А. В. Михайлов поэтика барокко: завершение риторической эпохи icon

А. В. Михайлов поэтика барокко: завершение риторической эпохи


Смотрите также:
План краткая характеристика эпохи. Дух и стиль итальянского барокко...
План краткая характеристика эпохи. Дух и стиль итальянского барокко...
Иванова Ю. В. Игити гу–вшэ историописание риторической эпохи итальянского гуманизма...
Иванова Ю. В. Игити гу–вшэ историописание риторической эпохи итальянского гуманизма...
Тематическое планирование составлено на основе буп 2008 года Мировая художественная культура...
Реферат: Искусство эпохи барокко...
Литература к курсу лекций " западноевропейское искусство эпохи барокко и классицизма "...
Реферат по курсу теория и история дизайна на тему: архитектура и мебель барокко...
«Антонио Вивальди: Барокко и современность»...
Поначалу он носил оскорбительный оттенок, подразумевая нелепицу, абсурд...
«барокко»
Культура барокко...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5
вернуться в начало
скачать
воспроизводим. Однако кораблекрушение — это не просто образ. Это 1) готовое слово, соединяющее в себе 2) наглядность и 3) понятийность. Таковы три стороны этого слова, которое триедино. Его наглядность /2/ должно разуметь не, скажем, психологически-не­посредственно (мы “видим” то, что “изображает” слово), но только в плане риторической конвенции — не столько “принятой” или “усвоен­ной” целой культурой, сколько ею “выделяемой” в качестве способа своего самопостижения. Его понятийность /3/ означает, что слово это функционирует наподобие заданного термина (которым пользуются, когда возникает в нем потребность), причем термина не поэтического языка как такового, но прежде всего самого языка — языка как храни­теля и держателя готовых слов /1/, из которых черпает нужное для себя (“терминологическое”), 3) поэзия и которые встают на пути от поэта к действительности и от действительности к поэту, заслоняя дей­ствительность от поэта. Слово, связи которого с бытийностью таинствен­но не разорваны, слово как дабхар, действительно определяет, чему чем быть— в той действительности, которая иначе была бы просто самой действительностью (“как она есть” — излюбленная формула, но только уже начала XIX века!).

Для Гете “кораблекрушение” — готовое слово языка культуры, не хуже, чем для Лоэнштейна; такое слово напрашивается само собой, или, иначе, его образно-понятийная сила заявляет о себе автоматически и не вызывает ни малейшей потребности в критике. Для позднейшей культуры эта сила утрачивается целиком и полностью — и безвозврат­но; возможно лишь ироническое или “реставрационное” пользование таким словообразом; как в написанном Лоэнштейном, так и в написан­ном Гете в глаза первым делом бросается логическая несообразность (кораблекрушение ... на суше!), которую, в отличие от Лоэнштейна, Гете в своем тексте все же отмечает (говоря: и на суше тоже бывают кораб­лекрушения). Для позднейшей культуры XIX в. гетевская фраза обра­щается в некую неопределенную — и неясного качества — морализа­цию, между тем как для самого Гете эта фраза отмечена четкостью понятийного, известной терминологичностъю, имеющей вполне дело­вой (sachlich) смысл,— не менее, нежели к поэзии, этот смысл относится к определениям. Гете в начале XIX в., как и Лоэнштейн в XVII в., нахо­дится в само собою разумеющихся пределах культурной традиции, ко­торая в эпоху барокко приводится к своему завершению-подытожива­нию и ко времени Гете уже завершена. Отсюда у Гете — маленький зазор между словом-термином и его конкретным употреблением, зазор, требующий оправдания конкретного случая словоупотребления. Меж­ду тем общее, общая ситуация, все же преобладает — автоматизм тер­минологического употребления готового слова.

Барокко — все то, что называют этим непонятным словом,— есть, пожалуй, не что иное, как состояние готового слова традиционной куль­туры — собирание его во всей полноте, коллекционирование и универ­сализация в самый напряженный исторический момент, предваряю­щий рефлексию — все более настороженную и критичную — по поводу его, постепенно разрушающую его языковой автоматизм и вместе с тем отнимающий у него и его наглядность, и его понятийность-терминологичность. Барокко — это, говоря иначе, готовое слово в его исторически напряженнейший момент, отмеченный предощущением его гибели, от­меченный пред смертностью. Или, еще иначе, это предфинал всей тради­ционной культуры. Если только не рассматривать как такой предфи­нал (после которого остается лишь поставить историческую точку) все продолжавшееся два с половиной тысячелетия риторическое состоя­ние культуры.


1 Именно поэтому беспредметно рассуждать о том, кто первым применил термин “барокко” в литературе [ср.: Лихачев, 1973, с. 185].

2 Это длинное перечисление всего того, чего “лишен” человек XVII столе­тия, внутренне противоречиво: оно исходит из того, что человек “приобрел” двумя веками позднее, следовательно, из отношений развития, и этим ставит обоих в одинаково ложное положение — второго как “развитого”, первого как “недоразвитого”. На деле их отношения мы вправе толковать лишь как отношения иных — чуждых друг другу, далеких друг от друга,— настолько, что какого-либо взаимопонимания между ними не удается добиться даже и при участии третьего, т. е. нас самих, смотрящих на них со своей, не познан­ной нами же исторической позиции.

3 Автохтонное русское барокко в духе протопопа Аввакума точно так же можно представлять себе укорененным и растворенным в целой традиции древнерусской словесности, как все западно-барочное — в многовековой ри­торической традиции. В барокко вообще нет ничего такого отдельного, что принадлежало бы исключительно ему: соединение же всего отдельного дает тот особый эффект новизны (оригинальности, небывалости), который ставит барокко поперек истории, как плотину, у которой накапливается и подыто­живается все бывшее в морально-риторической культуре.

4 Бытийная связь с именем не разорвана, и эпоха барокко — обращенная к культурно-традиционному и его собирающая: к себе и в нем самом,— оказывается в весьма “органической” сопряженности и с библейским разу­мением слова: “By the ancient Israelites <...> words and entities were felt to be necessarily and intrinsically connected with each other”; “<...> the word is the reality in its most concentrated compacted, essential form”; “the compound Biblical Hebrew word for 'word' — dābhāдr— may also mean 'thing', 'affair', 'action', 'act', 'fact', 'event', 'procedure', 'process', 'matter'”; “translators, therefore, are sometimes at a loss to know how to render dāдbhār” [Рабиновиц, 1972, с. 121, 124]. Аналогичны фаустовские затруднения и ко­лебания с переводом греческого “логоса” в Евангелии от Иоанна, — однако страдания гетевского Фауста относятся к постбарочному концу XVIII в. и задним числом обнаруживают то самое живое пересечение собираемых в единый итог и внутренне сходящихся культурных традиций, какое воплоща­ла в себе эпоха барокко.

5 Как пишет Б. Ф. Шольц, “заглавие „Emblematum liber", вовсе не означало, при своем первом появлении на фронтисписе аугсбургского издания 1531 г., объявления о том, что содержащиеся в книге тексты относятся к литератур­ному жанру, именуемому „эмблемой". Подобной информации и невозможно было дать, потому что к 1531 г. жанр эмблемы еще не установился. Рассуж­дая же о том, как мог глядеть на книгу Альциата читатель в то время, мы можем не сомневаться в том, что заглавие не вызвало в нем никаких ожида­ний, которые были бы связаны с жанром. Это не исключает, однако, того, чтобы гипотетический читатель, распознавший то обстоятельство, что неко­торые из текстов Альциата были переводами из “Антологии Плануда”, не склонялся к тому, чтобы связывать заглавие книги с одной чертой некото­рых эпиграмм из этой “Антологии”. Такую черту можно называть экфрастической, и она характерна для ряда эпиграмм “Антологии”, не будучи, впро­чем, необходимым или достаточным признаком эпиграммы как жанра. И вот только тогда, когда эта экфрастическая черта стала одним из определя­ющих признаков вербального компонента в бимедиальном жанре эмблемы, эмблема перестала относиться к категории имени и перешла в категорию термина” [Шольц, 1987/1, с. 216—217].

6 Разумеется, эмблема вместе с постепенным ослаблением эмблематиче­ского мышления начинает и разлагаться. Так, очень поздняя книга эмблем — “Эмблемы и символы” Н. М. Максимовича-Амбодика (1788) [см.: Хиппис-ли, 1984], — собственно, уже вовсе не помнит о полной форме эмблемы, а имеет дело с ее остатками — надписями (часто сводимыми к девизам) и изображениями как знаками пиктур, т. е. как бы значками эмблематических образов и схемами схем.

7 “В рамках stilus ornatus нередко собственным весом, эмблематическим или декоративным, наделяется и отдельное слово, как образ, приобретший самостоятельность, или как метафора. Оно как бы ведет свое особое искусст­венное (артифициальное) и статичное существование независимо от пове­ствования” [Мартини, 1974, с. 88—89].

8 Такая картинность имеет прямое касательство к проблеме наглядности,
но только не непосредственно к внутреннему видению, как бы таковое ни
разумелось, но к топосу видения — к одному из готовых слов культурной
традиции, к “словесно-зрительным” жестам.

9 Все написанное читается, и потому читается и все графическое. Совпа­дение “рисунка” и “письма” в греческом “графо” не случайно для истории культуры, и оно и должно было сказаться в поздних вербально-иконических со-полаганиях (синтезах). Читается, понятным образом, и эмблема [ср.: Шольц, 1982].

10 В этом жанре титульной гравюры эмблема надолго переживает эпоху
барокко, заходя в XIX в.

11 Об эмблематических программах вне пределов литературы, где тоже проявляется характерное для эпохи живописное-поэтическое мышление, см: [Хармис, Фрейтаг, 1975; Хекшер, Пирт, 1967, с. 193—221]. Относительно эмблематики в изобразительном искусстве XVII в. см. диссертацию (с обзо­ром разных взглядов и их исторической логики): Звездина Ю. Н. Нидерланд­ский натюрморт XVII века и традиции эмблематики. М., 1992.




оставить комментарий
страница5/5
Дата07.03.2012
Размер0,98 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх