Программа дисциплины «Теория и история зарубежной литературы» для направления: 031400. 62 «Культурология» Одобрено на заседании «Кафедры наук о культуре» icon

Программа дисциплины «Теория и история зарубежной литературы» для направления: 031400. 62 «Культурология» Одобрено на заседании «Кафедры наук о культуре»


Смотрите также:
Программа дисциплины «Теория и история русской литературы» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины «История западной культуры» для направления: 031400...
Программа дисциплины история зарубежной философии (от возрождения до канта) для направления...
Программа дисциплины «Социология культуры» для направления: 031400...



Загрузка...
страницы: 1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
вернуться в начало
скачать

Успешные войны, завершившиеся основанием германской империи, привели к самым дурным последствиям для искусст­ва и морали. Благородная и изолированная от суеты современ­ного мира чистота немецких ландшафтов уже не могла сохраняться в общественной жизни и в литературе, а та со­временность, которая проложила себе путь и в литературу, оказалась недостойна традиций немецкого искусства, была внутренне лжива и не замечала своей лживости и действитель­ных проблем эпохи. Конечно, были писатели более прозорли­вые — старик Фишер, Якоб Буркхардт (не немец, а швейца­рец), и прежде всего — Фридрих Ницше; у него впервые зая­вил о себе конфликт между писателем и публикой, который можно было наблюдать во Франции значительно раньше. Но Ницше не изображал современную действительность реалисти­ческими средствами, а среди сочинителей романов и драм в 1870—1890 годы не появилось ни одного сколько-нибудь значи­тельного нового писателя, который был бы способен серьезно воспроизвести какие-либо черты современной жизни с ее стру­ктурой, и зачатки такого современного реалистического стиля заявляют о себе лишь у Фонтане — уже очень пожилого, — да и то лишь в последних, лучших его романах, созданных после 1890 года. Однако эти начала реализма не получили у него своего полного развития, поскольку интонация Фонтане не под­нимается над полусерьезностью очень милого и изящного свет­ского разговора, отчасти оптимистического по своему духу, от­части пропитанного настроениями покорности судьбе. Было бы несправедливо и нелояльно упрекать во всем этом Фонтане, поскольку он и не претендовал на то, чтобы быть принципиаль-

ным критическим реалистом в духе Бальзака или Золя; напро­тив, к чести ето, он — единственный, имя которого приходит на память, когда мы говорим о серьезном реализме в литера­туре того поколения, к которому он принадлежал.

Но и в других странах, на западе и на юге Европы, реализм на протяжении второй половины XIX века не достигает само­стоятельности и последовательности французского реализма; также и в Англии, несмотря на то, что среди английских рома­нистов мы встречаем видных реалистических писателей. Спо­койное развитие общественной жизни в викторианскую эпоху отражается в малоподвижности современного исторического фо­на, на котором разыгрывается действие большинства романов. Традиционные, религиозные, моралистические мотивы переве­шивают, и реализм не приобретает таких резко выраженных черт, как во Франции. Впрочем, в отдельные годы, особенно в конце века, французское влияние весьма заметно.

В это время, то есть начиная с восьмидесятых годов, пе­ред европейской общественностью выступают с реалистичес­кими произведениями скандинавские литературы и прежде все­го Россия. Из всех скандинавских писателей наибольшее воз­действие на литературу оказал норвежский драматург Генрик Ибсен. Его социальные драмы насквозь тенденциозны, они на­правлены против косности, скованности, лживости нравствен­ной жизни в высших кругах буржуазии. Хотя действие драм Ибсена происходит в Норвегии и отражает специфические нор­вежские условия, однако по своей проблематике его драмы за­трагивают всю европейскую буржуазию; замечательное владе­ние техникой драмы, целенаправленность действия, резко очер­ченные характеры, особенно женские,— все это увлекало пу­блику; воздействие Ибсена было велико, особенно в Германии, поскольку немецкие натуралисты видели в Ибсене наряду с Золя своего учителя и очень ценили его; лучшие театры осу­ществляли превосходные постановки его драм, и с именем его связано значительное обновление театра, которое пришлось на те годы. Однако с резким изменением социальных условий и после 1914 года в результате потрясений, связанных с миро­вым кризисом, проблемы ибсеновских драм утратили свою акту­альность, и теперь мы яснее, чем прежде, видим, сколь наду­манными и прямолинейными бывали иной раз его пьесы. Но за Ибсеном остается историческая заслуга — он разработал серьезный стиль буржуазной драмы и решил тем самым зада­чу, которая стояла перед буржуазной драмой со времени «слез­ной комедии» XVIII века; только Ибсен по-настоящему и решил ее. Несчастье его — а, может быть, в этом есть и доля его заслуг, — что буржуазия изменилась до неузнавае­мости.

Гораздо более значительным и основательным было воз­действие русских писателей. Правда, Гоголь не оказал влия­ния на европейскую литературу, а Тургенев, друг Флобера и Эдмона де Гонкура, в целом больше получал, чем давал. С вось­мидесятых годов XIX века в Западную Европу начинают прони­кать Толстой и Достоевский; с 1887 года их имена и отзвуки споров о них встречаются в «Дневнике» Гонкуров; однако, как кажется, их начали понимать с запозданием, особенно это от­носится к Достоевскому; на немецкий язык он был переведен только в XX веке. Мы не можем здесь говорить о русских пи­сателях, как таковых, о корнях и предпосылках их творчества, о значении каждого из них в самой русской литературе; речь здесь идет только о том, как они повлияли на развитие в евро­пейской литературе способности видеть и изображать действи­тельность.


Как кажется, серьезное восприятие повседневных явлений жизни было для русских писателей чем-то изначально данным; эстетика классицизма, принципиально исключающая серьез­ное отношение к «низкому» как категории литературного твор­чества, никогда и не могла утвердиться в России. Вместе с тем, если рассматривать русскую реалистическую литературу, кото­рая достигла полного расцвета лишь в XIX веке, даже во второй его половине, складывается впечатление, что русская литерату­ра опирается на фундамент раннехристианского патриархаль­ного представления о «тварном» достоинстве каждого человека, к какому бы сословию он ни принадлежал и какое бы положе­ние ни занимал; получается, что русская литература в своих ос­новах скорее родственна раннехристианскому реализму, чем со­временному реализму Западной Европы. В России, по-видимому, почти не было просвещенной, активной, стремящейся к господст­ву в экономике и культуре буржуазии, которая повсеместно слу­жила почвой для возникновения современной культуры вообще, и, в частности, для роста современного реализма; по крайней ме­ре такой буржуазии не встречаешь в русских романах — ни у Толстого, ни у Достоевского. В реалистических романах выво­дятся представители высшей аристократии, помещики, весьма отличающиеся между собой по знатности и богатству, изобража­ется целая иерархия чиновников и духовных лиц; кроме того, можно встретить мелкую буржуазию и крестьян — народ в са­мом живом многообразии типов; но если взять то, что находит­ся посредине,— богатую буржуазию, купцов,— окажется, что они нередко разделены еще на гильдии и живут совершенно патриар­хальной жизнью, таково же и их мировоззрение; достаточно вспомнить купца Самсонова в «Братьях Карамазовых» или Ро­гожина в «Идиоте». У такой буржуазии нет ни малейшего род­ства с просвещенной буржуазией Центральной и Западной Европы. А сторонники реформ, бунтовщики и заговорщики, число которых очень велико, происходят из самых разных со­словий, и сам характер их возмущения и бунтарства таков, что, как бы ни различались они между собой, всегда видно, как тесно срослись они с христианским и патриархальным миром, с которым стремятся порвать — мучительно и насиль­ственно.

Другая своеобразная черта русской литературы особенно бросается в глаза западному читателю — это единый характер населения и форм жизни на всем пространстве этой большой страны, некое само собою складывающееся или, быть может, существовавшее уже с давних времен единство всего русского, так что нередко писателю кажется излишним даже сообщать, в какой именно области происходит действие его произведения; даже ландшафты более сходны, чем в любой другой европей­ской стране. Если не считать двух столиц, Москвы и Петербур­га, различия между которыми совершенно ясно отмечаются в литературе, города, местности, провинции редко особо обозна­чены. Уже действие гоголевских «Мертвых душ» и знаменитой комедии Гоголя «Ревизор» происходит вообще в «губернском» и «уездном» городе; точно то же и у Достоевского в «Бесах» и «Братьях Карамазовых». Помещики, чиновники, купцы, свя­щенники, мещане, крестьяне — все они и повсюду «русские» на один лад; писатель редко обращает внимание на своеобразие говора, а если это и случается, то отмечаются не диалектальные различия, а социальные (например, окающее произношение, ти­пичное для низших слоев) или же характерные особенности вы­говора национальных меньшинств (евреи, поляки, немцы, белоруссы). Что же касается настоящих православных русских, то они, несмотря на все сословные различия, во всей стране обра­зуют как бы одну единую патриархальную семью; быть мо­жет, нечто подобное можно было наблюдать в XIX веке и в других странах, например в некоторых областях Германии, но нигде эта черта не выступает столь сильно и на таких обшир­ных пространствах. Словно повсюду в этой могучей стране веет один и тот же русский дух.

И повсюду внутри этой великой и единой народной семьи,— семьи, которая от современного ей европейского общества отли­чается прежде всего тем, что в ней почти не существует про­свещенной, осознавшей свою роль и целенаправленно дейст­вующей буржуазии, на протяжении всего XIX века продолжается сильнейшее внутреннее движение; об этом ясно свидетельствует литература, и в том нет никаких сомнений. Большой динамизм свойствен в это время и другим литературам Европы, прежде всего французской,— однако характер его совсем иной. Су­щественный признак внутреннего движения, как оно отрази­лось в созданиях русского реализма, заключается в том, что восприятие жизни у изображаемых тут людей отличается не­предвзятой, безграничной широтой и особой страстностью; тако­во наиболее сильное впечатление, которое складывается у за­падного читателя,— первое и наиболее яркое,— когда он читает Достоевского, а также Толстого и других писателей. Русские словно смогли сохранить непосредственность восприятия, кото­рую редко встретишь в условиях западной цивилизации в XIX веке; любое сильное потрясение, житейское, моральное или ду­ховное, сейчас же всколыхивает самые глубины их жизненных инстинктов, и от ровной и спокойной, иногда даже почти расти­тельной жизни они за какой-то момент переходят к самым жут­ким эксцессам — так в жизни, так и в духовной сфере. Размах маятника их существа — их действий, мыслей, чувств — го­раздо шире, чем где-либо в Европе; и это тоже напоминает нам христианский реализм, как мы пытались определить его в пер­вых главах книги. Неслыханна у Достоевского — особенно у не­го, но и у других — эта смена любви и ненависти, смиренной преданности и звериной жестокости, страстной жажды истины и низменного сладострастия, простой веры и жуткого цинизма; смена эта нередко происходит в душе одного человека и насту­пает сразу, почти без переходов, выражаясь в мощных коле­баниях, характер которых невозможно предвидеть заранее; и при этом люди вкладывают в такие поступки себя целиком, от­дают все свои силы, так что хаотические глубины инстинкта на­чинают зиять сквозь их слова и дела, — явление это, конечно, небезызвестно и в западных странах, но только здесь всегда ис­пытывали робость перед прямым выражением его — из сообра­жений научной трезвости, чувства формы и благоприличия. Ко­гда в Центральной и Западной Европе узнали Достоевского, других великих русских писателей, диапазон их душевных энер­гий, непосредственность выражения показались откровением, словно из их произведений на читателя хлынули какие-то могу­чие волны, и только теперь, казалось, смешение реализма и тра­гического восприятия жизни достигло своего совершенства.

И еще одно, последнее. Если спросить, какие силы вызвали столь могучее внутреннее движение в душах людей, изображае­мых русской литературой XIX века, то ответ будет таким: в пер­вую очередь европейские, а особенно немецкие и французские, жизненные и духовные явления, проникавшие в русскую жизнь. Они всей своей тяжестью обрушились на русское общество, во многом уже прогнившее, но при этом еще очень своеобычное и своенравное и прежде всего совершенно не готовое к такой встрече с чужеродной культурой. По причинам практического и морального свойства совершенно невозможно было избежать контакта с современной европейской культурой, однако все те эпохи, которые постепенно привели Западную Европу к культу­ре современности, были далеко еще не пережиты Россией.

Контакт принял характер драматически-бурного и запутан­ного спора; если наблюдать, как его перипетии отражаются в произведениях Толстого или Достоевского, ясно виден весь не­укротимый пыл, с которым европейский дух безоговорочно и абсолютно принимался или отвергался. Сам выбор идей и сис­тем для рассмотрения носит несколько случайный и произволь­ный характер; выжимают самый результат и его не поверяют путем сравнения с другими системами и идеями, как явление более или менее значительное среди многих и многогранных созданий человеческого духа, а воспринимают сразу же как нечто абсолютное — как истину или ложь, как божественный свет или дьявольское наваждение; небывалые теоретические системы до­казательств противного импровизируются на ходу; о явлениях весьма сложных, исторически обусловленных и с трудом под­дающихся синтетическому обобщению — о «западной культуре», либерализме, социализме, католической церкви, — судят ино­гда слету, в нескольких словах, исходя из заранее определен­ной и часто весьма ложной точки зрения; и всегда, всякий раз, речь сейчас же заходит о «последних» вопросах — моральных, религиозных, социальных. Чрезвычайно характерен выставлен­ный Иваном Карамазовым тезис, служащий основной темой ве­ликого романа, — без бога и бессмертия не может быть мора­ли, и для всякого безбожника преступление следует признать неизбежным и разумным выходом из положения: формулиров­ка, показывающая, что страстный радикальный лозунг «Все или ничего», выраженный по-дилетантски, но с потрясающей силой, проникает в само мышление. Но русский подход к европейской культуре в XIX веке много значил не только для России. Как бы ни оказывался он иной раз путаным и дилетантским, как бы ни сказывались на нем отрицательно недостаток информации, неверная перспектива, предрассудки, пристрастия, в нем было безошибочное инстинктивное понимание всего кризисного и обреченного на гибель в культуре Европы. И в этом отношении влияние Толстого и тем более Достоевского в Западной Европе было очень велико, и если начиная с последнего перед первой мировой войной десятилетия во многих областях жизни, в том числе и в реалистической литературе, резко обострился мораль­ный кризис и стало ощущаться предчувствие грядущих катаст­роф, то всему этому весьма существенно способствовало влия­ние реалистических писателей России.









оставить комментарий
страница19/19
Левченко Я.С
Дата09.04.2012
Размер5,1 Mb.
ТипПрограмма дисциплины, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх