Лекция Историография как научная дисциплина Лекция Исторические знания в Древней Руси icon

Лекция Историография как научная дисциплина Лекция Исторические знания в Древней Руси


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Лекция Историография как научная дисциплина Лекция Исторические знания в Древней Руси...
Курс лекций Москва 2008 Содержание Лекция Введение 4 Лекция Научные знания в средневековой Руси...
«уроки»
«уроки»
«уроки»
1. экономическое развитие древней руси лекция Экономическое развитие Древней Руси...
Лекция Диглоссия и двуязычие в Древней Руси...
Тема Государство и право России с древнейших времен до середины XV века...
Лекция 1 (4 часа). Раздел Эволюция управления как науки...
Тематика лекций раздел философия и наука в системе культуры 14 ч. Лекция 1...
Лекция Налоги Древней и средневековой Руси Несколько позже стала складываться финансовая система...
Лекция Налоги Древней и средневековой Руси Несколько позже стала складываться финансовая система...



страницы: 1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
вернуться в начало
скачать
Г. Косулина отодвигают начало тоталитар­ного периода в советской истории к концу 1920-х гг., связывая его с годом «великого перелома»208. В. П. Островский и А. И. Уткин ут­верждают, что тоталитарный режим утвердился в СССР только к се­редине 1930-х гг., и отмечают особую роль в его становлении со­бытий, происшедших в стране в 1934 г.209.

У концепции тоталитаризма в объяснении советской истории
имеется и немало противников в современной историографии. По
словам А. К. Соколова, «гулаговское измерение советской истории4
не может служить объективным критерием ее освещения. В результате
выдвижения ее на первый план возникла концепция тоталитаризма
как патологического отклонения от столбовой дороги модернизации,
представленная западными историками. Теория тоталитаризма, рас­
сматриваемая как главный и единственный ключ к пониманию и объ­
яснению советского прошлого, пронизывает содержание большин­
ства современных учебников. Однако истинная картина краха
социалистического эксперимента в стране выглядит гораздо сложнее
и многомернее, чем его трактовка в примитивной версии борьбы
общества против репрессивного тоталитарного государства»210.
В. Я. Гросул выступает против отождествления фашизма и советской
системы, которые, по его словам, «имели совершенно разную соци­
ально-экономическую природу. Советский социализм был отрица­
нием капитализма, тогда как фашизм был его порождением»211,

В последние годы увеличивается количество сторонников модернизационного подхода к истории. Выходят работы теоретического плана о концепциях модернизации. Особенно заметен интерес региональных исследователей к применению модернизационного подхода при изучении конкретных проблем истории России213.

Современные исследователи по-разному определяют место мо­дернизационного подхода по отношению к другим подходам рассмо­трения исторического процесса. По мнению Ю. И. Игрицкого, раз­личные модернизационные теории родились из ахиллесовой пяты всех цивилизационных концепций - неспособности дать типологию цивилизаций, обществ, систем. Они объясняют не стадии развития, а сам процесс развития, и прежде всего — процесс преодоления от­сталости экономической, социальной, технологической, политичес­кой, управленческой, инфраструктурной214. В. В. Алексеев пишет: «Модернизация - явление цивилизационного масштаба, глобаль­ный феномен мировой истории ХУ11-ХХ вв.». Автор полагает, что еще предстоит предпринять значительные шаги по теоретическому раз­межеванию таких феноменов, как модернизация, капитализм, соци­ализм. Автор считает, что «капитализм и социализм можно иденти­фицировать как социально-экономические системы, которые находятся в различных отношениях к рыночным механизмам... Мо дернизационный процесс сам по себе относительно независим от капитализма и социализма, то есть он может протекать как капиталистическом, так и в социалистическом контексте, что, конечно, не снимает вопроса о социокультурной цене использования «капитали­стических» или «социалистических» методов модернизации, а так­же об их экономической и организационной эффективности»215.

А. В. Голубев, напротив, считает, что формационный и модер-низационный подходы имеют гораздо больше общего между собой, чем с цивилизационным подходом, ибо оба основное внимание уделяют развитию производительных сил и лишь в некоторой сте­пени социальным и культурным факторам и направлены на то, что­бы выделить единый вектор развития у всех стран при переходе от традиционного к индустриальному или постиндустриальному об­ществам216. А. С. Синявский полагает, что «если рассматривать ис­торию России XX в. как исторический процесс, имеющий внутрен­нюю логику и подчиняющийся определенным закономерностям, то ключевыми остаются цивилизационный и стадиальный процессы. Они по-разному вписывают российское общество в контекст обще­человеческой истории: первый - через акцентирование внимания на его социокультурном своеобразии, второй - через универсаль­ные закономерности, действующие несмотря на уникальность об­ществ, этносов, культур (для России XX в. это, прежде всего, про­цесс модернизации)»217.

В литературе второй половины 1990-х гг.-начала XXI в. продол­жают вестись споры о том, прошла ли Россия модернизацию, сколь­ко этапов модерниззционного процесса в российской истории мож­но выделить, на какой стадии модернизационного процесса находится современная Россия, каковы особенности российского ва­рианта модернизации и т. д.218. В этих спорах многое зависит от того, какой вектор имеют модернизационные процессы в России. По мне­нию Ю. И. Игрицкого, многие ошибки на данном пути проистекают из-за того, что модернизационные процессы понимаются исключи­тельно как вестернизация России. Для большинства сторонников этих концепций модернизация означает, что имеется некий эталон разви­тия, под которым подразумеваются передовые страны Западной Ев­ропы и Северной Америки, а «догоняющие» страны должны копиро­вать их опыт развития. Автор считает, что если принять подобный вектор отечественной модернизации, то из нее выпадет советский пе­риод истории, ибо СССР не собирался перенимать экономические, политические и социальные институты Запада, а наоборот, стремил­ся полностью уничтожить их социальные корни и создать собствен­ный эталон развития2'9. С. Кургинян полагает, что если рассматривать развитие России с позиций теории вестернизации, то ее вполне можно назвать «немодернизирующейся страной», учитывая неприятие ею ценностей западной цивилизации на всех этапах ее истории220.

В литературе второй половины 1990-х гг. термин «социалистиче­ская модернизация» используется гораздо чаще и даже вошел в школьные учебники. По мнению А. А. Данилова и Л. Г Косулиной, «сталинская модернизация объективно преследовала те же цели, что и модернизация начала XX в. Она также имела догоняющий харак­тер, поэтому ей были присущи те же противоречия и возможные ту­пики. Но помимо этого она была отягощена рядом как объективных, так и субъективных обстоятельств»221. А. В. Голубев считает, что тота­литаризм порождается особенностями и противоречиями процесса модернизации222. А. К. Соколов, напротив, полагает, что концепция модернизации в широком смысле должна пониматься «как индуст­риализация, движение к городскому обществу, институционализа-ция управления, стирание мифологического и религиозного мышле­ния, изменение в идеологии и менталитете, а не ГУЛАГ»223.

Далеко не все историки полагают, что с позиции различных кон­цепций модернизации можно объяснить историческое развитие Рос­сии. По словам Л. И. Семенниковой, «введение понятий, давно ис­пользуемых в западной исторической науке (тоталитаризм, модер­низация), несколько расширило теоретическое поле, однако они также страдают односторонностью, поскольку сформулированы на ос­нове определенных исторических, идеологических и политических реалий и несут в себе заряд конфронтационности»224.

Завершая обзор основных концептуальных моделей, с помощью которых на рубеже ХХ-ХХ1 вв. ученые пытаются объяснить историю России, следует сказать, что перечисленные концепции являются лишь одними из наиболее часто употребляемых, но далеко не исчерпыва­ют всего многообразия взглядов. Ю. А. Игрицкий выделяет в совре­менной исторической науке приверженцев «мир-системного анали­за» И. Валлерстайна, теории конвергенции и многих других225.

Б. В. Личман отмечает, что в литературе, написанной историками Русской православной церкви, можно встретить различные вариан­ты религиозной интерпретации истории России226. Они кладут в ос­нову изучения истории идею провиденциализма: истолкование ис­торического процесса как осуществление замысла Бога, воздаяние людям за добродетели и наказание за грехи. Провиденциализм пред­полагает осознание того, что исторический процесс движется по пу­тям, указанным Богом и основной его сущностью является реализа-ция воли Провидения. Основу религиозного направления интерпре­таций составляет вера в вечность души, духовное начало человека и кратковременность материального существования. Религиозная ин­терпретация истории проявляется в том, что она уделяет основное внимание фактам, связанным с духовной стороной развития челове­ка. Именно она поставила такие историософские проблемы истори­ческого познания, как смысл и содержание человеческой (земной) истории, начало и конец истории, внутренняя структура историчес­кого процесса.

На вопрос о смысле истории христианская интерпретация дает ответ, что он заключается в последовательном движении человечест­ва к Богу, в ходе которого формируется свободная человеческая лич­ность, преодолевающая свою зависимость от природы и заданных ею потребностей и страстей, приходящая к познанию конечной исти­ны, дарованной человеку в Откровении. В этом смысле человек вы­ступает уже как продукт собственно исторического развития, а не как стихийная сила природы, полностью подвластная слепой судьбе, как это было в античной истории. Основным содержанием историческо­го процесса является освобождение человека от первобытного состо­яния, страстей, превращение его в сознательного последователя Бога. Поскольку в советское время проповедовали атеизм, то это время характеризовалось как отступление России от пути, намеченного Бо­гом. Но все предопределено, и это было дано в наказание русскому народу за грехи его, и прежде всего за предательство, совершенное в отношения «помазанника Божьего» Николая \1227.

К сказанному выше хочется добавить, что попытки рассмотрения российской истории с позиций религиозной интерпретации предпри­нимаются на современном этапе не только церковными, но и свет­скими историками. По словам С. В. Рыбакова, «сегодня серьезную актуальность приобретает обращение к религиозно-духовному опы­ту нашего народа. Осмысленный в историческом контексте, в непре­рывной связи с тысячелетней практикой русского Православия, он призван помочь оздоровлению культуры (и общественной жизни в целом) в современной России»228. Автор считает, что «без привлече­ния духовно-нравственных ценностей история превращается либо в логическую таблицу, либо в печальный каталог человеческих заблуж­дений»229.

С. В. Рыбаков считает, что применение религиозной интерпрета­ции истории невозможно без соблюдения ряда условий, осознание важности которых позволит современным историкам «успешно ис-

пользовать религиозно-духовный фактор при объяснении историче­ских явлений». К ним он относит отказ от тотально критической оценки роли религии в становлении и функционировании человеческих со­обществ; признание того, что любое мировоззрение, систематизи­рующее представление человека о мире и самом себе, не может су­ществовать без религиозной составляющей; отказ от убеждения, что история разных стран подвержена механическому воздействию из­начально предопределенных, «универсальных» социологических законов; знание содержания, мировоззренческих принципов и мо­тивацию конкретных религиозных систем230.

Систематическое изложение внешнеполитической истории Рос­сии с религиозно-философских позиций предприняла Н. А. Нароч-ницкая. Автор полагает, что «исследование религиозно-философских корней внешнеполитических доктрин и идеологий вместе с конкрет­ными событиями и поворотами в истории позволяет понять форми­рование стереотипов в общественном сознании, которые, в свою оче­редь, воздействуют на политику».231.

Все перечисленное свидетельствует о том, что историческая на­ука в России на рубеже ХХ-ХХ1 вв. переживает методологический и научный плюрализм, который, наряду с обновлением источниковой базы исследований, является необходимым условием для переос­мысления истории России. Признавая этот факт, Л. И. Семенникова в то же время считает, что «если несколько лет назад этот процесс можно было охарактеризовать как своеобразный методологический вакуум, так как традиционные исторические концепции перестали удовлетворять историков, а новых не было, то теперь уместно гово­рить о практически безграничном методологическом плюрализме при отсутствии ведущих, наиболее авторитетных школ. При этом за­метно отсутствие диалога между сторонниками различных концеп­ций, что еще более усугубляется сохраняющейся их узкой специали­зацией»232.

По нашему мнению, научный плюрализм позволяет рассматри­вать основные проблемы отечественной истории с различных мето­дологических и концептуальных позиций. Историческая наука на ру­беже ХХ-ХХ1 вв. стала многоконцептуальной, открытой для научных дискуссий. Это привело к тому, что в ней не существует запретных тем, разрабатываются практически все вопросы отечественной истории. На новом этапе историческая наука от выдвижения новых подходов и формулировки новых исследовательских проблем перешла к пе­реосмыслению всей отечественной истории.




оставить комментарий
страница15/15
Дата04.03.2012
Размер5,06 Mb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
хорошо
  1
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх