А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой icon

А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой


Смотрите также:
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой. Издательство «evidentis»...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой. Издательство «evidentis»...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой. «Традиция»...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой...
А. Г. Гачевой и С. Г. Семеновой. Издательство «evidentis»...
Избирательная комиссия...
Проблемы иноязычного образования: теория и практика. Вып. 2: сборник статей / под ред. Е. В...
Доклад семеновой Ларисы Ивановны...



Загрузка...
скачать
БИБЛИОТЕКИ И МУЗЕЙНО-БИБЛИОТЕЧНОЕ
ОБРАЗОВАНИЕ



Печатается по:
Н.Ф. Федоров., Собрание сочинений в четырех томах.
Том 3.
Составление, комментарии и научная подготовка текста
А.Г. Гачевой и С.Г. Семеновой.
Издательская группа «Прогресс», Москва, 1997 г.


[нумерация стр. отличается от оригинала]

ЧТО ЗНАЧИТ КАРТОЧКА, ПРИЛОЖЕННАЯ К КНИГЕ? 8


В последние два, три года в Москве вышло несколько десятков, а может быть, и сотен книг, при которых приложены карточки, напечатанные на картоне. Прежде всего на карточке напечатана крупным шрифтом фамилия автора или же, если автор не обозначен, первое в заглавии существительное в именительном падеже; затем полное заглавие сочинения, место напечатания, время выхода, формат, число страниц. Словом, это такая карточка, которая пишется для каждой книги при поступлении ее в публичную библиотеку, с присоединением полного содержания книги, которое печатается на оборотной стороне карточки. На такой карточке обозначается место книги в библиотеке, и она помещается затем в каталог библиотеки, расположенный в алфавитном порядке. Алфавитные каталоги публичных библиотек, как и систематические, не пишутся в настоящее время в книгах, — они составляются из отдельных для каждой книги карточек, так как только при этом каталог может быть расположен действительно в алфавитном порядке и порядок этот не будет нарушен и вновь поступающими книгами. При этом необходимо, чтобы карточки ко всем книгам прилагались одной, определенной формы и величины, иначе, при произвольной форме и величине, карточки не могут быть собраны в один каталог.

Итак, что же значит такая карточка, приложенная к книге, какой смысл будет заключаться в ней и какую цель она будет иметь, если будет прилагаться ко всякой выходящей в свет книге? Ответ на этот вопрос дать необходимо, потому что всякий получивший книгу с карточкой непременно задаст его. Появление карточек — явление вовсе не случайное, оно вызвано чрезвычайным ростом печати, таким размножением книг, при котором опасность затеряться в массе их для каждого отдельного сочинения и в особенности для всякой новой мысли так велика, как велика смертность среди новорожденных детей, и потому появление карточки, будучи симптомом чрезвычайного размножения произведений печати, вместе с тем является средством спасения для всякого отдельно появляющегося издания. Карточка, заключая в себе сжатое изложение целого сочинения, находится в таком же отношении к книге, в каком зерно к растению, а потому интерес самого писателя требует, чтобы прилагаемая к книге карточка была напечатана на прочном материале, на картоне, подобном кожистой оболочке зерна, и кроме того, чтобы такая же карточка была издана на простой бумаге, в гораздо большем количестве, чем сама книга; эта последняя карточка, карточка на простой бумаге, будет соответствовать семенам, снабженным летучками. Первая карточка, карточка на картоне, будет служить для сохранения, а последние для большего распространения сочинения, заменяя объявления; и этим будет устранена опасность для каждого отдельного издания потеряться в массе изданий, не попасть туда, где оно могло бы принести наибольший плод, или же не дожить до времени, когда оно могло бы быть должным образом оценено.

Правительство, сделав обязательным для каждой выходящей книги присоединение названных карточек, хотя бы только картонных, оставляя приложение карточек на простой бумаге на волю самих авторов, — не только удовлетворит назревшему требованию времени, но и сделает этим для просвещения не менее открытия школ, потому что только при существовании таких карточек могут быть основаны повсюду библиотеки без обременительного труда, необходимого для составления каталогов. Без каталога же библиотека немыслима; библиотека — не собрание лишь книг, а собрание книг, имеющее каталог, который служит прежде всего, как всякий инвентарь или опись, для сохранения от расхищения, главным же образом для нахождения книг. Что же касается потребности в библиотеках, которые суть школы взрослых, следовательно — высшие школы, — то в этой потребности, настоятельной необходимости открытия библиотек повсюду, никакого сомнения и быть не может: без библиотек сама грамотность, о насаждении которой все больше заботятся, обязательность которой для каждого — вопрос лишь времени, не может иметь надлежащего значения, потому что останется почти без приложения.

Карточки при книгах, составляя симптом размножения книг, вместе с тем — как созревшие зерна — предсказывают приближение такого времени (от которого да сохранит нас Господь), какое для растительной жизни наступает с осенью и зимою, умерщвляющею всю растительность. Можно сказать, что печать, как произведение одного интеллигентного слоя, достигла уже возможного для нее предела роста; рост кончен, начинается восстановление; иначе сказать, рост или развитие переходит в рождение, т. е. в повторение целого в малом виде... Что для целой литературы — всеобщая энциклопедия (существуют энциклопедии и для каждого отдельного круга наук), то же самое и карточка для каждого отдельного сочинения. Карточки можно сравнить также с теми металлическими досками, которые полагаются в основание зданий; если бы только к надписям о времени основания и имени строителя присоединялись бы план и фасад здания, тогда по этим доскам, как и по карточкам, потомство могло бы восстановлять разрушенное... Предсказывая разрушение, уничтожение, гибель книг, карточки не могут быть средством спасения их от такой гибели, но сами имеют больше шансов, чем книги, пережить разрушительную эпоху; если книги и погибнут, карточки останутся и дадут возможность вызвать из забвения то сочинение, к которому относятся, возвратить его к жизни. Таким образом, карточки — явление необходимое и вместе с тем в высшей степени печальное. Но таков закон всей без исключения слепой природы, и пока слепая эволюция не заменится разумною регуляциею, достигшие трудом жизни возможной степени совершенства в знании и искусстве будут умирать, а беспомощный, бессильный младенец останется, чтобы вновь начать тот же, уже пройденный процесс. Впрочем, карточки имеют то преимущество перед зерном, подобие которого они представляют, что образование зерна происходит бессознательно и зерно сохраняет и передает только некоторые свойства растения (растения-родителя), изложение же содержания книги должно стараться главным образом — и старается, конечно, — избежать этого недостатка, старается достигнуть идеальной полноты и вместе краткости. Таким образом, карточки представляют уже переход от слепого хода жизни к ходу сознательному... В виде карточки на картоне всем книгам без различия их достоинств дается одинаковое, равное орудие для сохранения, дается, следовательно, способ, принимается мера к поддержанию слабых против сильных, чего нет в слепой природе. Летучие же карточки, заменяя объявления, доступные лишь немногим сильным, также уравнивают бессильных, слабых с сильными и могучими, давая и новой мысли возможность легчайшего распространения.

К самой книге, как выражению мысли и души ее автора, должно относиться как к одушевленному, как к живому существу, и тем более, если автор умер. В случае смерти автора на книгу должно смотреть как на останки, от сохранения коих как бы зависит самое возвращение к жизни автора. Вместе с тем, библиотеки не должны быть только хранилищами книг, не должны служить и для забавы, для легкого чтения: они должны быть центрами исследования, которое обязательно для всякого разумного существа, — все должно быть предметом знания и все — познающими. Но не на разрушение веры должно быть направлено исследование, а на подтверждение ее, на подтверждение не словами только, но делом... Только такое исследование и может быть целью устройства библиотек, в повсеместном открытии которых чувствуется столь настоятельная необходимость, и самое естественное было бы сделать обязательным открытие библиотек при каждой церкви9, при каждой церкви стал бы создаваться и музей как необходимое условие просвещения, потому что музей есть лишь пояснение всевозможными способами книги, библиотеки. Всякая церковь и в настоящее время имеет некоторое собрание книг, которое должно стать ядром учреждаемой при церкви библиотеки, точно так же каждая церковь имеет и некоторое собрание предметов, которое должно стать ядром создаваемого при церкви музея. Создание при каждой церкви библиотеки и музея было бы только исполнением церковью своего назначения, долга учительства («шедше, научите вся языки»), ибо на церкви лежит долг истинного просвещения, церковь должна дать истинную цель знанию, церковь должна сделать, чтобы книга была произведением не одной только интеллигенции, т. е. сословия, отделившегося от народа, и вместе, чтобы книга не оставалась только книгою, т. е. знанием, но стала бы средством спасения от бедствий, общих интеллигенции и народу, т. е. всем людям, или смертным. Наука, оставляющая громадное большинство людей в совершенной тьме и даже не помышляющая, что может сделаться хоть когда-либо достоянием всех, не есть свет истинный, просвещающий всякого человека, грядущего в мир, и сделается она таковым только чрез союз с церковью.

Либеральные историки умалчивают об отношении к книгам народа; а между тем известно, что народ на всякую не церковную книгу смотрит как на барскую принадлежность, как на барскую затею... И в настоящее по крайней мере время, когда распространение ненависти и зависти низших к высшим считается святою обязанностию, исполнением долга, налагаемого законом прогресса, — народ и книгу любит столько же, сколько и бар, а потому, хотя бы для избавления лишь от книжных погромов, библиотеки следует учреждать именно при церквах, ибо только церковь в таких случаях может сохранить книги. Вместе с тем, учреждение при церквах библиотек и музеев даст возможность, даст церкви средство исполнить лежащий на ней долг — обратить слепую эволюцию в регуляцию, обратить слепую неразумную силу природы в управляемую разумом, обратить эту силу из смертоносной, как она ныне есть, в живоносную.

8 Печатается по: «Дон», 1896, 22 октября, № 119 (подпись «N»). В фонде Н. П. Петерсона хранится вырезка из газеты с поправками и подчеркиваниями Н. Ф. Федорова (ОР РГБ, ф. 657, к. 2, ед. хр. 2). Все они учтены в тексте (подчеркивания даны курсивом). Републикации: «Философия общего дела. Статьи, мысли и письма Николая Федоровича Федорова». Т. I. Верный, 1906, с. 677-680; «Библиография», 1995, № 1, с. 99-102.

Вопрос о целесообразности выпуска книг с приложением к ним печатных библиографических карточек активно обсуждался в русской периодической печати в 1892—1893 гг. Толчком к обсуждению стала заметка в американском журнале «The Bookworm», сообщавшая, что в целях облегчения каталогизации книг американские издатели начали ко всякой выходящей книге прилагать специальный листок, на котором, помимо выходных данных, указывается еще размер книги, число страниц, количество рисунков или чертежей, количество томов, цена книги, тираж, а также краткое содержание. Фактически это была печатная каталожная карточка, но только более подробная, которую библиотекарю по получении книги оставалось только наклеить на картон и вставить в соответствующее место каталога. Заметка была пересказана в «Книжном вестнике» (1892, № 3, с. 131-132), а в № 4 журнала «Библиографические записки» появилось письмо в редакцию Е. Аркадьева. Изложив содержание заметки, автор подчеркнул: «Такое симпатичное и безусловно полезное нововведение нельзя не приветствовать и не быть его последователями и нам, русским. А поэтому крайне желательно, чтобы наши издатели пришли в этом деле к общему единению и хотя с 1893 г. начали выпускать свои издания с такими же листками, которые, несомненно, внесли бы безусловную точность и облегчили бы классификацию» (с. 314). Статьи о печатных карточках и целесообразности их введения появились и в других изданиях: «Посредник печатного дела», 1892, №№ 5-7; «Русские ведомости», 1892, №№ 283, 309; «Московские ведомости», 1892, №№ 333, 335; «Московская газета», 1892, №№ 325, 326; «Новости дня», 1892, № 3396; «Артист», 1893, № 1. Некоторые из них были инспирированы Н. Ф. Федоровым и писались лицами из его окружения. Так, статья в № 283 «Русских ведомостей» за 1892 г. («К реформе библиотечного дела (По поводу вопроса о франко-русском книжном обмене)», подпись «ъ», 13 октября), вероятно, принадлежала Якову Герасимовичу Кваскову, дежурному при читальной зале библиотеки Музеев, активно поддерживавшему библиотечные проекты Федорова. Вопрос о печатных карточках статья ставила в связь с вопросом о литературном обмене (так, как это делал и сам Федоров — см. письмо Н. П. Петерсону от 18 декабря 1892). Введение во Франции и России правила прилагать каталожные карточки к книгам устранило бы, считал автор статьи, одно из существенных препятствий к обмену, на которое неоднократно указывали его противники, говоря, что каталогизация такого множества книг, какое, установись этот обмен, будет поступать в библиотеки обеих стран, окажется не под силу их сотрудникам.

Издание карточек было названо в статье «делом общественным и весьма полезным»: оно позволило бы сэкономить время библиотекарей, давая им возможность заниматься «другими библиографическими работами, от которых им теперь приходится отказываться в виду настоятельной необходимости писать карточки»; повело бы к скорейшей реформе каталожного дела, облегчило бы повсеместный переход от устаревшей практики издания каталожных списков отдельными томами (что неизменно создавало трудности при пополнении их данными о вновь поступивших книгах) к созданию так называемых «подвижных каталогов» — на карточках, располагаемых в алфавитном порядке (так это принято и ныне); помогло бы созданию не только в центральных, но и во всех российских библиотеках (как общественных, публичных, которых к тому времени было более 500, так и библиотеках при различных учебных заведениях, книжных собраниях частных лиц) систематических подвижных каталогов (они еще только входили в российскую практику), — если бы вместо одной карточки в каждую книгу вкладывались две.

Основательней и подробней вопрос о печатных карточках был изложен Я. Г. Квасковым полтора месяца спустя на заседании Московского Библиографического кружка, состоявшемся 1 декабря 1892 г. (к докладу он готовился под руководством Н. Ф. Федорова). Квасков изложил историю вопроса, привел полную его библиографию, зачитал статьи из «Русских ведомостей» о франко-русском обмене и о каталожной реформе (1893, 9 марта, № 67; 13 октября, № 283). Указал на то, что результатом публичного обсуждения вопроса «явились единичные попытки к осуществлению благого дела». С библиотечным листком, выпущенным по американскому образцу, был издан очередной отчет Московского Публичного и Румянцевского музеев; очередная книжка «Чтений в обществе истории и древностей российских» вышла с печатными карточками «по образцу карточек Румянцевского музея»; священник М. Хитров выпустил свой новый труд «Святой благоверный великий князь Александр Невский» также с подобными карточками — один из экземпляров Квасков тут же передал «от Н. Ф. Ф.» (т. е. от самого Федорова) в библиотеку Кружка.

Высказал Квасков и ряд соображений по оформлению карточки. «Идеальная карточка», — подчеркнул он, — «должна быть отпечатана на твердой бумаге» и по размеру должна быть подобна карточкам Румянцевского музея; вместо краткого содержания на ней следует помещать только оглавление, а описание содержания «предоставлять людям, специально занятым библиографией», чтобы избежать превращения этого описания в обычную рекламу. В заключение докладчик просил Московский библиографический кружок «войти с ходатайством в главное управление по делам печати об узаконении размера и формы, а также и обязательности предлагаемых [...] карточек». Целиком доклад Я. Г. Кваскова был опубликован в специальной брошюре: Я. Г. Квасков. Реформа библиотечного дела. Библиотечные карточки при вновь выходящих книгах. М., 1893, а в предисловии, начинающемся со слов «Что значит карточка, приложенная к книге?», был приведен текст, близкий тексту второго абзаца статьи Федорова. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что статью «Что значит карточка, приложенная к книге?» Федоров написал еще в конце 1892 — начале 1893 гг. и в 1896 г., перед публикацией в «Доне», лишь доделывал. (Вторым изданием брошюра Я. Г. Кваскова вышла в 1898 г.)

Следует сказать, что идея печатных библиотечных карточек родилась у Н. Ф. Федорова гораздо раньше появившегося в русских изданиях сообщения об американской инициативе. Он обсуждал ее со своими сослуживцами и близкими знакомыми («Печатная библиотечная карточка, — так начинался доклад Я. Г. Кваскова, — уже не раз и прежде мелькала в воображении лиц, близко стоящих к каталожному делу, и уже давно возбуждала разговоры, не принимая конкретные формы» // Я. Г. Квасков. Указ. соч., с. 5). Параллельно близкие идеи высказал в печати библиотекарь Владивостокской Морской библиотеки В. Филипченко, опубликовавший в «Книжном вестнике» (1891, № 12, 1892, № 4) два письма под заглавием «Мысли библиотекаря». Откликаясь призыву Московского библиографического кружка, обращенному к деятелям библиотечного дела и библиографии, к ученым, вообще ко всем добровольцам, помочь в деле составления полного каталога русской печати, В. Филипченко представил обширную программу действий по усовершенствованию и пополнению подвижных каталогов, которая, в частности, предполагала издание печатных карточек уже описанных книг (фототипическим или гектографическим способом). Тон статьи, призывавшей к «единению библиографических сил» всей России, должен был быть близок Федорову. «Вся сила — в единодушии, — так начинал В. Филипченко второе письмо, — и если на этом основать организацию общего дела библиографии, то можно достигнуть таких результатов, какие немыслимы для сил какого бы то ни было кружка» («Книжный вестник», 1892, № 4, с. 157).

9 С целью достичь, хотя бы отчасти, осуществления этой мысли Н. Ф. Федоров предпринял рассылку брошюры Я. Г. Кваскова по всем редакциям епархиальных ведомостей вместе с текстом воззвания «О доставлении сведений о храмах обыденных...» (см. примеч. 100 к «Отечествоведению»).

10 Печатается по: «Дон», 1896, 29 октября, № 122 (экземпляр газеты с поправками и подчеркиваниями Н. Ф. Федорова хранится в ОР РГБ, ф. 657, к. 2, ед. хр. 2; правка Федорова частично учтена). Статья написана в 1893 г., дополнена в 1896. Републикации: «Философия общего дела. Статьи, мысли и письма Николая Федоровича Федорова». Т. I, с. 681-684; «Советская библиография», 1990, № 6, с.62-65.

11 5 января 1893 г. в № 4 газеты «Русские ведомости» была помещена первая заметка новой рубрики «Труды русских писателей». Она представляла собой библиографическую справку о П. М. Строеве: «Строев Павел Михайлович, археограф, библиограф, родился 27 июля 1796, умер 5 января 1876» (далее следовал перечень его сочинений). В примечании к заметке редакция сообщала: «По просьбе московского библиографического кружка мы будем помещать время от времени список трудов выдающихся русских писателей, память которых приходится в данный день. При этом библиографический кружок просит всех любителей библиографии сообщать ему поправки и дополнения (Большая Дмитровка, д. Денисовой, кв. № 5). Инициатива открытия данной рубрики, так же как и решение печатать библиографические справки именно в день смерти данного автора, принадлежала Н. Ф. Федорову. На протяжении 1893 г. заметки под рубрикой «Труды русских писателей» регулярно появлялись в газете. Регулярно же в конце почти каждого списка печаталась просьба кружка о поправках и дополнениях. Статьи публиковались или же в самый день смерти автора, или на следующий день (последнее, вероятно, было связано с обстоятельствами технического свойства). Таким образом были напечатаны списки трудов П. Н. Кудрявцева (18 янв., № 17), Н. Н. Бантыш-Каменского (20 янв., № 19), И. С. Аксакова (26 янв., № 25), Н. И. Гнедича (3 февр., № 33), А. Х. Востокова (9 февр., № 38), И. П. Каратаева (23 февр., № 52), Ф. М. Решетникова (8 марта, № 65), К. Ф. Калайдовича (17 апр., № 103), М. Т. Каченовского (21 апр., № 107), С. Т. Аксакова (2 мая, № 118), К. Д. Кавелина (3 мая, № 120), и др.

12 П. М. Строев был составителем ряда описаний русских частных собраний: библиотек гр. Ф. А. Толстого, И. Н. Царского, библиотеки Общества истории и древностей российских. Подробный библиографический перечень этих описаний был помещен в статье «Русских ведомостей».

13 Федоров использует выражение, употребленное А. Е. Викторовым (см. примеч. 125 к «Отечествоведению») в одном из составлявшихся им отчетов Московского Публичного и Румянцевского музеев: «Там, где раз уже заведены общественные библиотеки, необходимо всеми силами стараться о том, чтобы пользование ими было, во-первых, как можно общедоступнее, а во-вторых, как можно более живо и разносторонне. [...] Замерзшая, остановившаяся библиотека может иногда служить подспорьем для записного ученого, для книгоеда по ремеслу, но для публики она не представляет никакой пищи» («Отчет Московского Публичного и Румянцевского музеев за 1873—75 гг.». М., 1877, с.69-70). «"Замерзшая" библиотека» — так была озаглавлена и статья, напечатанная в «Московских ведомостях» 8, 9 и 11 декабря (№№ 340, 341, 343) за подписью «М.», указывавшая на «неудовлетворительное состояние» библиотеки Музеев в связи со скудным финансированием (отсутствие средств на переплет, сортировку и систематическую каталогизацию книг, невозможность приобретать новые, особенно иностранные издания, невозможность расширить штат сотрудников и т. д.) и приводившая смету тех расходов, которые были бы необходимы для перестройки здания, переоборудования читального зала, составления систематического каталога (560 тыс. рублей). Федоров отнесся резко отрицательно к статье «непрошенного ходатая за Музей», считая, что не на деньги должен он возлагать свою надежду, а на добровольный труд и безвозмездную помощь, к которой и призывал в своих статьях (подробнее о статье «"Замерзшая" библиотека» см. примеч. к письму Н. Ф. Федорова Н. П. Петерсону от 18 декабря 1892 — Т. IV наст. изд.).




Скачать 135.59 Kb.
оставить комментарий
Дата04.03.2012
Размер135.59 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх