Л. Д. Синькова Редакционная коллегия icon

Л. Д. Синькова Редакционная коллегия


5 чел. помогло.

Смотрите также:
Редакционная коллегия серии «Экономическая мысль Запада»...
Бюллетень вснц со рамн редакционная коллегия "Бюллетеня вснц со рамн"...
Редакционная коллегия тома...
Е. Ю. Прокофьева редакционная коллегия...
Е. Ю. Прокофьева редакционная коллегия...
Я. А. Ваграменко Редакционная коллегия...
Бюллетень №34
Гороховские чтения...
Информационный бюллетень...
С. М. Вавиловым редакционная коллегия...
Информационно-библиографический отдел...
Военная история Учебник...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24
вернуться в начало
скачать
___________________________

  1. Буслаев, Ф. О литературе: Исследования. Статьи / Ф. Буслаев. — М., 1990.

  2. Генон, Р. Очерки о традиции и метафизике / Р. Генон. — СПб., 2010.

  3. Ерофеев, В. Шаровая молния: Маленькие эссе / В. Ерофеев.— М., 2002.

  4. Кедров, К. Инсайдаут. Новый Альмагест / К. Кедров. — М., 2001.

  5. Кибиров, Т. Парафразис / Т. Кибиров // Кибиров Т. «Кто куда — а я в Россию».— М., 2001.

  6. Кузнецов, Ю. Путь Христа. Сошествие в Ад / Ю. Кузнецов // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://stihi.ru/2006/02/02/17-2357.

  7. Ортега-и-Гассет, Х. Эстетика. Философия культуры / Х. Ортега-и-Гассет. — М., 1991.

  8. Сартр, Ж.-П. Взаперти (За закрытыми дверями) / Ж.-П. Сартр [Электронный ресурс]. — Режим доступа:http://melpomena. вoom.ru/performs/closed.

html.

  1. Соснора, В. Двери закрываются / В. Соснора // [Электронный ресурс]. — Режим доступа:http://www.vavilon.ru/texts/prim./sosnora3.html. 

  2. Соснора, В. Книга Пустот / В. Соснора // [Электронный ресурс]. — Режим достyпа: http://www.rvb.ru/пр/publication/01text/11/03sosnora.html.

  3. Соснора, В. Флейта и прозаизмы / ВCоснора. [Электронный ресурс]. —Режим доступа: http://www.rub.ru/пр/publication/01text/11/04sosnora.

html.

  1. Тютчев, Ф. Стихотворения. Письма. Воспоминания современников. — М., 1988.

  2. Эзотеризм: энцикл. — Минск, 2002.


Жанрово-стилевые тенденции современной прозы


Т. Г. Cимонова (Гродно)


^ УРОВНИ РЕТРОСПЕКЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОЗЕ


Современная литература демонстрирует большой диапазон временных параметров повествования: в настоящем времени и в разной степени удаленности от него. Последнее получило наибольшее распространение, т.к. литература постоянно обращается к воспроизведению уже произошедшего, бывшего в реальности или сконструированного воображением писателя. Ретроспективность присуща как документальной, так и художественной прозе. Крайняя степень ретроспекции проявляется в исторических жанрах, когда отрыв событий от времени их отражения может исчисляться столетиями. Дистанция в несколько десятилетий от изображаемого свойственна автобиографической и мемуарной прозе. Очерки, заметки, рассказы могут запечатлеть произошедшее совсем недавно, то, что не отождествляется с прошлым. Тем не менее предмет повествования оказывается за пределами текущего, сиюминутного.

Степень удаленности от изображаемого порождает разноуровневость ретроспекции в современной прозе.

Очевидная ретроспективность как обязательная жанровая установка присутствует в мемуарных произведениях. Литература на современном этапе все более отходит от стереотипных канонов мемуаристики. Классические мемуары с их неторопливой обстоятельностью и последовательностью изложения от отдаленного к близкому прошлому уступают место более сложным формам письма, характеризующегося нелинейным движением времени, раскованностью авторского повествования, свободно перемещающегося от настоящего к разновременным фрагментам прошлого, меняющего проблемно-тематичсеские ряды в отражении действительности. Такого рода воспоминания составляют прозу мемуарного типа, которая приближается к художественным текстам.

Корпус мемуарных произведений в современной литературе представлен воспоминаниями в традиционной форме (Д. Бобышев «Я здесь», Н. Коржавин «В соблазнах кровавой эпохи»), мемуарной эссеистикой (И. Губерман «Пожилые записки», «Книга странствий»), мемуарными романами (В. Аксенов «Таинственная страсть»), циклами мемуарных заметок (Д. Гранин «Причуды моей памяти»).

Очевидно усиление эссеистики в прозе И. Губермана. Если в «Пожилых записках» выдержан принцип воспоминаний о прожитом и пережитом, (именно они являются объединяющим фактором повествования), то в «Книге странствий» воспоминаниям отводится впомогательная роль иллюстраций к авторским размышлениям о жизни. Эссеистичность своего творческого метода сам автор отметил с присущим ему юмором: «К несомненным достоинствам моей книги следует отнести тот факт, что ее можно читать, начав с любого места и не подряд» [1, c.5]. Именно поэтому события, о которых вспоминает писатель, не выстраиваются в общую линию, а всплывают как разновременные эпизоды, привязанные к определенным темам авторских размышлений, отраженных в соответствующих главах: «Остудись во гневе», «О лени, матери всех пороков», «Что наша жизнь?», «Судьба человека» и др. В главе «Прощение зависти» воспоминания о собственных школьных годах перемежаются с рассказами о происшествиях со знакомыми, и весь предложенный читателю жизненный материал скрепляется рассуждениями по данному вопросу.

Последняя книга В.Аксенова «Таинственная страсть» создана в форме мемуарного романа, где образы реальных людей и их биографии трансформируются в авторском литературном отражении, индивидуальное возводится до уровня типичного, в отдельном, частном видятся характерные особенности определенного исторического времени и социальной среды. Типологическое обобщение утверждается и специальным приемом: заменой подлинных фамилий своего рода псевдонимами (Вознесенский – Андреотис, Евтушенко – Ян Тишинский, Рождественский – Роберт Эр и т.д.). При этом «роман о шестидесятниках» (аксеновское определение жанра) выстраивается как традиционные мемуары – в хронологической последовательности от 60-х к 90-м годам, что обнаруживает обращенность мемуаров к разновременным пластам действительности.

Необычное в жанровом плане произведение вышло из-под пера Д.Гранина. «Мемуары? Нет. Звучит слишком пафосно применительно к этой странной книге. Хотя по сути почти верно. Ведь автор <…> пережил все перипетии новейшей истории нашей страны в эпохи от Сталина до Путина. Судьба подарила ему встречи <…> со многими незаурядными людьми. Ему есть что вспомнить, и он вспоминает…» [2, c.5], – так рассуждают по этому поводу издатели книги.

Книга включает в себя мемуарные заметки, очерки, зарисовки, привязанные к разным временным пластам, вобравшие опыт жизни самого писателя и современную ему историю общества. Их расположение не подчиняется строгой хронологии, кажется бессистемным и хаотичным, отражает скорее процесс сознания, свободное движение мысли, чем выверенный по форме и содержанию рассказ. В совокупности же эти фрагменты составляют единый текст, из которого складывается представление о многоликой действительности, открывшейся писателю и ставшей объектом его рефлексии.

Есть в заметках Гранина время давно прошедшее (например, раздел «Античные байки» или разрозненные записи о Ветхом Завете, о великих представителях человечества). Ретроспективность такого рода вскрывает негласные параллели между прошлым и настоящим, обнаруживает, говоря словами М.Пришвина, «тайную современность рассказа о несовременных вещах». «У Перикла голова была в форме луковицы, скульпторы надевали на него шлем. На всех бюстах он в шлеме» [2, c. 263]. История советского искусства, хорошо известная писателю, актуализирует подобный прием лакировки действительности, зародившийся еще в древности.

В большинстве записей предстает время мемуарное, отражающее воспоминания автора, в ряде случаев – время историческое, совпавшее с периодом жизни писателя, но не ставшее его личным опытом (возможность импичмента Ельцину, реакция англичан на гибель принцессы Дианы). Проблемно-тематическое содержание фрагментов, включенных в книгу, многообразно: история, искусство, наука, литература, война, творчество, политика, бытовые обстоятельства, нравственные параметры человеческой личности. В этом калейдоскопе часто объединяются прошлое и современность, в результате чего многое обретает новый смысл или дополнительные обертоны. «Достижения советской культуры кажутся не так значительны, как они казались для своего времени. Сегодня судить о них сложно. Надо понимать, что значил, допустим, Тендряков, или Твардовский, или Товстоногов в то время, когда они творили. Ныне же остается только текст или воспоминание»[2, c. 77]. Сопоставив советское искусство с высокой классикой, Гранин приходит к паритетному выводу: «… есть в произведениях временная составляющая, а есть вечная, а какая из них важнее и нужнее, вопрос бессмысленный» [2, c.78].

Как видим, мемуары и книги мемуарного типа – с включением мемуарного компонента – отчетливо обнаруживают свою ретроспективность, при этом обращение к прошлому варьируется: вступает в свои права давно прошедшее, отдаленное прошлое, недавнее прошлое и то, что связано с понятием «современность», но уже прошло, завершилось.

В современной литературе много текстов, основанных на воспроизведении минувшего, бывшего, но этот отрезок времени и включенные в него события не воспринимаются как прошлое, очевидна их связь с тем, что осознается в качестве «нынешнего», «современного». Примером такой пограничной ретроспекции может служить книга З.Зиника «Письма с третьего берега». Англия деревенская (поместье лорда Филлимора), Англия городская (Лондон) увидены сквозь призму собственной жизни писателя – эмигранта из СССР. Время действия точно не обозначено, однако очевидно, что это не мемуарное время, о котором вспоминают как о достоянии истории. Осознание историчности изображаемого – основная интенция автора мемуаров.

В «Письмах с третьего берега» запечатлено то, что было, случилось, прошло, но не отстоит от времени создания книги на солидной дистанции. Об этом свидетельствует совмещение глаголов прошедшего и настоящего времени. «…Смоковницу посадили в свое время в углу забора лорд Робин и леди Мария. Они посадили, а мы с моей женой Ниной Петровой пожинаем плоды. Точнее, именно не пожинаем, потому что ленивы и в последнее время были тут главным образом лишь по уикэндам. А плод гниет. <…> Короче, надо было срочно зазывать в гости сестру леди Марии – Веру» [ 3 , c.52]. Здесь трем глаголам прошедшего времени противостоят три глагола настоящего времени, и весь фрагмент итожится конструкцией, где представление о прошлом «надо было» дополняется инфинитивом «зазывать», ассоциирующемся с современным состоянием жизни. Возникает то положение, о котором писал Б.Успенский: «…по своему композиционному значению форма несовершенного вида прошедшего времени знаменует как бы “настоящее в прошлом“» [4, c. 127], т.е. определяет пограничный вариант повествования.

Чередование разновременных глаголов создает иллюзию перемещения во времени, сообщает динамику повествованию, вместе с тем освещает ситуацию как уже случившуюся, не привязанную к сиюминутности. Причем, настоящее время глаголов может подчеркивать регулярность, постоянство происходящего, что перемещает регистр повествования в режим «тогда и сейчас»: «Объявив себя психически невменяемой (чтобы ее не лишили пособия по соцобеспечению), концептуалистка Грета настолько вошла в роль, что уже не может сказать в точности, что ей мерещится, а что нет, где кончаются галлюцинации и искусство, а где дышит почва и судьба. Особенно тяжело приходится Грете в полнолуниие, Луна действует на нее так же, как на оборотней и вапмпиров. <…> Она впадает в каталептическое состояние. Глаза у нее стекленеют, и в голове звучат голоса»[3, c. 137].

Дифференциация ретроспекций может осуществляться и по иному принципу, когда во внимание принимается субъект речи: автор-повествователь, его информаторы (лица, чьи рассказы приводятся в произведении), создатели документальных свидетельств, включенных в текст. Так, И. Губерман обильно уснащает собственный рассказ случаями и фактами, которые стали известны ему в чужом отражении, воспроизведенные друзьями и знакомыми, неожиданными собеседниками, а Гранин, помимо такого рода информации, опирается на документально зафиксированные сведения. Во временном плане обозначенные типы рассказчиков не всегда совпадают, на этой основе выделяются разные слои ретроспективного повествования.

Практика современной литературы разрушает представление о ретроспективности как монолитной, нерасчленимой категории. Ретроспективность означает разную степень удаления во времени от периода создания текста, а также определяется субъектом речи. Варьирование уровней ретроспекции – одно из средств художественной выразительности отдельных текстов и отражение богатых возможностей словесного искусства в целом.

____________________

1. Губерман, И. Книга странствий / И. Губерман. – М., 2009.

2. Гранин, Д. Причуды моей памяти / Д. Гранин. – М.-СПб, 2009.

3. Зиник, З. Письма с третьего берега / З. Зиник. – М., 2008.

4. Успенский, Б. Поэтика композиции / Б. Успенский. – СПб, 2000.


И. А. Варнина (Мозырь)


к ПРОБЛЕМЕ Нравственно-этическиХ и социальныХ представлениЙ о мире и человеке в трилогии В. Белова «Час шестый»


Как известно, в ХХ веке произошло столько драматических, а порой и трагических событий, что утратились многие вековые традиции и устои. Особенно это коснулось крестьянства. В исторической хронике, состоящей из романов «Кануны», «Год великого перелома», «Час шестый», В. Белов показывает жизнь русской деревни на примере одной из них – Шибанихи. В романах повествуется о событиях «великого перелома», которые нашли отражение в творчестве таких писателей второй половины ХХ века, как С. Залыгин, Б. Можаев, И. Акулов, Н. Скромный и других. В трилогии «Час шестый» автора волнуют не только социально-исторические проблемы, а и философские основы бытия. Наиболее актуальные вопросы ее – критерии нравственной, этической оценки человека и действительности, формирование национального самосознания, проблема преемственности и памяти.

Следует заметить, что В. Белова не раз упрекали в идеализации деревни, деревенской жизни и уходе от социальных конфликтов. Так, А. Герасименко считает, что в романе «Кануны» В. Белов с большим интересом описывает крестьянские праздники (святки, масленица), свадебный обряд, конные бега, чем социальные отношения, жизнь ТОЗа и деревенской маслоартели [1, с. 62]. С этим нельзя согласиться, учитывая еще и то, что на сегодняшний день трилогия завершена, социальная же картина русской деревни 20-30-х годов ХХ века создавалась В. Беловым постепенно и во втором романе ее «Год великого перелома» именно социальные конфликты становятся центром повествования. Писатель обращается к событиям прошлого, что оправдывает воссоздание уходящей самобытной крестьянской культуры, эстетизацию начал, организующих одно из основных понятий В. Белова – «лад». Как известно, понятие «лада» проходит через все его творчество, начиная еще с ранних рассказов и заканчивая трилогией «Час шестый». Именно в этом определении заключена и философия жизни, и гармония природных начал.

Главным событием в романах В. Белова «Кануны», «Год великого перелома», «Час шестый» является коллективизация. Именно она уничтожила патриархальное крестьянство, положила начало новому коллективному землепользованию. Кстати, новая форма землевладения по-разному воспринималась крестьянами. Это и показано в трилогии В. Белова. В ней нашло отражение не только негативное восприятие крестьянами колхозов, но и некоторые положительные моменты, основанные на том, что русский народ с давних времен признавал преимущества коллективного труда над единоличным. Коллективное землевладение имело свои исторические корни и предпосылки в России, да и сам принцип коллективизма изначально восходит к первобытности. Для России характерен особый дух православной соборности, жизни общиной. На то был свои причины. Нельзя не согласиться с Ю. Сохряковым, указывающим на некоторые предпосылки существования общинности: «… трудные земли, суровый климат, короткое лето» [2, с. 24]. Все это требовало объединения усилий крестьян, так как «сельская община» … вызывала у крестьянина чувство защищенности перед лицом жизненных невзгод» [2, с. 24]. О коллективной природе крестьянина размышляет герой романа И. Акулова «Касьян Остудный» Семен Оглоблин: « А между тем крестьянин по природе своей коллективист: ведь он шагу не сделает в одиночку, все норовит скопом, артелью. Да разве он, пахарь, выжил бы среди болот, тайги и морозов, не постигни могучей силы артельной спайки! Кряжевать лес, пахать новину, пилить тес, ставить избу, … молотить хлеб, ходить в извоз – на все эти работы мужик вековечно собирает помочь, а мельницы, кузни, маслобойни ставит только на паях, и потому пословицу – дружно не грузно, а врозь хоть брось – чтит как первейшую заповедь» [3, с. 26]. Однако коллективизм соборный и тоталитарный существенно отличались.

В трилогии «Час шестый» В. Белов изображает две полярные веры – православную и «новую». Последняя, в чем легко убедиться (обращаясь к историческим фактам, к художественным произведениям), противоположна крестьянской. Учитывая то, что новое самосознание формируется стихийно и противоречиво, иногда у сельских активистов, еще не достаточно оторвавшихся от своих корней, проявляются черты крестьянского, соборного мышления.

В первом романе трилогии В. Белова «Кануны» крестьяне не выступают открыто против создания колхоза, хотя нельзя сказать, что они это одобряют. Однако большинство шибановцев решают присмотреться к колхозной жизни. Так, Данила Пачин, разговаривая с Владимиром Прозоровым, замечает: «… сообща-то мужикам и раньше бывало легче. А когда земли у всех тепериче, так и сам бы велел сообча. Обзаводиться-то. Один-то я рази купил бы железный-то плуг? А мы вон ишшо и веялку завели. А в маслоартель породистый бык куплен, тоже ведь коллектив. Все чин чином идет-то» [4, с. 218 – 219].

Необходимо заметить, что в деревнях уже существовал довольно удачный опыт коллективного хозяйствования. Вспомним, что в Ольховице и Шибанихе есть маслоартель, приносящая доход, поэтому крестьяне не спешат менять налаженное хозяйство.

Евграф Миронов так говорит об этом председателю Николаю Микулину: «Только ты мне ответь, для чего какой-то новый колхоз, ежели у нас он есть, да еще и не один? Ведь, почитай, вся Шибаниха и вся Ольховица состоит в этом колхозе, то есть в маслоартели. И не первый год, и выходить вроде никто не собирается… Ты посчитай, сколько мы молока государству сдаем… Какой годовой оборот – тоже погляди… все сообща… Дак на кой ляд еще какой-то новый колхоз?» [4, с. 358 – 359].

Некоторые исследователи, в частности, И. Клямкин в числе причин положительного отношения к коллективизации указывает на то, что крестьяне своих врагов видели в кулаках, да еще и потому, что патриархальное крестьянство «не успело «обуржуазиться», не было готово к конкурентной борьбе на рынке, боялось его разоряющей стихии с дореволюционных времен» [5, с. 89]. Эта точка зрения не находит подтверждения в трилогии В. Белова, так как в Шибанихе почти нет кулаков, а только крепкие хозяйства. Шибановцы не используют наемный труд, а если нужна помощь в каком-нибудь деле, то созывают помочи. В словаре В.И. Даля слово «помочи» имеет тот же смысл, что и «помогать». Прав М. Лобанов, который писал о традиции помочей, как о выражении определенных заповедей народной морали. Помочи означают «не оставление человека в беде, в трудностях, готовность прийти к нему на подмогу, послужить общему делу, как тогда говорили, миру, ибо тот же мир, то есть сообща все крестьяне деревни, послужит и тебе, когда в этом будет нужда» [6, с. 53]. В романе «Кануны» Роговы созывают помочи, когда начинают строить мельницу. Вновь эта традиция возникает в романе «Час шестый», когда шибановцы помогают Евграфу Миронову сложить печь в заброшенном доме. Данный факт подтверждал возрождение народной традиции.

В исторической хронике В.Белова достаточно убедительно показано то, что самая главная составляющая жизни народа – это труд на земле. Между ними существует неразрывная связь. Об этом в романе «Кануны» Владимир Прозоров говорит Степану Лузину: «Нет земли – нет крестьянства» [4, с. 118]. Ежедневный труд в трилогии «Час шестый» является «главным источником соборного единения, счастья и душевного здоровья» [2, с. 22]. Для В. Белова важно, характеризуя того или иного героя, как тот относится к труду. Видим, что у Павла Пачина нелегкий крестьянский труд вызывает удовлетворение и радость, у Евграфа Миронова «взыграла» душа от мысли о начале сенокоса. А вот Игнат Сопронов, облеченный властью, считает унизительным крестьянский труд. Он уверен, что «не для того вступал в партию, узнал голод и холод, чтобы снова, как червяк, возиться в земле» [4, с. 207].

Бесспорно, что у В. Белова отношение к земле является средством духовного и нравственного самораскрытия человека, отход же от природных корней свидетельствует о деградации личности, как это видно на примере Игната Сопронова.

В романах «Кануны», «Год великого перелома», «Час шестый» автор использует православную систему координат. В них время определяется по православным праздникам: день святого животворящего Духа, Рождественский пост, Покров, Казанская, Ильин день и другие. Своеобразным христианским центром деревни была колокольня с кованым крестом: «Шибаниха вся была как на ладони, одна лишь церковная колокольня все еще слегка возвышалась, не уступала мельнице своей высоты, и кованый крест ясно вырисовывался на коричнево-блеклом небе» [4, с. 401].

Если в первом романе исторической хроники практически отсутствует фигура Христа, то в последнем – незримо присутствует Бог в жизни героев. Так, в речи героев постоянно упоминается Бог, обращения к нему. И за стол, не перекрестясь, не садились, приступая к работе, просили благословения у него. В романе «Час шестый» Самовариха напутствует шибановцев, идущих на помочи к Евграфу Миронову: «Идите-ко с Христом печь-то бить», а рабочие уже потом приговаривают: «Ну, дай Бог, чтобы не последняя в Шибанихе печь!» [7, с. 120].

На протяжении всей хроники ее автор изображает борьбу светлых и темных сил, противоборство православного и дьявольского начал.

Герои трилогии «Час шестый» в наиболее драматичные моменты жизни прибегают к молитве: Никита Иванович молится, когда семью должны раскулачивать, Вера Ивановна вспоминает молитвы, переплывая с Палашкой Мироновой и детьми через озеро на тонущей лодке и так далее. В. Белов, повествуя о судьбе сосланного Павла Пачина, указывает на помощь молитвы, которая помогает выстоять в трудную минуту: «Но кто-то видно крепко молится за Павла…» [7, с. 109]. Евграф Миронов, вернувшись из тюрьмы, говорит жене: «Видно, не ты одна Бога-то за меня молила. Вишь, выбрался из самого пекла…» [7, с. 18].

В минуты опасности даже сельские активисты вспоминают о Боге. В романе «Год великого перелома» Митя Куземкин чуть не оступился и в этот момент молится о спасении, Игнат Сопронов шепчет полузабытые молитвы, когда тонет на озере. Это свидетельствовало о том, что, несмотря на активную пропаганду новой властью атеизма, истоки соборного представления о мире у них сохранились.

В названии «Час шестый» используется старославянская форма, которая перекликается с библейскими мотивами – между шестым и девятым часом, по Евангелию, наступила тьма, после того, как в третьем часу распяли Христа. «Час шестый» дает ответ на вопрос, кто виновен в крушении крестьянского патриархального мира. Дед Никита винит в крушении крестьянского мира не только коллективизацию, но и самих крестьян (виноваты «все»). Он объясняет это тем, что люди утратили веру в Бога.

Таким образом, в трилогии В. Белова «Час шестый» коллективизация изображается неоднозначно в оценке писателя и в восприятии крестьян. Основой нравственно-этических представлений о мире и человеке становится соборное мировоззрение, раскрывающееся в речи персонажей, отношении к труду, традициям. В ней нашли отражение два направления: христианское стремление к соборному единению и тоталитарное, стремящееся к нивелированию человека, обезличиванию его.

_____________________________

  1. Герасименко, А. П. Современный советский роман (концепция чпеловека) / А. П. Герасименко. — М., 1997.

  2. Сохряков, Ю. И. Национальная идея в отечественной публицистике XIX – начала ХХ века / Ю. И. Сохряков. — М., 2000.

  3. Акулов, И. И. Касьян Остудный. / А. А. Акулов. — М.: Современник, 1991.

  4. Белов, В. И. Кануны: Хроника конца 20-х годов / В. И. Белов. — Петразаводск, 1989.

  5. Клямкин, И. Был ли Игнат Сопронов троцкистом? / И. Клямкин // С разных точек зрения: «Кануны» В. Белова. – М., 1991.

  6. Лобанов, М. Мужество таланта / М. Лобанов // С разных точек зрения: «Кануны» В. Белова. – М., 1991.

  7. Белов, В. И. Час шестый / В. И. Белов. — М., 1999.


Л. В. Скибицкая (Брест)





Скачать 4,31 Mb.
оставить комментарий
страница9/24
профессора С. Я. Гончаровой-Грабовской
Дата29.09.2011
Размер4,31 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24
плохо
  10
не очень плохо
  1
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх