Метафора как способ внутренней репрезентации жизненного пути личности 19. 00. 01 общая психология, психология личности, история психологии icon

Метафора как способ внутренней репрезентации жизненного пути личности 19. 00. 01 общая психология, психология личности, история психологии


Смотрите также:
Программа дисциплины общая психология основной образовательной программы послевузовского...
Программа дисциплины «Современные концепции личности» для направления 521000 «Психология»...
Программа дисциплины «Психология личности и культура» для направления 521000 «Психология»...
Программа вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 19. 00. 01 Общая психология...
Факультет психологии, специальность «педагог-психолог», до...
Факультет психологии, специальность «педагог-психолог», до...
Особенности структурных компонентов я-концепции коммуникативно успешной личности 19. 00...
Уровень перфекционизма и содержание идеалов личности...
Понимающая психотерапия как психотехническая система...
Агрессивность в структуре личности: интегративный подход 19. 00. 01 Общая психология...
Социально психологический тренинг как средство коррекции тревожности студентов вузов 19. 00...
Индивидуально-психологические особенности личности больных хроническим алкоголизмом с различной...



Загрузка...
скачать
На правах рукописи


Бочавер Александра Алексеевна


МЕТАФОРА

КАК СПОСОБ ВНУТРЕННЕЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ

ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ


19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата психологических наук


Москва – 2010

Работа выполнена в Московском городском психолого-педагогическом университете.




Научный руководитель:

Кандидат психологических наук

Анна Борисовна Фенько


^ Официальные оппоненты:

Доктор психологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории Психологии личности Учреждения Российской академии наук Института Психологии РАН

^ Наталья Евгеньевна Харламенкова

Кандидат психологических наук, профессор Московского Психолого-Социального Института

Игорь Борисович Гриншпун

Ведущая организация:

Московский Государственный Университет им. М.В.Ломоносова


Защита состоится «16» февраля 2010 года в 14 часов на заседании Диссертационного совета Д 008.017.01 при Учреждении Российской академии образования «Психологический институт» по адресу 125009, Москва, ул. Моховая, д. 9 стр. 4.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии образования «Психологический институт».


Автореферат разослан « » января 2010 г.


Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат психологических наук Н.Л.Морина

^

Общая характеристика работы


Актуальность. В современной отечественной и зарубежной психологии исследуются различные аспекты жизненного пути. Активно развивается возрастно-психологический подход (C.Gilligan, D.Levinson, R.Havighurst, R.Gould, R.McCrae и P.Costa, D.McAdams), исследуются жизненные события (T.Holms и R.Rahe, F.Oswald, N.Schlossberg, H.Reese и M.Smyer, O.Brim и C.Ryff, Р.А.Ахмеров, Л.С.Кравченко, А.А.Кроник, Н.А.Логинова, В.Р.Манукян В.В.Нуркова); изучаются переживания личности в контексте времени ее жизни (B.Urien, Ph.Zimbardo, К.А.Абульханова-Славская, Е.И.Головаха, В.И.Ковалев, Н.А.Логинова). Для описания жизненного пути в этих исследованиях используется рациональные, линейные классические модели. В то же время в реальной речевой практике (в частности, в психологическом консультировании) мы встречаемся со сложными описаниями жизни, где выражена самая разнообразная семантика, эстетика, поэтика автора. Теоретическая психология пытается объективировать и упростить объемный, полифонический язык самоописаний. Однако продуктивное взаимодействие науки и практики предполагает, что наука должна уметь описывать то, что есть в самоописаниях, не выхолащивая их. Эта функция реализуется очень немногими авторами и направлениями. О схизисе между психологической наукой и практикой говорит Ф.Е.Василюк и другие авторы. Но в отечественной традиции пока нет адекватной теоретической формы, соответствующей объемной эстетике самоописаний.

Таким образом, проблема заключается в том, что традиционная научная психология часто неспособна передать специфику психологической действительности и нуждается в обогащении языка описаний феноменологией речевой практики. Эту представленную в самоописаниях объемную психологическую действительность задает внутренняя репрезентация жизненного пути, которую мы здесь понимаем как совокупность присущих личности образов своего жизненного пути. Они находят свое отражение в автобиографических историях личности. Научный анализ жизненных историй является зоной смыкания психологической науки и практики, поскольку позволяет включить данные, получаемые в психотерапии, в научный контекст и в то же время дать им научное основание.

Квантом жизненной истории является метафора, представляющая собой свернутую форму нарратива, емкий синкретичный образ, который повсеместно используется в коррекционной работе, однако до сих пор практически не изучен с точки зрения психологии личности. В науках о языке метафора понимается как фигура речи, использующая название объекта одного класса для описания объекта другого класса; значение метафоры для процесса психологической помощи показано многими авторами. Она широко используется в качестве инструмента психотерапии, поскольку конструирует мышление и поведение человека (Дж.Лакофф, М.Джонсон); терапевтическая метафора недирективна (Дж.Миллс, Р.Кроули) и способна вызвать резонанс у клиента (М.Уайт); метафора синтезирует целостность, устанавливая связи между структурными компонентами (П.Пэпп, П.Вацлавик, Дж.Зинкер); модификация метафор ведет к расширению видения человеком своей жизни, выработке специального языка самоизменения (К.Богословская). Метафора отражает ресурсы личности и служит маркерами актуального состояния личности и его тенденций. Деконструкция конкретной метафоры открывает простор диагностическим и коррекционным действиям психолога. Успешность жизнетворчества зависит от способности человека занять субъектную (авторскую) позицию по отношению к собственной жизни, и эта позиция актуализируется в первую очередь на уровне метафор. Идея субъектности активно используется в экзистенциально-гуманистических направлениях психотерапии; работа с метафорами широко распространена в арттерапии, нарративной терапии, гипнотерапии и др. Однако научно-методологическое обоснование разного рода психотерапевтических действий, направленных на трансформацию истории личности и усиление ее субъектности через метафоры фактически отсутствует.

Проблема нашего исследования – в способности метафоры отражать свойства внутренней репрезентации жизненного пути. Мы рассматриваем этот вопрос на примере отдельного аспекта внутренней репрезентации жизненного пути, а именно субъективного благополучия/неблагополучия личности. Выявление специфики метафор в субъективно благополучных и неблагополучных историях позволило бы разработать способы коррекции, направленные на расширение зоны ближайшего личностного развития, осознание неэффективных метафор, их модификацию и возвращение в практику реального жизненного опыта с новыми смыслами.

В настоящем исследовании анализируются тексты двух типов: «Психологическая жалоба» и «Рассказ об успешной жизни». Психологическая жалоба характеризуется а) неудовлетворенностью субъекта на уровне сознания и б) несостоятельностью на уровне действия (Ф.Е.Василюк). Содержательной противоположностью жалобе является рассказ об успешной жизни, где демонстрируются удовлетворенность и полноценность субъекта. Таким образом, исследуемые истории различаются по коммуникативной ситуации, цели высказывания и соответствующей расстановке акцентов: в историях-жалобах подчеркивается дефицитарность жизни личности, в историях об успешной жизни – ее состоятельность.

^ Объектом исследования являются формы внутренней репрезентации жизненного пути. Предметом является внутренняя репрезентация жизненного пути, представленная в метафорах, которые участники употребляли при заполнении опросника на этапе пилотажного исследования и в автобиографическом рассказе на этапе основного исследования.

Цель исследования - продемонстрировать, что метафоры отражают специфику внутренней репрезентации жизненного пути личности на примере такого ее аспекта, как субъективное благополучие/неблагополучие.

^ Теоретико-методологическую основу нашей работы составили положения субъектного подхода к развитию личности (С.Л.Рубинштейн, А.В.Брушлинский, Б.Г.Ананьев, К.А.Абульханова-Славская, Н.А.Логинова, В.И.Ковалев, Л.И.Анцыферова), понимающей психотерапии (Ф.Е.Василюк), когнитивной теории метафоры (Дж.Лакофф, М.Джонсон) и нарративного подхода (М.Уайт, Д.Эпстон, Д.МакАдамс, Дж.Комбс, Дж.Фридман).

Основываясь на том, что зрелая личность характеризуется субъектным и творческим отношением к жизни, активностью, продуктивностью и гибкостью в отношении контроля над своей жизнью, а незрелая – ригидностью, пассивностью и непродуктивностью (Н.А.Логинова, К.А.Абульханова, К.Роджерс), мы предположили, что подобные личностные особенности авторов могут быть обнаружены в метафорах, которые они используют в историях об успехе и в историях-жалобах.

^ Теоретическая гипотеза:

В историях об успешной жизни по сравнению с историями-жалобами присутствует более высокий уровень субъектности авторов, что выражается в более многогранном и «объемном» видении человеком собственной жизни и наличии творческой авторской позиции по отношению к ней.

^ Эмпирические гипотезы:

  1. Количество метафор в историях об успешной жизни больше, чем в историях-жалобах.

  2. Вариативность (разнообразие) метафор в историях об успешной жизни выше, чем в историях-жалобах.

  3. Метафоры, используемые в историях об успешной жизни, демонстрируют более высокий уровень субъектности авторов (ответственности, активности, конструктивности) по сравнению с авторами историй-жалоб.

Задачи исследования:

  1. Провести сравнительный анализ исследований жизненного пути личности с точки зрения их эффективности в психотерапевтической практике.

  2. Обосновать использование метафор для исследования представлений о жизненном пути.

  3. Создать типологию метафор жизненного пути.

  4. Изучить связи содержания метафор жизненного пути с уровнем субъектности личности.

  5. Сравнить метафоры жизненного пути в историях-жалобах и историях об успешной жизни.

^ Новизна исследования состоит в том, что впервые проведен сравнительный анализ существующих исследований жизненного пути с точки зрения возможности их применения в психологической практике. Показана эффективность использования анализа метафор для исследования психологических особенностей субъективной репрезентации жизненного пути. Во-первых, создана эмпирическая типология порожденных в процессе заполнения методики метафор жизненного пути (Развлечение, Путь, Угроза, Мгновение, Норматив, Задача, Праздник, Наказание, Потребление, Таинство) и его субъекта (Взрослый, Ребенок, Автор, Жертва, Победитель, Агрессор, Персонаж). Обнаружено, что самооценка отрицательно коррелирует с частотой использования метафоры Угрозы; при высоком уровне интернальности чаще используется метафора Развлечения; при субъективном неблагополучии жизни значимо чаще используются метафоры Угрозы и Наказания. Во-вторых, создана эмпирическая типология спонтанно используемых в автобиографических историях-жалобах и историях об успешной жизни метафор жизни (Путешествие, Игра, Вместилище, Здание, Борьба, Внутренний календарь, Смерть, Отдельный мир, Принесение плодов), субъекта (Скрытый Объект, Живое Существо, Неживой Объект), состояний (Состояние Механизма, Вместилища, Вещества, Физическое Воздействие), отношений (Здание, Вместилище, Борьба, Физический Контакт, Болезнь, Коммуникация, Музыка, Работа, Путешествие). Показано, что в метафорах действительно отражается субъективное благополучие/неблагополучие внутренней репрезентации жизненного пути личности: так, в историях-жалобах содержится меньше метафор, они менее разнообразны, специфической для этих историй является метафора жизни как смерти; позиция автора в целом отличается менее высоким уровнем субъектности по сравнению с историями об успешной жизни.

^ Теоретическая значимость работы заключается в том, что впервые категория «метафора» становится предметом исследования в контексте изучения представлений личности о своем жизненном пути. В психологию личности вводится понимание метафоры как свернутой формы внутренней репрезентации жизненного пути, давно интуитивно используемое в психологической практике, однако до настоящего момента не включенное в научно-психологический контекст. Обоснована возможность и эффективность использования метафор при изучении жизненного пути. Описана специфика метафор, характерных для историй двух типов – историй-жалоб и историй об успешной жизни. Созданы обобщенные «психологические портреты» авторов тех и других историй.

^ Практическая значимость работы обусловлена психодиагностическим и психотехническим потенциалом полученных данных о различиях субъективно благополучных и неблагополучных историй. Это позволяет разработать контекстуальные способы коррекции, направленные на осознание присущих личности и зачастую неэффективных метафор, конструирующих ее восприятие собственной жизни, на их модификацию и расширение зоны ближайшего личностного развития субъекта. Для наших целей – выявления метафор жизненного пути и его субъекта - нами модифицирована классическая методика широкого спектра «Неоконченные предложения» «Метафоры жизненного пути», включающая в себя 10 неоконченных предложений, содержащих указания на употребление образов; она может быть использована психологами - практиками и исследователями – для сбора информации, касающейся актуальных метафор жизненного пути, которые затем могут быть применены в тренинговых процедурах и психологическом консультировании. Результаты проведенного исследования могут использоваться в лекционных и семинарских занятиях по таким дисциплинам, как психология личности, психологическое консультирование, психология жизненного пути. Обращение к категории метафоры укрепляет методологические основы практической психологии личности и обогащает теоретическое содержание психологии жизненного пути как актуального направления персонологии.

^ Положения, выносимые на защиту:

1. В существующих подходах к изучению жизненного пути роль внутренней репрезентации жизненного пути варьирует от полностью незначимой до основополагающей. Подходы, в которых содержание представлений личности о собственной жизни рассматривается как один из ведущих факторов развития личности, ее успешного жизнетворчества и психологического благополучия, обладают более высокой психотерапевтической эффективностью и эвристичностью.

2. Метафора жизненного пути – это особая свернутая форма опыта, которая структурирует мышление и конструирует активность личности в отношении своего жизненного пути, задавая ее возможности и ограничения. Особенностями метафоры являются синкретичность, обобщенность, высокая информативная емкость, аффективная насыщенность. Она содержит постановку личностной проблемы и индивидуально возможный и предпочитаемый способ ее решения. Все эти свойства позволяют использовать метафору как перспективный материал для анализа внутренней репрезентации жизненного пути личности.

3. Эмпирические типологии метафор демонстрируют качественное и количественное различие между метафорами, используемыми в субъективно благополучных и неблагополучных жизненных историях.

4. Отличия метафор историй об успешной жизни от метафор историй-жалоб заключаются в количественном превосходстве, большей вариативности, неактуальности образов смерти, характерных для историй-жалоб, и более высоком уровне субъектности автора: метафоры характеризуют автора истории об успешной жизни как обладающего более высоким уровнем ответственности, осмысленности, активности, продуктивности, спонтанности. В метафорах историй-жалоб автор чаще предстает пассивным, претерпевающим, лишенным инициативы.

^ Методы исследования. В соответствии с методологией в работе использовалось сочетание количественного и качественного анализа. Предварительный опрос включал в себя прямую инструкцию респондентам сформулировать и развернуть метафору их жизни. В пилотажном исследовании применялись следующие методики: авторская модификация методики «Неоконченные предложения» «Метафоры жизненного пути», опросник самоотношения Розенберга, опросник «Уровень субъективного контроля» (Е.Ф.Бажин, С.А.Голынкина, А.М.Эткинд). В основном исследовании использовался метод полуструктурированных интервью. Обработка данных производилась посредством контент-анализа с привлечением экспертов и использованием статистической программы Statistica 6.0.

^ Достоверность и надежность полученных результатов обеспечивается опорой на положения психологических теорий и эмпирические данные исследований в области жизненного пути, использованием адекватных методов исследования и обработки данных, привлечением экспертов, сочетанием количественного и качественного анализа результатов.

Участниками исследования суммарно стали 138 респондентов и 13 экспертов. В предварительном опросе участвовало 36 подростков; в пилотажном исследовании - 62 взрослых (от 18 до 56 лет) и 10 экспертов с высшим психологическим образованием, которые также работали с данными предварительного опроса. В основном исследовании приняли участие 40 взрослых от 21 до 53 лет и 3 эксперта с высшим лингвистическим образованием. Проанализировано около 200 страниц текстов интервью, изучено более 1100 метафор.

^ Апробация результатов исследования. Основные результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры Индивидуальной и групповой психотерапии факультета Психологического консультирования МГППУ, а также были представлены на психологических конференциях (Ярославль, 2004; Москва, 2006, 2009; Владимир, 2008; Тарту, 2008; Осло, 2009; Вильнюс, 2009) и в публикациях автора.

^ Объем и структура работы. Работа состоит из 3 глав, введения, заключения, библиографии, включающей 291 источников, из которых 128 на иностранных языках, и 9 приложений.
^

Основное содержание работы


Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются проблема, объект, предмет, цель и задачи исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, представляются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Исследования жизненного пути: история и современное состояние проблемы» проводится анализ различных зарубежных и отечественных подходов к изучению жизненного пути от начала ХХ-го века до настоящего времени. В частности, рассматриваются следующие характеристики подходов: предмет исследования; понимание жизненного пути; понимание субъективной репрезентации жизненного пути; их психотерапевтические возможности.

^ Первый раздел посвящен историческим предшественникам современных подходов к изучению жизненного пути - биографическим исследованиям (C.Buchler, F.Massarik, 1968; П.Жане, 1979; Н.А.Рыбников, 1918; Г.Томэ, 1978). Их предметом была единая система координат эволюции личности, в которой соотносились бы биологическое, психологическое и историческое время. Эти исследования задали новое направление психологической науке и обозначили актуальные до сих пор проблемы развития личности в связи с биологическими и социальными процессами. Однако их взгляды на понимание жизненного пути оказалось слишком сложно операционализировать: по мере развития направления комплексный взгляд на предмет сменился изучением отдельных аспектов жизненных историй и динамики частных характеристик личности; этому вопросу посвящены последующие разделы главы 1.

Во втором разделе рассматривается подход, в котором предметом является объективное развитие личности, понимаемое как количественные изменения черт личности, самооценки, субъективного благополучия, психологической зрелости и других характеристик на протяжении жизни (P.Costa, R.McCrae et al., 1988, 1990, 1992, 1997, 1999; R.Helson, E.Clohnen, 1998; R.Jessor, 1983; M.McGue, S.Bacon et al.1993; J.Mortimer, M.Finch, 1982; J.Pennebaker, L.Stone, 2003; A.Schneider, K.Gibbins, 1982; I.Siegler, L.George et al. 1979; K.Sheldon, T.Kasser, 2001; K.Trzesniewski, B.Donnellan, 2003; D.Watson, M.Walker, 1996). Психотерапевтический потенциал у этого подхода практически отсутствует в силу того, что отрицается идея саморазвития личности и возможности ее качественных преобразований. Внутренняя репрезентация жизненного пути в этом подходе также не рассматривается.

Другое возможное понимание жизненного пути – это прохождение личности по нормативным стадиям. В его рамках создаются периодизации, где маркируются моменты качественных изменений и появления новообразований в различных сферах - идентичности, создании личной истории жизни (нарратива), моральном сознании, сексуальности и др. (C.Gilligan, 1982; D.McAdams, 1996; Л.И.Анцыферова, 2006; З.Фрейд, 1991; Э.Эриксон, 2006;). Также периодизации жизненного пути могут строиться на выделении задач развития, которые связывают потребности человека с социальным запросом и имеют нормативные сроки разрешения. Задачи развития могут касаться формирования социальных отношений, интеллекта, речи, морали, самореализации, формирования и размещения в структуре жизни Мечты как изначального представления себя во взрослом мире, физического развития, и др. (R.Gould, 1980; R.Havighurst, 1972; D.Levinson, 1978; B.Newman, P.Newman, 1995). Внутренняя репрезентация жизненного пути здесь специально не рассматривается и представляет собой отражение последовательности возрастов, кризисов, задач развития. Эволюционно-количественное и стадиальное описание жизненного пути не отражает специфики человеческой жизни как идиографического феномена: субъект развития, имеющий волю и свободу выбора, в данном подходе фактически отсутствует, а его психотерапевтические возможности сводятся к антиципации критических периодов.

В третьем разделе рассматривается понимание жизненного пути как субъектного опыта личности. В отечественной психологии предметом исследования становится активность самой личности в освоении времени жизни. Обсуждаются понятия субъекта жизнетворчества и субъективной картины жизненного пути, понимаемой как характеристика самосознания, в которой отражены вехи социального и индивидуального развития и которая связывает в единой системе отсчета биологическое, историческое и психологическое время. Жизненный путь рассматривается как динамически целостный и внутренне согласованный континуум, которому свойственна имманентная проблемность. Рассматриваются личностные стратегии жизни и механизмы регуляции и организации времени, биографическое мышление, субъективная картина жизненного пути и ее нарушения (К.А.Абульханова, 1991, 2001, 2005; Б.Г.Ананьев, 1969; П.П.Горностай, 1991; В.Н.Карандышев, 1991; В.И.Ковалев, 1991; А.А.Козловский, 1991; Н.А.Логинова, 2001; В.Р.Манукян, 2003; С.Л.Рубинштейн, 2000). Преемственность между прошлым, настоящим и будущим необходима для благополучного функционирования личности, в противном случае имеет место биографический кризис или деформация представления о жизненного пути (Р.А. Ахмеров, 1994; Е.И.Головаха, А.А.Кроник, 1984; И.А.Демина, 1997; Н.А.Логинова, 2001; В.С.Хомик, 1985). Далее в разделе приводятся данные исследований, посвященных переживаниям личности как субъекта жизненного пути, касающимся жизнетворчества, сознания собственной конечности, насыщенности времени событиями, перемещения по «жизненным мирам» и др. (L. Doob, 1971; R.Ferraro, B.Shiv et al., 2005; J.Greenberg, T.Pyzsczynski, 1990; R.Knapp, J.Gurbutt, 1958; J.Nuttin, 1980; R.Ripple, G.Jaquish et al., 1983; O.Taubman-Ben-Ari et al., 2000; B.Urien, 2007; D.Uttal, M.Perlmutter, 1989; У.Джемс, 1905; Ф.Е.Василюк, 1982). Перенос предмета исследования на полюс субъективного существенно расширяет психотерапевтические возможности научного исследования, поскольку через обращение к личностным смыслам субъекта изучаются устанавливаемые им связи между прошлым, настоящим и будущим.

В четвертом разделе анализируются данные исследований жизненного пути, понимаемого как последовательность событий. Событие рассматривается как структурно-функциональная единица жизненного пути и может определяться как маркер перехода на очередной этап социального развития, источник стресса, субъективно значимый эпизод, жизненный выбор, биографический кризис (O.Brim, C.Ryff, 1980; T.Holmes, R.Rahe, 1967; H.Reese, M.Smyer, 1983; Р.А.Ахмеров, 1994; Е.И.Головаха, 2000; Л.С.Кравченко, 1997; А.А.Кроник, Р.А.Ахмеров, 2003; Н.А.Логинова, 2001; В.Р.Манукян, 2003; В.В.Нуркова, 2000). Помимо дискретного понимания событие может рассматриваться как процесс, переход, переживание (B.Hopson, 1981; R.Moos, 1986; L.Pearlin, C.Schooler, 1978; N.Schlossberg, E.Waters et al, 1995; Василюк, Ф.Е., 1984). Практически во всех случаях внутренняя репрезентация жизненного пути рассматривается как линейная последовательность событий. Для психотерапии этот подход важен своими возможностями по улучшению адаптации субъекта и его жизненной программы, совладанию с травматическим опытом, формированию образа будущего, наконец, оценке, осмыслению и упорядочению событий.

Наконец, в пятом разделе мы, обращаясь к работам представителей нарративного подхода, рассматриваем жизненный путь как процесс осмысления и переосмысления прошлых событий, в результате которого создается связная история жизни (нарратив) (Е.С.Жорняк, 2001; Е.С.Калмыкова, Э.Мергенталер, 1998). Он же является и внутренней репрезентацией жизненного пути. Основной функцией нарратива является упорядочение опыта, символизация субъективных переживаний (L.Elsbree, 1982; N.Frye, 1957; D.McAdams, 2006; P.Salmon, 1985). Нарративный подход представляется наиболее перспективным из рассмотренных с точки зрения сочетания его исследовательских и психотерапевтических возможностей: в силу обращенности к создаваемым субъектом смыслам и метафорам он может служить мощным методологическим обоснованием терапевтической работы. Он акцентирует вербализацию опыта, позволяет изучить и расширить зону «ближайшего личностного развития», усилить предпочитаемую субъектом историю и его чувство авторства. Научный анализ жизненных историй – это чрезвычайно перспективная точка пересечения психологической науки и практики, взаимовыгодная возможность включить данные психотерапии в научный контекст и одновременно дать им научное основание. Метафора представляет собой квант истории, широко используемый в практической психологии и коррекционной работе, однако до сих пор она практически не изучена с позиций психологии личности. Именно этому предмету посвящена следующая глава.

Во второй главе «Метафоры жизненного пути в культуре и психотерапии» рассматривается метафора как свернутая форма истории, способ описания жизненного пути, а также инструмент изменения личности в психологической практике.

^ Первый раздел посвящен понятию метафоры в когнитивной лингвистике. Мы опираемся на когнитивную теорию метафор, утверждающую, что метафоры структурируют человеческое мышление. Они являются концептами, задающими рамки восприятия, интерпретации и анализа человеком действительности, они «высвечивают» одни аспекты жизни, делая незаметными другие; они задают спектр воспринимаемых альтернатив при совершении выборов. Метафоры жизненного пути задают когнитивные стереотипы обращения человека со своей жизнью и со своей ролью в ней, таким образом, структурируя авторскую позицию рассказчика (Дж.Лакофф, М.Джонсон, 2004; А.Н.Баранов, 2004; Z.Kovecses, 2005).

Во втором разделе мы обращаемся к концептуальной метафоре «жизнь это путешествие» и параллелям между временем и пространством, имеющим место в науке и культуре. Обсуждаем понятие хронотопа, введенного М.М.Бахтиным. Исследуем психологический смысл тем дороги, возвращения, путешествий во времени, множественности путей в постмодернизме, способов освоения пространства (М.М.Бахтин, 1986; Х.Л.Борхес, 1994; Е.С.Жорняк, 2001; М.Р.Савченко, 1986; А.Б.Фенько, 1993). Анализируется роль метафоры путешествия (пути героя) в литературных и живописных описаниях внутренних трансформаций героя (этапов развития, конфликтов, препятствий, целей), а также в психологических описаниях трансформаций личности (Б.Г.Ананьев, 1969; Ф.Е.Василюк, 1984; Дж. Комбс, Дж.Фридман, 2001).

^ Третий раздел посвящен образам жизненного пути в психотерапевтических теориях. Множество обращений за психологической помощью обусловлено трудностями в построении и интеграции своего жизненного пути как целостности (непродуктивность, откладывание решений, невозможность осмысления травматического опыта, повторение неэффективных паттернов поведения, запутанная семейная история и др.), поэтому в большинстве психотерапевтических теорий содержатся имплицитные концепции жизненного пути. Мы обращаемся к представлениям когнитивно-бихевиорального направления, психоанализа, аналитической психологии, экзистенциально-гуманистического направления, трансгенерационной терапии, транзактного анализа, гештальт-терапии, нарративной терапии, и показываем присутствие более или менее явных метафор, конструирующих восприятие жизненного пути личности внутри отдельных направлений (D.McAdams, 2006; M.White, 1991; M.White, D.Epston, 1990; А.Адлер, 1997; Э.Берн, 2003; К.Левин, 1980; Ж.-М.Робин, 2007; К.Роджерс, 1994; В.Франкл, 1990; З.Фрейд, 1991; А.А.Шутценбергер, 2005; К.Г.Юнг, 1993).

^ Четвертый раздел посвящен постановке проблемы эмпирического исследования. Обозначив взаимное влияние между личностью, ее историями и жизнетворчеством, мы показываем, что истории личности конституируются метафорами, в соответствии с когнитивной теорией метафор (H.Marcus, P.Nurius, 1986; M.White, D.Epston, 1990; Дж.Лакофф, М.Джонсон, 2004). Проблема состоит в уточнении психологического своеобразия метафор, используемых в субъективно благополучных и субъективно неблагополучных историях.

Далее рассматривается потенциал метафоры в психотерапевтической работе. Особенностями метафоры являются синкретичность, обобщенность, высокая информативная емкость, аффективная насыщенность, конкретность. Метафора жизненного пути, в отличие от осознанного рационального представления о нем, содержит постановку личностной проблемы и индивидуально возможный и предпочитаемый способ ее решения. Отражение своей жизни в метафорической форме является актом упорядочения и обобщения составляющих жизни, служит интеграции рассредоточенных и несвязанных между собой компонентов жизненного пути. Анализ и деконструкция метафоры актуализирует широкий спектр возможностей для диагностического и коррекционного воздействия психолога (P.Watzlavik, 1978; К.Богословская, 1999; Дж.Зинкер, 2000; Дж.Миллс, Р.Кроули, 2005; П.Пэпп, 2006).

Таким образом, в данной главе обосновывается адекватность использования метафор для изучения автобиографических историй с точки зрения возможностей их трансформации в ходе психологической работы.

В третьей главе «Метафоры как показатель субъективного благополучия» отражена процедура и результаты эмпирического исследования метафор жизненного пути. Целью эмпирического исследования было изучение отражения метафорами субъективного благополучия/неблагополучия личности. Основной задачей было сравнение метафор, используемых людьми, демонстрирующими высокий и низкий уровень субъективного благополучия. Участникам предварительного опроса непосредственно предлагалось найти метафору, соответствующую их восприятию своей жизни, и развернуть ее в кратком эссе. В пилотажном исследовании изучались порожденные «in vitro» метафоры, служившие ответом на неоконченные предложения, создающие установку на использование метафоры («Если бы моя жизнь была фильмом, я бы играл в нем роль …»). В основном исследовании изучались метафоры, употребленные в спонтанной речи в биографических интервью без специальных установок на использование метафор.

На этапах подготовки выявлена суммарно 541 метафора; в основном исследовании изучено и описано 606 метафор, полученных в результате анализа более 200 страниц текстов 40 интервью (средний объем интервью 11500 знаков).

^ Первый раздел посвящен предварительному опросу и пилотажному исследованию. Участниками предварительного опроса стали 36 подростков (18 девушек и 18 юношей). Участниками пилотажного исследования стали 62 взрослых (от 18 до 56 лет, средний возраст 32 года), 30 из которых (5 мужчин, 25 женщин) обращались за психотерапевтической помощью в период исследования и заявляли о своем субъективном неблагополучии; 32 участника (9 мужчин, 23 женщины) декларировали субъективное благополучие и отсутствие необходимости в посещении психотерапевта.

Предварительный опрос позволил получить лишь 21 метафору, что показало неэффективность изучения метафор жизненного пути посредством прямого опроса и заставило нас разработать модификацию методики «Неоконченные предложения» для более «косвенного» выявления метафор.

Основные результаты пилотажного исследования представляют собой эмпирическую типологию. Выявлены следующие десять типов метафор жизненного пути (N=403): Развлечение (приключение, комедия, казино), Путь (темный лес, тупик), Угроза (наводнение, война), Мгновение (солнечный летний день, цветущая яблоня), Норматив (план пятилетки), Задача (паззл, соревнования), Праздник (фейерверк, праздник), Наказание (одиночная камера, наказание без вины), Потребление (зефир, яблоко), Таинство (дар, чудо, волшебство). Показана связь между уровнем субъектности личности и используемыми ею метафорами жизни: самооценка отрицательно коррелирует с частотой использования метафоры Угрозы (r=-0,34, р<0,01); в группе с высоким уровнем интернальности чаще используются метафоры Развлечения (r=0,34, р<0,05). При сравнении использования метафор двумя группами было обнаружено, что люди в ситуации субъективного неблагополучия значимо чаще субъективно благополучных используют метафоры Угрозы (U=332,5, p<0,05) и Наказания (U=347,5, p<0,05). Также выявлены следующие семь типов метафор субъекта жизненного пути (N=117): Взрослый (успешная женщина, отец, учитель), Ребенок (обиженный ребенок, ежик, мамонтенок), Автор (режиссер, рассказчик), Жертва (выжатая половая тряпка, селедка в бочке под шубой), Победитель (граф Монте-Кристо, Мистер Икс, Золушка), Агрессор (мегера, стерва, монстр-убийца), Персонаж (внешне веселый Арлекин, клоун, актер). Статистически значимых различий в количестве, дифференциации и частоте употребления этих метафор представителями двух групп обнаружено не было.

Таким образом, результаты показали различия между использованием метафор в группах с разным уровнем субъективного благополучия/неблагополучия, но нечувствительность метода к тонким семантическим нюансам индивидуальных метафор, искусственность этих метафор и отсутствие контекста стали существенным ограничением исследования и показали необходимость более глубокого содержательного анализа индивидуальных метафор.

Во втором разделе обсуждается основное исследование, в котором мы обратились к изучению метафор, спонтанно используемых в речи, в силу их большей естественности и возможности изучения контекста их употребления.

Участниками биографических интервью стали 40 взрослых людей в возрасте от 21 года до 53 лет, объединенных в две группы, выровненные по профессиональному, гендерному и возрастному соотношению (4 мужчины, 16 женщин, средний возраст 37 лет). Двадцать участников опрашивались в связи с их обращением за помощью к психотерапевту, и основным лейтмотивом их рассказов были жалобы на собственную несостоятельность и отсутствие самореализации. Двадцать других участников (4 мужчины, 16 женщин, средний возраст 37 лет) – известные в России успешные люди, интервью с которыми проводилось журналистами для популярных изданий (преимущественно журнала Psychologies). Главными темами в них выступали самореализация, способы достижения успеха, опыт преодоления препятствий. Группы сходны по профессиональному и гендерному соотношению.

3 эксперта выявили, сгруппировали и типологизировали метафоры в текстах интервью в соответствии с данной им инструкцией. Мы операционализировали метафоры жизненного пути через четыре категории: Жизнь, Я, Состояния и Отношения, т.к. они соответствуют основным «проблемным» зонам автобиографических историй, обращенных клиентами к терапевтам: образу себя и самооценке, телесной и эмоциональной саморегуляции, отношениям с другими людьми и убеждениям и установкам относительно жизни в целом. В процессе контент-анализа биографических интервью эксперты постоянно корректировали и обновляли перечень субкатегорий, за основу которых первоначально были взяты конвенциональные метафоры, описанные Лакоффом и Джонсоном. В основном исследовании были выявлены и обработаны 606 метафор, что в среднем соответствует 15,2 метафоры в интервью. После разработки системы субкатегорий сравнивались распределения метафор двух типов историй внутри субкатегорий по критерию U Манна-Уитни. Для краткости мы будем использовать две аббревиатуры: ИЖ (истории – психологические жалобы) и ИУ (истории об успешной жизни).

^ Анализ категории Жизнь позволил выделить следующие 9 субкатегорий метафор и показал статистические различия в частоте их употребления (табл. 1, критерий U Манна-Уитни).

^ Таблица 1. Различия в распределении метафор категории Жизнь

ЖИЗНЬ

Истории-жалобы
(N=20)


Истории
об успешной жизни (N=20)


U

Путешествие

35

78

113*

Игра

3

4

199

Вместилище

2

15

103,5**

Здание

1

7

159

Борьба

2

13

166

Внутренний календарь

3

10

157

Смерть

15

2

150

Отдельный мир

4

7

194

Принесение плодов

3

13

147

Всего:

68

149




* p<005; ** p<0.01

Мы видим ряд статистически значимых различий. Во-первых, наполненность субкатегории Путешествие в ИУ превышает ее в ИЖ более чем в 2 раза. Ввиду такой популярности этой конвенциональной метафоры эксперты провели дополнительную категоризацию и получили следующие типы метафоры «Жизнь это путешествие» (продемонстрируем их статистические различия по критерию U Манна-Уитни) (табл. 2).

^ Таблица 2. Различия в распределении типов метафоры «Жизнь это путешествие»

ПУТЕШЕСТВИЕ

Истории-Жалобы
(N=20)


^ Истории об успешной
жизни (N=20)


U

Неконтролируемое движение

9

7

165

Потребность в движении

10

4

150

Тупик

7

0

134*

Характер движения

9

35

108,5**

Целенаправленное движение

0

19

110**

Критический участок пути

0

9

130*

Финал пути

0

4

180

Всего:

35

78




* p<005; ** p<0.01

Очевидно, что в целом ИЖ бедны метафорами жизни как путешествия и их содержательным разнообразием: они преимущественно включают в себя такие аспекты путешествия, как отсутствие контроля (катилась в пропасть), бесперспективность (замкнутый круг), потребность в движении или утрата направления (необходимо верное направление) или непосредственно его характер (поднимаюсь). Метафоры ИУ более вариативны, картина путешествия более объемна и целостна: она содержит последовательность этапов (очень большой скачок), внешние и внутренние (на уровне переживаний) атрибуты пути (не просто плыть по течению, а жить со смыслом). Описание метафорического путешествия здесь гораздо более конструктивно и содержит больше «ресурсов» с точки зрения психотерапии: помимо характера движения, отсутствия контроля, отсутствия выхода, имеются описания преодоления критических участков (жизнь моя с этого момента потекла по совершенно иному руслу), принятия решений (нужно себя направлять куда-то), трансформации путешественника, его сознательного активного участия в своем путешествии и способов регуляции движения (на каких-то самых важных перекрестках, где нужно решить, куда идти). Также упоминается грядущий финал пути (там, за гранью). Очевидно, субъектность метафорического путешественника внутри ИУ гораздо выше, чем субъектность путешественника в ИЖ. Таким образом, различия в употреблении метафоры «Жизнь это путешествие» подтверждают гипотезы 1, 2 и 3.

Далее мы видим, что онтологическая метафора жизни как вместилища значимо чаще используется в ИУ, чем в ИЖ. По-видимому, для рассказа об успешной жизни образ насыщенности-опустошенности является адекватным, поскольку позволяет отразить содержание жизни (часто позитивное) или отсутствие такового (в редких случаях), и не подходит для жалобы, возможно, в силу того, что негативный образ пустоты не подразумевает подробного описания проблем.

Несмотря на то, что в отношении других метафор статистически значимые показатели различий не достигнуты, часть из них заслуживает рассмотрения в феноменологическом ключе. Так, очень важную роль играет метафора «Жизнь - это смерть»: в ИЖ она представлена пятнадцатью актуальными на момент интервью образами (я не живу. Жизнь идет рядом со мной; это меня убило). В ИУ две имеющиеся метафоры этой группы выполняют лишь функцию «навигации» - это рассуждения о необходимости изменения режима активности субъекта в гипотетических ситуациях (Когда возникает мертвая точка в жизни, пауза, ее обязательно надо обрубать). Таким образом, актуальная метафора жизни как смерти является своеобразным «маркером» субъективного неблагополучия.

Так, метафора жизни как борьбы соответствует ИУ (она позволяет описывать структуру собственного успеха как победы), однако практически не присутствует в ИЖ, что, возможно, связано с предписанием этой метафорой субъекту агрессивной активной позиции, которая не согласуется с задачами рассказа-жалобы. Метафора жизни как принесения плодов содержит указания на необходимость использования опыта ошибок, наличия отдаленных целей и продуктивной деятельности, связанной с отдачей полученных благ (в широком смысле - ценностей, знаний и др.), она существенна для ИУ и мало представлена в ИЖ, что указывает на более высокий уровень ответственности, активности, субъектности авторов ИУ. Восприятие жизни как временного отрезка («Внутренний календарь») у авторов жалоб порождает лишь негативные образы потерянного времени, в то время как в ИУ присутствует также образ времени как целителя; кроме того, в ИУ содержится ряд метафор внутреннего времени субъекта, отличающегося от внешнего и подчиняется своим законам. Метафора «Жизнь это игра» практически не встречается в историях обоих типов, притом, что пилотажное исследование показало наибольшую частотность метафоры категории Развлечение. Можно предположить, что эта метафора в силу своей конвенциональности и «легкости» представляется субъективно привлекательной и поэтому ярко представлена в заполненных опросниках, однако спонтанно используемые в речи метафоры показывают действительное отношение людей к своей жизни как к чему-то весомому, серьезному, неигровому (например, работе или войне). Содержание метафоры жизни как строящегося здания, позволяющей рассматривать жизнь как деятельность, приблизительно аналогично в ИЖ и ИУ, однако в ИУ она встречается чаще, возможно, в силу возможности обозначения субъектности этого процесса: здание строится не само, его строят люди. Онтологическая метафора «Жизнь – это отдельный мир» довольно малосодержательна в историях обоих типов: она позволяет обозначить границы жизни человека, ее обширность и потенциальную конечность.

Результаты подтверждают наши гипотезы: метафоры в ИУ более многочисленны, более разнообразны и демонстрируют больший уровень субъектности (ответственности, контроля, анализа своей деятельности, творческого отношения) авторов по сравнению с метафорами, представленными в ИЖ.

Анализ категории Я показал следующие субкатегории (табл. 3). Мы видим в целом относительно малую представленность метафор этой категории в обоих типах историй, однако в них присутствуют значимые различия, подтверждающие наши гипотезы.

^ Таблица 3. Различия в распределении метафор категории Я

Я

Истории-

жалобы (N=20)

Истории об успешной

жизни (N=20)

U

Скрытый объект

8

11

187

Живое существо

5

15

136,5*

Неживой объект

8

1

139,5

Всего:

21

27




* p<005; ** p<0.01

Метафора «Я – это скрытый объект» (который можно утратить или обрести) выразительно представлена и в ИЖ, и в ИУ. Различие заключается в том, что в ИЖ потеря себя преимущественно переживается как свершившийся факт (потерял себя; а без нее я вообще ничто; я стала полный ноль), а в ИУ – как отдельный эпизод (ощущение) и стимул к созданию большей определенности в представлении о себе (надо остаться собою; задача человека найти именно свою судьбу; я сама себя лепила).

Значимо чаще в ИУ используются метафоры, описывающие субъекта как живое существо (^ Я какая-то дворняжка; Я злой следователь, а муж добрый), в то время как в ИЖ чаще встречаются образы неживого объекта или мертвого существа (я как машина – нет бензина, никуда не поедем; Я «мороженая рыба»; я выжатая половая тряпка). Безусловно, это указывает на верность гипотезы о большей субъектности авторов ИУ, их большей вовлеченности в собственную жизнь и более активной жизненной позиции по сравнению с авторами ИЖ, у которых присутствует выраженная дисгармония во взаимоотношениях с собственной жизнью. Эти образы подтверждает специфичность метафоры смерти для ИЖ.

^ Анализ категории Состояния привел к выделению четырех субкатегорий, из которых наиболее наполненной стала субкатегория «Состояние это физическое воздействие» (которую мы рассмотрим отдельно). Статистический анализ показал следующие различия (табл. 4).

^ Таблица 4. Различия в распределении метафор категории Состояния

СОСТОЯНИЕ

Истории-

жалобы (N=20)

Истории об успешной

жизни (N=20)

U

Состояние механизма

3

3

200

Физическое воздействие

65

69

186

Состояние вместилища

13

21

129*

Состояние вещества

2

14

127*

Всего:

83

106




* p<005; ** p<0.01

Метафора состояний (эмоций) как перемещений вещества (много нерастраченных сил; Дать большое количество любви) значимо чаще представлена в ИУ. Возможно, образ обмена веществами (как коммуникации, деятельности и пр.) нерелевантен ИЖ, поскольку предполагают активную роль субъекта-«распорядителя»; кроме того, жидкость издавна является символом жизни (вода, кровь, сперма, классификация Гиппократа и пр.), в то время как результаты показали, что для ИЖ устойчивой метафорой жизни является образ смерти.

Авторы ИУ значимо чаще употребляют метафоры, описывающие состояния как содержания психики (вместилища). Эта метафора позволяет отделить собственную психики от того, что ею не является, и как бы «картировать» внутренность этого вместилища, размещая и передвигая в нем различные элементы; в обоих типах историй она используется для описания бессмысленности, бессодержательности с помощью образа пустоты, однако редко встречаются образы «наполненной психики». Количественные различия могут быть связаны с различием в уровне осознанности собственных внутренних процессов у авторов ИЖ и ИУ: чем выше осознание происходящего, тем проще его локализовать.

Уподобление состояния души состоянию механизма не показало значимых количественных различий, однако различия заметны на содержательном уровне. Метафора механизма используется в ИЖ для описания уровня энергии (Пока муж не проработает весь пар, он не остановится; она заводится), а в ИУ – для описания ее регуляции (включаются очень жесткие внутренние механизмы; программа самоуничтожения - мы способны программировать себя), то есть следующего уровня сложности. Это показательно: контроль и самоконтроль часто являются проблемной областью и мишенью работы в психологической практике; здесь мы видим подчиненность субъекта внутренним энергетическим процессам у авторов ИЖ и, напротив, способность регуляции этих процессов у авторов ИУ.

Метафора состояния как физического воздействия ввиду своей наполненности была рассмотрена более пристально и показала дополнительные значимые различия между ИЖ и ИУ (табл. 5).

^ Таблица 5. Различия в распределении метафор субкатегории «Состояние это физическое воздействие»

^ ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

Истории-

жалобы (N=20)

Истории об успешной

жизни (N=20)

U

Давление

11

17

160

Действие стихий

35

9

119*

Удержание в руках

6

2

160

Телесный контакт

13

17

199,5

Соматическое ощущение

0

9

130*

Внутренняя борьба

0

7

150

Вкусовое ощущение

0

6

140

Выход из обыденности

0

2

190

Всего:

65

69




* p<005; ** p<0.01










Мы видим, что единственной количественно доминирующей в ИЖ является метафора «Состояние это действие стихий». Содержания этого блока (меня «выжигает» изнутри; агрессия выливается через крики, и в этой агрессии можно утонуть; он вскипает; меня вымораживает) демонстрируют власть сильных и непредсказуемых эмоциональных состояний над беспомощным субъектом, неспособным контролировать свои внутренние процессы. Это отражает картину экстернального локуса контроля и низкого уровня субъектности. Присутствие в ИУ метафор, не имеющих аналога в ИЖ («Соматическое ощущение», «Внутренняя борьба», «Вкусовое ощущение») говорит о большей дифференцированности внутреннего опыта авторов ИУ, их большей чувствительности и внимательности к своим состояниям, и большей способности если не контролировать, то осознавать их по сравнению с авторами ИЖ.

Таким образом, авторы ИУ показывают большее разнообразие метафор, описывающих их эмоциональный и телесный опыт (что подтверждает гипотезу 2), а также большую гибкость и осознанность во взаимодействии с этим опытом, что подтверждает гипотезу 3 о большей субъектности авторов ИУ по сравнению с авторами ИЖ.

^ Анализ категории Отношения позволил выявить 9 субкатегорий метафор, в использовании которых, однако, не было выявлено статистически значимых различий между ИУ и ИЖ (табл. 6). Отчасти отсутствие различий, на наш взгляд, связано с тем, что подсчет частот тех или иных метафор не предполагает учета «полярности» этих метафор и их актуальности: метафоры «он на меня давит» и «он на меня никогда не давит» кодируются одинаково; метафоры «у нас война» и «мы прошли этап войны и теперь живем мирно» также кодируются одинаково. Такая нечувствительность нашего метода, безусловно, оставляет за гранью количественного анализа множество деталей, часть из которых мы стараемся описать с помощью примеров.

^ Таблица 6. Различия в распределении метафор категории Отношения

ОТНОШЕНИЯ

Истории-

жалобы (N=20)

Истории об успешной

жизни (N=20)

U

Здание

9

6

171,5

Вместилище

6

7

196

Борьба

6

7

181,5

Физический контакт

33

24

163,5

Болезнь

1

5

169,5

Коммуникация

5

6

197,5

Музыка

2

7

150

Работа

2

3

190

Путешествие

9

14

188

Всего:

73

79




* p<005; ** p<0.01

Мы остановимся на нескольких различиях, которые заметны при взгляде на результаты и, хотя они и не нашли статистического выражения, представляется, что заслуживают упоминания. Весьма важна и содержательно различна в ИЖ и ИУ метафора отношений как физического контакта. Образы давления и опоры, описывающие несимметричные, иерархические отношения, ярко представлены в историях обоих типов. В ИЖ превалирует давление и демонстрируется отсутствие опоры (я толкаю вагон, стоящий на тормозах; не на кого опереться); в ИУ оговаривается отсутствие давления и демонстрируется наличие опоры или такая возможность (не помню, чтобы на меня давили; я на тебя должна опереться). Образ опоры продуктивен, поскольку предполагает расширение свободы временно пассивного участника, ему открываются новые возможности; образ давления, напротив, это образ стагнации и агрессивного контроля одного участника над другим: один давит, второй сопротивляется, энергия расходуется, а ситуация не видоизменяется.

Метафора борьбы, отражающая своеобразие отношений через иерархические образы соперничества, угрозы, победы или поражения весьма актуальна для ИЖ (борюсь, завоевываю, всегда готов к борьбе; она на меня набрасывается; война у нас) и подчеркнуто неактуальна для ИУ (период тайм-аута: ни за что не борюсь; нет борьбы за первенство в семье). Метафора отношений как здания в ИЖ преимущественно описывает процесс разрушения (Не может построить отношения; отношения дали сильную трещину), в то время как в ИУ эти метафоры достаточно условны, они не вполне описывают личный опыт авторов (В поиске своих принципов гнездования; муж был готов поломать нашу судьбу). Метафора отношений как путешествия многогранна; в ее рамках в ИЖ больше внимания уделяется отдельным путям участников (сошлись слишком быстро; я за Тамарой побегал), а в ИУ – совместному пути (даже если живешь с человеком 16 лет, стараешься какие-то дверки не открывать) и взаимодействию «путешественников» в контексте уже существующих отношений (мы отдаляемся друг от друга и это ведет к разрыву). Кроме того, есть еще ряд «физических» метафор, позволяющих описывать различные нюансы отношений. Так, в ИУ присутствует образ весомости отношении, не представленный в ИЖ. Образ отношений как нити, частый для ИЖ, позволяет специфицировать различные стадии ухудшения отношений - от натянутых отношений до полного разрыва. В ИЖ присутствует не имеющий аналога в ИУ образ температуры отношений (где тепло – оптимальный интервал благополучия, а холод и накал – полюса неблагополучия). Потенциально богатая метафора музыки представлена в ИЖ лишь двумя негативными образами, в то время как в ИУ присутствуют разнообразные метафоры как отрицательной, так и положительной окраски. Метафора отношений как работы мало представлена во всех историях. Можно предположить, что в ИЖ она редко используется, т.к. требует от субъекта целенаправленной осознанной активности, а в ИУ – т.к. подразумевает выполнение правил и не подразумевает творческой активности субъекта. Образ отношений как вместилища в ИУ выполняет функцию формального отграничения отношений от остального мира («В отношениях…»), в ИЖ имеет значения пустоты и насыщения. Образ отношений как болезни представлен преимущественно в ИУ, где говорится об их серьезности и перспективах «течения»; в ИЖ присутствует лишь один образ тошноты - сигнала о потребности отторгнуть отношения. Несмотря на отсутствие статистических различий, метафоры ИУ все же более многочисленны и на качественном уровне демонстрируют более высокий уровень субъектности их авторов по сравнению с ИЖ.

Таким образом, полученные результаты подтверждают наши гипотезы о том, что метафоры историй об успешной жизни обладают большей многочисленностью и вариативностью, а также демонстрируют более высокий уровень субъектности автора по сравнению с историями-жалобами. В Заключении диссертации подведены основные итоги и намечены перспективы исследования.

Выводы


1. Метафора жизненного пути является особой свернутой формой опыта, которая конструирует активность личности в отношении своего жизненного пути, определяя воспринимаемое субъектом пространство своей свободы и содержит постановку личностной проблемы и индивидуально возможный и предпочитаемый способ ее решения. Метафора синкретична, обобщенна, обладает высокой информативной емкостью и аффективной насыщенностью.

2. Получены две эмпирические типологии: во-первых, типология метафор, порожденных в процессе заполнения опросника, включающая метафоры жизненного пути и метафоры субъекта; во-вторых, типология метафор, спонтанно использовавшихся в автобиографическом рассказе, включающая метафоры жизненного пути, субъекта, состояний и отношений. Метафоры, используемые авторами субъективно благополучных и неблагополучных историй в обеих ситуациях, различаются. Это подтверждает, что метафоры отражают своеобразие субъективной репрезентации жизненного пути с точки зрения ее благополучия / неблагополучия и имеют диагностическое значение, позволяя оценить актуальное отношение человека к своей жизни.

3. В соответствии с гипотезами 1 и 2, количество и вариативность метафор в историях различаются, а именно, метафоры историй об успешной жизни значительно более многочисленны и разнообразны по сравнению с метафорами историй-жалоб, которые относительно малочисленны и однородны.

4. В соответствии с гипотезой 3, метафоры историй об успешной жизни характеризуют автора как обладающего более высоким уровнем субъектности (ответственности, осмысленности, активности, продуктивности, спонтанности); в метафорах историй-жалоб автор чаще предстает пассивным, претерпевающим, лишенным инициативы.

5. Актуализация образа смерти как метафоры жизни представляет собой выраженный дифференцирующий признак, характерный только для историй-жалоб; ее наличие можно считать диагностически значимым критерием субъективного неблагополучия.

6. Истории об успешной жизни и истории-жалобы содержат в себе различные имплицитные модели метафоры жизни как путешествия. Для «успешного» путешествия характерны последовательность, направленность вверх, разнообразие, осмысленность и произвольность; «неуспешное» путешествие характеризуется повторяющимся или нисходящим движением, оно лишено направления, хаотично, бессмысленно и пассивно. Переход от одной модели к другой можно рассматривать как маркер личностного роста и излечения.
^

Основные публикации по теме исследования


  1. Бочавер А.А. Исследование жизненного пути человека в современной зарубежной психологии // Психологический журнал, т. 29, № 5, 2008. С. 54-62. (Доля личного участия 100%).

  2. Бочавер А.А. Жизненный путь человека: индивидуальность и нормативность // Неклассическое общество: векторы развития. Материалы Всерос. науч.-практ. конф. Владимир, Владим. юрид. ин-т, Каф. гуманитар. дисциплин, 2008. С. 206-209. (Доля личного участия 100%).

  3. Бочавер А.А. Об использовании метафор жизненного пути в психологии развития // Проблемы и перспективы дошкольного образования. Материалы научно-практической конференции, посвященной 110-летию со дня рождения А.В.Кенеман. М., Изд-во «Социально-политическая мысль», 2006. С. 170-171. (Доля личного участия 100%).

  4. Бочавер А.А. Проблема целостности жизненного пути в психологическом консультировании // Молодые ученые – московскому образованию. Материалы 5 городской научно-практической конференции молодых ученых и студентов учреждений высшего и среднего образования городского подчинения. М., МГППУ, 2006. С. 26-28. (Доля личного участия 100%).

  5. Bochaver A. Characteristics of metaphors in happy and unhappy narratives in Russian adults // XIV European Conference on developmental Psychology, Vilnius, Lithuania, August 18-22 2009. (Доля личного участия 100%).

  6. Bochaver A. Metaphors of life and self as indicators of psychological well-being // A Rapidly Changing World – Challenges for Psychology: The 11th European Congress of Psychology, Oslo, Norway, 7-10 July 2009. P. 149. (Доля личного участия 100%).

  7. Bochaver A. Life-course metaphors as indicators of psychological well-being in Russian adults // 14-th European Conference on Personality: Program and abstracts. July 16-20, 2008, Tartu, Estonia. Tartu, Tartu University Press, 2008. P.160. (Доля личного участия 100%).





Скачать 451,32 Kb.
оставить комментарий
Бочавер Александра Алексеевна
Дата26.01.2012
Размер451,32 Kb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх