История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006 icon

История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006


Смотрите также:
История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006...
Учебное пособие для студентов 1 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 3 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для 2 студентов класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие под редакцией профессора К. Е. Скурата Сергиев Посад 2006...
Сергиев Посад город мастеров. Сергиев Посад : Весь Сергиев Посад, 2000. 24 с...
Учебное пособие для 1-го класса П. В. Знаменского...
Экскурсионная программа: Дмитровский кремль, Борисоглебский монастырь. Переезд в Сергиев Посад...
Учебное пособие Сергиев Посад 2006...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
вернуться в начало
скачать
Глава VIII


^ РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ 1958-1970 ГОДЫ


В 1958 году в идеологической обстановке в нашей стране обнаружились явления, которые чреваты были осложнениями взаимоотношений между Церковью и государством. Политическая программа Н.С. Хрущева, не чуж­дая утопического прожектерства, включала в себя и борьбу за «преодоле­ние религиозных пережитков капитализма» в сознании советских людей.

В печати усилились нападки на христианство. Впервые после эпохи «Воинствующего Безбожника» газеты и журналы заполонили антирели­гиозные статьи с кощунственными выпадами против святынь, дорогих сердцам десятков миллионов людей. Ожесточилось давление прежде всего на Русскую Православную Церковь, объединявшую большую часть верующего населения страны.

В антирелигиозную кампанию вовлечены были и ренегаты. В 1958 году вышла атеистическая брошюрка, составленная бывшим преподава­телем Одесской семинарии Е..Дулуманом; в печати появились заявления бывших протоиереев П.Дарманского, А.Спасского и Черткова об отре­чении от Бога.

5 декабря 1959 года «Правда» опубликовала статью профессора Ле­нинградской духовной академии Александра Осипова, запрещенного в священнослужении за вступление во второй брак, в которой он пуб­лично похулил Бога и Церковь. Статья начиналась игриво: «Да, да, это я, протоиерей, профессор». После статьи в «Правде» начались гастроли по стране этого самого красноречивого и богословски образованного из ренегатов. Одна за другой стали выходить его атеистические статьи и брошюры.

Глубокую характеристику его нравственного облика дал в одном из писем своему духовному сыну известный старец игумен Никон (Воро­бьев): «Ты, конечно, прочитал статью в «Правде» за 5.12... Этот не­счастный показал себя в своей статье таким нравственным ничтожест­вом (главное, не замечая того, что статья производит на читателя дей­ствие обратное тому, чего хотел автор). Он и сам не оправдался и ре­лигии не повредил, а показал, что Господь обнаруживает в свое время скрытых Иуд и выкидывает их из Церкви. Обратил ли ты внимание, что в разделе о молитве перед словом «богослужение» стоят три точки. Я не сомневаюсь, что здесь было какое-то пакостное слово вроде «мо­литвенное словоблудие». Даже редакция не сочла возможным напеча­тать его. Дух, водивший его пером, всю свою злобу излил главным об­разом на богослужение и на молитву Иисусову... Несчастный Алек­сандр своими словами о молитве показал, что он никогда, ни разу не помолился, а, следовательно, никогда и не верил в Бога. Он и отрекает­ся не от Бога, не от христианства, а отрекается от того представления о религии и Боге, которое он имел. Самое отречение его не есть ре­зультат искренних сомнений, искания. Нет. Слишком ничтожны ука­занные им самим причины отречения. Видно, что он человек практич­ный, человек мира сего. Пока положение было более или менее проч­но, пока можно было получать изрядный оклад – он маскировался под верующего, целовал руки архиереев, презираемых им, и «готовил юно­шей к пастырской деятельности». Когда же положение его стало коле­баться, то он решил обеспечить себе твердое положение на другом фронте. Пока могут использовать его отречение и за это принять к се­бе, он поспешил это сделать, пока не поздно... Не было у Александра искренности до отречения, нет ее и в отречении. Он – психологичес­кий «Юрод», построивший здание на песке...».

30 декабря 1959 года Священный Синод под председательством Патриарха Алексия вынес постановление: «Бывшего протоиерея и быв­шего профессора Ленинградской духовной академии Александра Оси­пова, бывшего протоиерея Николая Спасского и бывшего священно­служителя Павла Дарманского и прочих священнослужителей, публич­но похуливших Имя Божие, считать извергнутыми из священного сана и лишенными всякого церковного общения. «Они вышли от нас, но не были наши» (1 Ин. 2,19). Евграфа Дулумана и прочих бывших право­славных мирян, похуливших Имя Божие, отлучить от Церкви».

Между тем антихристианская кампания в печати набирала темп. Вновь, как и в два предвоенных десятилетия, началось закрытие церквей.

Выступая на Конференции советской общественности за разоруже­ние 16 февраля 1960 года, Патриарх Алексий I попытался защитить Церковь от несправедливых нападок: «Моими устами говорит с вами Русская Православная Церковь, объединяющая миллионы православ­ных христиан – граждан нашего государства, – сказал он. – Примите её приветствие и благопожелания. Как свидетельствует история, это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содейст­вовала устроению гражданского порядка на Руси, укрепляла христиан­ским назиданием правовые основы семьи, утверждала гражданскую правоспособность женщины, осуждала ростовщичество и рабовладе­ние, воспитывала в людях чувство ответственности и долга и своим за­конодательством нередко восполняла пробелы государственного закона. Это та самая Церковь, которая создала замечательные памятники, обо­гатившие русскую культуру и доныне являющиеся национальной гор­достью нашего народа. Это та самая Церковь, которая в период удель­ного раздробления русской земли помогла объединению Руси в одно целое, отстаивая значение Москвы как единственного церковного и гражданского сосредоточения русской земли. Это та самая Церковь, которая в тяжкие времена татарского ига умиротворяла ордынских ха­нов, ограждая русский народ от новых набегов и разорений. Это она, наша Церковь, укрепляла тогда дух народа верой в грядущее избавле­ние, поддерживая в нем чувство национального достоинства и нравст­венной бодрости. Это она служила русскому государству в борьбе про­тив иноземных захватчиков в годы смутного времени и в Отечествен­ную войну 1812 года. И она же оставалась вместе с русским народом во время последней мировой войны, всеми мерами способствуя нашей победе и достижению мира. Словом, – это та самая Русская Право­славная Церковь, которая на протяжении веков служила прежде всего нравственному становлению нашего народа, а в прошлом и его госу­дарственному устройству... Правда, несмотря на все это, Церковь Хри­стова, полагающая своей целью благо людям, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, при­зывая людей к миру и любви. Кроме того, в таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо что могут зна­чить все усилия человеческого разума против Христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его!» Речь Патриарха не оградила Церковь от нападок, но, опубли­кованная в «Журнале Московской Патриархии», она укрепила дух тысяч верных служителей алтаря Господня, смущенных возобновле­нием гонений.

21 февраля 1960 года был уво­лен с поста Председателя Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г.Карпов, при котором в военные и послевоенные годы происходило массовое открытие православных приходов. Его пре­емником стал В.А. Куроедов. Впос­ледствии, в декабре 1965 года, Совет по делам Русской Право­славной Церкви был соединен с Советом по делам религиозных культов. Новое учреждение, которое возглавил В.А.Куроедов, получило наименование «Совет по делам религий при Совете Министров СССР». Происходили перемены и в составе высших органов церковного уп­равления. 21 июня 1960 года митрополита Крутицкого и Коломенско­го Николая в должности Председателя Отдела внешних церковных сношений сменил архимандрит Никодим (Ротов), возведенный в сан епископа Подольского. 19 сентября 1960 года Священный Синод уво­лил митрополита Николая на покой. На Крутицкую кафедру был пе­реведен из Ленинграда митрополит Питирим (Свиридов), а на Ленин­градскую был назначен митрополит Минский и Белорусский – Гурий (Егоров).

18 июля 1961 года, в день памяти преподобного Сергия Радонеж­ского, в Троице-Сергиевой Лавре сразу после Божественной литургии состоялся Архиерейский Собор. Собор открыл Патриарх Алексий. Главной темой повестки дня было внесение изменений в «Положение о Русской Православной Церкви» в части, касающейся приходского управления. Доклад по этому вопросу был сделан Управляющим дела­ми Патриархии архиепископом Тульским Пименом (Извековым). Ар­хиерейский Собор установил новую организацию приходского управ­ления. Настоятель вместе с клириками устранялись от участия в при­ходском собрании и приходском совете. «Настоятель храма, - говорилось в новой редакции «Положе­ния», - памятуя слово апостола: «А мы постоянно пребудем в мо­литве и служении слова» (Деян. 6,4) – осуществляет духовное руко­водство прихожан, наблюдает за благолепием и уставностью бого­служений, за современным и тща­тельным удовлетворением религи­озных нужд прихожан». Хозяйст­венные и финансовые попечения о приходе и храме возложены бы­ли на исключительно мирянское по составу приходское собрание и приходской совет во главе с пред­седателем-старостой. Реформа приходского управления была вы­нужденной мерой. Проводилась она в тяжелые для Церкви дни, когда давление на нее резко уси­лилось. Выставлено было требова­ние привести «Положение об уп­равлении Русской Православной Церковью» в строгое соответствие с Постановлением ВЦИК и Совнар­кома РСФСР 1929 года «О религиозных объединениях», которое устра­няло священнослужителей как лиц, лишенных избирательного права, от участия в хозяйственных делах религиозных общин. После издания Конституции СССР 1936 года, предоставившей всем гражданам одина­ковые права, «Постановление» это вступило в противоречие с Основ­ным Законом государства.

По докладу митрополита Крутицкого Питирима Архиерейский Со­бор принял постановление о расширении состава Священного Синода включением в число его постоянных членов управляющего делами Па­триархии и председателя Отдела внешних церковных сношений. После Архиерейского Собора 1961 года постоянными членами Синода, кро­ме митрополита Киевского Иоанна, Ленинградского Гурия и Крутиц­кою Питирима, стали архиепископы: Тульский Пимен (Извеков) и Ярославский Никодим (Ротов).

Заслушав доклад архиепископа Никодима, Собор одобрил поста­новление Синода о вступлении Русской Православной Церкви во Все­мирный Совет Церквей, вынесенное 30 марта 1961 года. Архиерейский Собор заседал в то время, когда по всей стране про­исходило закрытие церквей. Делалось это под разными предлогами: то потому, что церковь была открыта в войну на оккупированной терри­тории по разрешению немецких властей, то из-за того, что вблизи храма расположена школа, или под предлогом, что церковь мешает движению транспорта.

В Кировской епархии из 75 православных приходов, существовав­ших в 1969 году, к 1964 году осталось всего 35; 7 деревянных церквей было разобрано, одна каменная, в епархиальном городе, взорвана; в остальных 32-х – богослужебные книги и иконы были сожжены, сами храмы разорены дотла. В Московской епархии с 1959 по 1963 годы закрыто было более половины церквей. В Москве летом 1964 года впервые за послевоенное время был разрушен храм – Малого Преобра­жения, в которой еще недавно совершал богослужение митрополит Крутицкий Николай. Особенно тяжко пострадали Белоруссия, Украи­на, Молдавия. В Днепропетровской и Запорожской епархии в 1959 го­ду было 285 приходов, а к 1961 году осталось всего 49. В Киеве у Цер­кви отнят был Андреевский собор. Всего по стране за время хрущев­ских гонений была закрыта почти половина приходов. В 1959 году Русская Церковь насчитывала около 14 тысяч приходов, в 1961 году число приходов сократилось до 8 тысяч (к 1966 году сохранилось 7523 прихода).

Соответственно уменьшилось и число служащих священников и ди­аконов. К 1961 году оставалось лишь 8252 священника и 809 диако­нов; к 1967 году – 6694 священника и 653 диакона. Сокращался при­ем в духовную семинарию. В конце концов 5 семинарий: Ставрополь­ская, Саратовская, Киевская, Луцкая, Жировицкая – были закрыты. В 1959 году Русская Церковь имела 47 монастырей, а к середине 1960-х годов осталось только 16; число монашествующих сократилось к этому времени с 3 тысяч до примерно полутора тысяч.

Особенно тяжелым ударом по Церкви явилось закрытие в 1963 го­ду древней святыни Руси – Киево-Печерской Лавры, в пещерах кото­рой находятся мощи великого сонма святых угодников, на поклонение которым ежегодно стекалось до полумиллиона паломников. Предлогом для закрытия ее послужила необходимость ремонта и реставрации. Ла­вра была временно закрыта на ремонт, но реставрацию не начинали, храмы и пещеры оказались в угрожающем состоянии как раз после прекращения в ней богослужений и ухода из монастыря монахов. Предпринята была попытка закрыть и Почаевскую Успенскую Лавру, но насельники обители во главе с настоятелем архимандритом Севастианом сумели ее отстоять. В эти годы сократилось и число епископов Русской Православной Церкви; многими епархиями стали управлять архиереи, занимавшие соседние кафедры. Эта участь постигла Новгородскую, Ульяновскую, Днепропетровскую, Сумскую, Донецкую епархии.

Решительное отличие хрущевских гонений от тех, которые обруши­лись на Церковь в 20-е и 30-е годы, заключалось, однако, в том, что они прошли без кровопролития и почти без арестов. Под суд было от­дано, правда, несколько священнослужителей, которые обвинялись, как правило, в финансовых преступлениях, чаще всего связанных с не­уплатой или недоплатой налогов.

В 1960 году на 3 года заключения был осужден архиепископ Казан­ский Иов (Кресович), который пытался противодействовать закрытию церквей в епархии. Он разъезжал по селам и призывал паству твердо стоять за свои храмы. Архиепископ Иов был обвинен в неуплате нало­гов и сокрытии доходов.

В беседе с архиепископом Брюссельским Василием (Кривошеиным), состоявшейся в июле 1960 года, митрополит Николай (Ярушевич) объяснял: «Согласно с установившимися порядками архиереи платят налоги со своего жалования. Кроме того, они получают на представительство (куда часто входит содержание машины, секретаря, поездки и так далее). Эти суммы налогом не облагаются и в инспек­цию не заявляются. А вот к архиепископу Иову придрались, что он эти суммы на представительство скрывал и налогов с них не платил. Но даже в таких случаях, когда кто-нибудь скрывает доходы и не пла­тит налогов, за это не сажают сразу в тюрьму, но предлагают уплатить недостающий налог, и только в случае отказа могут подвергнуть нака­занию. Архиепископ Иов предложил все уплатить, что с него требуют. Тем не менее, его приговорили к 3 годам!» Потом, в 1971 году, в бесе­де с архиепископом Василием сам архиепископ Иов, в то время зани­мавший Уфимскую кафедру, сказал: «Да, все это сущая правда. И зна­ете, когда я попал в тюрьму, все меня бросили, все отреклись от ме­ня... Испугались. Один митрополит Николай (Ярушевич) не испугался. И до суда и после суда и осуждения поддерживал меня чем мог, писал мне… Он один!.. После трех лет лагеря... я три года не был у дел».

В 1962 году архиепископ Черниговский Андрей (Сухенко) был приговорен к 8 годам заключения по обвинению в экономических зло­употреблениях и «безнравственном поведении». Архиепископ Василий (Кривошеин) пишет: «Думаю, что это обвинение столь же необосно­ванно, как и в случае с архиепископом Иовом». Освобожден он был досрочно и после выхода на свободу некоторое время пребывал на по­кое в Псково-Печерском монастыре. Потом, в 1969 году, был назна­чен на Омскую и Тюменскую кафедру. Священники, лишенные возможности совершать богослужение из-за закрытия приходов, увольнялись за штат или на покой. Большинст­во среди них составляли лица пожилого возраста. Некоторые из свя­щенников среднего и младшего возраста уходили на светскую службу. Хотя и редко, но все-таки среди них оказывались и ренегаты, которые, в отличие от первых вероотступников конца 50-х годов, чьи действия получили огласку на всю страну, довольствовались обыкновенно вы­ступлениями в местной печати.

На рубеже 50-х и 60-х годов, одновременно с резким ухудшением положения, в котором жила и исполняла свою миссию Русская Право­славная Церковь, более интенсивными становятся ее контакты с зару­бежным христианским миром.

Новый подход к экуменическому движению выразился уже в докла­де, с которым председатель Отдела внешних церковных сношений мит­рополит Николай выступил на торжественном акте в Московской ду­ховной академии 13 мая 1958 года: «...Православная Церковь, - сказал он, - никогда не отгораживалась от инославных христиан стеной нетер­пимости. Напротив, руководимая духом любви, она в 1902 году, в лице Вселенской Патриархии, обратилась ко всем поместным православным церквам с предложением облегчить путь к единению с западными ис­поведаниями... Правда, когда появилась возможность заняться экумени­ческим вопросом, наша Церковь совместно с другими церквами-участ­ницами Московского церковного совещания 1948 года, отказалась по­слать своих представителей на Амстердамскую ассамблею... Этот отказ имел весьма серьезные основания... Экуменическое движение оказалось чрезвычайно противоречивым. В его широкой и разнородной деятель­ности исканиям обетованной земли христианского единства с самого начала сопутствовали ярко выраженные социально-политические планы, которые в период Амстердамской ассамблеи явно преобладали над за­дачей догматического единства... Благодаря участию одних православ­ных церквей и неучастию других, в экуменическом движении за по­следние десять лет произошли значительные изменения, свидетельству­ющие о его эволюции в сторону церковности. В этом смысле весьма показательны огромные сдвиги в сфере немецкого протестантского бо­гословия, открывающие мистические глубины Православия и преодоле­вающие традиционный рационализм... Вот почему Русская Православ­ная Церковь считает возможным пойти навстречу желанию Всемирного Совета Церквей и встретиться с его руководителями...».

В 1958 году в Утрехте состоя­лась первая официальная встреча представителей Русской Церкви с деятелями Всемирного Совета Церквей. В 1959 году наблюдате­ли от нашей Церкви участвовали в работе Всемирного Совета Цер­квей. Архиерейский Собор 1961 года одобрил вступление Русской Церкви в эту экуменическую ор­ганизацию. В обращении к участ­никам III Ассамблеи Всемирного Совета Церквей, состоявшейся в Дели уже в 1961 году, Патриарх Алексий I подчеркнул готовность Русской Церкви работать во всех органах Всемирного Совета Церк­вей, «помогая всестороннему раз­витию христианской деятельнос­ти, посильно служа человечеству утверждением на земле, братства, любви... справедливости... и ми­ра... между народами». С 1962 года при Всемирном Совете Церквей существует представительство нашей Церкви. Русская Церковь приня­ла участие и в IV Ассамблее Всемирного Совета Церквей, состоявшей­ся в Упсале в 1968 году.

Русская Церковь являлась одной из основательниц образовавшейся в 1959 году религиозной экуменической организации – Конференции Европейских Церквей.

Теплые отношения с Англиканской церковью, сложившиеся в кон­це мировой войны, когда русско- и англоязычные народы сражались против общего врага, получили в 60-е годы более интенсивный харак­тер. В 1958 и 1968 годах представители Русской Церкви присутствова­ли наблюдателями на Ламбетских конференциях епископов Англикан­ской Церкви. С 1959 года проводились собеседования между русскими богословами и богословами лютеранских и евангелических церквей Германии и Северной Европы. С начала 60-х годов устанавливаются контакты с реформатскими церквами Европы и Северной Америки.

В рамках Всемирного Совета Церквей представители Русской Цер­кви участвовали в 1964, 1967 и 1970 годах в консультациях с богосло­вами нехалкидонских Церквей. Особенно важное значение Священноначалие Русской Православной Церкви придавало своим контактам с самой многочисленной христиан­ской Церковью – Католической. Русская Церковь направила своих на­блюдателей на II Ватиканский Собор, продолжавшийся с 1962 по 1965 год, в Ленинградской духовной академии состоялось первое собеседова­ние русских богословов с делегацией Римско-Католической Церкви.

16 декабря 1969 года Священный Синод издал «Определение», по которому старообрядцам и католикам дозволено было причащаться в православных церквах. Впоследствии «Определение» Синода было от­менено. Председатель Отдела внешних церковных сношений митропо­лит Никодим, разъясняя это решение Синода, сказал, что оно касается членов Старообрядческой Церкви, имеющей трехстепенную иерархию, а также членов Римско-Католической Церкви, когда они «в случае бо­лезни или по иной причине, обращаются к священнослужителям Рус­ской Православной Церкви с просьбой о духовном утешении и за со­вершением Святых Тайн. (Это может быть в тех случаях, когда после­дователи старообрядческого и католического исповеданий не имеют возможности обратиться к священнослужителям своих Церквей.) В этих случаях духовенству Русской Православной Церкви надлежит проявить пастырскую заботу и преподать нуждающимся духовное уте­шение и Святые Таинства. Но практика эта не получила распростра­нения в Церкви.

Важнейшей стороной нашей внешней церковной деятельности в 1960-е годы оставались взаимоотношения с братскими Православными Церквами. В 1960 году Патриарх Алексий во второй раз совершил па­ломничество на Восток и нанес визит Патриарху Константинопольско­му Афинагору. В 60-е годы в Москву неоднократно приезжали пред­ставители автокефальных Православных Церквей. По инициативе Кон­стантинопольского Патриархата в 1961 году на острове Родосе было проведено Первое Всеправославное Совещание Поместных Церквей. Его задачей явилась подготовка Великого Всеправославного Собора. В 1963 году на Родосе проведено Второе, а в 1964 году, там же – Третье Всеправославное Совещание. Главной темой Совещания был богослов­ский диалог с Римско-Католической, Старообрядческой и Англикан­ской церквами. Вопросы, связанные с подготовкой Всеправославного Собора, рассматривались на Всеправославном Совещании, проведен­ном в 1968 году в Женеве.

Между тем, в положении Русской Церкви внутри страны в середи­не 60-х годов произошли благоприятные перемены. Начало им было положено отставкой Н.С. Хрущева, состоявшейся 14 октября 1964 года в Праздник Покрова Божией Матери. Пришедшее к управлению стра­ной более трезвое руководство, осознавая утопичность многих проек­тов Хрущева, встало на почву реальности и в своей политике по отно­шению к верующим, которые по-прежнему составляли значительную часть населения страны.

Массовое закрытие религиозных общин, в том числе и православ­ных церквей, было прекращено. Но церкви, закрытые в годы хрущев­ских гонений, за все 20 «застойных» лет не были возвращены верую­щим. В связи с массовым оттоком сельского населения в город, неко­торые сельские приходы теряли прихожан и закрывались; в то же вре­мя возможности для открытия новых приходов в городах, население которых стремительно росло, оставались крайне затруднительными. За вторую половину 60-х годов число православных приходов убавилось с 7523 в 1966 году до 7274 в 1971 году.

В конце 60-х годов прекратилась практика частых переводов архи­ереев из одной епархии в другую, обусловленная ненормальными ус­ловиями, в которые поставлена была Церковь на рубеже 50-60-х го­дов. Архиереи получили более широкие возможности для объездов своих епархий, для контроля за пастырской деятельностью священни­ков, однако не в тех пределах, которые были доступны им в послево­енные годы.

В изменившейся обстановке в кругах епископов и духовенства, озабоченного состоянием церковных дел, пробудилась надежда на вос­становление того положения, в котором Церковь находилась в 50-е годы. К тому времени уже проявили себя нездоровые последствия ре­формы приходского управления, на которую Церковь вынуждена бы­ла пойти на Архиерейском Соборе 1961 года. Устранение настоятелей и клириков от административно-хозяйственных дел ставило их в лож­ное положение, затрудняло и в духовном окормлении паствы; порож­дало конфликтные ситуации; власть старост, не всегда имевших твер­дые христианские убеждения, приобрела неподобающие, непомерные масштабы.

Летом 1965 года архиепископ Калужский Ермоген (Голубев) со­ставил проект петиции на имя Святейшего Патриарха с предложени­ем внести поправки в ту редакцию «Положения о Русской Право­славной Церкви», которая была принята Архиерейским Собором. В этом проекте предлагалось ввести настоятелей приходов в состав Приходского собрания («двадцатки») и Приходского совета в качест­ве председателя.

Документ, составленный архиепископом Ермогеном, подписали также архиепископы Пермский – Леонид (Поляков), Иркутский – Вениамин (Новицкий), Новосибирский – Павел (Голышев), Казанский – Михаил (Воскресенский); епископы Рижский – Никон (Фомичев), Тамбовский – Михаил (Чуб) и Корсунь-Шевченковский – Григорий. Но путь к внесению новых изменений в «Положение о Русской Пра­вославной Церкви» был закрыт. Петиция не возымела успеха.

В 1967 году архиепископ Ермоген, находившийся на покое в Жи-ровицком Успенском монастыре, уже единолично обращается к Па­триарху с письмом, в котором подвергает резкой критике строй высшего церковного управления, установленный Поместным Собо­ром 1945 года, предлагая вернуться к той схеме высшего управле­ния, которая была разработана на Соборе 1917–1918 годов. Он пи­сал: «В «Положении» собственно ничего не говорится о порядке формирования Синода, а только указывается, что он состоит из шести членов, из которых три митрополита – Киевский, Московский и Крутицкий – являются постоянными членами Синода, а три – вре­менными, вызываемыми по очереди на полгода. Такой порядок имел бы еще . смысл, если бы постоянные члены – митрополиты, зани­мали свои кафедры в силу канонического избрания на эти кафедры, но поскольку эти митрополиты назначаются и перемещаются в обычном для прочих архиереев порядке, то соединение постоянного членства в Синоде с занятием данных кафедр теряет канонический смысл». В избрании Патриарха архиепископ Ермоген тоже предлага­ет вернуться к регламенту, установленному Поместным Собором 1917–1918 годов. «Приходится поражаться, - пишет он, - с какой глубокой серьезностью был разработан на Соборе 1917–1918 годов порядок избрания Патриарха с целью обеспечить продуманность из­брания и наилучшим образом гарантировать свободу волеизъявления Собора в этом первостепенной важности вопросе». В письме архи­епископа Ермогена оспаривается и правомерность избрания Сино­дом епископов на кафедры, в общем вполне традиционного для Рус­ской Церкви, и предлагается возвращение к тому порядку замеще­ния архиерейских кафедр, который был разработан Поместным Со­бором 1917-18 годов, но на практике продержался лишь несколько послесоборных лет: «У нас избираются кандидаты во епископы Си­нодом и, безусловно, не без согласования с Советом по делам рели­гий, а с епископатом, не входящим в Синод, никакого согласования об этом не производится».

Предложения архиепископа Ермогена, продиктованные искренней тревогой за состояние церковных дел, были, конечно, нереалистичны.

В ноябре 1965 года священники Николай Эшлиман из Москвы и Глеб Якунин из Дмитрова направили два открытых письма на имя Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорного и Патриарха Московского и всея Руси Алексия. В письме Патриарху речь шла о заслугах Русской Церкви перед русской государственностью и культурой, о нарушении гражданскими властями законодательства о религиозных культах, о насильственном закрытии храмов в 1959–1964 годах. Второе письмо переполнено развязными обвинениями Па­триархии, епископата и духовенства в попустительстве закрытию хра­мов; священники Н.Эшлиман и Г.Якунин потребовали немедленно со­звать Поместный Собор и отменить постановление Архиерейскою Со­бора 1961 года о реформе приходского управления.

Письма были переведены на иностранные языки, получили миро­вую огласку, дали толчок для развязывания широкой кампании в зару­бежных средствах массовой информации против нашего государства и против иерархии Русской Православной Церкви. Эти письма, в кото­рых правда была перемешана с демагогией, угрожали внести раздор в среду духовенства.

24 декабря 1965 года Патриарх Алексий I подписал резолюцию: «Священники Московской епархии Н.Эшлиман и Г.Якунин обратились к нам с так называемым «Открытым письмом», в котором предприня­ли попытку осуждения деяний Архиерейского Собора 1961 года, а также действий и распоряжений церковной власти. Не дождавшись какого-либо ответа на письмо, они самовольно разослали его копию всем епархиальным архиереям, пытаясь нарушить церковный мир и произвести соблазн в Церкви. Тем самым составители письма не вы­полнили данное ими перед рукоположением обещание (присягу) «проходить служение согласно с правилами церковными и указаниями начальства». Получившие копию письма архиереи присылают в Патри­архию свои отзывы, в которых выражают несогласие с содержанием письма и возмущаются действиями двух священников, посягающих на церковный мир. Ввиду изложенного, поручить Преосвященному мит­рополиту Крутицкому Пимену указать составителям на незаконность и порочность их действий..., направленных на соблазн Церкви, и на со­ответствующем докладе Преосвященного иметь о священниках Н.Эшлимане и Г.Якунине особое суждение. Резолюцию сообщить циркулярно всем Преосвященным».

В мае митрополит Пимен беседовал в авторами открытых писем, надеясь на их раскаяние. Но они по-прежнему стояли на своем. 13 мая 1966 года митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен запре­тил их в священнослужении.

В 1968 году Русская Православная Церковь праздновала 50-летний юбилей восстановления Патриаршества. На торжества в Москву при­были делегации от Константинопольской, Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской, Грузинской, Сербской, Румынской, Болгарской, Кипрской, Элладской Церкви, а также от Православных Церквей в Польше и Чехословакии, делегация Финляндской автоном­ной Церкви. Среди высоких гостей были Патриарх Иерусалимский Венедикт I, Католикос-Патриарх всея Грузии Ефрем II, Сербский Па­триарх Герман, Румынский Патриарх Юстиниан, Болгарский Патри­арх Кирилл, митрополит Варшавский Стефан, митрополит Пражский Дорофей. Широко представлены были на торжествах инославные церкви.

Торжества открылись в храме Воскресения Христова в Сокольниках 26 мая благодарственным молебном перед Иверской иконой Божией Матери. С приветственной речью к собравшимся обратился Патриарх Алексий I. Юбилейное собрание состоялось 28 мая в Покровском хра­ме Московской духовной академии в Троице-Сергиевой Лавре.

С докладом на собрании выступил митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим. В докладе был дан краткий очерк истории Русской Церкви, более подробно митрополит Никодим остановился на новейшем периоде церковной истории, начало которому было положе­но Поместным Собором 1917–18 годов. О нем докладчик сказал, что, «несмотря на все человеческие погрешности, ошибки и заблуждения, обусловленные духовной связью ряда его участников со старым миром, или, лучше сказать, вопреки этим погрешностям, ошибкам и заблуж­дениям, он стал великим историческим событием церковной жизни, без которого была бы немыслима вся последующая канонически-пре­емственная жизнь нашей Церкви».

С краткой речью на торжественном заседании выступил Патриарх Алексий. Юбилейные торжества завершились Божественной литургией в Богоявленском Патриаршем Соборе, которую возглавил Патриарх Сербский Герман.

В конце 60-х годов церковная жизнь стабилизировалась в сравне­нии с бурным началом десятилетия. Но начал сказываться острый не­достаток в кадрах духовенства. Старшее поколение священников, пе­реживших предвоенное и военное лихолетье, уходило в иной мир. За­крытие духовных школ, сокращение числа воспитанников в оставших­ся школах не позволяло восполнять естественную убыль духовенства выпускниками семинарий. Приходилось рукополагать благочестивых мирян, не получивших школьного церковного образования, часто с не­достаточным общим образованием. На Украине, в особенности Запад­ной, в ограде Церкви осталось несравненно больше чад, чем в России; большая часть детей в Галиции, Закарпатье, на Волыни – воспитыва­лись в религиозных семьях. Поэтому среди рукополагаемых не только для церквей своего края, но и для служения в российских епархиях преобладать стали выходцы из западных епархий.

К концу 60-х годов, когда уходило из жизни поколение лю­дей, чья юность пришлась на до­революционные годы; заметно уменьшилась в сравнении с по­слевоенным десятилетием и по­сещаемость храмов прихожана­ми. Снизилось число крещений. В России среди молящихся в церквах решительно преобладали теперь уже пожилые женщины. Состарились те, кто вернулся в Церковь в военные и послевоен­ные годы, а приток молодых лю­дей в Церковь почти иссяк; об­ращения были немногочислен­ными, в основном в среде сто­личной интеллигенции.

Но духовное горение верных чад Церкви не угасало. Вот как описывает свои впечатления от посещения православных храмов в нашей стране русская гостья из-за рубежа. «Будничная служба у Ни­колы в Хамовниках. Без хора пели женщины по-крестьянски, но так естественно, как дыхание. Эти простые и скромные люди не были ни экстатичны, ни трагичны, но скоро погружаешься в поток их на­пряженной беседы с Богом, и в голову приходит мысль: «Так молят­ся только тогда, когда в доме умирающий». И вот ее же впечатление от посещения Никольского собора в Ленинграде: «Переводчицы ре­тировались в комнату при галерее. Когда подходил момент пения Символа веры, я не вытерпела и позвала переводчиц посмотреть. Оказалось, что ни одна из них никогда не была в церкви. Они были изумлены. «Чаю воскресения мертвых...», - как гром неслось к сво­дам Церкви, а они, забыв положенный им этикет снисходительной терпимости к отсталым старушкам, свесившись, смотрели вниз на небывалую красоту и повторяли: «Наизусть поют!..» Около церкви продавали ветки березы в Троицын день. По дороге мне встретилась сгорбленная старушка, заметив у меня ветки, она взмолилась: «Дай мне, голубка, веточку, Христа ради! Стояла в очереди вчера, да не достала». Я с радостью поделилась. Тогда она, стоя тут же на тротуа­ре, стала широко креститься и кланяться, молясь за моих покойных родителей, за меня и всех моих родных. Это была Россия, меня мо­литвенно провожающая». В 60-е годы из жизни ушли выдающиеся иерархи: митрополиты Гу­рий (Егоров; 1965), Иоанн (Соколов; 1968), Мануил (Лемешевский; 1968), Нестор (Анисимов; 1962), архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий; 1961), епископ Афанасий (Сахаров; 1962). В это же де­сятилетие были хиротонисаны во епископы: Никодим (Ротов, 1960), Кассиан (Ярославский), Алексий (Ридигер; ныне Патриарх Московский и всея Руси), Николай (Кутепов, 1961), Серафим (Никитин, 1962), Антоний (Мельников, 1964), Влади­мир (Сабодан, 1966) и Ювеналий (Поярков, 1966).

10 апреля 1970 года Патриарх Алексий I вместе с членами Синода подписал томос, которым дарована была автокефалия Православной Церкви в Америке, называвшейся до тех пор Греко-Православной ка­толической Церковью в Америке, или по-другому – «митрополичьим округом», выросшим из миссионерской Алеутской и Аляскинской епархии. Соглашение о нормализации отношений с Американской Церковью было подписано 31 марта митрополитом Никодимом и ми­трополитом всей Америки и Канады Иринеем.

Московская Патриархия тогда же нормализовала отношения с Японской Церковью, которая в послевоенные годы оказалась незакон­ным образом в юрисдикции Американского «митрополичьего округа», даровавшего ей автокефалию. С иерархий Американской и Японской Церквей сняты были запрещения, тяготевшие над ними.

На заседании 10 апреля 1970 года Священный Синод причислил к лику святых просветителя Японии – равноапостольного Николая (Касаткина).

Устроение канонически правильных отношений Московского Пат­риархата с Американской и Японской Церквами явилось последним первосвятительским деянием Патриарха Алексия. Жизнь великого старца, перешагнувшего за 90-летний рубеж, угасала. После праздника Сретения, 15 февраля, Святейший Патриарх перенес инфаркт. По­следние дни своей земной жизни он провел в загородной резиденции в селе Лукине. 17 апреля, зная о приближении смерти, Патриарх про­должал работать: последнего посетителя он принимает за 19 минут до кончины. В 21 час 49 минут сердце Святейшего Патриарха останови­лось. Возле одра Святейшего находились дежурный врач и его личный секретарь Останов.

Погребение Предстоятеля Русской Церкви состоялось 21 апреля, во вторник, после литургии Преждеосвященных Даров. Останки блаженно почившего Первосвятителя нашли упокоение в храме Всех Святых земли Русской под Успенским Собором Троице-Сергиевой Лавры, воз­ле могилы глубоко чтимого Святейшим Патриархом великого миссио­нера митрополита Макария (Невского). В отпевании и погребении Почившего Предстоятеля Русской Церкви участвовали Католикос-Пат­риарх Грузии Ефрем II, Патриарх Болгарский Кирилл, митрополит Варшавский Василий, митрополит Пражский Дорофей, сонм архипас­тырей и пастырей. На погребение Патриарха Алексия прибыли Пат­риарх-Католикос армян Вазген I, кардинал Иоанн Виллебрандс и дру­гие видные деятели инославных церквей.

Патриарх Алексий I (в миру Сергей Владимирович Симанский) родился 27 октября 1877 года в Москве, в благочестивой и просвещенной старинной дворянской семье. Отец Первосвятителя Владимир Андреевич служил сино­дальным чиновником, впоследствии удостоился высокого придворного чина камергера. Родной теткой Патриарха была игуменья Леонида (Озерова), на­стоятельница Новодевичьего монастыря.

В 1888 году, получив хорошее домашнее образование, Сергей Симанский поступил в гимназический класс Лазаревского института восточных языков, а оттуда перешел в привилегированный Николаевский лицей. Уже в лицее мальчика отличала особая любовь к храму. Святитель вспоминает о своем от­рочестве: «Как отрадно было после молитвы приложиться к любимой иконе и получить благословение батюшки! Сколько благодатных, теплых воспомина­ний оставалось в душе от таких знаменательных событий, неразрывно связан­ных с храмом, как говение на первой и на 2-ой неделе Великого Поста или на Пасхальной Седмице». Огромное влияние на формирование души отрока оказал лицейский законоучитель протоиерей Иоанн Соловьев. Уже в лицей­ские годы юноша хотел посвятить жизнь служению Церкви, но по настоянию родителей, окончив лицей с серебряной медалью, в 1896 году поступил на юридический факультет Московского университета, который окончил со сте­пенью кандидата права. Военную службу проходил (вольноопределяющимся) в гренадерском Самогитском полку.

На Покров в 1900 году Сергей Владимирович поступил в Московскую ду­ховную академию. В академии будущий Патриарх слушал лекции выдающих­ся ученых В.Ключевского, Н.Аптерева, А.Голубцова. Неизгладимое впечатле­ние на духовное развитие аскетически настроенного юноши оказал ректор академии епископ Арсений (Стадницкий), впоследствии митрополит, выдаю­щийся церковный деятель, в 1917 году один из трех кандидатов на Патриар­ший Престол. Это был человек редкого ума, бесстрашия, воли, талантливый церковный историк и публицист, проповедник с несравненным даром слова. Требовательный, но справедливый ректор оценил способности и благочести­вую настроенность студента из дворян и полюбил его.

9 февраля 1902 года Сергей Владимирович принял постриг от руки рек­тора с наречением имени святителя Московского Алексия. Вскоре он был ру­коположен в иеродиаконы, а 21 декабря 1903 года – в иеромонахи. В 1904 году иеромонах Алексий закончил духовную академию, получив степень кан­дидата богословия за курсовое сочинение «Господствующие в современном нравственно-правовом сознании понятия перед судом митрополита Филарета (Дроздова)».

Началось обычное для ученого богослова-монаха административно-педаго­гическое служение Церкви. Иеромонах Алексий был назначен инспектором Псковской духовной семинарии, и в Пскове служба его проходила под архи­пастырским окормлением епископа Арсения, занимавшего тогда уже Псков­скую кафедру.

16 сентября 1906 года иеромонах Алексий был назначен ректором Туль­ской семинарии с возведением в сан архимандрита. Вручая жезл новому ар­химандриту, епископ Арсений сказал: «Возлюбленный брат, помни, что не из­бежишь неправды и клеветы человеческой. Будешь исполнять свой долг и по­ступать по закону – заслужишь нарекания в формализме, придирчивости. Бу­дешь относиться к людям только с любовью, снисходительно – не избежишь обвинения в том, что не держишь как следует бразды правления. Где же най­ти утешение? – спросишь ты, испытав на опыте тяготы начальствования. Оно только в молитве и в сознании исполненного долга». Прибыв в Тулу на По­кров Божией Матери, архимандрит Алексий прямо с вокзала направился в семинарскую церковь и совершил литургию. Перед молебном по случаю нача­ла учебного года, он обратился к воспитаниикам со словами назидания: «Не забывайте молитвы, которая есть дыхание благодатной жизни. К Небесному Учителю возводите взор ума вашего. К Нему простирайте воздыхание сердца, когда приступаете к учению, когда вас постигают скорби...». Ректор семина­рии преподавал Новый Завет. В Туле зрел проповеднический, административ­ный и педагогический талант будущего Предстоятеля Русской Церкви.

При прощании с ректором в 1911 году один из его учеников сказал: «Вы поступили... именно в то время, когда в духовной школе особенно чувствова­лась нужда в хороших начальниках, наставниках и руководителях... В Вас мы сразу же нашли приветливого, отзывчивого ко всем нашим юношеским за­просам начальника и доброго воспитателя – человека... Ревностно относясь к поддержанию и укреплению в нас необходимого религиозного чувства и на­правления, Вы создали особенно торжественное и величественное богослуже­ние... Вы так бережно обращались с душой каждого, боясь излишней суровос­тью запугать ее, оттолкнуть от себя». Из Тулы архимандрит Алексий был пе­реведен в Новгород ректором семинарии и настоятелем древнего монастыря преподобного Антония Римлянина. Ректорские труды под руководством его учителя, теперь уже Новгородского архиепископа Арсения, продолжались ме­нее двух лет.

28 апреля в Софийском соборе состоялась хиротония архимандрита Алек­сия во епископа Тихвинского, викария Новгородской епархии. Хиротонию возглавил высокий гость России – Патриарх Антиохийский Григорий IV. В слове при наречении ставленник сказал: «Служение епископа есть путь стра­даний и Креста, потому что оно есть последование за Пастыреначальником – Христом, потому что оно есть продолжение того дела спасения людей, на ко­торое послал Спаситель своих учеников и апостолов, кровью и смертью запечатлевших свое посланничество... И я восхожу на епископскую кафедру, кото­рую святой Григорий Богослов... назвал «завидною и опасною высотою», испо­ведуя свое недостоинство, свою немощь, свою духовную нищету... Я благода­рю Бога за то, что дает нам редкое, исключительное счастье иметь во главе моих рукоположителей великого представителя древнейшей святой Антиохийской Церкви Блаженнейшего Патриарха Григория... Твоих усердных мо­литв, святой владыко Церкви Новгородской, архипастырь и благодетель мой, я с особым дерзновением прошу и молю. Под твое мудрое и надежное руко­водство всеблагий Промысл поставил меня еще тогда, когда из мира я всей душой устремился на путь святого иночества... и с тех пор вся моя иноческая жизнь связана с тобою... Научи меня твоей любви к пастве, твоей неоскудева­ющей архипастырской ревности, твоей твердости и мудрости, твоему неот­ступному стоянию за правду...».

Когда началась Первая мировая война, епископ Алексий воодушевлял свою паству на самопожертвование ради Отчизны. В речи перед войсками, уходив­шими на фронт, епископ сказал: «Настал час воли Божией, наступила грозная година испытаний для нашего дорогого Отечества. Грозный и лукавый враг дерзновенно поднял меч свой на нас и угрожает нашему священному достоя­нию... быть может, Промысл Божий готовит нам великий жребий подавить ту вековую неправду и то беззаконие, которые тяготели над государствами Европы...». Будущий Предстоятель Русской Церкви устраивает лазареты, слу­жит в них молебны и панихиды по усопшим. В ту пору архиепископ Арсений подолгу бывал в Петербурге, участвуя в деятельности Священного Синода и Государственного Совета, и викарный епископ управлял епархией.

Получив в феврале весть об отречении Императора Николая II, епископ Алексий обращается к пастве е воззванием: «Твердо веруя, что за крестом внешних испытаний и внутренних нестроений дорогой Родины нашей насту­пит светлое воскресение и обновление Великой России, православное духовен­ство города Новгорода призывает всех объединиться в общей горячей молитве к милосердному Господу, да благословит Он в эти тяжелые минуты созида­тельную работу нового строя». В тяжкие годы гражданской войны епископ оставался в своей епархии, большую часть времени самостоятельно управлял ею. В Новгороде на его долю выпали суровые испытания.

В феврале 1921 года Патриарх Тихон назначил епископа Алексия первым викарием Петроградской епархии с титулом епископа Ямбургского. А вскоре после этого разразился обновленческий раскол. 29 мая 1922 года, после арес­та митрополита Вениамина, епископ Алексий вступил в управление Петро­градской епархией. Желая разрядить ситуацию, управляющий епархией снял отлучение с взбунтовавшихся клириков: протоиереев А.Введенского, А. Бояр­ского и священника Е.Белкова. Обновленческое Высшее Церковное Управле­ние через протоиерея В.Красницкого, заместителя Председателя Высшего Церковного Управления, в ультимативной форме потребовало от епископа Алексия подчиниться ему: «Предлагаю вам, - писал самозванец, - немедленно вступить в обязанности Председателя Епархиального управления, без чего не может быть осуществлено Вами управление Ленинградской епархией. Ленин­градское Епархиальное управление должно действовать строго по указанию Высшего Церковного Управления». Епископ Алексий отказался подчиниться самочинному раскольническому центру, и был им «уволен на покой». По про­искам живоцерковников он в октябре 1922 года подвергся административной высылке в Казахстан в город Каракалинск.

Весной 1926 года на Благовещенье епископ Алексий вернулся в Ленин­град. Заместитель Местоблюстителя митрополит Сергий назначил его управля­ющим Новгородской епархией с титулом архиепископа Тихвинского, позже Хутынского. Митрополит Новгородский Арсений (Стадницкий) находился тогда в Ташкенте. Обновленческая скверна не захватила Новгородской епар­хии; в Новгороде им принадлежал лишь один храм – Знаменский собор.

Митрополит Сергий включил архиепископа Алексия в учрежденный им в 1927 году Временный Патриарший Синод. Вместе с Заместителем Местоблю­стителя архиепископ Алексий участвовал в составлении знаменитой «Деклара­ции» от 29 июля 1927 года.

18 мая 1932 года архиепископ Алексий вместе с двумя другими членами Синода был возведен в сан митрополита с титулом Старорусского. В конце года в связи с тем, что после кончины митрополита Ташкентского Никандра (Феноменова), проживавший более 10 лет в Ташкенте митрополит Арсений был назначен на Ташкентскую кафедру, митрополит Алексий стал титуловаться по имени епархии, которой он управлял уже в течение 6 лет, а в году после ухода на покой митрополита Ленинградского Серафима (Чи­чагова), владыка Алексий был переведен на Ленинградскую кафедру. 28 октя­бря 1933 года он совершил богослужение в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры.

Ленинград был главным оплотом обновленчества; в этом городе прочную опору имели и иосифляне, не поминавшие за богослужением имени митропо­лита Сергия. Новому митрополиту пришлось много потрудиться над охране­нием канонического строя церковной жизни в своей особенно сложной епар­хии. Все время, свободное от административных попечений, митрополит Алексий посвящал богослужениям в городских церквах. По воспоминаниям современников, он часто служил в маленьких окраинных церквах по священ­ническому чину. Обновленческий лжемитрополит Николай Платонов, впос­ледствии ренегат и пропагандист атеизма, часто выступал с наглыми личными нападками на православного митрополита; но его старания вызвать Владыку на спор оставались тщетными. Святитель ни разу не ответил на его бранные выпады. Своим необычайно высоким авторитетом у паствы митрополит Алек­сий обязан был в значительной мере совершенному отсутствию желания ис­кать популярность, льстить народу, заискивать перед ним.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны митрополит Алексий был вызван в Патриархию в Москву. 10 августа 1941 года он произнес в Мос­кве слово, проникнутое традиционным для русского духовенства глубоким и подлинным патриотическим чувством: «Русский человек бесконечно привязан к своему Отечеству, которое для него дороже всех стран мира. Ему свойст­венна тоска по Родине, о которой у него постоянная дума, постоянная мечта. Когда Родина в опасности, тогда особенно разгорается в сердце русского чело­века эта любовь. Он готов отдать все свои силы на защиту ее; он рвется в бой за ее честь, неприкосновенность и целость проявляет беззаветную храбрость, полное презрение к смерти. Не только как на долг, на священный долг, смот­рит он на дело ее защиты, но это есть непреодолимое веление сердца, порыв любви, которую он не в силах, остановить, которую он должен до конца ис­пытать... Мы веруем, что и теперь Великий Предстатель за землю Русскую преподобный Сергий простирает свою мощь и свое благословение русским воинам. И эта вера дает нам всем неиссякаемые силы для упорной и неустан­ной борьбы. И какие бы ужасы не постигли нас в этой борьбе, мы будем не­поколебимы в нашей вере в конечную победу правды над злом в окончатель­ную победу над врагом».

Вскоре после этого митрополит Алексий вернулся в свой кафедральный го­род. Девятьсот блокадных дней провел он со своей паствой, вместе с наро­дом, в осажденном, вымирающем и замерзающем городе. Непрерывные бом­бежки и артобстрелы, трупы умерших от голода непогребенных жителей на каждом шагу..., но городские церкви были переполнены молящимися людьми. Митрополит Алексий был все время в храме, одно время он даже жил на колокольне Никольского собора. Служил литургию, молебны, а в будние дни, часто без диакона, сам причащал и читал поминания. Всякий мог тогда прий­ти к нему со своим горем, и он принимал пасомых и утешал их беседами. В своих проповедях и посланиях к пастве митрополит внушал им надежду на избавление и победу.

В пасхальном послании 1943 года святитель написал: «Во всех нас загово­рил русский, сын одного Отечества, и встали не за себя, не за личные блага, а за Мать-Родину, которой грозит разорение и гибель... А над всем сим - непо­колебимая вера, присущая русскому православному человеку, вера в бесконеч­ную милость Божию, сильную превозмочь гордость насилия и даровать победу народу, явившему столь великую крепость духа в годину тяжкой опасности».

4 сентября 1943 года митрополит Алексий участвовал в беседе трех вид­нейших иерархов Русской Церкви с Председателем Совмина СССР, а 12 сен­тября 1943 года состоялось избрание Патриарха. После кончины Патриарха Сергия, митрополит Алексий по завещанию Первосвятителя и с согласия Святейшего Синода взял на себя обязанности Местоблюстителя Патриаршего Престола.

2 февраля 1945 года Поместный Собор избрал митрополита Московского Алексия Патриархом Московским и всея Руси. Первосвятительское служение великого старца продолжалось 25 лет. Господь даровал ему редкое долголетие.

Перед отпеванием блаженнопочившего Патриарха, митрополит Крутиц­кий и Коломенский Пимен произнес надгробное слово. Он сказал: «...Шест­вие Святейшего Патриарха Алексия в потусторонний мир начинается с тех мест на земле, которые он очень любил и о которых проявлял любвеобильную заботу. Это обитель преподобного Сергия Радонежского, в которой прошла юность Святейшего Патриарха, его годы учения в духовной академии, время монашества и монашеского искуса, а затем и настоятельство, так как во вре­мя Патриаршества Святейший Патриарх Алексий являлся одновременно и свяшенноархимандритом Троице-Сергиевой Лавры... Имя Святейшего Патри­арха известно как имя усердного делателя непрестанной молитвы... Он с бла­гоговением и слезами на глазах стоял перед ракой преподобного Сергия, воз­нося горячие молитвы о Русской Православной Церкви и ее чадах...».


Глава IX


^ РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В 1970-1980 ГОДАХ


После блаженной кончины Патриарха Алексия I Местоблюстителем Патриаршего Престола стал в соответствии с «Положением об управ­лении Русской Православной Церковью» старейший по хиротонии из постоянных членов Синода митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен. 25 июня 1970 года Синод вынес постановление о созыве По­местного Собора. Была образована Комиссия по подготовке Собора из 22 деятелей: постоянных членов Синода, видных архипастырей и бого­словов во главе с Местоблюстителем. Комиссия разработала нормы представительства клириков и мирян на Соборе, утвердила процедуру соборных деяний и подготовила необходимые материалы к Собору.

На приходских и епархиальных собраниях обсуждались важнейшие вопросы церковной жизни, высказывались суждения о кандидате на Патриарший Престол; народ единодушно высказался за митрополита Пимена.

В канун Собора 26 мая 1971 года в Успенском храме Новодевичье­го монастыря состоялось Архиерейское Совещание. Предстояло утвердить Постановление Архиерейского Собора 1961 года с внесением из­менений в «Положение об управлении Собора Русской Православной Церковью» на Поместном Соборе. С критикой этого постановления выступил архиепископ Брюссельский Василий. Он сказал: «Одобрить их я по совести ... не могу. Прежде всего, они нарушают церковные каноны, а именно 38-е и 41-е Апостольские правила, согласно кото­рым» Епископ да имеет попечение о всех церковных вещах» (правило 38) и «Предписываем епископу иметь власть над церковными вещами. И если ему следует вручать ценные человеческие души, то тем более ему можно управлять деньгами...» (41-е правило). А между тем, по по­становлениям 1961 года епископ совершенно отделен от всякого кон­троля над материально-хозяйственной стороной жизни приходов, так­же отстранены и настоятели приходов, представители и доверенные лица епископов... Говоря это, я отнюдь не предлагаю вернуться к по­рядкам 1945 года... Там был перегиб в смысле предоставления слиш­ком большой власти настоятелям и умаления участия мирян в управле­нии материальной стороной приходской жизни. Это имело результа­том злоупотребления. Но в 1961 году произошел перегиб в противопо­ложную сторону: настоятели были совершенно отстранены, и все было передано мирянам. Нужно сейчас выработать нечто среднее. Устра­нить оба перегиба, так, чтобы права мирян в хозяйственной жизни приходов были бы сохранены, а надзор епископов и настоятелей над всеми сторонами жизни приходов, духовной и материальной, восста­новлен. Чтобы настоятели опять стали возглавителями приходов, а не наемниками».

Как вспоминает архиепископ Василий, в кулуарных беседах согла­сие с его позицией выразили архиепископ Иркутский Вениамин (Но­вицкий), митрополит Алма-Атинский Иосиф (Чернов), архиепископ Уфимский Иов (Кресович). С речами на Совещании выступили мит­рополиты Пимен и Никодим. В своих выступлениях среди прочего они коснулись и вопроса об изменениях в «Положении об управлении Русской Православной Церковью», которые были внесены Айхиерейским Собором 1961 года.

Митрополит Пимен сказал: «От множества клириков нашей Церкви мы также получили аргументированные высказывания в поддержку ре­шений Архиерейского Собора 1961 года... Не скрою, есть, правда, еди­ничные высказывания, которые нас возвращают к положению, сущест­вовавшему в приходах до 1961 года. Но для этого нет никаких основа­ний, ибо принятие подобных решений противоречит государственному законодательству и не будет служить на пользу Святой Церкви».

Подробнее остановился на этом вопросе митрополит Никодим: «18 июля 1961 года Архиерейский Собор Русской Православной Церкви постановил разграничить обязанности настоятелей и исполнительных органов, прихода. Само собой разумеется, что структура и организация жизни нашей Церкви не должны и не могут входить в противоречие с законами нашего Отечества, и все, что может осложнять или ухудшать взаимоотношения между Церковью и государством в нашей стране, нами должно отвергаться, ибо в памяти церковной никогда не должны забываться усилия приснопамятного Святейшего Патриарха Сергия по нормализации этих отношений и обо всем том, что было в церковной жизни при отсутствии этих отношений. Напоминание было весьма красноречивым и сильным. – Я думаю, что нам, ответственным перед Пастыреначальником Господом Иисусом Христом и Его Церковью за нормальное течение и развитие церковной жизни, это совершенно яс­но, и в данном вопросе нет места неконструктивным спорам. Опыт 10-летнего применения этого решения Архиерейского Собора 1961 года в приходской жизни показал оправданность известного утвержде­ния Святейшего Патриарха Алексия, сделанного им в речи на Соборе: «Умный настоятель, благоговейный совершитель богослужений и, что весьма важно, человек безукоризненной жизни, всегда сумеет сохра­нить свой авторитет в приходе...».

На Архиерейском Собрании обсуждалась также кандидатура Пат­риарха. Выступившие высказались за митрополита Крутицкого Пиме­на. Против открытого голосования возражал архиепископ Брюссель­ский Василий (Кривошеий): выборы Патриарха носят персональный характер, а в персональных вопросах тайное голосование обязательно для обеспечения свободы выборов. Если Патриарх будет избран откры­тым голосованием, это даст всем врагам нашей Церкви повод оспари­вать свободу выборов. Это подорвет авторитет будущего Патриарха, затруднит дело воссоединения отпавших. Зачем давать врагам нашей Церкви повод нападать на нее? Я говорю все это не потому, что я против кандидатуры митрополита Пимена. Я много ломал голову над календарем с портретами наших иерархов и никого, кроме Владыки Пимена, подходящего не нашел. Один слишком стар, другой слишком молод, а третий мне недостаточно известен. Считаю, митрополита Пи­мена достойным кандидатом в Патриархи и заявляю, что будет ли тайное, будет ли явное голосование, я буду голосовать за митрополита Пимена... Думаю, что так мыслят все. Но тогда тем более не нужно делать открытых выборов, раз и при тайном голосовании проявится единодушие».

Поместный Собор открылся 30 мая 1971 года и продолжался до 2 июня. Членами Собора были все епископы Русской Православной Церкви, по епархиям было избрано по 1 клирику и 1 мирянину. На Соборе были представлены также Японская автокефальная Церковь, миссии и благочиния Русской Церкви, духовные академии и монасты­ри. Среди 236 членов Собора от 67 внутренних и 14 зарубежных епархий было 75 архиереев, 9 митрополитов, 30 архиепископов и 36 епископов, 85 клириков и 78 мирян. Гостями Поместного Собора бы­ли представители Православных автокефальных Церквей, инославных Церквей, экуменических организаций, среди них: Патриарх Александ­рийский Николай VI, Католикос-Патриарх Грузии Ефрем II, Патриарх Румынский Юстиниан; Наместник – председатель Священного Синода Болгарской Церкви митрополит Максим, митрополит Варшавский Ва­силий, митрополит Пражский Дорофей; кардинал Виллебрандс, гене­ральный секретарь Всемирного Совета Церквей Ю.К.Блейк.

Деяния Собора проходили в Троице-Сергиевой Лавре. Собор от­крылся Божественной литургией в Троицком соборе, которую совер­шил митрополит Пимен. Первое рабочее заседание состоялось в тот же день, 30 мая, в Троицком храме Лавры.

31 мая Местоблюститель Митрополит Пимен выступил с докладом «Жизнь и деятельность Русской Православной Церкви». В докладе дана высокая оценка Первосвятительскому служению блаженнопочившего Патриарха Алексия I: «Прежде всего мы отмечаем его глубочайшую церковность и ясное понимание им задач современности. Глубокое проникновение его в сущность миссии Церкви, неуклонное следование православному вероучению и канонам, острое сознание интересов Православия и нужд времени служили основой предпринимаемых Па­триархом Алексием действий во благо Церкви и служения миру... Свя­тейший Патриарх Алексий умел связывать духовные традиции про­шлого нашей Церкви с современной ее жизнью в новых исторических условиях. Достойный хранитель духовных сокровищ нашей Церкви, как драгоценного опыта живой любви и богословского созерцания от­цов и учителей Церкви, он научил нас любить и ценить эти духовные сокровища и традиции, завещал нам не только хранить их далее, но и укреплять, и умножать своей доброй христианской жизнью».

В тот же день митрополит Никодим прочитал содоклад «Экумени­ческая деятельность Русской Православной Церкви». Он же выступил на Соборе с докладом «Об отмене клятв на старые обряды и придер­живающихся их», в котором представил историю церковного раскола и предложил путь к уврачеванию печального разделения. Митрополит Таллинский и Эстонский Алексий, ныне здравствующий Патриарх Московский и всея Руси, огласил содоклад «О миротворческой деятель­ности Русской Православной Церкви». В конце дня были приняты «Ре­шения Поместного Собора» В своих «Решениях» Собор постановил:

«1. Одобрить деятельность Священного Синода во главе с блажен-нопочившим Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием и Местоблюстителем Московского Патриаршего Престола Высокопреосвя-щеннейшим Пименом, митрополитом Крутицким и Коло­менским, по управлению Русской Православной Церковью, осуществ­ленную в период от Поместного Собора 1945 года и до сего дня, а также Определения Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, состоявшегося 18 июля 1961 года.

Выразить глубокое удовлетворение по поводу решения Священ­ного Синода во главе со Святейшим Патриархом Алексием на основа­нии согласия епископата Русской Православной Церкви о даровании автокефалии ряду Поместных Церквей, входивших в Московский Пат­риархат..., а также автономии Японской Православной Церкви... Одо­брить решение Священного Синода Русской Православной Церкви от 30 апреля 1957 года о признании автономии финляндской Православ­ной Церкви, бывшей части Московского Патриархата.

Отметить выдающееся историческое событие в жизни Русской Православной Церкви – возвращение в Православие в 1946 и 1949 го­дах греко-католиков Галиции и Закарпатья и прекращение Брест-Ли­товской и Ужгородской уний, в свое время насажденных силою.

Признать делом исключительной важности напряженные усилия, предпринимавшиеся Святейшим Патриархом Алексием и Священным Синодом Русской Православной Церкви в обозреваемый период по возвращению в лоно Матери-Церкви отошедших от нее в разное вре­мя архиереев, клириков и мирян... Поручить Высшей церковной влас­ти Русской Православной Церкви продолжать усилия по воссоедине­нию с Матерью-Церковью так называемой «Русской Православной Церкви Заграницей» (Карловацкий раскол), «Украинской автокефаль­ной Православной Церкви Заграницей» и других рассеянных ее чад... Ввиду того, что активная деятельность приверженцев так называемой «Русской Православной Церкви Заграницей» ...против Матери – Русской Православной Церкви и против Святой Православной Церкви в целом наносит вред Святому Православию, Высшей церковной власти Московского Патриархата осуществить в ближайшее время необходи­мые канонические санкции по отношению к отступническому сонми­щу... Карловацкому расколу и его нераскаявшимся последователям...

Одобрить деятельность Святейшего Патриарха Алексия и Священ­ного Синода Русской Православной Церкви по развитию взаимосвязей Московского Патриархата с Поместными Православными Церквами...

Одобрить деятельность Святейшего Патриарха Алексия и Свя­щенного Синода Русской Православной Церкви во взаимоотношениях с неправославными христианскими Церквами и исповеданиями и в экуменизме... Считать важнейшей задачей... дальнейшее развитие этой деятельности, которое должно быть неизменно обусловлено строгим соблюдением чистоты православной веры, учения Русской Православной Церкви», которые были внесены Архиерейским Собором 1961 года.

Седьмой Поместный Собор высоко оценивает активную и многогранную деятельность Святейшего Патриарха Алексия, Священного Синода и всей Поместной Русской Православной Церкви в их служении совре­менному человечеству, основой которого является постоянная и усерд­ная молитва Владыке вселенной о мире всего мира».

2 июня Поместный Собор издал «Деяние» «Об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их», принял «Послание... Преосвященным архиереям, боголюбивым пастырям, честному иночес­тву и всем верным чадам Русской Православной Церкви», а также «Обращение... к христианам всего мира».

Главным событием заключительного заседания Поместного Собора, состоявшегося 2 июня, явилось избрание Патриарха. Епископы, голо­суя от своего имени и от имени клириков, и мирян своих епархий, начиная с младшего по хиротонии и кончая Заместителем Председате­ля Собора митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом, назвали своим избранником митрополита Крутицкого и Коло­менского Пимена.

3 июня 1971 года в Богоявленском кафедральном соборе Москвы состоялась интронизация нареченного Патриарха.

Патриарх Московский и всея Руси Пимен (в миру Сергей Михайлович Из­веков) родился 10 (23) июля 1910 года в праздник Ризоположения в городе Богородске (ныне Ногинск) в благочестивой семье. Его отец Михаил Карпович служил механиком на фабрике. Дети в семье Извековых умирали в младенчест­ве, кроме первой дочери – Марии Михайловны – крестной матери своего брата – будущего Патриарха. Поэтому когда родился сын Сергей, его мать Пелагея Афа­насьевна дала обет посвятить дитя Богу. Вместе с матерью мальчик совершал па­ломничества по святым местам, особенно часто они бывали в Троице-Сергиевой Лавре. В Богородской средней школе Сергей Извеков был одним из лучших уче­ников. Даже в школьные годы он находил время для чтения Священного Писа­ния и духовно-назидательных книг, особенно ему полюбились сочинения архи­епископа Иннокентия (Борисова), находил он время и для клиросного послу­шания в Богородском Богоявленском соборе, а потом для исполнения иподиаконских обязанностей при Богородских епископах Никаноре и Платоне. Маль­чик брал уроки музыки у профессора Воронцова, постигая тайны вокального и регентского искусства.

В 1925 году, окончив среднюю школу, Сергей Извеков переезжает в Москву и в Сретенском монастыре принимает постриг в рясофор с именем Платон. 4 октября 1927 году, в семнадцать лет, от руки игумена Агафодора он принимает постриг в мантию с наречением имени преподобного Пимена Великого. После пострига будущий Первосвятитель управлял хором в московском храме препо­добного Пимена Великого. В 1931 году он сдал экзамены за курс духовной шко­лы комиссии под председательством бывшего ректора Вифанской семинарии протоиерея Зверева. После этого, 16 июля 1931 года, архиепископ Звенигород­ский Филипп (Гумилевский) рукоположил его в иеродиакона, а 25 января 1932 года – в иеромонаха. В течение нескольких лет юный иеромонах нес послушание регента Дорогомиловского Богоявленского собора – в ту пору кафедрального хра­ма Москвы. Вспоминая начало 30-х годов, Патриарх Пимен говорил: «Мое благовестничество началось с того времени, как я принял сан иеромонаха...».

В тяжелые для Церкви предвоенные годы, иеромонах Пимен разделил судь­бу русского духовенства, на долю которого выпали тяжкие испытания. В конце Великой Отечественной войны он служил священником в Благовещенском со­боре Мурома. В 1946 году иеромонах Пимен был переведен в Одессу, служил там казначеем Ильинского монастыря, помощником благочинного монастырей епархии, в 1947 году был удостоен сана игумена и переведен в Ростовскую епархию, где состоял секретарем епископа и ключарем кафедрального собора.

В конце 1949 года по указу Патриарха Алексия I игумен Пимен назначает­ся наместником Псково-Печерского монастыря, а весной 1950 года митропо­лит Григорий (Чуков) возвел его в сан архимандрита. Во время своего намест­ничества будущий Патриарх посвятил много трудов реставрации монастыр­ских церквей, мудро управлял братией, духовно окормлял паломников и усерд­но проповедовал.

В январе 1954 года архимандрит Пимен был переведен наместником в ставропигиальную Троице-Сергиеву Лавру. В годы его управления Лаврой были сооружены два придела в трапезном храме преподобного Сергия. При нем был восстановлен и академический храм. За каждой воскресной и празднич­ной литургией наместник Лавры произносил догматически глубокие и настави­тельные проповеди, которые привлекали сердца верующих. Вспоминая о своем служении в Лавре преподобного Сергия, Святейший Патриарх говорил: «За этот прекрасный и содержательный отрезок жизни много получено духовного утешения и неведомой для мира радости, понятной только инокам».

17 ноября 1957 года в Успенском соборе Одессы Патриарх Алексий возгла­вил хиротонию архимандрита Пимена во епископа Балтского. В слове, произне­сенном при наречении, ставленник сказал: «Большим утешением для меня явля­ется то, что на высоту епископского служения я был призван из дорогой моему сердцу Лавры преподобного Аввы Сергия, с которой тесно связана вся моя жизнь. Приведенный своей родительницей в святую Лавру Сергиеву, когда мне исполнилось восемь лет, я впервые исповедывался и причащался Святых Тайн в Зосимо-Савватиевской церкви Лавры, в пустыни Святого Духа Параклита состоя­лось мое пострижение в монашество, и там проходили первые шаги моего мона­шеского искуса «вся вменяющего во уметы, да Христа приобрящу». Здесь же я насыщался от сладостной трапезы бесед и наставлений, исполненных глубокой мудрости, огромного опыта и духовной настроенности, всегда любвеобильного и благостного приснопамятного наместника Лавры архимандрита Кронида, много добрых семян посеявшего в мою душу».

В декабре 1957 года епископ Пимен был переведен из Одессы в Москов­скую епархию на викарную Дмитровскую кафедру, а в ноябре 1960 года удос­тоен архиепископского сана. В марте 1961 года архиепископ Пимен был на­значен на самостоятельную Тульскую кафедру, а 14 ноября того же года пере­веден на Ленинградскую митрополичью кафедру. Через два года митрополит Пимен был назначен митрополитом Крутицким и Коломенским, став ближай­шим помощником Патриарха, одним из столпов Русской Церкви, хранящих чистоту Православной веры. В воскресные и праздничные дни митрополит Пимен совершал богослужения в кафедральном Богоявленском соборе, неиз­менно произнося проповеди. 16 апреля 1970 годя, за день до своей кончины, Патриарх Алексий возложил на митрополита Крутицкого и Коломенского Пи­мена вторую панагию, символически выразив этим свою мысль о преемстве Первосвятительского служения.

Возведенный благодатью Божией на Патриарший Престол, новый Предстоятель Русской Церкви продолжал путь, который «предначертал для Церкви» Патриарх Алексий I. Знаменательное слово, с которым Патриарх Пимен выступил в Московской духовной академии 30 нояб­ря 1971 года при вручении ему диплома почетного доктора богословия. Обращаясь к преподавателям академии, Святейший Патриарх сказал: «Я хочу, чтобы наше богословие было всегда сугубо ортодоксальным. Это зависит во многом от вас, от ваших трудов, от ваших богословских воззрений. Мне хотелось бы, - я уже об этом говорил, - чтобы тради­ции Русской Православной Церкви неукоснительно сохранялись, и что­бы вы в учебных программах уделяли больше внимания укреплению в слушателях сознания, что необходимо традиции Русской Православной Церкви соблюдать и хранить... Студентам и воспитанникам необходимо прививать любовь к церковнославянскому языку, объяснять им, что церковно-славянский - это язык богослужебный, язык красоты особой, чистой. А этот вопрос либо обходится молчанием, либо предпринима­ются попытки дать ему превратное, нежелательное толкование»

В первой половине 70-х годов церковная жизнь оставалась относи­тельно стабильной и протекала без особых потрясений, подобных тем, которые выпали на ее долю десятилетие назад. В результате продолжа­ющейся миграции сельского населения в города некоторые сельские приходы прекратили свое существование, а новые храмы в промышлен­ных городах открывались исключительно редко. За пять лет с 1971 по 1976 года число приходов Русской Церкви сократилось с 7274 до 7038, в среднем закрывалось по 50 приходов в год. В последующие пять лет число ежегодно закрываемых приходов уменьшилось до шести, и в 1981 года Русская Православная Церковь насчитывала 7007 приходов.

Продолжала оставаться серьезной кадровая проблема: сказалось рез­кое сокращение числа учащихся в семинариях в начале 60-х годов. С 1971 по 1975 года число священников убавилось с 6234 до 5994, а диа­конов с 618 до 594. Некоторые священники, особенно в западно-укра­инских и прибалтийских епархиях, окормляли по два, три и даже по четыре прихода. Снизился образовательный уровень духовенства. Бого­словское образование имела лишь половина духовенства. Почти полови­на священнослужителей не имела общего среднего образования. Под­бор кандидатов священства был крайне затруднен. Рукоположениями, которых ежегодно совершалось во всех епархиях чуть более ста, не уда­валось перекрыть естественную убыль духовенства; больше половины священников и диаконов составляли пожилые люди старше 60 лет. За 1972–1974 года духовные школы направили на приходское служение всего лишь 219 священнослужителей – менее 2/3 своих выпускников.

Несмотря на то, что посещаемость храмов снижалась, так как боль­шинство населения страны стало составлять поколение, воспитанное вне Церкви, более частыми становились случаи религиозного обраще­ния людей, выросших в атеистических семьях, значительно выросло число крещений взрослых людей, особенно в больших городах. Сред­ний возраст прихожан начал снижаться.

«Сколько же верующих объединяет Святая Церковь? – говорил Пат­риарх Пимен в докладе, который он произнес на торжественном заседа­нии по случаю 60-летия восстановления Патриаршества – 25 мая 1978 го­да, - Паства наша многомиллионная. Ввиду разнообразия активности их духовной жизни и при отсутствии традиции нашей Церкви вести стати­стический учет верующих, назвать конкретные цифры невозможно. На­ша Церковь радуется умножению своих чад и скорбит при их утрате».

На основании выборочных сведений, полученных в результате соци­ологических исследований, можно считать, что число сознательных ве­рующих в конце 1970-х годов составило примерно 30–40 миллионов. Крещенных по православному обряду было больше 100 миллионов.

Умножение числа новообращенных, главным образом из среды сто­личной и городской интеллигенции, свидетельствовало о том, что влия­ние Церкви на общество не сойдет на нет, как надеялись ее недруги, после того как уйдет из жизни поколение, получившее традиционное воспитание, потому что, в отличие от политических, философских, со­циальных идеологий с их земным происхождением и земными гори­зонтами, христианское вероучение неотмирно и укоренено в вечности. И в то же время новообращенная паства требовала особой пастырской мудрости в ее окормлении.

Как и в начале XX века, многие из тех, кто приходил в Церковь, не столько искали водительства от нее, сколько пытались сами учить Цер­ковь, прилагая к церковной жизни мерки, вынесенные ими из совсем иных сфер. Но огромная разница в образовательном уровне между интел­лигенцией начала XX столетия и его конца делала ситуацию более слож­ной. К тому надо учесть еще и то обстоятельство, что интеллигенция на­чала века получала в детстве религиозное образование и в Церковь дейст­вительно возвращалась, а новообращенные 70–80-х годов в детстве чаще всего получали о Церкви анекдотически искаженное представление, и часть их, причем особенно активная, в Церковь не возвращалась, а прихо­дила из среды, которая искони была чужда христианству. Новообращен­ные переживали трудный мировоззренческий кризис и не всегда изжива­ли социальный нигилизм; дух критиканства они легко переносили и на церковную жизнь, которую их сознание часто отражало крайне не адек­ватно. Эта среда становилась питательной почвой для церковного дисси­дентства. В 70-е годы появляются кружки, в сознании участников кото­рых царила причудливая смесь из ложного мистицизма околоцерковных мыслителей прошлого, унаследованного от обновленцев нигилизма в оцен­ке церковной истории и политических тенденций того или иного толка. Самиздатская литературная продукция этих кружков получала широкую огласку на Западе. В деятельности кружков проявлялась искренняя озабо­ченность и наивность одних и расчетливое политиканство других.

К церковному диссидентству примкнуло и несколько священнослу­жителей. Репутацию диссидентов получили и те священники, которые в своей деятельности руководствовались не политическим расчетом, а искренней пастырской тревогой за положение Церкви, болью о духовном состоянии русского народа, о распространении в народе пьянства, о падении нравственных устоев, разрушении семьи.

Частые нарушения законов со стороны органов власти по отношению к церковным общинам побуждали и высокопоставленных церковных деятелей к действиям, направленным на защиту Церкви. Так, 26 октября 1977 года епископ Полтавский Феодосии (Дикун) обратился к главе государства Л.И.Брежневу с письмом, в котором протестовал против оскорбительных действий многих представителей власти в их обращении с верующими людьми и потребовал прекратить практику регистрации треб, исполняемых приходскими священниками; предоставить возможность архиереям рукопо­лагать столько священнослужителей, сколько нужно для нормальной жизни приходов; не препятствовать реставрации церквей и молитвенных домов; освободить Церковь от диктата уполномоченных, предоставить больше прав епископам церковных дел; не допускать печатного оскорбления религиозных чувств верующих, прекратить практику принудительного закрытия церквей; дозволить расширение церковно-издательской деятельности.

В 1970-е годы укреплялись связи Русской Церкви с Церквами-Сест­рами. В апреле и мае 1972 года Патриарх Пимен совершил паломни­чество в Святую Землю и другие страны Ближнего Востока, встретился там с Предстоятелями Александрийской, Антиохийской и Иерусалим­ской Церквей. В этот период продолжалась подготовка к Всеправославному Собору. В сентябре 1976 года в Шамбези близ Женевы со­стоялось Первое Предсоборное Всеправославное Совещание; в нем участвовала и делегация Русской Церкви. На Совещании был уточнен каталог тем, которые предстоит обсудить на Соборе:

Православная диаспора;

Автокефалия и способ ее провозглашения;

Автономия и способ ее провозглашения;

Диптихи;

Календарный вопрос;

Препятствия к браку;

Приведение церковных требований о посте в соответствие с требованиями современной эпохи;

Отношение Поместных Православных Церквей к прочему хрис­тианскому миру;

Православие и экуменическое движение;

Вклад Поместных Православных Церквей в торжество христи­анских идей мира, свободы, братства и любви между народами и уст­ранение расовой дискриминации.

Упрочению всеправославного единства способствовал визит делега­ции Русской Церкви во главе с Патриархом Пименом в Константино­поль и встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси со Вселенским Патриархом Димитрием I. В 70-е годы встречи между Предстоятелем Русской Церкви и главами других Православных Церк­вей стали носить регулярный характер.

Представители Русской Церкви активно участвовали также в дея­тельности Всемирного Совета Церквей. На V ассамблее Всемирного Совета Церквей, состоявшейся в Найроби в 1975 году, одним из Пре­зидентов Всемирного Совета Церквей был избран митрополит Ленин­градский и Новгородский Никодим, безвременно скончавшийся 5 сен­тября 1978 года в Ватикане, на аудиенции у новоизбранного Папы Иоанна-Павла I.

В 1970-е годы Русская Церковь потеряла и других своих видных ар­хипастырей: митрополита Орловского Палладия (Шерстенникова; 1976), митрополита Алма-Атинского Иосифа (Чернова; 1975), ар­хиепископа Вениамина (Новицкого; 1976), архиепископа Ермогена (1978). Но на смену им приходили новые архипастыри.

В результате частичной нормализации взаимоотношений между го­сударственными органами и Церковью на рубеже 70-х годов появи­лись возможности для увеличения числа учащихся духовных школ. За десятилетие, с 1975 по 1985 года, оно выросло почти в два раза – с 750 до 1200. В 1976, 1979, 1983 года Московская Патриархия выпу­стила Библию, общим тиражом 300 тысяч экземпляров.

Большим событием церковной жизни явилась канонизация просве­тителя Америки и Сибири митрополита Московского Иннокентия (Вениаминова), совершенная Деянием Священного Синода в ответ на прошение Священного Синода Православной Церкви в Америке 6 ок­тября 1977 года.

В 1979 году к лику общерусских святых был причислен местночтимый Харьковский святитель Мелетий (Леонтович).






оставить комментарий
страница8/11
Профессор протоиерей <> <> <> <>Владислав Цыпин
Дата29.03.2012
Размер3.3 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх