Химического загрязнения окружающей среды icon

Химического загрязнения окружающей среды


Смотрите также:
Конспект лекций Москва 2006 г...
Обзор проблемы загрязнения кадмием, свинцом и ртутью окружающей среды в россии и украине...
Программа (Порядок) государственного экологического контроля источников загрязнения и проведения...
Мониторинг загрязнения окружающей среды на сети наблюдений гу «А лтайский цгмс»...
«Формы загрязнения природной среды. Загрязнители атмосферы, гидросферы, литосферы...
Положение об информационных услугах в области гидрометеорологии и мониторинга загрязнения...
Глобальные последствия загрязнения атмосферы”. Главный инженер-эколог...
Разработка регионального экономического механизма охраны окружающей среды от загрязнения...
Доклад на тему «Город как экосистема»...
Глобальные последствия загрязнений окружающей среды...
Доклад рабочей группы по проблемам энергии и загрязнения окружающей среды (grpe) о работе ее...
Тема реферата



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
вернуться в начало
скачать

^ II.4. Характеристика биоиндикации химического загрязнения разных регионов Республики Башкортостан


Для установления реакции млекопитающих на химическое загрязнение окружающей среды в Республике Башкортостан в соответствии с задачами экологического мониторинга был проведен сравнительный анализ гематологических показателей кроликов, содержащихся в относительно экологический благоприятной местности- поселке Горный Чишминского района, а также в поселке “Цех керамики” Благовещенского района и в городах Белебей (переулок Интернациональный, д.8), Уфе (переулок Дмитрова, д.15, Калининский район), Ишимбае (улица Коммунистическая, д.86) с разной степенью химического загрязнения окружающей среды.. Животные находились в деревянных клетках неотапливаемых сараев. В рацион кормления входили сено из местных трав, пшеничные отруби, овес и овощи из местного посева, а в качестве питья - снег. Исследование проводилось в зимние месяцы (декабрь 1990 г. и январь, февраль 1991 г.). В каждой местности в целях биоиндикации были исследованы не менее 10 кроликов.


^ II.5. Динамика изучения индивидуальной адаптации организма

в среде химического загрязнения


Для более полного представления негативного действия на организм химических факторов малой интенсивности окружающей среды было предпринято изучение характера фенотипической адаптации организма в условиях постоянного пребывания в местностях с разным уровнем загрязнения атмосферы в пределах Республики Башкортостан. С этой целью были поставлены натурные опыты, соблюдая при этом одинаковые условия содержания. Экспериментальные животные - кролики с однотипными параметрами были помещены в три зоны:

1-зона - с высоким уровнем химического загрязнения атмосферы. Животные содержались в жилом массиве г.Уфы (переулок Дмитрова, дом 15) в 3 км от УПО “Химпром”.

П-зона - с умеренным уровнем химического загрязнения атмосферы. Кролики были помещены в пос. “Цех керамики” Благовещенского района в 7 км от нефтеперерабатывающего комплекса.

Ш-загородная зона. Животные находились на расстоянии около 80 км от г.Уфы (пос. Горный Чишминского района) в противоположной стороне направлению розы ветров от промышленных источников загрязнения окружающей среды.

Наблюдение за кроликами в процессе натурных опытов велось до стабилизации основных показателей системы крови - в течение 3-х месяцев (декабрь 1990 г. и январь, февраль 1991г.). Взятие крови для исследования производилось в исходном состоянии, через 10, 30, 60, 90 суток пребывания животных в изучаемых зонах.

Следовательно, все три раздела работы - анализ биологического действия отдельных химических реагентов, влияния химического загрязнения в разных регионах Республики Башкортостан, динамики индивидуальной адаптации в зависимости от уровня загрязнения среды, были нацелены на биоиндикацию химических факторов малой интенсивности на организм в соответствии с задачами биологического мониторинга и более целостного представления о характере участия системы крови в процессе выживания в зонах экологического неблагополучия.


^ II.6.Лабораторные методы исследования системы крови


Изучение системы крови, наряду с общепринятыми методами, включало морфологическое, цитохимическое, гистофизиологическое, электронномикроскопическое и биохемилюминесцентное исследования. При этом определялись общетоксическое действие и мутагенный эффект химических факторов.

Касаяясь конкретных методов исследования, следует отметить, что количественный подсчет эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов периферической крови производился меланжерным методом. Мазки крови окрашивались по Романовскому-Гимза, Май-Грюнвальд и Паппенгейму (Е.А.Кост, 1975). В целях выявления механизма эритроцитопении изучались и некоторые показатели, отражающие состояние эритродиэреза в клеточном обновлении. В частности, было определено относительное содержание деструктивных эритроцитов (в форме морского ежа-эхиноцитов, разрезанных - шизоцитов, полукруглых - тороцитов) в мазках крови из расчета на 10000 форменных элементов. Репаративная активность эритрона в экспериментах исследовалась с помощью ретикулоцитарной реакции. Количество ретикулоцитов в периферической крови определялось путем подсчета их в мазках, окрашенных суправитально бриллианткрезилблау по Сейфарзу (Е.А.Кост, 1975). Коэффициент сдвига ретикулоцитограммы устанавливался отношением суммы процентного содержания венчикообразных, глыбкообразных, полносетчатых, неполносетчатых ретикулоцитов к процентному содержанию пылевидных форм.

В процессе изучения мутагенного эффекта факторов окружающей Среды был использован микроядерный тест (Н.Н.Ильинских и соавт., 1988 и др.). При этом определялось относительное количество эритроцитов с микроядрами в мазках крови из расчета на 10000 форменных элементов. Одновременно выявлялось состояние микронуклеограммы. Для этого производился подсчет процентного содержания эритроцитов с различными видами микроядер - пылинок Вайденрайха, штриховатости Негелли, колец Кабота, телец Говелл-Жоли. Индекс сдвига микронуклеограммы определялся по формуле:

И.С.= (А+Б+В) / Г; где:

А - пылинки Вайденрайха (%), Б -штриховатость Негелли ( % ),В - Кольца Кабота ( %),Г - тельца Говелл Жоли ( % ).

Включение в состав микроядер ,кроме телец Говелл-Жоли и других форм - пылинок Вайденрайха, штриховатости Негелли, колец Кабота предпринималось в соответствии с данными литературы (В.Н.Никитин, 1956).

Увеличение относительного числа эритроцитов в периферической крови с микроядрами и снижение индекса микронуклеограммы оценивалось как усиление мутагенного действия антропогенных факторов окружающей среды на хромосомный аппарат.

Чтобы выявить возможные сдвиги со стороны гемоглобина, наряду с определением содержания в крови по гемоглобинометру Сали, вычислялись цветной показатель и степень активности его в эритроцитах по методу Лепене (Пирс Э., 1962) с выведением среднего гистохимического коэффициента (СГК) по формуле Astoldi, Verga (В.Б.Лецкий, 1973).

СГК = (А+2В+3С) / 100; где:

А - процентное содержание форменных элементов со слабой положительной реакцией.

В - процентное содержание умеренно окрашенных форменных элементов.

С - процентное содержание интенсивно окрашенных элементов.

Адекватность использованного нами полуколичественного способа гистохимических реакций подтверждена путем цитофотометрии Плаг методом на одноволновом спектрофотометре (Х.Х.Мурзабаев, 1988).

Одновременно изучались осматическая стойкость эритроцитов (по Яновскому), лейкоцитов (по Педерцини) и время свертывания крови (по Ли-Уайту) (Е.А.Кост, 1975).

Морфометрия форменных элементов крови проводилась с помощью винтового окуляр-микрометра “Carl Zeiss Jend”, х15х на микроскопе “Биолам” при увеличении объектива х15. Цена деления окуляр-микрометра устанавливалась с помощью объект-микрометра.

При этом определяли средний диаметр, толщину, объем эритроцитов, а также разрезы лейкоцитов и тромбоцитов (Д.И.Гольдберг и соавт., 1989)

Средний обьем эритроцитов находили по следующей формуле:

количество делений гематокрита

Vcp= число млн. эритроцитов в 1 мм

Средняя толщина эритроцитов вычислялась с помощью формулы:

ТСР= VСР / Пr2 ; где:

Тср. - средняя толщина эритроцитов,

Vср. - средний объем эритроцитов,

Пr2 - средняя площадь эритроцитов,

r - средний радиус эритроцитов.

Во время изучения лейкоцитарной реакции, кроме установления количественных параметров, были исследованы деструктивные формы лейкоцитов - псевдоэозинофилы с“токсигенной зернистостью”,“тельца Боткина-Гум-прехта” (И.А.Кассирский и соавт., 1962). Сдвиг лейкоцитограммы определялся по Шиллингу, а лимфо-псевдоэозинофильный коэффициент - отношением процентного содержания лимфоцитов к процентному содержанию псевдоэозинофилов крови (Е.А.Кост, 1975).

Чтобы выявить возможные структурные изменения со стороны ядер псевдоэозинофилов изучалась степень их сегментации. Индекс сегментации ядер псевдоэозинофилов выражался по формуле:

число псевдоэозинофилов с 4-мя сегментами в ядре 100%

И.С.= число псевдоэозинофилов с5-ю и более сегментами в ядре

(Э.Н.Хисамов,1980).

Состояние обменных процессов в лейкоцитах исследовалось с помощью гистохимических методов. При этом были поставлены реакции на выявление уровня активности РНК в лимфоцитах (по Браше), миэлопероксидазы (по Safo в модификации Quaglino), щелочной фосфатазы (по Kurlow в модификации Quaglino), содержание гликогена (Pas-реакция по М.С.Манус) в псевдоэозинофилах, а также ДНК (по Фельгину) в лейкоцитах (В.Б.Лецкий и соавт., 1962).

В целях дифференцированной оценки полученных данных при изучении действия отдельных химических реагентов были введены некоторые вспомогательные понятия,такие как величина “вторичной анемизации”, а также “антианемического”, “антитромбоцитопенического” и “антистрессового” эффектов. Так, выраженность величины “вторичной анемизации” равнялась разнице между уровнем дефицита эритроцитов в постгеморрагический период и объем выпущенной крови. Процентное значение показателя “вторичной анемизации”определялась.в.виде.индекса:Ив.а.ва.х100%/К.Эисх; где: Ив.а. - индекс “вторичной анемизации”.

Пв.а. - показатель “вторичной анемизации”.

К.Э.(исх.) - исходное количество эритроцитов.

Значение дефицита эритроцитов, которое использовалось для выявления величины “вторичной анемизации” устанавливалось разницей между количеством эритроцитов в исследуемый момент опыта и количеством эритроцитов крови в исходном состоянии, т.е. в норме.“Антианемический эффект” соответствовал разнице количества эритроцитов контрольных животных (после кровопотери) и опытных животных, которым после кровопотери вводили исследуемое химическое вещество. “Антитромбоцитопенический эффект” определялся разницей между количеством тромбоцитов контрольных животных (после кровопотери) и опытных животных, получавших препарат после кровопотери.“Антистрессовый эффект” равнялся арифметической разнице количества лейкоцитов крови контрольных животных (после кровопотери) и опытных животных, которых после кровопотери подвергали химическому воздействию (Э.Н.Хисамов, 1980).

Регенерационный процесс в системе крови оценивался по состоянию красного костного мозга. С этой целью были приготовлены препараты отпечатков из содержимого эпифизов бедренной кости. Окраска производилась по методу Романовского-Гимза. По результатам миелограмм были подсчитаны значения индекса созревания псевдоэозинофилов, индекса созревания нормоцитов и показателя лейко-эритробластического соотношения (Е.А.Кост, 1975).

Индекс созревания псевдоэозинофилов, который указывал на соотношение между молодыми и более зрелыми формами, определялся по следующей формуле:



промиелоциты+миелоциты+метамиелоциты (%)

И.С.= палочкоядерные + сегментоядерные ( % )

Индекс созревания нормобластов - это отношение количества гемоглобиносодержащих нормобластов к числу всех клеток эритробластического ряда, подсчитывали по формуле:

полихроматофильные и оксифильные нормобласты ( % )

И.С.= эритробласты,пронормобласты,полихроматофильные и

оксифильные нормобласты ( % )

Показатель лейко-эритробластического соотношения, отражающий процесс доминирования эритроцитопоэза или миелопоэза, определялся отношением суммы процентного содержания элементов лейкоцитопоэза в миелограмме к числу ядерных элементов эритробластического ряда (Е.А.Кост, 1975).

Во время выявления морфологических особенностей деструктивных лейкоцитов, кроме оптических исследований, предпринималась и электронная микроскопия. Для адекватной интерпретации одновременно изучалась структура лейкоцитов, находящихся в ранних стадиях патобиоза. При этом использовался электронный микроскоп УЕМ-100 при увеличении 10000-70000 раз. Блоки разрезали на ультратомах ХКВ-111-8800.

Состояние свободнорадикального окисления (СРО) в системе крови исследовалось с помощью биохемилюминометра БХЛ-06, в котором в качестве светового детектора был установлен фотоэлектронный умножитель ФЭУ - 000.335.557.ТУ. При этом изучались окисление липидов (ПОЛ) эритроцитарной массы, сыворотки крови, а также хемилюминесценция (ХЛ), обусловленная выделением активных форм кислорода (АФК) в процессе фагоцитоза (А.И.Маянский и соавт., 1984: В.А.Владимиров и соавт., 1989). Оценка уровня свободнорадикального окисления проводилась по показателям светосуммы (S) и максимального свечения (J).

Статистическая обработка полученных данных в процессе выполнения лабораторных и натурных экспериментов, а также во время наблюдений за животными в различных регионах Республики Башкортостан производилось путем составления вариационных рядов. Сравнение производилось с помощью t-критерия Стьюдента. Различия считались достоверными при Р<0,05. Вариационный ряд включал не менее 10 экспериментальных животных. Основная часть работ по математическому анализу осуществлялась на ПЭВМ по заранее подготовленному пакету программ.



^ III. РЕЗУЛЬТАТЫ СОБСТВЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ


III.1. Гематологическая индикация ионола


В целях выяснения характера действия на систему крови химических веществ, не относящихся непосредственно к "кровяным ядам”, нами изучались некоторые химические соединения из группы антиокислителей. Широко распространенный в практике антиокислитель ионол (2,6-ди-треть-бутил-п-крезол, бутилированный окситолуол, алкофен-БП, бубинол) считается малотоксичным ингибитором окислительных процессов.

Подопытным животным -кроликам, вводились относительно небольшие концентрации ионола (60, 100, 150 мг/кг) внутримышечно в течение 10 дней ежедневно.Дозы ионола, соответствующие 60, 100 мг/кг, достоверных сдвигов в показателях периферической крови не вызывали. При введении ионола в концентрации 150 мг/кг были отмечены заметные изменения со стороны форменных элементов циркулирующей крови (рис.1, таблица 1). Уже на 2-3 сутки опыта количество эритроцитов начинало уменьшаться и на 10 сутки принимало минимальное выражение. Дефицит эритрона в этот срок в среднем равнялся 1,0х1012/л (22,2%), и одновременно сопровождался ретикулоцитозом. Количество ретикулоцитов на 10 сутки увеличилось и составило 36,3%о. Содержание гемоглобина в крови у подопытных животных имело тенденцию к уменьшению. Как и у других показателей красной крови, количество гемоглобина наиболее заметно снижалось на 10 сутки. Дефицит содержания гемоглобина в этот срок в среднем составлял 2,0%. Общий объем эритроцитов (по гематокриту) постепенно уменьшался и на 10 сутки принимал минимальную величину (в среднем 25,4). Средний диаметр эритроцитов подопытных кроликов имел тенденцию к уменьшению и на 10 сутки опыта в среднем равнялся 6,1 мк (рис.1). При этом нормоциты составляли 46,1% (6,0 - 7,0 мк), макроциты - 24,3% (7,1 - 8,5), микроциты - 29,6% (5,9 - 4,8 мк). По сравнению с исходным состоянием увеличивался уровень анизоцитоза, больше стало макроцитов и микроцитов при соответствующим снижении относительного числа нормоцитов.

Следовательно, концентрация ионола в дозе 150 мг/кг обуславливала эритроцитопению, ретикулоцитоз, небольшой микроцитоз, анизоцитоз и некоторое снижение содержания гемоглобина в крови.

Параллельное изучение лейкоцитов крови кроликов при введении ионола 150 мг/кг показало определенные изменения как количественного, так и качественного характера. Они носили обратно пропорциональный характер количественным изменениям красной крови. Наибольшему дефициту эритрона соответствовало максимальное повышение количества лейкоцитов. На 10 сутки опыта число лейкоцитов по сравнению с исходным уровнем повышалось в среднем на 2,4 х 109/л.

Цитохимические исследования при введения ионола (150, мг/кг) показали снижение содержания гликогена и некоторое повышение активности ферментов пероксидазы и щелочной фосфатазы в псевдоэозинофилах, что отражает усиление внутриклеточного обмена (рис.1, таблица 1).

В лейкоцитограмме наблюдалось увеличение относительного числа псевдоэозинофилов, моноцитов при соответствующем понижении содержания лимфоцитов. Одновременно происходил сдвиг "влево" в нейтрофилограмме и лимфоцитограмме (таблица 2).

Параллельно в лейкоцитограмме изучались деструктивные формы, которые отличаются необычной структурой. В литературе принято их считать "патологическими" или "дегенеративными" (И.А.Кассирский и соавт., 1962). Более подробно они приводятся при описании гематологической картины лучевой болезни. Однако эти разновидности лейкоцитозов возникают не только при патологии или вследствие перерождения ("дегенерации"), а являются результатом естественного процесса отмирания лейкоцитов, представляющего собой неотъемлемую часть клеточного обновления. В физиологических условиях альтерация лейкоцитов мало уловима, но в состоянии функционального напряжения, а также при нарушении равновесия между процессами отмирания и образования лейкоцитов в условиях эксперимента или патологии содержание деструктивных форм клеток белой крови может увеличиваться. В наших исследованиях как в норме, так и при воздействии ионолом (150 мг/кг) были отмечены различные проявления альтерации лейкоцитов.

Cреди нетипичных гранулоцитов были выявлены псевдоэозинофилы с "токсикогенной зернистостью". Эти клетки определялись при окраске мазков крови по методу Май-Грюнвальд-Гимза. Токсикогенная зернистость наблюдалась в цитоплазме юных палочкоядерных и чаще сегментоядерных псевдоэозинофилов. Эти гранулы грубо пикнотичны, с резкими контурами, неодинаковой величины и, как правило, имеют темный цвет. Форма гранул неправильная или в виде коротких толстых палочек. Цитоплазма между ними отличалась некоторым просветлением. Ядро псевдоэозинофилов с "токсигенной зернистостью" характеризовалась в одних случаях плотной структурой хроматина, а в других - некоторыми признаками "распластывания", т.е. постепенной гомогенизацией его содержимого. В таких клетках "токсигенная зернистость" была видна и на поверхности ядер (рис.2).

В противоположность псевдоэозинофилам с "токсигенной зернистос-тью" в периферической крови кроликов встречались и гранулоциты со скудной или вовсе без специфической зернистости (рис.3). Ядро таких клеток сохраняло свое типичное строение или подвергалось фрагментации (рис.4). Размеры псевдоэозинофилов при этом также изменялись. Одни клетки увеличивались, как бы набухали, другие, наоборот, уменьшались, сморщивались. В такой клетке иногда оставался лишь один сегмент ядра с эксцентричным расположением. Цитоплазма приобретала комковатый характер и окрашивалась оксифильно. Параллельно в мазках крови встречались псевдоэозинофилы, ядро которых распадалось одновременно на множество мелких частиц. Специфическая зернистость цитоплазмы сохраняла прежний вид,но иногда между ними появлялись вакуоли.

Процесс отмирания псевдоэозинофилов совершался и другим путем, когда преобладал кариолизис. В этом случае клетка увеличивалась. В ядре и цитоплазме наблюдались крупные просветвления-вакуоли, а содержимое ядра клетки "растекалось" по всей цитоплазме. Хроматин терял обычную плотность. Структура его становилась нежно гомогенной с отдельными пикнотическими островками. Клетка выпускала множество цитоплазменных выростов, оболочка ее контуировалась очень плохо. Так образовались "тельца Боткина-Гумпрехта” гранулоцитарного происхождения (рис.5). В некоторых случаях наблюдалась фрагментация псевдоэозинофила на несколько частей в виде разбитого стекла с сохранением структуры ядра и цитоплазмы.

Из числа нетипичных лимфоцитов были отмечены такие клетки, которые испытывали разделение ядра на 2 или 3 части. Хроматин ядра при этом имел плотную структуру. Цитоплазма характеризовалась резкой базофилией или наличием сероватого оттенка, или резко розовой окраской. Иногда в ней содержалась мелкая азурофильная зернистость. Наряду с отмирающими лимфоцитами путем распада (циторексис) встречались и "формы растворения" с образованием "телец Боткина-Гумпрехта" (рис.6). Моноциты отмирали также путем цитолизиса (рис.7). В таких случаях "тельца Боткина-Гумпрехта" имели довольно большие размеры (до 30 мк). Описываемые форменные элементы крови возникали в процессе постепенного "распластывания", "расползания" ядра по всей цитоплазме клетки. При этом ядро набухало, растекалось, изменяя свою обычную форму. Контуры его сглаживались в виде наплывающего тумана, хроматин ядра терял свое характерное строение, “таял", испытывая явление нежной гомогенизации. Вначале этот однородный вид нарушался наличием грубых глыбок хроматина в виде островков и участков просветления, вакуолей. Цитоплазма подвергалась равномерному просветлению. Иногда появлялись вакуоли. Позже происходило полное перемешивание содержимых ядра и цитоплазмы. Одновременно всю клетку как бы обволакивал густой туман и имеющиеся плотные островки хроматина теряли контуры и напоминали далекие темные облака неправильной округлой, перистой или продолговатой формы. В целом клетка заметно увеличивалась в размерах (до 20-27 мк), принимала вид неправильного эллипса со множеством цитоплазматических выростов и имела хорошо выраженные контуры. Кроме того, местами по периферии клетки, примыкая к ее оболочке, появлялись контрастные ножки шириной примерно в 0,5-1,0 мк. В дальнейшем клетка начинала "растекаться", занимая свободное пространство между эритроцитами, и приобретала самые разнообразные формы. Иногда такая клетка напоминала растекающуюся каплю краски в мазке крови. Однако в отличие от азура-11 и эозина она имела красновато-фиолетовый тон. На последнем этапе "тельца Боткина-Гумпрехта" полностью покрывались мелкими просветлениями и начинали крошиться на мелкие фрагменты, образуя детрит (рис.8).

Электронная микроскопия деструктивных форм лейкоцитов выявляла выраженные дистрофические и некротические изменения. Псевдоэозинофилы с "токсигенной зернистостью" характеризовались наличием неправильной формы, разбросанных по всей цитоплазме электронно-плотных участков коагуляционного некроза как гиалоплазмы, так и структурных элементов. “Токсигенные гранулы", расположенные в гиалоплазме, не имели оболочку и отличались неровными слабыми контурами."Токсигенная зернистость", обусловленная тотальной денатурацией белков в структурных элементах, чаще всего белково-гиалиновой дистрофии митохондрий, имела несколько иные тинкториальные особенности - контрастные ровные границы, гомогенную или слоистую резко выраженную осмиофильную внутреннюю структуру (рис.9). Локализованные участки так называемого сухого некроза, воспринимаемые при световой микроскопии как "токсигенная зернистость", иногда определялись в расширенных канальцах эндоплазматического ретикулума, а также в крупных везикулярных образованиях. Реже наблюдался коагуляционный некроз в целом пластинчатого комплекса, который также может быть оценен под оптическим микроскопом как "токсигенная зернистость". Если придерживаться взгляда, что "токсигенная зернистость" - это участки коагуляции белка в цитоплазме, можно допустить, что она имеется и в других видах лейкоцитов, т.е. лимфацитах и моноцитах.

Псевдоэозинофилы с "токсигенной зернистостью", как правило, не имели глубоких некробиотических сдвигов. Имеющиеся изменения сводились к некоторой гомогенизации хроматина ядра, содержимых митохондрий, расширению канальцев эндоплазматического ретикулума, а также незначительной гидратации гиалоплазмы. Псевдоэозинофилы, наблюдаемые в периферической крови в противоположность псевдоэозинофилам с "токсигенной зернистостью", в состоянии дегрануляции в одних случаях не испытывали глубоких некротических изменений ядра и органелл цитоплазмы. Лишь отмечалась в легкой степени фрагментация крист митохондрий и расширение канальцев эндоплазматического ретикулума. В других случаях дегрануляция нейтрофилов являлась только одним из многочисленных признаков общего разрушения клетки.

Электронно-микроскопическая картина псевдоэозинофилов с частичной или полной редукцией ядра одновременно характеризовалась и заметными деструктивными изменениями цитоплазмы, в том числе и специфической зернистости. "Тельца Боткина-Гумпрехта" гранулоцитарного происхождения имели электронно-плотную полимофорную грануляцию, которая, вероятно, была обусловлена частично остатками специфической зернистости и ядерного материала, а также ограниченными участками фокального коагуляционного некроза компонентов цитоплазмы. В описываемых тельцах хорошо заметны признаки разрушения как ядра, так и цитоплазмы. Ядерная оболочка фрагментировалась и местами полностью растворялась. В участках разрыва ядерной мембраны кариоплазма как бы "вливалась" в цитоплазму и смешивалась с гиалоплазмой, превращаясь в относительно однородную массу со средней электронной плотностью и расплывчатыми контурами. Хроматин ядра терял свое типичное строение и напоминал растекающуюся разбавленную темную краску. В цитоплазме на фоне общей гидратации определялись остатки разрушенных органоидов (обрывки цитомембран, фрагменты митохондрий с гомогенизированной матрицей и т.д.), а также "тельца Маллори" - локальные участки коагуляционного некроза гиалоплазмы. Иногда эти форменные элементы со множеством везикулярных структур выпускали большое число ложноножек - цитоплазматических выростов. "Тельца Боткина-Гумпрехта", являющиеся результатом преобладания колликвационного некроза над коагуляционным некрозом лимфоцитов и моноцитов, чаще были лишены гранулярных структур и представляли собой полигональной формы, более или менее однородную массу. Однако в этой относительно гомогенной массе, особенно если имели место не самые поздние стадии цитолизиса, нетрудно было заметить сильное изменение ядра с разрушенной оболочкой. В цитоплазме находились лизирующиеся осмофильные образования коагуляционного некроза. В некоторых случаях в "тельцах Боткина-Гумпрехта" общая гидратация сочеталась с ограниченной формой ее вакуолизацией.

Приведенные в работе деструктивные формы лейкоцитов в сущности являлись проявлением разных этапов единого процесса клеточной альтерации, без которой немыслимо представить клеточную регенерацию. Ранние признаки освобождения организма от "изношенных", потерявших способность эффективно функционировать клеточных элементов, прежде всего затрагивали наиболее ответственные в энергетическом балансе и пластических процессах структурные образования - митохондрии и эндоплазматический ретикулум. Деструкция митохондрий начиналась с нарушения правильного расположения и фрагментации крист, исчезновения гранул, потери двухконтурности оболочки. Возможно, эти изменения в митохондриях носили обратимый характер и являлись проявлением одного из этапов внутриклеточного обновления. Однако в основе описываемых нами форменных элементов крови могли лежать и грубые деструктивные изменения. В одних случаях происходило уплотнение митохондрий (их матрикса), коагуляция белков с образованием электронно-плотных структур типа "белково-гиалиновых" превращений (рис.10). Последние имели неровные, слабо выраженные контуры и гомогенное или слоистое строение. В других - наблюдалось набухание митохондрий. Вслед за гомогенизацией внутренних структур наступали вакуолизация или общая гидратация матрикса. На фоне выраженного отека и растворения крист выступали участки коагуляции белка типа белково-гиалиновой дистрофии гомогенного и слоистого характера. Впоследствии происходила фрагментация и лизис митохондрий (рис.11). Ранние изменения эндоплазматического ретикулума заключались в очаговом или диффузном расширении канальцев, исчезновении на поверхности рибосом, скоплении в расширенных канальцах обрывков мембран, распавшихся клеточных структур ("заболачивание"). К более поздним и глубоким изменениям эндоплазматического ретикулума относились разрыв оболочек сильно расширенных канальцев, появление в них электронно-плотных участков вследствие коагуляции белка, фрагментация канальцев, а затем и растворение их (рис.12, 13).

В погибающих лейкоцитах определенные изменения испытывал и пластинчатый комплекс. Эти сдвиги заключались чаще в набухании цистерн и растворении внутренних структур. Несколько реже после коагуляционного некроза наблюдалось превращение их в плотные осмифильные тельца. Таким образом, в изучаемых нами деструктивных формах лейкоцитов периферической крови в целом прослеживались стереотипные явления некроза тканевых структур. В клетках возникали типичные изменения ядра и цитоплазмы. Ядро сморщивалось (кариопикноз), распадалось на глыбки (кариорексис) и растворялось (кариолизис) (рис.14). Эти изменения ядра, очевидно, отражали динамику процесса активации гидролаз-рибонуклеазы и дезоксирибонуклеазы, что ведет к отщеплению от нуклеопротеидов фосфатных группировок и высвобождению нуклеиновых кислот, подвергающихся деполимеризации. В цитоплазме происходили денатурация и коагуляция белка, что может поначалу захватывать часть цитоплазмы (локальный коагуляционный некроз) (рис.15), а затем и всю клетку. Наиболее ранние изменения при этом выявлялись в митохондриях и эндоплазматическом ретикулуме. По мере увеличения в них деструкции, вероятно, усиливалась активность лизосомного аппарата клетки. Вслед за коагуляцией цитоплазмы происходили не только ее распад (плазморексис), но и все нарастающая гидратация, что может привести к фокальному колликвационному некрозу или расплавлению всей клетки (цитолиз). В динамике некроза клетки наблюдалась смена процессов коагуляции и колликвации. Однако нередко отмечалось преобладание одного из них, что может зависеть от различных причин. Видимо, этим и объясняется наличие разных видов деструктивных форм лейкоцитов в периферической крови.

Параллельное.изучение.цитохимических особенностей разрушающихся лейкоцитов показывало заметные сдвиги внутриклеточного обмена.При окраске мазков крови на гликоген во всех видах деструктивных лейкоцитов отмечалась отрицательная реакция. Постановка бензидиновой реакции на выявление пероксидазы за исключением редких случаев также показывала отрицательные результаты. В то же время в изучаемых лейкоцитах определялась умеренная активность щелочной фосфатазы. В целом полученные цитохимические данные указывали на нарушение гликогенообразовательной функции, снижение окислительно-восстановительной реакции и на некоторую активацию процессов, связанных с деятельностью гидролаз, катализируемых гидролиз эфиров фосфорной кислоты. Последнее, очевидно, обусловлено выходом в гиалоплазму гидролитических ферментов из лизосом, направленных на переваривание разрушающихся внутриклеточных структур. Процентное содержание деструктивных лейкоцитов в периферической крови здоровых кроликов составляло в среднем 0,8%. В условиях введения ионола относительное число их повышалось. На 10 сутки оно приобретало максимальное значение в среднем 2,3%. Это происходит в состоянии наибольшего дефицита эритрона. Повышенное содержание деструктивных лейкоцитов периферической крови в условиях гипоксии, обусловленной введением ионола, отражало более высокий уровень обновления белой крови вследствие более быстрого изнашивания и альтерации в связи с функциональным напряжением.

Таким образом, в периферической крови кроликов, как в норме, так и в эксперименте, циркулировало некоторое количество деструктивных лейкоци-тов, которые отражали резорбтивную фазу физиологической, а также репаративной регенерации белой крови. Разные формы деструктивных лейкоцитов обуславливались, во-первых, преобладанием одного из стереотипных процессов клеточной альтерации-коагуляции и колликвации, а во-вторых, неравномерным распадом ядра и цитоплазмы. Существовала прямо пропорциональная зависимость между числом деструктивных лейкоцитов в циркулирующей крови и лейкоцитарной реакцией. Усиление регенерации белой крови сопровождалось повышением числа деструктивных лейкоцитов. Некробиозу лейкоцитов предшествовали дистрофические изменения внутриклеточных структур. Наиболее ранние деструктивные изменения возникали в митохондриях и эндоплазматическом ретикулуме. Однако определенные дистрофические изменения в лейкоцитах могли быть проявлением репарации структурных элементов клетки и носить обратимый характер.

Следовательно, применение антиокислителей небезразлично для орга-низма. В физиологических концентрациях биоантиоксиданты необходимы для осуществления ферментативного окисления клеточного дыхания и, как правило, или стимулирует, или нормализует его. Однако при длительном действии высоких концентраций антиокислителей может наступить снижение синтеза в организме собственных антиоксидантов, что повлечет усиление свободнорадикального окисления. Но и чрезмерное преобладание биологического окисления при резком угнетении свободнорадикального окисления может привести к нарушению постоянства уровня суммарной антиокислительной активности тканей, что служит одним из основных условий физиологического гомеостаза. Кроме того, некоторые продукты переокисления, в частности, перекиси липидов, являются промежуточными продуктами гормонов, простогландина Е и прогестерона. Они также участвуют в гидроксилировании астероидного ядра холестерина. Перекиси, образовавшиеся в результате неферментативного окисления, могут выступать в роли неспецифических участков обмена, например, в фаго- и пиноцитозе, регулируя проницаемость мембран лизосом. Таким образом, значительное и длительное изменение антиокислительного эффекта определяется не количеством антиокислителя, а тем, насколько фактически удается усилить систему естественных тканевых биоантиокислителей.

Многие патологические процессы в организме сопровождаются кисло-родным голоданием тканей. При этом часто изменяется соотношение биологического ферментационного и свободнорадикального окисления. В свя-зи с этим нами было предпринято исследование действия ионола в условиях гипоксии. Для этого была создана экспериментальная модель циркуляторно-гемической гипоксии - постгеморрагическая анемия путем кровопускания из расчета 20 процентов из общей массы крови кроликов. Анемизированным животным вводились небольшие дозы - 30 мг/кг, которые в целом оказывали благоприятное действие на течение анемии и восстановление крови (рис.16, таблица 3).

Изучение состояния красной крови показало, что через 3 суток после кровопускания среднее количество эритроцитов составляла 2,8х1012/л, тогда как при введении 30 мг/кг ионола оно соответствовало 3,5х1012/л, что указывает на значительное снижение уровня дефицита эритрона. В последующие сутки опыта темпы восстановления количества эритроцитов у животных, получавших ионол, заметно ускорились по сравнению с контрольной группой. Так, через 15 суток после кровопускания число эритроцитов в крови у контрольной группы в среднем равнялась 3,9х1012/л, тогда как при введении ионола в дозе 30 мг/кг этот показатель соответствовал 4,4х1012/л.

Содержание гемоглобина в крови после кровопускания (контроль) и при введении ионола анемизированным животным было неодинаково. Разли-чия содержания гемоглобина в известной степени повторяли сдвиги со сто-роны количества эритроцитов. Через 3 суток после кровопускания содер-жание гемоглобина в крови контрольных животных в среднем равнялось 6,1г%, а при введении ионола - 7,6 г%. Через 15 суток опыта описываемый показатель у контрольной группы составлял 10,1 г%, а при введении ионола - 10,9 г%.

Общий объем эритроцитов (по гематокриту) в различных условиях опыта, как и содержание гемоглобина, претерпевал изменения, аналогичные сдвигам эритроцитов. Через 3 суток после кровопускания общий объем эритроцитов у контрольных животных составлял в среднем 17,3 ед., а при введении ионола - 27,6 ед. Через 15 суток этот показатель у контрольной группы равнялся 26,9 ед., а при введении ионола - 28,9 ед.

Количество ретикулоцитов в крови у всех групп имела тенденцию к повышению. Однако, наблюдаемый ретикулоцитоз при введении ионола имел некоторые особенности. У контрольной группы повышение содержания ретикулоцитов наблюдалось в первые 10-11 суток после кровопускания, а при введении ионола состояние ретикулоцитоза отмечалось в продолжении 15-17 суток. Так, у контрольных животных концентрация зернистых эритроцитов через 15 суток опыта составляла в среднем 30,1%, а при введении ионола - 41,2%.

Таким образом, введение ионола животным после кровопотери обусловливало снижение уровня анемии в первые сутки опыта и ускоряло темпы восстановления красной крови.


^ III.2. Гематологическая индикация

4-гидроксиметил-1,3-диоксалана (ГМД)


Изучение особенностей биологического действия химических факторов малой интенсивности производилось на примере ацеталей, в частности,
ГМД. Для изучения характера действия ГМД в условиях стресса была создана экспериментальная модель постгеморрагической анемии путем одномоментного кровопускания из краевой вены уха кролика в размере 20 процентов от общей массы крови. При этом экспериментальные кролики были распределены на 4 группы:

1 группа: животные после кровопотери;

2 группа: животные, которым после кровопускания вводили 5% водную эмульсию ГМД в дозе 20 мг/кг внутримышечно в течение 10 дней ежедневно;

3 группа: животные, которые после кровопотери получали известный лечебный препарат витамина Е (ацетат-токоферола) в дозе 10 мг/кг, также 10 дней ежедневно внутримышечно;

4 группа: животные, которые после кровопускания получали
ГМД в дозе 100 мг/кг ежедневно в течение 10 дней.

В целях выявления особенностей действия ГМД на систему крови были использованы относительно небольшие дозы, которые, как правило, не сопровождаются внешними патологическими проявлениями или смертельным исходом. По картине периферической крови были установлены интактные дозы изучаемого соединения, в том числе, пороговая доза (ПД). Путем повышения количества вводимого в организм вещества также выявлялась минимально-токсическая доза (Дmin). В то же время для изучения негативного влияния ГМД на систему крови животным вводилось количество препарата, равное 300 мг/кг, т.е. в 2 раза превышающее минимально-токсическую дозу (таблица 4, рис.17). Пороговая доза в организме ГМД соответствует 100 мг/кг, минимально-токсическая доза - 150 мг/кг. Изменения со стороны крови при действии минимально-токсической дозы изучаемого препарата равной 150 мг/кг в целом носили признаки анемии. Со стороны красной крови по мере повышения суммарной дозы ГМД в процессе опыта наблюдалось постепенное снижение концентрации эритроцитов с максимальным сдвигом через 10 суток. В этот срок число эритроцитов составляло 3,6х1012 /л. Изменения содержания гемоглобина в этих опытах носили прямо пропорциональный характер сдвигам концентрации эритроцитов. Через 10 суток опыта содержание гемоглобина крови соответствовало 8,6 г%. Следовательно, уровень снижения гемоглобина в среднем составлял 1,7 г%.

Эритроцитопения сопровождалась лейкоцитозом. Изменение количества лейкоцитов имело обратно пропорциональный характер сдвигам числа эритроцитов. Так, через 10 суток опыта количество лейкоцитов в среднем равнялось 9,1х109 /л. Средний уровень повышения по сравнению с исходным состоянием составлял 3,4х109 /л.

Изменения со стороны тромбоцитов в этих опытах имели характер, аналогичный сдвигам эритроцитов. Через 10 дней опыта количество тромбоцитов равнялось в среднем 250х109/л. Средний уровень сдвига составлял 110х109/л.

Введение ГМД в организм в концентрации, превышающей 2 раза минимально-токсической дозы, т.е. 300 мг/кг, вызывало изменения в крови такие же по характеру, но более выраженные по степени проявления. При этом отмечались эритроцитопения, лейкоцитоз и тромбоцитопения.

При действии нетоксических концентраций ГМД в пороговой дозе
(100 мг/кг) ежедневно в течение 10 дней в нормальных условиях не вызывало каких-либо сдвигов со стороны красной крови. Та же доза препарата при введении животным в таком же режиме в состоянии постгеморрагической анемии (4 группа) осложняла течение восстановительного периода, усиливала степень анемии (рис.18, таблица 5). При этом дефицит эритрона животных 4 группы оказался более повышенным по сравнению с таковым у животных 3 группы, которых после кровопотери не подвергали дополнительным воздействиям. Аналогичную тенденцию имело содержание гемоглобина в крови. По мере увеличения суммарной дозы ГМД у животных 4 группы после кровопотери наблюдался более выраженный сдвиг гемоглобина.

Изучение показателя “вторичной анемизации” показало очень схожую картину к дефициту эритрона. При этом по мере увеличения суммарной дозы исследуемого препарата количественное значение “вторичной анемизации” прогрессирующе возрастало. Со стороны кровяных пластинок при введении ГМД - 100 мг/кг животным 4 группы после кровопотери было отмечено снижение их концентрации в крови. Величина понижения концентрации тромбоцитов при этом через 3 суток опыта достигала 125х109/л.

Изменения белой крови в этих опытах соответствовали наблюдаемой при этом глубокой анемии. Уровень лейкоцитоза у животных 4 группы, которые получали после кровопотери ГМД был выше, чем у контрольных животных (1 группа).

Следовательно, характер действия ГМД в зависимости от исходного состояния организма был неоднозначен. В стрессовых ситуациях данный препарат становился более токсичным и свое негативное воздействие наслаивал на исходное патологическое состояние, обуславливая суммарную негативную картину. Таким образом, даже пороговая доза ГМД в условиях гемической гипоксии проявляла “эффект токсического наслоения”. Отсюда логично считать, что параметры токсикологического паспорта ГМД в условиях нормы и стресса имеют разные количественные значения. Действительно, например,пороговая доза ГМД при стрессе равнялась 60 мг/кг, что значительно ниже аналогичного показателя в норме (100 мг/кг).

Исследование состояния красной крови 3-х групп животных в сравнительном аспекте выявило определенную физиологическую активность препарата (рис.19, таблица 6). Подсчет концентрации эритроцитов в периферической крови после кровопотери показал прогрессирующий дефицит эритрона. Однако, степень выраженности последнего у разных групп животных была неодинакова. Наиболее глубокий негативный сдвиг количества эритроцитов циркулирующей крови был обнаружен у животных 1 группы, которые после кровопускания не подвергались лечению. Так, уже через 1 сутки после кровопотери дефицит эритрона составлял в среднем 1,3х1012/л. Через 3 суток этот показатель приобретал максимальное выражение - 1,6х1012/л, что составляет около 1/3 части всей массы крови в организме животных. В последующие дни происходило постепенное восстановление красной крови. Однако, даже через 10 суток после кровопускания дефицит эритрона сохранялся и составлял 0,6х1012/л крови. У 2 группы животных наблюдалась анемия, но менее выраженная, чем у животных 1 группы. Через одни сутки опыта дефицит эритрона равнялся 1,1х1012/л, через 3 суток - 1,3х1012/л и через 10 суток - 0,4х1012/л. Эти показатели свидетельствовали, что дефицит эритрона выражен в меньшей степени и восстановление красной крови происходит более интенсивно. Но в то же время, сопоставление этих данных с таковыми у животных 3 группы, которые подвергались лечению вит.Е,выявило несколько меньшую эффективность 4-гидроксиметил-1,3-диок-салана. Так, дефицит эритрона у 3 группы животных через одни сутки опыта равнялся 1,0х1012/л, через 3 суток - 1,3х1012/л, т.е. так же как и у 2 группы животных, получавших ГМД.

При определении содержания гемоглобина крови у 3-х групп животных были получены аналогичные количеству эритроцитов результаты.

Так, у 1 группы животных отрицательный сдвиг гемоглобина по сравнению со 2 и 3 группами животных, которые подвергались лечению, был наиболее значительным. Но разница в показателях 2 и 3 групп животных была минимальна в пользу 3 группы, которые получили после кровопотери вит.Е. Отрицательный сдвиг содержания гемоглобина через 3 суток после кровопускания у 1, 2, 3 групп животных соответственно в среднем равнялся 5,2 г %, 3,9 г %, 3,7 г %. Восстановление содержания гемоглобина в крови происходило в том же порядке: раньше у 3 и 2 групп животных, позже у 1 группы. Так, через 10 дней после кровопотери у 1 группы животных, которые не подвергались лечению, отрицательный сдвиг содержания гемоглобина в среднем составлял 2,9 г%, а у 2 и 3 групп - соответственно 2,3 г%, 2,1 г%.

Количественная оценка антианемического эффекта ГМД показало, что в разные сроки опыта выраженность последнего неодинакова. Так же, как и у вит.Е, этот показатель заметнее в сроках, когда сильнее выражена анемия. Так, через 5 суток после кровопотери у 2 группы животных, которые получали 4-гидроксиметил-1,3-диоксалана и 3 группы животных, получавших вит.Е, антианемический показатель соответственно равнялся 0,4х1012/л и 0,5х1012/л. Несколько в меньшей степени проявлялся антианемический эффект и в ранние сроки опыта. Через одни сутки кровопускания показатель антианемического эффекта равнялся 0,2х1012/л при введении ГМД и 0,3х1012/л у животных, получавших препарат вит.Е. Значение антианемического эффекта при введении ГМД в течение всего восстановительного периода лишь незначительно уступало таковому вит.Е. Следовательно, физиологическая активность ГМД в условиях гипоксии, обусловленной кровопотерей, проявлялась в виде антианемического эффекта. Сравнительная оценка этого свойства ГМД на фоне известного активного лечебного препарата вит.Е показала положительные результаты.

В целях выяснения некоторых механизмов благоприятного влияния определенных доз (20 мг/кг) ГМД были изучены значения феномена ''вторичной анемизации”. В период после кровопотери у животных в периферической крови наступает новая волна эритроцитопении, обусловленная ускорением процесса деструкции форменных элементов красной крови в условиях кислородного голодания вследствие функционального напряжения. Величина ''вторичной анемизации'' равнялась разнице между величинами дефицита эритрона в постгеморрагический период и объемом выпущенной крови. Процентное выражение показателя ''вторичной анемизации'' определялось в виде индекса.

Значение дефицита эритрона, которое использовалось для установления величины “вторичной анемизации”, определялось разницей между количеством эритроцитов в крови в исследуемый момент и количеством эритроцитов в крови в исходном состоянии, т.е. в норме. Сравнительное изучение параметров “вторичной анемизации” у животных 3 групп показало следующую картину. У 1 группы животных, которые после кровопотери не подвергались лечению, “вторичная анемизация” отмечалась в течение одной недели и лишь через 7 суток показатель этого феномена равнялся ''О''. У животных 2 группы, получавших терапевтическую дозу 4-гидроксиметил-1,3-диоксалана, “вторичная анемизация” наблюдалась в течение первых 4 суток. Столько же суток ''вторичная анемизация'' сохранялась у животных 3 группы, которым вводили вит.Е.

Величина значения “вторичной анемизации” у трех групп животных была неодинакова. У 1 группы животных индекс показателя “вторичной анемизации” приблизительно в 2 раза превышал, чем таковые у 2 и 3 групп животных. При сравнительной оценке показателя 2 и 3 групп между собой следует подчеркнуть определенное положительное преобладание при лечении вит.Е. Так, через 1 сутки после кровопотери индекс показателя ''вторичной анемизации’’ у животных 1, 2, 3 группы соответственно равнялся 8,2%, 3,9%; 1,7%. Через 3 суток этот же показатель составлял в среднем 14,7%, 8,2%;8,2%.

Следовательно, при введении ГМД значительно смягчилась ''вторичная анемизация'' после кровопотери. Однако, она несколько уступала по степени вит.Е. Безусловно, в основе антианемизирующего действия 4-гидроксиметил-1,3-диоксалана лежат его барьерные свойства по отношению к красной крови в кризисной ситуации организма, обусловленной гемической гипоксией вследствие кровопотери.

Для выяснения состояния восстановительной фазы в условиях репаративной регенерации крови у экспериментальных животных определялось количество ретикулоцитов. Во всех 3 группах животных отмечалось повышение относительного числа зернистых эритроцитов. Однако уровень количества ретикулоцитов в разных сроках опытов был неодинаков. Так, максимальный уровень количества ретикулоцитов периферической крови у животных 1 группы наблюдался через 7 суток после кровопотери. У животных 2 группы, которые получали 20 мг/кг ГМД наибольшее количество ретикулоцитов отмечалось через 3 суток. В опытах с введением вит.Е максимальное число зернистых эритроцитов наблюдалось через 3 суток после кровопускания.

Наблюдаемый в опытах ретикулоцитоз в целом отражал усиление регенерационного процесса в красной крови, в частности, пролиферации и дифференциации эритроцитов в ответ на кислородное голодание тканей, обусловленной кровопотерей. В свою очередь повышение темпов эритроцитопоэза, являясь компенсаторной реакцией, направлено на устранение дефицита кислорода в организме и восстановление нормального уровня количества красной крови.

Сопоставление состояний восстановительного процесса в эритроци-топоэза животных 1 группы, которые не подвергались лечению, и 2 группы, получавших ГМД, позволяло отметить заметное преобладание его в последнем случае. Следовательно, ГМД в условиях малокровия оживлял пластический процесс, особенно в ранние сроки, и таким образом, способствовал восстановлению количества эритроцитов после кровопускания в более ранние сроки. В этом проявлялось биостимулирующее свойство ГМД.

Сравнительный анализ биостимулирующего свойства ГМД с вит.Е указывает на отсутствие существенной разницей между ними. Следовательно, ГМД оказывал так же, как и вит.Е высокое стимулирующее влияние на репаративный процесс в регенерации.

Изучение состояния кровяных пластинок при действии на организм терапевтическими дозами ГМД в условиях постгеморрагической анемии позволило выявить также положительные сдвиги. Во всех трех группах животных в постгеморрагический период наблюдалась тромбоцитопения. Однако, величина понижения количества тромбоцитов крови у различных групп животных была неодинакова. Уровень падения количества кровяных пластинок 2 группы животных, получавших ГМД, и 3 группы, которым вводили вит.Е, был менее значительным. Так, величина понижения количества тромбоцитов через 1 сутки после кровопотери 1, 2, 3 групп

животных соответственно в среднем равнялась 55,4х109/л; 44,1х109/л; 43,1х109/л. Отсюда видно, что даже в самые ранние сроки анемии ГМД оказывал благоприятное действие на состояние тромбоцитов, амортизируя деструктивное влияние гипоксии. В сроки максимального снижения количества кровяных пластинок также отмечалось защитное свойство ГМД. В последующие сроки под влиянием ГМД происходило ускорение процесса восстановления количества кровяных пластинок. Так, через 10 суток после кровопотери величина понижения количества тромбоцитов у животных 1, 2, 3 групп соответственно в среднем составляла 34,8х109/л; 29,1х109/л; 26,7х109/л .

Параллельное сопоставление результатов фармакологического дейст-вия ГМД и вит.Е показало достаточно высокую физиологическую активность исследуемого препарата. Как видно из приведенных цифровых данных по своим защитным и восстановительным свойствам ГМД незначительно уступает лечебному препарату вит.Е.

Для более четкого представления масштабов положительного действия ГМД в условиях репаративной регенерации тромбоциторной системы был выведен показатель антитромбоцитопенического эффекта, который соответствовал арифметической разнице количества тромбоцитов контрольных животных и опытных животных, которым после кровопотери вводили исследуемый препарат. Максимальный уровень антитромбоцитопенического эффекта ГМД так же, как и вит.Е отмечался через.3.суток-после.кровопотери.Так,показатель антитромбоцитопенического эффекта через 3 суток у 2 группы животных, получивших ГМД и 3 группа животных, которым вводили вит.Е, соответственно равнялся 23,1х109/л, 27,7х109/л.

Следовательно, ГМД в условиях тромбоцитопении, обусловленной кровопотерей, проявлял хорошо заметный антитромбоцитопенический эффект, в основе которого, очевидно, лежали как защитные, так и стимулирующие тромбоцитопоэз свойства.

Как отмечалось выше, постгеморрагическая анемия, которая была создана как экспериментальная модель для изучения физиологической активности ГМД, характеризовалась эритроцитопенией, тромбоцитопенией и лейкоцитозом. Увеличение количества лейкоцитов на фоне снижения количества эритроцитов и кровяных пластинок следует расценивать как проявление стресс-синдрома, в основе которого лежит кислородное голодание тканей гемической этиологии. Сравнительное изучение величины повышения числа лейкоцитов 3 групп животных выявило определенное избирательное действие ГМД на лейкоцитарную реакцию благоприятного для организма характера. Это проявилось в виде снижения уровня лейкоцитоза в динамике развития анемии после кровопускания. Так, величина повышения числа лейкоцитов через 3 суток опыта 1,2,3 групп животных соответственно равнялась 4,3х109/л, 3,1х109/л, 3,2х109/л. Через 10 суток после кровопотери этот показатель составлял 2,3х109/л, 1,4х109/л, 1,6х109/л. Отсюда видно, что наименьшее количество лейкоцитов, следовательно, и степень лейкоцитоза характерно для животных 2 группы, которые получали ГМД .

В целях количественной оценки благоприятного влияния 4-гидроксиме-тил-1,3-диоксалана в условиях стресс-синдрома был выведен показатель антистрессового эффекта, который соответствовал арифметической разнице количества лейкоцитов контрольных животных после кровопускания (1 группа) и количества лейкоцитов у животных, которым после кровопотери вводили исследуемый препарат (2 группа). Максимальное значение показателя антистрессового эффекта ГМД наблюдалось через 3 суток после кровопотери - в среднем 1,4х109/л. Этот же показатель в этот срок у животных, получавших вит.Е, составлял в среднем 1,1х109/л. Следовательно, антистрессовый эффект ГМД в экстремальных условиях был выражен значительней, чем у вит.Е. В последующие сроки восстановительного периода такая тенденция сохранялась. Так, через 10 суток опыта показатель антистрессового эффекта животных 1 и 2 групп соответственно в среднем равнялся 1,1х109/л и 0,9х109/л.

Таким образом, ГМД в условиях стресса, обусловленного постгеморрагической анемией, оказывал значительный антистрессовый эффект, направленный на восстановление нарушенного в процессе опыта физиологического гомеостаза.




Скачать 2,56 Mb.
оставить комментарий
страница4/12
Дата28.09.2011
Размер2,56 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх