Гомо антиполитикус: необходимое дополнение icon

Гомо антиполитикус: необходимое дополнение


Смотрите также:
1. Сложное дополнение ( Complex Object )...
Правила предотвращения загрязнения нефтью Дополнение Перечень нефти и нефтепродуктов Дополнение...
Рабочая учебная программа дисциплины Теоретические основы химии гомо Игетерофазных систем...
Археологические памятники первобытного общества на территории Дмитровского края Междуречье Оки и...
Учебно-методический комплекс Дополнение к рабочей программе по рейтинговой системе оценки...
Шарлин Харрис - В подарочной упаковке(дополнение)...
Учебно-методический комплекс Дополнение к рабочей программе по рейтинговой системе оценки...
Как форма образовательной деятельности...
Для замены ранее выданного свидетельства и внесения изменений (дополнение или исключение видов...
Диалог производителя и заказчика рекламы как необходимое условие создание эффективного...
Контрольная работа №6 Вариант 1 Оцените время по часам космонавта...
Учебно-методический комплекс Дополнение к учебной программе по рейтинговой системе оценки...



Загрузка...
скачать
ГОМО АНТИПОЛИТИКУС: НЕОБХОДИМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ


Читатели моей книги воспоминаний «Гомо антиполитикус» уже высказали мне свои сомнения по поводу набора изложенных в ней сюжетов и упомянутых мной персонажей. К примеру: почему у меня так часто фигурирует Высоцкий и так редко – академик Сахаров? Это обстоятельство, естественно, не имеет отношения к сравнительной значимости соответствующих людей и событий «для истории» или хотя бы для нас, их современников. Я написал не историю СССР 50-60-х годов, а книгу о своей жизни в тот период, попытавшись рассказать на этом фоне и о моих советских сверстниках-«шестидесятниках», которые появились на свет с середины 40-х до середины 50-х гг. Поэтому я, как и подобает мемуаристу, отобразил только то, что лучше всего сохранилось в моей памяти.

Тем не менее, по прошествии нескольких месяцев после окончательного завершения книги мне стало очевидно, что в ней все-таки не обошлось без серьезного «перекоса»: национальная проблематика российских немцев отражена там далеко не в той степени, в которой она определяла мою жизнь даже в описанный период, не говоря уже о более поздних временах. Отчасти это объясняется моим сознательным решением: я хотел передать в первую очередь общую атмосферу, царившую в СССР в 50-60-х гг., – в той, конечно, мере, насколько смог ее воспринять и запомнить. Но дело не только в этом.

Размышляя о судьбе своего поколения, я не сразу ясно осознал, что мои ровесники из числа российских немцев представляют собой особую разновидность того человеческого типа, который носит у меня название «гомо антиполитикус». Мы тоже не в меру интересовались политикой в раннем возрасте и со временем стали по большей части испытывать к ней отвращение. Однако у нас наблюдался также странный, на первый взгляд, парадокс: наш детско-юношеский интерес к политическим материям почти не распространялся на национальную политику и на политические проблемы нашего собственного народа.

Как это могло получиться? Что представляли и представляют собой российско-немецкие «шестидесятники»? Как отразилась на их судьбе принадлежность к поколению «гомо-антиполитикус»? На такого рода вопросы я и попытаюсь ответить в этом необходимом, на мой нынешний взгляд, дополнении к своей книге.

Начну, пожалуй, с того, что все немецкие семьи, знакомые мне в 50-60-х гг., пережили в 1941 г. жестокую сталинскую депортацию из своих родных мест в Европейской части СССР далеко на восток. Читая немецкую газету «Нойес Лебен», издававшуюся в Москве с 1957 г., я с удивлением стал узнавать, что у нас в стране кое-где – в Алтайском крае, Омской области, Оренбуржье, Казахстане, Киргизии – еще сохранились немецкие села, места компактного проживания моих соплеменников. Однако близких родственников или знакомых у нас там не было, и ни мои родители, ни я туда не ездили. Даже в немецких селах Алтая, находившихся совсем неподалеку от нашего Кузбасса, я побывал лишь в 1997 г., когда уже жил в Москве и являлся председателем Общества «Видергебурт» («Возрождение») Российской Федерации.

Соответственно, все мои немецкие ровесники, с которыми я общался в детстве и юности, родились и росли в «диаспоре», в условиях сугубо дисперсного расселения, которому были принудительно подвергнуты депортированные российские немцы. Мы слышали на улице (а многие – и у себя дома) только русскую речь; читали, как правило, русские книги и газеты; изучали в школе немецкий, в лучшем случае, в качестве иностранного языка. Так что нас можно считать первым поколением российских немцев, сполна испытавшим на себе все прелести советской насильственной ассимиляции. Именно о таких моих немецких сверстниках у меня и будет идти речь – других я в то время просто не знал.

Откровенно говоря, я зачастую чувствовал себя в их обществе белой вороной – у меня-то родным языком был немецкий; я заговорил на нем раньше, чем на русском, а читать и отчасти писать на немецком научился еще в детстве. Сегодня я понимаю, что должен быть благодарен за это в первую очередь своей матери, крестьянской дочери Эмме Карловне Дизендорф, урожденной Глейм.

Она была очень своеобразным человеком – глубоко религиозным, с прекрасной памятью и даром рассказчицы, открытым, общительным, твердым, настойчивым, даже бескомпромиссным и при этом предельно далеким от всякой политики. Мать чрезвычайно уважала своих родителей (на примере бабушки Марии я мог наблюдать это в детстве своими глазами) и была абсолютно убеждена, что ее семья должна жить в ссыльной Сибири по тем же правилам, которые она впитала в себя в совершенно иных условиях, в родном доме на Волге. Достаточно сказать, что в годы моего детства мы по настоянию матери общались дома исключительно на немецком языке – ведь именно так было заведено у них в Марксштадте.

Матери было глубоко безразлично, как на все это будут реагировать окружающие: она с детских лет усвоила, что никто не вправе вмешиваться в семейную жизнь извне – ни родственники, ни соседи или просто знакомые, ни даже само государство. Такая, мягко говоря, нетрадиционная для советского общества позиция доставляла нам, конечно, не только неоценимую пользу, но и немалые проблемы. Чего стоила хотя бы описанная мной трагикомичная история моего приема в пионеры, против чего мать категорически возражала по религиозным мотивам и с чем она внутренне так и не смирилась…

Очень рано начав читать «Правду», а также слушать радио, я достаточно быстро уловил, что основные советские СМИ повествуют далеко не обо всех известных мне событиях и явлениях. Скажем, о нас, российских немцах, в тогдашних центральных газетах (не считая разве что вышеупомянутой «Нойес Лебен») не сообщалось ровным счетом ничего. С другой стороны, национальная тематика постоянно звучала у нас дома – старшие члены нашей семьи, особенно мать, едва ли не каждый вечер вспоминали о своей жизни в незабвенном Немецком Поволжье. Чаще всего эти рассказы носили бытовой характер и лишь вскользь касались политических событий довоенного периода, о которых я знал из газет или по учебникам истории моих старших сестер. В таких условиях даже ребенок должен был прийти к выводу, что «высокая политика» – это одно, а реальная жизнь – нечто совсем иное.

Политический интерес к нашим национальным проблемам, в сущности, пробудился у меня лишь в 1965 г., когда мне в мои 14 лет довелось прочесть рукописные тексты бесед в высоких партийно-государственных инстанциях двух первых делегаций российских немцев, которые посетили в тот год Москву, чтобы добиться восстановления Немреспублики, уничтоженной Сталиным. То, что эта тетрадка попала ко мне в руки по горячим следам, объяснялось целым набором случайностей.

Ее принес к нам домой друг нашей семьи Иоганн Сабельфельд, получивший тетрадку по почте, если мне не изменяет память, от своего давнего знакомого Фридриха Шесслера, жившего тогда в Абакане и фактически возглавившего летом 1965 г. вторую из упомянутых делегаций. Прокоммунистически настроенный Сабельфельд, насколько я могу судить, был по политическим взглядам гораздо ближе к старому большевику Шесслеру, чем к моим родителям. Тем не менее, Иван Семенович, как мы звали Сабельфельда, счел нужным поделиться сенсационными политическими новостями с моим отцом, которого он знал еще по работе на марксштадтском заводе «Коммунист». Придя к нам, Сабельфельд начал рассказывать об этих новостях в моем присутствии, и я, не первый год интересовавшийся как политикой, так и нашей национальной проблематикой, естественно, попросил у него разрешения тоже ознакомиться с тетрадкой. Иван Семенович, которому было тогда лет 70, не чурался общаться со мной, юнцом, но обсудить с ним тематику восстановления немецкой республики в Поволжье я, увы, не успел – примерно через полгода он скоропостижно скончался.ш близкий лении Немреспублики, уничтоженной Сталиным.у меня лишь в 1965 г.

Мои немецкие сверстники, как правило, начинали интересоваться политическими аспектами нашего национального бытия гораздо позже меня – до определенных пор они попросту не имели для этого достаточных побудительных мотивов. У них дома в основном говорили по-русски, а их матери, работавшие на производстве, были слишком заняты, чтобы регулярно рассказывать своим детям о прошлом. Более того, во многих немецких семьях, навсегда запуганных сталинским антинемецким геноцидом 40-х годов, старались как можно реже вспоминать обо всем, что его сопровождало или ему предшествовало. Я уже не говорю о том, что лишь немногие российские немцы тех лет получили достоверную информацию об активной борьбе небольшой группы своих соплеменников за восстановление Немреспублики в Поволжье.

С середины 50-х гг. многолетний репрессивный пресс, давивший российских немцев, наконец-то начал понемногу ослабевать. Правда, это обстоятельство побудило к активным политическим действиям только горстку наших людей. Помимо всего прочего, не будем забывать, что почти все политически активные российские немцы довоенных лет, и без того немногочисленные, погибли в годы сталинских репрессий. К 50-м годам основная масса наших соплеменников, в сущности, смирилась со своим вопиюще неравноправным положением и рассуждала по принципу: главное – чтобы больше не вернулись самые страшные времена. С другой стороны, мои немецкие сверстники, в отличие от своих родителей, старших братьев и сестер, были избавлены от наиболее явных форм дискриминации в сфере образования и профессиональной деятельности. Это обстоятельство внушало нам иллюзию, что мы, немцы, становимся «как все», которая объективно отдаляла нас от политического интереса к нашей неразрешенной национальной проблеме.

В своей работе «Немецкое население России на рубеже XXI века в зеркале демографической статистики» я показал, что наше поколение российских немцев воспользовалось появившимися шансами на получение полноценного образования. Однако та же демографическая статистика свидетельствует, что полностью преодолеть отставание в этой области не удалось ни нам, ни более молодым нашим соплеменникам. В детстве я этого совершенно не замечал, т.к. обе мои старшие сестры поступили в вузы, а знакомые мне немецкие сверстники учились в школе примерно так же, как и остальные наши соученики.

Повод призадуматься над данной проблемой появился у меня только в 5-м классе, когда к нам пришли учиться сразу трое детей из одной немецкой семьи, причем, как ни странно, не близнецов. Разгадка проста: старшая из них, Катя, была второгодницей, а Ира и Володя – погодками. Эти дети успевали едва ли не хуже всех наших одноклассников, чем, конечно, привлекли к себе всеобщее внимание. Однако никакого отставания в развитии у них не наблюдалось. Напротив, на уроках немецкого Володя и особенно Ира, говорившие дома на родном языке, были одними из лучших, а на занятиях по столярному делу Володя поражал нас своим умением виртуозно орудовать рубанком. Начав общаться с ними, я очень скоро уловил, в чем тут дело. Наши новые одноклассники происходили из очень простой рабочей семьи, где образование считалось роскошью, а не жизненной необходимостью. Явление, увы, весьма типичное для немецких семей того периода, особенно в сельской местности.

Как бы там ни было, значительная часть российских немцев нашего и последующих поколений со временем получила неплохое образование. Именно это обстоятельство, на мой взгляд, в наибольшей мере способствовало постепенному пробуждению в нас интереса к национальной проблематике, который не угас и в брежневский период, когда многие наши сверстники, включая меня, стали все больше презирать всякую «политику».

У меня этот интерес развивался волнообразно, претерпевая всплески, как по заказу, каждые 5 лет. Такая динамика была всякий раз обусловлена заметными внешними событиями: начало 60-х – моя переписка со школьником из Дрездена, середина 60-х – пребывание немецких делегаций в Москве, начало 70-х – моя поездка со студенческой тургруппой в ГДР, середина 70-х – первая послевоенная публикация официальных данных о размещении немецкого населения по территории СССР, начало 80-х – появление московского немецкого альманаха «Хайматлихе Вайтен», середина 80-х – знаменитая горбачевская «перестройка». А с тех пор, как последняя породила «гласность» и «неформальные» организации, я с головой окунулся в общественно-политическую деятельность, которая и привела меня в 1989 г. в ряды национального движения российских немцев.

Не секрет, что основная часть его активистов принадлежала к нашему поколению «гомо антиполитикус». Вот несколько показательных примеров: наш общесоюзный лидер Генрих Гроут и кузбасский лидер Александр Майснер – мои ровесники, а Яков Маурер, преемник Гроута, – лишь на 3 года старше нас. Задним числом появилось немало любителей обвинять нас и наших соратников в политической несостоятельности. Попытаюсь прояснить этот вопрос со своей нынешней точки зрения, отнюдь не претендуя на полную объективность.

Мне кажется, трудно отрицать, что задатки политических лидеров у многих наших ровесников-активистов имелись. Они по большей части издавна интересовались нашими национальными проблемами и горячо за них «болели», хорошо знали настроения и чаяния наших людей, любили и умели общаться с ними, почти все имели высшее образование, неплохо (по меркам тех лет) разбирались в истории российских немцев, а также в политических и правовых аспектах восстановления Немреспублики в Поволжье, обладали достаточно четкими представлениями о возможных путях решения этой сложнейшей проблемы. У них, несомненно, недоставало политического опыта, но кто же, не считая «номенклатуры», мог иметь его в СССР в конце 80-х годов?

Тем не менее, я с самого начала понимал, что мне и моим немецким сверстникам будет очень сложно стать эффективными политическими лидерами. Причина проста: мы, принадлежа к поколению «гомо антиполитикус», в значительной своей массе глубоко презирали и советский режим, и «высокую политику» как таковую. Дабы не ходить далеко за примерами, приведу концовку «Дубовой песни» о Брежневе, фрагменты которой помещены в моих воспоминаниях. Начав ее писать в 1979 г., я добавлял к ней по куплету по мере появления очередных преемников Брежнева и завершил это занятие в 1985 г. Получилось из этого следующее:

Вот вздох облегченья прошел над Европой,

Когда, дуба дав, он навек задубел,

Но тут же сменил его Юрий Андропов,

Дубовый соратник и шеф КГБ.

Господь дубарей прибирал помаленьку,

Однако врасплох наш ЦК не застичь –

Гендубом был избран товарищ Черненко,

Которого вырастил лично Ильич.

На смену ползут дубари помоложе,

Заместо все мрущих и мрущих хрычёв(!),

Но этой системе ничто не поможет,

Ее не спасет никакой Горбачев!

Со вступлением в Общество «Возрождение» мое отношение к советскому режиму и его лидерам ничуть не улучшилось. Скорее наоборот. Этому способствовало и совершенно некомпетентное выступление в Нижнем Тагиле по проблемам российских немцев самого Горбачева, и наше пародийное общение с его близким соратником Нишановым на III (чрезвычайной) конференции «Возрождения» в Москве, и целый ряд других «выкрутасов» партийно-государственной верхушки по нашей проблематике, описанных в моей книге «Прощальный взлет».

Помню, когда в конце 1990 г. Г. Гроут стал зазывать меня на штатную работу в Москву, я откровенно сказал ему: «Не представляю, как я буду общаться с высокими начальниками, которых на дух не выношу». Генрих, испытывавший к союзным властям аналогичные чувства, выразил мне свое понимание и заверил, что будет по возможности оберегать меня от подобных контактов. Так оно, в общем-то, и получилось, но полностью исключить мое общение с партийно-государственными бонзами было, конечно, невозможно. Я ведь как-никак с весны 1991 г. являлся у Гроута «замом по идеологии», если воспользоваться известным штампом советских времен.

Наиболее памятным и значимым событием в процессе этого общения стала, пожалуй, моя острая публичная полемика с председателем Госкомнаца РСФСР Л. Прокопьевым на 2-м этапе I съезда немцев СССР в Москве в октябре 1991 г. Мой доклад, не оставивший камня на камне от «концепции восстановления государственности российских немцев на Волге», изложенной накануне Прокопьевым, вызвал аплодисменты и поддержку основной массы делегатов съезда, но привел в бешенство и контору Прокопьева, и наших постоянных оппонентов из числа ее тогдашних подручных.

Кое-кто, похоже, не может успокоиться до сих пор. Совсем недавно отыскалась парочка деятелей, чьи фамилии я приводить не хочу, которые не постеснялись объявить мой доклад 17-летней давности «провокационным», да еще и запечатлеть свое запоздалое «прозрение» в Интернете. Я давно взял себе за правило не реагировать на такого рода низкопробные инсинуации и предоставляю своим читателям возможность самим разобраться в этом вопросе. Посему я прилагаю к данному материалу полный текст этого доклада, позаимствованный из моей книги «Десять лет в «Возрождении»» (М., 2000, с. 52-58). Что касается доклада Прокопьева, то желающие могут ознакомиться с ним по книге «История российских немцев в документах. Т. II. Общественно-политическое движение за восстановление национальной государственности (1965-1992 гг.). Сост. Ауман В.А., Чеботарева В.Г.» (М., 1994, с. 340-344).

В заключение не могу не отметить, что плодотворный диалог между моими соратниками по национальному движению российских немцев и союзными, а затем российскими властями так и не наладился. Мы столь «аллергично» реагировали друг на друга, а власти так вызывающе демонстрировали свое нежелание решать наши коренные национальные проблемы, что иного трудно было и ожидать. Означает ли это, что наше противостояние стало значимой причиной торпедирования властями восстановления Немреспублики в Поволжье? Более чем сомнительно.

Если высшие органы власти саботировали полную реабилитацию российских немцев только потому, что не хотели взаимодействовать с «экстремистскими» национальными лидерами в нашем лице, то почему же они не пошли навстречу членам делегаций 1965 г. и нашим оппонентам конца 80-х – начала 90-х гг.? Ведь тогда власти имели дело не с заведомыми «чужаками», а со «своими людьми»: в первом случае – с делегациями, руководимыми правоверными коммунистами, во втором – со вполне откровенными прислужниками власть имущих.

По моему глубокому убеждению, Немреспублика на Волге не была восстановлена потому, что это не входило в планы ни одной из властей, от которых зависели принятие и реализация соответствующих решений, – ни власти СССР, ни власти России, ни, наконец, власти объединенной Германии. Если в отношении советской и российской верхушки этот тезис не раз подкреплялся весомыми аргументами, то моя оценка позиции германских властей может, вероятно, показаться неожиданной. Здесь не место вдаваться в детали, но в будущем я намерен обстоятельно высказаться по этому важному и малоизвестному аспекту проблемы российских немцев.

Ноябрь 2008 г.


Приложение


^ О ВОССТАНОВЛЕНИИ И РАЗВИТИИ НЕМЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ НА ВОЛГЕ

Доклад на 2-м этапе Первого съезда немцев СССР

Москва, 19 октября 1991 г.


Хотел бы высказаться по поводу концепции восстановления государственности российских немцев на Волге, изложенной на нашем съезде председателем Госкомнаца РСФСР Л. Прокопьевым, и одновременно представить позицию Временного Совета по восстановлению АССР Немцев Поволжья, а также Общества «Возрождение» по этой проблеме.

Прежде всего, необходимо отметить, что выступление Л. Прокопьева в целом соответствует концепции, представленной Г. Вормсбехером и В. Бауэром, а также Л. Прокопьевым и его заместителем В. Серяковым в комиссию Совмина РСФСР. Мы представили нашу концепцию еще раньше, 2 июля с.г. Фактически оба этих документа вообще не обсуждались комиссией, не считая заседания 8 июля, которое, как обычно, проходило без кворума. С тех пор комиссия больше не собиралась. Поэтому Л. Прокопьев никак не вправе выступать на нашем съезде от имени комиссии.

Представители Общества «Возрождение», объединяющего в своих рядах подавляющее большинство политически активных российских немцев, были практически устранены от работы в комиссии. Достаточно сказать, что нас ни разу своевременно не оповещали о ее заседаниях. Мы усматриваем причину этой возмутительной бесцеремонности в явно предвзятом отношении Л. Прокопьева к нашему Обществу. Накануне нынешнего съезда он даже позволил себе утверждать в интервью с корреспондентом ТАСС С. Рябикиным, что «Возрождение», якобы, выступает фактически против восстановления Республики в Поволжье. Это в высшей степени безответственное заявление в устах столь высокопоставленного должностного лица.

Основная отличительная черта представленной вчера концепции состоит в ее нереалистичности. Авторы проявили свою неспособность проанализировать и предвидеть развитие событий. Эти качества особенно характерны для Г. Вормсбехера. В данной связи следует напомнить о его идеях «ассоциации», национального самоуправления немцев СССР и, наконец, Комитета по проблемам советских немцев при Кабинете Министров (или Госкомнаце) СССР. Последняя идея содержалась еще в его июльской концепции, когда всем уже должно было быть совершенно ясно, что союзные ведомства доживают свои последние дни. Хотел бы напомнить, что мы это утверждали уже год назад. Теперь и вышеназванные авторы, наконец, осознали эту нехитрую истину. Они предлагают создать не союзное, а республиканское ведомство – Главное управление по делам советских немцев при Госкомнаце РСФСР. Но от этого их концепция ни в коей мере не стала более убедительной.

Несмотря на это, она не только представлена от имени руководства РСФСР, но и получила уже определенное признание в Германии. Это странное явление объясняется, на наш взгляд, следующими причинами. Руководство РСФСР хотело бы в нынешней острой общественно-политической ситуации отложить кардинальное решение нашей проблемы и надеется при этом, что подобный подход окажется более бесконфликтным. Я попытаюсь показать, что эта надежда далеко не обоснована. Руководство ФРГ хочет по понятным причинам действовать согласованно с российскими властями. Однако в действительности эта концепция, по нашему убеждению, не соответствует ни интересам РСФСР, ни интересам Германии. Хотел бы указать лишь на некоторые ее слабые места.

1. Полностью игнорируется фактор времени. Между тем можно утверждать со всей определенностью, что Республика на Волге будет восстановлена либо теперь, либо никогда. Время чрезвычайно ограничено. После вступления в силу новой Конституции Российской Федерации, проект которой недавно опубликован, на территории федерации должны быть созданы крупные территориальные образования – земли, которые будут иметь тот же конституционный и правовой статус, что и национальные образования – республики. Территория земель точно так же не будет подлежать отчуждению без их согласия, как сегодня территория республик. Тогда российские немцы окажутся в столь же безысходной ситуации, как репрессированные народы Северного Кавказа. (В этом регионе территориальные проблемы почти всюду связаны с необходимостью пересмотра конституционно закрепленных границ соседних республик.)

Тогда мы можем рассчитывать разве что на создание внутреннего национального образования (области, округа или района) в соответствующей земле. Подобное решение противоречило бы Закону РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», предусматривающему восстановление антиконституционно ликвидированных национально-государственных образований (в нашем случае – АССР Немцев Поволжья) в прежних границах. Предполагаемое немецкое национальное образование находилось бы после формирования соответствующей земли в Поволжье в полной зависимости от ее руководства, как уже обстоит дело в национальном районе на Алтае.

В высшей степени странно, что Л. Прокопьев, который не может не знать о предполагаемых изменениях в Конституции, не счел нужным хотя бы упомянуть этот фактор, хотя он имеет первостепенное значение для решения нашей проблемы.

Исходя из создавшегося положения, мы видим единственно приемлемое решение в принятии государственного акта о восстановлении АССР НП в ближайшие месяцы, еще до вступления в силу новой Конституции.

2. Полностью обойден вопрос о власти, который основатель Советского государства, как известно, называл основным. В подходе к восстановлению АССР НП существует глубокое объективное расхождение интересов между руководством РСФСР и, с другой стороны, Саратовской и Волгоградской областей. РСФСР ничего не потеряет от восстановления АССР НП, тем более что республики, согласно проекту новой Конституции, не будут иметь права на свободный выход из федерации. В то же время Россия приобретет в лице АССР НП важную опору для развития рыночной экономики. Области, напротив, потеряют с восстановлением республики территорию, незаконно полученную ими в 1941 г., а областное руководство – часть своей власти. Лишь очень дальновидные руководители могли бы согласиться с этим в интересах долгосрочных перспектив социально-экономического развития всего Поволжья.

Как убедительно продемонстрировало недавнее беспрецедентное обращение Саратовского облсовета к Президенту и Верховному Совету РСФСР, нынешние областные руководители Поволжья отнюдь не отличаются дальновидностью. Очевидно, что они окажут сопротивление восстановлению АССР НП всеми возможными средствами.

С созданием Главного управления при Госкомнаце РСФСР и его местных подразделений проблема власти на территории АССР НП ни в коей мере не решается. Либо власть останется в руках теперешнего областного руководства, либо возникнут параллельные властные структуры, всегда порождающие лишь хаос и безвластие. Областное руководство будет саботировать предложенные Л. Прокопьевым меры. Ведь чем успешнее их реализация, тем более вероятна потеря названными областями части их нынешней территории. Одновременно со стороны областного руководства неизбежно будут предприняты попытки перетянуть «одеяло» экономической помощи Германии на себя, что уже можно наблюдать на Алтае.

Мы предлагаем образовать органы государственной власти и управления Республики на Волге сразу же после провозглашения ее восстановления. Исполнительный орган (в период восстановления республики он неизбежно будет играть ведущую роль) можно, по нашему мнению, образовать Постановлением Совмина РСФСР, как это имело место в процессе воссоздания национальных республик в 50-х годах. Представительный или законодательный орган – временный Верховный Совет – мы предлагаем сформировать на паритетной основе из равного числа нынешних депутатов Саратовского и Волгоградского облсоветов от этой территории, а также полномочных представителей российских немцев.

Подобное решение, возражают наши оппоненты, не предусмотрено Конституциями СССР и РСФСР. Но ведь в Конституциях вообще нет речи о возможности насильственной ликвидации или восстановления республик. Оргкомитеты, созданные для воссоздания некоторых республик в 50-х годах, тоже, в конечном счете, не были конституционными органами. Вопреки опасениям наших оппонентов республика не будет при этом управляться немцами, живущими за ее пределами. Мы предполагаем, что все члены временного Верховного Совета должны будут проживать на территории республики.

При таком способе образования представительного органа интересы местного населения гарантируются его 50-процентным представительством в этом органе (там, очевидно, окажутся очень решительные депутаты), а также оргкомитетом, образуемым Совмином РСФСР. Одновременно этот представительный орган будет гарантировать интересы немецкого населения, а также целесообразное использование экономической помощи Германии. Согласно нашей концепции, с 1995 г. органы власти республики будут формироваться по общим нормам. Городские и районные Советы, а также соответствующие исполкомы на территории республики могут, по нашему мнению, продолжать свою деятельность до истечения срока их нынешних полномочий. Главный очаг сопротивления находится, вопреки распространенному представлению, в областных, а не в местных властных структурах. Последние не потеряют с восстановлением республики ни территорию, ни власть.

3. В представленной концепции совершенно неудовлетворительно решен вопрос о территории восстановленной республики. Говорится о каких-то свободных территориях. Но таковые имеются разве что в пустыне Каракумы. При этом территория бывшей республики ни в коей мере не перенаселена. Не считая города Энгельса, здесь имеется столько же ненемецких жителей, как и до войны. Следовательно, эта территория попросту потеряла немецкое население, не получив взамен другого. Кроме того, говорят о восстановлении республики в районах традиционного расселения немцев. Однако эти районы широко разбросаны по Поволжью. Исходя из такого подхода, здесь можно создать лишь очень небольшое территориальное немецкое образование или несколько подобных, не связанных друг с другом. Ни то, ни другое ни в коей мере не означало бы выполнения Закона о реабилитации или создания национального центра российских немцев в Поволжье.

Наша позиция по этой проблеме совершенно однозначна: единственное, на что мы можем претендовать в Поволжье по Закону о реабилитации репрессированных народов, – это территория бывшей АССР НП. На ее возвращении мы и должны настаивать. Иначе нам просто подсунут такую территорию, которая никому не нужна. Мы считаем уточнение территории будущей республики возможным, но лишь после, а не до решения об ее восстановлении.

4. Наши оппоненты практически умалчивают о гарантиях восстановления республики, как и о гарантиях тем немцам, которые, по мнению Л. Прокопьева, должны в массовом порядке переселиться на эту территорию еще до того, как республика будет восстановлена. Подобную гарантию дает не какое-либо политическое заявление руководства РСФСР, о необходимости которого сейчас так много говорят, а только закон. Для нас очевидно, что российские немцы лишь тогда поедут в Поволжье, когда республика, которую нельзя ликвидировать без нарушения Конституции, будет восстановлена. Все прочие решения, а тем более заявления обратимы. Без помощи властей восстановленной республики переселенцы окажутся в трудном положении. Пример так называемой «ульяновской инициативы», которую в свое время восхвалял М. Горбачев, известен слишком хорошо. Стремление переселить множество немецких беженцев из Средней Азии и Южного Казахстана в Поволжье, по нашему мнению, беспочвенно. Эти люди в большинстве своем не являются выходцами из Поволжья и зачастую имеют родственников в ФРГ. Кроме того, подобные рассуждения откровенно безнравственны. На безвыходной ситуации возможных переселенцев нельзя строить планы восстановления государственности. Тот, кто приезжает в Поволжье лишь от безысходности, едва ли надолго там задержится.

5. Л. Прокопьев оставил незатронутой проблему экономической системы на территории восстанавливаемой республики. Очевидно, что создание новых экономических структур, если будут сохранены существующие, не в состоянии обеспечить решение очень сложных экономических проблем, связанных с восстановлением АССР НП. Для этого нужна принципиально новая экономическая система, которая могла бы гарантировать беспрепятственное развитие рыночных отношений, а также значительное привлечение государственных и частных инвестиций из-за рубежа. В существующей ситуации частный капитал, как известно, не склонен к сотрудничеству с нашей страной. Поэтому мы предлагаем создать в АССР НП зону свободного предпринимательства. Возможно также включение в эту зону всей территории Саратовской и Волгоградской областей, чтобы обеспечить комплексное развитие Среднего Поволжья.

Мы положительно оцениваем позицию Германии по отношению к проблемам российских немцев и видим в этом искреннее желание нам помочь. Но я думаю, что не следует так акцентировать продовольственную помощь Германии Поволжью. Возможно, что эта мера может на какое-то время улучшить отношение местного населения к проблеме восстановления АССР НП. Очевидно, однако, что такая помощь не может оказываться постоянно, а ее прекращение приведет к прямо противоположному результату. Кроме того, местное население могло бы при этом прийти к выводу, что Германия просто хочет его подкупить. Руководство Германии должно, по нашему мнению, осознавать, что изучение и оценка проблем российских немцев требуют глубокого понимания специфики нашей страны. А для этого необходимы гораздо более тесные связи властей Германии с полномочными представителями российских немцев.

В заключение я бы хотел попытаться обобщить сказанное и поделиться некоторыми выводами, вытекающими из анализа нашей национальной проблемы:

а) Концепция, представленная Л. Прокопьевым от имени руководства РСФСР, в корне противоречит Закону о реабилитации (прежде всего – в вопросах территориальной и политической реабилитации) и вследствие ее нереалистичного подхода попросту неосуществима. Попытка ее реализации окончательно завела бы проблему российских немцев в тупик.

б) Это нанесло бы заметный ущерб интересам РСФСР и Германии. Для РСФСР подобный подход означал бы полную неудачу Закона о реабилитации, а в перспективе – неизбежную потерю миллионного российско-немецкого народа, а также вполне возможное ухудшение отношений с Германией. Германию ожидает в этом случае резкое нарастание численности потенциальных немецких переселенцев из СССР, а также падение престижа германского руководства среди российских немцев.

в) В сложившейся ситуации методы восстановления государственности российских немцев лимитированы достаточно жестко. Именно это обстоятельство определяет однозначную позицию Общества «Возрождение» и Временного Совета по восстановлению АССР НП в данном вопросе.

г) Тем не менее, мы ни в коей мере не считаем наш подход истиной в последней инстанции. Мы готовы обсуждать проблему восстановления АССР НП со всеми заинтересованными сторонами. Разумеется, однако, что имеет смысл говорить лишь о методах выполнения Закона о реабилитации, а не о возможностях его обойти или перечеркнуть. Для плодотворности подобного обсуждения необходимо, чтобы все партнеры четко представили свои интересы, а также способы их реализации и согласования с интересами других сторон.

Виктор Дизендорф




Скачать 212,26 Kb.
оставить комментарий
Дата29.03.2012
Размер212,26 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх