Джанни Родари icon

Джанни Родари


Смотрите также:
Уроки фантазии джанни родари...
Джанни Родари «Путешествие Голубой Стрелы»...
Увлекательное путешествие по стихам и сказкам Джанни Родари...
Три рассказа
Тема : Джанни Родари «Приключение Чиполлино»...
Кто написал рассказ «Каштанка»? (А. П. Чехов.)...
Викторина для учащихся 3-х классов...
Познавательная игра «Волшебник из страны детства»...
Задачи мероприятия: Привлечь внимание юных читателей к творчеству Джанни Родари Познакомить...
Целью данной книги является знакомство с психической функцией воображения...
К. С. Льюис «Лев, ведьма и платяной шкаф». Дж. Родари «Джельсомино в стране Лжецов»...
Опубликованные переводы...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7
скачать

Джанни Родари

ЖИЛ-БЫЛ

ДВАЖДЫ


БАРОН ЛАМБЕРТО


Комедия

в трех действиях

Перевод с итальянского и инсценировка

И. КОНСТАНТИНОВОЙ


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Барон ЛАМБЕРТО

АНСЕЛЬМО, дворецкий

ЖУРНАЛИСТКА

Синьорина ДЗАНЦИ

Синьор АРМАНДО

Синьорина ДЕЛЬФИНА

Синьор ДЖАКОМИНИ

Синьорина МЕРЛО

Синьор БЕРГАМИНИ

ХАРОН, лодочник

ГЛАВАРЬ террористов

ОТТАВИО, племянник барона


а также бандиты, банкиры, горожане, репортеры, полицейские

^ ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


КАРТИНА 1

Роскошная гостиная в старинном стиле ― диваны, кресла, ковры, консоли, рояль, справа застекленные шкафы со множеством табличек на латыни. Задник представляет собой стеклянную стену, раздвигающуюся, как дверь купе. За ней открывается прекрасная панорама озера, яхта на водной глади, лодочки, противоположный гористый берег и небольшой городок, раскинувшийся на нем. Яркий солнечный день. ТЕЛЕОПЕРАТОР и ЖУРНАЛИСТКА ведут репортаж, снимая обстановку, детали интерьера.


ЖУРНАЛИСТКА (обходя гостиную, задерживаясь там и тут, жестом подсказывая оператору, что именно нужно снять). Добрый вечер, уважаемые телезрители! Итак, начинаем нашу очередную передачу из цикла "Как живут олигархи". Имя хозяина этого замка хорошо известно всему миру. Это барон Ламберто Березотти (или Гусинелли – на выбор), человек очень старый — ему девяносто четыре года ― и очень богатый — ему принадлежат 24 банка в Италии, Швейцарии, Гонконге, Сингапуре и так далее. Прекрасный замок барона расположен на небольшом острове Сан-Джулио, что лежит посреди озера Орта на севере Италии, у подножия Альп. Раз в году он открывает свои двери для туристов, которые могут осмотреть замечательные коллекции ружей и картин голландских художников XVII века, собранные хозяином.

А сегодня барон Ламберто любезно разрешил нам заглянуть и сюда, в эту гостиную, которая обычно закрыта для экскурсантов, чтобы полюбоваться прекрасной панорамой и взглянуть на другую поистине удивительную его коллекцию ― сушеной ромашки.

Кроме этого прекрасного замка, у барона, как известно, есть еще вилла и в Египте, в двух шагах от пирамид. Есть виллы и в Калифорнии, и на Солнечном берегу в Каталонии, и на Изумрудном берегу в Сардинии. У него имеются также хорошо отапливаемые особняки в Риме, Цюрихе и Копенгагене. Однако зимой он чаще всего уезжает в Египет.

Вот и недавно барон Ламберто ездил туда, правда, пробыл там совсем недолго. Говорят, что во время путешествия по Нилу он встретил одного арабского дервиша и после недолгой беседы с ним первым же самолетом возвратился в Италию и уединился здесь, в этом своем замке. Говорят также, что вскоре тут появились и новые обитатели. В мансарде… шесть человек… Но что они делают там ― полнейшая тайна!


АНСЕЛЬМО, на руке у него висит длинный зонт, не спеша вкатывает в кресле на колесах синьора ЛАМБЕРТО, подвозит к окну, раздвигает стеклянную дверь. Ворвавшийся ветерок колышет ламбрекены и шторы по сторонам стеклянной стены.


ЖУРНАЛИСТКА. Однако, не будем мешать хозяину замка, потому что сейчас (смотрит на наручные часы) как раз время, когда он обычно принимает настой из ромашки. Мы продолжим наш рассказ о том, как живут олигархи, в других помещениях замка (почтительно раскланивается с бароном ЛАМБЕРТО, на что тот отвечает легким кивком, и удаляется вместе с ТЕЛЕОПЕРАТОРОМ).


АНСЕЛЬМО (просматривая записи в книжечке). Не сердитесь, синьор барон, но я должен еще раз предупредить, что вам нужно как можно меньше употреблять соли — от нее повышается давление, следует ограничить и сахар — он вреден при диабете, а также всячески избегать волнений, лестниц, сквозняков, дождя, солнечного и лунного света.

ЛАМБЕРТО. Знаешь, Ансельмо, все никак не могу запомнить, сколько же у меня всего болезней.

АНСЕЛЬМО. Но это же совсем просто, синьор барон, ― ровно столько же, сколько банков, ― двадцать четыре. Да и зачем вам их помнить! Они все перечислены у меня в записной книжечке в алфавитном порядке — астма, атеросклероз, артрит, артроз, бронхит хронический и так далее, до конца алфавита — до хромоты. Тут же у меня записаны и лекарства, и время их приема днем и ночью, что можно есть и что нельзя, а также советы врачей…

ЛАМБЕРТО (игнорируя привычное нравоучение). Послушай, Ансельмо, а у меня сегодня болит вот здесь и вот тут. Что это значит?

АНСЕЛЬМО. Номер семь, синьор барон, двенадцатиперстная кишка.

ЛАМБЕРТО. И опять кружится голова. В чем дело?

АНСЕЛЬМО. Номер девять, синьор барон. Печень. Но может быть также и номер пятнадцать, щитовидная железа.

ЛАМБЕРТО. Ансельмо, но сегодня у меня очень плохо и с двадцать третьим.

АНСЕЛЬМО. Тонзиллит?

ЛАМБЕРТО. Нет, панкреатит.

АНСЕЛЬМО. С вашего разрешения, синьор барон, панкреатит у нас значится под номером одиннадцать.

ЛАМБЕРТО. Что ты говоришь! Разве номер одиннадцать — это не цистит?

АНСЕЛЬМО. Цистит — это номер двадцать четыре, синьор барон. Посмотрите сами.

ЛАМБЕРТО. Ладно, Ансельмо, ладно. Какая сегодня погода?

АНСЕЛЬМО. Туман, синьор барон. Похолодало. В Альпах выпал снег.

ЛАМБЕРТО. А в Египте?

АНСЕЛЬМО Ах, синьор барон, теперь уже совершенно неважно, что делается в Египте. Гораздо важнее, что происходит в мансарде. Послушаем? (нажимает какую-то кнопку).

^ ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (негромко и монотонно). Ламберто, Ламберто, Ламберто...

АНСЕЛЬМО (поясняя). Начинает, как вы помните, синьорина Дельфина, продолжает синьор Армандо, подхватывает синьор Джакомини, потом синьорина Дзанци, далее синьор Бергамини и синьорина Мерло и, наконец, снова наступает очередь синьорины Дельфины. Каждый работает ровно час, ночью — два часа.

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Ламберто, Ламберто, Ламберто...

ЛАМБЕРТО. Ты говоришь, синьорине Дельфине все это кажется очень смешным?

АНСЕЛЬМО. Ну да! Она без конца пытает меня: "Что за дурацкая работа? Какой смысл в ней?"

ЛАМБЕРТО. И думает, конечно, что эти богачи просто сумасшедшие люди! А другие пятеро?

АНСЕЛЬМО. Нет, другие не смеются и не задают себе никаких вопросов. Ведь им хорошо платят. Каждый получает, как президент республики, плюс питание, жилье…

ЛАМБЕРТО. И сколько угодно карамели на выбор.

АНСЕЛЬМО. Для того, чтобы не пересыхало в горле.

ЛАМБЕРТО. Вот именно, о чем, спрашивается, им еще думать?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Ламберто, Ламберто, Ламберто...

АНСЕЛЬМО. Зато и в воскресенье работают. И даже в Рождество. И в новогоднюю ночь.

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Ламберто, Ламберто, Ламберто...

ЛАМБЕРТО. И, конечно, не знают, что по всему замку установлено множество крохотных динамиков, связанных с микрофоном в их мансарде.

АНСЕЛЬМО. Один даже спрятан под подушкой в вашей постели, помните, синьор барон? И тут, в рояле, конечно тоже.

ЛАМБЕРТО. Помню, помню… Еще два в ванной комнате: в кране с горячей водой и в кране с холодной водой.

АНСЕЛЬМО. Так что в любую минуту, где бы вы ни находились, синьор барон, в винном погребе или библиотеке, в столовой или туалете, стоит только нажать кнопку… (нажимает кнопку на рояле и вновь звучит "Ламберто, Ламберто, Ламберто...")

ЛАМБЕРТО. Но и ты тоже проверяй, хорошо ли идет работа там, наверху под крышей, нет ли пауз и достаточно ли четко произносится мое имя…

АНСЕЛЬМО. Конечно, синьор барон, я делаю это по крайней мере, каждые полчаса. Я ведь понимаю, как важно, чтобы каждый слог звучал громко и ясно, чтобы все шестеро честно зарабатывали свой хлеб и свою карамель.


^ АНСЕЛЬМО проверяет динамики в разных местах комнаты, включая их на несколько секунд. Барон ЛАМБЕРТО внимательно прислушивается, он явно недоволен.


ЛАМБЕРТО. И все же согласись, Ансельмо, заглавная буква не слышна!

АНСЕЛЬМО. К сожалению, синьор барон, нет никакого способа произносить прописную букву иначе, чем строчную. Есть такой недостаток у разговорного языка, ничего не поделаешь!

ЛАМБЕРТО. Знаю, но это очень досадно. Заглавное «Л» в моем имени звучит совершенно так же, как в словах лошадь, людоед, ляжка. Это просто унизительно. Не понимаю, как мог великий Наполеон мириться с тем, что «Н» в его императорском имени звучит так же, как в словах навоз, немощь, неряха!

АНСЕЛЬМО. Намордник, надзиратель, национализация, — добавляет Ансельмо.

ЛАМБЕРТО. Что это значит — национализация?

АНСЕЛЬМО. Это когда собственность частных лиц передается во владение государства.

ЛАМБЕРТО (некоторое время размышляет). Но они должны стараться хотя бы мысленным взором видеть мое имя с прописной буквой «Л».

АНСЕЛЬМО. Это можно. Наклеим на стены их комнат плакаты с вашим именем, написанным крупными печатными буквами! И они будут видеть его не только мысленно!

ЛАМБЕРТО. Неплохо придумано. Кроме того, надо сказать синьорине Дзанци, чтобы она не растягивала так сильно второй слог и не укорачивала третий, а то у нее получается какое-то блеяние — бе-е, бе-е, бе-е. Этого непременно следует избегать.

АНСЕЛЬМО. Будет сделано, синьор барон. Если позволите, в таком случае я и синьора Бергамини попрошу не слишком разделять ваше имя на слоги. А то у него получается, как бы это вам сказать, словно на стадионе во время футбольного матча... Будто кричит болельщик: «Лам-бер-то! Лам-бер-то!..»

ЛАМБЕРТО. Да уж позаботься, Ансельмо, позаботься. А у них есть какие-нибудь просьбы ко мне?

АНСЕЛЬМО. Синьорина Мерло хотела бы, чтобы вы позволили ей вязать во время работы.

ЛАМБЕРТО. Не возражаю, лишь бы только она не вздумала вслух считать петли.

АНСЕЛЬМО. А синьор Джакомини хотел бы, чтобы вы разрешили ему ловить рыбу из окна, что на северной стороне дома и прямо над водой.

ЛАМБЕРТО. Но ведь в этом озере нет никакой рыбы...

АНСЕЛЬМО. Я так и сказал ему, объяснил, что это мертвое озеро. Он возразил, что для него важно ловить рыбу, а не вылавливать, так что мертвое это озеро или живое, для него, настоящего рыболова, не имеет никакого значения.

ЛАМБЕРТО. Тогда пусть ловит.


Барон встает, с трудом опираясь на палки с массивными золотыми набалдашниками, хромая, делает три шага к ближайшему дивану и тяжело опускается на него. Нажимает скрытую где-то кнопку и опять раздается: "Ламберто, Ламберто, Ламберто..."


ЛАМБЕРТО. Узнаю голос синьорины Дельфины.

АНСЕЛЬМО. Да, синьор барон.

ЛАМБЕРТО. Какое красивое произношение. Отчетливо слышна каждая буква имени, а ведь оно, как ты, Ансельмо, конечно, заметил, состоит из восьми различных букв.

АНСЕЛЬМО. И мое тоже, если синьор барон позволит заметить.

ЛАМБЕРТО. И твое. И Дельфины. Все имена красивы, если ни одна буква в них не повторяется. Иногда красивы и другие. Мою бедную маму, например, звали Оттавиа. В ее имени «а» повторено, а «т» удвоено. Поэтому оно тоже звучит очень красиво. Как жаль, что моя сестра захотела назвать своего единственного сына Оттавио. Это имя начинается и кончается одной и той же гласной. И эти два «о» создают впечатление, будто имя поставлено в скобки. Имя в скобках — куда это годится! Наверное, поэтому я так не люблю Оттавио. Не думаю, что оставлю его наследником всех моих богатств... К сожалению, других родственников у меня нет...

АНСЕЛЬМО. Это верно, синьор барон, и тут уж ничего не поделаешь!

ЛАМБЕРТО. Все умерли раньше меня, кроме Оттавио. А он ждет моих похорон, разумеется. Кстати, нет ли каких новостей о дорогом племяннике?

АНСЕЛЬМО. Нет, синьор барон. Последний раз он просил одолжить двадцать пять миллионов, чтобы уплатить долг. Это было год назад.

ЛАМБЕРТО. Да, помню, помню… Проиграл в кегли. Каков, однако, шалопай!.. Ладно, Ансельмо, где мой отвар?

АНСЕЛЬМО Сию минуту, сию минуту, синьор барон! Осталось только выбрать (проходит вдоль застекленных шкафов с этикетками, на которых указаны место, год и день сбора). Не устаю восхищаться этим вашим сокровищем! Самая большая в мире коллекция сушеной ромашки! Итак, какую вам угодно на этот раз? Альпы… Апеннины… Кавказ… Пиренеи… Сьерра… Анды… А может, Гималаи?

ЛАМБЕРТО. Сегодня, я думаю…

АНСЕЛЬМО. Сегодня я посоветовал бы вам ромашку из Римской Кампаньи, 1945 год.

ЛАМБЕРТО. Ах, Ансельмо, решай сам, решай сам…

АНСЕЛЬМО. Должен напомнить вам, синьор барон, что сегодня у нас день открытых дверей. И вы только что видели здесь телевизионщиков…

ЛАМБЕРТО. Что ж, приятно, конечно, что посмотреть на мои коллекции приезжают со всего света…

АНСЕЛЬМО. А еще приятнее это, знаете кому? Местным лодочникам, которые на своих весельных и моторных лодках перевозят посетителей на остров.

ЛАМБЕРТО. Понимаю. В этот день они просто обогащаются.


КАРТИНА 2


Просторная мансарда с семью огромными распахнутыми окнами с видом на озеро и горы. Современная мебель ― диваны, кресла, бар, на стенах современные постеры вперемежку с плакатами с именем Ламберто. У центрального окна столик с микрофоном, на нем ваза с конфетами, бутылка с минеральной водой, стаканы. У микрофона с вязаньем в руках сидит синьорина ДЗАНЦИ. Еле слышным фоном звучит беспрестанно повторяемое ею слово "Ламберто". В креслах и на диване расположились остальные "ламбертарии". Возле окна стоит синьор БЕРГАМИНИ с удочкой.


АРМАНДО. Заметно, что синьорина Дзанци теперь очень старается не выделять второй слог, чтобы не слышалось это блеяние — «бе-е, бе-е, бе-е», за которое ее упрекнули.

ДЖАКОМИНИ. И тоже, чтобы не терять время даром, вяжет, на спицах и, видимо, чувствует себя совсем неплохо.

АРМАНДО. Ей даже не приходится считать петли, руки делают это сами.

ДЕЛЬФИНА. И все же, должна вам сказать, синьоры, эта работа не по мне.

АРМАНДО. Что так? А вот я, напротив, нахожу ее очень легкой. Представьте, что было бы, если б нам надо было повторять слово «птерозавр».

ДЕЛЬФИНА. А что это значит?

АРМАНДО. Доисторический летающий ящер. На прошлой неделе был в кроссворде.

ДЕЛЬФИНА. Но при чем тут птерозавр! Эта работа все равно была бы совершенно нелепой, даже если б нам пришлось без конца повторять слова «печка», или «картошка».

АРМАНДО. Не вижу, чему тут удивляться. Барон платит, мы делаем то, что он приказывает. Просто и ясно. Он вкладывает капитал, мы трудимся. Осел останавливается там, где велит хозяин.

ДЕЛЬФИНА. А результат? Я десять лет работала на чулочной фабрике. Хозяин платил, мало, по правде говоря. Но моя работа имела смысл ― люди получали чулки. А мы что производим?

АРМАНДО. Синьорина, не усложняйте дело. Считайте, что вам платят за рекламирование мыла «Пик-Пук». Вам не надо производить это мыло, надо только говорить: «Пик-Пук», «Пик-Пук», «Пик-Пук». И люди бегут покупать его, потому что, когда намыливают им свое лицо, им кажется, будто они слышат ваш нежный голосок и видят ваш хорошенький носик.

ДЕЛЬФИНА. Оставим комплименты. Мы же не рекламу делаем барону Ламберто, — он ведь не продается. К тому же работаем втайне, словно речь идет о чем-то запретном.

АРМАНДО. Наверное, это и в самом деле военная тайна.

ДЕЛЬФИНА. Ну что вы...

АРМАНДО. Какой-нибудь атомный секрет...

ДЕЛЬФИНА. Да бросьте...

АРМАНДО. Синьорина, я подсчитал, что каждый раз, когда я произношу слово «Ламберто», я зарабатываю пять тысяч лир. Это, по-вашему, мало? Условия тут отличные. Кухня превосходная. Сегодня, например, синьор Ансельмо подал нам трюфели с рисом и утку по-пекински. Я двенадцать лет работал на заводе, где делают холодильники, но ел только хлеб с самой дешевой колбасой. Тут же я начинаю толстеть…

ДЖАКОМИНИ. А когда я попросил от имени всех нас, чтобы одну из комнат переоборудовали в спортивный зал, нашу просьбу выполнили в тот же день. И какой спортинвентарь ― как у миллионеров! Вы ведь тоже с удовольствием будете заниматься гимнастикой. Так в чем же дело, чем вы недовольны?

ДЕЛЬФИНА. Довольна, но я люблю понимать смысл того, что делаю.

БЕРГАМИНИ (отвлекшись от удочки). А когда поймете, что вы с ним, этим смыслом, станете делать? Кофе варить?

ДЕЛЬФИНА (пожимает плечами). Ну… мне по крайней мере будет легче и приятнее работать.

ДЖАКОМИНИ. А я вот все никак не могу понять другое. Скажите, синьор Бергамини, неужели вам не надоело торчать с этой удочкой, на которую еще ни разу не поймалась ни одна рыба?

БЕРГАМИНИ. Нет, не надоело, потому что это как на Олимпиаде ― важно участвовать, а не побеждать.

ДЖАКОМИНИ. Между прочим, господа, вы заметили, что синьор Ансельмо никогда не расстается со своим зонтом?

БЕРГАМИНИ. По-моему, он держит его, даже когда принимает душ.

ДЗАНЦИ. Славный малый, однако. И готовит прекрасно!

АРМАНДО. Тут не поспоришь!…


Синьорина МЕРЛО смотрит на наручные часы, поднимается и подходит к синьорине ДЗАНЦИ. Обменявшись выразительными взглядами, по совместному сигнальному жесту сменяют друг друга, ни на секунду не прервав "работу". Синьорина ДЗАНЦИ с облегчением опускается на диван.


ДЕЛЬФИНА. Представляю, как вы устали, синьорина Дзанци. Отдыхайте, иными словами, просто помолчите несколько часов. А у меня, проблема. Дело в том, что одного моего кузена зовут Умберто, а другого ― Альберто. Представляете, каково мне приходится. Я только и думаю о том, как бы не сорвалось с языка «Умберто» или «Альберто» вместо «Ламберто». Разница, как вы понимаете, только в первом слоге — УМберто, АЛЬберто и ЛАМберто. Но тут-то и оказывается подвох, когда приходится с электронной скоростью бороться между мыслью и языком. До сих пор, к счастью, я еще ни разу не ошиблась.

ДЗАНЦИ. Понимаю, это, конечно, нелегко. У меня тоже трудности. Мне приходят на ум разные другие слова, которые начинаются на «лам», например, «лама», «лампа», «лампион», «лампада», «лампасы»... Первый слог идет легко, а вот на втором я уже спотыкаюсь. Все это, конечно, дело совести. Мне платят, чтобы я без конца произносила «Ламберто», и если я стану говорить «лампасы», мне будет казаться, что я нечестно зарабатываю свои деньги.


^ Все громче и громче звучит произносимое синьориной Мерло "Ламберто, Ламберто, Ламберто..." и резко обрывается.


КАРТИНА 3

Гостиная с видом на озеро. Барон сидит в кресле на колесиках и рассматривает в ручное зеркало свою лысину. Он явно взволнован, возбужденно жестикулирует.


ЛАМБЕРТО. Ансельмо! Скорей! Иди сюда, посмотри!


^ Ансельмо бежит из-за кулис со всех ног и впопыхах даже роняет свой зонт.


ЛАМБЕРТО. У меня вырос волос!

АНСЕЛЬМО (изучает лысину барона). И в самом деле, синьор Ламберто! Светлый, золотистый! Он колышется над вашим лысым черепом, усыпанным коричневыми пятнами.

ЛАМБЕРТО. Мог бы обойтись и без подробностей!

АНСЕЛЬМО. Но он так контрастирует…

ЛАМБЕРТО. Нет, ты только посмотри — волос! Вот уже сорок пять лет, как на моей голове не было ничего подобного.

АНСЕЛЬМО. Минутку, синьор барон! (Извлекает из шкафа огромную лупу). Под лупой ваш волос похож на позолоченное солнечными лучами дерево. Больше того... Если синьор барон позволит, то я замечу, что это не простой волос, а волнистый, даже, возможно, вьющийся.

ЛАМБЕРТО (с волнением). Когда я был ребенком, бедная мама называла меня «мой маленький локон».


^ АНСЕЛЬМО некоторое время молчит, внимательно обследуя всю поверхность хозяйского черепа.


ЛАМБЕРТО (нетерпеливо). Ну, что там?

АНСЕЛЬМО. Или лупа меня обманывает, или я фантазер, или вот тут, где правая теменная кость стыкуется с костью, называемой этмоидальной, пробивается еще один волос. Да, вот он! Вот прорвал кожный покров, уже появился кончик... Вот он тянется вверх... Медленно, но упорно поднимается...

ЛАМБЕРТО. Ты мог бы стать неплохим радиорепортером.

АНСЕЛЬМО. Нет никакого сомнения…. Это светлый, золотистый волос. Прямо шелковый! Но... подождите, подождите...

ЛАМБЕРТО. Что случилось? Он испугался? Спрятался обратно под кожу?

АНСЕЛЬМО. Ваши морщины, синьор барон! Раньше они напоминали густую паутину — и мелкие, тоненькие, едва различимые, и глубокие, как у столетней черепахи.

ЛАМБЕРТО. Ты не находишь, Ансельмо, что это несколько бестактно с твоей стороны?

АНСЕЛЬМО. Возможно, возможно, но сейчас у меня такое впечатление, будто морщины разглаживаются. Помнится, около этого глаза я насчитывал их более трехсот, а теперь — готов спорить на мой зонт! — их гораздо меньше. Кожа разглаживается прямо на глазах. Из глубины ее поднимаются молодые клетки, полные жизни и силы, они заменяют старые, которые тихо и незаметно исчезают...

ЛАМБЕРТО. Ансельмо, не превращайся в поэта. Лицо у меня такое же, как вчера. А два волоска погоды не делают.

АНСЕЛЬМО. Ну, хорошо, синьор барон, хорошо, в конце концов у нас еще все впереди. А теперь время обедать! Так что пойдемте. (увозит барона ЛАМБЕРТО).


^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

АНСЕЛЬМО вкатывает на коляске барона ЛАМБЕРТО, в другом костюме, и принимается готовить настой из трав.


ЛАМБЕРТО. Послушай, Ансельмо, сегодня и я вынужден признать, что морщины действительно исчезают.

АНСЕЛЬМО. А, я что говорил!

ЛАМБЕРТО. И кожа на ощупь уже не производит такого же неприятного ощущения, как наждачная бумага.

АНСЕЛЬМО. Волосы на голове уже образуют кое-где волнистые пряди. А ваши глаза, синьор барон… Ведь еще несколько недель назад они были почти совсем скрыты под тяжелыми веками… Теперь они смотрят живо и молодо. Хорошо видна голубая радужная оболочка, которая окружает зрачок подобно тому, как озеро Орта окружает остров Сан-Джулио.

ЛАМБЕРТО. Знаешь, Ансельмо, у меня такое чувство, будто палочки и колбочки моей сетчатки пробудились после долгого сна, а глазной нерв, прежде пустая бесчувственная трубочка, теперь передает импульсы со сверхзвуковой скоростью. Мне кажется, еще рано трубить победу, но несомненно одно — уже много лет ни один врач и ни одно лекарство не давали мне такого прекрасного самочувствия. Знаешь, Ансельмо, по-моему, я совершенно здоров!

АНСЕЛЬМО (достает из кармана свою записную книжечку). Проверим!

ЛАМБЕРТО. Давай!

АНСЕЛЬМО. Номер один, астма.

ЛАМБЕРТО. Последний приступ был несколько месяцев назад. Мы тогда только что вернулись из Египта.

АНСЕЛЬМО. Номер два, атеросклероз.

ЛАМБЕРТО. На той неделе отправили кровь на анализ в Милан...

АНСЕЛЬМО. Ответ получен с утренней почтой. Кровь в норме. Сегодня ваш артрит соответствует возрасту сорокалетнего человека. Номер три, деформирующий артроз.

ЛАМБЕРТО. И в самом деле, Ансельмо, взгляни на мои руки! Еще никогда эти пятьдесят костей не были так подвижны. Я уж не говорю о кистях — так и хочется проверить их гибкость.


Барон ЛАМБЕРТО неторопливо поднимается с кресла и подходит к роялю. Его пальцы легко пробегают по клавишам ― громко звучит "Голубой Дунай" Штрауса. Барон обрывает игру, и нажимает кнопку. Женский голос монотонно произносит: "Ламберто, Ламберто, Ламберто..." Барон отпускает кнопку и подмигивает дворецкому. Встает из-за рояля, делает несколько шагов и вдруг радостно смеется.


ЛАМБЕРТО. Смотри, Ансельмо! Я забыл ухватиться за свои палки с золотыми набалдашниками! И не падаю! Кости и мускулы опять с прежним усердием выполняют свои обязанности. И я бы даже охотно поплавал сейчас.

АНСЕЛЬМО. Не будем преувеличивать, синьор барон. Зачеркнем номер двадцать три, хромота, и продолжим контроль.

ЛАМБЕРТО. Ну давай.

АНСЕЛЬМО. Номер четыре, бронхит хронический.

ЛАМБЕРТО. Последний раз я кашлял во время карнавала и только потому что поперхнулся.

АНСЕЛЬМО. Номер двадцать четыре, цистит.

ЛАМБЕРТО. Цистит, должно быть, отправился на каникулы, дорогой Ансельмо, потому что я не чувствую никаких неприятностей!

АНСЕЛЬМО. Теперь надо проверить скелет и каждый из шестисот мускулов… И нервную систему…

ЛАМБЕРТО. …такую сложную, что просто действует на нервы…

АНСЕЛЬМО. …и пищеварительный тракт…

ЛАМБЕРТО. …теперь я способен переварить и скорлупу улитки!

АНСЕЛЬМО. …а также кровеносную систему, лимфатическую систему, эндокринные железы, гениталии.

ЛАМБЕРТО. Успокойся, Ансельмо! Остановись! Я чувствую, что у меня все в полнейшем порядке — от нервных окончаний в коже, которые передают в мозг сведения о том, насколько горяча или холодна вода в ванне, до каждого из тридцати трех позвонков, как подвижных, так и неподвижных. Я совершенно здоров!

АНСЕЛЬМО (просматривая бумаги). Синьор барон, анализ показывает, что, ретиколоцитов становится так много, что просто не нарадуешься!

ЛАМБЕРТО. Что это еще такое — ретиколоциты?

АНСЕЛЬМО. Самые молодые красные кровяные шарики.

ЛАМБЕРТО. В таком случае, вперед, к молодости!

АНСЕЛЬМО. Вперед, синьор барон!

ЛАМБЕРТО. Ну-ка, подай сюда зеркало!

АНСЕЛЬМО (быстро вкатывает огромное зеркало на колесиках). Вы правы, синьор барон. Любой человек, даст вам сейчас самое большее лет сорок. И отметит, что вы явно здоровы во всех отношениях!


ЛАМБЕРТО с удовольствием красуется перед зеркалом.


^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

Та же гостиная с видом на озеро, теперь тут появились несколько спортивных снарядов. Ансельмо проверят, как работают динамики, поэтому легким фоном звучит: "Ламберто, Ламберто, Ламберто…." ЛАМБЕРТО работает с "грушей".


АНСЕЛЬМО. И все же я не перестаю изумляться, синьор барон! Еще несколько месяцев назад вы были… как бы это сказать… Вас можно было назвать дряхлым старцем, державшимся только на лекарствах и на своих знаменитых палках с золотыми набалдашниками. Теперь вы полный здоровья, стройный, высокий молодой блондин, прекрасный спортсмен! Каждое утро плаваете вокруг острова, чтобы держаться в форме, много занимаетесь гимнастикой. Сами колете дрова для камина. Охотно садитесь за весла и легко управляете парусом, бесстрашно прыгаете с трамплина. Фантастика! Кто поверит?!

ЛАМБЕРТО. Выходит, старый дервиш был прав. Как он сказал? «Имя должны произносить...». «Имя живет, пока оно на устах у людей...» Что-то в этом духе, по-моему.

АНСЕЛЬМО (листая записную книжку). Я записал его мысль дословно. Вот она: «Человек, чье имя всегда помнят и постоянно произносят, живет вечно».

ЛАМБЕРТО. Прекрасно «Человек, чье имя постоянно произносят...» Прекрасно и, судя по результатам, верно. Ах, как же мудры эти древние обитатели пустыни!

АНСЕЛЬМО. Если я правильно понял дервиша, он открыл нам один из секретов фараонов.

ЛАМБЕРТО. Вот как? Но почему же в таком случае все они умирали, если знали этот секрет? Не понимаю…

АНСЕЛЬМО. Очевидно, не верили в него. Думали, наверное, что это просто старинная поговорка, а не рецепт бессмертия.

ЛАМБЕРТО. Возможно. Но какой странный был, однако, этот дервиш. Я принял его за нищего.

АНСЕЛЬМО. И не ошиблись, ведь дервиш ― это мусульманский нищенствующий монах. Не удивительно, что хижина, в которой он жил, походила на курятник…

ЛАМБЕРТО (ловко перепрыгивает через "коня"). Оп-ля! Если когда-нибудь я появлюсь на свет заново, то стану выступать в конном цирке.

АНСЕЛЬМО. Ну что вы, синьор барон! Вы же теперь бессмертны!

ЛАМБЕРТО. Да, я как-то не подумал об этом.

АНСЕЛЬМО. Сегодня, синьор барон, у вас тоже появился новый зуб? Это должен быть последний ― тридцать второй.

ЛАМБЕРТО (после паузы). Так и есть!

АНСЕЛЬМО. В таком случае я выбрасываю вашу старую искусственную челюсть в мусорный бак.

ЛАМБЕРТО (весьма довольный). Да, теперь я запросто могу грызть орехи своими собственными крепкими, молодыми зубами. А теперь в парк ― я должен сделать небольшой кросс!


^ Быстро уходит в дверь справа. В дверях слева появляется ОТТАВИО.


ОТТАВИО. Ансельмо, привет! О, какие перемены! Что тут происходит? Эту гостиную не узнать… Спортивные снаряды…

АНСЕЛЬМО. Что поделаешь, дорогой Оттавио… Все течет, все изменяется… Как поживаешь? Что-то давненько тебя не видно было…

ОТТАВИО. Плохо поживаю, Ансельмо, очень плохо. Вся моя надежда — на дядю Ламберто. Может быть, он решит, наконец, умереть и оставит мне в наследство свое состояние.

АНСЕЛЬМО. А ты, я вижу, весьма откровенен...

ОТТАВИО. Будешь откровенен, когда у тебя двадцать пять миллионов долгу! Оставил бы мне хотя бы парочку банков... Сейчас ему, наверное, уже лет сто. Вот я и приехал показаться ему. Напомнить, что я единственный сын его единственной сестры…

АНСЕЛЬМО. Что верно, то верно… А долги…

ОТТАВИО. Да все кегли, Ансельмо, кегли, ну, и газированная вода, сам понимаешь…

АНСЕЛЬМО. Да уж как не понять!

ОТТАВИО. А где же дядюшка?

АНСЕЛЬМО. Сейчас доложу, что ты приехал. (Уходит).

ЛАМБЕРТО (входит). Добрый день, вы к кому, молодой человек?

ОТТАВИО. Мне нужен барон Ламберто.


^ ЛАМБЕРТО с поклоном удаляется, но тотчас возвращается с прежней улыбкой.


ЛАМБЕРТО. Скажите, пожалуйста, кого вы хотите видеть?

ОТТАВИО. Да что это, вы смеетесь надо мной, что ли? Я же сказал — барона Ламберто. Где он?

ЛАМБЕРТО. Да я же здесь, перед тобой! Оттавио, племянник мой, единственный сын моей единственной сестры, не узнаешь своего любимого дядюшку?


^ От удивления ОТТАВИО падает в обморок. Барон ЛАМБЕРТО брызгает на него водой из стакана. Придя в себя, ОТТАВИО встает и пытается извиниться.


ОТТАВИО. О, дядя Ламберто! Я так обрадовался, увидев тебя в таком здравии… Я не поверил своим глазам! Ты так изменился! Так помолодел! Что за чудеса с тобой приключились? Как это тебе удалось? Нашел какое-нибудь новое лекарство?

ЛАМБЕРТО. Новое и в то же время древнее.


^ В дверях появляется АНСЕЛЬМО.


АНСЕЛЬМО. Нашел секрет! (подмигивает хозяину, как бы вежливо напоминая ему об осторожности).

ОТТАВИО. Китайский секрет?

АНСЕЛЬМО. Холодно, холодно…

ОТТАВИО. Индийский?

АНСЕЛЬМО. Холодно, холодно…

ОТТАВИО. Персидский?

АНСЕЛЬМО. Холодно, синьор Оттавио, холодно.

ЛАМБЕРТО. Ну ладно, я вижу, ты рад. А теперь извини, я отлучусь на минутку. Ансельмо, предложи ему что-нибудь — апельсиновый сок, настой ромашки, что захочет. (Уходит).

ОТТАВИО. Газированной воды, пожалуйста.


^ Ансельмо открывает бутылку с газированной водой. Возвращается и барон. Теперь он в костюме для подводного плавания.


ЛАМБЕРТО. Послушай, Оттавио, не хочешь ли прогуляться со мной по подводному царству?

ОТТАВИО. Спасибо, дядя. От маски у меня болят зубы.

ЛАМБЕРТО. Тогда располагайся. Ансельмо покажет тебе твою комнату. Увидимся за обедом. (Убегает, подпрыгивая, словно мальчишка. Его белокурые локоны празднично развеваются на ветру).

ОТТАВИО. Послушай, Ансельмо! Что это за чудеса! Я просто не верю своим глазам! Дядя в прекрасной форме. Кто поверит, что ему девяносто четыре года.

АНСЕЛЬМО. Завтра в семнадцать двадцать ему исполнится девяносто пять.

ОТТАВИО Но это же трагедия! Ансельмо, ты должен понять меня, я надеялся увидеть умирающего старика, а передо мной олимпийский чемпион со стальными мускулами, крепкими зубами и своими собственными волосами.

АНСЕЛЬМО. Да, выходит, наследство отодвигается. Ничего не поделаешь!

ОТТАВИО. Но кто же заплатит очередной взнос за мою "Феррари" последней модели? И на какие деньги я буду играть в кегли? (в сторону) Очевидно, надо что-то предпринимать! И просто необходимо поторопить события!

АНСЕЛЬМО. Не думаю, однако, чтобы эти заботы взял на себя синьор Ламберто…

ОТТАВИО. Вот в том-то и дело! (в сторону) Так что надо действовать! И немедленно!


^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

Справа на авансцене силуэт Оттавио мимически изображает все то, о чем далее говорит.


ОТТАВИО. Значит так, после ужина проберусь на кухню, найду там резак, с помощью которого Ансельмо готовит фазана под коньяком, и спрячу у себя под подушкой. Затем лягу спать, но поставлю будильник на двенадцать часов ночи. Когда пробьет час, прокрадусь в комнату дяди, подойду к его постели и серебряным резаком перережу ему горло! Так просто!


Гостиная с видом на озеро. Солнечное утро. Входит ОТТАВИО и тут же за сценой раздается голос ЛАМБЕРТО. Он напевает Песенку Герцога из "Риголетто" Верди «Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая…». Легкой походкой входит ЛАМБЕРТО, еще более молодой, чем вчера, в спортивном костюме!

ОТТАВИО (медленно опускается на диван). О небо! Он жив!

ЛАМБЕРТО. Привет, Оттавио! Что-то неважно ты выглядишь сегодня… Пойдем со мной на яхте!

ОТТАВИО (едва придя в себя от потрясения). Н-нет, дядюшка… На воде у меня начинается морская болезнь… (в сторону) Эти современные резаки не способны разрубить даже бульонный кубик! Надо взять что-нибудь понадежнее…

ЛАМБЕРТО. Тогда привет! Встретимся за обедом. А я поднимаю парус!


^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

Слева на авансцене силуэт Оттавио мимически изображает то, о чем далее говорит.


ОТТАВИО. Этой ночью я убью дядю из ружья, которое возьму в оружейном зале. Заведу будильник, посплю часа два, чтобы к решающему моменту быть спокойным и отдохнувшим, затем опять осторожно проберусь в комнату дяди, приставлю дуло ружья к тому месту на его груди, где находится сердце, нажму курок и сделаю семь выстрелов. И тут уж можно нисколько не сомневался, что все будет в порядке ― наследство будет мое!


Гостиная с видом на озеро, солнечное утро. Появляется ОТТАВИО. И опять за сценой голос ЛАМБЕРТО, напевающего Песенку Герцога из "Риголетто" Верди «Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая…». Легкой походкой входит ЛАМБЕРТО, теперь он в купальном костюме.


ЛАМБЕРТО. А ну-ка, Оттавио, давай вольным стилем! Два круга по озеру? Даю тебе полкруга форы.

ОТТАВИО (хватается за сердце, в шоке). Нет, дядя, от озерной воды у меня начинается аллергия…

ЛАМБЕРТО. Да ты, похоже, сегодня совсем не выспался… Ну, что ж, тогда привет! Встретимся за обедом! (уходит).

ОТТАВИО (осматривает гостиную, обходит ее, шарит в шкафах, роется всюду, где можно,, заглядывает даже под ковры). Где-то же должен таится его секрет! Где-то должно быть то чудодейственное средство… (подойдя к роялю, случайно нажимает кнопку и слышит нежный голос Дельфины "Ламберто, Ламберто, Ламберто…")

ОТТАВИО (внимательно осматривает рояль и обнаруживает динамик, из которого звучит голос). Очень интересно, хотя и несколько монотонно. Посмотрим, куда же тянется эта ниточка.


КАРТИНА 4


Мансарда. Солнечный день. ДЕЛЬФИНА сидит у микрофона и повторяет: "Ламберто, Ламберто, Ламберто...". Входит ОТТАВИО, некоторое время оценивает обстановку, затем решительно направляется к ДЕЛЬФИНЕ.


ОТТАВИО. Синьорина, а ведь меня зовут Оттавио.

АРМАНДО (появляясь в дверях). Очень остроумно, конечно, но, пожалуйста, уйдите отсюда и не мешайте работать. Моя смена, Дельфина.


ДЕЛЬФИНА встает, слегка потягивается, АРМАНДО садится на ее место и продолжает: "Ламберто, Ламберто, Ламберто..." ДЕЛЬФИНА опускается на диван, ОТТАВИО усаживается в кресло напротив нее.


ОТТАВИО (заинтригован). Синьорина, я был бы счастлив познакомиться с вами. Можно узнать, как вас зовут?

ДЕЛЬФИНА. Дельфина.

ОТТАВИО. Поистине чудесное имя! А почему, позвольте узнать, вы сидите тут и без конца повторяете имя моего дяди Ламберто?

ДЕЛЬФИНА. Почему, это я могу вам сказать. Потому что это моя работа. А для чего это нужно – понятия не имею!

ОТТАВИО. Вы сказали ― работа?

ДЕЛЬФИНА. Ну да.

ОТТАВИО. А может быть, и вы, и мой дядя просто сошли с ума?

ДЕЛЬФИНА. В таком случае мы все тут сошли с ума. Нас шестеро, и это наша работа. Нам за это платят. Плюс питание, жилье и сколько угодно карамели на выбор.

ОТТАВИО. Странная, однако, работа!

ДЕЛЬФИНА. Бывает еще более странная. Я знала, например, одного человека, который всю жизнь только и делал, что считал чужие деньги.

ОТТАВИО. Наверное, это был кассир в банке. И давно вы так работаете?

ДЕЛЬФИНА. Вот уже восемь или девять месяцев.

ОТТАВИО. Понимаю.

ДЕЛЬФИНА. В таком случае вы просто молодец, потому что я, напротив, ничего не понимаю. Я согласилась на эту работу из-за того, что здесь хорошо платят, лучше, чем в других местах Но, по правде говоря, мне это очень надоело. Мне кажется даже, что я заболеваю. И у моих сменщиков тоже появились разные недомогания, колики то там, то тут, тошнота по утрам, головокружение...

ОТТАВИО. Наверное, потому, что вы все время сидите в помещении.

ДЕЛЬФИНА (поднимается с дивана). Может быть. До свидания.

ОТТАВИО. Как "до свидания"! Куда вы?

ДЕЛЬФИНА. Спать. Я сегодня встала очень рано — так начиналась моя смена (уходит).


^ АРМАНДО продолжает хорошо поставленным голосом повторять в микрофон имя барона: "Ламберто, Ламберто, Ламберто..."


ОТТАВИО (в сторону). Вот тут-то, как сказали бы наши мудрые предки, и зарыта собака. Тут кроется, если не ошибаюсь, секрет дяди Ламберто!


^ Появляется АНСЕЛЬМО.


АНСЕЛЬМО. Что вы здесь делаете, синьор Оттавио?

ОТТАВИО. Любуюсь панорамой, синьор Ансельмо. А что, нельзя?

АНСЕЛЬМО. Нет, отчего же… Только это не лучший бельведер… (в сторону). Не нравится мне этот племянничек! Надо быть начеку.

ОТТАВИО. Между прочим, синьор Ансельмо, нет ли у вас лодки? Мне надо бы съездить в Орту.

АНСЕЛЬМО. В бухте стоят три весельные лодки, три парусные и моторка.

ОТТАВИО. Возьму моторку. Ведь если мотор бездействует, он ржавеет.

АНСЕЛЬМО. Золотые слова...


^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

Справа на авансцене ОТТАВИО и ВРАЧ в белом халате, сидящий за столиком.


ОТТАВИО. Доктор, понимаете, я совсем перестал спать! Ну ни в одном глазу! Ничто не помогает! И я больше так не могу…

ВРАЧ. А овец пробовали считать?

ОТТАВИО. Я насчитываю их каждый вечер целый миллион и все равно не засыпаю.

ВРАЧ. А "Капитал" Маркса пробовали читать?

ОТТАВИО. Без всякого результата. Ничего не понимаю, но уснуть не могу!

ВРАЧ. Попробуйте выучить наизусть "Илиаду" Гомера.

ОТТАВИО. А не проще ли, доктор, принять снотворное?

ВРАЧ. Отличная мысль! И как это я сразу не догадался. Сейчас выпишу рецепт. Как вас зовут?

ОТТАВИО. Франческо Петрарка.

ВРАЧ. Как странно! Был ведь, кажется, поэт с таким именем.

ОТТАВИО. Это мой дедушка. Бедный дедушка Франческино.

ОТТАВИО (жестом поприветствовав ВРАЧА, проходит в другой конец авансцены, выразительно помахивая рецептом). Вот так они у меня и умолкнут! И посмотрим, что из этого выйдет. Если я угадал, то у дяди Ламберто по меньшей мере начнется воспаление легких. А потом... Потом все пойдет само собой (удаляется, но потом приостанавливается и доверительно сообщает). Если бы не Дельфина, я подсыпал бы им всем яд, а не снотворное! Но эта девушка мне нравится. Она слишком хороша, чтобы умирать такой молодой. Я даже готов жениться на ней. Но пока отложим мечты о свадьбе, попробуем сначала обеспечить себя наследством.


^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

Слева на авансцене ОТТАВИО якобы заводит моторную лодку (обозначаемую только звуком двигателя). Появляется ХАРОН.


ОТТАВИО. А, привет, Харон, как поживаешь?

ХАРОН. Да, как вам сказать… Вот без работы остался…

ОТТАВИО. Как, что случилось? И почему не видно туристов, которых ты всегда возишь на остров?

ХАРОН. Потому что сейчас туда нельзя. Там террористы. "24 Ламберто". Они только что захватили остров.

ОТТАВИО. О чем вы говорите! Я же недавно был там… Какие еще террористы?

ХАРОН. Плывите, если хотите познакомиться с ними. Только не говорите, что я вас предупредил.

ОТТАВИО. Так что же…

ХАРОН. А то, что глупо отправляться туда. Бандиты не позволят вам высадиться! Они никого не подпускают к острову.

ОТТАВИО. Нет, я все-таки взгляну, что там происходит! (садится в моторную лодку). Я во что бы то ни стало должен вернуться туда!

ХАРОН. Ну-ну... Удачи!

^ ЧИСТАЯ ПЕРЕМЕНА

Справа на авансцене видны силуэты двух мужчин с автоматами. К ним приближается ОТТАВИО.


ПЕРВЫЙ БАНДИТ. Добро пожаловать, синьор. Вас-то мы и ждем. Причальте лодку. Спасибо. С сегодняшнего дня регаты отменяются.

ОТТАВИО. А в чем дело? Началась война?

ВТОРОЙ БАНДИТ. Остров оккупирован, синьор. Но вы можете высадиться, потому что вы ― член семьи. Другие инструкции получите позднее.

ОТТАВИО (в сторону). Спрашивается, можно ли спорить с автоматом?


КАРТИНА 5

Гостиная с видом на озеро. АНСЕЛЬМО готовит травяной чай. Входит ГЛАВАРЬ бандитов.


АНСЕЛЬМО. Простите, синьор, но эта гостиная закрыта для экскурсантов. Вы можете осмотреть разные другие помещения замка. Кстати, а много там сегодня туристов?

ГЛАВАРЬ. Много, много… Более чем достаточно! А тут дождь что ли идет?

АНСЕЛЬМО. Нет, а что?

ГЛАВАРЬ. Я вижу, ты с зонтом...

АНСЕЛЬМО. Очень люблю его. Это память о моем бедном папе, он был родом из Джиньезе и всю жизнь делал зонты… А вы…

ГЛАВАРЬ. Умница, чтишь отца и мать. А теперь запри дверь, давай сюда ключ и зови барона

АНСЕЛЬМО. А вы… Как доложить о вас?

ГЛАВАРЬ. Как хочешь, — вот это пистолет, а это автомат. Ну, живо!


^ Появляется ЛАМБЕРТО, не обращая внимания на ГЛАВАРЯ, направляется к "груше". ГЛАВАРЬ молча изучает ЛАМБЕРТО, давая высказаться


ЛАМБЕРТО. Ансельмо, хочу показать тебе прямой штосс! И двойной тоже... Посмотри, как я уклоняюсь от удара. Обрати внимание, как работают ноги. Завтра сгоняешь в Милан, я дам тебе адрес одного спортивного клуба. Найдешь мне стоящего боксера, который согласится тренировать меня. Надо, наверное, среднего веса, как ты считаешь? Или, может, лучше среднего или первого тяжелого? Предложи ему вдвое больше того, что он запросит, не стоит перебарщивать.

АНСЕЛЬМО. Синьор барон, позвольте доложить...

ЛАМБЕРТО. Говори, Ансельмо. Да что это с тобой? Отчего так дрожит твой зонт?

АНСЕЛЬМО. Сегодня, синьор барон, что-то особенно много туристов пожелало осмотреть ваш замок… Но некоторые хотят видеть и вас лично…

ЛАМБЕРТО. Гони прочь, я никого не желаю видеть!

АНСЕЛЬМО. Нельзя, синьор барон. Они вооружены.

ЛАМБЕРТО. Вооружены? Все равно гони прочь!

АНСЕЛЬМО. Но, синьор барон, один из них уже здесь…

ЛАМБЕРТО. Ах вот как! (замечает ГЛАВАРЯ). Это вы, значит? Так в чем дело, Ансельмо, предложи апельсиновый сок, настой ромашки — что угодно. Чем могу быть полезен?


^ В дверях возникают двое бандитов с автоматами.


ГЛАВАРЬ (бандитам). Обыскать замок!


Бандиты исчезают.


ГЛАВАРЬ. Синьор барон, вы наш пленник.

ЛАМБЕРТО. Что-то не припоминаю, чтобы я объявлял кому-нибудь войну, и не помню, чтобы проигрывал какое-нибудь сражение.

ГЛАВАРЬ. Ваш ответ говорит о том, что вы человек мужественный. Это приятно. Терпеть не могу иметь дело с теми, кто, едва увидит оружие, тут же наложит в штаны от страха. Но это не меняет дела. Как бы вы ни были мужественны, вы все равно наш пленник.

ЛАМБЕРТО. Можно хотя бы узнать, чей именно? Не хотите же вы, чтобы я сдавался первому встречному! Представьтесь, представьте ваших друзей, а дальше видно будет.

ГЛАВАРЬ. Вы ― пленник «Двадцати четырех „Л"».

ЛАМБЕРТО. Как вы сказали — «М»?

ГЛАВАРЬ. Нет, «Л», синьор барон. «Л», как в слове «Ламберто».

ЛАМБЕРТО. Какое совпадение! Это же мое имя!

ГЛАВАРЬ. И наше тоже, синьор барон. Нас двадцать четыре, и всех нас зовут Ламберто.

ЛАМБЕРТО. Очень приятно, Больше того — в двадцать четыре раза приятнее. Не думал, что мое имя так распространено. Я знал еще только трех Ламберто — одного в Милане, другого в Венеции и третьего в Константинополе, он, однако, был родом из Форли, а в Турции оказался по делам. Он торговал мармеладом. Помню, я спросил у него на улице, который час. И знаете, что он ответил? Он ответил мне так: «Самое время пить пиво! Идемте?» Так мы познакомились. Кстати, о пиве. Ансельмо, ты так ничего и не предложил этим господам?

АНСЕЛЬМО. Но я…

ГЛАВАРЬ. Спасибо, позднее. Сначала вы должны внимательно выслушать меня. Пусть вас не волнует оружие, мы не собираемся причинить вам зло. Если примете наши условия.





оставить комментарий
страница1/7
Дата25.01.2012
Размер0,88 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх