История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006 icon

История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006


Смотрите также:
История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006...
Учебное пособие для студентов 1 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 3 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для 2 студентов класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие под редакцией профессора К. Е. Скурата Сергиев Посад 2006...
Сергиев Посад город мастеров. Сергиев Посад : Весь Сергиев Посад, 2000. 24 с...
Учебное пособие для 1-го класса П. В. Знаменского...
Экскурсионная программа: Дмитровский кремль, Борисоглебский монастырь. Переезд в Сергиев Посад...
Учебное пособие Сергиев Посад 2006...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
вернуться в начало
скачать
Глава II


^ РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ


Революционные преобразования в России затронули все стороны национальной жизни; они повлекли за собой коренной переворот в от­ношениях между государством и Церковью. Уже Временное прави­тельство отменило обязательное преподавание Закона Божия и переда­ло церковно-приходские школы в ведение Министерства народного просвещения, сделав тем самым первый шаг к вневероисповедному го­сударству. Возражения со стороны Поместного Собора и иерархии против этих мер не были приняты правительством. Делегация Собора во главе с архиепископом Кириллом безуспешно пыталась убедить пре­мьер-министра Временного правительства А.Ф.Керенского отменить принятые законы. Глава правительства заявил, что Временное прави­тельство исполнено решимости уничтожить те нити, которые мешают новому строю стать внеконфессиональным. Давая отчет Собору о по­ездке в Петроград, Н.Д.Кузнецов сказал, что беседа оставила у него тя­желое впечатление: «Нить, связующая государство с Церковью в их за­ботах о христианском просвещении народа, теперь уже порвалась». После Октябрьского переворо­та сразу же началась подготовка законодательства об отделении Церкви от государства. Решитель­ная ломка векового тесного союза Православной Церкви и государст­ва страшила духовенство. Тревога усиливалась еще и оттого, что ре­волюционный процесс сопровож­дался эксцессами, жертвами кото­рых становились православные храмы, монастыри, духовные лица. В Петербурге закрываются дворцо­вые церкви и конфискуется сино­дальная типография.

Тревожная атмосфера вокруг готовящегося декрета об отделе­нии Церкви от государства нагне­тается лекциями, которые в янва­ре 1918 года читал И.А. Шпицберг, привлекавшийся обер-прокурором В.Н.Львовым для работы в сино­дальной комиссии по пересмотру законов о разводе. В своих выступ­лениях Шпицберг утверждал, что причащение будет запрещено как «колдовской акт», священные сосуды изъяты из храмов, а все духо­венство объявлено контрреволюционным: «Попы – это вши на народном теле, это пособники мародеров и помещиков». Самым ударным местом в речах лектора был подстрекательский намек: «Патриарх еще жив».

10 января митрополит Петроградский священномученик Вениамин, обеспокоенный развитием событий и волнением своей паствы, обратил­ся с письмом в Совнарком: «Я... уверен, что всякая власть в России пе­чется только о благе русского народа и не желает ничего делать такого, что бы вело к горю и бедам громадную часть его. Считаю своим нравст­венным долгом сказать людям, стоящим в настоящее время у власти, предупредить их, чтобы они не приводили в исполнение предполагаемо­го проекта об отобрании церковного достояния».

Святой Патриарх Тихон в первом обращении к всероссийской паст­ве характеризовал переживаемую страной эпоху как «годину гнева Божия»: «В дни многоскорбныя и многотрудныя вступили мы на древлее место Патриаршее. Испытания изнурительной войны и гибельная смута терзают Родину нашу, скорби и от нашествия иноплеменных, и междо­усобные брани. Но всего губительнее снедающая сердца смута духовная. Затмились в совести народной христианские начала строительства госу­дарственного и общественного; ослабла и сама вера, неистовствует без­божный дух мира сего».

Еще более резок обличительный тон послания Патриарха от 19 янва­ря (1 февраля) 1918 года: «Тяжкое время переживает наша святая Православная Церковь Христова в Русской земле: гонения воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины?.. Святые храмы подвергаются или разрушению... или ограблению и кощунственному ос­корблению..., чтимые верующим народом обители святые захватываются безбожными властелинами тьмы века сего... Где же пределы этим изде­вательствам над Церковью Христовой? Как и чем можно остановить это наступление на нее врагов неистовых? Зовем всех вас, верующих и вер­ных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне святой матери нашей... противостаньте им силою вашей, вашего власт­ного всенародного вопля... А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовем вас, возлюбленные чада Церкви, зовем вас на эти стра­дания вместе с собою».

Несмотря на резкие выражения, к которым прибегал Патриарх, в послании нет суждений политического характера, нет оценок нового го­сударственного строя с точки зрения его политической целесообразнос­ти; в нем выражены лишь архипастырская озабоченность положением Церкви и осуждение кровавых беспорядков. Патриарх предает анафеме не советский строй, как поняли этот документ многие современники, а также церковные и нецерковные историки, а участников расправ над невинными людьми, никак не определяя при этом их политическую принадлежность. «Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это – поис­тине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жиз­ни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной. Властию, данной нам от Бога, запрещаем вам при­ступать к тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носи­те еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной».

Издание этого документа в известной мере было обусловлено оши­бочным убеждением Патриарха, которое разделяла с ним тогда большая часть духовенства, о непрочности нового государственного строя, не­сбывшейся надеждой на его скорое падение.

Декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», опубликованный 23 января (5 февраля) 1918 года вышел тогда, когда напряженность в отношениях между Советским правительством и пра­вославной иерархией достигли предельной остроты.

В Декрете последовательно проводится принцип секуляризации госу­дарства. Православная Церковь теряла свой прежний привилегирован­ный статус. «В пределах республики, - говорилось в Декрете, - запреща­ется издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероиспо­ведной принадлежности граждан. Каждый гражданин может исповедо­вать любую религию или не исповедовать никакой... Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения сво­их гражданских обязанностей... Школа отделяется от Церкви. Препода­вание религиозных вероучений во всех государственных и обществен­ных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразо­вательные предметы, не допускается. Граждане могут обучать и обучать­ся религии частным образом. Все церковные и религиозные общества подчиняются общим положениям о частных обществах и союзах...».

В основном эти нормы соответствовали конституционным основам светских государств нового времени.

Принципиальная новизна заключалась, только, в последних парагра­фах Декрета: «Никакие церкви и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют. Все имущества существующих в России церквей и религиозных обществ объявляются народным достоянием. Здания и предметы, предназначен­ные специально для богослужебных целей, отдаются по особым поста­новлениям местной или центральной властью в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ».

Эти параграфы и вызвали обеспокоенность в церковных кругах. Воз­никли опасения, что осуществление Декрета сделает невозможной нор­мальную жизнь приходов, монастырей и духовных школ. По городам и селам России прокатилась волна крестных ходов, на которых возноси­лись молитвы о спасении Церкви. Не везде крестные ходы проходили мирно. В Нижнем Новгороде, Харькове, Саратове, Владимире, Вороне­же, Туле, Вятке крестные ходы, устроенные без разрешения местных властей, вызвали столкновения, приведшие к гибели людей.

В стране началась междоусобная борьба, в это же время фронте во­зобновилось немецкое наступление.

2(15) марта 1918 года Патриарх Тихон обращается к пастве с по­сланием, в котором призывает русских людей дать отпор кайзеровской Германии, захватившей западные земли России: «К ужасам жизни, полной бедствий, когда голод, хо­лод и страх за свою жизнь скова­ли помыслы всех одной заботой о нуждах земных, когда в междо­усобной кровавой борьбе земля наша по слову Псалмопевца, «упоена кровми неповинными сы­нов и дщерей наших» (Пс. 105,37), прибавилось ныне еще но­вое, тягчайшее для любящего Ро­дину сердца русское горе: тот сильнейший враг, с которым уже более трех лет вел русский народ кровавую брань, в борьбе с кото­рым погибли целые миллионы лучших сынов Русской земли, ны­не устремляется с новой силой в глубину нашей Родины..., с неслы­ханной дерзостью шлет нам свои требования и предписывает при­нять самые позорные условия ми­ра». На следующий день, 16 мар­та, в Брест-Литовске был подписан мирный договор, который глава Советского правительства метко назвал «похабным».

По этому договору от России отторгались Польша, Финляндия, Прибалтика, Украина, часть Белоруссии, Крым, Закавказье. Советское правительство перед фактом развала армии и превосходящей силы врага вынуждено было подписать этот договор, хотя он и вызвал раз­ногласия и резкие споры в руководстве страны.

5 (18) марта святитель Тихон обратился к пастве с посланием, в котором осудил подписание Брест-Литовского договора: «Благословен мир между народами, ибо все братия, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовал Он Свои неисчислимые блага... И несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кро­вавую войну, нестерпимо жаждет мира, но тот ли это мир, о котором молится Церковь, которого жаждет народ?.. Мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и слав­ный город Киев, мать городов, колыбель нашего Крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской... Святая Право­славная Церковь, искони помогавшая русскому народу собирать и возвеличивать государство Русское, не может оставаться равнодушной при виде его гибели и разложения... Этот мир, подписанный от имени рус­ского народа, не приведет к братскому сожительству народов... В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества».

Гражданская война осложнилась вмешательством иностранных государств. Антанта поддерживала белые армии, которые изъявляли го­товность в случае свержения Советской власти продолжать вести вой­ну против Германии и ее союзников. Некоторые из белых генералов в борьбе с Советской властью сделали ставку на немецкие оккупаци­онные войска. Русскую землю разделили на севере и юге, западе и востоке линии фронтов. По всей стране вспыхивали восстания и мя­тежи, помимо основных противостоящих друг другу сил: Красной и Белой армий, возникли национальные сепаратистские движения, всюду во множестве появлялись анархические бандитские формиро­вания; русские города и села по несколько раз переходили из одних рук в другие.

Православные люди жили на территориях, контролируемых и крас­ными, и белыми, и зелеными. К Православной Церкви принадлежали и воины, сражавшиеся друг против друга в братоубийственной войне. Патриарх Тихон, верховный пастырь Русской Церкви, считаясь с этим обстоятельством, старался избегать всякой политической вовлеченности в происходящие события. Весной 1918 года перед отъездом на юг к Деникину Патриарха посетил известный церковный деятель князь Г.И. Трубецкой. Впоследствии он вспоминал: «Я не просил разрешения Патриарха передать его благословение войскам Добровольческой Ар­мии, и Святейшему Тихону не пришлось мне в этом отказывать, но я просил разрешения Его Святейшества передать от его имени благословение лично одному из видных участников белого движения, при условии соблюдения полной тайны. Патриарх, однако, не счел и это для себя возможным».

В огне гражданской войны погибали не только военные люди, но и мирные жители. Жертвами междоусобицы стали и многие священнослужители, часто подвергавшиеся репрессиям по обвинению в контрреволюционной агитации или в поддержке белого движения.

31 марта (13 апреля) Патриарх Тихон в храме Московской ду­ховной семинарии молился об упокоении рабов Божиих, за веру и Церковь Православную убиенных. Он помянул имена митрополита Киевского Владимира, протоиереев Иоанна Кочурова, Петра Скипетрова, Иосифа Смирнова, Павла Дернова, игумена Гервасия, иеромо­наха Герасима, священников Михаила Чафранова, Павла Кушникова, Петра Покрывало, диакона Иоанна Касторского и других служителей алтаря Господня. В 1918 - 1919 годах погибли архиепископ Пермский Андроник, Во­ронежский Тихон, Тобольский Ермоген, Черниговский Василий (Бого­явленский), Астраханский Митрофан, Вяземский Макарий (Гиевушев), Енотаевский Леонтий (Вимпфен), Ревельский Платон (Куль-буш).

Епископ Амвросий (Гудко) был убит в августе 1918 года по особому указанию Троцкого, нагрянувшего в Свияжск со своим шта­бом. В канун своей кончины на собрании братства православных при­ходов епископ Амвросий говорил: «Мы должны радоваться, что Гос­подь привел нас жить в такое время, когда можем за Него пострадать. Каждый из нас грешит всю жизнь, а краткие страдания и венец муче­ничества искупают грехи всякие». В эти годы погибли также настоя­тель Казанского собора протоиерей Философ Орнатский, знаменитый на всю Россию московский протоиерей Иоанн Восторгов, осужденный за «антисемитскую пропаганду», протоиерей Николай Конюхов и свя­щенник Петр Дьяков из Пермской епархии, иеромонах Нектарий из Воронежа.

Петроградский протоиерей Алексий Ставровский после убийства Председателя Петроградского ЧК Урицкого был арестован как один из заложников и вывезен в Кронштадт. Заложников выстроили на плацу и объявили: «Каждый десятый будет расстрелян в возмездие за Моисея Соломоновича Урицкого, а остальных отпустят». Рядом с про­тоиереем Алексием Ставровским стоял совсем молодой священник, на которого выпал жребий, и отец Алексий предложил ему: «Я уже стар, мне недолго осталось жить..., иди себе с Богом, а я стану на твое место». После расстрела тело мученика было брошено в воды Финского залива.

Многие священнослужители, монахи и монахини были зверски за­мучены бандитами: их распинали на Царских вратах, варили в котлах с кипящей смолой, скальпировали, душили епитрахилями, «причащали» расплавленным свинцом, топили в прорубях.

13 (26) октября 1918 года Патриарх Тихон обратился с посланием к Совету Народных Комиссаров, в котором он выразил свою скорбь о бедствиях, переживаемых русским народом от братоубийственной смуты, страданиях, выпавших на долю мучеников и исповедников. По­слание заканчивается призывом: «Отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением крово­пролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разру­шению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами поливаемая (Лк. 11,51) и от ме­ча погибнете сами вы, взявшие меч (Мф. 26, 52)». Предостережение Патриарха оказалось пророческим.


* * *


Гражданская война, разделившая страну на противостоящие друг другу лагеря, затрудняла связь между Патриархией и епархиальными архиереями, находившимися в городах, занятых белыми армиями. Епархии Сибири и Юга России переходят на самоуправление, органи­зуя местные временные высшие церковные управления.

В ноябре 1918 года в Томске состоялось Сибирское церковное со­вещание. В нем участвовали 13 архиереев, возглавлявших епархии По­волжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока, а также 26 членов Всерос­сийского Собора из духовенства и мирян, оказавшихся на территории, занятой колчаковскими войсками. Почетным председателем совещания был избран митрополит Казанский Иаков, а председателем – архиепи­скоп Симбирский Вениамин (Муратовский). На совещании образова­но было Высшее Временное Церковное Управление во главе с Омским архиепископом Сильвестром (Ольшанским). В Высшее Временное Церковное Управление вошли архиепископ Симбирский Вениамин (Муратовский), Уфимский Андрей (Ухтомский), священник Я.Галахов и Владимир Садовский, профессора П.Прокошев и А.Писарев.

Совещание постановило, что после прекращения своей деятельнос­ти Высшее Временное Церковное Управление обязано во всем дать от­чет Святейшему Патриарху.

После разгрома войск Колчака одни священнослужители эмигриро­вали, другие, и среди них архиепископ Симбирский Вениамин, епис­копы Уфимский Андрей, Златоустовский Николай и Тобольский Иринарх, остались на Родине.

В мае 1919 года в Ставрополе состоялся Юго-Восточный русский церковный Собор. В Соборе участвовали епархиальные и викарные епископы, клирики и миряне по выборам от Ставропольской, Дон­ской, Кубанской, Владикавказской и Сухумско-Черноморской епархий, а также члены всероссийского Поместного Собора, оказавшиеся на юге страны, занятом войсками генерала А.И. Деникина. Своим Пред­седателем Собор избрал архиепископа Донского Митрофана (Симашкевича). На Соборе было образовано Высшее Временное Церковное управление. Его Председателем стал архиепископ Митрофан, членами архиепископ Таврический Димитрий (Абашидзе), епископ Таганрог­ский Арсений (Смоленец), протопресвитер Г.И.Шавельский, профес­сор протоиерей А.П. Рождественский, граф В.Мусин-Пушкин и про­фессор П. Верховский. Впоследствии почетным Председателем Юго-Восточного Высшего Временного Церковного Управления был избран митрополит Киевский Антоний (Храповицкий).

После поражения Деникина Россию покинули митрополит Анто­ний, архиепископы Волынский Евлогий, Кишиневский Анастасий, Минский Георгий, Курский Феофан, епископ Лубенский Серафим (Соболев) и другие архиереи, застигнутые гражданской войной на юге страны. Архиепископ Таврический Димитрий, архиепископ Полтав­ский Феофан, епископ Севастопольский Вениамин (Федченков) нахо­дились тогда в Крыму на последнем клочке земли, оставшемся в 1920 году у белых. Председатель Высшего Временного Церковного Управле­ния митрополит Новочеркасский и Донской Митрофан не покинул родной земли, затворившись в монастыре в Старочеркасске. На роди­не остались также престарелый Ставропольский архиепископ Агафодор, епископ Арсений (Смоленец) и еще несколько архиереев. После поражения Врангеля архиепископ Таврический Димитрий остался в России, а архиепископ Феофан и епископ Вениамин (Федченков), воз­главлявший войсковое духовенство, эмигрировали.

Главнокомандующие белых армий в своих приказах провозглашали, что их войска сражаются за поруганную веру и оскорбление церков­ных святынь. Но вера христианская поругалась и белыми офицерами. Среди них были, конечно, благочестивые люди, но большинство было равнодушно к Церкви. По воспоминаниям современников, после од­ного из сражений летом 1920 года протоиерей Андроник Федоров от­певал убитых, тела которых лежали перед ним на голой земле. А в это время, заглушая панихиду, из вагона казачьего генерала Бабичева неслись пьяные голоса бражников, ревущих похабные частушки, разуда­лые звуки оркестра и топот пляски.

Другой белый генерал Ф.Ф. Абрамов в разговоре с одним граждан­ским чиновником глумливо отозвался о том же священнике протоие­рее Андронике Федорове: «Помилуйте, отец Андроник хочет всех нас уверить в непорочном зачатии Иисуса Христа... Ну можно ли говорить такие вещи в штабной церкви, где присутствует столько образованных людей. Я наблюдал за офицерами, и они почти все улыбались во время разглагольствования батюшки на эту пикантную тему».


* * *


Крайне сложно складывались церковные дела в национальных окра­инах страны. Еще в марте 1917 года без благословения экзарха Грузии Платона (Рождественского) в Мцхете состоялся Собор местных епис­копов, клириков и мирян, который провозгласил восстановление автокефалии Грузинской Церкви. Временное Правительство признало гру­зинскую автокефалию. 8 сентября 1917 года Католикосом-Патриархом избран был епископ Кирион (Садзаглишвили).

29 декабря 1917 года Патриарх Тихон обратился к грузинским ар­хиереям – Кириону, Леониду, Георгию и Пирру с отеческим увещани­ем, в котором, не отвергая принципиальную возможность провозгла­шения автокефалии, указывал, однако, на канонический путь решения этой проблемы: «Предлагаем вам... подчиниться требованиям Церкви Православной, и, следуя каноническому порядку, явиться на Всерос­сийский Священный Собор, и, познав свои заблуждения, предать свои вожделения об автокефальном устроении Грузинской Церкви на суд сего Всероссийского Собора. ...Только Собор кириархальной Церкви может даровать независимость той или иной Поместной Церкви... Станем на путь мира и взаимной любви и совместно обсудим создав­шееся положение».

Но призывы Патриарха Тихона в ту пору остались неуслышанными. Лишь в 1943 году при Католикосе-Патриархе Каллистрате было восста­новлено каноническое общение между Русской и Грузинской Церквами.


* * *


Чрезвычайно запутанной в первые послереволюционные годы была картина церковных настроений на Украине. Уже летом 1917 года обосновавшаяся в Киеве Центральная Рада стала поощрять церковный сепаратизм. Министром исповеданий Рада назначила Миколу Безносова, бывшего епископа Никона, который сразу после Февральской ре­волюции сложил с себя сан и обвенчался со своей наложницей. На просьбу архиепископа Волынского Евлогия пожалеть Церковь и сместить министра-ренегата глава Рады Голубович ответил отказом, со­славшись на хорошую осведомленность Безносова в церковных делах. Под покровительством Центральной Рады сепаратистами сколачивает­ся самочинная Украинская Церковная Рада, куда кроме пресвитеров и мирян вошел и находившийся на покое в Киеве епископ Алексий (Дородницын).

Встревоженный опасным развитием событий, Патриарх Тихон бла­гословил митрополита Киевского Владимира на поездку в Киев для ус­мирения церковной смуты в его епархии. Отчуждение от святителя ча­сти украинских клириков и даже Лаврских монахов, одиночество, в котором он оказался в Киеве, создало обстановку, в которой стало воз­можным его убийство от рук бандитов-анархистов. Митрополит, со­именный Крестителю Руси равноапос-тольному князю Владимиру, пер­вым из архиереев принял мученическую смерть в городе, который явился колыбелью Православия на Руси.

Всю осень 1917 года в Киеве проходили многолюдные приходские собрания; большинство приходов отвергло происки учинителей раско­ла. Шла подготовка к Всеукраинскому Церковному Собору, на кото­рый испрошено было благословение Патриарха Тихона. Официальным представителем Патриарха на Собор командируется митрополит Пла­тон; вместе с ним в Киев прибыли митрополит Харьковский Антоний и архиепископ Волынский Евлогий.

Собор открылся 7 (20) января 1918 года. Он заседал под председа­тельством епископа Пимена (Пегова) – сторонника компромиссной линии – с перерывами, вызванными драматическими событиями граж­данской войны, - переходом Киева из рук в руки.

18 января перед временным роспуском Собора по предложению священника Марычева проведено было голосование об автокефалии Украинской Церкви. 150 голосами против 60 домогательства расколь­ников были отвергнуты.

Заседания Собора возобновились в июле. 9 (22) июля 1918 года Киевский Собор большинством голосов принял «Положение о времен­ном Высшем Церковном Управлении Православной Церкви на Украи­не», утвержденное затем Всероссийским Собором, По этому «Положе­нию» украинские епархии составили автономную церковную область во главе с Киевским митрополитом.

После захвата Киева петлюровцами в декабре 1918 года арестованы были митрополит Киевский Антоний, преемник священномученика Владимира, и Волынский архиепископ Евлогий. Петлюровцы передали узников в руки польских оккупантов. И только при посредничестве стран Антанты эти архиереи были освобождены и переправлены на юг России, занятый белой армией.

Петлюровская Директория объявила об отмене постановления Все­российского Церковного Собора об автономии Украинской Церкви и о провозглашении Украинской Церкви автокефальной. Из числа сепарати­стов был составлен самочинный Священный Синод во главе с архиепис­копом Екатеринославским Агапитом. Синод запретил поминовение за богослужением Патриарха Тихона и митрополита Антония. После при­хода в Киев Красной армии Украинский Синод распался; архиепископ Агапит, оказавшийся вскоре на территории, занятой Добровольческой армией, и лишенный там сана за учинение раскола, принес покаяние; таким образом автокефалисты на Украине остались без архиерея.

Но, воспользовавшись новой оккупацией Киева польской армией в апреле 1920 года, клирики и миряне нескольких приходов объявили о создании новой Всеукраинской Церковной Рады, которая, открыто по­пирая святые каноны, отвергла всех епископов как ставленников Мос­квы и вновь провозгласила автокефалию.

Чтобы пресечь печальное развитие церковных событий на Украине, Патриарх Тихон в 1921 году упразднил автономию Украинской Церкви и установил для нее статус экзархата, назначив Экзархом архиепископа Гродненского Михаила (Ермакова), впоследствии митрополита Киевского.

Автокефалисты, однако, не прекратили своих раскольнических дея­ний. В октябре 1921 года Церковная Рада по инициативе бывшего петлюровского министра В. Чеховского, без согласия священноначалия, созвала самочинный «Всеукраинский Собор», в деяниях которого не участвовал ни один епископ. Собор провозгласил автокефалию.

10 (23) октября в Софийском соборе взбунтовавшиеся пресвитеры совершили лжехиротонию запрещенного женатого протоиерея Василия Липковского в сан митрополита. На другой день самочинный «митропо­лит» хиротонисал во епископа своего сотоварища Нестора Шараповского. Вдвоем они «рукоположили» Теодоровича, Ярещенко, Орлика; и так в течение недели народилась лжеиерархия, которая в народе получила название «липковщины» и «самосвятства». «Самосвяты» увлекли за собой часть украинской паствы, захватив до полутора тысяч приходов.

В годы гражданской войны брожение захватывает и епархии Цент­ральной России. В среде духовенства произошло расслоение – появи­лись модернистские группировки, подхватившие идейное наследие «группы 32 священников», призывавшие к революции в Церкви, к все­стороннему обновлению.

Еще при Временном правительстве 7 марта 1917 года в Петербурге был образован «Всероссийский союз демократического православного духовенства и мирян», который возглавили священники А.П.Введенский, А.И.Боярский, И.Егоров. «Союз», пользовавшийся покровительством обер-прокурора Синода З.И. Львова, издавал на синодаль­ные средства газету «Голос Хрис­та» и журнал «Соборный разум». В своих публикациях обновленцы ополчались на традиционные фор­мы обрядового благочестия, на канонический строй церковного управления. Главным очагом об­новленческой пропаганды стала церковь святых Захария и Елиза­веты, где настоятелем служил свя­щенник А.Введенский. Патриарх Алексий впоследствии назвал де­магогические заявления обновлен­цев, объединившихся вокруг А.Введенского, «керенщиной в церковной ограде». Свои филиалы «Союз» открыл в Москве, Киеве, Одессе, Новгороде, Харькове и других городах.

Позиции «Союза» особенно укрепились после того, как редактором «Церковно-общественного ве­стника» стал профессор Санкт-Петербургской Духовной академии Б.В.Титлинов, пре­вративший этот журнал в рупор модернистских идей. На Соборе 1917-1918 годов Титлинов и его единомышленники выступили против восстановления патриаршества. 1 января 1918 года в газете «Знамя Христа» священник А.Введенский писал, что после избрания Патриар­ха в Церкви можно оставаться лишь для того, чтобы уничтожить Пат­риаршество изнутри.

После прекращения деятельности «Союза демократического духо­венства и мирян» в 1919 году священник Иоанн Егоров создает в Петер­бурге новую модернистскую группировку под названием «Религия в сочетании с жизнью». В своей приходской церкви он затевает само­чинные нововведения: выносит святой престол из алтаря на середину храма; принимается за исправление богослужебных последований, пы­тается перевести богослужение на современный русский язык, учит о рукоположении собственным вдохновением. Священник А. Боярский в Колпине под Петербургом организует еще одну обновленческую груп­пировку «Друзей церковной реформации». В 1921 году священник Александр Введенский сколотил «Петербургскую группу прогрессивного духовенства».

В среде епископата обновленцы нашли себе опору в лице заштатно­го епископа Антонина (Грановского), который совершал богослуже­ния в московских храмах с соблазнительными новшествами, произ­вольно изменял чинопоследования, переделывал тексты молитв. В Пен­зе низложенный за распутство бывший епископ Владимир Путята объ­единил вокруг себя откровенно раскольническое сборище под названием «Народная церковь».

Давая отпор антиканоническим модернистским посягательствам, Патриарх Тихон 4 ноября 1921 года обратился к пастве с особым по­сланием, в котором подчеркивал недопустимость богослужебных нововведений: «Божественная красота нашего истинно назидательного в своем содержании и благодатно действенного церковного богослужения, как оно создано веками апостольской верности, молитвенного горения, подвижнического труда и святоотеческой мудрости и запечатле­но Церковью в чинопоследованиях, правилах и уставе, должна сохра­ниться в Святой Православной Русской Церкви неприкосновенно как величайшее и священнейшее ее достояние...».

Крайним выражением болезненных процессов, происходивших в сре­де духовенства, явились случаи открытого ренегатства. Так, в журнале «Революция и Церковь» напечатано было заявление бывшего диакона: «Я снимаю с себя дарованный Николаем Романовым сан диакона и желаю быть честным гражданином РСФСР. Церковные законы и молитвы составлены под диктовку царей и капитала. Долой милитаризм, царей, ка­питал и попов! Да здравствует диктатура пролетариата!» Правда, надо от­метить, что подобные декларации были явлением исключительно редким.


* * *


Серьезным потрясением церковной жизни явилось повсеместное вскрытие мощей святых угодников Божиих. 1 (14) февраля 1919 года Наркомат юстиции издал постановление об организованном вскрытии мощей. Вскрытие проводили специальные комиссии в присутствии свя­щеннослужителей, составлялись протоколы. Если в результате вскрытия обнаруживалось, что мощи сохранились не в целости, то это обстоятель­ство в целях атеистической пропаганды выдавалось за сознательный об­ман и подделку. И некоторые из православных людей, превратно пред­ставляющие церковное учение о святых мощах, верили этому.

4 (17) февраля Патриарх Тихон разослал епархиальных архиереям указ об устранении поводов к соблазну верующих: «Благочестивое усердие верующих, - говорилось в указе, - окружая их останки благо­говейным усердием, соорудило и для таковых честных мощей (речь идет о мощах, сохранившихся лишь частично в нетленном виде.- В.Ц.) драгоценные раки и оправы, иногда по подобию человеческого тела, располагая в них, в подобающих облачениях, кости праведников и дру­гие частицы святых их мощей... Считая необходимым по обстоятельст­вам времени устранить всякий повод к глумлению и соблазну (в том, что доселе не вызывало соблазна и было лишь благочестивым народ­ным обычаем), поручено Вашему Высокопреосвященству... с архипас­тырской заботливостью и рассуждением устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех случаях, когда и где это признано будет вами необходимым и возможным».

Но исполнение этого указа для многих архиереев оказалось затруд­нительным и даже рискованным делом. Попытка освидетельствовать мощи перед их публичным вскрытием подчас служила основанием для судебного разбирательства.

1 ноября 1920 года в Новгороде перед ревтрибуналом предстал епископ Хутынский Алексий (Симанский) вместе с архимандритами Никодимом и Анастасием, игуменами Гавриилом и Митрофаном, про­тоиереем Стояновым, иеродиаконом Иоанникием. Подсудимые обви­нялись в тайном освидетельствовании мощей, почивавших в Софий­ском соборе, перед их официальным вскрытием. Епископ Алексий ви­новным себя не признал, заявив: «Освидетельствование мощей считаю делом исключительно церковным и отчет в этом могу дать только сво­им собратьям-епископам». Трибунал приговорил его к 5 годам заклю­чения, других обвиняемых – к 2 и 3 годам, но ввиду близкой победы в гражданской войне все осужденные были амнистированы.

В том же 1920 году Московский трибунал судил видных пастырей и церковно-общественных деятелей: игумена Иону (Сторожева), протоиерея Николая Цветкова, Председателя Совета объединенных приходов А.Д.Самарина, бывшего обер-прокурора Синода, членов со­вета: Рачинского, Н.Д.Кузнецова. Они обвинялись в распространении клеветнических слухов об оскорбительном для верующих поведении участников вскрытия мощей преподобного Саввы Сторожевского, в частности в том, что Н.Д.Кузнецов подал в Совнарком жалобу: «Гру­бость и издевательство членов комиссии по вскрытию мощей дошли до того, что один из членов комиссии несколько раз плюнул на череп Саввы, останки коего составляют святыню русского народа». А.Д.Са­марин и Н.Д.Кузнецов были приговорены к расстрелу, но, как сказа­но в приговоре, «ввиду победоносного завершения борьбы с интер­вентами» суд «заменил смертную казнь заключением в концентраци­онный лагерь впредь до победы мирового пролетариата над мировым империализмом». Другие обвиняемые получили разные сроки тюрем­ного заключения. В 1919–1920 годах вскрыты были мощи святого Митрофана Воро­нежского, преподобного Макария Калязинского, преподобного Евфимия Суздальского, святителя Питирима Тамбовского, преподобного Нила Столобенского, святого Иоасафа Белгородского. Всего до осени 1920 года было учинено 63 публичных вскрытия.

Мощи преподобного Сергия Радонежского были вскрыты 11 апреля 1919 года. В канун вскрытия, совершенного в ночное время, перед во­ротами Лавры собралась толпа богомольцев, молебны преподобному пелись всю ночь. Наутро народ впустили в Лавру. Перед ракой с мо­щами святого сияло пламя свечей. В течение трех дней тысячи бого­мольцев подходили вереницей к раке и прикладывались к обнаженным мощам преподобного.

4 (17) декабря 1920 года состоялось вскрытие мощей преподобно­го Серафима Саровского. До недавних пор мощи преподобного нахо­дились в безвестности, в 1991 году они были обретены.

На исходе гражданской войны в крайне затруднительном положении оказались священнослужители, находившиеся на территориях, занятых белыми армиями, и после поражения белых не сумевшие или не поже­лавшие эмигрировать. Многие из них были осуждены за совершение молебных пений о победе белого оружия. В 1920 году в заключении скончался Омский архиепископ Сильвестр (Ольшанский), возглавляв­ший при Колчаке Сибирское временное высшее церковное управление.

Сознавая всю тяжесть ситуации, стремясь уберечь пастырей Рус­ской Церкви от печальных последствий их вовлеченности в политичес­кую борьбу, Святейший Патриарх еще в 1919 году, в день памяти преподобного Сергия Радонежского 25 сентября (8 октября) обратил­ся к архипастырям Русской Православной Церкви с посланием, в ко­тором призывал их отказаться от всяких политических выступлений:

«Доныне... брань не прекращается, и кровь обильным потоком льется по всему обширному пространству Русской земли, взаимная вражда между борющимися сторонами все чаще и чаще проявляется в жестоких кровавых расправах не только над теми, кто принимал непо­средственное и деятельное участие в этой борьбе, но и над теми, кто только подозревается в таковом участии, иногда и без достаточных к тому оснований... Не минуют эти ужасы и нас, служителей Церкви Христовой, и много уже и архипастырей, и пастырей, и просто клири­ков сделались жертвами кровавой политической борьбы. И все это за весьма, быть может, немногими исключениями, только потому, что мы, служители и глашатаи Христовой Истины, подпали под подозре­ние у носителей современной власти в скрытой контрреволюции, направленной якобы к ниспровержению Советского строя. Но мы с ре­шительностью заявляем, что такие подозрения несправедливы; уста­новление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает себя ни с каким определенным образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значе­ние... Указывают на то, что при перемене власти служители Церкви иногда приветствуют эту смену колокольным звоном, устроением тор­жественных богослужений и разных церковных праздников. Но если это и бывает где-либо, то совершается или по требованию самой но­вой власти или по желанию народных масс, а вовсе не по почину слу­жителей Церкви, которые по своему сану должны стоять выше и вне всяких политических интересов, должны памятовать канонические правила Святой Церкви, коими она возбраняет своим служителям вмешиваться в политическую жизнь страны, принадлежать каким-либо партиям, а тем более делать богослужебные обряды и священнодейст­вия орудием политических демонстраций. Памятуйте, отцы и братия, и канонические правила, и завет святого Апостола: «Блюдите себя от творящих распри и раздоры, уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях, повинуйтесь «всякому человеческому началь­ству» в делах мирских» (1 Пет. 2,13).

За годы гражданской войны в рядах российского епископата произо­шла серьезная убыль: одни архиереи умерли естественной смертью, дру­гие погибли, третьи оказались за пределами России. А между тем Поме­стный Собор постановил значительно увеличить число архиерейских ка­федр, в каждой епархии открыть по несколько викариатств. И поста­новление это было исполнено, несмотря на, казалось бы, неодолимые препятствия. В 1918 году совершено было 4 архиерейские хиротонии – примерно столько, сколько совершалось их в дореволюционные годы, а вот в 1919 году – во епископы хиротонисано 14 ставленников, в 1920 – 30 кандидатов, в 1921 году состоялось 39 архиерейских хиротоний. Сре­ди преемников апостолов, получивших благодать святительства в безмер­но трудные годы гражданской войны, были выдающиеся деятели нашей церковной истории, бесстрашные и мудрые архипастыри, столпы Церк­ви: митрополиты Петр (Полянский), Вениамин (Федченков), архиепис­копы Иларион (Троицкий), Петр (Зверев), епископы Серафим (Звездинский), Афанасий (Сахаров), Павлин (Крошечкин).

На Поместном Соборе в 1918 году вынесено было постановление о созыве очередного Собора в 1921 году. Но обстоятельства не позволи­ли выполнить это постановление.

Затруднены в своей деятельности были тогда и постоянные органы Высшего Церковного управления. Большая часть членов Синода оказа­лась в эмиграции. В начале 1921 года в заседаниях Священного Синода могли участвовать, помимо Святейшего Патриарха Тихона, только митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), митрополит Кру­тицкий Евсевий (Никольский) и архиепископ Гродненский Михаил (Ермаков), назначенный Экзархом Украины. Распался за убылью сво­их членов и прекратил деятельность и Высший Церковный Совет. В сущности, в 1921 году высшая церковная власть осуществлялась едино­лично Патриархом, опиравшимся на своих немногочисленных помощ­ников и ближайших советников. Затруднена была и связь между цер­ковным центром и епархиальными кафедрами.

Потому еще в ноябре 1920 года Святейший Патриарх, Святейший Синод и Высший Церковный Совет, состоявший тогда из Председате­ля и трех членов: протопресвитера Н.Любимова, протоиерея А.Стани­славского и Александра Куляшова, принимают постановление о само­управлении епархией при невозможности для последней поддерживать связь с каноническим центром, а также и в случае прекращения дея­тельности Высшего Церковного управления.






оставить комментарий
страница2/11
Профессор протоиерей <> <> <> <>Владислав Цыпин
Дата29.03.2012
Размер3.3 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх