями уголовно-правового характера.

На наш взгляд, это предположение является довольно спорным и опровергается оно тем, что принудительные меры медицинского характера применяются не ко всем лицам, имеющим психическое заболевание, а только к нарушившим уголовно-правовой запрет и представляющим опасность для себя и окружающих по своему психическому состоянию. Именно поэтому применение принудительного лечения не является чем-то изолированным от уголовного права, а представляет собой его часть, направленную на предупреждение совершения лицами, страдающими психическими расстройствами, новых деяний и включает в себя, помимо уголовно-правового, еще и медицинское направление.13

Следовательно, общей целью принудительных мер медицинского характера будет выступать цель предупреждения совершения общественно опасных деяний лицами, которым судом назначены принудительные меры медицинского характера. Однако, на наш взгляд, законодатель неполностью определил общую цель принудительных мер медицинского характера. В этой связи целесообразно сделать одно уточняющее дополнение. Поскольку невменяемое лицо, которому судом назначается принудительная мера, совершает не преступление, а общественно опасное деяние, то в ст. 98 УК РФ прямо формулируется цель – предупреждение совершения такими лицами новых деяний, что абсолютно верно. Тогда непонятно, что же может совершить ограниченно вменяемое лицо, отбывающее наказание в учреждении, исполняющем наказание, и проходящее в нем принудительное лечение в виде амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра? На наш взгляд, такое лицо совершит преступление, в результате чего и возникает вопрос: почему законодатель не указывает цель – предупреждение совершения такими лицами новых преступлений? Ведь ограниченно вменяемому лицу, так же как и невменяемому, судом может быть назначена принудительная мера медицинского характера только иного вида, и это лицо вполне может совершить повторное преступление даже в исправительной колонии, которое может быть более тяжким, чем совершенное ранее.

Вместе с тем в ст. 97 УК РФ законодатель среди лиц, которым могут быть назначены принудительные меры медицинского характера, называет категорию лиц, страдающих психическим расстройством, не исключающим вменяемости, указывая, что они должны совершить преступление. Следовательно, законодатель говорит о совершенном преступлении при назначении принудительной меры ограниченно вменяемым (ст. 97 УК РФ), не упоминая о предотвращении совершения ими новых преступлении в период прохождения лечения и в дальнейшем как цели таких мер (ст. 98 УК РФ). Принудительные меры медицинского характера назначаются указанным лицам только в случаях, когда они представляют опасность по своему психическому состоянию для себя и окружающих и, значит, вполне могут совершить новое преступление.

В этой связи следовало бы внести дополнение в ст. 98 УК РФ «Цели применения принудительных мер медицинского характера», сформулировав полностью общую цель таких мер, как «Предупреждение совершения ими новых преступлений или деяний, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса». На наш взгляд, это уточняющее дополнение, касающееся лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, будет вполне закономерно и оправдано. Кроме того, аналогичное дополнение потребуется и для последующих классификаций.

Учитывая изложенное, представляется целесообразным изменение как названия, так и содержания статьи 98 УК РФ.

«Статья 98. Понятие и цели принудительных средств медицинского характера.

1. Принудительные средства медицинского характера есть вид государственного принуждения, назначаемый по определению и приговору суда. Принудительные средства медицинского характера заключаются в психиатрическом лечении лиц, указанных в части первой статьи 97 настоящего Кодекса.

2. Принудительные средства медицинского характера применяются в целях излечения лиц, указанных в части первой статьи 97 УК РФ, или улучшения их психического состояния, а также предупреждения совершения ими новых преступлений или деяний, предусмотренных статьями Особенной части настоящего Кодекса».

Кроме того, логичнее всего было бы начать с предлагаемой статьи изложение главы 15 УК РФ «Принудительные средства медицинского характера», для чего необходимо предложенную ст. 98 УК РФ «Понятия и цели принудительных средств медицинского характера» переставить на место ст. 97 УК РФ «Основания применения принудительных средств медицинского характера», изменив нумерацию первой на 97, второй – на 98.






Скачать 2,89 Mb.
оставить комментарий
страница15/17
Дата29.09.2011
Размер2,89 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх