Тема заседания icon

Тема заседания



страницы:   1   2   3
скачать
Стенограмма заседания ЭГ 7 от 07 июня 2011 года

Тема заседания: Обсуждение доклада А.Г. Коровкина «Состояние сферы занятости и рынка труда в России: макроэкономическая оценка».


Я.И. Кузьминов: Сегодня у нас доклад Андрея Германовича Коровкина о состоянии занятости и рынка труда в России. Пожалуйста, Андрей Германович.

А.Г. Коровкин: Минут 20?

Я.И. Кузьминов: Минут 20–25. Максимум 25. Я посмотрел, что доклад большой.

А.Г. Коровкин: Да, я понимаю.

Я.И. Кузьминов: Чтобы он зафиксировался как-то для обсуждения, давайте попробуем компактно это делать.

А.Г. Коровкин: Я постараюсь компактно, поскольку за неделю раздали документ, и кто хотел, мог с ним ознакомиться в деталях, и, наверное, в дальнейшем это выяснится. Поэтому я в течение 20–25 минут сжато расскажу о том, что сверх доклада еще появилось за то время, что мы готовили. Очень коротко в презентации представлены (в докладе более подробно) ограничения, или проблемы на рынке труда, которые, вообще говоря, на мой взгляд, всегда целесообразно рассматривать в структуре предложения спроса и согласования. Этот вопрос возникал у нас на обсуждении [28 мая] концепции действий на рынке труда до 2015 года, и такие предложения были высказаны. Поэтому я не буду останавливаться на этих вещах и оговорю только некоторые вещи, которые мне кажутся наиболее важными. Может быть, у меня к ним есть некая симпатия даже личная.

Со стороны спроса и согласования спроса и предложения есть такой пункт в причинах или в ограничениях: несогласованное развитие основных факторов производства. Классические основные факторы производства. C помощью достаточно несложных инструментов, индексов — вот на достаточно длительном промежутке времени эти индексы были посчитаны. Это индексы структурных сдвигов по 4 основным показателям, которые, в общем, называются основными факторами: занятость, валовой выпуск, основные фонды и фонд оплаты труда. В разрезе отраслей народного хозяйства ограничение, вы видите, по времени, 2004 годом. В принципе, есть возможность посчитать сегодня по видам экономической деятельности, но я в двух словах скажу потом, что представляют собой такие результаты.

Но важно остановиться более внимательно вот на чем. Смотрите, до 1990 года, отрезок с 1981 по 1990 — это плановая экономика, и там прослеживаются в занятости цикличность, пятилетки, с некоторым сдвигом: форсаж к концу пятилетки, и видны структурные сдвиги. То есть явная совершенно управляемость. Особенно это хорошо видно по графику занятости. Остальные показатели, так или иначе, согласованы с занятостью. Ну, что естественно, в рамках — по-разному можно относиться, но, тем не менее — планирования. В перестройку начинается некоторый разброд и шатание, и с 90-х годов — верхняя линия, скажем, до середины 1990-х годов, до 1996 года — происходит резкое увеличение, резкая поляризация по фонду оплаты труда. Понятно, какие это сектора, их можно установить. Это сектора, связанные с ТЭК, и нарождающийся в то время финансовый сектор, прежде всего. Ну и некоторые другие. И в обратную сторону, поскольку эти структурные изменения отражают отклонение от среднероссийского [уровня], как в ту, так и в другую сторону. Если в другую сторону, это падение легкой и иже с ней отраслями. Вот эта верхняя линия явно совершенно показывает, что мы пришли к резкой дифференциации по оплате труда. А вывод дальнейший: поскольку в будущем таких всплесков не происходит, то эта как бы дифференциация и сохраняется до настоящего времени, о чем мы все дружно пишем — о дифференциации в зарплате. И каких-то попыток преодолеть, выровнять — не получается.

Но, кроме того, видны всплески и в других показателях, но при этом совершенно точно видно, что крестики, основные фонды, при всей сложности счета этой величины… Вообще говоря, там есть проблемы переоценки, но тем не менее, фонды (мы знаем, инвестиции были очень хилые), фонды практически лежат на одном уровне. Следовательно, проблему старых рабочих мест через фонды мы сегодня имеем в полном объеме. Ну и еще хотелось бы сказать, что в начале 90-х вроде все эти бурные события прекратились в структурах, и показатели вернулись на некоторый уровень, порядка… вот здесь безразмерная величина, ну там 0,05 %, и они сейчас где-то, я бы сказал, на этом уровне и находятся сегодня. Может быть, здесь сравнивать нельзя, потому что классификация отраслей ОКОНХ и ОКВЭД, но, тем не менее, если по занятости, 5–6-й год — там уже 0,03 % и ниже. То есть структурных сдвигов не происходит в занятости практически никаких в отраслевом разрезе. Могу добавить, что такие же вещи можно сделать по регионам, посмотреть, как это происходит.

Второй сюжет, вторая проблема, которая мне кажется серьезной, — проблема, связанная с дисбалансами на рынке труда, то есть то, что мы называем структурной безработицей. Опять же измерения структурной безработицы, — которую мы уже в общем-то ведем практически с 1997 года, с первой публикации, и сейчас уже это в мониторинг некоторый, к сожалению, для нас превратилось, — показывают, что структурная безработица… А что такое структурная безработица в данном случае? Ну, скажем так, структурно-фрикционная. Это несоответствие в структурах занятости вакансий регистрируемых, и в структуре безработных… ну тех или иных безработных можно считать по МОТовским безработным, можно считать по официальным безработным. И вот региональная структурная безработица на 9-й год находится, как вы видите, на уровне (это посчитано по субъектам Российской Федерации, может быть, без Чечни, потому что там данные не систематические), находится где-то на уровне 39 % от официально зарегистрированной. А отраслевая, или по ОКВЭД безработица — на уровне 40 %. Она считается по отраслям или видам деятельности, по безработным — по последнему месту работы. Данные берутся из обследований по проблемам занятости. И вот картинки этой безработицы здесь представлены: синяя линия — это по МОТовской безработице, розовая, региональная — по официальной, и отраслевая — по ОКВЭД.

Как видите, в общем всё за 30 %, а дальше рассуждения примерно следующие: если 100 % безработицы, которая существует, условно скажем, 5 млн МОТовской, то от них взять надо 35 % — это будет структурная и региональная, плюс отраслевая. Ясно, что их складывать нельзя, они где-то и пересекаться могут, но, тем не менее, к этому можно добавить еще профессионально-квалификационный разрез, который, к сожалению, сейчас померить довольно сложно. Вот есть одно только наблюдение за 2008 год, второе обещали, но, по-моему, еще не предъявили. Вывод такой: практически до последнего кризиса вся безработица к 2008 году — там сколько было, порядка 4 млн? — на наш взгляд, была уже практически вся структурно-фрикционная. То есть за 2000-е годы весь навес ушел. А что такое структурно-фрикционная? Это, в общем-то, по мнению многих теоретиков, естественный уровень безработицы. Сейчас, может быть, он даже подрос. Ну, а со структурной безработицей — другие способы борьбы по сравнению с циклической.

Мне кажется, что эти 2 сюжета важны для решения дальнейших проблем. Вот здесь можно посмотреть, кто формирует эти структурные индексы, в частности, вот крайности: это Москва, где известно, что количество вакансий всегда достаточно большое, а официальная безработица маленькая; и, наоборот, республика Ингушетия, это другой край, где ситуация обратная. Ну, здесь края распределения, а так всю картину можно посмотреть.

То же самое и на отраслевых рынках. Вот в нижней части, по разделам, где сфера услуг, непросфера по-старому, — отрицательные величины, то есть вакансий больше, и, наоборот, беленькая — нехватка с точки зрения такого критерия… нехватка вакансий верхних… нет, наоборот, наверное. Ну и вот, просто экзотики ради, эта помесячная региональная структурная безработица, как видите, цикличность имеет вслед за исходными показателями, вакансиями и безработицей, но здесь интересно то, что за кризис, последние годы и месяцы, тренд понижать… вниз… То есть все-таки за счет кризиса, вероятно, удалось все-таки где-то сократить рабочие места, и они совпали с теми, которые организовывали структурную безработицу. То есть соответствие между структурами безработицы и вакантных рабочих мест стало несколько лучше. Это совершенно четко видно на этом графике.

О чем бы еще хотелось здесь особо сказать: о том, что у нас наряду с этими проблемами есть, на мой взгляд, некая инерция в расширении сферы профессионального образования. Этот разговор продолжается у нас с Ярославом Ивановичем в течение нескольких уже месяцев наших обсуждений. Здесь у меня остались прежние резоны, плюс я бы хотел добавить следующее: в условиях дефицита рабочей силы, особенно квалифицированной (по-моему, никто не оспаривает в принципе эту идею, несмотря на рассмотрение эффективных и неэффективных производств), но дефицит есть сегодня реально. Но здесь уже это связано с тем, что система образования, вообще говоря, выступает как конкурент системе занятости. В принципе ведь с теоретическим посылом о том, что чем образованнее, реально образованнее нация…, здесь никто спорить не будет, но весь вопрос в том, что здесь есть проблема качества образования, которое, в общем, не всегда, у нас, к сожалению… А рынок труда, в общем-то, недополучает или получает позже на 4–6 и более лет специалистов и не тех, которые сегодня нужны. Ну и плюс есть некая конкуренция по уровням образования.

Если переходить к следующей части и выхватить оттуда некий кусочек, то в соответствии с теми… Я бы просил не воспринимать это как прогноз. Это тренды, которые получаются на основе анализа той базы данных, которая указана в легенде. Одна из них за 1998–2009-й или 2010-й, а вторая с 2002-го по 2009-й или 2010 год. И учащиеся в данном случае выступают как сфера деятельности по балансу трудовых ресурсов. То есть структура баланса трудовых ресурсов, первичная, распределение трудовых ресурсов по сферам деятельности, и в частности на учебу, сдвигается в зависимости от исходной базы, которую я назвал раньше. Здесь важно видеть, что верхняя линия — это тренд 1998–2009. Самый старый и самый длинный. А все остальные — более или менее свежие и молодые. И по мере осовременивания расчета, нижняя пунктирная линия — это тренд, самый современный, который мы рассмотрели, 2002–2010-й, — показывает серьезное снижение численности учащихся старше 16 лет. Только подчеркиваю, это данные баланса трудовых ресурсов. И он ведет к 2025 году к уровню порядка 5 млн учащихся. Можно ведь еще что делать? Укорачивать. Из прошлого укорачивать базу и проверять, насколько те тренды, которые мы смотрим, устойчивы. То есть, на примере этой кривой он может устойчиво снижаться или колебаться. На самом деле большинство показателей, которые мы рассмотрим в дальнейшем, показывают, что тренды довольно устойчивые. В приложении розданного материала таблички все указаны, и как эти тренды ведут себя, видно.

И вот такой анализ базы данных, необычный анализ, потому что из каждой базы все время получается тренд в будущее. Неважно, какой длины, 20-й, 25-й, 30-й; понятно, что гипотеза о линейном изменении в данном случае взята. Но, тем не менее, достаточно устойчивые эти тенденции. Если уж снижение — то снижение, если рост — то рост. И это свидетельствует о серьезной инерционности сферы занятости. В документе, который роздан, от 2009 года расчет… До 2009 года данные были, мы тогда сделали, а вот сейчас есть данные по 2010 году, мы их обновили. Вот в такой структуре делается сдвиг на будущую структуру распределения трудовых ресурсов. Прошу обратить внимание на следующее, что здесь занятость разбита на 4 составляющие: численность российского занятого населения в трудоспособном возрасте, работающие дети-подростки, работающие пенсионеры, то есть те, кто находятся за пределами трудоспособного возраста, и иностранные трудовые мигранты. Вот эти 4 позиции вместе представляют занятых по балансу трудовых ресурсов в России.

Мы выделили каждую отдельную категорию и посмотрели их поведение в трендах. Суммарные трудовые ресурсы от разных баз, к сожалению, снижаются, общая занятость падает при сохранении тенденции в длинном [периоде] на 15 %, а в коротком — уже на 12 %. Если от 2010 года посмотреть, то эти падения несколько меньше. Можно разобрать по составляющим, но я думаю, что в целях экономии времени, поскольку в тексте это все написано, я просто могу показать картинки, как это себя ведет. Это вот занятое в трудоспособном возрасте российское население. По базе оно где-то на уровне 60 млн находилось и снижается где-то до 50 млн к 2025 году. Не будем обсуждать детали. Я еще раз подчеркиваю, что это не прогноз. Соответственно, численность работающих пенсионеров растет, и тренд укрепляется, по-моему, этот. Дальше — молодежь… здесь не так много у нас детей работает, и в общем здесь статистика в начале не очень хорошая, но тем не менее порядка 100 тыс. у нас детей-подростков занято. Это, конечно, может, и является каким-то резервом, но, тем не менее, есть ограничения по детской занятости, но мне кажется, что разговор о работе подростков вполне, с определенного возраста, правомерен, потому что установка на трудовую деятельность, мне кажется, утрачивается через непрерывное образование. Вот так ведут себя неработающие инвалиды. Неработающие, подчеркиваю. Обращаю внимание на то, что тенденция к снижению. Здесь есть объективная составляющая — смертность, там все такое, но, может быть, здесь и проявляются какие-то вещи, которые сегодня у нас на слуху, о занятости инвалидов, в Москве, скажем, квотирование инвалидов. Их привлекают к труду, и, может быть, отсюда численность неработающих снижается. Учащихся мы уже видели. Это, вообще говоря, — плохая вещь, рост трудоспособного населения в трудоспособном возрасте, незанятого в экономике. Из чего это состоит? Помимо безработных, эта категория состоит из людей, которые работают за границей, которая увеличивается, порядка 1,5 млн работает. Увеличение этого контингента. Военнослужащие, домохозяйки и просто неработающие. Значит, это возможно некоторый резерв, но с усилием. С усилием.

В данных расчетах нет ничего личного. Нет личного в том, что нет ни подбора какой-то модели, ни подбора каких-то факторов, которые влияют на поведение. Здесь голые тренды. Формально построенные тренды, перенесение сложившейся тенденции в будущее. И что любопытно, по этим трендам понятно, что здесь кризис еще как-то сказался: безработица, в общем, не столь сильно сокращается по некоторым вариантам, что, на мой взгляд, может вполне отвечать тем реалиям, которые могут сложиться у нас на рынке труда. Безработица ниже естественного уровня опуститься не может, но если мы начинаем некоторые пасы с повышением производительности труда или с обновлением рабочих мест, с теми установками, которые появились сегодня у верховной власти: создание 25 млн новых рабочих мест на замену старых. Может быть, не 25, а 20 — разговор не об этом. Или удвоение производительности труда за 10 лет… Это ведет не только к созданию рабочих мест, но и к закрытию старых. А закрытие старых значит, что люди в один момент перестроиться, наверное, не всегда смогут на новый лад, и это значит — переподготовка, переобучение, некоторое перераспределение по территории, по отраслям. Весь вопрос — в какой мере вся система, вся инфраструктура готова к этому.

В заключение этого заглядывания в будущее, занятость делится на работников и на людей. То есть занятые минус работники. Две части. Работники — это наемные работники, а люди — это все остальные. Вот неформальная занятость и так далее. То, о чем вот Владимир Ефимович говорил недавно. И, к сожалению, тенденция этой категории по всем проектировкам — как мы отмечали на ранних заседаниях, и в прошлом, и естественно в будущем, может быть, не с таким большим темпом, как раньше, — происходит их рост. Это резерв в некотором смысле. И организация формального ядра, может быть, поможет снизить неформальную занятость.

Последний пункт — поведение иностранных трудовых мигрантов. В рамках этой трендовой задачи следующее. Как видите, от 2009 года тренд до 4,5 млн к 2025 году, в связи со снижением до 1,8 млн… тренд несколько снизился и… вот в таком расчете… А поскольку эта категория находится в рамках общей структуры, и здесь эта структура дает такой результат — ничего, на мой взгляд, катастрофичного здесь не видно с точки зрения испуга от притока иностранных трудовых мигрантов.

Да! И последний вопрос в этом блоке, если посмотреть на сферу услуг и производственную сферу, то получается такой, достаточно серьезный… И в будущем эти тенденции продолжаются, перекрестье —мы это тоже один раз уже обсуждали, но это расчеты подтверждают — получается неимоверное развитие сферы услуг вместе с торговлей, и, на мой взгляд, она несколько разрослась у нас, и здесь нет никакого умаления роли третичного сектора, как в прошлый раз меня в этом обвинили, но тем не менее тот уровень производительности труда, который существует сегодня в России, на мой взгляд, не позволяется нам так расточительно обращаться с ресурсами, когда люди сидят в палатках и неизвестно чем занимаются, в том числе часто с высшим образованием люди этим занимаются. У нас есть реальные дела, к сожалению, а это настрой на то, что все-таки надо некоторые ограничения на развитие этой сферы в соответствии с темпами роста производительности труда вводить. Или надо очень резко поднимать производительность труда, чтобы материальное производство, как в других развитых странах, могло высвободить рабочую силу в сферу услуг, и тогда все станет на свое место, но я думаю, что все-таки ограничения будут необходимы. Та же логика применяется при заданных общих трендах баланса трудовых ресурсов к видам экономической деятельности.

Здесь несколько картинок интересных в структуре — 28 позиций, которые дает агрегированное обследование населения по проблемам занятости. Здесь мы видим, что резко растет число руководителей, падает специалист среднего уровня… В общем, здесь те тенденции, которые, к сожалению, у нас на слуху. Падает то, что больше всего нужно: инженерные специальности, специалисты. Это, видите, — охранники, вот рабочие — не знаю, в какой мере мы можем себе позволить эту всю металлообработку, машиностроительную промышленность с тем количеством рабочих, которые здесь у нас получаются. Водители, все знают, что это достаточно дефицитная профессия. Ну и еще для иллюстрации сквозные профессии неквалифицированных рабочих, они тоже снижаются.

Такой же расчет можно сделать по регионам, он сделан, вообще говоря, я его не привожу по одной простой причине: пару месяцев назад мы с Зинаидой Александровной Рыжиковой договорились о том, что она мне предоставит некоторую информацию, и, может быть, мне здесь понадобится помощь руководителей. Она мне клятвенно обещала некоторые данные, которые позволяют разобрать баланс региональный по субъектам. По субъектам Российской Федерации. Разобрать примерно в той же схеме и с дальнейшим развитием соответствующие региональные балансы, но там есть тонкости по информации, и либо это моя гипотеза, и я копнул куда-то в очень тонкое место, но эту информацию, к сожалению, я так и не получил, поэтому расчеты представлять не буду. Они некорректны в некотором смысле.

Теперь этот интересный сюжет, который, наверное, вы знаете, мы затевали довольно давно, считали дефициты лет 5 назад, если не больше. Откуда родилась идея, которая до сих пор упорно существует, что раз у нас такой дефицит, то нам придется завозить, приглашать рабочую силу из-за рубежа. И, в общем, с точки зрения рынка труда этот разговор пока никак не останавливается. Я не хочу затрагивать демографическую проблему, потому что, во-первых, не считаю себя специалистом, во-вторых, это несколько другая проблема, и если у нас появится проблема депопуляции, то, как решать эти вопросы, пусть специалисты решают. Но по-обывательски мне кажется, что не всегда приезжие могут быть здесь полезны. Если на фазе 2000-х годов, когда была поставлена задача удвоения ВВП и темпы… — это задача, как мне кажется, была бы практически выполненной, если бы не случился последний кризис. И мы развивались достаточно серьезными темпами по ВВП. Это развитие было, в известной степени, экстенсивным, и занятость росла, потому что до 2006 года и население в трудоспособном возрасте росло и подпитывало рынок труда. То с 2007 года началось падение численности населения в трудоспособном возрасте. Это значит, основная наша сегодняшняя и будущая головная боль — рынок труда. Соответственно, и занятость еще пару лет росла, а потом в кризис упала. Ситуация сегодня несколько иная. Во-первых, повторю, количество населения в трудоспособном возрасте падает, но когда мы в начале марта слушали доклад Денисенко, там были расчеты, в некотором смысле повторяющие наши расчеты с оценкой дефицита рабочей силы, там возник вопрос несоответствия темпов роста и темпов роста производительности труда реалиям, и тогда Денисенко сказал: вы умеете спрос считать, вы и считайте. Мы посчитали. Я в приложении к докладу представлю результаты расчетов в разных вариантах.

Вот две основные гипотезы. Темпы роста ВВП превышают темпы роста производительности труда, и наоборот. Задача, властью озвученная, — удвоить производительность труда. И мне кажется, что тут не надо даже на министра кивать, тут развилок никаких нет. Это единственный путь развития, который сегодня мыслим вообще в России, — повышение производительности труда, по который мы очень сильно отстаем от многих стран.

Есть ссылка на некий сайт, где лежат достаточно свежие данные по международным конференциям, 2010 год, как вы видите, где приведены данные по многим статистическим показателям, в том числе по ВВП соответствующих стран, и по занятости, производительности труда и много еще чего. Короче, данные позволяют прикинуть: а бывало ли такое? Ведь говорят, что при падающем населении роста экономики не бывает. Такого действительно не бывает, но при опережающей темпы роста бывает, причем в достаточно длительные промежутки времени. Десятилетиями. Я сейчас не буду… у меня сейчас нет под рукой… это даже неважно, вот в названных странах десятилетиями были случаи, когда темпы роста производительности труда превышали, причем практически подряд, темпы роста ВВП. Чего я нам всем и желаю в будущем.

И если такие гипотезы принимать при расчете наших показателей, то, рассчитывая достаточно просто, можно похитрее посчитать, рассчитывая предложение из выше обозначенных цифр, сформировать предложение труда, которое в значительной степени зависит от численности населения трудоспособного возраста в России. Плюс предложение труда стариков, подростков и т.д. Рассчитав спрос на рабочую силу, мы получаем оценку дефицита, здесь названа потребность в иностранных трудовых мигрантах. Это на самом деле покрытие дефицита трудовых ресурсов, которое возникает в стране, и обращаю ваше внимание, что в расчете еще учтен некий уровень, порядка 6 млн условно, существования некой безработицы. То есть еще есть 6 млн безработных. Для этого расчета. И получается, что при соотношении… Причем здесь опять разные интервалы, вот эти в легенде последние циферки — это коэффициент соотношении темпа роста ВВП и темпа роста производительности труда. Расчеты сделаны чаще, по большему набору коэффициентов, здесь оставлены только три случая. Один — 0,005, 1 и 585 коэффициент.

Что такое 585 коэффициент? Это темп роста производительности труда 7,3 [%], что отвечает темпу удвоения производительности труда за 10 лет, а ВВП — это 5,7 [%]. Вот это будет пять восемьдесят пять. И в этом случае, как вы видите, шкала «ноль»; слева на графике безработица и потом картинка на понижение, где-то 2 млн, еще 6 млн безработных. То есть никакого дефицита при таком спросе на труд и при таких соотношениях темпов роста ВВП и производительности труда не возникает. Они возникают, если темпы равны, но к 2020 году здесь набегает примерно то, что показывал Денисенко. И выше.

Есть промежуточные варианты — 0,99, например. Вполне умеренный, и я думаю, что никаких угроз, подчеркиваю — на бумаге, не возникает.

Я, наверное, уже перебрал время. Кто у нас следит за временем? Я думаю, что на этом могу закончить. И, экзотики ради, специально мы взяли и в приложение вынесли, поскольку сегодня ключевой показатель — производительность труда, то я думаю, что очень полезно будет вспомнить о такой вещи, которая четко сформулирована в этом КАКОМ томе. И мне кажется, что не помешает об этом вспоминать почаще сегодня: повышение технического уровня, совершенствование управления организации труда и т.д. Единственное, что там не написано, мы уже об этом знаем, целесообразно еще обратить внимание на человеческий капитал. Тогда почему-то об этом не принято было писать. Спасибо за внимание.

Реплика: Спасибо большое, Андрей Германович. Коллеги, давайте зададим вопросы на уточнение, на понимание. Пожалуйста.

А.Г. Коровкин: Ой, извините. Я разговаривал почти персонально. Извините, пожалуйста. В структуре происходят некоторые изменения, они происходят в среднем по экономике и в каждом секторе. Чем больше эти изменения происходят в секторе, тем больше всплеск в ту или иную сторону. На самом деле я могу просто посоветовать посмотреть книжки, я их даже подарю. Я не думаю, что эти детали здесь как бы…

Реплика. Пожалуйста.

Р.И. Капелюшников: У меня есть ряд вопросов, они связаны с тем, что и в тексте, и в презентации основной акцент делался на получаемые, прогнозные или перспективные оценки, тогда как почти ничего не говорилось о том, как эти оценки получены. Я честно признаюсь, что меня, когда я сталкиваюсь с работами этого жанра, в первую очередь интересует именно механика получения оценок и лишь во вторую очередь меня интересует то, какие конкретные количественные значения те или иные показатели принимают. И поскольку, еще раз повторяю, эта методологическая сторона осталась в значительной мере за кадром, как в тексте, так и в презентации, то я, с вашего разрешения, позволю себе задать несколько вопросов на понимание, которые, я надеюсь, не потребуют долгого времени для ответа, но я очень рассчитываю на то, что это прояснит картину не только для меня, но и для всех присутствующих. Значит, первый мой вопрос такой. Правильно ли я понимаю, что в основе ваших перспективных оценок лежал демографический прогноз, и если да, то какой — средний, высокий, низкий? Это вопрос № 1. У меня их будет штук 5.

А.Г. Коровкин: Ну, я по одному, можно?

Р.И. Капелюшников: Да, я именно так бы и хотел.

А.Г. Коровкин: Да, действительно, правильно. Экзогенно задается средний вариант росстатовского демографического прогноза, и, в принципе, расчеты открыты к любой другой версии. В данном случае можно сказать, что те расчеты, которые мы делаем и, вероятно, если будет интерес, осенью можем представить в более развернутом виде, это первый этап только наших исследований. И я еще раз подчеркну, чтобы не было двусмысленности, что это не прогноз, это не перспективные оценки, нет, это принципиально важно, потому что на прошлом заседании мы… бумага все стерпит… я сейчас говорю, это не прогноз, это анализ. Это стадия анализа, когда есть некое предположение и для обострения ситуации тренд выносится вперед.

Р.И. Капелюшников: Хорошо. Если я буду называет это предполагаемыми оценками, это устроит?

А.Г. Коровкин: Да нет, Вы можете даже оценками это назвать, потому что они вполне могут осуществиться.

Р.И. Капелюшников: Почему я задал этот вопрос? Потому что, как известно, во всех вариантах демографического прогноза Росстата сидит изрядный миграционный прирост. В том числе и в среднем варианте он весьма и весьма изрядный. Второй вопрос. Правильно ли я понимаю, по крайней мере, из той версии, которая здесь зафиксирована, что Вы предполагаете, что в текущем 2011 году занятость сократится примерно на полтора миллиона человек, т.е. где-то на 2 с лишним процента, т.е. сокращение занятости в текущем году будет больше, чем в кризисном 2009 году?

А.Г. Коровкин: Нет, я этого не утверждаю. Так тренд показывает.

Р.И. Капелюшников: Ну, я и говорю.

А.Г. Коровкин: Что будет с занятостью, я же сказал еще раз, что это не есть прогноз, и я не жду никаких здесь сопоставлений.

Р.И. Капелюшников: Т.е. сопоставления с реальностью, они как бы выносятся за скобки?

А.Г. Коровкин: Нет. Ну, если Вы хотите сопоставлять, здесь расчет от 2009 года и от 2010-го есть. И на всех картинках специально есть трендовая цифра и реальная фактическая цифра, можете их посравнивать. Ну, давайте вместе разберемся, почему тут такой провал получался, я ответить на этот вопрос не могу, не знаю.

Р.И. Капелюшников: Во всяком случае, я понял правильно. Что согласно оценкам, которые представлены здесь, в 2011 году сокращение… Это просто, чтобы было понятно, как можно отнестись к представленным оценкам, и больше ничего. Следующий вопрос.

А.Г. Коровкин: Нет, я, можно, доотвечу. Потому что это важно. На самом деле, я это хотел в выступлении сказать, забыл, к сожалению, вот Вы мне напомнили. Вообще говоря, здесь нарисованы некие тренды из прошлого, которые, может быть, осуществятся, может быть, вряд ли осуществятся, и мы их будем улучшать… мы эти оценки будем улучшать и тогда назовем их прогнозом. И улучшать будем их следующим образом. Может быть, изменится демпрогноз. Мы подключим к расчетам внешнюю среду в виде факторов экзогенных, экономических показателей, которые влияют на те или иные переменные. Надеюсь, вы нам поможете с корректировкой этих трендов с точки зрения институциональных факторов, потому что здесь, я честно признаюсь, мы слабоваты, потому что я не знаю, какая эластичность тех или иных институциональных решений с точки зрения изменения этих трендов. Может быть, что-то получится. Соединив эти усилия, мы их скорректируем, и тогда мы их назовем прогнозом на 20–25 год. Пока это аналитическая картинка, что к нам приплывает из прошлого в будущее.

Р.И. Капелюшников: Я уже принял Ваше замечание, я не называю это прогнозом. Я называю это, как Вы и сказали, оценками. Я просто решил сопоставить некоторые из этих оценок с текущими ожиданиями, например, в 2011 году. Следующий вопрос. Правильно ли я понимаю, что в 2009, например, или в 2010 году, во всяком случае, тот год, который уже реализовался, дефицит труда был в эти годы ненулевой и равнялся численности трудовых мигрантов. Или нет?

А.Г. Коровкин: Правильно.

Р.И. Капелюшников: Понятно. И получается, что, поскольку дефицит предположительно возрастает с 2009 по 2011 год до 6,4 млн человек, это означает, что по некоторым вариантам расчета прирост трудовой миграции с 2009 по 2011 год составит 4 млн человек. Ну, и последний вопрос. Для меня он самый, в каком-то смысле, важный. Он относится к предпоследней таблице представленных Вами расчетов. В этой таблице ключевым является показатель, который звучит: соотношение темпов роста ВВП и темпов производительности труда.

А.Г. Коровкин: Это 16-я таблица?

Р.И. Капелюшников: Да. Не могли бы вы пояснить на пальцах экономический смысл этого показателя. Можно его как-то обозначить проще, на всем привычном языке.

А.Г. Коровкин: Я названия не придумал, но куда проще: делится темп роста одного на темп роста другого.

Р.И. Капелюшников: И что получается?

А.Г. Коровкин: Получается некий коэффициент, который позволяет…

Р.И. Капелюшников: Получается темп изменения занятости. Я так и предлагаю назвать.

А.Г. Коровкин: А, пожалуйста. Я не настаиваю.

Р.И. Капелюшников: И тогда все встает на свои места.

А.Г. Коровкин: Вы правильно говорите, но в данном случае этот коэффициент применяется к категории спроса. И предложения, а там занятость — это удовлетворенный спрос, совокупные предложения, совокупный спрос включает, в свою очередь, безработных и вакансии. И, действительно, есть предположение… посылка очень простая, она в известной мере алаверды к той посылке, с которой мы в марте начали обсуждать эту тему, и она сделана только в более реальных соотношениях. И если Денисенко говорил о верхних картинках, о верхней части, в некотором смысле нагнетал, то я хочу опуститься в нижнюю часть этой картинки и говорить, что по тому же способу посчитанные вещи не столь страшны, а производительность труда должна опережать ВВП.





оставить комментарий
страница1/3
Дата31.03.2012
Размер0,52 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх