Старший инспектор Антитеррористического центра icon

Старший инспектор Антитеррористического центра


Смотрите также:
Челнинцу вновь не было равных...
Из цикла "Расследования Бориса Берковича"...
Руководством шарковщинского ровд...
Нам пришли гости. Как поднять им настроение? Дети предлагают разные варианты: подарить улыбку...
С неофициальным визитом в Татарстане побывал старший инспектор по оп дко мвд россии...
Первый канал, 09. 09. 2004, Новости, 23: 30: 00, 8...
Ежедневный мониторинг сми 14 марта 2011...
Методические указания и задания к выполнению контрольных работ для студентов инженерного...
Отчет по конкурсу «Компетентностные модели в управлении учебным процессом» kkm702...
Лекция №5 от 19 февраля 2000 года...
Налоговая оптимизация и налоговое правонарушение: грани соотношения понятий...
Андрей Ольгердович (Вигунд Старший)...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать


Старший инспектор Антитеррористического центра

государств-участников Содружества независимых государств

Алексенко Д.М.


Introduction


In the submitted work the problems of perfection of legal bases of struggle with terrorism in Russian Federation are considered. All work are separated into the three parts.

In the first part the evolution of the Russian performances about terrorism is investigated. The first performances about terrorism came in Russia from France, where the chairman of the Convent (parliament) Maximillian Robespier has formulated one of the first concepts of a terror as a method of government in the revolutionary state during Great French Revolution 1793-1795. There Russian definitions of a terror and terrorism appropriate to performances about highest public value are adduced.

In the second part the modern approaches to researches of problems of struggle with terrorism in Russia are considered. The results of these researches in many respects depend on political convictions of the researchers. To reduce influence of such belief the author adduce the legal method to research of terrorism. In this case, it is ought to consider terrorism extremely as a crime. Investigating elements of a crime in the form of the terrorist action, the author designs «theoretical» model for a crime of terrorist character. Comparing this model with working clauses of the criminal Code of Russian Federation, the author proves, these clauses requiring updating.

In the third part of work the offers of the scientists and deputies of State Duma of Russian Federation on modification in the criminal Code and Federal law «About struggle with terrorism» are considered. In view of reasonings, given in the second part, the author offers the own corrections in the current legislation of Russia. It is offered in the criminal Code in partition X «Crimes against state authority» to enter the new chapter «Crimes of terrorist character» where to place clauses: «Terrorist practice», «the Terrorist activity», « the Terrorist act», «Capture of the hostages», «Creation of terrorist organization and participation in its activity», «an attack on the persons or establishment, which use the international protection», «the obviously false message on terrorist activity». It is offered to add partitions «the International cooperation in sphere of struggle with terrorism», «Struggle with financing of terrorist activity», «Struggle with ideology of terrorism and extremism», «Information counteraction to terrorism» to the federal law «About struggle with terrorism».


Совершенствование правовой базы борьбы с терроризмом в Российской Федерации.


Часть I
^

Эволюция понимания терроризма в России



Слово террор, в переводе с латинского означающее страх, ужас, и производные от него слова терроризм, террорист и террористический акт были известны в Российской империи уже в первой половине XIX столетия. Сегодня мы ежедневно слышим эти слова в теле и радиопередачах и они практически не исчезают со страниц газет и журналов.

Понимание истинной сути этих слов, а также дискуссии по их содержанию ведутся очень давно и связаны с именами выдающихся мыслителей прошлого. Но даже в наше время среди юристов, криминологов, политологов, ученых и специалистов, занимающихся проблемами борьбы с терроризмом, наблюдаются иногда прямо противоположные подходы в понимании террора, терроризма и их производных.

События, произошедшие в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, вновь подтолкнули цивилизованное человечество к переосмыслению того, что же в действительности представляет собой терроризм, почему мы не способны искоренить его, и почему он вновь и вновь возрождается буквально из пепла, словно мифическая "птица Феникс".

Ответы на эти вопросы невозможно найти без краткого экскурса в историю. Если совершить такой экскурс, то обнаруживается, что не всякое неправомерное, политически и иным образом мотивированное насилие ранее связывалось с терроризмом, то есть терроризм, как явление, на каждом историческом этапе в каждом конкретном государстве претерпевал определенную эволюцию.

Ужас, страх, смерть, убийство - эти слова и понятия известны с момента зарождения человеческой цивилизации, однако большинство историков связывают террор и терроризм только с политически мотивированными убийствами, совершаемыми при смене в том или ином государстве царственных династий и иных правящих элит.

Широкое распространение получило одно из первых упоминаний о политических убийствах, связанных с деятельностью еврейской политической группировки зилотов (буквально "ревнителей"), в 66-73-х гг. до н.э., боровшихся против римлян за автономию провинции Фессалоник. Представители радикального крыла этой организации, называвшиеся сикарии (от латинского sica – кинжал) под прикрытием толпы народа убивали не только римлян, но и своих соотечественников сотрудничавших с ними.

История также сохранила память и о убийцах древнего Ирана ассасинах, готовых по команде своего повелителя в любую секунду лишить жизни любого, в том числе и себя и фактически терроризировавших халифов-инородцев, и о секте "душителей" в Индии и о других подобного рода организациях, действовавших в различных странах мира.

По мнению ведущих российских ученых-историков, террористические проявления наблюдались в Древней Руси еще в IX веке. А князья Борис и Глеб, канонизированные русской православной церковью как святые, представляются как жертвы первого политического убийства или первого террористического акта, организованного князем Святополком. Так же, как террористические акты, представляются ими и убийства русских царей Петра III и Павла I…1

В трудах зарубежных исследователей можно обнаружить, что латинское слово "террор" в политическом лексиконе Европы появилось в XIV веке, когда с латыни на французский язык были переведены сочинения древнеримского историка Тита Ливия. Однако широкого распространения в эпоху просвещения это слово не получило.2

Если внимательно посмотреть российские энциклопедические словари, изданные до 1917 года, когда латынь и французский язык были обязательными предметами в гимназиях и высших учебных заведениях империи, то можно обнаружить, что слово "террор" в них значится как слово французского происхождения.3

Чтобы глубже разобраться в этом вопросе и понять то, как в конце XVIII века слово "террор" понималось подданными Российской империи, можно провести его лингвистический анализ, как слова франко-латинского происхождения. При этом явно выделяются два корня: "тер" (французское - ter) - трижды, три раза 4 и "рор" (латинское – rogus) - истребление, уничтожение5. Тогда смысл слова "террор" представляется как - "тройное истребление" или "тройное уничтожение".

С позиции современных научных подходов смысл этого слова явный алогизм. Трудно объяснить непосвященному, зачем уничтожать или истреблять еще раз то, что уже дважды уничтожено или истреблено? Ответ на этот вопрос можно найти в философских теориях и учениях Древнего Рима.

Так, самым значительным среди религиозно-философских учений, распространившихся в первые века новой эры на востоке Римской империи до христианского периода, был гностицизм (от греч. "познающий"). Согласно этому учению считалось, что люди состоят из тела, души и духа.6

Смерть в те времена воспринималась как переход человеческой души в более лучший, загробный мир и особого страха и ужаса не вызывала. Если римлянин погибал на поле боя, то все были уверены, что он обретал счастье в загробной жизни, а для того чтобы души погибших наверняка обрели это счастье, соблюдались специальные правила и ритуалы при похоронах. И только уничтожение тела, души и духа римлянина т.е. тройное уничтожение, без воздаяния соответствующих почестей и соблюдения общепринятых ритуалов, по настоящему понималось как нечто ужасное.

Понимание террора как тройного уничтожения тела, души и духа, как уничтожение смысла человеческого существования, как уничтожения некой "высшей ценности" постепенно с завоеваниями римлян распространялось на покоренные ими народы. Чтобы сломить их дух римляне устраивали жестокие зверства и казни непокорных, с распятием на крестах, терзаниями жертв тиграми, львами, запрещали предавать земле тела своих врагов и т.п.

Смысл террора как тройного уничтожения или истребления для российского обывателя конца XIX начала XX столетия ассоциировался также и с событиями времен Великой французской революции 1789 - 1794 г.г. Этот период, по мнению многих историков, считается "эпохою террора".7

Не останавливаясь подробно на ходе Великой Французской Революции, начавшейся с провозглашения в июне 1789 года Учредительного революционного собрания, отметим, что ее руководители и организаторы (Верньо, Марат, Сен-Жюст, Дантон, Робеспьер, Бабеф, Буонарроти и др.), по мнению многих российских историков и писателей, считаются идеологами и основателями "террора" и "терроризма".8

Начав революцию, "как одну из самых бескровных", с демократических принципов: народовластия, свободы, равенства, безопасности, сопротивления угнетению, приняв "Декларацию прав человека и гражданина", начинавшуюся знаменитыми словами: "Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах", руководители революции в конце скатились к принципам тирании и террора.9

Суть террора, как метода революционного правления, выразил в Конвенте (парламенте) 5 февраля 1794 года один из руководителей революции, блестящий юрист, имевший прозвище "неподкупный" Максимилиан Робеспьер "Если, - объяснял он, - в мирное время опорой народного представительства является добродетель, то во время революции его опорой являются и добродетель и террор: добродетель – ибо без нее террор может стать гибельным; террор – ибо без него добродетель бессильна. Террор- это не что иное, как быстрая, строгая, непоколебимая справедливость; следовательно, он проявление той же добродетели; он является не каким-то особым принципом, а скорее выводом из основного принципа демократии, применяемого родиной в крайней нужде".10

На этой основе Робеспьером формулируется "теория революционного правительства", согласно которой основой управления вообще, и в революционной юстиции в частности, становится превентивное устрашение и террор.

Период Великой французской революции даже в наше время по-разному оценивается российскими историками. Но он дал человечеству первые расширенные представления: о терроре, как о форме правления с помощью гильотины; о "белом" (королевском) и "красном" (революционном) терроре; о террористах, как комиссарах наделенных чрезвычайными полномочиями и казнивших граждан без судебных разбирательств; об органах террора, таких как ревкомы, ревтрибуналы, чрезвычайный уголовный суд и комитет общественной безопасности.

Число жертв Великой французской революции было огромным. 178 революционных трибуналов различного уровня приговорили к смертной казни в общей сложности около 17 000 граждан Франции. При этом террор коснулся буквально всех слоев населения. Так, из числа 12 000 гильотинированных, звание которых можно было установить, было 7545 крестьян, рабочих, мастеровых, солдат, лакеев, дочерей и жен ремесленников, служанок и швей.11

Начиная со времен Екатерины II, в России всегда опасались появления революционных идей или "французской заразы". Но эти идеи все же проникли в Россию и проявились в действиях наиболее просвещенных российских офицеров, которые 14 декабря 1825 года вывели полки на Сенатскую площадь столицы. Декабристы определили свое собственное отношение и к террору. Опираясь на мемуары и материалы следствия по делу декабристов, современные историки реконструировали две основные точки зрения на "террор", которых придерживались заговорщики.12

Одни, например А.В. Поджио и П.Г. Каховский, фактически повторяли аргументацию французских террористов, утверждая, что причиной нежелательного в принципе кровопролития были не действия лидеров революции, а чрезвычайные обстоятельства и происки контрреволюционеров.

Другие декабристы (Пестель, Тургеньев) полагали, что дело не только в чрезвычайных обстоятельствах, что ошибка французских революционеров состояла в том, что они действовали поспешно и без определенного плана и не сумели свести насилие к минимуму.

Не останавливаясь более подробно на "деле декабристов", отметим, что следователи, расследовавшие их деятельность, считали, что понятия "цареубийца" и "террорист" являются синонимами.

Это соответствовало представлениям в обществе о понятии высшей ценности, которой в те времена являлась священная особа государя императора.

Поэтому, следственная комиссия в своих документах называет А.А. Бестужева и П.Г. Каховского, в связи с их цареубийственными проектами, "пламенными террористами, готовыми на ужаснейшие злодеяния."13

В этом смысле, формально можно считать декабристов Каховского и Бестужева первыми российскими террористами…

Некоторые специалисты полагают, что первое проявление терроризма в России относится к 1869 году, когда московская полиция при расследовании убийства студента Петровской земледельческой академии И.И. Иванова, члена тайного революционного общества "Народная расправа", установила истинные мотивы убийства и участников этого преступления: Г. Нечаева, Н. Николаева, И. Прыжова, А. Кузнецова и П. Успенского.

Выяснилось, что Иванова убили из-за несогласия с его политическими взглядами. Следователи выявили всех членов этой тайной организации, и арестовали непосредственных участников убийства, за исключением Нечаева, который успел убежать за границу. При обыске у Успенского обнаружилась печатная, в 16–ю долю листа, книжка на иностранном языке. Ее даже направили сначала в Министерство иностранных дел для перевода. Однако оказалось, что это шифр. Расшифровав его, власти получили документ именованный "Катехизисом революционера", который впоследствии признан в качестве одного из первых документальных источников терроризма в России, наименованным впоследствии "образцом каннибализма" и "учебным пособием" для клинического анализа некрофилии.14

В "Катехизисе" были расписаны "правила поведения революционера" и основные идеи "революционной борьбы", которые представляли из себя своеобразный симбиоз идеологии Макиавелли с идеями французских революционеров.

В итоге полиция установила всех членов Народной расправы и непосредственных участников политического убийства. Все они были объявлены политическими преступниками и в 1871 году осуждены особым присутствием Петербургской судебной палаты. Успенского осудили на 15 лет каторжных работ в рудниках, Прыжова – на 12, Кузнецова – на 10, Николаева – на 7 лет. Всего по суду дела "нечаевцев" прошло 87 человек. Это был первый гласный политический процесс в Российской империи, который можно назвать первым судебным процессом, над участниками террористической организации. 15

В дни процесса над "нечаевцами", для дискредитации революционеров, власти публиковали в "Правительственном вестнике" некоторые документы и материалы судебного разбирательства, в том числе и Катехизис революционера.

После этого, российские либералы и даже многие революционеры, пораженные не столько жестокостью, сколько аморальностью революционных идей поспешили от них отмежеваться, и само слово "нечаевщина" долгое время в России использовалось в качестве нарицательного.

Известный писатель Ф.М. Достоевский, взволнованный этой историей, в 1871-1872 г.г. написал и опубликовал в журнале "Русский вестник" роман "Бесы", где в литературной форме выразил отношение российской общественности к революционерам. По Достоевскому, покушающиеся на общественный строй, пытающиеся разрушить целостность самодержавия, православия и народности – не социалисты (революционеры), а мошенники, бесы и паразиты в живом организме.

Следует отметить, что слово террор, ни в публикациях, посвященных процессу над "нечаевцами", ни в романе Ф.М. Достоевского, не упоминается. Но в это же время в русской периодике обсуждаются события Парижской коммуны, причем коммунарская практика характеризуется именно как террористическая, и в газетах "Голос" и "Московские ведомости" часто встречаются указания на сходство целей и средств русских экстремистов и коммунаров.16

Это вызвало в обществе определенные ассоциации и для многих подданных Российской империи с этого момента слово "революционер" стало ассоциироваться со словами "террорист", "разбойник" и "преступник".

Со временем, в России нашлись последователи Нечаева, которые переработали, развили и дополнили его "теорию".

В частности, В.И. Ленин, ознакомившись с "Катехизисом революционера" и др. произведениями, назвал Нечаева "титаном революции", и заявил, что необходимо изучить, собрать воедино и напечатать все, что он писал...17

Выполняя волю вождя мирового пролетариата, второй раз Катехизис революционера опубликовали уже при Советской Власти, в 1924 году в журнале "Борьба классов".18

Более предметно, о терроризме С. Нечаев писал в своей широко известной в революционной среде брошюре "Начало революции". В частности там говорится, что террор и разрушения – этом задача начала революции. Данное поколение должно начать настоящую революцию… Должно разрушить все существующее сплеча, без разбора, с единым соображением “скорее и больше”. Формы разрушения могут быть различны. Яд, нож, петля и т.п.!… Революция все равно освящает в этой борьбе… Это назовут терроризмом! Этому дадут громкую кличку! Пусть! Нам все равно!”.19

Но первое российское, емкое и точное определение терроризма, получившее широкую известность и актуальное и ныне как для России, так и для государств бывшего СССР, дал в 1866 году В.И. Даль в своем знаменитом "Толковом словаре живого Великорусского языка":

Терроризмъ латн. – устращивание, устрашенье смертными казнями, убийствами и всеми ужасами неистовства.20

Если попытаться растолковать это определение с позиций сегодняшнего дня, то устращиванье, устрашенье - это конкретные действия или деятельность по нагнетанию на кого-либо страха, ужаса, путем запугивания его "смертными казнями, убийствами и всеми ужасами неистовства".

Средина XIX века для России вообще характерна возникновением целой "волны террора", который практиковала просвещенная российская интеллигенция в борьбе с царским правительством за элементарные демократические свободы (т.н. народовольческий террор). Причины этого явления могут стать предметом отдельного исследования, и подробно останавливаться на этих вопросах не стоит. Отметим только отдельные периоды истории Российского государства, которые оказывали влияние на понимание и толкование террора, терроризма и их производных.

Так, наибольшее число террористических проявлений в России наблюдалось с 1902 по 1910 год, когда ряд политических партий в борьбе за власть использовали политику и практику террора. Крупнейшей из них была партия социалистов-революционеров. Возникла эта партия в конце 1901 года, когда различные "неонароднические" группы в России и за ее пределами объединились в единую организацию. Это была единственная партия, которая официально включила террористическую тактику в свою программу и сама стала олицетворением террора.21

Численность партии социалистов-революционеров, или эсеров, в разные времена была разной, но во время революционного подъема 1917 г. насчитывала до 700 тысяч членов.22

Центральный комитет партии эсеров, придерживаясь распространенного в радикальной среде того времени мнения о необходимости профессионализма в революционной и боевой деятельности, в конце 1901 г. организовал специальный отряд для проведения террористических акций, известный как Боевая организация. Это была конспиративная, созданная на основе убеждения организация, верность членов которой друг другу ценилась выше преданности партии.

Первые террористические акты, проведенные членами Боевой организации (убийство министра внутренних дел Сипягина 22 апреля 1902 г. студентом Киевского университета, С.В. Балмашевым, покушение на обер-прокурора Святейшего Синода К.П. Победоносцева во время похорон Сипягина и покушение на харьковского генерал-губернатора И.М. Оболенского 29 июля 1902 г. и др.), когда боевики использовали огнестрельное оружие и покушались на конкретных, по мнению ЦК партии, виновных в преступлениях против народа государственных деятелей Российской империи, подняли авторитет эсеров в революционной среде и создали в глазах простого народа образ "героя террориста-эсера, жертвующего своей жизнью в борьбе за народное счастье".

Слово террорист приобрело положительное наполнение. Сотни молодых революционеров в России мечтали стать террористами и вступить в Боевую организацию социалистов-революционеров.

Эсеровские теоретики в своих газетах, брошюрах и прокламациях доказывали, что "толпа" бессильна против самодержавия. Против "толпы" у самодержавия есть полиция и жандармерия, а вот против отдельных "неуловимых" террористов ему не поможет никакая сила.23

Терроризм в те годы для многих казался простым, понятным и наиболее рациональным средством, а террористическая революция – более демократичной и даже гуманной. В самом деле - или тысячи жертв массовой революции, или точно нанесенный удар по конкретным виновникам народных страданий...

Для борьбы с террористами полиция и жандармерия Российской империи использовали все возможности государства и его основных институтов. Главным и основным методом был метод внедрения и вербовки агентуры в революционных организациях. По неполным подсчетам, в различных политических партиях и организациях Российской империи в начале XX века имелось около 6,5 тысяч агентов, провокаторов и других специалистов политического сыска. Сложность положения спецслужб того времени обуславливалась тем, что правящая верхушка империи в условиях нарастающего кризиса не всегда могла определить свои политические цели и пути их реализации. Поэтому полиция и жандармерия зачастую сами определяли приоритеты, даже порой в ущерб жизни высших государственных чиновников и членов императорской фамилии. При этом вопросы безопасности агентуры стояли на первом месте, а сохранение сильных агентурных позиций в террористических организациях социалистов-революционеров считалось более важным, чем предотвращение покушений, даже на членов правительства.24

Другим методом борьбы с терроризмом был метод контроля основных информационных потоков Российской империи. Помимо государственной цензуры, в ведении департамента полиции также находилась и четко работала система перлюстрации корреспонденции иностранцев и российских подданных, подозревавшихся в антигосударственных настроениях. Перлюстрация была составной частью системы борьбы с терроризмом. При почтамтах Петербурга, Москвы, Варшавы, Киева, Одессы, Харькова, Вильно, Тифлиса, Тобольска, Томска, Иркутска действовали так называемые "черные кабинеты", в которых сотрудники полиции занимались перлюстрацией. В среднем в Российской империи за год вскрывалось до 380 тысяч конвертов, из которых полиция получала оперативную информацию о деятельности революционеров-террористов.25

Террористические акции с использованием взрывных устройств подтолкнули власти к применению радикальных законодательных мер, что можно отнести к третьему методу борьбы с терроризмом.

Так, после покушения на председателя Совета министров и министра внутренних дел П. Столыпина 12 августа 1906 года, когда от взрыва динамитных бомб, брошенных террористами в приемной дачи министра, погибло 25 человек (в том числе и сами террористы) и 32 человека было ранено (в том числе трехлетний сын и четырнадцатилетняя дочь Столыпина), воспользовавшись ст.87 Основных законов, разрешавших правительству выпускать срочные указы в отсутствие законодательных органов (т.к. II Дума была еще не выбрана), 19 августа 1906 г. в чрезвычайном порядке правительством с одобрения императора был принят закон о военно-полевых судах для гражданских лиц.

Согласно этому закону, в районах, находившихся на военном положении либо под чрезвычайной охраной, губернаторы и коменданты военных округов получили право передавать в военно-полевые суды дела тех лиц, чье участие в таких преступлениях, как производство, хранение или использование взрывных устройств, террористические нападения и убийства, вооруженные нападения на представителей правительства и сопротивление им было настолько очевидным, что не требовало подробного расследования.

Каждый такой суд состоял из пяти офицеров-судей, назначенных местным командованием. Подсудимые имели право вызвать свидетелей, но не имели права на юридическую помощь. Заседания суда проходили при закрытых дверях. Дела в таких судах заслушивались в течение 24 часов со времени ареста, приговор выносился в течение 48 часов, обжалованию не подлежал и приводился в исполнение не позже, чем через 24 часа после вынесения. По большинству дел эти суды приговаривали либо к смерти, либо к длительным срокам каторжных работ. К моменту окончания действия этого закона в апреле 1907 г., через восемь месяцев после его введения, более тысячи террористов были расстреляны или повешены.

Наряду с военно-полевыми судами продолжали работать и обычные военные и гражданские суды. Хотя их приговоры и были мягче, особенно по делам женщин и несовершеннолетних, но и они, по указанию Столыпина, стали проводить более жесткую судебную практику.

Такая, комплексная система мер, противопоставленная полицией и жандармерией террористам, включавшая в себя как меры по получению оперативной информации и усилению агентурных позиций в революционной среде (для разложения ее изнутри), так и меры по проведению в жизнь безжалостной к террористам законодательной и судебной политики и практики, позволила царскому правительству к 1910 г. серьезно сбить волну революционного террора, охватившего Россию в начале XX века.

Но последствия этого террора были ужасны. Так, с 1902 по 1911 гг. революционерами было совершено 263 террористических акта. Их объектами стали 2 министра, 33 губернатора, генерал-губернатора, вице-губернатора, 16 градоначальников, начальников окружных отделений, полицмейстеров, прокуроров, их помощников, начальников сыскных отделений, 7 генералов и адмиралов, 15 полковников, 8 присяжных поверенных, 26 шпионов и провокаторов. А всего же за дореволюционный период в России террористами было убито и ранено около 4500 государственных служащих различного уровня.26

После победы Октябрьской революции в 1917 году в России, отделения церкви от государства, принятия революционных законов и установления новой иерархии общественных ценностей, нацеленной на построение социализма в обществе - изменились и представления о терроре и терроризме.

Высшей общественной ценностью стало само понятие "советской власти" и тот, кто что-либо делал "с целью ослабления советской власти" совершал государственное преступление и в большинстве случаев считался террористом. Если же для "укрепления советской власти", совершались расстрелы заложников, раскулачивания, массовые выселения и депортации, то те, кто в этом участвовал - считался революционером, героем, борцом за дело трудового народа, но отнюдь не террористом.

Широкую известность получил Декрет о красном терроре, принятый Советом Народных Комиссаров РСФСР 5 сентября 1918 года, в котором указывалось, что "обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью". Органам ВЧК по этому декрету предоставлялись чрезвычайные права: право изолировать классовых врагов в концентрационные лагеря и расстреливать лиц, причастных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, с опубликованием имен всех расстрелянных и оснований применения к ним данной меры.

А в 1922 году, в процессе подготовки проекта первого Уголовного кодекса РСФСР руководитель Советской России В.И.Ленин указывал, что в кодексе нужно дать не юридическое, а политическое обоснование террора.

Таким образом, произошла как бы частичная реабилитация понимания термина. Восприятие террора (политического террора) стало аналогичным восприятию термина "смертная казнь" (т.е. меры репрессии государства к преступникам) и даже один первых, ежемесячно издаваемых профессиональных журналов для сотрудников ВЧК, где раскрывались вопросы теории и практики борьбы с контрреволюцией, ранее назывался "Красный террор".27

Современные российские исследователи, занимающиеся проблемами терроризма, период существования "советской власти" в России, расценивают по-разному. Это связано, прежде всего, с их идеологическими взглядами и политическими убеждениями.

Так, Е. Кожушко, давая анализ основных направлений современного терроризма, пишет: "Все книги советских авторов на данную тему, изданные до 1991 г., являются смесью откровенной лжи и подтасовки фактов, а некоторые сочинения содержат утверждения, позволяющие усомниться в психической нормальности их авторов".28

О.В. Будницкий и Ю.М. Антонян в различных своих статьях и книгах пишут, что весь период правления Советской власти в России - это эпоха террора, а российские социал-демократы и большевики, и в частности их вожди Ленин и Сталин, - являются террористами.29

С подобными суждениями категорически не соглашаются В.Е. Петрищев, О.М. Хлобустов и др., обвиняя первых в политической ангажированности.30

Зачастую эти авторы критикуют друг друга и своих оппонентов, забывая о том, что в любой, даже самой политизированной исследовательской работе есть рациональное зерно, которое может стать основой общих подходов к современному пониманию терроризма и выработке единой системы мер противодействия этому злу.

Оценивать политику и практику террора проводимого в СССР в период революции, гражданской и Великой отечественной войны можно по-разному и даже можно найти аргументы, оправдывающие (классовой борьбой, политической ситуацией, военным положением) террор и злодеяния, совершенные правящим режимом против своего народа. Однако, сложно найти аргументы, оправдывающие решения ЦК ВКП(б) на массовый террор в мирное время, когда социализм был крепок и ничто серьезно не могло угрожать безопасности государства.

Так, до сих пор события 1940 года, связанные с ликвидацией офицеров бывшей армии Польши (в основном жителей Западной Украины и Белоруссии) историками и специалистами по борьбе с терроризмом трактуются неоднозначно (или как государственный терроризм, или как вынужденная мера социальной защиты), что осложняет современные отношения России с Польшей и Украиной.

Тогда, 16 октября 1939 года приняв от фактического союзника в войне против Польши – Фашистской Германии 20 000 чел. военнопленных, по национальности белорусов и украинцев, имеющих семьи на территории СССР и рассортировав их по категориям, отпустив по домам тяжелобольных, полных инвалидов, туберкулезников, стариков от 60 лет, а также агрономов, врачей, инженеров и учителей, на которых не было компрометирующих материалов, уже 5 марта 1940 года ЦК ВКП(б) СССР выносит решение "дела о находящихся в лагерях для военнопленных 14 700 бывших польских офицерах, чиновниках, помещиках, полицейских, разведчиках, жандармах, осадниках и тюремщиках, а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек членах различных контрреволюционных, шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиках, фабрикантах, бывших польских офицерах, чиновниках и перебежчиках рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания - расстрела. Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения".

Выполняя это решение, 20 марта 1940 года Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л.Берия дополнительно дает указание НКВД СССР № 1042/Б о выселении в северные области Казахской ССР сроком на 10 лет 25 000 семейств репрессированных бывших офицеров польской армии, полицейских, тюремщиков, жандармов, разведчиков, бывших помещиков и фабрикантов и крупных чиновников бывшего польского аппарата. Ориентировочно общее число членов этих семей составляло 76000-100000 человек. 31

На эволюцию представлений о терроре и терроризме в СССР в определенной мере оказывала влияние и международная общественность.

Так, в 1937 году под эгидой Лиги Наций были разработаны Конвенция о предотвращении терроризма и наказании за террористические действия и Конвенция о создании Международного суда. Несмотря на то, что эти конвенции не были подписаны, в них впервые были даны такие определения, как "международный терроризм", "механизм преследования террористов за пределами национальных границ", "выдача террористов".

В Конвенции о предотвращении терроризма и наказании за террористические действия впервые было указано на необходимость сочетания международно-правовых норм и национального законодательства по борьбе с терроризмом. При этом, главное внимание было обращено на защиту жизни глав государств и политических деятелей, оставляя без должного внимания защиту от терроризма населения в целом.32

С этого времени начинается постепенное сближение российских представлений о терроре и терроризме с международными представлениями.

Не останавливаясь более подробно на этих вопросах, отметим, что противоречия в оценке событий прошлого нашли свое отражение на современной законодательной базе Российской Федерации в сфере борьбы с терроризмом, так как основы ее были заложены еще при "советской власти", а реализация осуществляется в период, когда Россия полностью стала демократическим государством.

Следует отметить еще то, что в демократической России, в отличие от Израиля, не говорят и не пишут "о борьбе с террором", а пишут исключительно "о борьбе с терроризмом", т.к. в самом общем виде "террор" стал восприниматься как нелегитимное насилие со стороны государства к диссидентам и оппозиции, а "терроризм" – как нелегитимное насилие оппозиции к государству, хотя есть исследователи, которые с этим не согласны и которые пытаются найти критерии по разграничению сути этих понятий.

После демократической революции 21-23 августа 1991 года и появлении в Конституции Российской Федерации ст. 2, согласно которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью государства, вновь встал вопрос о переосмыслении представлений о терроре и терроризме.

Это переосмысление в итоге привело к принятию ряда законов, которые сегодня составляют правовую основу борьбы с терроризмом в Российской Федерации.

В общем виде, эту основу составляют Конституция Российской Федерации, Уголовный кодекс Российской Федерации (ст.205-208, 277 и 360 и др.), Федеральный закон о борьбе с терроризмом и другие федеральные законы, указы и распоряжения Президента Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации, а также принимаемые в соответствии с ними иные нормативные правовые акты федеральных органов государственной власти.

Кроме этих документов, Российская Федерация подписала большой перечень конвенций, договоров и иных документов, в той или иной степени затрагивающих вопросы борьбы с международным терроризмом.

Это, в первую очередь, договоры, заключенные в рамках ООН, ее специализированных учреждений и МАГАТЭ:

  • Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, 1963 года;

  • Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 года;

  • Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1971 года;

  • Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года;

  • Международная конвенция о борьбе с захватом заложников 1979 года;

  • Конвенция о физической защите ядерного материала 1980 года;

  • Протокол 1988 года о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, дополняющий Конвенцию о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1971 года;

  • Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, 1988 года;

  • Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе, 1988 года;

  • Конвенция о маркировке пластических взрывчатых веществ в целях их обнаружения 1991 года;

  • Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года;

  • Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма 1999 года.


Во вторую - договоры, заключенные в рамках Совета Европы, такие как:

  • Европейская конвенция о выдаче 1957 года с дополнительными протоколами 1975 и 1978 годов;

  • Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1959 года с дополнительным Протоколом 1978 года;

  • Европейская конвенция о международной действительности судебных решений по уголовным делам 1970 года;

  • Европейская конвенция о передаче судопроизводства по уголовным делам 1972 года;

  • Европейская конвенция о контроле за приобретением и хранением огнестрельного оружия частными лицами 1978 года;

  • Европейская конвенция о пресечении терроризма 1977 года;

  • Европейская конвенция о компенсации жертвам насильственных преступлений 1983 года.

Помимо перечисленных выше документов, в России в области борьбы с терроризмом действуют еще договоры, принятые Советом глав государств и Советом глав правительств государств-участников Содружества Независимых Государств:

  • Конвенция о передаче лиц, страдающих психическими расстройствами, для проведения принудительного лечения (28 марта 1997г., г. Москва);

  • Соглашение о сотрудничестве государств-участников Содружества Независимых Государств в борьбе с незаконной миграцией (6 марта 1998г., г. Москва);

  • Соглашение о сотрудничестве государств-участников Содружества Независимых Государств в борьбе с преступностью (25 ноября 1998г., г. Москва);

  • Договор о порядке пребывания и взаимодействия сотрудников правоохранительных органов на территориях государств-участников Содружества Независимых Государств (4 июня 1999г., г. Минск);

  • Договор о сотрудничестве государств-участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом (4 июня 1999г, г.Минск).


Однако даже в столь обширной современной правовой базе в России не наблюдается единых представлений о понимании терроризма.

Так, в ст.205 Уголовного кодекса Российской Федерации, принятого Государственной Думой 24 мая 1996 г. и одобренного Советом Федерации 5 июня 1996 г., дано следующее определение: терроризм, то есть совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти…

В ст. 3 Федерального закона Российской Федерации "О борьбе с терроризмом", принятого Государственной Думой 3 июля 1998 года и одобренного Советом Федерации 9 июля 1998 года записано: терроризм - насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений.

Более широкое определение терроризма дается в ст. 1 Договора о сотрудничестве государств-участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом, подписанного представителями Российской Федерации 4 июня 1999 года в г. Минске. Согласно этому Договору: терроризм - противоправное уголовно наказуемое деяние, совершенное в целях нарушения общественной безопасности, оказания воздействия на принятие органами власти решений, устрашения населения, проявляющееся в виде:

насилия или угрозы его применения в отношении физических или юридических лиц;

уничтожения (повреждения) или угрозы уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающей опасность гибели людей;

причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий;

посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенного для прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность;

нападения на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующегося международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой;

иных деяний, подпадающих под понятие террористических в соответствии с национальным законодательством Сторон, а также иными общепризнанными международно-правовыми актами, направленными на борьбу с терроризмом.

Такие различия в определении одного и того же понятия - терроризма, сформулированного в трех основных, действующих в России законодательных актах по-разному, мягко говоря, "вызывает определенные вопросы".

Большинство государств - членов ООН, с учетом событий, произошедших в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, уже внесли изменения в национальную законодательную базу, в плане уточнения понятий и ужесточения ответственности за проявления терроризма в различных формах. В связи с этим логично предположить, что в подобных уточнениях и изменениях нуждается и законодательная база борьбы с терроризмом Российской Федерации.

Если критически взглянуть на Федеральный закон "О борьбе с терроризмом" 1998 г., то можно обнаружить, что в ст. 3 дано слишком широкое определение терроризма. В это определение включено, как общее понятие характеризующее терроризм, как "насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно-опасных последствий", так и некоторые (но далеко не все) конкретные составы преступлений, понимаемых сегодня как преступления террористического характера (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля; нападение на лиц и учреждения, пользующихся международной защитой).

Такая дефиниция представляется неправомерной, так как с одной стороны, она включает в себя слишком общую характеристику терроризма как социального явления, а с другой, основывается на перечислении только лишь некоторых составов преступлений, понимаемых как преступления террористического характера.

Было бы более логичным, если бы в Федеральном законе "О борьбе с терроризмом", давалось только общая дефиниция терроризма, как сложного социального явления, которая служила бы основанием для отнесения конкретных деяний к категории преступлений террористического характера, а непосредственно состав этих преступлений и ответственность за них раскрывались бы в статьях специального раздела Уголовного кодекса Российской Федерации.

Следует также вспомнить, что 8 декабря 1998 г. Межпарламентская ассамблея государств - участников СНГ разработала и приняла Модельный закон "О борьбе с терроризмом". Несмотря на то, что сами по себе нормы модельных законов не являются действующими или "работающими", но они содержат в себе те принципы, нормы и положения, которые каким-либо образом должны быть реализованы в национальном законодательстве государств - членов СНГ.

Так, в ст. 4 Модельного закона "О борьбе с терроризмом" записано: терроризм - приготовление, покушение или совершение лицом-одиночкой, группой или террористической организацией акта или актов терроризма.

С учетом вышеизложенного, становится ясным, что сегодня необходимо более научно уточнить понимание широко использующегося термина "терроризм", а далее, уже с учетом этого уточнения, дать обоснования по направлениям дальнейшего совершенствования правовой базы борьбы с терроризмом в Российской Федерации.






оставить комментарий
страница1/4
Дата04.03.2012
Размер0,94 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх