Виктор Драгунский. Денискины рассказы icon

Виктор Драгунский. Денискины рассказы


2 чел. помогло.
Смотрите также:
В. Ю. Драгунский «Денискины рассказы» Э. Успенский «Дядя Федор, пес и кот»...
Программа А. Г. Кутузова Учебник А. Г. Кутузова Тема урока : Виктор Драгунский «Девочка на шаре»...
Виктор Юзефович Драгунский...
Г. Х. Андерсен «Дюймовочка», «Принцесса на горошине» С. Аксаков «Аленький цветочек»...
Сайта
Эксклюзивные рассказы о культовом писателе современности...
Список книг по внеклассному чтению по школьной программе Список литературы для 2класса...
Рассказы» Мамин Сибиряк Д. «Рассказы и сказки»...
Н. В. Гоголь «Заколдованное место»...
4. Рассказы Антоши Чехонте. «Лошадиная фамилия», «Пересолил», «Толстый и тонкий» идр рассказы...
Собрание кроо от 08. 07. 25 Виктор...
Рассказы о музыке...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
скачать
Виктор Драгунский. Денискины рассказы


---------------------------------------------------------------


"ОН ЖИВОЙ И СВЕТИТСЯ..."


Однажды вечером я сидел во дворе, возле песка, и ждал маму. Она,

наверно, задерживалась в институте, или в магазине, или, может быть, долго

стояла на автобусной остановке. Не знаю. Только все родители нашего двора

уже пришли, и все ребята пошли с ними по домам и уже, наверно, пили чай с

бубликами и брынзой, а моей мамы все еще не было...

И вот уже стали зажигаться в окнах огоньки, и радио заиграло музыку, и

в небе задвигались темные облака - они были похожи на бородатых

стариков...

И мне захотелось есть, а мамы все не было, и я подумал, что, если бы я

знал, что моя мама хочет есть и ждет меня где-то на краю света, я бы

моментально к ней побежал, а не опаздывал бы и не заставлял ее сидеть на

песке и скучать.

И в это время во двор вышел Мишка. Он сказал:

- ЗдорОво!

И я сказал:

- ЗдорОво!

Мишка сел со мной и взял в руки самосвал.

- Ого! - сказал Мишка. - Где достал? А он сам набирает песок? Не сам? А

сам сваливает? Да? А ручка? Для чего она? Ее можно вертеть? Да? А? Ого!

Дашь мне его домой?

Я сказал:

- Нет, не дам. Подарок. Папа подарил перед отъездом.

Мишка надулся и отодвинулся от меня. На дворе стало еще темнее.

Я смотрел на ворота, чтоб не пропустить, когда придет мама. Но она все

не шла. Видно, встретила тетю Розу, и они стоят и разговаривают и даже не

думают про меня. Я лег на песок.

Тут Мишка говорит:

- Не дашь самосвал?

- Отвяжись, Мишка.

Тогда Мишка говорит:

- Я тебе за него могу дать одну Гватемалу и два Барбадоса!

Я говорю:

- Сравнил Барбадос с самосвалом...

А Мишка:

- Ну, хочешь, я дам тебе плавательный круг?

Я говорю:

- Он у тебя лопнутый.

А Мишка:

- Ты его заклеишь!

Я даже рассердился:

- А плавать где? В ванной? По вторникам?

И Мишка опять надулся. А потом говорит:

- Ну, была не была! Знай мою доброту! На!

И он протянул мне коробочку от спичек. Я взял ее в руки.

- Ты открой ее, - сказал Мишка, - тогда увидишь!

Я открыл коробочку и сперва ничего не увидел, а потом увидел маленький

светло-зеленый огонек, как будто где-то далеко-далеко от меня горела

крошечная звездочка, и в то же время я сам держал ее сейчас в руках.

- Что это, Мишка, - сказал я шепотом, - что это такое?

- Это светлячок, - сказал Мишка. - Что, хорош? Он живой, не думай.

- Мишка, - сказал я, - бери мой самосвал, хочешь? Навсегда бери,

насовсем! А мне отдай эту звездочку, я ее домой возьму...

И Мишка схватил мой самосвал и побежал домой. А я остался со своим

светлячком, глядел на него, глядел и никак не мог наглядеться: какой он

зеленый, словно в сказке, и как он хоть и близко, на ладони, а светит,

словно издалека... И я не мог ровно дышать, и я слышал, как стучит мое

сердце, и чуть-чуть кололо в носу, как будто хотелось плакать.

И я долго так сидел, очень долго. И никого не было вокруг. И я забыл

про всех на белом свете.

Но тут пришла мама, и я очень обрадовался, и мы пошли домой. А когда

стали пить чай с бубликами и брынзой, мама спросила:

- Ну, как твой самосвал?

А я сказал:

- Я, мама, променял его.

Мама сказала:

- Интересно! А на что?

Я ответил:

- На светлячка! Вот он, в коробочке живет. Погаси-ка свет!

И мама погасила свет, и в комнате стало темно, и мы стали вдвоем

смотреть на бледно-зеленую звездочку.

Потом мама зажгла свет.

- Да, - сказала она, - это волшебство! Но все-таки как ты решился

отдать такую ценную вещь, как самосвал, за этого червячка?

- Я так долго ждал тебя, - сказал я, - и мне было так скучно, а этот

светлячок, он оказался лучше любого самосвала на свете.

Мама пристально посмотрела на меня и спросила:

- А чем же, чем же именно он лучше?

Я сказал:

- Да как же ты не понимаешь?! Ведь он живой! И светится!..


^ НАДО ИМЕТЬ ЧУВСТВО ЮМОРА


Один раз мы с Мишкой делали уроки. Мы положили перед собой тетрадки и

списывали. И в это время я рассказывал Мишке про лемуров, что у них

большие глаза, как стеклянные блюдечки, и что я видел фотографию лемура,

как он держится за авторучку, сам маленький-маленький и ужасно

симпатичный.

Потом Мишка говорит:

- Написал?

Я говорю:

- Уже.

- Ты мою тетрадку проверь, - говорит Мишка, - а я - твою.

И мы поменялись тетрадками.

И я как увидел, что Мишка написал, так сразу стал хохотать.

Гляжу, а Мишка тоже покатывается, прямо синий стал.

Я говорю:

- Ты чего, Мишка, покатываешься?

А он:

- Я покатываюсь, что ты неправильно списал! А ты чего?

Я говорю:

- А я то же самое, только про тебя. Гляди, ты написал: "Наступили

мозы". Это кто такие - "мозы"?

Мишка покраснел:

- Мозы - это, наверно, морозы. А ты вот написал: "Натала зима". Это что

такое?

- Да, - сказал я, - не "натала", а "настала". Ничего не попишешь, надо

переписывать. Это все лемуры виноваты.

И мы стали переписывать. А когда переписали, я сказал:

- Давай задачи задавать!

- Давай, - сказал Мишка.

В это время пришел папа. Он сказал:

- Здравствуйте, товарищи студенты...

И сел к столу.

Я сказал:

- Вот, папа, послушай, какую я Мишке задам задачу: вот у меня есть два

яблока, а нас трое, как разделить их среди нас поровну?

Мишка сейчас же надулся и стал думать. Папа не надулся, но тоже

задумался. Они думали долго.

Я тогда сказал:

- Сдаешься, Мишка?

Мишка сказал:

- Сдаюсь!

Я сказал:

- Чтобы мы все получили поровну, надо из этих яблок сварить компот. - И

стал хохотать: - Это меня тетя Мила научила!..

Мишка надулся еще больше. Тогда папа сощурил глаза и сказал:

- А раз ты такой хитрый, Денис, дай-ка я задам тебе задачу.

- Давай задавай, - сказал я.

Папа походил по комнате.

- Ну слушай, - сказал папа. - Один мальчишка учится в первом классе

"В". Его семья состоит из пяти человек. Мама встает в семь часов и тратит

на одевание десять минут. Зато папа чистит зубы пять минут. Бабушка ходит

в магазин столько, сколько мама одевается плюс папа чистит зубы. А дедушка

читает газеты, сколько бабушка ходит в магазин минус во сколько встает

мама.

Когда они все вместе, они начинают будить этого мальчишку из первого

класса "В". На это уходит время чтения дедушкиных газет плюс бабушкино

хождение в магазин.

Когда мальчишка из первого класса "В" просыпается, он потягивается

столько времени, сколько одевается мама плюс папина чистка зубов. А

умывается он, сколько дедушкины газеты, деленные на бабушку. На уроки он

опаздывает на столько минут, сколько потягивается плюс умывается минус

мамино вставание, умноженное на папины зубы.

Спрашивается: кто же этот мальчишка из первого "В" и что ему грозит,

если это будет продолжаться? Все!

Тут папа остановился посреди комнаты и стал смотреть на меня. А Мишка

захохотал во все горло и стал тоже смотреть на меня. Они оба на меня

смотрели и хохотали.

Я сказал:

- Я не могу сразу решить эту задачу, потому что мы еще этого не

проходили.

И больше я не сказал ни слова, а вышел из комнаты, потому что я сразу

догадался, что в ответе этой задачи получится лентяй и что такого скоро

выгонят из школы. Я вышел из комнаты в коридор и залез за вешалку и стал

думать, что если это задача про меня, то это неправда, потому что я всегда

встаю довольно быстро и потягиваюсь совсем недолго, ровно столько, сколько

нужно. И еще я подумал, что если папе так хочется на меня выдумывать, то,

пожалуйста, я могу уйти из дома прямо на целину. Там работа всегда

найдется, там люди нужны, особенно молодежь. Я там буду покорять природу,

и папа приедет с делегацией на Алтай, увидит меня, и я остановлюсь на

минутку, скажу:

"Здравствуй, папа", - и пойду дальше покорять.

А он скажет:

"Тебе привет от мамы..."

А я скажу:

"Спасибо... Как она поживает?"

А он скажет:

"Ничего".

А я скажу:

"Наверно, она забыла своего единственного сына?"

А он скажет:

"Что ты, она похудела на тридцать семь кило! Вот как скучает!"

А что я ему скажу дальше, я не успел придумать, потому что на меня

упало пальто и папа вдруг прилез за вешалку. Он меня увидел и сказал:

- Ах ты, вот он где! Что у тебя за такие глаза? Неужели ты принял эту

задачу на свой счет?

Он поднял пальто и повесил на место и сказал дальше:

- Я это все выдумал. Такого мальчишки и на свете-то нет, не то что в

вашем классе!

И папа взял меня за руки и вытащил из-за вешалки.

Потом еще раз поглядел на меня пристально и улыбнулся:

- Надо иметь чувство юмора, - сказал он мне, и глаза у него стали

веселые-веселые. - А ведь это смешная задача, правда? Ну! Засмейся!

И я засмеялся.

И он тоже.

И мы пошли в комнату.


^ СЛАВА ИВАНА КОЗЛОВСКОГО


У меня в табеле одни пятерки. Только по чистописанию четверка. Из-за

клякс. Я прямо не знаю, что делать! У меня всегда с пера соскакивают

кляксы. Я уж макаю в чернила только самый кончик пера, а кляксы все равно

соскакивают. Просто чудеса какие-то! Один раз я целую страницу написал

чисто-чисто, любо-дорого смотреть - настоящая пятерочная страница. Утром

показал ее Раисе Ивановне, а там на самой середине клякса! Откуда она

взялась? Вчера ее не было! Может быть, она с какой-нибудь другой страницы

просочилась? Не знаю...

А так у меня одни пятерки. Только по пению тройка. Это вот как

получилось. Был у нас урок пения. Сначала мы пели все хором "Во поле

березонька стояла". Выходило очень красиво, но Борис Сергеевич все время

морщился и кричал:

- Тяните гласные, друзья, тяните гласные!..

Тогда мы стали тянуть гласные, но Борис Сергеевич хлопнул в ладоши и

сказал:

- Настоящий кошачий концерт! Давайте-ка займемся с каждым

инди-виду-ально.

Это значит с каждым отдельно.

И Борис Сергеевич вызвал Мишку.

Мишка подошел к роялю и что-то такое прошептал Борису Сергеевичу.

Тогда Борис Сергеевич начал играть, а Мишка тихонечко запел:


Как на тоненький ледок

Выпал беленький снежок...


Ну и смешно же пищал Мишка! Так пищит наш котенок Мурзик. Разве ж так

поют! Почти ничего не слышно. Я просто не мог выдержать и рассмеялся.

Тогда Борис Сергеевич поставил Мишке пятерку и поглядел на меня.

Он сказал:

- Ну-ка, хохотун, выходи!

Я быстро подбежал к роялю.

- Ну-с, что вы будете исполнять? - вежливо спросил Борис Сергеевич.

Я сказал:

- Песня гражданской войны "Веди ж, Буденный, нас смелее в бой".

Борис Сергеевич тряхнул головой и заиграл, но я его сразу остановил:

- Играйте, пожалуйста, погромче! - сказал я.

Борис Сергеевич сказал:

- Тебя не будет слышно.

Но я сказал:

- Будет. Еще как!

Борис Сергеевич заиграл, а я набрал побольше воздуха да как запою:

Катя стр. 08.04.2012 Высоко в небе ясном

Вьется алый стяг...


Мне очень нравится эта песня.

Так и вижу синее-синее небо, жарко, кони стучат копытами, у них

красивые лиловые глаза, а в небе вьется алый стяг.

Тут я даже зажмурился от восторга и закричал что было сил:


Мы мчимся на конях туда,

Где виден враг!

И в битве упоительной...


Я хорошо пел, наверное, даже было слышно на другой улице:


Лавиною стремительной! Мы мчимся вперед!.. Ура!..

Красные всегда побеждают! Отступайте, враги! Даешь!!!


Я нажал себе кулаками на живот, вышло еще громче, и я чуть не лопнул:


Мы врезалися в Крым!


Тут я остановился, потому что я был весь потный и у меня дрожали

колени.

А Борис Сергеевич хоть и играл, но весь как-то склонился к роялю, и у

него тоже тряслись плечи...

Я сказал:

- Ну как?

- Чудовищно! - похвалил Борис Сергеевич.

- Хорошая песня, правда? - спросил я.

- Хорошая, - сказал Борис Сергеевич и закрыл платком глаза.

- Только жаль, что вы очень тихо играли, Борис Сергеевич, - сказал я, -

можно бы еще погромче.

- Ладно, я учту, - сказал Борис Сергеевич. - А ты не заметил, что я

играл одно, а ты пел немножко по-другому!

- Нет, - сказал я, - я этого не заметил! Да это и не важно. Просто надо

было погромче играть.

- Ну что ж, - сказал Борис Сергеевич, - раз ты ничего не заметил,

поставим тебе пока тройку. За прилежание.

Как - тройку? Я даже опешил. Как же это может быть? Тройку - это очень

мало! Мишка тихо пел и то получил пятерку... Я сказал:

- Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я еще громче смогу, вы не

думайте. Это я сегодня плохо завтракал. А то я так могу спеть, что тут у

всех уши позаложит. Я знаю еще одну песню. Когда я ее дома пою, все соседи

прибегают, спрашивают, что случилось.

- Это какая же? - спросил Борис Сергеевич.

- Жалостливая, - сказал я и завел:


Я вас любил...

Любовь еще, быть может...


Но Борис Сергеевич поспешно сказал:

- Ну хорошо, хорошо, все это мы обсудим в следующий раз.

И тут раздался звонок.

Мама встретила меня в раздевалке. Когда мы собирались уходить, к нам

подошел Борис Сергеевич.

- Ну, - сказал он, улыбаясь, - возможно, ваш мальчик будет Лобачевским,

может быть, Менделеевым. Он может стать Суриковым или Кольцовым, я не

удивлюсь, если он станет известен стране, как известен товарищ Николай

Мамай или какой-нибудь боксер, но в одном могу заверить вас абсолютно

твердо: славы Ивана Козловского он не добьется. Никогда!

Мама ужасно покраснела и сказала:

- Ну, это мы еще увидим!

А когда мы шли домой, я все думал:

"Неужели Козловский поет громче меня?"


^ ОДНА КАПЛЯ УБИВАЕТ ЛОШАДЬ


Когда папа заболел, пришел доктор и сказал:

- Ничего особенного, маленькая простуда. Но я вам советую бросить

курить, у вас в сердце легкий шумок.

И когда он ушел, мама сказала:

- Как это все-таки глупо - доводить себя до болезней этими проклятыми

папиросами. Ты еще такой молодой, а вот уже в сердце у тебя шумы и хрипы.

- Ну, - сказал папа, - ты преувеличиваешь! У меня нет никаких особенных

шумов, а тем более хрипов. Есть всего-навсего один маленький шумишко. Это

не в счет.

- Нет - в счет! - воскликнула мама. - Тебе, конечно, нужен не шумишко,

тебя бы больше устроили скрип, лязг и скрежет, я тебя знаю...

- Во всяком случае, мне не нужен звук пилы, - перебил ее папа.

- Я тебя не пилю, - мама даже покраснела, - но пойми ты, это

действительно вредно. Ведь ты же знаешь, что одна капля папиросного яда

убивает здоровую лошадь!

Вот так раз! Я посмотрел на папу. Он был большой, спору нет, но

все-таки поменьше лошади. Он был побольше меня или мамы, но, как ни верти,

он был поменьше лошади и даже самой захудалой коровы. Корова бы никогда не

поместилась на нашем диване, а папа помещался свободно. Я очень испугался.

Я никак не хотел, чтобы его убивала такая капля яда. Не хотел я этого

никак и ни за что. От этих мыслей я долго не мог заснуть, так долго, что

не заметил, как все-таки заснул.

А в субботу папа выздоровел, и к нам пришли гости. Пришел дядя Юра с

тетей Катей, Борис Михайлович и тетя Тамара. Все пришли и стали вести себя

очень прилично, а тетя Тамара как только вошла, так вся завертелась, и

затрещала, и уселась пить чай рядом с папой. За столом она стала окружать

папу заботой и вниманием, спрашивала, удобно ли ему сидеть, не дует ли из

окна, и в конце концов до того наокружалась и назаботилась, что всыпала

ему в чай три ложки сахару. Папа размешал сахар, хлебнул и сморщился.

- Я уже один раз положила сахар в этот стакан, - сказала мама, и глаза

у нее стали зеленые, как крыжовник.

А тетя Тамара расхохоталась во все горло. Она хохотала, как будто

кто-то под столом кусал ее за пятки. А папа отодвинул переслащенный чай в

сторону. Тогда тетя Тамара вынула из сумочки тоненький портсигарчик и

подарила его папе.

- Это вам в утешение за испорченный чай, - сказала она. - Каждый раз,

закуривая папироску, вы будете вспоминать эту смешную историю и ее

виновницу.

Я ужасно разозлился на нее за это. Зачем она напоминает папе про

курение, раз он за время болезни уже почти совсем отвык? Ведь одна капля

курильного яда убивает лошадь, а она напоминает. Я сказал:

"Вы дура, тетя Тамара! Чтоб вы лопнули! И вообще вон из моего дома.

Чтобы ноги вашей толстой больше здесь не было".

Я сказал это про себя, в мыслях, так, что никто ничего не понял.

А папа взял портсигарчик и повертел его в руках.

- Спасибо, Тамара Сергеевна, - сказал папа, - я очень тронут. Но сюда

не войдет ни одна моя папироска, портсигар такой маленький, а я курю

"Казбек". Впрочем...

Тут папа взглянул на меня.

- Ну-ка, Денис, - сказал он, - вместо того чтобы выдувать третий стакан

чаю на ночь, пойди-ка к письменному столу, возьми там коробку "Казбека" и

укороти папироски, обрежь так, чтобы они влезли в портсигар. Ножницы в

среднем ящике!

Я пошел к столу, нашел папиросы и ножницы, примерил портсигар и сделал

все, как он велел. А потом отнес полный портсигарчик папе. Папа открыл

портсигарчик, посмотрел на мою работу, потом на меня и весело рассмеялся:

- Полюбуйтесь-ка, что сделал мой сообразительный сын!

Тут все гости стали наперебой выхватывать друг у друга портсигарчик и

оглушительно хохотать. Особенно старалась, конечно, тетя Тамара. Когда она

перестала смеяться, она согнула руку и костяшками пальцев постучала по

моей голове.

- Как же это ты догадался оставить целыми картонные мундштуки, а почти

весь табак отрезать? Ведь курят-то именно табак, а ты его отрезал! Да что

у тебя в голове - песок или опилки?

Я сказал:

"Это у тебя в голове опилки, Тамарище Семипудовое".

Сказал, конечно, в мыслях, про себя. А то бы меня мама заругала. Она и

так смотрела на меня что-то уж чересчур пристально.

- Ну-ка, иди сюда, - мама взяла меня за подбородок, - посмотри-ка мне в

глаза!

Я стал смотреть в мамины глаза и почувствовал, что у меня щеки стали

красные, как флаги.

- Ты это сделал нарочно? - спросила мама.

Я не мог ее обмануть.

- Да, - сказал я, - я это сделал нарочно.

- Тогда выйди из комнаты, - сказал папа, - а то у меня руки чешутся.

Видно, папа ничего не понял. Но я не стал ему объяснять и вышел из

комнаты.

Шутка ли - одна капля убивает лошадь!


^ КРАСНЫЙ ШАРИК В СИНЕМ НЕБЕ


Вдруг наша дверь распахнулась, и Аленка закричала из коридора:

- В большом магазине весенний базар!

Она ужасно громко кричала, и глаза у нее были круглые, как кнопки, и

отчаянные. Я сначала подумал, что кого-нибудь зарезали. А она снова

набрала воздух и давай:

- Бежим, Дениска! Скорее! Там квас шипучий! Музыка играет, и разные

куклы! Бежим!

Кричит, как будто случился пожар. И я от этого тоже как-то

заволновался, и у меня стало щекотно под ложечкой, и я заторопился и

выскочил из комнаты.

Мы взялись с Аленкой за руки и побежали как сумасшедшие в большой

магазин. Там была целая толпа народу и в самой середине стояли сделанные

из чего-то блестящего мужчина и женщина, огромные, под потолок, и, хотя

они были ненастоящие, они хлопали глазами и шевелили нижними губами, как

будто говорят. Мужчина кричал:

- Весенний базаррр! Весенний базаррр!

А женщина:

- Добро пожаловать! Добро пожаловать!

Мы долго на них смотрели, а потом Аленка говорит:

- Как же они кричат? Ведь они ненастоящие!

- Просто непонятно, - сказал я.

Тогда Аленка сказала:

- А я знаю. Это не они кричат! Это у них в середине живые артисты сидят

и кричат себе целый день. А сами за веревочку дергают, и у кукол от этого

шевелятся губы.

Я прямо расхохотался:

- Вот и видно, что ты еще маленькая. Станут тебе артисты в животе у

кукол сидеть целый день. Представляешь? Целый день скрючившись - устанешь

небось! А есть, пить надо? И еще разное, мало ли что... Эх ты, темнота!

Это радио в них кричит.

Аленка сказала:

- Ну и не задавайся!

И мы пошли дальше. Всюду было очень много народу, все разодетые и

веселые, и музыка играла, и один дядька крутил лотерею и кричал:


Подходите сюда поскорее,

Здесь билеты вещевой лотереи!

Каждому выиграть недолго

Легковую автомашину "Волга"!

А некоторые сгоряча

Выигрывают "Москвича"!


И мы возле него тоже посмеялись, как он бойко выкрикивает, и Аленка

сказала:

- Все-таки когда живое кричит, то интересней, чем радио.

И мы долго бегали в толпе между взрослых и очень веселились, и какой-то

военный дядька подхватил Аленку под мышки, а его товарищ нажал кнопочку в

стене, и оттуда вдруг забрызгал одеколон, и когда Аленку поставили на пол,

она вся пахла леденцами, а дядька сказал:

- Ну что за красотулечка, сил моих нет!

Но Аленка от них убежала, а я - за ней, и мы наконец очутились возле

кваса. У меня были деньги на завтрак, и мы поэтому с Аленкой выпили по две

большие кружки, и у Аленки живот сразу стал как футбольный мяч, а у меня

все время шибало в нос и кололо в носу иголочками. Здорово, прямо первый

сорт, и когда мы снова побежали, то я услышал, как квас во мне булькает. И

мы захотели домой и выбежали на улицу. Там было еще веселей, и у самого

входа стояла женщина и продавала воздушные шарики.

Аленка, как только увидела эту женщину, остановилась как вкопанная. Она

сказала:

- Ой! Я хочу шарик!

А я сказал:

- Хорошо бы, да денег нету.

А Аленка:

- У меня есть одна денежка.

- Покажи.

Она достала из кармана.

Я сказал:

- Ого! Десять копеек. Тетенька, дайте ей шарик!

Продавщица улыбнулась:

- Вам какой? Красный, синий, голубой?

Аленка взяла красный. И мы пошли. И вдруг Аленка говорит:

- Хочешь поносить?

И протянула мне ниточку. Я взял. И сразу как взял, так услышал, что

шарик тоненько-тоненько потянул за ниточку! Ему, наверно, хотелось

улететь. Тогда я немножко отпустил ниточку и опять услышал, как он

настойчиво так потягивается из рук, как будто очень просится улететь. И

мне вдруг стало его как-то жалко, что вот он может летать, а я его держу

на привязи, и я взял и выпустил его. И шарик сначала даже не отлетел от

меня, как будто не поверил, а потом почувствовал, что это вправду, и сразу

рванулся и взлетел выше фонаря.

Аленка за голову схватилась:

- Ой, зачем, держи!..

И стала подпрыгивать, как будто могла допрыгнуть до шарика, но увидела,

что не может, и заплакала:

- Зачем ты его упустил?..

Но я ей ничего не ответил. Я смотрел вверх на шарик. Он летел кверху

плавно и спокойно, как будто этого и хотел всю жизнь.

И я стоял, задрав голову, и смотрел, и Аленка тоже, и многие взрослые

остановились и тоже позадирали головы - посмотреть, как летит шарик, а он

все летел и уменьшался.

Вот он пролетел последний этаж большущего дома, и кто-то высунулся из

окна и махал ему вслед, а он еще выше и немножко вбок, выше антенн и

голубей, и стал совсем маленький... У меня что-то в ушах звенело, когда он

летел, а он уже почти исчез. Он залетел за облачко, оно было пушистое и

маленькое, как крольчонок, потом снова вынырнул, пропал и совсем скрылся

из виду и теперь уже, наверно, был около Луны, а мы все смотрели вверх, и

в глазах у меня: замелькали какие-то хвостатые точки и узоры. И шарика уже

не было нигде. И тут Аленка вздохнула еле слышно, и все пошли по своим

делам.

И мы тоже пошли, и молчали, и всю дорогу я думал, как это красиво,

когда весна на дворе, и все нарядные и веселые, и машины туда-сюда, и

милиционер в белых перчатках, а в чистое, синее-синее небо улетает от нас

красный шарик. И еще я думал, как жалко, что я не могу это все рассказать

Аленке. Я не сумею словами, и если бы сумел, все равно Аленке бы это было

непонятно, она ведь маленькая. Вот она идет рядом со мной, и вся такая

притихшая, и слезы еще не совсем просохли у нее на щеках. Ей небось жаль

свой шарик.

И мы шли так с Аленкой до самого дома и молчали, а возле наших ворот,

когда стали прощаться, Аленка сказала:

- Если бы у меня были деньги, я бы купила еще один шарик... чтобы ты

его выпустил.


^ КОТ В САПОГАХ


- Мальчики и девочки! - сказала Раиса Ивановна. - Вы хорошо закончили

эту четверть. Поздравляю вас. Теперь можно и отдохнуть. На каникулах мы

устроим утренник и карнавал. Каждый из вас может нарядиться в кого угодно,

а за лучший костюм будет выдана премия, так что готовьтесь. - И Раиса

Ивановна собрала тетрадки, попрощалась с нами и ушла.

И когда мы шли домой, Мишка сказал:

- Я на карнавале буду гномом. Мне вчера купили накидку от дождя и

капюшон. Я только лицо чем-нибудь занавешу, и гном готов. А ты кем

нарядишься?

- Там видно будет.

И я забыл про это дело. Потому что дома мама мне сказала, что она

уезжает в санаторий на десять дней и чтоб я тут вел себя хорошо и следил

за папой. И она на другой день уехала, а я с папой совсем замучился. То

одно, то другое, и на улице шел снег, и все время я думал, когда же мама

вернется. Я зачеркивал клеточки на своем календаре.

И вдруг неожиданно прибегает Мишка и прямо с порога кричит:

- Идешь ты или нет?

Я спрашиваю:

- Куда?

Мишка кричит:

- Как - куда? В школу! Сегодня же утренник, и все будут в костюмах! Ты

что, не видишь, что я уже гномик?

И правда, он был в накидке с капюшончиком.

Я сказал:

- У меня нет костюма! У нас мама уехала.

А Мишка говорит:

- Давай сами чего-нибудь придумаем! Ну-ка, что у вас дома есть

почудней? Ты надень на себя, вот и будет костюм для карнавала.

Я говорю:

- Ничего у нас нет. Вот только папины бахилы для рыбалки.

Бахилы - это такие высокие резиновые сапоги. Если дождик или грязь -

первое дело бахилы. Нипочем ноги не промочишь.

Мишка говорит:

- А ну надевай, посмотрим, что получится!

Я прямо с ботинками влез в папины сапоги. Оказалось, что бахилы доходят

мне чуть не до подмышек. Я попробовал в них походить. Ничего, довольно

неудобно. Зато здорово блестят. Мишке очень понравилось. Он говорит:

- А шапку какую?

Я говорю:

- Может быть, мамину соломенную, что от солнца?

- Давай ее скорей!

Достал я шляпу, надел. Оказалось, немножко великовата, съезжает до

носа, но все-таки на ней цветы.

Мишка посмотрел и говорит:

- Хороший костюм. Только я не понимаю, что он значит?

Я говорю:

- Может быть, он значит "мухомор"?

Мишка засмеялся:

- Что ты, у мухомора шляпка вся красная! Скорей всего, твой костюм

обозначает "старый рыбак"!

Я замахал на Мишку: - Сказал тоже! "Старый рыбак"!.. А борода где?

Тут Мишка задумался, а я вышел в коридор, а там стояла наша соседка

Вера Сергеевна. Она, когда меня увидела, всплеснула руками и говорит:

- Ох! Настоящий кот в сапогах!

Я сразу догадался, что значит мой костюм! Я - "Кот в сапогах"! Только

жалко, хвоста нет! Я спрашиваю:

- Вера Сергеевна, у вас есть хвост?

А Вера Сергеевна говорит:

- Разве я очень похожа на черта?

- Нет, не очень, - говорю я. - Но не в этом дело. Вот вы сказали, что

этот костюм значит "Кот в сапогах", а какой же кот может быть без хвоста?

Нужен какой-нибудь хвост! Вера Сергеевна, помогите, а?

Тогда Вера Сергеевна сказала:

- Одну минуточку...

И вынесла мне довольно драненький рыжий хвостик с черными пятнами.

- Вот, - говорит, - это хвост от старой горжетки. Я в последнее время

прочищаю им керогаз, но, думаю, тебе он вполне подойдет.

Я сказал "большое спасибо" и понес хвост Мишке.

Мишка, как увидел его, говорит:

- Давай быстренько иголку с ниткой, я тебе пришью. Это чудный хвостик.

И Мишка стал пришивать мне сзади хвост. Он шил довольно ловко, но потом

вдруг ка-ак уколет меня!

Я закричал:

- Потише ты, храбрый портняжка! Ты что, не чувствуешь, что шьешь прямо

по живому? Ведь колешь же!

- Это я немножко не рассчитал! - И опять как кольнет!

- Мишка, рассчитывай получше, а то я тебя тресну!

А он:

- Я в первый раз в жизни шью!

И опять - коль!..

Я прямо заорал:

- Ты что, не понимаешь, что я после тебя буду полный инвалид и не смогу

сидеть?

Но тут Мишка сказал:

- Ура! Готово! Ну и хвостик! Не у каждой кошки есть такой!

Тогда я взял тушь и кисточкой нарисовал себе усы, по три уса с каждой

стороны - длинные-длинные, до ушей!

И мы пошли в школу.

Там народу было видимо-невидимо, и все в костюмах. Одних гномов было

человек пятьдесят. И еще было очень много белых "снежинок". Это такой

костюм, когда вокруг много белой марли, а в середине торчит какая-нибудь

девочка.

И мы все очень веселились и танцевали.

И я тоже танцевал, но все время спотыкался и чуть не падал из-за

больших сапог, и шляпа тоже, как назло, постоянно съезжала почти до

подбородка.

А потом наша вожатая Люся вышла на сцену и сказала звонким голосом:

- Просим "Кота в сапогах" выйти сюда для получения первой премии за

лучший костюм!

И я пошел на сцену, и когда входил на последнюю ступеньку, то

споткнулся и чуть не упал. Все громко засмеялись, а Люся пожала мне руку и

дала две книжки: "Дядю Степу" и "Сказки-загадки". Тут Борис Сергеевич

заиграл туш, а я пошел со сцены. И когда сходил, то опять споткнулся и

чуть не упал, и опять все засмеялись.

А когда мы шли домой, Мишка сказал:

- Конечно, гномов много, а ты один!

- Да, - сказал я, - но все гномы были так себе, а ты был очень смешной,

и тебе тоже надо книжку. Возьми у меня одну.

Мишка сказал:

- Не надо, что ты!

Я спросил:

- Ты какую хочешь?

- "Дядю Степу".

И я дал ему "Дядю Степу".

А дома я скинул свои огромные бахилы, и побежал к календарю, и

зачеркнул сегодняшнюю клеточку. А потом зачеркнул уж и завтрашнюю.

Посмотрел - а до маминого приезда осталось три дня!





оставить комментарий
страница1/14
Дата09.04.2012
Размер3.1 Mb.
ТипРассказ, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх