Ые и прикладные проблемы популяционной биологии сборник тезисов докладов VI всероссийского популяционного семинара 2-6 декабря 2002 года Нижний Тагил 2002 icon

Ые и прикладные проблемы популяционной биологии сборник тезисов докладов VI всероссийского популяционного семинара 2-6 декабря 2002 года Нижний Тагил 2002



Смотрите также:
Промышленности нижнетагильского округа...
Учебное пособие Нижний Тагил 2002 ббк уваров В. М...
Сборник научных статей Областной научно-практической конференции, 15 мая 2012 года, Нижний Тагил...
Нижний Тагил
Общенаучное и междисциплинарное знание...
Концепция профильного обучения на старшей ступени общего образования...
Концепция профильного обучения на старшей ступени общего образования...
Удк 347 I ббк 67. 404 3-40...
Итарный научный фонд труды всероссийского философского семинара молодых ученых им. П. В...
Тезисы 30 мая- 1 июня 2002 г...
Учебно-методическое пособие Автор ы-составители И. В. Елистратова > Н. З...
Сборник статей под редакцией профессора М, И. Брагинского Издательство норма москва, 2002 удк...



страницы: 1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22
вернуться в начало
скачать

^ ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ И БИОТОПИЧЕСКАЯ ИЗМЕНЧИВОСТЬ

В ПРИРОДНЫХ ПОПУЛЯЦИЯХ ГОПЛИИ ЗОЛОТИСТОЙ

(COLEOPTERA, SCARABAEIDAE)


Биотопическая изменчивость наряду с географической выступает как проявление конкретного приспособления популяции к условиям существования (Шварц, 1963; Яблоков, 1966). Однако, если под географическими различиями понимают различия наследственно закрепленные, то биотопические различия, с этой точки зрения, выступают как непосредственная реакция на конкретные условия среды, т. е. в виде модификационной изменчивости. Размеры тела и его пропорции особенно подвержены изменчивости, связанной с условиями обитания (Майр, 1974). Уровень морфологической дифференциации популяций в пределах видового ареала находится в зависимости от степени вагильности животных (Васильев и др., 2000). В этой связи представляет особый интерес соотнести масштабы биотопической и географической изменчивости такого относительно оседлого, малоподвижного вида как гоплия золотистая (Hoplia aureola Pall.) на территории Восточного Забайкалья.

Гоплия золотистая характеризуется сравнительно небольшими размерами популяций, что связано с узкой приуроченностью жуков к луговым и лугово-степным стациям и малыми радиусами индивидуальной активности (Корсун, 1999). Материалом послужили выборки из природных популяций гоплии золотистой, собранные нами в Красночикойском районе Читинской области предоставленные канд. биол. наук О. В. Корсуном выборки из Кыринского района того же региона (кыринские). Эти две группы популяций разделены Хэнтэй-Даурским нагорьем, расстояние между ними около 400 км. Чикойские выборки взяты из двух поселений гоплии золотистой, расположенных в 3 км друг от друга и разделенных рекой шириной более 70 м. Расстояние между двумя кыринскими поселениями также около 3 км, но здесь выборки взяты в контрастных биотопах – на участке луговой степи и на влажном пойменном лугу. Общий объем изученного материала составил 406 особей.

Проводили морфометрический анализ имаго гоплии золотистой по 13 промерам и 18 их индексам, характеризующим линейные размеры и пропорции тела, а также по показателям сложности рисунка переднеспинки и надкрылий (сумма элементов рисунка – проявившихся пятен и перемычек) и показателю флуктуирующей асимметрии неметрических признаков FAnm (Захаров, 1987; Markowski, 1993). В связи с неравноценностью выборок по половому составу анализ проводили отдельно для самцов и самок. Многомерный статистический анализ материала проводили с использованием дискриминантного анализа.

Дискриминантный анализ четырех сравниваемых групп жуков выявил вдоль всех трех осей достоверные межгрупповые различия. У самцов различия по первой оси связаны с географическим положением популяций. Самцы из обеих чикойских популяций характеризуются более крупными размерами и формами головы и надкрылий, а также высоким уровнем флуктуирующей асимметрии рисунка покровов. В свою очередь, кыринским жукам свойственен более высокий уровень сложности как рисунка переднеспинки, так и надкрылий. Вдоль второй оси резко проявляется своеобразие жуков, собранных в пойме реки. Данный биотоп характеризуется более влажным режимом, что не является типичным для гоплии золотистой, которая в основном приурочена к более сухим лесостепным и остепненным участкам (Медведев, 1957; Корсун, 1999). Три другие выборки взяты из популяций, занимающих более сухие местообитания. Особи из «нетипичного» биотопа характеризуются значительно меньшими общими размерами тела и отдельных его морфологических структур, а также снижением сложности рисунка надкрылий. Таким образом, именно вдоль второй оси проявляется своеобразие жуков, обусловленное биотопической изменчивостью. Расстояния Махаланобиса между географически удаленными популяциями оказываются сопоставимы по размаху между группировками из разных биотопов. В различия вдоль третьей дискриминантной оси вносят вклад в основном пропорции тела, характеризующие как географические, так и собственно межпопуляционные различия между близко расположенными поселениями. Вероятно, такие смежные поселения можно считать микропопуляциями, поскольку предполагается лишь относительная их изоляция либо водной преградой (в группе чикойских выборок), либо расстоянием (в группе кыринских).

Для самок прослеживается та же тенденция различий между выборками, что и для самцов, однако в структуру географической и биотопической изменчивости включается еще ряд признаков, в первую очередь, таких, как общая длина тела и размеры переднеспинки. Вероятно, это обусловливает и большую степень различий между выборками самок. Следует отметить, что в данном случае биотопические различия между близко расположенными контрастными по условиям обитания поселениями (микропопуляциями) в Кыре (сухой и влажный биотопы) фактически перекрывают географические различия.

Таким образом, показано существование как географической изменчивости между пространственно удаленными популяциями, так и биотопической между лишь относительно изолированными поселениями гоплии золотистой, причем реакция на обитание в контрастных биотопах оказывается сопоставима по размаху с географическими различиями. Обнаружена неодинаковая реакция самцов и самок на развитие в неоптимальных (нетипичных) условиях.


ЛИТЕРАТУРА


Васильев А. Г., Васильева И. А., Большаков В. Н. Эволюционно-экологический анализ устойчивости популяционной структуры вида (хроно-географический подход). Екатеринбург, 2000. 132 с.

Захаров В. М. Асимметрия животных (популяционно-феногенетический подход). М., 1987. 216 с.

Корсун О. В. Эколого-географические особенности полиморфной структуры популяций (на примере жесткокрылых): Автореф. дис. … канд. биол. наук. Екатеринбург, 1999. 25 с.

Майр Э. Популяции, виды и эволюция. М., 1974. 460 с.

Медведев С. И. Фауна СССР // Жесткокрылые, пластинчатоусые. М.,Л., 1952. Т. 10. Вып. 2. Ч. 2. 276 с.

Шварц С. С. Внутривидовая изменчивость млекопитающих и методы ее изучения // Зоол. ж., 1963. Т. XLII, вып.3. С. 417–433.

Яблоков А. В. Изменчивость млекопитающих. М., 1966. 364 с.

Markowski J. Fluctuating asymmetry as an indicator for differentiation among roe deer Capreolus capreolus populations // Acta theriol., 1993. V. 38, Suppl. 2. P. 19–31.


Максимов С. А., Мамаев С. А.

Ботанический сад УрО РАН

Россия, г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, д. 202

tilia@r66.ru

^ МЕХАНИЗМ МАССОВЫХ РАЗМНОЖЕНИЙ СОСНОВОЙ
ПЯДЕНИЦЫ (BUPALUS PIPIARIUS L.) И ПОПУЛЯЦИОННЫЕ
ЦИКЛЫ ЗАЙЦА-БЕЛЯКА (LEPUS TIMIDUS L.)



В зоне лесостепи и южной тайги Урала у популяций сосновой пяденицы наблюдается хорошо выраженная цикличность. Так, нам удалось установить, что в предлесостепных и лесостепных сосновых насаждениях Курганской и юго-востока Свердловской области вспышки массового размножения вредителя возникали в 1931 г.; в 1940 г.; в 1948 и, возможно, в 1950 г.; в 1958, 1960, 1963 гг.; в 1968 и 1970 гг.; в 1978 и 1982 гг.; в 1991 г.; в 1999 г. Таким образом, вспышки массового размножения этого вида начинаются приблизительно через каждые 10 лет.

Последняя крупная вспышка в Свердловской и Курганской области началась в 1991 г. и закончилась в 1995 г. В Курганской области с вредителем в 1995 г. была проведена авиахимборьба на площади 90000 га. В то же время в Свердловской области, по нашим наблюдениям, выживаемость гусениц пяденицы в 1995 г. была низкой и численность филлофага снизилась более чем в 100 раз сама по себе. Затем слабые очаги сосновой пяденицы возникли в 1996 г. севернее г. Екатеринбурга и затухли в 2000 г. вследствие резкого снижения выживаемости гусениц.

В ходе многолетних исследований нами было установлено, что у таких вредителей как монашенка (Lymantria monacha L.) и непарник (L. dispar L.) причиной вспышек является повышенная выживаемость гусениц при питании на деревьях, у которых не хватает нитевидных сосущих корней. Недостаток нитевидных корней возникает в насаждениях под влиянием зимней засухи и, возникнув, поддерживается четыре года (Максимов, 1998, 2002). Как показывают приведенные выше примеры, и у сосновой пяденицы продолжительность вспышек нередко составляет четыре года. Очевидно, у этого вида массовые размножения также вызываются недостатком сосущих корней у кормового растения.

Чтобы выяснить, с дефицитом какого именно типа сосущих корней связаны вспышки массового размножения сосновой пяденицы, в 1997–2001 гг. на постоянных пробных площадях в Камышловском, Сысертском, Режевском районах Свердловской области и в Шарташском лесопарке г. Екатеринбурга проводились ежегодные учеты численности вредителя и одновременно брались образцы интактных корневых систем подростка сосны.

Последняя декада мая и первые две декады июня 1998 г. были необычайно жаркими. На большинстве пробных площадей на юге Свердловской области в этом году в 10–20 раз выросла численность сосновой пяденицы, соснового шелкопряда (Dendrolimus pini L.), звездчатого пилильщика-ткача (Acantholyda posticalis Mats.), зато снизилась численность монашенки в тех местах, где были ее очаги. Оказалось, что в 1998 г. у сосен был ингибирован рост поверхностных сосущих корней, которых в верхнем 3–4-сантиметровом слое почвы выросло очень мало. В то же время нитевидные корни более глубоких слоев почвы были очень многочисленными. На следующий год, наоборот, появилось много корней, называемых коралловидными (Орлов, Кошельков, 1971), и исчезли выросшие в 1998 г. дополнительные более глубоко расположенные нитевидные корни. Параллельно этим изменениям снизилась численность сосновой пяденицы, шелкопряда, пилильщика-ткача до обычного уровня, но выросла численность монашенки.

Отсюда можно сделать вывод, что вспышки сосновой пяденицы связаны каким-то образом с недостатком коралловидных корней у кормового растения. В 1999 г. около г. Камышлова новое поколение коралловидных корней оказалось дефектным и в этом месте возник очаг вредителя.

Вспышки массового размножения сосновой пяденицы исследователи связывают с сухой и теплой погодой в июле–сентябре (Прозоров, 1958; Воронцов, 1960; Распопов, 1973) или теплой и сухой – в июне–июле (Исаев и др., 1997). Наши данные показывают, что такое мнение недостаточно обосновано. В годы начала вспышек вегетационные сезоны нередко бывают прохладными и влажными. Обязательным элементом погодных ситуаций, вызывающих вспышки, является резкий переход от прохладной к жаркой погоде во второй декаде июня. Очаги вредителя возникают в среднем в середине июня в течение 1–2 дней. В это время происходит рост микоризных корней 4-го порядка (Лобанов, 1971). По-видимому, неожиданно наступившая жаркая погода вызывает быстрое прогревание почвы и массовый рост соответствующей группы сосущих корней и одновременно водный стресс у древесных растений. В таких условиях нарушаются начальные стадии развития сосущих корней, в частности коралловидных корней, и данное их поколение остается недоразвитым. У кормового растения на 4 года возникает дефицит коралловидных корней.

Конкуренция между ростом корней и побегов с наибольшей вероятностью возникает в годы, когда начинают свой рост потенциально многочисленные поколения тонких корней. Цикличностью роста поверхностных микоризных корней, вероятно, и объясняются описанные выше популяционные циклы сосновой пяденицы. Для Западной Сибири известен 11–12-летний цикл засух (Сазонов, 1991). Многолетняя ритмика роста коралловидных корней, скорее всего, является эволюционной адаптацией древесных растений к этому погодному циклу.

Циклы роста микоризных корней могут оказывать влияние и на другие компоненты наземных экосистем. Так, например, выяснилось, что в годы наибольшей вероятности начала вспышек сосновой пяденицы в зонах тайги и лесостепи происходит рост численности зайца-беляка, численность которого неизменно падает, когда насаждения переходят в фазу низкой вероятности возникновения вспышек. Можно предположить, что популяционные циклы млекопитающего являются следствием эволюционной адаптации к периодически меняющемуся химизму основных зимних кормов – осины и ивы. По нашим наблюдениям, многолетние ритмы роста корней, соответствующих коралловидным, у березы, осины и ивы в основном совпадают с таковыми ритмами у сосны (Максимов, 2001).


Максимов С. А., Тишечкин А. Н.

Ботанический сад УрО РАН

Россия, г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, д. 202,

tilia@r66.ru

^ ПОПУЛЯЦИОННАЯ ТЕОРИЯ ДИНАМИКИ ЧИСЛЕННОСТИ

НЕПАРНОГО ШЕЛКОПРЯДА (LYMANTRIA DISPAR L.)


Считается почти аксиомой, что главным фактором смертности непарного шелкопряда в межвспышечный период являются хищники, изымающие большую часть гусениц и, таким образом, сдерживающие рост численности вредителя (Семевский, 1973; Знаменский, 1984; Васечко,1990; Elkinton, Liebhold, 1990). Чтобы проверить эту теорию, мы заселяли в 1990–2001 гг. каждый год одним и тем же количеством кладок непарника деревья в потенциальных очагах вредителя (насаждения на бедных почвах с поверхностными корневыми системами) и идентичные по форме и величине кроны березы в насаждениях, где возникновение очагов маловероятно. После выхода гусениц в каждом возрасте подсчитывалось количество выживших на деревьях особей непарного шелкопряда.

Оказалось, что во внеочаговых насаждениях гибель гусениц происходит всегда в соответствии с определенной программой с наиболее крупным скачком смертности между 3-м и 4-м возрастом. При возникновении вспышки на деревьях внутри очагов гусеницы старших возрастов не гибнут, благодаря чему в течение нескольких лет растет численность вредителя. Способность древесных растений обеспечивать высокую выживаемость непарного шелкопряда, которую они приобретают время от времени, мы назвали очаговым состоянием № 1 (Максимов, 1998). Основным физиологическим фактором очагового состояния № 1 является перманентный водный стресс, и оно возникает под влиянием зимней засухи (Максимов, 1998, 1999).

В 1996–2001 гг. нам удалось пронаблюдать за переходом насаждений в очаговое состояние № 1 и выходом деревьев из очагового состояния. Удалось установить, что очаги непарника образовались в 1996 г. в Свердловской и Челябинской области 5 мая, а в 2000 г. – 27 апреля с 12 до 19 часов. Средняя дата возникновения очагов массового размножения непарного шелкопряда на юге Свердловской области – 24–25 апреля.

Сущность перехода насаждений в очаговое состояние № 1 заключается в том, что, если в конце апреля–начале мая верхний слой почвы в березовом лесу быстро прогревается до +6–7°С и деревья в это время находятся под влиянием зимней засухи, между ростом и распусканием листьев возникает жесткая конкуренция, в результате которой нарушаются начальные стадии развития нового поколения сосущих корней. В дальнейшем данное поколение сосущих корней остается недоразвитым и у деревьев на четыре года (средний срок жизни сосущих корней) возникает недостаток корней, основная функция которых – всасывание воды. Гусеницы непарного шелкопряда, питающиеся на древесных растениях с недостатком сосущих корней данного типа, имеют высокую выживаемость, что и служит причиной вспышек массового размножения.

Таким образом, в межвспышечные периоды гибель непарника происходит в процессе питания кормовым растением по заданной программе, которая выключается в то время, когда насаждения переходят в очаговое состояние № 1. Сразу возникают вопросы, принадлежит ли управляющая смертностью филлофага программа популяции насекомого или березы и как она возникла в процессе эволюции? Пытаясь ответить на эти вопросы, мы пришли к заключению, что вспышки массового размножения являются побочным эффектом коэволюции древесных растений и грызущих филлофагов (Максимов, 1998). Одним из наиболее примечательных следствий коэволюционной теории вспышек является существование периодической системы экологических ниш хвое-листогрызущих вредителей (Максимов, 1998).

В 1996–2001 гг. нам удалось проследить, как возникают очаги и протекают вспышки массового размножения у большинства видов хвое-листогры­зу­щих вредителей Урала. Оказалось, что экологические ниши грызущих филлофагов, действительно, образуют периодическую систему. Ниша непарного шелкопряда относится к первой группе этой системы. К первой группе относятся также ниши монашенки (Lymantria monacha L.), сибирского шелкопряда (Dendrolimus superans sibiricus Tschetv.), черемуховой горностаевой моли (Hyponomenta eronymellus L.). У всех видов первой группы, названных нами виолентами, один и тот же механизм массовых размножений, и нередко их очаги возникают одновременно, как это наблюдалось в 2000 г. (Максимов, 2002).

Вопреки широко распространенному мнению о биоценотической природе вспышек (Воронцов, 1978; Szujecki, 1987; Elkinton, Liebhold, 1990) наши данные показывают, что вспышки массового размножения являются результатом эволюционного взаимодействия популяций хвое-листогрызущих насекомых и деревьев-хозяев, и, в целом, массовые размножения грызущих филлофагов относятся к области популяционной экологии.

Это подчеркивается тем фактом, что на территории России непарный шелкопряд имеет по крайней мере три разных механизма массовых размножений, отражающих адаптации популяций вредителя к биологии кормовых растений на фоне конкуренции с другими филлофагами (Максимов, 1998).


^ Малева М. Г., Некрасова Г. Ф.

Уральский государственный университет,

620083, Россия, г. Екатеринбург, пр. Ленина, д. 51

maria.maleva@ural.ru

^ СОДЕРЖАНИЕ ПИГМЕНТОВ КАК ТЕСТ-ПОКАЗАТЕЛЬ ДЕЙСТВИЯ
ТЯЖЕЛЫХ МЕТАЛЛОВ НА ВЫСШИЕ ВОДНЫЕ РАСТЕНИЯ



Биосинтез пигментов тесно связан с метаболизмом растительной клетки и зависит от ряда внутренних и внешних факторов. Среди них особое место занимают катионы тяжелых металлов. В последние годы содержание пигментов используют как тест-показатель при мониторинге наземных экосистем.

В наших опытах было изучено действие тяжелых металлов на пигментный комплекс гидрофитов, важнейших продуцентов водных биоценозов. В модельных экспериментах исследовали влияние различных концентраций Cd2+ (от 1 до 300 М), Cu2+ (от 0,1 до 10 М) и Ni2+ (от 0,1 до 250 М) на содержание пигментов в листьях Lemna trisulka L., Lemna gibba L., Spirodela polyrhiza (L.) Schleid., Hydrocharis morsus-ranae L., Elodea canadensis Michx., Ceratophullum demersum L., Potamogeton perfoliatus L., Potamogeton crispus L. С этой целью растения выращивали в течение 7 дней на 5 % среде Хогланда–Арнона I (освещенность 10 клк, температура 25С, фотопериод 14:10).

Хлорофилл a как основной пигмент фотосинтеза оказался наиболее чувствительным к воздействию всех испытанных ионов, но наибольшее изменение количества этого пигмента происходило под действием Cd2+ в концентрации начиная с 1 М и выше. С другой стороны, количество хлорофилла a не менялось или даже увеличивалось под действием Cu2+ в концентрации до 1 М и Ni2+ – до 10 М. Хлорофилл b и каротиноиды отличались большей устойчивостью к высоким концентрациям этих металлов по сравнению с хлорофиллом a. Отклик растений на повышенную концентрацию ионов меди и никеля был различен. Наибольшей устойчивостью пигментного комплекса обладали плавающие растения (L. gibba, S. polyrhiza, H. Morsus-ranae) в сравнении с погруженными (E. canadensis, C. demersum, P. perfoliatus, P. crispus). Концентрация иона меди выше 1 М вызывала у гидатофитов уменьшение содержания суммы хлорофиллов в 1,5–3,7 раза, каротиноидов в 1,4–2,7 раза по сравнению с контролем.

Таким образом, неодинаковая реакция пигментного комплекса изученных гидрофитов на повышенные концентрации тяжелых металлов вызывает необходимость в индивидуальной оценке и учету воздействия токсиканта при экологическом мониторинге гидроэкосистем.


^ Михайлов А. В., Чертов О. Г.*, Комаров А. С.

Институт Физико-химических и Биологических Проблем Почвоведения РАН,

142290, Россия, Московская обл., г. Пущино, ул. Институтская, д. 2

alexei_mikhailov@mail.ru, komarov@issp.serpukhov.su

* Санкт–Петербургский государственный университет

* chertov@efi.fi

^ ДИНАМИКА СМЕШАННЫХ ЛЕСОВ ПРИ РАЗЛИЧНЫХ СЦЕНАРИЯХ ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ (МОДЕЛЬНЫЙ ПОДХОД)


Целью представленной работы была оценка влияния сценариев лесопользования на продукционные характеристики леса и породный состав древостоя. Для оценки влияния различных видов сценариев лесопользования на динамику древостоя была использована система моделей «EFIMOD». Система моделей «EFIMOD» состоит из модели древостоя, почвенной модели и климатического генератора. Модель древостоя – индивидуально ориентированная, пространственно-зависимая модель, а это означает, что моделируемый древостой состоит из отдельных деревьев, рост которых моделируется в зависимости от позиции дерева на участке и локально доступных ресурсов – света, воды и азота в усваиваемых формах.

Для моделирования было выделено четыре сценария ведения лесного хозяйства: а) естественное развитие; б) легальная практика; в) выборочные рубки; г) нелегальная практика. Естественное развитие – это развитие леса без каких-либо рубок. При легальной практике проводятся четыре рубки ухода и рубка главного пользования, оборот рубки составляет 90 лет для хвойных пород, 60 – для березы и липы. При выборочных рубках – две рубки ухода и затем каждые 30 лет осуществляется выборочная рубка. При нелегальной практике – рубка промежуточного пользования с вывозом коммерчески ценных деревьев и рубка главного пользования. Временной интервал моделирования для сценариев с рубками – 200 лет, естественное разитие – 500 лет.

При моделировании использовались данные по Данковскому лесничеству. Данковское лесничество является частью опытного лесного хозяйства «Русский лес», расположенного в 100 километрах к югу от Москвы, на левом берегу реки Оки. Для моделирования было выбрано 104 выдела в 4 кварталах, с общей площадью 273,4 Га. При этом выбирались участки лесного массива, которые являются типичными для подзоны южной тайги, с преобладанием таких пород как сосна, ель, береза, допускалось наличие дуба и липы.

Исследования показали, что по суммарной первичной продукции древостоя за 200 лет можно сценарии расположить в следующем порядке: нелегальная практика (самая низкая первичная продукция), легальная практика, сценарий с выборочными рубками и сценарий с естественным развитием лесной экосистемы. По объему заготовленной древесины за 200 лет на первом месте – сценарий с легальной практикой, затем сценарий с выборочными рубками и на последнем месте – сценарий с нелегальной практикой.

Различные сценарии приводили и к различному породному составу древостоя. Так, при выборочных рубках доминируют ель и сосна; при легальной практике увеличивается доля березы, а при нелегальной практике береза выходит в доминанты, заметной становится доля липы. На 500 году моделирования естественного развития в древостое возрастает доля дуба, доминирует ель.

Выше сказанное позволяет сделать вывод о том, что нелегальная практика в период на 200 лет оказывается не только экологически не обоснована, но и экономически не выгодна.


^ Муллабаева Э. З., Ишмуратова М. М.

Сибайский институт Башкирского государственного университета

453837, Россия, Башкортостан, г. Сибай, ул. Белова, д. 21

silgiz@mail.rb.ru




Скачать 3,47 Mb.
оставить комментарий
страница11/22
Дата29.09.2011
Размер3,47 Mb.
ТипДоклад, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22
плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх