Петухов Н. А. История военных судов России. Монография / Под ред и с предисл д. ю н., проф. В. М. Лебедева icon

Петухов Н. А. История военных судов России. Монография / Под ред и с предисл д. ю н., проф. В. М. Лебедева


Смотрите также:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
вернуться в начало
Глава III. Военно-судебная реформа 1864-1867 гг.


§ 1. Развитие законодательства о деятельности военных судов

в послепетровский период


Законодательство Российской империи о суде претерпело радикальное преобразование во время судебной реформы, осуществленной Александром II во второй половине XIX в.

Значимость и действенность судебной и военно-судебной реформ Александровского периода истории подтверждается тем, что принятое законодательство действовало без значительных изменений вплоть до 1917 г.

Попытки пересмотра законодательства о деятельности судов предпринимались и ранее, в том числе ближайшими преемниками Петра I.

Для этих целей неоднократно создавались комиссии, которых в исторический период от правления Петра до Александра всего было десять.

Так, при Петре I (1722-1730 гг.) была учреждена четвертая комиссия (первые три также работали при Петре I), официально названная «Комиссией 1728».

В ее состав, кроме чиновников, входили депутаты от дворянства от каждой губернии. Комиссия должна была составить сводное Уложение на основании национального, исторически сложившегося законодательства, однако она не успела даже приступить к работе, поскольку смерть Петра I прекратила ее существование.

Следующая, пятая комиссия была создана по указанию императрицы Анны Иоановны (1730-1740 гг.) для составления нового Уложения на основании русских и иностранных источников. Эта комиссия известна под именем «Уложенной Комиссии» 1730 г.

За одиннадцать лет работы она составила две главы Уложения: о суде и о вотчинах, но вследствие кончины императрицы не получивших законодательного утверждения.

В 1754 г. уже при императрице Елизавете Петровне (1741-1761 гг.) учреждается новая комиссия, которой было поручено «сочинить законы ясные, всем понятные и настоящему времени приличные».

На эту шестую комиссию, известную под именем «комиссии сочинения Нового уложения», возлагалась задача составления Уложения по делам: судным, о правах состояния вотчинным, и уголовным.

Через год комиссия составила две части Уложения: судную и криминальную. Однако в силу различных причин они одобрены и утверждены не были.

В последующем данный орган был преобразован в новую, седьмую по счету комиссию, которая продолжала функционировать до 1767 г.

Результатом ее деятельности были три части Уложения: «о суде», «о розыскных делах» и «о состояниях подданных», но ни одна из этих частей также не получила одобрения.

В 1767 г. в период царствования Екатерины II (1762-1796 гг.) начала работать восьмая комиссия, отличавшаяся от всех ранее действовавших своим представительным составом.

14 декабря 1766 г. императрица издала манифест, которым учреждался законопроектный орган, получивший название «комиссии для сочинения проекта нового Уложения». В нее были делегированы все сословия (дворяне, граждане, крестьяне, духовенство), а также представители государственных структур: от Сената, Синода, коллегий и Канцелярий. Екатерина вручила комиссии своеобразный наказ, известный в истории под именем «Большого Наказа».76

«Большой наказ» представлял собой трактат, в котором императрица изложила главнейшие положения права и политики выдающихся философов XVIII в. и в первую очередь француза Монтескье. Иначе говоря, наказ являлся своеобразной инструкцией для составления нового Уложения. Членам комиссии предлагалось руководствоваться также всем предшествующим законодательством и наказами, данными сословным представителям.

Однако грандиозная попытка правового реформирования Екатерины II окончилась также неудачей: проект нового Уложения составлен не был.

Причины этих неудач (как видно, общие для всех комиссий) заключались в стремлении сочинить новое Уложение, тогда как первоначально необходимо было привести в порядок существовавшие законы. Кроме того, в тот период не имелось подготовленных кадров профессионалов, которые - могли бы квалифицированно выполнить ставившиеся перед комиссиями нормотворческие задачи.

С вхождением на престол Павла I кодификационные работы были предприняты вновь и его указом 1796 г. была учреждена девятая комиссия, известная под названием «комиссии для составления законов».

Ей предписывалось собрать существующие нормативы и составить из них три книги законов: «уголовных, гражданских и дел казенных».

В течение пяти лет комиссия составила часть уголовного сборника и несколько глав о судопроизводстве и о вотчинах. Однако смерть императора Павла прекратила ее функционирование.

Новый император Александр I манифестом 1802 года взамен коллегий образовал основные отечественные министерства (первоначально в количестве 8), а в 1804 г. учредил десятую комиссию, которая просуществовала до 1826 г.

С 1808 по 1812 гг. в состав указанной комиссии входил выдающийся мыслитель того времени М. Сперанский, который, вооружившись идеями Локка и Монтескье, предложил официально узаконить в России три ветви власти: законодательную, исполнительную и судебную.

Взяв за образец кодекс Наполеона, Сперанский на его основе составил проект отечественного гражданского уложения. Но в 1812 году в связи с войной, нашествием Наполеона М. Сперанский, как западник, был отстранен от дел и без суда и следствия направлен в далекую ссылку, в Пермь под надзор полиции. Лишь в 1821 году Сперанский был возвращен из ссылки и снова стал во главе законодательной комиссии.

Николай I (1825-1855 гг.), придя на смену брату, преобразовал бывшую комиссию во второе Отделение и предложил Сперанскому продолжить работу над совершенствованием законодательства.

При Николае I под руководством М. Сперанского была реализована вековая задача по изданию «Полного Собрания законов Российской империи» в 45 томах. Свод законов был напечатан в конце 1832 года и вступил в действие согласно Манифесту царя от 31 января 1833 года, с первого января 1935 г.

В последующем издаваемые законы печатались как «сводные Продолжения» указанного Свода. Последнее Сводное Продолжение было издано в 1912 г.

Свод Законов Российской Империи (ПСЗ РИ) состоял из разрядов (т.е. разделов).

Восьмой разряд, под названием «законов уголовных», был представлен в одном томе № XV и содержал в себе нормы (законы) о преступлениях и наказаниях и законы об уголовном судопроизводстве.

Несмотря на то, что Свод Законов должен был представлять собой собрание всех законов, однако на самом деле он не объединил в себе всех отраслей права. В него не вошли, в том числе и военные постановления. Свод военных постановлений был издан позднее, в 1839 году.

Следует отметить, что в период работы всех комиссий по кодификации законодательства и в общем контексте этой работы также предпринимались попытки изменения как военно-уголовного законодательства, так и законодательства о военных судах.

Так, еще при Анне Иоановне в 1730 г. была учреждена комиссия под председательством фельдмаршала Миниха, которой поручалось рассмотреть вопросы улучшения состояния армии и пересмотреть воинские артикулы, изданные при Петре I. Однако комиссия с этой задачей не справилась.

Новая комиссия для пересмотра артикулов была учреждена в период царствования Елизаветы Петровны, в 1754 г. и прекратила свою работу после нескольких заседаний в 1759 г., предложив внести в артикулы лишь незначительные изменения чисто формального свойства.

Столь же неплодотворной явилась работа и Екатерининской комиссии 1762 г. Как видно из наказа комиссии для составления нового уложения, Екатерина II предполагала заняться приведением в порядок военных постановлений позднее, что не осуществилось вследствие неудач, постигших процесс составления нового общего уложения.

В силу указанных обстоятельств созданная Петром I система военных судов оставалась практически в неизменном виде и продолжала действовать вплоть до военно-судебной реформы 1867 года.

Следует отметить, что в 1771 г. при Екатерине II вновь был учрежден неоднократно ликвидируемый постоянный военных суд (кригсрехт) в Петербурге подобно аналогичному нижнему военному суду, действовавшему на постоянной основе со времен Петра I в Москве (с 1723 г.)

Этот суд состоял под ведением начальника Петербургского гарнизона, асессоры (заседатели) в него назначались по очереди из полков гарнизона.

Компетенция военных судов при преемниках Петра I претерпевала определенные изменения, то уменьшаясь, то увеличиваясь в своем объеме.

При этом сужение подсудности дел военным судом было связано, в основном, с предметным (родовым) признаком подсудности дел.

Так, уже вскоре после смерти Петра I, императорским Указом от 3 марта 1726 г. военнослужащие стали подсудны военным судам только за преступления против военной службы.

По всем же другим делам об «обидах и прочих ссорах и во взятках» они судились в гражданских судах.

Исключение было сделано лишь для военнослужащих, проходивших службу в гвардейских частях, ввиду их особого статуса. Гвардейцы по всем делам оставались подсудны военным судам, но уже в 1727 г. это исключительное правило и для них перестало существовать.

Однако такое положение продлилось недолго. Уже при Императрице Анне в 1733 г. появился Указ, запрещающий судить военнослужащих в гражданских ведомствах. Предписывалось отсылать их для суда в свои полки.

Далее Указом Екатерины II в 1782 г. военнослужащих разрешалось судить по уголовным делам в общих судах лишь в исключительных случаях, а именно когда обвиняемый находился далеко от своей части, и поблизости не было других воинских частей. При указанных обстоятельствах военнослужащего мог судить гражданский суд, но наказание обвиняемому назначалось все же по воинским законам.

Приговоры по таким делам не направлялись по судебным инстанциям, а утверждались губернаторами или генерал-губернаторами, которые пользовались властью военных начальников по отношению к гарнизонным полкам. В необходимых случаях (осуждения за тяжкие преступления) приговоры направлялись губернаторами на утверждение в военную коллегию.

В дополнение к этому Указу в 1792 г. было разъяснено, что общим судом в этих случаях могут быть подсудны только нижние чины и при том не из дворян.77

В 1797 г. Павел I вновь закрепил исключительную подсудность военнослужащих только военному суду.

Значительно снизилась предметная подсудность военных судов с изданием в 1775 г. «Учреждения для управления губернией». В соответствии с указанным нормативом гражданские дела с участием военнослужащих стали подсудны общим судам.78 То есть, с этого времени военные суды стали судами исключительно уголовной юрисдикции.

Что же касается персонального (субъектного) признака, то подсудность уголовных дел военным судам в России послепетровских времен постоянно имела тенденцию к расширению.

В период правления Елизаветы Петровны, по ее Указу 1761 г. юрисдикция военных судов была распространена на чинов горного ведомства, т.к. оно само получило статус военной организации.

С 1767 г. военным судом стали подсудны и землемеры во время производства ими генерального межевания.79

Император Александр I также расширил полномочия военных судов: они стали рассматривать дела о преступлениях, совершенных чинами ведомства путей сообщения, государственных конных заводов, а также дела на гражданских лиц, совершивших политические преступления.80

Необходимо отметить, что в период царствования Александра I, перед началом Отечественной войны 1812 г., был принят специальный военно-правовой акт - Устав полевого судопроизводства.

Согласно его нормам во время ведения армией боевых действий военному суду подлежали все воинские чины и все чиновники и лица, принадлежащие к армии, а также шпионы и жители занимаемых армией областей по преступлениям, определяемым военным Полевым Уложением.81

Но наибольшего расширения подсудность уголовных дел военным судам получила в период царствования Николая I. Все гражданские чины, состоявшие на службе в военно-сухопутном и морском ведомствах, наравне с военнослужащими, и в мирное время были подсудны военным судам.

Кроме того, юрисдикция военных судов широко стала распространяться и на лиц, не имевших отношения к военному ведомству.

Основанием для направления дела в военный суд, как правило, служил вид совершенного преступления - нарушение важнейших интересов армии и флота или особая опасность для общественного или государственного спокойствия.

Так, в 1827 г. Николай I указал, чтобы «виновные..., изобличенные в действиях против войск..., судимы были для скорейшего окончания разрешения оных дел военными судами».

В 1833 г. по делу о краже рубленого каната, найденного в одной из купеческих лавок, царь наложил резолюцию: «судить военным судом... и впредь всех тех купцов и мещан Империи, которые в краже казенного имущества изобличены будут».

В 1844 г. Николай указал, что «злонамеренных людей, участвующих в убийстве преданных нам горских старшин, повелено судить военным судом», а в другом указе - «виновные, изобличенные в продаже китайцам опиума, предаются военному суду».

В результате издания многочисленных указаний подобного рода к окончанию царствования Николая I военным судам стали подсудны субъекты 70-ти категорий, из которых 30 - за совершение любого преступления, а 40 - лишь за некоторые уголовно-наказуемые деяния.

Для сравнения заметим, что в 1839 г. военным судам были подсудны дела о лицах 36 категорий.82

Очевидно, что значительное расширение подсудности уголовных дел военным судам объяснялось тем, что Николай I, напуганный восстанием декабристов (1825 г.), польским восстанием (1830-1831 гг.) и рядом других политических событий, боялся возможных либеральных изменений и использовал военную юстицию для усиления уголовной репрессии в государстве и для укрепления монархического строя.

Однако указы Николая I, как и его предшественников, не имели системного характера, вновь изданные нормативы, как правило, не отменяли более ранних.

В середине XIX в., из-за консервативной позиции царя и его окружения в судопроизводстве образовалась путаница и волокита при рассмотрении дел.

Оценивая уголовно-процессуальное законодательство России того периода, А.Ф. Кони писал, что оно представляло собой «бессвязное собрание самых разнородных и разновременных постановлений, в результате чего уголовные дела, наряду с общими судами, рассматривались «специальными сословными и ведомственными судами, границы подсудности которых далеко не всегда были ясны».83 С таким суждением современника, видимо, трудно не согласиться.

Итак, более чем вековой (130-летний) период в истории России - от Петра I до царствования Александра II (правление которых связано с проведением виднейших и разнообразных реформ в жизни государства) в области военного правосудия можно охарактеризовать следующими положениями.

1. Созданная впервые Петром I система военных судов практически осталась неизменной до военно-судебной реформы 1867 г.

2. Значительному изменению в направлении расширения подверглась подсудность военным судам уголовных дел.

К середине XIX в. военным судам стали подсудны дела не только всех военнослужащих и гражданских чинов, занимающих должности в войсках, но и значительной части других категорий граждан, в том числе должностных лиц (чинов) горного ведомства, военного корпуса инженеров путей сообщения, части землемеров, а также иных категорий граждан (всего до 70-ти видов субъектов).

Такое положение во многом объяснялось политическими мотивами: восстание декабристов, польское восстание, буржуазная революция во Франции, борьба в России за отмену крепостного права и ряд других политических событий внутри страны и за рубежом, боязнь либеральных изменений заставили царизм искать пути самосохранения существующего строя. Одним из них являлось укрепление репрессивного режима, включая военные суды.

Правительству в 1825 г. при малейшей попытке самого скромного преобразовательного начинания приходилось убеждаться, что, касаясь чего-либо одного, нельзя было задеть и всего целого. Здание империи или требовало основательной перестройки, или же его не следовало трогать...

Охранительно-консервативная политика власти превратилась в агрессивно-реакционнную, а Россия, по выражению историка Соловьева, - в «Николаевскую тюрьму».84

3. Вследствие наступления периода войн, с целью ускорения судопроизводства в военных судах расширялся круг военных начальников, которым предоставлялось право утверждения приговоров судов. Для дел незначительных («маловажных») устанавливался сокращенный (т.е. упрощенный) порядок уголовного судопроизводства.

Особенности военного судоустройства и судопроизводства в период войны 1812 г. определялись специальными нормативами: Полевым военным уложением и Уставом полевого судопроизводства.

4. Важным моментом эпохи правления Николая I было издание при непосредственном участии М. Сперанского «Полного собрания законов» (в 45 т.) и «Свода законов Российской империи» (в 15 т.)

Приват-доцент Б.И. Сыромятников в статье «Законодательство императора Николая I», опубликованной в 1913 г., давал вполне оправданную двойственную оценку этому труду.85

С одной стороны «если мы вспомним, что Свод Законов появился всего за четверть века до того момента, когда началось уже широкое преобразовательное движение «эпохи великих реформ» и произошел великий сдвиг в жизни русского народа, то нам станет совершенно ясно, что Свод Законов с его национально-историческими основами, зачатый в грехе реакции, уже устарел в самый момент своего издания. Это действительно, скорее был надгробный памятник, который успела заживо поставить себе николаевская Россия, чем кодекс, которому предстояло направить русскую жизнь по руслу «закона» и ее истинных национальных потребностей. В этом смысле Свод Законов действительно запоздал, завершив своим появлением почти полуторастолетнюю историю попыток императорского дома обобщить и привести в порядок законодательство страны и сделать его удобным в практическом применении.

С другой стороны, указывает там же Б.И. Сыромятников, «труд Сперанского не пропал даром. Как бы то ни было, но приведение в известность и систематическая обработка колоссального законодательного материала (30.920 актов собрано только в одном Полном Собрании Законов), который до тех пор пребывал в совершенно хаотическом состоянии, при всяких условиях, представлялось делом очевидной практической полезности, не говоря уже о том толчке, какой был дан изданием кодификаторских трудов Сперанского русской научной мысли вообще и отечественной науке права в особенности».

С учетом указанных исторических событий и на фоне отмеченных социально-политических реалий были затеяны новые преобразовательные начинания, сравнимые по своей грандиозности с реформами Петра I. Они, как известно, оказали огромное влияние на развитие государственных и общественных отношений.

Все они были вызваны к жизни изменившимися условиями общественного развития России и в первую очередь потребностями экономического развития.

Последней предпосылкой для реформ явилось поражение России в Крымской войне 1853-1856 гг.

Война показала не только политическую, экономическую и военную слабость России, но и невозможность сохранения старой феодально-крепостнической системы.

Обострение после войны классовых противоречий внутри страны и сложная международная обстановка заставили правительство отменить крепостное право и провести другие реформы: финансовую, земскую, городскую, полицейскую, военную, судебную, образовательную и другие.

Среди них важное место занимает и военно-судебная реформа.


§ 2. Общие принципы судоустройства и судопроизводства

в соответствии с судебной реформой Александра II


Дореформенные суды России: гражданские и уголовные палаты, ратуши, надворные суды, уездные, действовавшие на основе сословности, канцелярской тайны, строжайшего формализма, большого количества инстанций, пораженные взяточничеством - не вызывали уважения, а наоборот внушали презрение и страх правому и неправому.

Судейской самостоятельности не существовало, и суды, как низшие, так и высшие, находились почти в полном подчинении у административной власти, в зависимости от знатных и власть имущих граждан.

Согласно высочайше утвержденному 20 ноября 1864 г. Александром II «Учреждению судебных установлений» судебная система России стала составлять стройную систему: все суды делились на мировые и общие.86

В ст.1 Судебных установлений провозглашалось, что «власть судебная принадлежит: мировым судьям, съездам мировых судей, окружным судам, судебным палатам и Правительствующему Сенату - в качестве верховного кассационного суда».

В ст.2 Установлений говорилось, что судебная власть названных судов распространяется на лиц всех сословий и на все дела (гражданские и уголовные). Однако в примечании к этой статье указывалось, что кроме названных в ст.1 Судебных установлений в России действуют также суды духовные, коммерческие, крестьянские и военные на основе особых о них постановлений.11

Специальное постановление о военных судах было утверждено царем 15 мая 1867 г. в виде нового Военно-судебного устава. Указанный нормативный акт разрабатывался особой комиссией на базе утвержденных Александром II 25 октября 1865 г. «Основных положений преобразования военно-судебной части».

Военно-судебный устав состоял из двух частей.

В первой части устава (ст.1-216), включающей девять разделов, были изложены общие принципы военного судоустройства, принципы и порядок организации военных судов и военной прокуратуры; порядок назначения, увольнения и перемещения должностных лиц военно-судебного ведомства, их права и преимущества; порядок надзора за военно-судебными учреждениями и условия ответственности должностных лиц военно-судебного ведомства, правила устройства военно-судебных мест и порядок их взаимоотношений с другими ведомствами, положение о лицах, состоящих при военно-судебных местах (защитниках и кандидатах на должности по военно-судебному ведомству).

Часть вторая устава (ст.217-1230) состояла из четырех книг.

В первой книге излагались общие принципы и решались вопросы, связанные с подсудностью дел военным судам.

Книга вторая была посвящена порядку производства дел в военных судах, включая и предварительное следствие.

Книга третья содержала изъятые из общего правила военно-уголовного судопроизводства: о судопроизводстве по государственным преступлениям, по должностным преступлениям лиц военно-судебного ведомства, по делам смешанной подсудности (военной и гражданской) и др.

Четвертая книга включала правила о судоустройстве и судопроизводстве в военное время (т.е. в особый период).

В построении новых органов военной юстиции были в известной мере заложены некоторые принципы буржуазного судоустройства, в том числе: принцип отделения и независимости суда от административных органов, принцип отделения и независимости органов обвинения от административных и судебных, принцип несменяемости судей, принцип максимального сокращения судебных инстанций.

Однако в действительности не все эти принципы были полностью воплощены в жизнь.

При утверждении Военно-судебного устава 1867 г. порядок, время и условия введения его в действие конкретно определены не были.

На практике Устав вводился в действие постепенно, по отдельным военным округам и начало его реального применения растянулось более чем на два десятилетия - с 1867г. по 1889 г.

Если в Санкт-Петербургском и в Московском военных округах Устав был введен с 1 сентября 1867 г., то в Туркестанском, Омском, Иркутском и Приамурском округах новые органы военной юстиции были созданы с 1 октября 1889 г., после революционных волнений в стране 1879-1880 гг. и создавались они уже не по Уставу 1867 г., а по более позднему и потому менее радикальному Военно-судебному уставу 1883-1885 гг.

В последнем многие буржуазно-демократические принципы в осуществлении правосудия были исключены. Сделано это было с целью использования военных судов в подавлении революционного движения в стране и волнений в армии и на флоте. Об этом в свое время вполне подробно изложено в специальной, интересной работе «Военно-судебная реформа в царской армии 60-70 гг. XIX в.»87

§ 3. Процессуальные вопросы военно-судебной реформы.


Порядок рассмотрения дел в военных судах.

Военно-судебным уставом 1867 г. была установлена новая система органов правосудия в армии, состоящая из полковых судов, военно-окружных судов и Главного военного суда с двумя отделениями (в Сибири и на Кавказе).

Устав определял, что судебная власть в военном ведомстве принадлежит указанным судам, которые должны были учреждаться и действовать как установления коллегиальные.

Полковые и военно-окружные суды являлись судами первой инстанции. Они предназначались для рассмотрения и решения дел по существу.

Главный военный суд должен был наблюдать за «охранением точной силы закона и за единообразным его исполнением военными судами» (ст. 1-4 Военно-судебного устава 1867 г.)

Правительствующий Сенат, являвшийся кассационной инстанцией для общих судов, к военным судам отношения не имел.

Кроме названных постоянно действующих военных судов, уставом допускалось учреждение временных военных судов, особых присутствий для

рассмотрения протестов прокуроров и жалоб осужденных на приговоры военных судов по особо важным делам, особых военных судов и верховного уголовного суда для рассмотрения дел о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими, полевого военного суда и полевого главного военного суда (ст.28, 60, 1096, 1195, 1199 Устава).

Для производства предварительного следствия при военно-окружных судах учреждались должности военных следователей, а для осуществления надзора за судами вводились должности: главного военного прокурора (при Главном военном суде), товарищей его (заместителей), военных прокуроров и их помощников (при военно-окружных судах).

Они осуществляли в основном две функции: прокурорского надзора за соблюдением законов при судебном рассмотрении дел и обвинительную -обличение подсудимого.

При военно-окружных судах и военных прокурорах учреждался институт кандидатов на военно-судебные должности.

Общий надзор за военно-судебными местами лежал на военном министре, который был вправе за недостатки и упущения по службе (но не в связи с судебной деятельностью) наложить на виновных чинов военно-судебного ведомства дисциплинарные взыскания в виде замечания или выговора. Он мог лично произвести ревизию в любом военном суде, либо поручить это подчиненному ему Главному военному прокурору или одному из должностных лиц военно-судебного ведомства.

Военные суды комплектовались из офицеров, генералов и чиновников военного ведомства, «русского подданства, с безупречной репутацией».

Постоянные (коронные), т.е. профессиональные судьи обязаны были иметь юридическое образование.

Вновь назначенный (в первый раз) судья в открытом заседании суда приводился духовным лицом к присяге следующего содержания: «Обещаю и клянусь всемогущим богом перед святым Его Евангилием и животворящим Крестом Господним хранить верность Его Императорскому Величеству Государю Императору, Самодержцу Всероссийскому, исполнять свято законы Империи, творить суд по чистой совести, без всякого в чью-либо пользу лицеприятия и поступать соответственно званию, мною принимаемому, памятуя, что я во всем этом должен буду дать ответ перед Законом и перед Богом на страшном суде Его. В удостоверение сего целую Слова и Крест спасителя моего. Аминь».88

Права и привилегии, принадлежащие военнослужащим, распространялись и на должностных лиц военно-судебного ведомства. Они носили военную форму одежды, имели офицерские и генеральские звания, наравне с военнослужащими награждались орденами и другими знаками отличия. При командировках получали проездные (прогонные) в оба конца, суточные и квартирные денежные средства, а при переводах в другую местность, кроме подъемных, получали от 150 до 500 руб. в зависимости от расстояния до нового места службы.

Председателям и постоянным членам военно-судебных мест ежегодно представлялось, как и в общих судах, три месяца «вакантного времени».

Чинам военно-судебного ведомства выплачивались высокое денежное содержание, слагавшееся из собственно жалованья, квартирных и столовых денег.

Так, председатель Главного военного суда получал в год 6650 руб., а члены этого суда - 5250 руб., председатель военно-окружного суда - 5250 руб., члены суда -3000 руб. (с учетом высокой покупательской способности рубля в то время это были значительные суммы).

Для сравнения отметим, что сенаторы кассационных департаментов Сената получали в год 7000 руб., Старший председатель судебной палаты - 6000 руб., Председатель окружного суда - 4500 руб., член судебной палаты - 3500 руб., член окружного суда - 2200 руб.89

При разработке Военно-судебного устава большое внимание было уделено важному вопросу о подсудности дел военным судам.

Понимая негативность чрезвычайно непомерного расширения юрисдикции военно-судебных учреждений в дореформенном периоде и того, что старые военные суды завоевали себе репутацию органов суровой расправы со всеми инакомыслящими в стране, с чем больше уже не мирилось общественное мнение, комиссия пришла к выводу о необходимости сокращения круга лиц, подлежащих военному суду. Исходя из этого, было признано целесообразным всех лиц, не принадлежащих к военному ведомству, обратить к общей подсудности за все виды преступлений, за исключением местностей, объявленных на военном положении.

В отношении военнослужащих комиссия решила, что все они должны подлежать военному суду.

В Военно-судебном уставе подсудность уголовных дел была оправданно дифференцирована относительно мирного и военного времени.

В мирное время в военных судах по первой инстанции подлежали рассмотрению:

- все воинские чины сухопутного и морского ведомства, а также чины пограничной стражи за преступления и проступки, совершенные во время состояния на действительной службе;

- воинские чины, не состоящие на действительной военной службе (находящиеся в запасе, отставке) за преступления, совершенные во время службы;

- гражданские чины военного ведомства за должностные преступления и нарушения правил военной дисциплины;

- гражданские лица, совершившие преступления в соучастии с военнослужащими.90

Подсудность военных судов значительно расширялась в военное время.

В местностях, объявленных на военном положении, им подсудны лица гражданского ведомства за те преступления, которые будут указаны по этому случаю в Высочайшем Указе, а также в случае совершения преступления в соучастии с военными лицами.

Военным судам были подсудны и дела о военнопленных до передачи их в гражданское ведомство.

Важным является и то, что в Военно-судебном уставе уделялось внимание разграничению подсудности дел между военными и гражданскими судами.

Нормы эти изложены в первой книге второй части устава, в главе 3-ей «О подсудности по роду преступлений и по месту совершения оных», а также в книге 3-ей «Изъятия из общего порядка военно-уголовного судопроизводства».

В частности, в главе 3 «О подсудности по роду преступлений...» указывалось, что:

- в случае обвинения кого-либо в совершении нескольких преступлении или проступков, из которых одни подлежат рассмотрению низшего, а другие - высшего суда, дело решается тем судом, которому подсудно более тяжкое преступление;

- если за совершенное преступление по закону могут быть назначены различные наказания, то дело подлежит рассмотрению тем судом, который вправе назначить более строгое наказание;

- в случае совершения преступления в соучастии дело рассматривается тем судом, которому подсудны «главные виновные» или в ведомстве которого «находится большее число обвиняемых (понятие главного виновного в законе не дано).

Если один из соучастников преступления подсуден высшему, другие -низшему суду, то дело обо всех обвиняемых подлежит рассмотрению в высшем суде.

Согласно нормам книги 3-ей «Изъятия из общего порядка...» из подсудности военных судов были изъяты преступления против веры, духовных лиц, государственные преступления, должностные преступления лиц военно-судебного ведомства, о нарушении законов о печати и ряд других дел. Как правило, изъятия эти допускались в интересах государственной власти.

Военно-судебный устав детально регламентировал подсудность дел различным звеньям военно-судебной системы.

Далее рассмотрим эти реально функционировавшие звенья подробнее.

Полковые суды.

Военно-судебный устав 1867 г. предусматривал учреждение этих судов при каждом полку и других частях войск, командиры которых пользовались правами (полномочиями) командира полка. Суды эти носили название тех частей войск, при которых они состояли: суд такого-то полка, батальона и т.п.

Полковые суды назначались командиром полка в составе трех офицеров: председателя - штаб-офицера и двух членов - обер-офицеров. Штаб-офицерами являлись капитаны, подполковники, полковники; обер-офицерами - поручики, штабс-капитаны.

Председатель назначался сроком на один год, члены суда - на шесть месяцев. Все они должны были иметь стаж службы на строевых должностях не менее двух лет и, как правило, не освобождались от выполнения своих прямых служебных обязанностей.

Кроме военных судов сухопутных войск, в 1872 г. на правах полковых были учреждены особые суды для «суждения нижних чинов» Санкт-Петербургской и Московской полиции, а в 1874 г. - Варшавской полиции.

В начале 80-х годов XIX столетия были организованы суды пограничной стражи на тех же основах и нормативах, которые были установлены для полковых судов в войсках.

Военно-морским судебным уставом 1867 г. определялась новая система судов, действовавшая в морском ведомстве России: это экипажные, военно-морские суды в главных портах российского флота и Главный военно-морской суд.

Правила о подсудности им дел были сформулированы аналогично нормам Военно-судебного устава. Военно-морская судебная система действовала независимо от других судов.

В общей отечественной системе военных судов полковые суды занимали важное место. Они рассматривали значительную часть возникавших в армии военно-судебных дел. Так, за 15 лет (1871-1885 гг.) из общего количества (196244) поступивших в военные суды дел полковыми судами было рассмотрено 122887 дел или 62,6 %.91

Полковым судам были подсудны дела о преступлениях только нижних чинов, за которые предусматривались исправительные наказания (не свыше одного года и 4-х месяцев заключения в крепости или тюрьме, без лишения прав и преимуществ и денежные взыскания не свыше 100 руб.)

Уголовные дела возбуждались командиром полка путем издания соответствующего приказа. В случае малозначительности содеянного, командир был вправе не передавать дело в суд, а наказать провинившегося своей властью в соответствии с Положением о дисциплинарных взысканиях.

Предварительное следствие не проводилось, хотя в необходимых случаях командир полка мог поручить одному из офицеров (не из состава суда) провести дознание. Если же командир считал, что дело ясно, очевидно, то сразу же передавал его в суд.

В полковых судах дела рассматривались без участия сторон - обвинения и защиты. Выяснение всех обстоятельств дела лежало непосредственно на самом суде.

По общему процедурному правилу сначала допрашивался подсудимый, затем потерпевшие и свидетели. Перед допросом в суде свидетели приводились к присяге, обязуясь говорить только правду.

Для некоторых категорий уголовных дел предусматривался упрощенный порядок исследования обстоятельств - после заслушивания подсудимых сразу же выносился приговор.

Суд был вправе ограничиться выписками из штрафного журнала и заслушиванием непосредственного (ближайшего) начальника, не допрашивая свидетелей и не исследуя вмененных подсудимому фактов.

Разбирательство дела должно было оканчиваться в тот же день.

Приговор выносился большинством судейских голосов. Совещание проходило в отсутствие посторонних.

Постановляя приговор, суд мог ходатайствовать перед полковым командиром о смягчении наказания с приведением мотивов прошения.

Приговор писался сокращенно и оглашался председателем публично. В окончательном виде приговор объявлялся не позднее 3-х дней, а по некоторым делам - «никак не позже следующего дня».

Председатель разъяснял осужденному, а также потерпевшему или гражданскому истцу, если они участвовали в процессе, их право об обжаловании решения письменно или устно на имя командира полка.

Командир полка утверждал приговор и при этом мог смягчить наказание осужденному в пределах своих дисциплинарных прав.

Утвержденный приговор немедленно вступал в законную силу и подлежал исполнению. После этого жалобы на приговор не допускались.

При несогласии с приговором из-за мягкости наказания командир полка со своим мнением и с жалобами заинтересованных лиц, если такие имелись, в трехдневный срок (а по делам о побегах - на следующий день) направлял дело в военно-окружной суд.

Военно-окружные суды.

Военно-судебным уставом предусматривалось учреждение военно-окружных судов также в качестве судов первой инстанции по делам, не подлежавшим ведению полковых судов.

Военно-окружным судам были подсудны дела о генералах, штаб и обер-офицерах и чиновниках военного ведомства; о преступлениях нижних чинов, за совершение которых предусмотрены наказания более строгие, чем мог назначить полковой суд, либо о преступлениях, совершенных совместно с гражданскими лицами, против военной службы; о преступлениях и проступках нижних чинов, если вместе с обвинением по делу заявлен гражданский иск на сумму свыше 100 руб., либо за совершенное преступление предусмотрено денежное взыскание свыше 100 руб.

Военно-окружным судам были подсудны все дела о «государственных преступлениях» военнослужащих, а в местностях, объявленных на военном положении, также дела и в отношении гражданских лиц.

Таким образом, военно-окружные суды по объему своей компетенции и по ее значимости занимали важное положение в военно-судебной системе России. С учетом этого были установлены их структура, состав и порядок замещения в них судейских и иных должностей.

Военно-окружные суды создавались командующими в каждом военном округе и состояли они из постоянных и временных членов.

К числу постоянных членов принадлежали председатели, военные судьи и военные следователи этих судов в количестве, определенном штатами (ст.30-3 2 Военно-судебного устава).

Постоянные (коронные) судьи являлись, как правило, штаб офицерами (но могли иметь и генеральское звание), имеющими юридическое образование.

Кроме того, в число постоянных судей вводился один чиновник из военного ведомства, получивший юридическое образование.

Обязанности председателей военно-окружных судов должны были исполнять только военнослужащие и притом только генералы.

Военными следователями, делопроизводителями, секретарями и их помощниками могли назначаться лица, окончившие курс юридических наук или же доказавшие на службе свои «познания» по судебной части. Число постоянных судей в различных военных округах было неодинаковым и зависело от судебной нагрузки.

В состав военно-окружного суда входили один военный следователь для производства предварительного следствия и кандидаты на судебные должности - для осуществления защиты подсудимых. Это были преимущественно обер-офицеры, закончившие курс юридических наук и прошедшие в течение года стажировку в военном суде. Звание кандидата на судебные должности присваивалось военным министром.

Военными следователями назначались как штаб-офицеры, обер-офицеры, так и гражданские чиновники военного ведомства.

Секретари военно-окружного суда и их помощники могли назначаться также из числа военных и гражданских чинов (ст. 139, 142-145, 148 Военно-судебного устава).

Перечисленные требования в отношении лиц, назначаемых на должности военно-окружных судов, служили гарантией обеспечения полной благонадежности чиновников военно-судебного ведомства и их профессиональной пригодности.

Еще большей гарантией в этом отношении являлся установленный порядок назначения руководящих должностных лиц военно-окружных судов.

Устав определял, что в должности председателей военно-окружных судов должны были назначаться военные судьи и военные прокуроры, а в должности военных судей - военный следователи, помощники военных прокуроров и чины главного военно-судебного управления.

Председатели военно-окружных судов, военные судьи и военные следователи подбирались военным министром и назначались приказом царя.

Должности секретарей военно-окружных судов и их помощников комплектовались председателями этих судов и назначались военным министром (ст. 141, 146 и 148 Военно-судебного устава).

Таким образом, все оперативные работники военно-окружных судов назначались главой государства - царем, а остальные - военным министром.

Каждый назначенный в первый раз на должность судьи приводился к особой присяге духовным лицом своего вероисповедания в публичном заседании того суда, в который он поступал (ст. 150 Военно-судебного устава).

Временные члены военно-окружных судов назначались из войск на шесть месяцев в количестве шести офицеров: двух штаб-офицеров и четырех обер-офицеров.

Временными членами суда могли быть офицеры, прослужившие в армии не менее восьми лет, из которых четыре года - на строевых должностях (командиром эскадрона, роты, взвода).

Временные члены суда назначались приказом командующего войсками округа, о чем объявлялось войскам округа и сообщалось председателю суда. На время пребывания в суде они освобождались от своих служебных обязанностей (ст.38-41, 43-47 Военно-судебного устава).

Главными задачами военно-окружных судов являлось рассмотрение уголовных дел по первой инстанции, осуществление судебного надзора за полковыми судами и осуществление надзора за должностными лицами, состоящими при суде: секретарями и их помощниками, военными следователями, кандидатами на судебные должности и лицами, вьполняющими технические функции.

Рассмотрение дел по первой инстанции проводилось в составе наличных постоянных судей и шести временных членов суда. В заседании обязательно участвовал военный прокурор (или его помощник) и защитник из кандидатов на судебные должности или присяжных поверенных гражданского ведомства, а также секретарь суда или его помощник.

В случае предания суду командира полка или лица, ему равного, в качестве временных членов в суде не могли принимать участие подчиненные ему офицеры. Кроме того, председатель суда должен был быть старше «чином» подсудимого или хотя бы в равном чине, но старше по должности.

При предании суду генерала или лица, занимающего равную должность, председатель суда назначался царем из числа членов главного военного суда. Членами такого суда должны были являться два генерала - по распоряжению министра обороны, два генерала или два штаб-офицера - по распоряжению командующего округа и два штаб-офицера из числа временных членов военно-окружного суда (ст. 35, 37-91 Устава).

Судебное разбирательство в военно-окружном суде проводилось обычным порядком, но если признание подсудимого «не вызывало сомнений», суд вправе был перейти к судебным прениям.

Постановлению приговора предшествовала самостоятельная процессуальная стадия - «постановка вопросов». Основанием для нее служили материалы судебного следствия, прений сторон и обвинительного акта.

Существо вопросов касалось доказанности вины подсудимого: было ли событие преступления, совершил ли его подсудимый, был ли он вменяем. Также могли быть поставлены другие дополнительные вопросы, касающиеся смягчающих и отягчающих обстоятельств и других обстоятельств дела. Проект вопросов в письменном виде передавался на обсуждение сторонам. Замечания сторон суд обсуждал в совещательной комнате. Окончательные вопросы формулировались судом и ответы на них подписывались судьями.

Затем суд решал вопрос о наказании, после чего приступал к составлению приговора.

Приговоры военно-окружных судов являлись окончательными и вступали в законную силу, за исключением случаев их опротестования прокурором или обжалования осужденным.

В этих ситуациях дело направлялось в Главный военный суд для рассмотрения в кассационном порядке. Кроме того, суд сам перед обращением приговора к исполнению мог представить его через военного министра «на Высочайшее усмотрение».

Это могло иметь место, когда:

- виновные осуждались к наказанию, связанному с лишением всех прав состояния, орденов и других знаков отличия, пожалованных царем, либо офицеры разжаловались в рядовые;

- суд ходатайствовал о смягчении осужденному наказания ниже пределов, установленных законом;

- рассматривались дела некоторых категорий, для которых закон предусматривал изъятие из общей подсудности (государственных преступлениях военнослужащих и чиновников военного ведомства, должностных преступлениях лиц военно-судебного ведомства).

Рассмотрение дел о преступлениях по службе лиц военно-судебного ведомства (председателей и членов военно-окружных судов, секретарей, военных следователей, кандидатов на судебные должности) имело ряд особенностей.

Предварительное следствие могло не производиться, кроме случаев, когда должностное лицо обвинялось в преступлении, грозящем ему лишением «всех прав состояния» или «всех особенных прав и преимуществ».

Такие дела рассматривались в другом военно-окружном суде под председательством члена Главного военного суда, с участием Главного военного прокурора или его заместителя.

В кассационном порядке дело рассматривалось в Кассационном департаменте Правительствующего Сената, решение которого было окончательным и обжалованию не подлежало.

Кроме рассмотрения дел по первой инстанции военно-окружной суд осуществлял судебный надзор за полковыми судами, рассматривая дела по представлениям командира полка либо по жалобам потерпевших и гражданских истцов. В судебное заседание вызывался осужденный, а также другие лица, участвовавшие в рассмотрении дела в полковом суде для повторного допроса. Обязательно заслушивалось заключение прокурора.

Пределы судебного разбирательства были ограничены теми вопросами, которые ставились в представлении командира и в жалобах заинтересованных лиц. В результате рассмотрения дела военно-окружной суд мог увеличить наказание осужденному в соответствии с представлением командира; приговор мог быть отменен полностью или частично и постановлен новый приговор взамен отмененного или же своим приговором военно-окружной суд утверждал приговор полкового суда.

Приговор военно-окружного суда мог быть опротестован прокурором в Главный военный суд, но лишь в той части, в которой суд не согласился с заключением прокурора, сделанном в суде.

Кроме организации постоянно действующих военно-окружных судов, Военно-судебный устав допускал в пунктах, удаленных от места нахождения военно-окружного суда, открытие временных военных судов.

В рассмотрении дел они имели равные права с военно-окружными судами. Временные военные суды открывались в тех или иных пунктах по усмотрению командующего войсками округа с учетом дислокации войск и наличия готовых к слушанию дел. В состав временных военных судов входили один постоянный и шесть временных членов (ст.48-53, 89 устава).

Временные военные суды по существу являлись выездными сессиями военно-окружных судов. Они открывались, как правило, в тех местах, где накапливалось большое количество не рассмотренных военно-судебных дел.

В некоторых местах, где было много дел, такие суды действовали постоянно. Они играли важную роль в рассмотрении уголовных дел.

Так, в течение 15 лет (1871-1885 гг.) временными военными судами было рассмотрено 47,6% всех дел, поступивших на рассмотрение в военно-окружные суды. Следовательно, практика функционирования временных военных судов в рассматриваемый период получила широкое распространение.

Особенно часто открытие временных военных судов практиковалось в период революционной ситуации 1879-1880 гг., когда самодержавие в целях подавления революционного движения в стране принимало все меры к тому, чтобы ускорить рассмотрение дел в судах, особенно по так называемым «политическим преступлениям».92

Кроме временных военно-окружных судов, Военно-судебный устав предусматривал возможность создания особых военных судов для рассмотрения дел о так называемых «государственных преступлениях», совершенных военнослужащими.

Такие дела военно-окружные суды по своему усмотрению рассматривать не могли. Устав определял, что «дела по государственным преступлениям военнослужащих рассматриваются особым порядком». Эти дела должны были рассматривать или обыкновенные военно-окружные суды, или особые военные, или верховный уголовный суд.

Какой из этих судов должен был рассматривать дело, в каждом случае определялось «повелением» царя.

Военно-окружной суд в этих случаях должен был рассматривать дела в обычном составе.

Особый военный суд учреждался военным министром в составе: председателя, назначавшегося с «соизволения» царя из числа членов главного военного суда, и шести членов - четырех генералов и двух штаб-офицеров, избираемых военным министром. Этот суд не являлся постоянно действующим. Он создавался только тогда, когда, возникало то или иное дело. Место учреждения особого военного суда определялось военным министром. Прокурорские обязанности в этих судах исполняли лица, назначенные военным министром из числа чинов военной прокуратуры.

Верховный уголовный суд по делам о «государственных преступлениях. совершенных военнослужащими, производился с соблюдением правил, установленных для верховного уголовного суда при рассмотрении уголовных дел в отношении гражданских лиц. Но должностные лица в состав этого суда каждый раз при его учреждении (он был, как и особый военный суд, непостоянным) назначались особым «повелением» царя.

Приговоры верховного уголовного суда являлись окончательными, жалобы на них не допускались. Принимались лишь от подсудимых просьбы о помиловании царю, которые направлялись судом со своим заключением по инстанции через военного министра. В связи с подачей просьбы о помиловании исполнение приговора приостанавливалось (ст.253, 1096, 1111- 1114 Военно-судебного устава).

Главный военный суд.

В соответствии с Военно-судебным уставом 1867 г. высшим органом военно-судебной системы являлся Главный военный суд. Он учреждался с двумя отделениями. Главный военный суд должен был находиться в Петербурге, а его отделения (филиалы) - в Сибири и на Кавказе.

Главный военный суд состоял из председателя и членов. Председателем суда мог быть назначен только генерал. Членами суда могли быть как генералы, так и чиновники военного ведомства первых четырех классов, но число военнослужащих должно было превышать число членов из чиновников. Председатель суда назначался из его членов, а члены суда - из числа председателей военно-окружных судов и чинов прокуратуры, не ниже военного прокурора. Эти назначения производились по указам царя (ст. 55-56, 59, 141-143, 146 Устава).

Главный военный суд был учрежден в конце 1867 г. одновременно с организацией Петербургского и Московского военно-окружных судов. Сибирское и Кавказское отделения Главного военного суда учреждены не были.

Военно-судебный устав допускал создание особых присутствий для рассмотрения важных дел, требующих неотложного наказания, в кассационном порядке. Это присутствие могло быть создано в пунктах, отдаленных от Главного военного суда, распоряжением командующего округом, но с обязательного разрешения царя, которое могло быть испрошено телеграфом.

В состав особого присутствия назначались три человека: Председатель - генерал и два члена суда - штаб-офицера, один из которых должен был назначаться из постоянных членов военно-окружного суда. Кроме того, в состав присутствия входил военный прокурор.

Особые присутствия пользовались правами Главного военного суда, при разрешении дел руководствовались законами мирного времени, но применяли сроки в решении дел, которые были установлены для военного времени (ст.60-62 Военно-судебного устава).

Одно из отделений Главного военного суда именовалось Верховным кассационным судом, который рассматривал дела по кассационным протестам Главного военного прокурора и жалобам заинтересованных лиц на приговоры военно-окружных судов.

Кассационными поводами в то время являлись: нарушение либо неправильное истолкование уголовного закона при квалификации преступления или назначении наказания; существенное нарушение порядка судопроизводства; выход суда за пределы своих полномочий. Если ошибка в применении закона не повлекла назначения несправедливого наказания, это не считалось основанием для протеста или жалобы.

Осужденный, его защитник и потерпевший не вызывались в судебное заседание, но вправе были не только присутствовать, но и выступать с пояснениями. Участие Главного военного прокурора или его заместителя являлось обязательным.

В начале кассационного заседания он давал предварительное заключение, затем член суда докладывал обстоятельства дела и суть кассационного протеста или жалобы, после чего прокурор делал окончательное заключение.

Присутствующие заинтересованные лица могли с разрешения председательствующего дать пояснения. В заседании кассационного суда принимали участие не менее трех членов суда, решение принималось по большинству голосов. Если по тому или иному вопросу голоса разделились поровну, решение принималось наиболее благоприятствующее осужденному.

Решение по делу объявлялось председательствующим в зале суда.

Если приговор отменялся, дело для повторного рассмотрения передавалось в другой военный суд или в тот же суд, но в ином составе судей.

При повторном рассмотрении наказание осужденному могло быть увеличено лишь в том случае, если имелся протест прокурора на мягкость наказания или открылись новые обстоятельства, свидетельствующие о совершении им еще и другого преступления или существенно отягчающие его вину. Жалобы и протесты на решения Главного военного суда не допускались. Они обращались к исполнению немедленно и публиковались в открытой печати «во всеобщее сведение».

Главный военный суд обладал широкими нормативно определенными полномочиями по руководству нижестоящими военными судами.

Он следил за точным и единообразным применением всеми военными судами закона, давал руководящие разъяснения по применению действующего законодательства на основе обобщения судебной практики.

Осуществляя надзор за военными судами, Главный военный суд был вправе объявить «за недостатки и упущения в судебной работе» порицания, замечания и выговоры всему составу проверяемого военного суда либо конкретному судье. Такими же полномочиями он обладал и в отношении военных следователей и кандидатов на судебные должности.

Удаление от должности (увольнение) председателей и членов военно-окружных судов могло последовать только по постановлению Главного военного суда.

В соответствии со ст. 164 Военно-судебного устава при военных судах создавалась военная прокуратура для «наблюдения за охранением законов». Прокурорский надзор осуществляли Главный военный прокурор (имевший двух заместителей), военные прокуроры и их помощники.

Военные прокуроры состояли при военно-окружных судах, а Главный военный прокурор при Главном военном суде.

Организация военной прокуратуры происходила одновременно и тем же порядком, что и военных судов.

Все чиновники военной прокуратуры назначались царем и военным министром (ст.140,147,149 устава).

Главная военная прокуратура была организована вместе с учреждением Главного военного суда в конце 1867 г. в составе Главного военного прокурора и двух его заместителей, которые были назначены на должности приказом царя от 1 сентября 1867 г.

Военные прокуроры в своей деятельности не были подчинены военным судам, они осуществляли надзор за соблюдением законодательства при рассмотрении дел военными судами и не имели права надзора за действиями военных начальников и других военнослужащих (ст. 164 устава).

Общий надзор за всеми военными судами, органами военной прокуратуры и их должностными лицами был сосредоточен в руках военного министра. Министр мог производить ревизию военно-судебных учреждений лично или через назначенных им должностных лиц военно-судебных учреждений (Главное военно-судное управление структурно входило в состав Военного министерства).93

Председатели военно-окружных судов находились в непосредственном подчинении военного министра (ст.165-169 устава).94

Таким образом, надзор за органами военной юстиции России по Военно-судебному уставу 1867 г. в конечном итоге был сосредоточен полностью в руках исполнительной власти: военного министра, военного командования и Императора.

В рассматриваемый период непосредственно в судебном процессе, в деле уголовного преследования командованию также принадлежала ведущая роль.

Как уже отмечалось, дело возбуждалось надлежащими «военно-начальствующими» лицами — командирами полков, командующими войсками военного округа, военным министром.

Судебная деятельность военно-судебных мест осуществлялась в форме заседаний: распорядительных — для решения технических и подготовительных к судебному рассмотрению вопросов (в полковых судах они не проводились) и судебных — для разрешения судебных дел.

Судебные дела (по первой инстанции) рассматривались коллегией судей, назначаемых соответствующими военачальниками на определенный срок из числа офицеров, имевших стаж действительной военной службы на строевых (командных) должностях.

Судебные заседания проводились публично, за исключением некоторых случаев, когда дела слушались "при закрытых дверях". Это дела: о богохулении, против чести и целомудрия женщины, о развратном поведении, сводничестве, противоестественных пороках, а также о государственных преступлениях (рассматриваемых в изъятие из общего порядка судопроизводства), связанных с произнесением "дерзких оскорбительных слов против Государя и членов Императорского дома".

Однако при любом порядке слушания дела приговоры оглашались публично. Кроме того, в судебное заседание во всех случаях допускались лица, принадлежащие к судебному ведомству (как военному, так и гражданскому).

В судебных заседаниях военно-судебных мест (за исключением полковых судов) участие военного прокурора (или его помощника) было обязательным.

Перед допросом в суде свидетели приводились к присяге "перед Богом и людьми", обязуясь говорить чистую правду.

Не подлежали допросу в суде: безумные и сумасшедшие, священники относительно признания подсудимого, полученного на исповеди; присяжные поверенные, исполняющие обязанности защитников, относительно признания подсудимого; жена и близкие родственники подсудимого, если они по собственной инициативе не пожелают воспользоваться своим правом давать показания.

Не допускались к свидетельству под присягой: отлученные от церкви духовным судом, не достигшие 14 лет подростки, слабоумные, не понимающие святости присяги, жена и близкие родственники подсудимого, в случае дачи ими показаний.

По общему правилу сначала допрашивался подсудимый, затем потерпевшие, свидетели обвинения, свидетели зашиты.

Приговор военного суда провозглашался именем "Его Императорского Величества". При этом составлялось два приговора: краткий, объявляемый по возможности сразу же в данном судебном заседании и содержащий только суть решения, и в окончательной форме, подробный, мотивированный — спустя некоторое время (например, подобные приговоры военно-окружного суда должны были оглашаться в течение 2 недель).

В результате рассмотрения дела суд мог принять одно из следующих решений:

- оправдать подсудимого (за недоказанностью вины, за отсутствием в его действиях состава преступления или противоправности);

- освободить от суда и прекратить дело (в связи с истечением срока давности, "Высочайшим повелением" либо "Общим милостивым Манифестом, дарующим прощение");

- направить дело на доследование, если в суде выяснится, что подсудимым было совершено еще другое преступление или же преступление оказалось более тяжким, чем оно было описано в обвинительном акте;

- признать лицо виновным и назначить наказание.

Вот как выглядел образец краткого приговора, рекомендованный практическим руководством для полковых судов.

"...1898 года, мая 22 дня полковой суд Энского пехотного полка в составе председателя — капитана Прохорова и членов — штабс-капитана Васильева и поручика Шуцкого признает подсудимого — рядового того же полка Петра Иванова Лисицына виновным в самовольной отлучке, краже на сумму менее 300 рублей, оскорблении на словах своего фельдфебеля и на основании ст. ... Воинского Устава о наказаниях ПОСТАНОВИЛ:

подсудимого Петра Лисицына заключить в одиночную военную тюрьму на четыре месяца с переводом в разряд штрафованных, считая срок пребывания в нем со дня вступления настоящего приговора в законную силу.

Кожаный кошелек и деньги в сумме 4 руб. 56 коп. согласно ст. ... возвратить мещанке Широковой.

Судебные издержки на основании ст. ... взыскать из имущества подсудимого, а в случае его несостоятельности принять на счет казны.

(Подписи состава суда)".

В зависимости от тяжести преступления и наступивших последствий наказания военнослужащих подразделялись на уголовные, сопряженные с лишением всех прав состояния (за наиболее опасные преступления), и исправительные — с лишением или без лишения всех (или некоторых) особенных личных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ.

Чтобы дать представление о характере некоторых воинских преступлений того времени и наказаниях за их совершение, приведем несколько примеров уголовно-правовых норм из Воинского Устава о наказаниях.

За неоказание с намерением должного начальнику уважения, неприличное с ним обращение, а равно за всякий поступок, если дисциплинарное взыскание окажется не соответствующим важности вины, виновный подвергался содержанию на гауптвахте до 3 месяцев или одиночному заключению в военной тюрьме до 2 месяцев.

За оскорбление начальника на словах, на письме или в печати виновный подвергался разжалованию в рядовые, или исключению из службы, или заключению в крепости от 2 месяцев до 1 года 4 месяцев, или содержанию на гауптвахте от 3 до 6 месяцев, или отдаче в дисциплинарную часть от 1 до 3 лет или одиночному заключению в военной тюрьме от 2 до 4 месяцев.

За нанесение начальнику удара или поднятие на него руки с таким же намерением или оружия виновный подвергался лишению всех прав состояния и ссылке в каторжные работы от 4 до 12 лет. В военное время — лишению всех прав состояния и смертной казни — расстрелянию.

За уклонение, хотя и временное, с целью освободиться от службы навсегда виновный подвергался исправительным арестантским отделениям в тюрьме гражданского ведомства от 4 до 6 лет. В военное время — ссылке в каторжные работы от 4 до 20 лет или же смертной казни.

За самовольную отлучку не свыше 6 суток в мирное время виновный наказывался дисциплинарно, а при отягчающих обстоятельствах (отлучка из-под ареста, из-под стражи) — содержанию на гауптвахте от 1 до 6 месяцев или одиночному заключению в военной тюрьме от 1 до 4 месяцев.

За самовольную отлучку на срок свыше 6 суток в мирное время виновный подвергался: в первый раз — содержанию на гауптвахте от 1 до 6 месяцев или одиночному заключению в военной тюрьме от 1 до 4 месяцев; во второй раз — заключению в крепости от 1 года 4 месяцев до 2 лет 8 месяцев; в третий раз — заключению в крепости от 2 лет 8 месяцев до 4 лет.

За оскорбление часового или военного караула словом, неприличным действием виновный наказывался исключением из службы и заключению в крепости от 2 месяцев до 1 года 4 месяцев, или отдаче в дисциплинарную часть от 1 года до 2 лет или одиночному заключению в военной тюрьме от 2 месяцев 2 недель до 4 месяцев.

При наличии смягчающих обстоятельств суд был вправе снизить наказание на одну — две степени. Дело в том, что санкции некоторых уголовных законов содержали определенные степени, позволяющие суду, не меняя квалификации преступления, варьировать при необходимости размер наказания (в сторону смягчения).

Так, Воинский Устав о наказаниях предусматривал четыре степени одиночного заключения в военной тюрьме (для нижних чинов): первая— от 3 до 4 месяцев; вторая— от 2-х месяцев и 2 недель до 3 месяцев; третья— от 2 месяцев до 2 месяцев и 2 недель; четвертая— от 1 месяца и 2 недель до 2 месяцев.

В исключительных случаях суд ходатайствовал "На Высочайшее имя" о выходе "за пределы судебной власти" (то есть с просьбой назначить наказание ниже низшего предела, предусмотренного законом) ввиду совершения осужденным преступления "в результате несчастного стечения обстоятельств".

У офицеров, осужденных к ссылке в военно-исправительные роты или к разжалованию в рядовые, отбирались ордена и другие знаки отличия, кроме медалей за участие в войне.

Командир полка, при котором состоял суд, утверждал приговор и при этом мог смягчить наказание осужденному в пределах своих дисциплинарных прав. Конфирмованный (то есть утвержденный командиром) приговор немедленно вступал в законную силу и подлежал исполнению. После этого жалобы на приговор не допускались.

Для исполнения приговоров, связанных с лишением всех прав состояния и смертной казнью, существовала определенная процедура.

Приговор приводился в исполнение перед строем (желательно той команды, в которой служил осужденный). Перед совершением казни приглашалось духовное лицо, которое сопровождало осужденного до места казни и оставалось при нем до исполнения приговора, напутствовало его к "новой жизни". Осужденный направлялся к месту казни в арестантской одежде с надписью на груди о роде его вины (например, "убийца"), а если он был виновен в убийстве отца или матери, — то с черным покрывалом на лице. По доставлении осужденного к месту казни одним из офицеров исполняющим эту обязанность, оглашалась суть судебного решения. Затем осужденный выставлялся к позорному черному столбу и оставался там в течение 10 минут. При этом над лицом, принадлежавшим к дворянскому сословию, а также над офицерами "преломлялась шпага", что означало гражданскую смерть. По исполнении этих "обрядов" смертная казнь исполнялась в соответствии с приговором.

Если казнь "По Высочайшему повелению" заменялась "политической смертью", то по возведении на эшафот имитировался обряд "расстреляния", а осужденный к повешению "поставлялся под виселицу". Такая участь, как известно, в свое время постигла и великого писателя Ф.М. Достоевского, имевшего в свое время отношение к военному ведомству.

Восстановление чести и прав необоснованно осужденного допускалось "во всякое время" и даже смерть осужденного не препятствовала его реабилитации. Оправданный подсудимый был вправе требовать вознаграждения с лиц военного и военно-судебного ведомства, если мог доказать, что они действовали "пристрастно, притеснительно, без законного повода или основания или же вообще недобросовестно".

В военных судах при рассмотрении дел по первой инстанции секретарем (помощником) составлялся протокол (в полковых судах — журнал), в котором излагался весь ход судебного заседания с тем, чтобы можно было удостовериться в соблюдении всех правил, нарушение которых могло служить основанием к отмене приговора. При этом не допускались "подскобы", не оговоренные исправления.

Все приговоры военных судов, вступившие в законную силу, объявлялись: об офицерах, чиновниках военного ведомства — в приказах командующих военными округами, о нижних чинах— в приказах по воинской части.

Внутренний порядок в судах, работа канцелярии, делопроизводство, исполнение решении и различного рода переписка, а также обязанности лиц, выполняющих "технически-вспомогательные" функции (судебных приставов, судебных рассыльных и т. д.), — все это регулировалось специальным нормативным актом — "Наказом военно-судебным местам", призванным обеспечить ритмичную работу всех звеньев аппарата судов.


Помимо изложенного комплекса судебно-правовых вопросов Военно-судебный устав 1867 г. определял, что правила о судоустройстве для мирного времени сохраняют свою силу и для военного времени, но с определенными изъятиями.

Эти изъятия распространялись по особым распоряжениям царя на войска и местности, объявленные на военном положении. Если армия, объявленная на военном положении, действовала на территории своей страны, то она обслуживалась в судебном отношении военно-окружным судом того округа, на территории которого она находилась.

При производстве дел в таких случаях военно-окружные суды должны были руководствоваться процессуальными правилами, установленными для военного времени.

При переходе армии за границу для нее было предусмотрено учреждение военно-полевого суда по правилам, установленным для военно-окружного суда. Главнокомандующий должен был назначать: председателя суда, военных судей, военных следователей, прокурора и работников канцелярии, а также временных членов суда.

Применительно к мирному времени Военно-судебный устав допускал учреждение временных полевых военных судов в военных корпусах и отрядах, действовавших отдельно от армии.

Предполагалось, что в этих случаях, по крайней мере, должность председателя суда или военного прокурора должна была замещаться лицами из военно-судебного ведомства. При недостатке военных юристов состав временного полевого военного суда комплектовался офицерами из войск.

В случае недостатка в отдельном отряде или осажденной крепости офицеров для создания и такого суда, командиру отряда или коменданту крепости предоставлялось право действовать по своему усмотрению и под свою личную ответственность (ст. 1194-1198, 1204-1206 Военно-судебного устава).

В качестве верховной кассационной инстанции в военное время (в действующей армии) предусматривалось учреждение полевого главного военного суда. В состав этого суда с позволения царя должны были командироваться два члена главного военного суда, один из которых назначался председателем полевого главного военного суда.

Кроме того, военным министром должны были назначаться в состав этого суда три члена из числа председателей военно-окружных судов, военных судей или военных прокуроров, а также один из заместителей главного военного прокурора с помощниками.

Полевой главный военный суд должен был находиться при полевом штабе армии. В местах, отдаленных от полевого главного военного суда и при других неотложных обстоятельствах разрешалось открывать особые присутствия (как в округах в мирное время), а при отрыве частей от армии создавались особые присутствия в составе трех членов и одного прокурора, назначаемых из строевых офицеров.

В особых случаях командиру, как отмечалось, предоставлялось право действовать по своему усмотрению (ст. 1199, 1200-1206 Военно-судебного устава).

Таким образом, в боевых условиях командирам предоставлялись неограниченные права не только в организации судов первой инстанции, но и особых присутствий в качестве кассационных инстанций.

Общий надзор за военно-судебными учреждениями и их должностными лицами в условиях военного времени предоставлялся главнокомандующему армией. В этом отношении он пользовался правами военного министра (ст. 1207 Военно-судебного устава).

Указанные выше правила были реально применены на практике во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг., но со значительными отступлениями от требований Военно-судебного устава.

Военные суды в действующей армии исполняли свои обязанности не в таком составе, как это нормативно предусматривалось военно-судебным уставом.

Состав судов не выдерживался в отношении временных членов. Последних должно было быть в составе суда 6 человек.

Но уже в начале войны главнокомандующий армией нарушил правила Военно-судебного устава и издал распоряжение о вынужденном ограничении числа временных членов тремя офицерами для каждого суда».95

Кроме того, в период войны многие начальники очень часто прибегали к недозволенным мерам расправы с солдатами без всякого суда: избивали солдат розгами, нагайками и т.д. Такого рода «наказания» были распространены во многих частях действующей армии.96

Подсудность уголовных дел военным судам в военное время была значительно расширена.

Среди субъектов, дела в отношении которых подлежали ведению рассматриваемых судов были:

- лица, принадлежащие к войску (чиновники, служащие по вольному найму, торговцы, поставщики, извозчики и пр.);

- лица гражданского ведомства в местностях, объявленных на военном положении - за преступления указанные в «Высочайшем указе»;

- «жители неприятельских областей, армией занимаемых» - «при участии в преступлении с лицами, подлежащими военному суду», и «за преступления, означенные в прокламации главнокомандующего» (ст. 1209-1213 Военно-судебного устава).

Описанные изменения в устройстве органов военной юстиции потребовали соответствующих реорганизаций военно-судебного управления.

Административные функции в области военно-судебного управления фактически были разделены между главой государства (царем), который назначал и смещал всех ответственных чиновников органов военной юстиции и военным министром. Последний подбирал и представлял на утверждение царя всех наиболее ответственных работников военно-судебного ведомства, а остальных назначал и смещал своей властью.

Непосредственным органом военно-судебного управления являлось Главное военно-судное управление Военного министерства, которое впервые было организовано в марте 1867 г. на базе бывшего аудиторского управления военного ведомства.

Приказом царя 30 марта 1867 г. был назначен начальник Главного военно-судного управления. Всего в штате управления было 77 человек.

Круг обязанностей Главного военно-судного управления в целом и его подразделений был определен в «Положении о военном министерстве», утвержденном 1 января 1869 г.

Указанным Положением наряду с другими обязанностями на военное министерство возлагалось: «поддержание в войсках нравственности и дисциплины и преследование проступков и преступлений, а также усовершенствование военного законодательства».

Непосредственное выполнение этих обязанностей возлагалось, в том числе на Главное военно-судное управление (административный орган) и Главный военный суд (орган правосудия), которые входили в качестве составных частей в военное министерство.

Главному военному суду принадлежала судебная власть, в качестве верховного кассационного суда, порядок образования которого и его компетенция были определены Военно-судебным уставом.

Главное военно-судное управление никакими судебными функциями не обладало. К руководству судами оно также отношения не имело, поскольку все административное управление военными судами принадлежало исключительно командирам вплоть до военного министра и царю, которые фактически и являлись органами военно-судебного управления.

Его обязанности заключались в ведении делопроизводства (статистики и т.п.) по военно-судебной части военного министерства и в подготовке материалов для передачи на усмотрение военного министра либо через него - на усмотрение царя.

Кроме того, при Главном военно-судном управлении состояли успешно функционирующие Военно-юридическая академия, образованная также в 1867 г., и Военно-юридическое училище.97

Согласно Положению о Военно-юридической академии, утвержден­ному императором, на нее возлагалась задача «доставлять высшее военно-юридическое образование офицерам, поступающим на службу по военно-судебному ведомству».98

Преподаваемые в академии предметы были разделены на главные и вспомогательные. К первым относились военно-уголовные законы, во­енно-уго­ловное судопроизводство, военно-административные законы, уголовное право и уголовное судопроизводство, государственное право и гражданское право, вспомогательными предметами являлись история русского права, энциклопедия права, церковное право, меж­дународное право, гражданское судопроизводство, судебная медици­на, психология и логика, иностранные языки. Читались и другие, необязательные курсы.

Особой популярностью у слушателей академии пользовались лекции профессора С.А. Друцкого по военно-уголовному праву, заслуженного профессора И.А. Шендзиковского, профессора П.О. Бобровского и других ведущих специалистов в области военно-юридического права.99

В обязанности профессорско-преподавательского состава входил целый ряд функций, а именно: 1) чтение лекций; 2) руководство практическими заня­тиями; 3) проведение экзаменов; 4) составление учебных записок и методи­ческих разработок; 5) чтение открытых (публичных) лекций; 6) научная разработка проблем по преподаваемым предметам.

Ознакомление с программой подготовки военных юристов в русской дореволюционной армии позволяет сделать вывод, что от них требовалось глубокое знание не только военного законода­тельства, но и уклада, а также быта войск, важнейших выводов во­енной науки, психологии личности и ее возможностей. Научные исс­ледования профессорско-преподавательского состава академии были направлены, главным образом, на обеспечение учебного процесса, а также на изучение проблем военного законодательства, регламенти­рующего репрессивную деятельность военной юстиции.

Академия комплектовалась высокопрофессиональным профессорско-пре­по­давательским составом. В разные годы в академии преподавали: профессор государственного права С.А. Бершадский, заслуженный профессор академии В.М. Володимиров, профессор А.К. Вульферт, читавший курс уголовного пра­ва, почетный доктор уголовного права, заслуженный профессор и тайный советник Н.А. Неклюдов, известный юрист - сенатор А.Ф. Кони, почетный член Академии В.Д. Философов, доктор уголовного права, профессор, статский советник Н.Д. Сергиевский, профессор гражданского права А.Х. Гольмстен, про­фессор В.Д. Кузьмин-Караваев, читавший курс уголовного права, и многие другие.

Становление и успешное развитие Александровской военно-юридической академии невозможно представить без возглавлявшего ее генерал-лейтенанта П.О. Бобровского, автора фундаментальных научных трудов по военному праву, впоследствии Сенатора («Военное право в России при Петре Великом», трехтомник «Развитие способов и средств для образования юристов военного и морского ведомств в России» и др.) 100 Фундаментальность военно-юридического образования отмечали многие даже далекие от армии исследователи.

Оценивая события в России во второй половине XIX века, многие ученые называют это время эпохой великих буржуазных реорганизаций Александра II: «Это были действительно великие реформы по глубине тех перемен, которые они произвели в социальном, экономическом и политическом строе. Пожалуй, впервые за всю историю России перед ней встала во всей полноте проблема социально-экономической реформы, которая в перспективе должна была изменить общественный строй».101

В равной мере эти оценки уместны при характеристике судебно-правовых преобразований.

Судебная реформа 1864 г. в корне изменила судоустройство, процессуальное и отчасти материальное право Российской империи.

Она ввела принцип независимости судей, гарантировав его выборностью мировых и несменяемостью судей общих судов, отделением судебной власти от исполнительной, учреждением особых судебных округов, не совпадающих с административным делением государства.

Реформа суда утвердила принцип его всесословности, установив единую подсудность всех сословии по уголовным и гражданским делам, зафиксировала институт адвокатуры, присяжных заседателей и принцип состязательности.

В ходе реформы была реорганизована и прокуратура, освобожденная от функции общего надзора и сосредоточившаяся на работе в суде.

Однако в исторической и специальной юридической литературе нередко отмечается, что наряду с проведением реформ во второй половине XIX века существовали консервативные силы, которые не только мешали проведению прогрессивных преобразований, но и вскоре после гибели Александра П приняли контрмеры реакционного характера, ослабившие ожидавшиеся позитивные последствия проводимых реформ.

Это утверждение в полной мере касается и проводимых в стране судебной и военно-судебной реформ.

Спустя десятилетия справедливо отмечалось, что отечественное законодательство шестидесятых годов было проникнуто правильным сознанием того, что без хорошо организованного правосудия и без общей правовой жизни всех классов населения — страна осуждена на жалкое прозябание. Под влиянием именно этих идей явилось вначале Положение о крестьянах 19 февраля 1861 г., а затем Уставы 1864 года.

«Но эпоха реформ царствования Александра II, в силу разных исторических причин, продолжалась недолго, а со дня трагической кончины этого великого государя правительство окончательно переменило взгляды на то, что нужно стране, чтобы в ней было мирное процветание: не просвещение низших слоев населения, не развитие в стране правосознания и свободы личности, равенства всех перед законом, а утверждение центральной власти, якобы расшатанной именно реформами и опека над многомиллионным низшим населением государства — вот что руководило составителями законов 1889 г., давших жизнь Административно-судебным установлениям». 102

Согласно законам 1889 г. дела, подведомственные мировым судам, передавались на разрешение новых должностных лиц - земским начальникам, которые на своей территории обладали административной и судебной властью, что означало возврат к старому - соединению в одних руках исполнительной и судебной власти.

Об этом же писал в 1913 г. в своей работе «Судьба реформ императора Александра II » профессор К. Сивков: «Ни одна из реформ имп. Александра II, кроме финансовой, не только не развивалась последовательно после своего проведения, но даже не осталась в пределах тех основных начал, из которых она исходила; все реформы претерпели изменения в сторону именно сужения и ослабления тех начал, которые лежали в их основе».103

В Указе императора от 20 ноября 1864 г. об утверждении судебных уставов провозглашалось: «водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных Наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе Нашем то уважение к закону, без коего невозможно общественно благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего»

Уже в 1866 г. министрами внутренних дел, государственных имуществ и шефом жандармов предлагалось усилить губернаторскую власть и предоставить им право «требовать в свое присутствие, для личных объяснений, должностных лиц всех ведомств, не исключая судебных».104

Едва новые суды начали функционировать, как начались ограничения их компетенции и попытки ликвидировать принцип несменяемости судей.

В этой же работе К. Сивкова приводится следующий наглядный пример.

Когда в 1866 г. Петербургский окружной суд оправдал сотрудников журнала «Современник» за статью «Вопрос молодого поколения» (суд не нашел в деянии состава преступления), министр внутренних дел Валуев поставил вопрос перед императором об освобождении председателя суда Мотовилова от должности, хотя должность председателя суда была несменяема и к тому же он не участвовал в рассмотрении дела.

Министр юстиции с большим трудом добился оставления Мотовилова в должности, но вскоре сам был смещен со своего поста, а дела о печати по закону 1866 г. были изъяты из подсудности окружных судов.

В последующем и некоторые другие дела стали изыматься из подсудности окружных судов и передаваться в суд более высокой инстанции - в судебную палату, а потом и в военные суды для рассмотрения по законам военного времени. В первую очередь это касалось дел о так называемых политических преступлениях. Затем все чаще и чаще стали закрываться двери залов судебных заседаний для проведения закрытых судебных процессов, чем нарушался один из принципов уставов 1864 года.

Анализ норм Военно-судебного устава 1867 г., регламентировавшего вопросы судоустройства, подсудности дел и судопроизводства в военных судах, а также смежных нормативных актов, позволяет сделать следующие выводы.

Военно-судебная реформа 1867 г. по своему характеру также была либерально буржуазной реформой.

К ее положительным сторонам можно отнести следующие положения.

В результате ее проведения в армии были образованы постоянные военные суды, руководствовавшиеся теми же принципами (гласности, состязательности, устности и др.), что и суды гражданские.

Военные суды в ходе реформы получили новое законодательство: Военно-судебный устав 1867 г. и новый Воинский устав 1867 г. о наказаниях вместо Военно-уголовного устава 1839 г.

В Военно-судебном уставе достаточно полно было изложены правила о судоустройстве, принципы и порядок организации военных судов как в мирное, так и в военное время, порядок назначения, увольнения и перемещения должностных лиц военно-судебного ведомства; организации надзора за судебной деятельностью военных судов.

Во второй части Военно-судебного устава решались вопросы судопроизводства и подсудности дел военным судам. Там же нашли отражение изъятия из общего порядка военно-уголовного судопроизводства: производство по делам о государственных преступлениях, должностным преступлениям лиц военно-судебного ведомства и др.

Правила о подсудности дел военным судам были кодифицированы в одном законодательном акте - Военно-судебном уставе и дифференцированы относительно мирного и военного времени.

В Военно-судебном уставе определялись процессуальные правила разграничения подсудности уголовных дел между военными, гражданскими и другими судами, а также процессуальный порядок разрешения споров о подсудности.

Согласно нормам Военно-судебного устава сократился объем подсудности дел военным судам, которые должны были осуществлять правосудие в соответствии с их специализацией (в отношении военнослужащих).

Однако следует признать, что, хотя Военно-судебный устав и был принят вслед за Судебным уставом 1864 г., в новых правилах деятельности военных судов сохранился и ряд недостатков, а также были сделаны значительные отступления от общих начал судебной реформы.

Так, при утверждении Военно-судебного устава порядок, время и условия введения его в действие определены не были, поэтому военно-окружные суды по регионам создавались более 20 лет (с 1867 г. по 1889 г.)

Такая затяжка, наряду с другими причинами, объяснялась тактикой лавирования самодержавия, ожидавшего спада революционного движения в стране и волнений в армии. Уже в этот период высказывалось мнение, что либерализация законодательства о военных судах и проводимая военно-судебная реформа ведет к росту преступности и других правонарушений в армии, а в целом падению уровня воинской дисциплины.

Военно-судебный устав позволял создавать не только постоянно действующие военные суды, но и временные военно-окружные суды и судебные присутствия.

Практика создания временных военных судов получила широкое распространение в военное время и в период революционной ситуации.

Указом от 9 августа 1878 г., в нарушение соответствующих положений Устава, было установлено, чтобы по делам в отношении участников революционного движения в число временных членов военно-окружных судов не допускались младшие офицеры. Было предписано по делам такого рода временных членов назначать по каждому делу особо по распоряжениям командующих военными округами или генерал-губернаторов исключительно из числа заслуживающих доверие старших офицеров. В дальнейшем этот порядок неоднократно подтверждался другими актами, в том числе Положением «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», утвержденным царем 14 августа 1881 г. 105

Указанное положение было издано сроком на три года, но возобновляемое каждый раз по окончании продлеваемого срока, оно просуществовало вплоть до 1917г.

Таким образом, царизм пытался обеспечить самый надежный в политическом отношении суд по делам на участников революционного движения.

Согласно названному положению, любая местность могла быть объявлена на положении усиленной или чрезвычайной охраны с предоставлением военному командованию и губернаторам чрезвычайных полномочий.

В качестве положительного явления некоторыми учеными отмечается, что с принятием Военно-судебного устава подсудность дел военным судам сократилась по сравнению с другими историческими периодами: «Объем подсудности военному суду находится в соответствии с степенью развития гражданственности в государстве и устройством войска. В своем историческом движении подсудность военному суду обнаруживает постоянную склонность к самоограничению».

Однако такое положение просуществовало недолго и к концу XIX в. подсудность дел военным судам вновь была расширена в максимальной степени. Это стало возможным потому, что пределы подсудности уголовных дел военным судам в принимаемых законодательных актах четко ограничены не были и это позволяло государству в определенных обстоятельствах передавать дела и на гражданских лиц в военные суды.

Тот же В.М. Владимиров далее писал: «Мы должны признать, что практическое осуществление его (Военно-судебного устава) весьма затруднительно, так как действующее законодательство не содержит в себе необходимых данных для точного, ясного и не сомнительного обозначения пределов ведомства военного суда вообще».106

Преобразования «эпохи великих реформ», в том числе и военно-судебная реформа, имели цель изменить общественные отношения в России в соответствии с новыми, прогрессивными принципами буржуазного правопорядка. Однако они противоречили сохранявшейся в России форме государственного правления - абсолютной монархии. Стремление прогрессивных слоев русского общества изменить основы высшей государственной власти в стране, вызвало у самодержавия охранительную реакцию, которую отечественные историки называют контрреформаторской деятельностью.

По этому поводу исследователи, с которыми трудно не согласиться, замечают, что в числе первых репрессивных мероприятий были и изменения в подсудности дел военным судам: в условиях возникновения революционной ситуации царизм начинает испытывать нужду в таких судах, которые совершенно не связаны с процессуальными формами и действовали бы «по условиям военного времени. Такими судами могли быть только военные суды».107

Действительно, первоначально в 70-х годах XIX в. уголовные дела изымались из ведения общих судов и передавались в военные суды в единичных случаях. По Указу же от 9 августа 1878 г. дела о важнейших государственных преступлениях и преступлениях против порядка управления стали передаваться в ведение военных судов «для суждения их по законам военного времени».

Законом от 8 апреля 1879 г. круг дел, передаваемых в военные суды, еще более расширился. Генерал-губернаторам С.-Петербурга, Харькова, Одессы, Москвы, Киева и Варшавы было предоставлено право передавать в военные суды дела на лиц не только за государственные преступления, но и за совершение других общеуголовных преступлений «когда они признают это необходимым в видах ограждения общественного порядка и спокойствия».

После смерти Александра II, наступившей в результате террористического акта, его преемником Александром III такое право было дано всем губернаторам России.

Но наиболее широкой юрисдикция военных судов стала во время деятельности военно-полевых судов в 1906-1907 гг., когда генерал-губернаторам и главнокомандующим войсками в местностях, объявленных на военном положении и в положении чрезвычайной охраны, разрешалось передавать дела в военно-полевые суды с применением «в надлежащих случаях» наказания по законам военного времени.

О деятельности военных судов конца XIX в. - начала XX в. С.И. Викторский писал так: «Правительство наше, зная отличительные свойства этих судов - быстроту производства, суровость приговоров и наказаний, признало за ними все качества суда, который лучше других, обычных, может, будто бы, оградить государство от наказуемых правонарушений в годины революционного движения, вызванного нашим переустройством общественным, и поэтому до чрезвычайности расширило их компетенцию за счет деятельности судов гражданского ведомства.

В результате получились такие итоги, например, за один 1909 г. по отношению к одной смертной казни: по отчетам военных судов в этом году казнено по их приговорам 530 человек - 25 воинских чинов и 505 гражданских лиц. За предшествующий же, т.е. 1908 г. по приговорам Военно-окружных судов... казнено лиц военного ведомства за преступления воинские -21 и за преступления общие - 27, а лиц гражданского ведомства за воинские преступления - 13 и за преступления общие - 1279, т.е. всего - 1340. И такие ужасающие числа относятся ко времени уже «успокоения» страны...» 108

Отступление от норм Военно-судебного устава выразилось и в том, что даже Главный военный суд фактически был устранен от рассмотрения кассационных жалоб и протестов по делам о государственных преступлениях. Указом царя от 8 марта 1879 г. генерал-губернаторам было предоставлено право дела такого рода, поступившие с кассационными протестами или жалобами, решать по своему усмотрению. Генерал-губернатор мог направить дело в Главный военный суд, либо учредить на месте особое кассационное присутствие (в месте нахождения военно-окружного суда), которому и поручить рассмотрение дела в кассационном порядке, либо сам утверждал приговор суда по данному делу.

В последующем функции Главного военного суда, наряду с губернаторами, передавались Верховной распорядительной комиссии, а с 6 августа 1880 г. - министру внутренних дел. 109 Такая практика продолжалась вплоть до 1917 г.

Таким образом, в целях подавления нарастающего революционного движения в стране самодержавие нарушило многие положения Военно-судебного устава 1867 г., которые были разработаны и приняты им самим же. Это обстоятельство нельзя объяснить тем, что положения Устава были слишком радикальными.

Наоборот, проведенный анализ норм Военно-судебного устава показывает, что его положения были рассчитаны на защиту существующего монархического строя и строгой дисциплины в армии. В период революционной ситуации самодержавие пугалось собственных законов, которые казались ему слишком радикальными, вопреки их действительному содержанию.

Военно-судебным уставом 1867 г. было определено, что судебная власть в военном ведомстве принадлежит военным судам: полковым, военно-окружным судам и Главному военному суду, которые должны были учреждаться и действовать как учреждения коллегиальные (ст. 1-4 Военно-судебного устава).

Подобная запись имелась и в ст.1 «Учреждения судебных установлений» 1864 г.

Провозглашая принципиальное положение о принадлежности в военном ведомстве судебной власти судом, законодатель (царь), он же и глава высшей исполнительной власти вероятно имел ввиду то, что право рассмотрения уголовных дел в военном ведомстве, принадлежит только военным судам, а не каким-либо другим учреждениям или должностным лицам.

Суды в этом независимы и самостоятельны. Однако нормы Военно-судебного устава и порядок деятельности военных судов на его основе свидетельствуют, что реально ни самостоятельностью, ни тем более независимостью военные суды не обладали.

Образование военных судов как постоянных, так и временных происходило на основании распоряжений воинских должностных лиц. В необходимых для власти самодержавия случаях постоянные суды подменялись особыми присутствиями или комиссиями, а нередко - определенными должностными лицами (командирами, генерал-губернаторами, министром внутренних дел).

Надзор за деятельностью военных судов (вплоть до утверждения их приговоров) принадлежал органам исполнительной власти в лице командира полка, командующих округами, военного министра и самого монарха.

Таким образом, можно прийти к однозначному выводу, что реальной независимости и самостоятельности военные суды в результате реформы 1864-1867 гг., как и в предыдущих исторических периодах, так и не получили.

В государстве с абсолютной монархической формой правления не могло быть независимости судебной власти от других властей. Тем более, что еще Петром I было объявлено, что власть Российского императора едина и неделима.

Этого правила придерживались все его последователи вплоть до свержения монархии в 1917 году.

Далее, при рассмотрении настоящей темы нельзя обойти вниманием малоизученный переходный период развития российской государственности и его судебной системы периода правления Временного правительства (февраль-октябрь 1917 г.)

Указанный исторический этап связан во многих отношениях с социально-правовым дуализмом, в том числе в судебной и военно-судебной сферах и в силу своей природы может быть охарактеризован как особый период.

Социально-политическим аспектам деятельности Временного правительства в разное время был посвящен целый ряд различных по значимости работ: политических деятелей, ученых историков, юристов. 110 Отдельные положения исследований лишь вкратце затрагивали и деятельность военных судов, полную, как свидетельствуют исторические источники драматизма.

И в этом противоречивом и непродолжительном историческом отрезке времени имеются не только отрицательные, критические, но и позитивные, конструктивные стороны и уроки функционирования военно-судебной власти России.

В феврале 1917 г. в России проходили массовые политические и экономические выступления населения страны. В частности, в забастовках участвовало около 400 тысяч человек. 23 февраля в Петрограде прошли массовые митинги, организованные большевиками и другими представителями левых партий. Митингующие протестовали против войны, дороговизны и тяжелого положения женщин-работниц. 25 февраля забастовки переросли во всеобщую политическую стачку. Она практически парализовала жизнь столицы.



оставить комментарий
страница3/11
Дата10.03.2012
Размер4,02 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com


База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх