Курс лекций по литературному краеведению Выпуск 1 icon

Курс лекций по литературному краеведению Выпуск 1


2 чел. помогло.
Смотрите также:
Курс лекций по литературному краеведению Выпуск 1...
Рабочая программа по литературному краеведению Пояснительная записка...
Приказ № от 2011 г...
Приказ №218 от «1» сентября 2010 г...
Приказ №218 от «1» сентября 2010 г...
Цель занятия
Курс лекций подготовлен в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего...
Программа курса «Литературные тропинки Тамбовщины»...
Краткий курс лекций Выпуск II бишкек 2007...
Краткий курс лекций Выпуск II бишкек 2007...
Курс лекций 2004 г. Батычко В. Т. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций...
Курс лекций по 1с бухгалтерия 7 Курс лекций по 1с бухгалтерия 7...



страницы:   1   2   3

Ю.А. МЕШКОВ




ЛИТЕРАТУРА ТЮМЕНСКОГО КРАЯ



Курс лекций

по литературному краеведению

Выпуск 1




Тюмень – 2007




Мешков Ю.А. Литература Тюменского края. Курс лекций по литературному краеведению Выпуск 1. -


В первый выпуск курса по литературному краеведению вошли лекции о литературе Тюменского края ХУП – первой половины Х1Х века.

Курс адресован учащейся молодёжи, студентам и аспирантам, а также всем, кого интересуют история и культура Тюменской области, одного из крупнейших регионов Российской Федерации.


Издательство

…………………………

2007

СОДЕРЖАНИЕ


стр

▪ПРЕДИСЛОВИЕ 4



Лекция 1. ЛИТЕРАТУРНОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ

^ КАК СФЕРА ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ 5

Вводные замечания. Общерусское и региональное.

Становление и состояние литературного краеведения.

Предмет литературного краеведения. Литература и источники.

^

▪Лекция П. СТАНОВЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ СИБИРИ 16


Истоки литературы сибирского Зауралья. Сибирское летописание.

Савва Есипов. «Повесть о городах Таре и Тюмени».

Сказания о чудесных иконах. Жития сибирских святых.

«Житие» протопопа Аввакума. С.У. Ремезов.

^

▪Лекция III. ЛИТЕРАТУРНОЕ ОСВОЕНИЕ КРАЯ 27


Тобольская губерния в ХУШ веке. Иоанн Максимович, митрополит

Тобольский и Сибирский. «Памятные записки» Н.Долгоруковой.

Развитие образования. Черепановская летопись.

М.И. Галанин. Сибирь глазами путешественников и исследователей.

Образ края в западной литературе. Сибирь в русской литературе ХVIIIв.


^ Лекция IV. ЛИТЕРАТУРНЫЙ ТОБОЛЬСК 90-х гг. ХVIII в. 38

Типография В.Д.Корнильева. Первая печатная книга.

Журнал «Иртыш, впадающий в Иппокрену».

«Исторический журнал» Д.Корнильева. «Библиотека в пользу

всякого читателя». Т.М. Воскресенский. П.Сумароков. И.Бахтин. Н.Смирнов.

^

▪Лекция V. ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО

КРАЯ нач. ХIХ века 50


Параша Сибирячка. Ермак. Тобольский тип культуры.

Биография П.А.Словцова Поэтическоре творчества П.Словцова.

Проза П.Словцова. Тобольский литературно-музыкальный кружок.

Е.Л.Милькеев.


^ Лекция VI. П.П. ЕРШОВ 63

Детство и отрочество П.Ершова. Петербургский период.

Творческая история «Конька-Горбунка». Ершов и Пушкин. Фольклорная

основа сказки. Герой, сюжет и композиция «Конька-Горбунка».

Драматургические опыты.


^ Лекция VII. П.П. ЕРШОВ (продолжение) 74

Возвращение в Тобольск. Поэма «Сузге». Педагогическая деятельность.

Тобольское окружение П.Ершова. Лирика. «Осенние вечера».

Последние годы жизни и творчества. Изучение наследия П.П.Ершова.

▪БИБЛИОГРАФИЯ 90




Предисловие



Литература является той сферой жизнедеятельности, через которую народ страны или части её (население региона) представляют себя другим народам или соседних регионов. Она выступает своеобразной визитной карточкой, выражает исторический уровень культуры края, способствует развитию патриотических настроений населения и укреплению его региональной идентичности.

В курсе предлагаемых лекций речь пойдёт о литературном развитии на территории, которая сегодня известна как Тюменская область. Задача осложняется тем, что административно Тюменская область была выделена только в августе 1944 году. До этого она была Тобольской губернией, включавшей в себя одно время чуть ли не всю Сибирь, потом – только Западную, а в начале ХХ века – сибирское Зауралье с его северными территориями (Тобольский Север). В 20-30-е годы ХХ века большая часть территории входила в Уральскую, а в 1936-1944 годах – в Омскую область. С образованием Тюменской области ряд районов, в том числе города Курган и Петропавловск, исторически и культурно тяготевшие к Тобольску, отошли к другим административо-территориальным образованиям. С конца XVI века с территории нынешней Тюменской области начиналось освоение Сибири, а сама Тюмень, первый по времени на востоке от Урала русский город, рассматривалась как ворота в Сибирь. Но уже в конце ХIХ века Тобольск и Тюмень потеряли общесибирское значение, а в конце ХХ века этот край был отнесен к Уральскому федеральному округу.

Тюменскую область сегодня образно именуют энергетическим сердцем России. Её территория составляет почти 1500 квадратных километров, или 8,5 % от площади России. На этой территории на начало ХХI века проживало три миллиона 266 тысяч человек. Особенностью области является то, что в её состав входят ещё два субъекта Российской Федерации: Ханты-Мансийский и Ямало – Ненецкий автономные округа.

Курс лекций по литературному краеведению имеет научно - просветительский характер. Он призван системно представить становление и развитие культурного (литературного) пространства региона на протяжении более 400 лет, от начала ХVII века до наших дней.


Лекция 1.

^ ЛИТЕРАТУРНОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ

КАК СФЕРА ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ


Вводные замечания. Общерусское и региональное. Становление и состояние литературного краеведения. Предмет литературного краеведения. Литература и источники.


Вводные замечания.

В научном обиходе последнего времени актуализировалось изучение пространства в его самых разных проявлениях – географическом, физическом, природно-климатическом социальном, правовом, образовательном, культурном и т.д. Особое внимание при этом уделяется регионам (краям), т.е. выделяемым по тем или иным основаниям частям мирового и национально-государственного пространства. Регионы изучаются в административно-территориальном значении, в их физико-природных особенностях, социально экономическом состоянии, историко-культурном своеобразии. В это направление вписывается и та сфера гуманитарного знания, которая традиционно именуется литературным краеведением.

Пространственный (региональный) фактор становится всё более значимым в организации жизнедеятельности людей.

Современные коммуникационные технологии сокращают расстояния. Социальное взаимодействие и общественно-политическая практика приобретают глобальный планетарный характер. А современные коммуникационные технологии и общественно-политическая практика всё чаще оказываются не связанными с конкретным местом, с тем или иным регионом и его пространством. И вот уже слышны голоса, что так чтимое нами и милое нам пространство «малой родины» есть всего лишь факт биографии частного человека. «Гражданин мира» мыслит планетарно и ориентируется на так называемые общечеловеческие (глобальные) ценности, лишенные национальной выраженности. И потому, уверяют нас глобалисты и особенно шумно адепты всемирной информационной паутины, «малая родина» в интернациональном социуме мирового пространства теряет свою специфическую мерность и функцию жизненного фактора. Культурные ценности жизнедеятельности народов унифицируются. Унифицированные ценности подаются как общепризнанные мировые стандарты, которые и определяют эстетическое содержание жизни современного человека. Сторонники всемирной глобализации пытаются представить своеобразное в культуре региона как явление маргинальное, раритетно – экзотическое, в лучшем случае – факультативное в модели современного культурного человека.

Изучение региона через выделение того особого, что он несёт с собой, вызывает возражение и сторонников национального единства, видящих угрозу распада даже в самой идее федерализма. Когда мы подчеркиваем самодостаточность региона, его историко-культурные особенности, в том числе региональное самосознание, мы совсем не имеем в виду обособление региона от этнически целого, в нашем случае – от общего пространства России. Выделяя регион в структуре общего пространства, мы утверждаем многообразие общего. Иначе говоря, региональное есть демонстрация качественного многообразия единого общероссийского пространства, в том числе его культурной (и литературной) жизни.

Пространство – мы имеем в виду именно региональное пространство – не может исчезнуть из жизни общества и человека. Оно всегда было и будет непременным условием и важным фактором бытия, определяющим становление личности, её укоренённость в традиции своего народа.

В модели современного культурного человека непременной составляющей выступает его способность идентифицировать себя.

Личность идентифицирует себя по тому индивидуальному, что осознает в себе. Это – имя и фамилия, родной язык, образование, квалификация и – ментальная память, откуда я есть. Ментальная память включает в себя культуру, традиции и обычаи того пространства, в котором произошло формирование личности. Даже в пределах одного общего (российского) пространства каждый выделяет и хранит память о том малом (региональном) пространстве, к которому относит себя. Так, в пространстве города Москвы есть Чистые пруды, Марьина роща, Арбат и т.п., которые для родившихся в этих частях города есть не только городское пространственное указание. Для екатеринбуржца Саша с Уралмаша – не производственная метка, а характерологическая примета. Представляя себя по месту рождения и становления, человек имеет в виду не только территориальное, но и нечто ментальное, к проявлению которого собеседник должен быть готов: северянин и южанин, питерский и московский, тоболяк и ишимец и т.п. Уберите у него это – и уберется значащий для человека, идентифицирующий его как личность фактор бытия.

А теперь представим себе, что мы лишили человека его «малой родины», его родового пространства в том физико-природном, социально-экономическом и историко-культурном наполнении, которое памятно ему с детства как место, где стоял родительский дом и шло его личностное становление. И тогда он станет одной из песчинок многомиллиардной массы населения Земли.

Одним из условий устойчивого развития региона является сформировавшееся территориальное сообщество населения. С этим связаны традиции в обычаях и быте, в том числе и в культуре. Население Тюменской области формировалось большей частью из мигрантов, с момента присоединения Сибири они приезжали сюда как трудовые мигранты, а также как вынужденные переселенцы или ссыльные. Во второй половине ХХ века население стало стремительно расти и как территориальное сообщество оно лишь к началу ХХI века, с прекращением оттока и активных миграционных процессов, стало обретать свою устойчивость, стало вырабатывать определённые территориальные (региональные) культурные универсалии. Регионально особенное (тюменское) на уровне всего сообщества пока только формируется. Оно складывается из особенного, характерного для коренных народов, старожилов и численно преобладающих недавних мигрантов, не потерявших связей, в том числе и ментальных, с прежней родиной,. Недавние мигранты признали этот край своим, а для их детей он стал их родиной. В этих условиях осмысление территории проживания как своего родового пространства невозможно без знания его историко-культурного своеобразия, в том числе и его литературы.


Общенациональное и региональное.

Отечественная литература в своих наиболее значительных художественных образцах является результатом её общенационального развития, вне зависимости от места, где создано то или иное произведение или где жил и творил тот или иной писатель. Творчество рязанца Сергея Есенина, дончака Михаила Шолохова, алтайца Василия Шукшина, иркутянина Валентина Распутина равно интересно и ценимо каждым русским, независимо от того, где он живет.

Вместе с тем реальное наполнение литературного процесса, реальная литературная жизнь в отдельных российских регионах, при несомненном единстве общенационального литературного пространства, имеет своё наполнение и свои отличия. Исторически древняя русская литература до ХV века была литературой регионов (Киев, Новгород, Тверь, Владимир, Рязань и т.п.). В централизованном Московском царстве она стала обретать столицецентричный характер. Столицецентризм, утвердившийся в Российском империи с петровских времён, подавлял литературное развитие в провинции. Однако со второй половины Х1Х века, параллельно развитию образования (университеты, гимназии), печати и массовой культуры (театры), провинциальные литературные центры явно оживляются, а интерес к провинции усиливается. В это время и сама русская литература принимается интенсивно осваивать всё пространство России, тем самым расширяя пространство своего образного содержания, вовлекая в сферу художественного интереса и жизнь провинций.

Состояние русской литературы не только в процессе её общенационального развития, но и в еë региональных особенностях давно привлекает внимание. Ещё В.Белинский отметил, что «у нас есть как петербургская литература, так и литература московская», ибо в сознании общества есть идея Москвы и идея Петербурга, которые и задают отличия соответствующих литератур. Н.Лесков, П.Мельников-Печерский, Д.Мамин-Сибиряк, В.Короленко и волна писателей-разночинцев во второй половине ХIХ века необычайно раздвинули «географические рамки» литературы. На волне «областнических» тенденций, наиболее ярко проявившихся в Сибири, оживлялась и местная литературная жизнь. Региональной, или как тогда говорили, местной литературе уделяли внимание представители культурно-исторической школы (А.Н.Пыпин, П.П.Пекарский, Н.С.Тихонравов), за её развитие ратовали сибирские «областники» (Н.М.Ядринцев, Г.Н.Потанин, А.П.Щапов).

В ХХ веке процесс оформления региональных культурных (в том числе и литературных) пространств был продолжен. И хотя серьезной помехой ему оставались столицецентричные тенденции, в регионах шло становление своих писательских организаций, издательств, журналов («Север», «Подъем», «Дон», «Волга», «Урал», «Сибирские огни», «Дальний восток» и др.). Однако региональные особенности общенациональной русской литературы пока не оформились в особые региональные художественные системы. Исследователям ещё предстоит системное изучение своеобразия содержания и формы литератур Сибири и Урала, Верхней и Нижней Волги, Севера и др. регионов. Заметим, что для каждого из регионов характерен узнаваемый психоповеденческий тип личности (сибиряк, волжанин, южанин, уралец и т.п.), особая лексико-интонационная манера речи, эстетические пристрастия. Отмечая своё особенное на Урале или в Сибири, на Волге или на Дальнем Востоке, на русском Севере или в южнорусских областях, мы не должны в порыве местного патриотизма это особенное абсолютизировать. Регионально особенное следует соотносить с общенациональным и видеть в нëм то, что совокупно и образует реальное художественное многообразие отечественной литературы.

Исследователей региональной литературы упрекают в снижении эстетических критериев при оценке того или иного словесного текста. Да, эстетический критерий (по законам красоты) должен быть определяющим при отнесении того или иного произведения к явлениям художественной литературы. Но, руководствуясь только им, мы или «подтягиваем» тот или иной текст к общенациональному уровню, или намеренно ограничиваем объем материала, вовлекаемого в исследование. И здесь уместно привести разделяемое нами мнение известного филолога Ю.М.Лотмана: «Художественной литературой будет являться всякий словесный текст, который в пределах данной культуры способен реализовать эстетическую функцию». Это положение является определяющим при отборе нами текстов, рассматриваемых как относимые к региональной литературе.

Тот или иной словесный текст не может существовать вне личной биографии его создателя. Культурное, в том числе и литературное пространство региона, не может быть обезличенным. И не может быть сведено к нескольким избранным именам, пусть и знаковым. Однако внимание к биографиям писателей, особенно второго и третьего ряда, а тем более регионально значимым, но не отмеченным созданием значительных, общенационального уровня произведений, в литературоведении ХХ века было ослаблено. Биографический метод не может быть признан универсальным в изучении истории литературы, но невнимание к нему обедняет литературоведение, ибо реальная, живая связь литературы и общества осуществляется через писателя, через его личный и общественный опыт. Особо актуально это при изучении региональной литературы. Мы разделяем суждение красноярского исследователя К.В.Анисимова о том, что «на первом плане при изучении региональной словесности должны находиться личность писателя, его самосознание», должно быть выявлено его «стремление ассоциировать свою деятельность с регионом», а в итоге, исследуя творческую судьбу писателя того или иного регион, необходимо «соотносить его биографию с его исторической судьбой».

Изучение литературы конкретного региона, включение её в контекст общенационального литературного развития обогащают наше представление о реальном богатстве русской литературы, не сводимом только к общепризнанным образцам.


Становление и состояние литературного краеведения.

В 1913 году проф. Н.К.Пиксанов в книге «Три эпохи» впервые попытался дать нарождавшемуся интересу к изучению культуры и литературы регионов теоретическую основу. Он выдвинул и обосновал принцип областного культуроведения. Позднее основные положения этого принципа он развил в своей книге-семинарии «Областные культурные гнёзда» (1928). Уже в тех тематических наработках и практических советах, которые предлагал Н.К.Пиксанов, очевиден культурологический характер той отрасли знаний, которая и получила название литературного краеведения. Исследование областного культурного гнезда Пиксанов рекомендовал вести с учётом социально-исторического фактора, географического положения, развития местного просвещения, науки, издательского дела, печати, искусства, литературы. Большое значение он придавал словарям местных писателей, краевой библиографии, архивоведению.

Идеи Н.К.Пиксанова поддержали в 20-е годы ХХ века Н.К.Гудзий, Н.Ф.Бельчиков, П.Н.Сакулин. Тогда же Н.П. Анциферов говорил о возможности создания «художественной географии» страны. Во второй половине ХХ века стали появляться серьезные научные исследования литературной жизни регионов России И.А.Дергачёва, А.П.Казаркина, А.В.Македонова, Ю.С.Постнова, В.Г.Пузырёва, В.П.Трушкина, Э.Г.Шика, Н.Н.Яновского и др. Во многих регионах вышли биобиблиографические словари-указатели местных писателей. Литературное краеведение стало составной частью регионального компонента образования.

Вместе с тем не прекращались научные размышления над спецификой и предметом литературного краеведения. В середине 80-х годов ХХ века ивановский исследователь П.В.Куприяновский справедливо заметил, что «теоретические вопросы, связанные с региональным исследованием литературы, чрезвычайно актуальны», и в первую очередь - из-за размытости самого предмета исследования. Он выделил пять проблем, составляющих предмет именно литературного краеведения: изучение жизни и творчества местного писателя; изучение писателя-классика (крупного писателя) в плане регионально-краеведческого начала; исследование литературной жизни в области; область в художественной литературе.

В эти же годы стремился актуализировать исследования литературы региона и уральский литературовед А.И.Лазарев. Он более подробно описывает предмет литературного краеведения через характеристику видов деятельности литературного краеведа и выделяет: розыск архивных материалов; «натурные съемки», имея в виду описание мест, где жил писатель, поиски объектов, получивших отражение в произведениях литературы; записи воспоминаний людей, знавших писателя и героев, описанных им, лиц, давших толчок к созданию того или иного образа; установление документов, других источников, проливающих свет на связи местной литературы со «столицами» и другими регионами; выявление местных («областных») отображений в том или иной выдающемся художественном произведении; монографическое (сводное) описание литературной жизни края в тот или иной период русской истории; написание очерков о местных авторах – прошлого и настоящего, восстановление в памяти потомков имён незаслуженно забытых литераторов; составление «литературной» карты родного края, где фиксируются факты рождения, жизни и деятельности работавших здесь писателей и поэтов, отмечаются маршруты путешествий литераторов по территории области, особо выделяются места, давшие толчок художественной фантазии, а также всякие литературные мемориалы и памятники; библиографирование местных культурных явлений; создание семинаров, «темников» для пропаганды краевой литературы.

Содержание литературного краеведения, изложенное П.В.Куприяновским и А.И.Лазаревым, программно подчеркивает его скорее культурологический, чем филологический характер. Своеобразным итогом описательного периода в становлении литературного краеведения как одного из направления литературоведческих исследований стала монография Н.А.Милонова «Литературное краеведение» (1985). Культурологическая доминанта отчётлива в определениях параметров культурного гнезда, которое рассматривается как форма, наиболее способствующая выявлению творческого потенциала населения определённой местности (региона), что проявляется даже в содержании досуговой деятельности, внешнем поведении и чертах быта. В рамках культурного гнезда, территориально более широкого, с выходом на весь регион, выделяют и культурные очаги, более локальные центры культурной жизни.

Новая общественно-политическая и социально-экономическая ситуация в России конца ХХ века придала стимул развитию литературного краеведения, которое всё чаще называется региональным литературоведением. Эта ситуация характеризуется ростом регионального самосознания, а сами регионы всё активнее опираются на собственные традиции и историю, всё активнее заявляют своё значение и место на карте Российской Федерации в качестве её полноправного субъекта. Исследование региональных литературных явлений способствует определению роли и места регионов в общенациональном контексте. В этом направлении и развивается сегодня литературное краеведение, всё более обретая филологический характер.

В работах Б.А.Чмыхало был поставлен вопрос об определении границ самобытности региональной литературы, об установлении регионально-специфических черт, создающих «сибирский текст» в русской культуре. Опираясь на мысль Н.К.Пиксанова о возможном «горизонтальном сечении» литературы, он выдвинул положение о необходимости рассматривать литературный процесс не только в его хронологии, но и в его пространственном векторе. Б.Чмыхало ссылается на давнее суждение В.Белинского об идее Москвы или Петербурга как системообразующих основах московской и петербургской литературы. Вслед за ним К.В.Анисимов специфичность текстов писателей-сибиряков видит в идее Сибири, которая определяет не только их тематическую, но и идеологическую особенность. Пермский исследователь В.В.Абашев одной из стратегий изучения литератур регионов считает геопоэтику, которую он определяет как «специфический раздел поэтики, имеющий своим предметом как образы географического пространства в индивидуальном творчестве, так и локальные тексты (или сверхтексты), формирующиеся как результат освоения отдельных мест, регионов географического пространства и концептуализации их образов».

В литературоведении рубежа ХХ-ХХI веков само понятие литературы региона всё чаще заменяется понятием «регионального текста» (сибирский текст, московский текст, тверской текст, петербургский текст и т.п.), что поднимает статус исследования над традиционным описательным литературным краеведение, не отменяя и не заменяя его предмета и задач.


Предмет литературного краеведения.

Предметом изучения литературного краеведение являются составляющие литературного пространства региона (края). Составляющими литературного пространства края (региона) являются:

1. Литература региона.

Литература региона есть произведения писателей, чей творческий и жизненный путь был связан с данным регионом рождением, длительным проживанием, созданием основных произведений. Именно в их судьбе наиболее отчётливо явлена историческая судьба региона, а они своё творчество неизменно ассоциировали со своей «малой родиной». Тексты этих писателей и составляют собственно региональный текст, в котором и выражено региональное самосознание.

Следует признать, что творчество многих из них имело регионально локальный интерес. Они не вошли в общероссийские биобиблиографические и биографические справочники. Нередко они проявляли себя не в собственно литературных, а в смежных («полулитературных») жанрах путевых записок, публицистики, популярного очерка, воспоминаниях и краеведческой статьи. Литературная работа как специфическая сфера гуманитарной деятельности синкретична и не даёт возможности на региональной уровне провести чёткую грань между художественной литературой и журналистикой, оригинальным творчеством и публицистикой. Да и само понятие писательства много шире его современной трактовки как сочинительства. Публикации в местной печати, издание на местном уровне книг или участие в коллективных сборниках и периодических изданиях (альманахи, журналы) делают подобных авторов участниками регионального (местного) литературного процесса и заметными фигурами в культурной жизни. Мы должны также принимать во внимание участие в литературной жизни, в редакционно-издательской и переводческой деятельности. Таким образом, литературное пространство региона - это в первую очередь творчество лиц, внёсших свой вклад в развитие культуры региона, выразивших его самосознание уже самим фактом внимание к местной тематике и имеющих опубликованные произведения в виде отдельных книг или серии статей.

Внимание к личности носителя культуры, деятельному его участию в литературном процессе, по замечанию уральского литературоведа Л.С.Соболевой, становится контрапунктом современных гуманитарных исследований, тем более в исследованиях регионального литературного пространства.

Литературное пространство региона составляет и творчество религиозных (духовных) писателей, чьи тексты (послания, проповеди, статьи и книги) в пределах культуры времени и культуры среды (паствы) выполняли свою эстетическую функцию. Многие религиозные (духовные) тексты распространялись рукописно, но были широко известны в определенной части населения (например, среди многочисленных в Сибири староверов), а потому они должны рассматриваться нами как часть регионального текста и потому должны включаться в его литературное пространство.

Это и будет, повторим, собственно литература региона, или тот региональный текст, который подвергается филологическому исследованию.

2. Образ региона в литературе.

Образ региона мы рассматриваем в творчестве тех писателей, кто не связан с краем рождением и судьбой, но чье пусть и кратковременное пребывание в крае (регионе) отмечено созданием интересных текстов на материале региона. Для сибирского Зауралья и всей Сибири это особенно значимо, ибо долгое время территория была местом ссылок, вынужденного продолжительного проживания. В своих текстах (художественных, публицистических, мемуарных) они образ края (региона) делали интересным для общероссийского читателя.

Образ региона (края) может возникать и в творчестве писателей, никак не связанных с ним.

Показателем поступательного развития национальной литературы является расширение её образного содержания. В русской литературе это расширение шло в том числе и за счет освоения специфически региональных тем, конфликтов и характеров. И если в контексте всей национальной литературы это специфическое как бы растворялось и только подчёркивало богатство реальной картины национальной жизни, то в контексте региона оно обретало ценностное значение как факт признания самобытности региона, того, чем он открыт и интересен в общенациональном контексте.

В этом ряду заслуживают упоминания и те писатели, чьё кратковременное пребывание на территории не стало значимым фактом как их творческой биографии, так и фактом развития местной культуры. Эти отметки на литературной карте региона носят чисто культурологический характер. Необходимо знать, что по тюменским дорогам пролегали пути Ф.М.Достоевского и А.П.Чехова, но их посещение края как географического пространства не отмечено на его пространстве литературном.

Образ региона в литературе и пребывание на его территории известных писателей являются той регионально составляющей общенационального литературного процесса, которая представляет общий историко - культурологический интерес, а для конкретного региона – чисто краеведческий..

Таким образом, литературное краеведение изучает собственно литературу края (региона) как региональный текст и тему края (региона) в литературе как выражение интереса к нему. Его специфика – в материале и аспектах исследования. Материал литературного краеведения – это не только тексты и творческие биографии писателей (литературное пространство региона), но и широкий контекст отдельных образов, эпизодов биографий, судьбы произведений. Литературное краеведение изучает всё, что в слове писателей несёт знак определенной территории (края, региона). Такое изучение носит преимущественно культурно-просветительский характер. Но тексты, составляющие предмет литературного краеведения, могут быть областью как культурологических, так и филологических исследований.


Литература и источники.

Изучение литературы региона тесно связано со знанием истории региона. Необходимое представление о социально-экономическом и культурно-историческом развитии на территории Тюменского края с древнейших времён и до 90-х годов ХХ века дают «Очерки истории Тюменской области», изданные в 1994 году. Территория региона расположена между Уралом и собственно Сибирью (отчего мы именуем еë сибирским Зауральем), а потому дополнительные исторические знания можно почерпнуть из «Уральской исторической энциклопедии», вышедшей в 1998 году в Екатеринбурге вторым изданием. Большую информацию о регионе, в том числе по вопросам культуры и литературе, содержат региональные энциклопедии, подготовленные в Тюменском государственном университете на рубеже ХХ-ХХ1 веков (Югория: Энциклопедия Ханты-Мансийского автономного округа. В 3 томах. – Ханты-Мансийск, 2000; Большая Тюменская энциклопедия. В 3 томах – Тюмень, 2004; Ямал: Энциклопедия Ямало-Ненецкого автономного округа. В 3 томах – Салехард, 2005).

Литературу Тюменского края рассматривают как часть литературного движения в Сибири, ибо литература Сибири зарождалась в Тобольске. А потому интересный материал о литературе региона, вписанный в более широкий историко-литературный контекст, можно найти в исследованиях ученых Сибирского отделения Академии наук, в том числе в труде Е.К.Ромодановской «Русская литература в Сибири первой половины ХУП века» (Новосибирск, 1973), в двухтомном исследовании «Очерки русской литературы Сибири» (Новосибирск, 1982).

Уральские литературоведы с Тобольском ХVII-ХVIII веков связывают становление русской литературы на Урале. Литература этого времени рассмотрена в трудах И.А.Дергачёва, А.И.Лазарева, В.А.Павлова и др. Значительное внимание ей уделено и в многотомном академическом проекте «Литература Урала», над реализацией которого идёт работа в Уральском отделении Академии наук.

Одной из первых материал о связях русских писателей с собственно Тюменским краем (а не с Сибирью или Уралом) систематизировала Л.Г.Беспалова в книгах «Тюменский край и писатели ХIХ века: Очерки по литературному краеведению» (1970), «И дум высокое стремленье…: Декабристы-литераторы на поселении в Тобольской губернии» (1980). Литературная жизнь области во второй половине ХХ века в живых деталях глазами её непосредственного участника представлена в книге К.Я.Лагунова «Портреты без ретуши» (1994), в мемуарных заметках Н.Денисова и С.Шумского. Интересные статьи о литературной жизни области в разные годы были опубликованы Л.В.Полонским, В.А.Рогачёвым, В.Н.Клепиковым. Литература северных округов региона исследуется Ю.А.Дворяшиным, Е.П.Каргаполовым, Н.А.Цымбалистенко. Обстоятельные критико-литературоведческие труды о литературах народов Севера («Мансийская литература», «Хантыйская литература», «Ненецкая литература») подготовлены московским критиком В.В.Огрызко. Сибирскотатарскую литературу активно исследует тобольский литературовед Ф.С.Сейфуллина.

Прорывом в региональном литературоведении стала деятельность группы литературоведов Тюменского госуниверситета Н.А.Рогачёвой, Г.И.Данилиной, Н.Н.Горбачёвой, Е.Н.Эртнер. Ими была подготовлена учебная книга «Литература Тюменского края» (Тюмень, 1997). Во «Введении» авторы справедливо отметили, что «вопрос о тюменской литературе как самостоятельном художественном явлении пока практически даже не поставлен». Одну из причин они видят в том, что «Тюменский края поставлен исследователями в положении «межеумочного» явления, которое «не просматривается» с позиций соседних с нами культурных центров Сибири и Урала». Но более важным является, по нашему мнению, то обстоятельство, что литературное пространство региона не было явлено общественности как художественное явление. Мало того, что оно растаскивалось между Уралом и Сибирью, оно просто не было систематизировано и обозначено. Авторы учебного пособия «Литература Тюменского края» и поставили перед собой эту задачу. В 1996 году, ещё до выхода пособия, они подготовили и издали трехтомную хрестоматию, в 1998 году в несколько ином составе они её переиздали.

Интерес к литературному краеведению растёт и в городах области. Значительные разыскания провела доцент Ишимского пединститута Т.П.Савченкова, ею обнаружены и введены в оборот ряд документов о жизни П.П.Ершова. В Ишиме с 2005 году создаётся городской литературный музей имени П.П.Ершова. В Тобольске всё, что связано с памятью Ершова, в том числе и часть его архива, сосредоточено в местном историко-краеведческом музее. В Тобольском пединституте вопросы литературного краеведения долгие годы разрабатывала доцент И.Ф.Платонова.

Важную роль в статусном становлении литературы тюменского края как художественного явления региона сыграл тюменский издатель-предприниматель Ю.Л.Мандрика. Он поддержал названных выше исследователей и при их содействии начал публикацию серии книг авторов, связанных с регионом. Этой серии он дал название «Невидимые времена», тем самым открыв и приблизив к современникам страницы литературного прошлого.

Задача публикации литературных текстов авторов, чьё творческое присутствие в литературном пространстве региона делает его художественном наполненным, не снята.


Лекция П.

^ СТАНОВЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ СИБИРИ


Истоки литературы сибирского Зауралья. Сибирское летописание. Савва Есипов. «Повесть о городах Таре и Тюмени». Сказания о чудесных иконах. Жития сибирских святых. «Житие» протопопа Аввакума. С.У. Ремезов.


Истоки литературы сибирского Зауралья.

После похода дружины Ермака и присоединения Сибири начался процесс её трудовой колонизации. В 1586 году на месте татарского городка Чимги-Тура был заложен первый русский город – Тюмень. Вскоре были поставлены Тобольск, Берёзов, Сургут и др. сибирские города. В них поселялись первые насельники Сибири, возводились церкви, основывались монастыри. Первые насельники вместе с небогатым скарбом везли печатные и рукописные книги, в основном, конечно, для нужд богослужения. Но их было мало, на что сетовали священнослужители и монахи. В 1620 году была учреждена Сибирско-Тобольская епархия. Территориально она охватывала Урал и вновь осваиваемые земли на востоке. Центром большой епархии был положен Тобольск. Здесь, в Тобольске, и начиналась русская литература всего Урало-Сибирского региона.

Во главе вновь открытой Сибирско-Тобольской епархии был поставлен архиепископ Киприан. Ему было предписано взять с собой грамотных людей, в том числе и переписчиков книг. Они должны были основать епархиальную библиотеку и удовлетворить запросы приходов в богослужебной литературе. Среди них вполне мог быть и Агафон Тимофеев. Известно, что в 1631 году, уже при архиепископе Макарии, его из Тобольска перевели в Москву, наказав ему «быти… на Печатном дворе у государева дела у книжной справки». В истории отечественной литературы Агафон Тимофеев значится автором нескольких оригинальных виршевых сочинений. Коль слава о его искусности книжных дел мастера дошла до Москвы и его вызвали туда на службу, то надо полагать, что эта искусность проявилась уже в годы его служения в Тобольске.

Сибирь с момента её присоединения к России стала местом ссылки. Среди сосланных оказывались и люди, которым не чуждо было сочинительство. В 1608 году царь Василий Шуйский сослал сюда на воеводство князя И.М.Катырёва-Ростовского. Позднее, в 1626 году он напишет о Смутном времени яркую книгу стихами и прозой «Повесть книги сея от прежних лет». Назовём и князя Семёна Шаховского. Он неоднократно ссылался в Сибирь, дважды жил в Тобольске. Из Тобольска он отправлял в Москву своим покровителям виршевые послания. Некоторые исследователи предположительно называют и его имя, когда пытаются установить круг лиц, причастных к созданию в 1622 году первого сибирского летописного документа - «Написание, како приидоша в Сибирь…».

В 1661 – 1676 годах здесь отбывал ссылку богослов и философ Ю. Крижанич, здесь же он создал свои основные труды, в том числе «Грамматическое изыскание о русском языке», в котором обосновывал идею всеславянского языка. Крижанич был дружен с семейством Ремезовых, хорошо знал многих служивых тоболяков, встречался с протопопом Аввакумом. В 1676 году он вернулся в Европу, в своём сочинении «История о Сибири» (1680) знакомил европейцев с далёкой Сибирью и с её столицей Тобольском. И в последующие годы ссыльные играли заметную роль в культурной жизни как Тобольска, так и всего региона.

В 1640 году на Тобольской таможне был зарегистрирован ввоз книг, среди них минеи, псалтыри, часовники и учебники. Это говорит о достаточном числе грамотных людей среди жителей Сибири. В воеводские канцелярии поступало много челобитных и жалоб, в том числе и от самых рядовых жителей. Широко было распространено домашнее обучение грамоте и письму. Этим занимались и служащие, и отставные военные, обучившиеся грамоте в армии. К 1651 году, когда архиепископ Симеон начал вводить в богослужение поступавшие из Москвы исправленные патриархом Никоном церковные книги, библиотека Сибирско-Тобольской епархии насчитывала около 150 томов.

На становление и развитие русской литературы Сибири всегда большое влияние оказывали литературные традиции метрополии. И начиналась она в жанрах, привычных для древнерусской литературы.


Сибирское летописание.

По инициативе архиепископа Киприана были опрошены остававшиеся в живых казаки, участвовавшие в походах Ермака. На основе их свидетельств в 1622 году было создано «Написание, како приидоша в Сибирь». Оно повествовало об обстоятельствах появления казаков за Уралом, о местах сражений и погибших казаках. «Написание…» существовало в нескольких экземплярах и было использовано, независимо друг от друга, как в Есиповской, так и в Строгановской летописях. Оно не являлось произведением строго летописного типа. Но оно систематизировало разрозненные и нередко противоречивые сведения о самой начальной истории русской Сибири, придавало ей фактологическую основу. «Написание…» обозначало и основной сюжет последующих сибирских летописей – хождение казаков за Урал с целью христианизации края. К сожалению, позднее этот памятник был утерян.

Тогда же, на основе «Написания…», Ермаковы казаки были внесены в Синодик соборной Софийской церкви для ежегодного их прославления в неделю Православия. Синодик представлял победителей Кучума как христианских просветителей бескрайней «Закаменьской страны». Этот мотив стал ведущим во всём сибирском летописании. Этот памятник долгое время считался утерянным, но во второй половине ХХ века Е.К.Ромодановская обнаружила его в составе рукописного Чина православия в архиве Тобольского епархиального дома. Текст подтверждает, что составлялся он по устным свидетельствам. Так, в обнаруженном Ромодановской варианте текста содержатся принадлежащие разным лицам два известия о гибели сподвижника Ермака атамана Богдана Брязги – под Чувашевами и в Абалаке. Одна из уточненных редакций Синодика составила содержание 37 главы Есиповской летописи.

С конца ХVII века в Тобольске было начато составление краткой погодной летописи важнейших событий административной и церковной жизни Сибири. Первая редакция такого свода составлена в 1687 году и известна как «Книга записная». История присоединения Сибири в ней была изложена по Есиповской летописи. Но она излагалась на фоне общерусских событий, которые были взяты из «Нового летописца». А основу составили официальные документы Тобольской съезжей избы и архиерейского дома, что придаёт материалам документальную точность. Авторы этого памятника использовали как документ и свидетельства очевидцев событий. Так, рассказывая о набегах калмыков в 1635 году, автор прибавляет, что «в те поры у тобольского посадского человека у Лариона Чебакова у Губаря убили жену ево Василису и двух дочерей его». Содержание летописи и масштаб охватываемых ею событий следует из её более пространного наименования: « Книга записная, сколько в Сибири, в Тобольску и во всех сибирских городах и острогах с начала взятия атамана Ермака Тимофеева, в котором году и кто имяны бояр, и околнчих на воеводствах бывали, и диаков, и писмянных голов, и с прописью подьячих, и кто который город ставил, и от которого государя царя кто был…» Этот летописный свод пополнялся вплоть до 1730-х годов.

Существовали и другие сибирские летописи ХУП века. В.Н.Татищев ссылался на «Топографию», т.е. местную летопись 1626 года ротмистра Станкевича, считая её предшествовавшей Есиповской. Известно о существовании в 1630-х годах «старой» мангазейской летописи. Традиции летописания сильные были и в ХУШ веке, о чём свидетельствует Черепановская летопись.


Савва Есипов.

Имя Саввы Есипова зашифровано в конце почти всех редакций списков летописи, известной как Есиповская. Здесь же зафиксировано и время окончания работы над летописью: «лета 7145 (1636) сентября в 1 день». 1 сентября может считаться днём русской литературы Сибири. Подробными сведениями об авторе этого памятника мы не располагаем. Известно только, что во второй половины 30-х годов он был дьяком Тобольского архиерейского дома, о чём свидетельствуют ряд документов.

Неизвестна и точная дата приезда Саввы Есипова в Тобольск. Его имени нет в документах периода правления первого сибирского архиепископа Киприан. Сменивший Киприана Макарий заменил в канцелярии многих служащих людей. Возможно, одним из тех, кого Макарий привёз с собой или приблизил из уже бывших, и был Савва Есипов.

Фамилия эта встречается в древнерусских документах. Так, известен по документам новгородский боярский род Есиповых. Но после погрома Новгорода Иваном Грозным в 1570 году там никого из этого рода не осталось. Разрядная книга упоминает в конце ХVI века рязанских Есиповых. Вполне допустимо, что наш летописец происходил из них.

Вначале 30-х годов, значительно раньше приезда третьего архиепископа Нектария, Савва Есипов уже был главой канцелярии. Нектарий оставил его в этой должности и выделял за верность. Есипов выступал за усиление церковного контроля над воеводами.

Есиповская летопись основана как на доступных в то время автору письменных источниках, так и на свидетельствах очевидцев и собственных наблюдениях. Есипов даёт географическую справку, сообщает о Мангазее и даже о продолжительности «ходу» до неё. Он пишет, что в устье Оби и в районе Мангазеи из-за «стужи» хлеб и овощи не растут, что тамошние «ясашные» люди кочуют по тундре на оленях. Повествование «О Сибири и о сибирском взятии», как Есипов определял содержание своего произведения, воссоздаёт историю присоединения «Закаменьской страны» к Московскому государству и её христианизации.

Оно открывается описанием Сибири, рассказами о её прежних правителях. Основная часть летописи посвящена завоеванию ханства Кучума. Ермак и его дружина предстают христианскими просветителями Зауралья, по собственной инициативе (Строгановы даже не упоминаются) отправившиеся в опасный поход. Сообщается о сражениях, захвате татарских городков, сооружении русских острогов, а потом на их месте крепостей и городов, о первых царских воеводах. Кульминацией повествования стал рассказ об учреждении Сибирской и Тобольской епархии, о торжественном въезде в Тобольск и проповедях первого архиепископа Киприана.

Завершает Савва Есипов свою летопись отредактированным Синодиком казакам Ермака. Помещение в летопись Синодика призвано было подчеркнуть светский характер произведения, автор стремился придать своему произведению общегражданское, а не узко церковное значение.

Исследователи, основываясь на текстологическом анализе, предполагают авторство Саввы Есипова и в написании «Повести о городах Таре и Тюмени». Есть основания предполагать, что ему принадлежит часть Сказания об Абалацкой иконе. Они были созданы в период, когда Есипов стоял во главе епархиальной канцелярии, а потому вполне мог иметь отношение к созданию названных текстов.

Савва Есипов покинул Тобольск в 1643 году. Ещё раньше, в 1640 году, его подпись стоит под документом о приёме после архиепископа Нектария Софийской домовой казны. После отъезда Нектария он оставался в Тобольске, дожидаясь приезда нового иерарха и передачи ему дел. Он верно служил и архиепископу Герасиму. И тот, доверяя ему, отправил его в Москву, в Сибирский приказ, с важными бумагами. В Тобольск Савва Есипов уже не вернулся.


«Повесть о городах Таре и Тюмени».

После похода дружины Ермака освоение русскими Сибири приняло стремительный характер. В 1586 году закладывается Тюмень, за ней возникают города Тобольск (1587), Березово (1593), Тара (1594) и другие. Все сибирские города закладывались как крепости, за их стенами немногочисленное население укрывалось от набегов коренных жителей, которые долго не могли смириться с военным поражением. Особенно русских тревожили своими набегами кочевники с юга. Те разоряли посевы, уводили в неволю пленников, отчаянно грабили, а то и сжигали селения.

В конце 40-х годов ХУП века в Сибири получает распространение «Повесть о городах Таре и Тюмени». Авторство её приписывают Савве Есипову, уже зарекомендовавшему себя составлением летописи. С очевидностью можно сказать, что она вышла из епархиальной канцелярии и создана была вскоре после описываемых в ней событий. «Повесть…» обнаружили в начале ХХ века в рукописном сборнике ХУП века, а публикована она была в 1932 году.

В жанровой природе «Повести…» и в её стилистике ощутима ориентация на древнерусские воинские повести. К тому располагала и фабула: набег на русский город, оборона его и отмщение. Но в Сибири, в недавно отстроенных городах, русские люди ещё только осваивались. Край был им пока чужой. Они находились в окружении народов, настроенных неприятельски. «Повесть…» осуждает тех, кто указал кочевникам дорогу к русскому городу, говорит о численном множестве нападавших, именует их разбойниками. Повествование о судьбе двух городов, которые подверглись нападению и разграблению, проникнут сочувствием и призвано было вызвать сострадание, реальную помощь населению, которое оказалось в окружении враждебных к нему племен:

«Погани же разыдошася по уездам и многих христиан овех мечю предаша, овых живых в плен ведоша и в крови християнстей руки свои обогриша… И тако погани поидоша восвоси со многим богатством и в плен оведоша с собою мужеска пола и женска с тысящу человек, младенцев ж, сосущих млеко, от матерей и чреся исторгаху, овых на копия вознисяху, овых ножи резаху…».

А достаточных сил, чтобы оказать сопротивление и отомстить, не было. Но желание такое было:

«Гражане ж плачущееся и поидоша во след поганых, уповаху отмъстити наносимые им тяжекие беды оот них. И постигоша их на реке, зовомой Пышме, от града 15 поприщ и, не дождавшееся своим, немногими людм нападоша, погани ж возвратившееся и немилостливо на граждан нападают, копейным поражением и острыми стрелами граждан уязвляют и низлагают и коньскими ногами попирают. И аще не бы господь прекратил той день, конечно бы вси граждане пали острием меча поганых, понеже гнев божий изыде на ня; аще и горями подвизалися бы, но противно гнева божия кто постоит? Бысть же в то время убиенных и в плен сведенных мало не две тысящи человек…»

Создание «Повести…» имело практическое назначении: привлечь внимание властей к укреплению первых сибирских городов. Города были укреплены, в Тюмень вскоре прибыл большой отряд стрельцов, а город был обнесен валами и рвами. «Повесть…» же художественно запечатлела отвагу и трудности обустройства русских на новом месте.


Сказания о чудесных иконах.

В культуре и бытовом поведении русских людей сильны были православные церковные традиции. Да и вся древнерусская литература развивалась под сильным влиянием церкви. Книжная культура была по преимуществу церковной. Сюжеты древнерусской литературы были связаны с жизнью церкви, православных святых и повествовали о религиозных чудесах. В этом ряду надо рассматривать и сибирские сказания ХУП века о чудесных иконах.

В 1641 году была создана «Повесть об Абалацкой иконе Богородицы». Ещё в 1636 году некоей вдове Марии во сне явилась Новгородская икона Знаменья Богородицы в сопровождении святых Марии Египетской и Николая Мирликийского. Они через вдову наказали поставить в Абалаке, селе недалеко от Тобольска, церковь во имя Знаменья. Благословением архиепископа Нектария в 1636 году церковь была поставлена. Тогда же была написана и икона Знаменья Божьей Матери. Вскоре с иконой стали связывать различные чудеса. Одно из них связывали уже с самим написанием иконы. Посадский человек по имени Евфимий заказал икону протодьякону Тобольского кафедрального собора Матфею. Евфимий был тяжело болен, но стал чувствовать облегчение с того дня, как заказал икону. А когда она была написана, он выздоровел и сам принёс её для освящения. Икона была отправлена в Абалак, в новую церковь. Рассказы о чудесах исцеления полнились. Уже в конце ХУП века в одном из известных списков было более 100 таких рассказов.

«Повесть об Абалацкой иконе Богородицы» была очень популярна, её переписывали ещё и во второй половине ХУШ века. А Абалацкий монастырь стал одним из памятных мест Сибири, на поклонение его чудесной иконе и поныне приходит много богомольцев. Уже с ХVII века в Сибири делались многочисленные списки иконы. Наиболее известная копия находится с середины ХVIII века в Семипалатанском Знаменском соборе. Подлинник Абалацкой иконы не сохранился.

Одно время широкое распространение получило сказание о другой святыни – Казанской (Тобольской) иконе. В 1661 году дьякону Знаменского монастыря в Тобольске было явление митрополита Филиппа, который указал на местонахождение иконы Казанской Божьей Матери. Икону нашли в указанном месте, заложили Казанскую церковь. Чудеса, связанные с этой иконой, записываются и складываются в Сказание, оно имело несколько редакций. Но сказания о явлении Казанской иконы Богородицы в Тобольске с годами стали встречаться всё реже. Праздник её как местной святыни затмевался общероссийским почитанием этой иконы, которая считалась покровительницей царствовавшего дома Романовых.


Жития сибирских святых.

Жанр жития занимал значительное место в круге чтения на Руси. Он выполнял важную воспитательную функцию. Наличие текста жития было необходимым условием канонизации святого. Однако оно не означало обязательной канонизации.

Первым по времени святым мучеником церковь признала Василия Мангазейского. Он родился в Ярославле, отправился в далёкую Мангазею, где служил у одного из земляков-купцов приказчиком. Было ему всего девятнадцать лет. Весной 1602 года, на пасхальной неделе, он ложно был обвинён в краже. Его жестоко избили, от ран он скончался, и его тайно похоронили в болоте у съезжей избы. В 1649 году нетленное тело невинно замученного юноши было обнаружено. В 1670 году его мощи были перенесены в туруханский Троицкий монастырь. В 1719 году они были освидетельствованы митрополитом Филофеем.

Поклонение мощам Василия Мангазейского официально было прекращено в 1775 году. Однако в начале Х1Х века, в связи с эпидемией, оно было возобновлено. На месте старой Мангазеи была даже построена часовня. Жизнеописание (житие) Василия было достаточно известно, в основном на северных территориях края.

Святым и чудотворцем признан Симеон Верхотурский. Митрополит Сибирский и Тобольский Игнатий в 1695 году составил его житие – «Повесть известная и свидетельствованная о проявлении честных мощей и отчасти сказание о чудесах святого и праведного Симеона, новаго сибирского чудотворца». В 1825 году святой был канонизирован Русской православной церковью.

Согласно житию, Симеон родился в знатной боярской семье. После смерти родителей он жил вблизи Верхотурья, в деревне Меркушино. Он раздал имущество, жил отшельником, удил рыбу, шил на заказ шубы. Прославился он высокими добродетелями и душевной чистотой, учил коренных жителей христианской любви и благочестию. Память о нём жила и после его смерти. А спустя много лет, в 1692 году, его гроб с нетленными останками вышел из земли у Михайло-Архангельской церкви деревни, где он умер. И тогда, при поклонении его мощам, начались чудеса исцеления. В 1704 году останки Симеона были перенесены в Верхотурский Свято-Николаевский монастырь.

Поклонение мощам Симеона Верхотурского было распространено на Урале и в Сибири. Известно, что уже в конце Х1Х века Г.Распутин из села Покровского совершил поездку в Верхотурье и испрашивал у святого исцеление от болезней.


«Житие» протопопа Аввакума.

Протопоп Аввакум (Петров, 1620 – 1682) был в сентябре 1653 года сослан с семьей в Тобольск, где в декабре того же года его определили протоиереем Вознесенской церкви. В своих проповедях он требовал строгого соблюдения нравственных законов христианства, делал прямые выпады против царя и начатой патриархом Никоном церковной реформы. В июне 1655 года его сослали ещё дальше на восток, сначала в Якутский, потом в Енисейский острог, а оттуда отправили в Забайкалье. Московские друзья исходатайствовали ему разрешение вернуться, летом 1663 года он снова в Тобольске. В течение нескольких месяцев он страстно обличал «Никоновы ереси» и ратовал за «истинную веру». Из Тобольска он уехал в феврале 1664 года. Решением церковного Собора он был предан анафеме, расстрижен, отправлен в ссылку в Пустозёрск, а в апреле 1670 года посажен в «земляную тюрьму». В этот период он и написал свои основные сочинения, в их числе знаменитое «Житие». 14 апреля 1682 года вместе со своими тремя сторонниками был заживо сожжен в срубе.

Добирался Аввакум до Тобольска трудно и долго. У его жены Настасьи Марковны перед самым отъездом родился ребёнок, но это не стало причиной отсрочки. В декабре 1653 года Аввакум с семьей прибыл в Тобольск. Взволнованно и искренне рассказывает он в своём «Житие» о пребывании в сибирской столице. Выразительно описаны и архиепископ Симеон, и воевода князь В.И.Хилков, и боярский сын Петр Бекетов, ряд дьяков и прихожан. Его определили служить в Вознесенском соборе. Он проявил себя как ревностный духовный пастырь, был строг со своей паствой. В житии характерна сцена, когда он рассказывает, как наказал за беспутное поведение одного пьяного монаха: «С месяц времени минув, пришёл в день к окошку: молитву искусно творит и чинно… Потом издали мне кланяется в землю».

Во время годового отсутствия в Тобольске архиепископа Симеона Аввакум рассорился с дьяком Иваном Струной, который вёл дела епархии: Аввакум заступился за дьячка Антона. Струна тогда стал преследовать самого протопопа, тот вынужден был даже скрываться: «Мучился я с месяц, от них бегаючи втай: иное в церкви ночую, иное к воеводе уйду…». Когда Симеон вернулся, за Струной обнаружились серьезные упущения и взяточничество, его даже арестовали, но он произнес «слово и дело государево», сделал донос на Аввакума. Из Москвы пришло предписание Струну освободить («про того протопопа Аввакумова неистовые слова извещал»), а самого Аввакума выслать дальше в Сибирь, в Якутию: «Велено меня из Тобольска на Лену везти за сие, что браню от писания и укоряю ересь Никонову».

В своём «Житие» протопоп Аввакум рассказал и о судьбе Петра Бекетова, называя его «сыном боярским лучшим». П.Бекетов принадлежал к первым сибирским землепроходцам, в далёкой Чите его чтят как основателя города. В Тобольске он служил приставом, был с сосланным Аввакумом в добрых отношениях, ибо не принимал несправедливость. Архиепископ Симеон, когда познакомился с доносом Ивана Струны, нашёл там обидное и для себя и прямо в церкви предал дьяка проклятию. Бекетов счел это наказание излишне суровым. Аввакум тяжело воспринял обстоятельства этой истории и сочувственно пишет: «Той же Бекетов Пётр, пришед в церковь, браня архиепископа и меня, и в той же час из церкви пошед, взбесился, к своему двору идучи, и умер горькою смертию зле… жалея Струну, такую себе пагубу принял».

В 1662 году Аввакум был вызван в Москву. По дороге он зимовал в Тобольске.

После раскола русской православной церкви староверы (старообрядцы), спасаясь от преследований, активно выезжали не только семьями, но и целыми селеньями на Урал и дальше в Сибирь. Очень много их поселилось на территории сибирского Зауралья. Протопоп Аввакум был для них примером стойкости за веру, а потому его сочинения переписывались и читались в их среде очень активно.


С.У. Ремезов.

Сибирское летописание в начале ХУШ века было обобщено в итоговом труде С.У.Ремезова «^ История сибирская». Автор её известен в основном как картограф, он был и талантливым архитектором, наблюдательным этнографом, пытливым историком.

Родился Семён Ульянович Ремезов в 1642 году в Тобольске. Отец его был стрелецким сотником, человеком грамотным и разносторонне образованным. Под его началом Ремезов осваивал азы службы. До 1683 года он по предписаниям тобольских воевод находился в постоянных разъездах по районам Сибири. С 1683 года его использовали «для описания земляных дел». Известно, что тогда им были составлены планы Тобольска, а в 1687 году он исполнил мелкомасштабную карту всей известной к тому времени Сибири. Уже в 1689 году один из документов характеризует Ремезова опытным мастером, который «многие чертежи по грамотам городу Тобольску, слободам и сибирским городам в разных годех писал». По его чертежам был спроектирован и построен Тобольский каменный кремль.

В 1696 году московский Сибирский приказ, управлявший всей территорией Урала и на восток, отправил в Тобольск предписание поручить «доброму и искусному» мастеру сделать «большой всей Сибири чертёж». Для выполнения этого предписания Ремезов объехал многие остроги и слободы. Осенью 1697 года он составил первый русский географический атлас Сибири. Но работу продолжал и позднее, вносил уточнения и дополнения. Открывалась она взволнованным обращением к читателю, написанном стихами (виршами). Рукопись ремезовской «Хорографической книги», как он назвал свой труд, была в 1958 году обнаружена в США и там же факсимильно издана как редкий и интересный в своём роде исторический документ. В том же 1697 году, во исполнение предписания Сибирского приказа, Ремезов подготовил «Чертеж всех сибирских городов и земел». Этот «Чертёж…» содержал названия народов Сибири и довольно точно указывал места их расселения. В конце 1698 года Ремезова назначают руководителем всех архитектурно-строительных работ в Тобольске.

Исполнение карт Сибири побуждало С.У.Ремезова много путешествовать, работать с документами, расспрашивать очевидцев. В 1698 году он создал «Описание о сибирских народах и граней их земел», известном ещё как «О гранях и межах Сибири». Этот памятник ранней сибирской литературы, к сожалению, не сохранился. Он известен по фрагментам в сочинении И.Л.Черепанова, написанном уже в конце ХУШ века. В «Описании о сибирских народах…» Ремезов даёт этнографические сведения о народах, приводит разнообразные топонимические и фольклорные данные. Им составлена была генеалогия сибирских ханов, были даны объяснения названий ряда мест и рассказано «о древних приключениях, в сих местах бывших по разным историям», в том числе и на материале народных легенд, им самим записанным.

В 1703 году С.У.Ремезов с сыном Леонтием был командирован в уральский город Кунгур. Там им была найдена рукопись, известная ныне как «Летопись Сибирская краткая Кунгурская». Он её переработал, переписал, сам иллюстрировал и потом вставил в своё итоговое летописное сочинение «Историю Сибирскую». «Краткая сибирская летопись Кунгурская» С.Ремезова – взволнованное историко- поэтическое повествование о походе дружины Ермака. В жанрово-стилевом плане она включает в себя традиции летописи, воинской повести, жития. Всё это обильно дополнено фольклорными сюжетами. Здесь и реальные исторические события, библейско-церковные нравоучения, этнографические зарисовки.

«История Сибирская» стала результатом увлечения С.У.Ремезова историей края, хорошего знания легенд и преданий, изучения летописных документов. Композиционно она распадается на две части. В основной части даётся летописное изложение событий взятия Сибири, в дополнительной - содержится похвала Ермаку, оценка современной Ремезову Сибири. В конце рукописи звучит открытый лирико-публицистический голос её автора. «Отчизна наша… требует совета и мудрости», чтобы «сущая посреди нас распри и мятежи умирити, расточити надлежащии на вы страх и трепет». Для этого необходим правитель, имеющий «мудрость», «подлинный совет здравый», исцеляющий нравы при помощи «добрых образцов» Таким правителем со страниц его рукописи предстаёт Ермак.

Труды С.Ремезова несут на себе следы литературной одаренности автора.

Сведения, которые он сообщает, сопровождены и художественным оформлением их, словесной образностью. В его сочинениях мы слышим взволнованный лирический голос человека, влюбленного в свой родной край: « Воздух над нами весел и в мирности здрав и человеческому житию потребен. Ни добре не горяч, ни студен… Земля хлеборобна, овощна и скотна, оприч меду и винограду ни в чем скудно. Паче всех частей света исполнена пространством и драгими зверьми бесценными. И торги, и привозы, м отвозы привольны. Рек великих и средних, заток и озёр неисчетно, рыб изобильно множество и ловитвенно. Руд, злата и серебра, меди, олова и свинцу, булату, стали, красного железа и укладку и простова и всяких красок на щелки, и камней цветных много и от иноземцев скрыто, а», т.е. невдомёк.

В 1744 году Г.Ф.Миллер приобрел в Тобольске «Историю Сибирскую» С.Ремезова. Сам автор скромно оценивал свой труд, полагая, что он всего лишь «бытие казаков вкратце глаголал». Но Миллер широко использовал её в своей «Истории Сибири. « Тобольская летопись, - так Миллер называл рукопись Ремезова, - кроме того, что она настоящий подлинник, имеет ещё преимущество, что в ней многие приключения обстоятельнее перед прочими летописями описаны». А художественно обработанная Ремезовым Кунгурская летопись в 1880 году была издана отдельно, в 1907 году вошла в издание «Сибирские летописи». Она и сегодня сохраняет своё художественное значение.

Последний раз С.Ремезов упоминается в Тобольской переписной книге за 1720 год, был он «отроду семидесяти осми лет». Скончался С.У.Ремезов в Тобольске.


Лекция III.

^ ЛИТЕРАТУРНОЕ ОСВОЕНИЕ КРАЯ


Тобольская губерния в XVIII веке. Иоанн Максимович, митрополит Сибирский и Тобольский. «Записки» Н.Б.Долгоруковой. Развитие образования. Черепановская летопись. М.И.Галанин. Сибирь глазами исследователей и путешественников. Образ края в западной литературе. Сибирь в русской литературе ХУШ века.


Тобольская губерния в XVIII веке.

Административно-территориальное деление Российской империи на протяжении всего ХУШ века претерпело ряд изменений. Они касались непосредственно как всей Сибири, так и сибирского Зауралья.

В декабре 1708 года была образована Сибирская губерния с центром в Тобольске, которая включала в себя города и уезды от Перми и на восток, до Якутска. В марте 1711 года первым сибирским губернатором был утверждён князь Матвей Петрович Гагарин. При нём было начато каменное строительство в Тобольске, основаны новые крепости по рекам Ишим и Омь (Омская), проводились первые археологические раскопки. В 1719 году он был отстранён от должности, обвинён в расхищении казны. Следственная комиссии подтвердила обвинения, и в марте 1721 года Гагарин был повешен в присутствии Петра 1 и в назидание другим висел почти год. С его именем Сибирь и стала восприниматься как край лихоимства.

В мае 1719 года, с отстранением М.П.Гагарина, в составе Сибирской губернии были образованы три провинции, в том числе и Тобольская. Провинции Вятская и Соликамская в 1727 году были переданы в Казанскую губернию. В 1764 году Сибирская губерния была разделена на Иркутскую и Тобольскую губернии.. В 80- е годы губерния входила в наместничество, с 1804 года вошла в состав генерал-губернаторства.

Вторым губернатором, после М.П.Гагарина, в 1719 – 1724 годах был Алексей Михайлович Черкасский. Он не отличался особой энергией, при нём ничто в Сибири не менялось. В феврале 1724 года Петр 1 вынужден был подписать Указ «О пресечении злоупотреблений в Сибири», в котором отмечалось, что, несмотря на преподанный казнью Гагарина урок, «здесь в Сибири не унимаются бездельники, а именно: от земских комиссаров лишние сборы собираются, а народу обиды чинятся, и судебные комиссары, которые по слободам, делают великие пакости и неправды, и хотя челобитные и доношения на них от бедных людей есть, но никакого розыску и решения не чинится, а на кого бью челом, те по воле ходят, и знатно, что потачка таким ворам от надворных судей. Тако-ж о учиненных обидах от солдат и от прочих, рассмотрения и резолюции не чинят и таких бездельников не арестуют, от чего пакости больше делаются…». Злоупотребления продолжались и при губернаторстве Михаила Владимировича Долгоруком (1724-1730).. Так в сознании русского общества складывался негативный образ края. В 1730 году губернатором был назначен Алексей Львович Плещеев, в 1736 году его сменил Пётр Иванович Бутурлин. Не оставили заметных следов своей деятельности губернаторы Иван Афанасьевич Шипов (1741-1742), Алексей Михайлович Сухарев (1742-1752), Василий Алексеевич Мятлев (1752-1757).

Значительный след в Истории Сибири оставил тобольский губернатор Фёдор Иванович Соймонов. Он был назначен в 1757 году. Но его интересы были связаны в основном с Забайкальем, с укреплением русской границы в Южной Сибири. Сменивший его в 1763 году Денис Иванович Чичерин принял меры к заселению почтового тракта от Тобольска к Иркутску. При нём в Тобольске была открыта геодезическая школа, построили госпиталь, он выписал доктора с помощниками и распорядился ставить горожанам прививки против оспы. Губернаторствовал он до 1780 года. В 1882 году в России была проведена очередная административная реформа, были учреждены наместничества. Наместником Пермским и Тобольским был назначен Е.П.Кашкин. Губернатором Тобольской губернии в 1787 году был назначен Александр Васильевич Алябьев, правивший краем до 1796 года. Он открывает первую в Сибири частную типографию, Главное народное училище, покровительствует развитию литературы и просвещению. При нём в Тобольске возобновились театральные представления. А.В.Алябьев оказался великодушен к сосланному в Сибирь А.Н.Радищеву и разрешил тому задержаться в Тобольске.

С 1719 года, когда проводилась первая в России перепись населения («ревизия»), по 1795 год (год пятой переписи), население Сибири увеличилось с 241 до 595 тысяч человек. Этот регион становится неотъемлемой частью России, активно участвующий во всех сферах её жизни, в том числе и в культурной.


Иоанн Максимович, митрополит Тобольский и Сибирский.

В круг чтения сибиряков входила и духовная литература, сочинения отцов церкви и её иерархов. Во главе Тобольской епархии нередко стояли иерархи, которые не только покровительствовали развитию культуры и литературы, но и сами известны были как духовные писатели. Митрополит Филофей Лещинский не только благословил создание в 1703 году в Тобольске театра, но и сам писал для него пьесы духовного содержания.

В июне 1711 года в митрополита Тобольского и Сибирского был произведён архиепископ Черниговский Иоанн Максимович, в августе он прибыл в Тобольск. Иоанн уже был широко известен в церковных кругах, в том числе и как духовный писатель. После его смерти рукописная Сибирская летопись отметила, что он «был тих, смирен, благорассуден, о бедных сострадателен и милостлив». И тут же было отмечено: «Едино у него увеселение было – писать душеполезные сочинения».

Основные сочинения Иоанном были написаны до приезда в Тобольск. Он окончил Киевскую духовную академию. Став Черниговским архиепископом, Иоанн начал писать и переводить назидательные сочинения. В 1705 году он составил краткие жизнеописания разных святых и издал эти описания книгой «Алфавит собранный, рифмами сложенный…». Наставления, советы и поучения начальникам и вообще всем имеющим власть составили содержание его книги «Феатрон, или позор нравоучительный…», вышедшей в 1708 году. Духовные наставления, толкование молитв и псалмов, вопросы христианской нравственности он освещал в книгах, которые выходили регулярно в черниговской типографии, им же основанной. Среди них большой интерес представляет «Синаксарь о победе под Полтавой». В основе этой книги проповеди архиепископа Тверского Феофилакта и Феофана Прокоповича по поводу полтавской победы Петра 1. Книга пользовалась большой известностью. Изданный в 1710 году том переводов с латинского «Богомысление на пользу правоверным» быстро разошелся, на следующий год он вышел вторым, а потом и третьим изданием. Известно, что четыре книги он преподнёс Петру 1, и тот не только благосклонно их принял, но и отблагодарил. Перед отъездом в Сибирь Иоанн завершил работу над книгой «Илиотропион, сообразование человеческой воли с божественною наказующей». Рукопись он оставил в Чернигове, и она вышла там в 1714 году, когда он служил уже в Тобольск. После его смерти в епархиальной канцелярии нашли рукопись его неизданной и написанной уже в Тобольске книги «Путник».

Библиографы указывают на 10 книг, написанных и изданных Иоанном в период с 1705 по 1711 годы. Правда, А.Сулоцкий скептически оценивает единоличное его авторство «большею частию массивных сочинений», ибо параллельно он занимался делами епархии, вёл службы. Об объеме этих книг говорит хотя бы то, что в «Алфавите …» было 1О322 стиха, а книге «Богородице Дево» (1707) – 24260 стихов. Это был силлабический стих. Правда, о его стихотворчестве довольно иронично отзывался поэт Антиох Кантемир, но это свидетельствует об известности его сочинений. Другие его книги соединяют стихи и прозу, некоторые же написаны прозой. Многие из них были в приходах Тобольской епархии. Сулоцкий свидетельствует, что они встречались ему в домах тобольских старожилов. Некоторые из них и сегодня хранятся в фондах Тюменского историко-краеведческого музея им. И.Я.Словцова.

Умер Иоанн Максимович 10 июня 1715 года, во время молитвы, стоя на коленях. Его подвижническая деятельность оставила о себе глубокую память у сибиряков. В 1915 году Русская православная церковь причислила Иоанна Максимовича к лику святых и канонизировала е


«Памятные записки» Н.Б. Долгоруковой.

Вслед за А.Д.Меншиковым, сподвижником Петра 1, на Север Тобольской губернии была сослана и опальная княжеская семья Долгоруковых, в их числе и юная княгиня Наталья Борисовна. В конце жизни, после освобождения из ссылки, уже в монастыре, куда она ушла добровольно, Н.Долгорукова написала свои «Памятные записки». Они признано считаются одним из памятников мемуарной прозы ХУШ века. В них отражены и детали её жизни в Берёзово, где семья отбывала ссылку.

Родилась она в 1714 году, была младшей дочерью фельдмаршала графа Б.П.Шереметева. В 16 лет Наталья стала невестой молодого князя Ивана Долгорукова. Она гордилась своим женихом, его положением в обществе. Долгоруковы были очень приближены ко двору, их дочь Екатерина стала невестой Петра П. Обручились Наталья Шереметева и Иван Долгоруков в декабре 1729 года. А в январе 1730 года император Пётр II, царствовавший всего несколько месяцев, неожиданно заболел оспой и скоропостижно умер. Сенат не признал подделанное Долгоруковым-старшим завещание Петра II, в соответствии с которым тот передавал корону своей невесте. Наталья Шереметева и Иван Долгоруков свадьбу сыграли в апреле 1730 года, а через несколько дней по указу Анны Иоанновны вся семья Долгоруковых была сослана сначала в их пензенские вотчины, а на середине дороги их развернули и отправили в Берёзов.

В Тобольске их заставили под конвоем пешком идти к пристани. «Процессия изрядна была: за нами толпа солдат идёт с ружьями, как за разбойниками Я уже шла, вниз глаза опустив, не оглядываясь, смотрельщиков премножество на той улице, где нас ведут». Через месяц плавания по Иртышу и Оби, в конце сентября 1730 года их доставили в Берёзов. Здесь вскоре, после потрясений и трудной дороги, умирают старшие Долгоруковы – Алексей Григорьевич и Прасковья Юрьевна. Рассказ о пребывании в Берёзове Наталья Борисовна ведёт скупо. Городок ей совсем не понравился, она характеризует его как «маленькое пустое место»: «Избы кедровые, окончины ледяные вместо стекла; зима 10 месяцев или 8; морозы несносные, ничего не родится, ни хлеба, никакого фрукту – ни же капусты. Леса непроходимые да болота, хлеб привозят водой за тысячу вёрст. До такого местечка доехали, что ни пить, ни есть, ни носить нечего. Ничего не продают, ни же калача».

В Берёзове её муж князь Иван вёл себя не лучшим образом – много пил, болтал лишнее. Но в «Памятных записках» нет ни слова упрёка мужу. Она называет его «товарищем», «сострадальцем»: «Я всё в нём имела: и милостливого мужа, и отца, и учителя, и старателя о счастье моём... Во всех злополучиях я была своему мужу товарищ». У них родилось здесь трое детей. Но в 1738 году по навету князь Иван, его братья и несколько человек из приставленных к ним были арестованы и увезены. В 1739 году братья Долгоруковы были преданы изуверской казни – колесованию. В 1740 году Наталье Долгоруковой с детьми разрешено было вернуться в Москву. Вошедшая вскоре на престол императрица Елизавета Петровна простила всех Долгоруковых. Наталья Борисовна вырастила сыновей, потом уехала в Киев и там приняла монашество.

Её «Памятные записки» рисуют образ мужественной женщины, преданной мужу и семье, стойкой в несчастьях и умеющей прощать. Умерла она в 1771 году. Она стала героиней одной из дум К.Рылеева, в которой он вкладывает в её уста следующие слова:





оставить комментарий
страница1/3
Дата05.03.2012
Размер1.37 Mb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
плохо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх