Доклад Хрущева на ХХ съезде кпсс как грех праведного коммуниста icon

Доклад Хрущева на ХХ съезде кпсс как грех праведного коммуниста



Смотрите также:
Литература 50-60-х годов ХХ века период «оттепели»...
Принятие третьей Программы кпсс, Устава кпсс на XXII съезде Октябрь 1964г...
Доклад Н. С. Хрущева «О культе личности»...
«разницы»
План. I. Вступительное слово об эпохе Хрущева. II. Краткая биография...
План. I. Вступительное слово об эпохе Хрущева. II. Краткая биография...
Хрущев против Сталина: доклад на ХХ съезде партии...
Грех как путь смерти и небытия в работе Флоренского П. А. "Столп и утверждение истины"...
-
Отчетный доклад...
Предисловие
Доклад комиссии ЦК кпсс президиуму ЦК кпсс по установлению причин массовых репрессий против...



скачать
Юрий Аксютин

доктор исторических наук


Доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС как грех праведного коммуниста


// Знамя. 2006. № 7.

История составления и оглашения разоблачительного доклада Хрущева, несмотря на то, что немало было сделано для ее прояснения, все еще малодостоверна. Но появляются на свет божий новые воспоминания, открываются архивные тайны, опубликованы черновые протокольные записи заседаний Президиума ЦК КПСС. Они, а также рассекреченные материалы ХХ съезда, хранящиеся в Российском государственном архиве новейшей истории, заставляют историков изменить многие свои представления.

Первое, от чего приходится отказываться, — от мифа, будто ожесточенные споры из-за того, читать или не читать доклад о культе личности, велись чуть ли не в ходе всего съезда и протекали в комнате отдыха, где в перерывах собирались члены Президиума ЦК.

Авторство этого мифа принадлежит самому Хрущеву. Такого рода утверждение можно обнаружить и в мемуарах Микояна. Теперь нельзя сомневаться в том, что принципиально этот вопрос был решен еще до съезда. В Президиуме ЦК 5 ноября 1955 года обсуждался вопрос о мероприятиях в связи с очередным днем рождения Сталина. Хрущев высказался за то, чтобы эту дату отмечать только в печати и обойтись без собраний в производственных коллективах. С ним не согласились Каганович и Ворошилов.

Хрущева поддержали Булганин и Микоян. Последний при этом сослался на то, что приходится устраивать и так много торжественных заседаний: годовщина Октября, годовщина Конституции. Можно ограничиться присуждением международной Сталинской премии. Да и то следует подумать, стоит ли. Ведь сталинские — есть, а ленинских — нет. Торжественное собрание в честь Сталина — отрыжка культа личности.

Хрущев недовольно бурчал: «Кадры перебили, военные в том числе».

Маленков своего мнения не высказал. А Молотова не было: он участвовал в совещании министров иностранных дел «большой четверки» в Женеве.

В конце концов, решили в день рождения Сталина осветить его жизнедеятельность опубликованием статей в печати и в передачах по радио, приурочив к этой дате присуждение Международной сталинской премии. И только.

Вопросы, связанные с массовой реабилитацией, Хрущев поднял на заседании Президиума ЦК 31 декабря 55-го года. Судя по протокольной записи, никаких прений не было. Посмотреть все материалы о массовых репрессиях в 37—40-е годы поручили комиссии в составе секретарей ЦК П.Н. Поспелова (в качестве председателя) и А.Б. Аристова, а также главы Комиссии партийного контроля Н.М. Шверника и его заместителя П.Т. Комарова. По долгу службы вошли в нее генеральный прокурор Р.А. Руденко и председатель КГБ И.А. Серов.

Комиссия принялась энергично выполнять поручение. И по мере того, как в Президиум ЦК шла информация о собранных ею фактах, все чаще вставал вопрос, что с нею делать. Принятое в конце концов решение доложить об этом съезду далось нелегко.

В субботу 21 января Хрущев выступил в Большом Кремлевском дворце перед юношами и девушками, отличившимися на целине. В понедельник 23 января состоялось открытие очередной сессии Верховного Совета РСФСР. И то, и другое мероприятия были довольно рутинными. Как часто в таких случаях бывало, первые лица страны предпочитали коротать время, причем не только в перерывах между заседаниями, но и во время них, в комнате отдыха за авансценой. За чашкой чая обсуждали более насущные и злободневные вопросы.

Вот там-то, судя по всему, и разгорелись споры, вызванные предложением Хрущева использовать материалы комиссии Поспелова в отчетном докладе ЦК съезду. Эти споры сам Хрущев в своих воспоминаниях неверно относит к более позднему времени, когда уже шел съезд.

1 февраля на заседание Президиума ЦК из тюрьмы доставили бывшего заместителя начальника следственной части по особым делам НКВД/МГБ Б.В. Родоса. После того, что он рассказал, ни у кого уже не могло оставаться сомнений, если таковые и были, что репрессии и пытки — это не результат злой воли плохих чекистов, а заранее спланированное самим Сталиным и им же руководимое истребление не угодных ему людей.

Начались прения. Из протокола:

«Виноваты повыше, — подавал то и дело реплики Хрущев. — Полууголовные элементы привлекались к ведению таких дел. Виноват Сталин».

«Товарищ Хрущев, хватит ли у нас мужества сказать правду?» — спросил Аристов.

«Лимиты на аресты утверждались им», — напомнил Поспелов, и это подтвердил Серов.

«Но Сталина как великого руководителя надо признать», — поспешил оговориться Молотов.

Не преминул съязвить по этому поводу Микоян: «А ты, товарищ Молотов, поддерживал!»

«Нельзя в такой обстановке решать вопрос, — возмутился Каганович. — Нельзя так ставить. Многое пересмотреть можно, но тридцать лет Сталин стоял во главе».

Молотов продолжал настаивать на своем: «Нельзя в докладе не сказать, что Сталин — великий продолжатель дела Ленина».

С ним опять не согласился Микоян: «Возьмите историю. С ума можно сойти».

«Если верный факт, то разве это коммунизм?! —вопрошал М.З.Сабуров. — За это простить нельзя».

«Сказать надо партии», — предложил Маленков.

Его поддержал М.Г. Первухин: «Партия обязана сказать, объяснить и на пленуме, и на съезде. Знали ли мы? Знали. Но был террор. Тогда не могли что-либо сделать».

Что партия должна знать правду — согласен был вроде и Ворошилов: «Доля Сталина была? Была. Мерзостей много. Правильно говорится, товарищ Хрущев, не можем пройти. Но надо продумать, чтобы с водой не выплеснуть ребенка. Дело серьезное».

К нему присоединился Молотов: «Правду надо восстановить. Позорные дела — тоже факт. Но правда и то, что под руководством Сталина победил социализм. Да и неправильности надо соразмерить. Так что вряд ли успеем перед съездом сказать».

Подводя итоги прениям, Хрущев сказал: «Сталин — преданный делу социализма. Но всё варварскими способами! Он партию уничтожил. Не марксист он. Всё святое стер, что есть в человеке. Всё своим капризам подчинял». Однако согласился с мнением Ворошилова и Молотова, что не надо говорить на съезде о терроре, хотя и с немаловажной оговоркой: «Надо наметить линию — отвести Сталину свое место, почистить плакаты, литературу. Взять Маркса — Ленина. Усилить обстрел культа личности».

В последовавшие за этим дни вопрос об оглашении на съезде данных комиссии Поспелова был решен в положительном смысле. Договоренность об этом была официально оформлена на заседании Президиума ЦК 9 февраля после заслушивания очередного сообщения комиссии, в котором говорилось, что за годы массовых репрессий (1935—1940) «было арестовано по обвинению в антисоветской деятельности 1.920.635 человек, из них расстреляно 688.503 человека».

Хрущев стал убеждать своих коллег в необходимости рассказать все делегатам съезда. И не только о репрессиях, но гораздо шире — о роли Сталина в их развязывании: «Несостоятельность Сталина раскрывается как вождя. Что за вождь, если всех уничтожает? Надо проявить мужество, сказать правду… Если не сказать, то проявим нечестность по отношению к съезду». Признав, что следует продумать, как это сделать, он предложил поручить Поспелову составить доклад и выступить с ним на заключительном заседании съезда, обратив при этом особое внимание на причины культа личности — концентрацию власти в одних руках, причем «в нечестных руках».

Развернулась дискуссия. Выступили Молотов, Каганович, Булганин, Ворошилов, Суслов, Микоян, Аристов, Маленков, Сабуров.

Завершая дискуссию, Хрущев констатировал: «Нет расхождений, что съезду надо сказать». Что же касается выявленных оттенков, то надо их учитывать. К составлению доклада он считал нужным подключить всех секретарей ЦК.

Возник вопрос, кто же сделает такой доклад? Хрущев назвал Поспелова: ведь он председательствовал в комиссии, составил записку, которая и стала предметом обсуждения. Ему стали возражать: по такому важному вопросу должен выступить первый секретарь.

В Москве уже собирались делегаты съезда, а на последний свой пленум съезжались члены и кандидаты в члены ЦК КПСС. И на заседании Президиума ЦК 13 февраля было решено, что доклад о культе личности сделает сам Хрущев.

Открыл пленум, председательствовал и выступил на нем Н.С. Хрущев. Завершая свое выступление, он сказал: «Есть еще один вопрос, о котором здесь нужно сказать. Президиум Центрального комитета после неоднократного обмена мнениями и изучения обстановки и материалов после смерти товарища Сталина чувствует и считает необходимым поставить на ХХ съезде партии, на закрытом заседании… доклад от ЦК о культе личности. На Президиуме мы условились, что доклад поручается сделать мне, первому секретарю ЦК. Не будет возражений?» Возражений не последовало.

14 февраля 1956 года в Большом Кремлевском дворце открылся ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза. В зачитанном Хрущевым отчетном докладе ЦК к удивлению некоторых членов Президиума не оказалось слов о роли Сталина («под руководством которого партия на протяжении трех десятилетий осуществляла ленинские заветы»). Две недели назад, когда Президиум рассматривал и утверждал отчет, эти слова были, а теперь исчезли. «Началась новая линия — только осуждать Сталина», — констатировал позже Молотов.

Во втором разделе отчетного доклада, посвященном внутреннему положению, Хрущев затронул вопрос о культе личности. «ЦК, — сказал он, — решительно выступил против чуждого духу марксизма-ленинизма культа личности, который превращает того или иного деятеля в героя-чудотворца и одновременно умаляет роль партии и народных масс... Распространение культа личности принижало роль коллективного руководства в партии и приводило иногда к серьезным упущениям в нашей работе».

Тем, кто внимательно читал тогда партийную прессу, фразы эти были не в новинку. Однако на сей раз они были произнесены с трибуны съезда, что придавало им дополнительный вес. И хотя имя этой личности названо не было, вряд ли делегаты сомневались, кто подразумевался под «героем-чудотворцем».

Помимо осуждения культа личности в отчетном докладе ЦК содержались важные поправки во внешнеполитическую и идеологическую доктрины. Во-первых, было заявлено, что имеется реальная возможность избежать новой мировой войны. Во-вторых, было сказано, что на современном этапе революционный переход к социализму не обязательно связан с гражданской войной и что при определенных условиях коренные политические и экономические преобразования могут проводиться мирным путем. Наконец, сам приход рабочего класса к власти может быть осуществлен без вооруженного насилия, в конституционных рамках, используя парламент. Эти теоретические новшества открывали некоторые дополнительные возможности для борьбы за разрядку международной напряженности. Хотя в недалеком прошлом они были бы заклеймены как откровенный ревизионизм.

В той или иной степени тему культа личности затронули на съезде Суслов, Микоян, Маленков, Игнатьев, бывший в 1951—1953 годах министром государственной безопасности СССР, Куусинен и даже Каганович с Молотовым.

18 февраля Хрущеву представили первый вариант доклада о культе личности, завизированный секретарями ЦК Поспеловым и Аристовым. Взяв его за основу, он 19 февраля диктует стенографисткам свой вариант и рассылает его членам и кандидатам в члены президиума ЦК.

22 февраля состоялось еще одно заседание Президиума ЦК. Вообще-то оно не могло считаться правомочным, ибо ЦК, его Президиум и секретариат с началом работы съезда как бы складывали свои полномочия до новых выборов, а все вопросы, которые могли возникнуть в это время, подлежали решению или самого съезда, или его президиума. Но что было, то было. Не Хрущев вводил подобные порядки. В описи № 10 (протоколы заседаний президиума ЦК КПСС 19-го созыва) фонда № 3 Российского государственного архива новейшей истории под № 226 значится протокол № 189 заседания Президиума ЦК от 22 февраля 1956 года. Именно на этом заседании, вероятнее всего, и решались окончательно последние вопросы, связанные с предстоящим оглашением доклада о культе личности. И именно на нем, судя по всему, было решено зачитать этот доклад не во время обсуждения кандидатур в новый состав ЦК, а уже после выборов, перед закрытием съезда. Вполне возможно, что тогда же Хрущев сделал еще одну уступку, пообещав не ворошить дел, слушавшихся на открытых судебных процессах 1936-1938 годов. И тогда же было принято решение, о котором Молотов вспоминал на июньском пленуме ЦК 1957 года: члены Президиума ЦК выступать по этому вопросу не будут.

Шпаргалка для председательствующего на закрытом заседании съезда очень лапидарна: «25 февраля, утро. Председательствует тов. Булганин. Доклад т. Хрущева». Стенограмма этого заседания тоже довольно краткая и включает в себя вступительное слово Булганина, зачитанный им проект постановления съезда «О культе личности и его последствиях», а также следующее пояснение: «Имеется в виду, что доклад тов. Хрущева Н.С. и принятое съездом постановление «О культе личности и его последствиях» не публикуются в настоящее время, но эти материалы будут разосланы партийным организациям».

Стенограмму предваряет текст самого доклада Хрущева «О культе личности и его последствиях». С достаточной долей вероятности можно считать его первым экземпляром.

Направляя 1 марта 1956 года членам и кандидатам в члены Президиума ЦК отредактированный текст своего доклада, Хрущев сообщал, что, «если не будет замечаний по нему, он будет разослан партийным организациям». Замечания были. В текст вклеены машинописные вставки на отдельных листочках. Например, в разделе о методах работы НКВД с арестованными появляется фраза: «Вот какие подлые дела творились в то время! (движение в зале)». Появились и вставки об отношении Сталина к Жукову, об одном приватном разговоре Хрущева с Булганиным: «Вот иной раз ... сидишь у Сталина и не знаешь, куда тебя от него повезут, или домой, или в тюрьму». Имеются и дополнения, внесенные аккуратным почерком чернилами или карандашом. Так, например, вставлено «прославившее» Хрущева утверждение, что Сталин планировал фронтовые операции по глобусу: «Да, товарищи, возьмет глобус и показывает на нем линию фронта». Правда, не вся правка носила столь обличительный характер. Имелись вставки и иного плана, прямо скажем, — охранительного. Вот одна из них: «Надо знать меру, не питать врагов, не обнажать пред ними наших язв». Но подобная оговорка скорее всего была уступкой первого секретаря ЦК его более осторожным и более осмотрительным коллегам, она ни в коем случае не отражала его тогдашних настроений: если бы это было не так, ему пришлось бы вычеркнуть значительную часть своего доклада.

Доклад Хрущева о культе личности и его последствиях, произнесенный на закрытом заседании ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 года, я считаю поворотным событием в истории СССР, хотя и не очень-то склонен расставлять в его оценке плюсы или минусы. Любая революция, если она не является простым политическим переворотом, а носит массовый характер и глубоко переворачивает социально-экономические основы общества, заканчивается контрреволюцией, которую я бы не стал смешивать с реакцией, с возвращением к прошлому.

Да, Хрущев был коммунистом и верил в скорое наступление общества всеобщего благоденствия. Он отнюдь не был миротворцем ни в смысле борьбы с мировым капитализмом, ни в смысле борьбы с противниками нового строя внутри страны. Но он никак не мог взять в толк, зачем вождю понадобилось уничтожать революционную гвардию и не мог этого ему простить. Мало того, он искренне полагал, что разоблачение сталинских преступлений не торлько гарантирует от повторения чего-либо подобного в будущем, но и способствует очищению самой системы от всего наносного, от всего, что ему казалось чуждым, противным этой системе. В этом и заключалась его основная ошибка. Система, основанная на насилии и культе вождя, теряет свою динамичность и действенность, лишаясь этих опор. Вот почему Хрущев, сам того не желая, совершил страшный, с точки зрения правоверного коммуниста, грех, сняв первые печати с книги, которую, говоря языком «Откровения», никто до него не мог ни раскрыть, ни посмотреть в нее. И вот появился «конь бледный с всадником, имя коему «Смерть», и возопили души убиенных громким голосом: «Доколе, владыка святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» Этот вопль свидетельствовал о кризисе веры в справедливость и о расколе прежде монолитного единства.




Скачать 104,21 Kb.
оставить комментарий
Дата04.03.2012
Размер104,21 Kb.
ТипДоклад, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  2
не очень плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх